Госпожа Даздраперма

Глава 1

Орки поймали их в лесу, где она, с ещё тремя девушками из банды, собирала поздние осенние грибы. Три дня орки, как какие то половцы или, может быть, печенеги, тащили девушек за лошадьми на аркане. По дороге их нагнали ещё несколько орков, один из них тащил на аркане Учителя. На киратской заставе, орки передали их людям. Королевские стражники были суровы и молчаливы. Погрузив пленниц в повозку, долго везли до ближайшего города, где поместили в тюрьму.

Камера была тёмной, сырой и грязной. Рядом с дверью стояла приличных размеров бочка, о назначении которой, недвусмысленно, говорил источаемый ею запах. - «Так вот ты какая, параша» - подумала Даздраперма осматриваясь в своём новом жилище. Высоко, где-то под самым потолком, имелось оконце, не имевшее даже намёка на стёкла. Вместо них в него была вставлена толстая металлическая решётка. Под окном на куче грязной соломы лежали три неприятного вида женщины и смотрели на вновь прибывших столь нагло и вызывающе, что у Даздрапермы возникло желание немедленно дать им в их наглые грязные рожи.

- Эй новенькие ваше место у бочки! Графиня подвинься. - прохрипела старшая из старожилок, голос её был пропитой и какой-то простуженный. - Если понравитесь то позову вас к себе, а не понравитесь то… Графиня мне не понравилась. - тут она засмеялась, но её голос сорвался и смех перешёл в громкий кашель.

- Да? А кто ты такая, чтобы в этой хате порядки свои устанавливать? - Даздраперма медленно подошла к куче соломы под стеной и остановилась изображая беспечность.

- Ах, ты сучка! - уловка сработала и старшая быстро вскочив нанесла мгновенный удар, но Даздрапермы там уже не было. Удар в челюсть прилетел откуда не ждали и старшая отлетев больно ударилась боком об стену.

Ах, ты тварь! - взревела она и снова бросилась в бой, но внезапно споткнувшись впечаталась лбом в стену напротив. Отлепившись с трудом от стены она сделала шаг в сторону Даздрапермы и внезапно рухнула на колени. Даздраперма, не желая давать противнице время на то, чтоб опомнится, подскочила к ней и придав ладоням форму маленьких лодочек без изысков хлопнула её по ушам.

Пока старая паханесса приходила в себя и пыталась понять почему вокруг стало так тихо, молодые бандитки заняли кучу соломы и выслушивали сбивчивые оправдания компаньонок прежней владычицы камеры.

- Мы что? Мы ничего! Мы обычные проститутки, а она воровка и в братстве, стало быть в авторитете.

- Теперь мы на этой хате в авторитете! - Даздраперма, просидевшая почти три года в лесу, ни бельмеса не смыслила в местных обычаях, но твёрдо знала, что наглость — второе счастье.

***

Дозабелда стояла по пояс в воде. Конц лета выдался жарким и вода ещё не успела остыть. Берег озера заполняла толпа и нельзя сказать, что сейчас эти подданные очень хотели видеть свою королеву. Скорее наоборот. Уже год прошёл со дня мясорубки и в столице практически все дальновидные жители приняли христианство. И вот теперь ещё недавно скакавшие вокруг жертвенников благонадёжные подданные заваливали королевскую канцелярию кляузами с требованием немедленно изгнать или вообще сжечь на костре всех оставшихся верными старой вере сограждан. Когда вал доносов, коллективных петиций и индивидуальных обращений, с мольбой защитить всех добрых христиан от козней проклятых язычников, превзошёл все мыслимые пределы, у Его Величества сдали нервы, и он издал указ в соответствии с которым матушка Ираида теперь крестила в христианскую веру людей которые этого совсем не хотели.

Между тем Дозабелда сейчас размышляла о том всё ли правильно делала эти три года и уверенно пришла к выводу, что неправильным было практически всё. Она вспомнила как покупала первую свою паству рыбной похлёбкой. Как вышла за муж за человека которого едва знала, но который предложил защиту для её маленькой церкви и потом совершенно случайно оказался киратским принцем. А когда она вспомнила сотни жрецов под ногами которых лично запалила костёр ей вдруг стало страшно - «А достой на ли я вообще нести слово божие после стольких убийств и других неблаговидных поступков? Может Бог давно оставил меня и всё то, что я делаю бесполезно? Кто вообще дал мне право назначать себя главой церкви, полагать в сан епископов и священников?» - Дозабелда пыталась найти ответы и не могла их найти. - «Впрочем следует начинать. Люди ждут и не стоит отнимать у них время.» - завершила разговор с своей совестью матушка Ираида и решила начать таки исполнять указ своего венценосного мужа.

Первой стражники загнали в воду девушку в столь откровенном наряде, что её род занятий вряд ли мог вызвать у кого-то сомнения. Девушка, как отметила Дозабелда, была очень красива и было ей вряд ли более шестнадцати лет.

«Надо сегодня же убедить мужа ввести ограничение по минимальному возрасту для занятия проституцией, а то стражники недавно болтали, что в столичных борделях одни малолетки.» - запланировала очередное важное дело матушка Ираида, а сама улыбнувшись самой доброжелательной улыбкой какую только могла выдавить из себя в этот момент обратилась к малолетней жрице любви.

- Как зовут тебя девочка?

- Вольга. - нехотя ответила шлюшка оглядываясь по сторонам и как бы раздумывая, есть ли сейчас у неё возможность сбежать или лучше покориться судьбе.

- Вольга? Какое знакомое имя!

- Ну да. Так зовут мать Вашего мужа.

- И правда… Давай не будем о грустном!?

- Она Вас… Не приняла?

- Не злорадствуй! Вот выйдешь замуж…

- Вы правду думаете, что меня кто-то возьмёт?

- Поверь мне девочка и не такие чудеса в жизни бывают.

- И Вы ярчайшее тому подтверждение.

- Не дерзи! Люди ждут. Подойди-ка ко мне поближе. Да не бойся ты! Я же тебя не съем?

- От Вас можно ожидать, что угодно!

- При свидетелях я тебя есть не буду, да и без них… Ну скажи, что в тебе есть? Одна кожа да кости!

- Ладно делайте со мной, что Вам нужно, может быть останется время поспать. Мне всю ночь еще надо будет работать.

- А работу лучше другую найди ибо эта грех перед Богом.

- Ну грех значит грех!

Взяв строптивую малолетку за плечи Дозабелда торжественно произнесла: - Во имя Отца и Сына, и Святого духа…

Потом макнула девочку в воду с головой, а после положив руку на её на мокрую голову закончила обряд со словами: - Властью данной мне Господом нарекаю тебе имя Ольга.

Потом матушка Ираида развернула новую христианку спиной к себе и слегка дав коленом под зад напутствовала её со словами: - И всё таки больше не надо грешить.

Вопреки ожиданиям Дозабелды девушка не пошла в сторону берега, а развернувшись, сверкнула глазами на неё с такой злобой, что она сама того не заметила как приняла наиболее подходящую стойку для драки по пояс в воде.

- Не грешить! А как я могу не грешить!? Замки, земли, дома, вы у нас всё отобрали. У меня на руках брат и две младших сестры. Когда вы убили отца, то мать… Мать не вынесла и… У меня нет ничего и никого, кто бы мог обо мне позаботится. Что мне делать?

Дозабелда молча слушала давая девочке выговориться, а потом спокойно сказала: - Приходи завтра в полдень ко мне во дворец. Я велю охране тебя пропустить. Ничего совсем без труда, я тебе обещать не могу, но попробую для тебя что-то придумать.

- Вы на самом деле хотите помочь? Но я Вас ненавижу!

- Бог велит нам помогать своим ближним, ну а ненависть… Всё в этом мире проходит и ненависть тоже пройдёт.

Дозабелда долго смотрела за тем как девица брела задумчиво к берегу, а когда та скрылась в толпе громко крикнула ближайшему стражнику - Давай следующего! - а сама при этом подумала - «Ну зачем я этих… крещу?»

***

Очень скоро Даздраперме надоело слушать глупую болтовню проституток и она потребовала к себе для беседы Графиню, но та как сидела у бочки так и осталась сидеть.

- Глися, лапочка, приведи-ка эту зазнайку сюда.

Глися, беглая мортагская крестьянка, несмотря на свой юный возраст обладала весьма внушительными размерами и имела в банде должность поварихи.

- А ну, встать! Когда тебя атаман видеть желает, надо птичкой лететь. Поняла!?

- Поняла. - девушка лет шестнадцати которую в камере звали Графиня нехотя подчинилась.

- Почему тебя называют Графиня?

- Я Графиня.

- А где твоё графство?

- Отобрали.

- Давно?

- Сразу после того как на трон взошёл новый король.

- У неё отец в заговоре Нисистакса участвовал. - пояснила одна из проституток.

- И ты тоже стало быть заговорщица?

- Я всё время в замке сидела, а потом пришли люди нового короля и выгнали меня в чём была. Украшения, что отец подарил и те отобрали.

- А здесь ты за что?

- Я в Мортаг к отцу пробиралась…

- И?

- У меня нашли письмо от друзей…

- Хотят знать, что за друзья?

- Да.

- Так скажи.

- Но они мне доверились… Это будет бесчестно!

- А давать тебе это письмо было честно? Ты хоть знала, что в этом письме?

- Нет! Я писем чужих не читаю.

- Сдавай всех!

- Нет!

- Ну и дура!

***

Вольга шла к королеве. Одевшись в единственное приличное платье она медленно брела в сторону дворца. Ей казалось, что - это ловушка, но надежда, выбраться из того ада, в котором она прибывала теперь, заставляла её рисковать. Вот и площадь перед воротами королевского замка. Пока Вольга сбивчиво рассказывала гвардейцам о цели визита, пока долго ждала возвращения посланного к королеве мальчишки, пока он же провожал её в покои Доброй Госпожи, страх буквально проник в каждую клеточку тела и её начала бить сильная дрожь.

- Ты пришла всё таки. Не испугалась, что я тебя съем?

- Я… я…

- Ты не волнуйся. Сядь ка вон за тот стол, возьми пергамент и напиши… В общем всё, что умеешь то и пиши.

- Это как?

- Ну, ты петь допустим умеешь?

- Умею!

- Ну так и пиши — умею петь! Ну и дальше всё, что умеешь пиши.

Через час уже переставшая дрожать девушка отдала королеве список стандартных умений для благородной девице на выданье.

- Да негусто — дала своё заключение Дозабелда и заметила — Но почерк у тебя больно хорош. Как вы можете писать гусиным пером, да ещё на пергаменте?

- У вас на родине на чём пишут.

- На бумаге. Я кстати её здесь и видела то один раз.

- Слишком дорого на бумаге писать.

- Ты серьёзно!? А почему?

- Так её из Сиена привозят. Даже если она там и дёшево стоит, то пока довезут.

- А здесь делать её не умеют совсем?

- Вроде эльфы делали раньше, а больше никто.

- Вот тебе и работа нашлась. Завтра мы начинаем делать бумагу.

- Но я…

- Ты не умеешь? Так я научу. Подумай. Ну, не самой же мне её делать?

Впрочем ни завтра, ни через декаду к производству бумаги никто так и не приступил. Вначале Вольга собирала камыш и раскладывала его для просушки, потом зачем то ходила в компании с молчаливым гвардейцем и выпрашивала у плотников и столяров обыкновенные щепки и стружку. Проживала всё это время Вольга в комнате королевской камеристки, хозяйка которой несмотря на самое низкое происхождение могла, запросто, часами болтать с королевой и держала себя с ней не как служанка, а как старая, проверенная временем и пользующаяся безграничным доверием подруга. Не смотря на то, что они были с Верой ровесницы, Вольга чувствовала, что эта дочь простого мортагского сапожника видела в жизни настолько больше её, что ей, дочери благородных родителей, неплохо было бы многому у неё поучиться. Не смотря на то, что её снабдили одеждой и кормили так, что она умудрилась за несколько дней слегка потолстеть, нужно было платить за жильё и еду для брата и младших сестёр, но денег за службу платить ей никто, даже не собирался. В день расплаты, когда королева прибывала, как показалось Вольге, в отличном расположении духа, она решилась попросить у неё хотя бы аванс.

- Оля, солнышко, мы тебя плохо кормим?

- Нет, но сёстры…

- Сестёр приведёшь во дворец. Еды слава богу хватит и им, а деньги мы пока, что с тобой не заработали. Продадим бумагу, посмотрим, что у нас выйдет и тогда ты или станешь богатой или будем тебе другую работу искать.

- Да, но…

- Брата тоже сюда приводи. Мне супруг отдал под мастерскую какой-то домик, там и будете все вместе жить. А еду вам с дворцовой кухни приносить будут.

***

- Ей, Графиня, расскажи, что ни будь? - Даздраперме не нравилось уныние девушки и она пыталась её растормошить.

- Я не знаю, что вы хотите услышать.

- Да плевать! Расскажи как зовут короля? Как зовут королеву? Что хотел этот ваш… Нисистакс? Почему твой отец был за него, а не против? Почему новый король победил?

- Победил потому, что сражался бесчестно?

- А того прежнего короля, что был до Нисистакса, вроде убили?

- Да.

- Это было сделано честно?

- Нисистакс боролся за правое дело!

- И в чём заключалось правое дело?

- Я не знаю, отец так сказал.

- Хорошо, что он сделал когда пришёл к власти?

- Он жрецам людей резать на алтарях разрешил — вмешалась в разговор одна из проституток по имени Гимра.

- А ещё?

- Я не знаю!

- Ничего ты не знаешь, но в петлю за его сторонников лезешь. Как зовут короля?

- Аэриос Первый!

- А королеву?

- Проклятая ведьма!

- Кто!?

- Королева!

- Ну кому ведьма, а кому добрая госпожа. - поддержала беседу подруга Гимры по имени Хирра.

- Так зовут её как?

- До-за-бел-да! - медленно, по слогам произнесла Графиня и брезгливо сплюнула, как будто от произнесения имени королевы у неё образовался неприятный привкус во рту.

- А ещё какое нибудь имя у неё есть? - после долгой паузы спросила Даздраперма Графиню.

- Иногда её зовут Ираида. - ответила девушка и скорчила такую кислую рожу, что всем окончательно стало понятно как сильны её чувства по отношению к «доброй госпоже» и они совершенно точно не положительные.

Атаманша больше не задавала Графине вопросов и весь день пребывала в молчании, а под вечер когда тюремщики делали вечерний обход Даздраперма им заявила:

- Вы должны, немедленно, отпустить меня с моими людьми!

- Почему ты решила, что мы должны вас отпустить? Я к примеру считаю, что мы должны вас повесить. - настроение у надзирателя было хорошим и только по этому он завёл с арестованной разговор, а не врезал палкой по голове без лишних вопросов.

- Потому, что я сестра королевы!

Глава 2

Беда, как это обычно и бывает, пришла к Вольге когда она стала о ней забывать. Каким-то домиком отданным королеве под мастерскую оказался её Вольги собственный дом, конфискованный, вместе со всем, остальным имуществом её семьи, после подавления заговора Нисистакса. Вот только отдали им только женскую половину. В мужской шёл ремонт и со временем должны были обосноваться какие то особые стражники. Королева долго объясняла Вольге про какую то «криминалистику», но она так ничего и не поняла. На просторной, когда-то обслуживаемой целым штатом кухарок и поваров, кухне был поставлен огромный котёл. От утра до утра в нём варились со щёлоком измельчённые старые тряпки, обрывки верёвок, измельчённый камыш, перетёртые в труху стружка и щепки. Потом пульпа вылавливалась прямоугольными ситами из конского волоса и откидывалась на ткань, отжималась под прессом и сушилась как простое бельё. Постепенно был найден оптимальный состав и пошли эксперименты с подмешиванием лепестков сушёных цветов, синьки, красок и создание водяных знаков. Несмотря на то, что для самой тяжёлой работы были наняты пять крепких мужчин из числа потерявших работу дворников, конюхов и прочей челяди, благо много домов в дворянском квартале сейчас стояли пустыми и потерявшая хозяев прислуга бралась за любую работу, уставала она так, что вечером ложилась спать не раздеваясь. Сёстры тоже участвовали в процессе, а брат которому недавно стукнуло аж десять лет, делал вид, что ему эти глупости неинтересны. Постепенно была подсчитана себестоимость, и она давала надежду, что дело окажется прибыльным даже если цена бумаги будет в половину дешевле сиенской. В треть цены мастерская могла окупаться, но прибыль не приносила. Королева при этом сказала, что если создать отлаженное массовое производство то себестоимость можно сократить ещё раза в два.

Как-то раз Вольга вспомнив уроки дворцового этикета попыталась общаться с Её Величеством как подобает, но быстро получила ответ

- Не подлизывайся! Я знаю, что ты меня терпеть не можешь!

- Вам нравится когда я Вас браню?

- Ну должен же кто-то говорить мне в лицо правду-матку как она есть?

С тех пор они разговаривали с королевой только на равных. Впрочем при посторонних они договорились соблюдать этикет, но только чужие к ним в мастерскую до сих пор не приходили.

И вот в гости к ним заявился сам государь.

Они столкнулись буквально нос к носу.

- Ты! - взревел Аэриос Первый.

- Я… я… - слова застряли у Вольги в горле, да и что она могла сейчас сказать? - «Интересно нас сразу убьют или медленно заморят голодом в крепости?» - пронеслось у неё в голове перед тем как сказала своё гордое фи королева.

- Дорогой! Зачем ты пугаешь ребёнка? У неё и так несладкая жизнь.

- А ты знаешь чья она дочь?

- Не знаю и не хочу знать! У нас сын за отца не отвечает.

- Но она же дочь узурпатора!

- И что? У плохих людей бывают хорошие дети, а у хороших наоборот.

- Но его кровь!

- Такая же красная как и у всех. Дальше что?

- Понимаешь, он был из боковой ветви нашего рода и…

- Ах вот ты о чём. Что будешь делать с детьми твоего покойного брата? Они ведь тоже имеют право на трон?

- Но это совершенно другое.

- Нет дорогой! Если ты начнёшь рубить побочные ветви то закончишь своими детьми.

- Почему?

- Потому, что наших мальчиков двое, а трон то один. И вообще, я ей обещала защиту и каждый кто посмеет хоть пальцем тронуть её, её брата или сестёр иметь дело будет со мной, а ты меня знаешь.

- Хорошо дорогая! Но… но…

- И это только начало. Мне тут сказали, что много детей, из семей заговорщиков, были брошены на произвол судьбы. Их всех надо найти, предоставить еду, одежду, крышу над головой и научить хоть какому нибудь ремеслу. Раз у их семей отобрали земли и замки, то им нужно будет как-то добывать пропитание, и пускай они добывают его честным путём.

- Хорошо. - государь втянул голову в плечи и до Вольги дошло, что он просто панически боится собственную жену. - Но какому ты хочешь их научить ремеслу?

- Например делать бумагу. - вмешалась в разговор высоких персон, совершенно некстати, одна из младших сестёр Вольги.

- Нет! Бумагу делать - это не для благородных людей. - решил поддержать беседу младший братик и Вольга начала разрываться между желанием немедленно надрать уши наглецам и боязнью хоть как-то обратить на себя внимание короля.

- А вот и нет! - заявила о себе вторая сестричка — Если делать бумагу будут только благородные люди то занятие - это будет достойно благородных людей.

Не желая обсуждать, что либо ещё и с детьми, король медленно повернулся и собрался уже уходить как был окликнут супругой.

- А зачем ты собственно приходил?

- Да так, тут бродяжку одну в ничейных землях поймали, так она утверждает будто твоя сестра.

- Как зовут? - Дозабелда затаила дыхание ожидая ответа.

- Назвалась сперва Пэрис, а потом заявила, что наврала и зовут её Даздраперма.

- Где она!?

- Так, в Лаберте, сидит под замком.

- Оля, солнышко, собирайся. Мы едем в Лаберту! Скоро я тебя познакомлю со своею сестрой. И… сестёр забирай — тут Её Величество посмотрела недобро на мужа и добавила — Нечего им тут оставаться… Брата тоже… И образцы. Надо будет их показать купцам, что в Мортаг с караванами ходят.

Пока Дозабелда обсуждала со своей юной помощницей, что им брать в дорогу, Аэриос бегло осмотрел мастерскую и дождавшись паузы в оживлённой беседе спросил.

- Дорогая, а что вы тут собственно делали всё это время?

- Да бумагу мы делали. - отмахнулась от него королева.

- Ты смогла разгадать и этот секрет!?

- Я всегда его знала. Ты просто боялся спросить.

«Или просто не знал о чём спрашивать» - подумал про себя государь и тихо ушёл собираться, поскольку ему, тоже, надо было, срочно ехать в Лаберту.

Бумагу Дозабелда умела делать отнюдь не всегда, а только с седьмого класса, когда братик, увлёкшись реконструкцией старинных технологий, пожелал сделать, немного, аутентичной бумаги. Как всегда всю работу пришлось делать сестре, но зато, преисполненный гордости Ебелдос, потом, две недели всем хвастался в школе какой он молодец.

«Ей Богу, никогда не знаешь заранее, что пригодится» - думала Дозабелда, а сама поучала при этом бывшую шлюху, которая как оказалось была всамделишной герцогиней. - Оля, солнышко, в твоём положении только знание ремесла, лучше всех остальных мастеров в королевстве, способно дать тебе хоть какую-то по настоящему надёжную защиту. Нежелательного наследника могут убить так, что носа комар не подточит, но зарезать курицу несущую золотые яйца, решится не всякий и далеко не всегда. Для того чтобы быть в безопасности ты должна стать очень полезной и тогда король сам с тебя будет пылинки сдувать. Поняла?

- Поняла, но как это сделать?

- Никогда не останавливайся на достигнутом. Работай, учись и снова работай, а я как смогу тебе помогу. Но главное ты должно о себе заявить, чтоб все знали, что ты жива и предана государю. Тогда никто не посмеет втихую тебя удавить, особенно если у тебя будет охрана. Но чтобы охрана была и была тебе преданна, тебе нужны деньги. А значит?

- Я должно много работать.

- Вот видишь как всё легко.

- Вот только работать очень уж тяжело.

- Что делать, солнышко? Жить захочешь, не так раскорячишся.

- Это точно. - согласилась Вольга с мнением Её Величества, но вспомнив о своей прежней работе подумала, что последняя фраза звучит как-то двусмысленно.

Государь проделал всю дорогу верхом взяв с собой только сотню гвардейцев. Дозабелда взяла с собой ещё сотню храмовой стражи и три кибитки на которых передвигалась практически всю войну. Две кибитки в связи с большим количеством ртов были доверху набиты крупой и вяленым мясом, в третьей ехала сама королева, её камеристка и потомки покойного узурпатора которых она не переставала учить уму разуму.

Объясняя Олечке-солнышку как работает разделение труда и почему не надо учить работников ничему кроме конкретного выполняемого именно ими действия, но при этом требовать каждого из работников знать своё действие назубок, она то и дело заставляла юного герцога делить, складывать, умножать и вычитать. Если герцог отвечал ей неправильно она больно била его костяшками пальцев по лбу, а за правильные ответы давала засахаренные орешки и вяленые ягоды вишни. Постепенно к весёлой игре присоединились и младшие сёстры Вольги. Кика и Кука были очаровательными близнецами и чем-то напоминали Её Величеству собственную сестру.

«Интересно узнаю ли я её с первого взгляда, она вымахала небось?» - подумала королева - «Ведь уже три года прошло»

- А теперь Солнышко запоминай. В мастерской должно быть всё расставлено так чтобы каждый работник делал как можно меньше лишних движений. Это следует специально заранее рассчитать. Поняла?

- Да! Ваше Величество! - было видно что Вольга устала и королева решила сменить собеседника.

Так как, как и положено любящему супругу король ехал сразу за кибиткой жены, то она открыв заднюю дверцу высунулась наружу и строго спросила.

- Дорогой мой супруг, а что собственно Вы забыли в Лаберте?

- Ну во первых, дорогая моя, вместе с вашей сестрой изловили одного человека и мне нужно самому его допросить, а во вторых тюрьмы в нашей стране до сих пор подчиняются мне. Вы еще не успели протянуть к ним свои загребущие руки и сестру Вам без моего приказа просто не отдадут.

- Дорогой, я не лезу в дела государственной безопасности, а ты не лезешь в мои.

- Если только они не угрожают государственной безопасности.

- Я сказала! Детей Нисистакса тебе не отдам и закончим на этом.

- Успокойся, я просто приставлю людей для надзора. Если будут вести себя хорошо, то зачем мне брать на душу грех?

- Только пусть твои люди их лишний раз не пугают.

- Хорошо, я их предупрежу.

***

В сырой камере, дни тянулись за днями и хотя арестанток стали заметно лучше кормить, но при этом, каждый раз, надзиратели напоминали, временами впадавшей в уныние от этого Даздраперме, что ни дай Боже она окажется самозванкой, и тогда вместо относительно безболезненного повешения её ждёт мучительная смерть на колу. А ещё в камере стало так холодно, что несчастные узницы постоянно лежали в обнимку, чтоб хоть как-то друг друга согреть. Впрочем всё в этом мире когда-то кончается и в один прекрасный момент дверь открылась и на пороге вместо угрюмого надзирателя оказался сам начальник тюрьмы и роскошно одетая дама.

- Перис! Встань, подойди! Сейчас мы узнаем какая ты сестра королевы.

Даздраперма встав с кучи соломы осторожно, как будто опасаясь спугнуть подошла к столь важной персоне, что даже в тюремное подземелье спустилась в бархате и шелках, и тихо спросила.

- Доза ты..? - а потом уже громче добавила — Представляешь они меня собирались повесить.

- Слава Богу, что ты нашлась! - ответила важная дама, а недавняя узница повернулась назад чтоб сказать подругам какая у неё радость, что сестра нашла её и теперь всё будет у неё хорошо, но увидела в их глазах такую тоску, что немедленно отвернувшись, уставилась прямо в глаза начальника и спросила.

- А что будет с моими подругами?

- Они будут наказаны. - голос главного вертухая был холоден и абсолютно бесстрастен и до Даздрапермы дошло, что подругам осталось жить очень недолго. Отстранившись от улыбавшейся и пытавшейся наконец то обнять её королевы, она молча вернулась на кучу, села и только тогда заявила, что без подруг никуда не уйдёт.

- Может..? - Дозабелда обращаясь к начальнику сего заведения сделала непонятный, пожалуй, даже ей самой, жест рукой.

- Боюсь - это решаю не я. Обратитесь к Его Величеству.

- Что случилось? - спросил лёгкий на помине король.

- Вот, сестричка не хочет на волю идти без подруг.

- Похвальная солидарность. Но тут зависит всё от неё. Одну я её отпущу, как никак член семьи, а вот за подруг ей придётся чуть-чуть отработать.

- Отработать? Что ты имеешь ввиду?

- Подожди дорогая. - король попытался придать себе важности, что однако у него никогда не получалось и выглядел он при этом немного смешным и спросил. - Скажи-ка, как тебя там? Ну, неважно… Учитель твой рассказал, что владеешь ты редким магическим даром. Он прав?

- Да, я вижу следы.

- Супруга, недавно, меня убедила особую стражу создать. Для сыска преступников. Хочешь там поработать?

- Вообще западло, но учителя если тоже отпустите то соглашусь.

- Я рад бы его отпустить, но…

- Вы убили его!?

- Нет, что ты! Просто этот прохвост снова сбежал, а я так хотел задать ему пару вопросов.

- Но Вы всех отпустите?

- Всех кто захочет работать вместе с тобой.

- Девчонки?

- Мы с тобой атаман. - за всех троих ответила Глися.

- А нас возьмёшь? - спросила жалобно Хирра и повернувшись к подруге тихо шепнула — Всё лучше чем ноги каждую ночь раздвигать.

- Ну если нас будут нормально кормить, обувать, одевать и будет какая-то крыша над головой, то я тоже не против.

В отличии от своей жизнерадостной, но не слишком умной подруги, Гимра, отлично понимала, что если Даздраперма не возьмёт их с собой, то как ненужных свидетелей тайн королевской семьи их могут тихо прикончить, но привычка всегда набивать себе цену была выше её.

- Графиня?

- Я остаюсь.

- Почему? Тебя же повесят.

- Честь - это последнее, что у меня ещё есть. Я хочу, принять смерть, с честью.

Нельзя сказать, что Графиня была Даздраперме хоть сколько нибудь симпатична, но то как эта высокородная дура сама лезет в петлю, внезапно, настолько взбесило её, что она отвесила ей оплеуху, а после ещё и ещё приговаривая:

- Я выбью из тебя благородную дурь. Ты будешь жить, дура! Выйдешь замуж, нарожаешь детей. Ты будешь жить, потому, что я приказала, а в этой хате я ещё атаман.

- Хорошо! Делайте со мной что хотите. - в отчаянье пискнула девушка закрывая руками от ударов лицо — Я буду жить, только больше не бейте.

- Ну сразу бы так! - улыбнулась широкой светлой улыбкой Даздраперма и обернувшись к сестре спросила — Что мы должны делать?

- Пожалуй, вас, для начала, следует окрестить — ответила королева и поморщив носик добавила — За одно и помоетесь.

Глава 3

Даздраперма не любила своего имени. Если говорить откровенно то она его ненавидела и мечтала когда нибудь поменять. Только прежде, чем осуществить, свою самую заветную мечту, надо было хорошенько подумать и она думала уже третий день.

- Точно Пэрис не православное имя? - спросила она в очередной раз у сестры.

- Да сдалась тебе эта Пэрис? - не выдержала матушка Ираида. - Разозлюсь и будешь ты у меня Асклипиодота или Иулиания.

- Знаешь, что я подумала — вид у Даздрапермы был в меру серьёзный и в меру лукавый — Мы ведь вроде как в сказку попали?

- В очень страшную сказку и вовсе не сказочную.

- Это ты не видела мир в магическом зрении.

- Ах, ну как же я забываю всё время, что ты у нас Гендальф в юбке.

- Злая ты!

- Очень злая.

- Да, мне тут рассказали про «добрую госпожу» столько всякого…

- Невозможно быть доброй для всех. Ты, что с именем то решила?

- Я вот думаю, кто у нас в сказках всегда крутой самый?

- Илья Муромец.

- Я женщин имею ввиду и Илюша не сказочный персонаж, а былинный.

- Ну тогда Баба Яга, но Яги в святцах нет и не надейся.

- Круче всех у нас Василиса Премудрая!

- Ну премудрой ты можешь стать только сама и боюсь, это будет нескоро, а вот Василисой я сделаю тебя в пять минут, но потом на имя больше, чтоб не ругалась. Сама выбрала, на себя и пеняй.

- Хорошо, ругаться не буду.

- Я пришлю за тобой через пару часов. Надо воду в купели согреть, зима всё таки.

У Графини как оказалось имелось настоящее имя и было оно Вольга. Первой мыслью матушки Ираиды, было наречь, очередную тёзку вдовствующей королевы, самым созвучным именем, а именно Ольгой, но она тут же вспомнила, что и экспериментальная бумажная мастерская, и будущий сыск, где несчастной девушке предстояло трудиться, находятся в одном здании, и на ум сразу пришла печальная судьба собаки Шульца.[1] Оказавшись в сложной этической ситуации, как никак, имя может повлиять на всю дальнейшую жизнь и её собственный опыт, это наглядно показывал, Дозабелда решила спросить у будущей христианки, а какое собственно имя хочет она. Получив ответ — Называйте меня как хотите. - матушка Ираида слегка разозлилась и с трудом подавив желание наречь, глупую курицу, какой нибудь, Синклитикией, дала ей простое имя Варвара.

С остальными проблем не возникло совсем. У подруг Даздрапермы по банде имена давно сменились на клички и по этому, матушка Ираида, даже не открывая рукописный список православных имён, сделанный ещё на ничейной земле с её чудо-смартфона, назвала их: Анной, Аллой и Анастасией.

Проституток она, не без умысла, нарекла Таисьей[2] и Феодорой[3], а, как выяснилось, ускользнувших из лап столичных охотников на язычников Кику и Куку Каллистой и Клеопатрой. Их брат, так ни разу и не назвавший Её Величеству своего имени, долго, как за три года до этого Агриппина, спрашивал королеву про значение православных имён и в конце концов выбрал себе имя Владимир.

Едва только Её Величество покончила с исполнением своих священнических обязанностей, как явился драгоценный супруг и с порога объявил о получении новой кляузы на свою благоверную.

- Да!? И в чём меня обвиняют на этот раз? - Дозабелда ничуть не удивилась сему прискорбному факту, так как жалобы на неё муж получал каждый день, но, соблюдая приличия, изобразила сдержанное любопытство пополам с оскорблённой невинностью.

- Всего навсего в обращении в рабство представителей древнейших родов.

- И когда я только успела?

- Как я понял ты отправила пленных выносить м… ну…

- А… Ну да, вспоминаю… Чем они недовольны?

- Умоляют назначить им наказание достойное благородных людей.

- Надо было их сразу повесить! Делай после этого людям добро.

- Я решил на них посмотреть. Не желаешь составить компанию?

- Почему бы и нет.

Прихватив свою новую паству, главным образом для профилактического ознакомления с наименее печальными из последствий участия в заговоре против короны, Дозабелда отправилась в месте с супругом в ратушу. В городской тюрьме пленные сторонники узурпатора не содержались и их ещё предстояло найти. Городской голова рассыпался в любезностях, но о местонахождении пленников понятия не имел и отправил венценосных гостей к смотрителю за общественными уборными. Тот, печально посмотрев на своего короля, отодвинул в сторону огромную, больше похожую на бочонок, кружку с пивом и отправился проводить гостей лично. Всю дорогу смотритель уборных жаловался на проклятых изменников которые упорно не хотели работать и всё делали исключительно из под палки. А в конце он уверенно заявил, что на деньги которые тратятся на их содержание можно было нанять два десятка работников из городской голытьбы и они бы ещё сказали спасибо судьбе за такую удачу.

Обиталище узников оказалось за городскою стеной в специально выстроенном деревянном острожке.

- Очень жаловались горожане на вонь — пояснил смотритель уборных.

Вспоминая как временами разит даже в самых престижных кварталах Келеллы Дозабелда заранее сморщила носик.

Сорок сем грязных вонючих оборванца склонив головы стояли перед королём. На его супругу они старательно не обращали внимания, но Аэриос каким то шестым чувством ощущал какую лютую ненависть все они испытывают к Дозабелде.

- Его Величество готов выслушать вашу просьбу! - оповестил собравшихся одолженный у городского совета глашатай.

- Ваше Величество, позвольте нам умереть с честью. - устало проговорил самый старший из заключённых.

Аэриос ненадолго задумался над ответом, но тут возникшей паузой воспользовалась Дозабелда.

- Опять начинаем петь старые песни? И кстати куда подевался тот наглый молодой человек?

- Виконт Алармистас к сожалению нас покинул. - резко ответил один из заключённых.

- Что!? Сбежал? - постепенно начиная закипать спросила Её Величество поворачиваясь к смотрителю.

- Нет! Что Вы!? Это был несчастный случай. Он в бочке утонул.

- В чём? - резко вклинился Его Величество в разговор видя гнев драгоценной супруги и пытаясь предотвратить новый скандал.

- Ну так… В этой… В бочке… С этим… - запинаясь начал пояснять смотритель уборных — С этим… Как его? Ну не могу я при дамах слово это… - как бы извиняясь развёл руки в стороны смотритель и замолчал.

Аэриос, уже, почти, было, успел вынести свой королевский вердикт, но тут услышал у себя за спиной несколько всхлипов плавно перешедших в вой.

- Варвара лапочка! Что с тобой? - бросилась выяснять причину истерики Дозабелда.

- Он… Он… - попыталась ответить Графиня, но не смогла.

- Кто он? Жених? Родственник?

- Б… б… брат! - вырвалось из уст Графини.

- Родной брат? Двоюродный? - не унималась королева.

- Родной, по отцу. У нас матери разные.

- Любила его?

- Нет! Не очень. Мы не любили друг друга... Но утонуть… В бочке… С этим…

Постепенно истерика прекратилась и Дозабелда погладив Графиню последний раз по голове развернулась к узникам и грозно сверкнув глазами спросила

- Ходят слухи что вы плохо работаете?

- Извините Ваше Величество, но нас этому ремеслу никто не учил. Может быть Вы научите?

- В таком случае вот вам мой вердикт! - рявкнула королева, пропустив оскорбление мимо ушей - Вы работаете ещё три года, а потом тех кто будет справляться с обязанностями хорошо мы отпустим под честное слово, а те кто будет филонить - умрут. Как виконт! В бочке… С этим…

Завершив оглашать свою волю Дозабелда посмотрела на ворота острожка и заметила обращаясь с смотрителю - Что-то скучно он у вас выглядит. Вы бы что ли покрасили его в яркий цвет, и какую нибудь надпись сделайте, типа: «Труд делает человека свободным» [4] и чтоб эти твари видели её каждый день.

Уже, когда они отошли от острожка на порядочное расстояние, Аэриос, сумевший вставить в разговоре только пару ничего не значащих слов, спросил супругу — Ты не думаешь, что была сегодня слишком жестока?

- Что делать муж мой? Каждому своё!

Удивлённая столь агрессивным поведением сестры, раньше за Дозабелдой подобного не водилось, Даздраперма плелась в самом конце и как могла, пыталась утешить Графиню. Остальные шли молча и только смотритель уборных соловьём заливаясь пел дифирамбы великой мудрости королевы и особенно мудрости короля. Вскоре впрочем миновали городские ворота где его оттеснил городской голова распинаясь о том как все будут рады если столь важные гости посетят устроенный в ратуше пир в честь их приезда. Дозабелда хотела было ответить отказом, но увидев загоревшиеся при слове пир глаза Даздрапермы и взглянув на выпирающие на измождённом лице скулы Графини посчитала, что после трудного рабочего дня ей просто необходимо перекусить.

Пока лучшие люди Лаберты спорили о том кто какого места за столом больше достоин Дозабелда со свитой заняла полагавшиеся ей по рангу места и склонившись над ухом сестры и сбиваясь и запинаясь зашептала — Ты не думай, что я такая злая. Просто, эта благородная сволочь… Ты со временем сама всё поймёшь. А ещё жрецы эти… Нет! Поверь мне. Мне не доставляло никакого удовольствия их жечь. Мне их даже иногда было жалко. Ведь они на самом деле верят в то, что принося жертвы спасают мир, только женщин и детей убивать… Беременных кстати они ценят особо, вроде как два в одном… В общем мы должны это варварство прекратить и не только здесь, но и в Мортаге и… Вообще во всём мире. А для этого хороши любые средства… - тут все лучшие люди заняли наконец свои места и городской голова произнёс первый тост.

Проснулась Даздраперма с головной болью и не в отведённой ей в королевской резиденции комнате, а в каких-то совершенно незнакомых ей покоях, в огромной кровати под большим балдахином. На постели рядом с ней почему-то посапывала Графиня. Даздраперма выбралась из постели не без труда преодолев балдахин и огляделась ища хоть какую нибудь воду. Очень быстро её взгляд наткнулся на небольшой бочонок внутри которого как оказалось было пиво. Рядом с ним стояли две большие глиняные кружки.

«Главное не переборщить» - подумала она зачерпнув из бочки янтарную жидкость - «А то не зря в народе говорят, что неправильный опохмел может привести к длительному запою»

Не спеша выпив полную кружку Даздраперма осмотрелась в комнате ещё раз и нашла приличных размеров зеркало. Заглянув в него она обнаружила опухшее нечто, в котором, с некоторым усилием мысли, сумела, почти угадать своё лицо.

- Ну, что смотришь? Алкоголичка! - заявила она своему отражению и чуть помедлив добавила — Ну-с раба божия Василиса!? Как на этот счёт говорил кто-то из древних? «Если цель - спасение души, то цель оправдывает средства»[5] Ну так если цель спасение детей то средства она оправдывает тем более. В конце концов теперь я буду на самом деле бороться за всё хорошее против всего плохого.

[1] — Имеется ввиду печальная судьба вымышленной собаки якобы принадлежавшей некому господину Шульцу которая была упомянута в оперетте «Летучая мышь» австрийского композитора Иоганна Штрауса.

[2] — В данном случае автор намекает на афинскую гетеру Таис которая пользовалась благосклонностью самого Александра Македонского.

[3] — Здесь имеется ввиду византийская императрица Феодора, жена императора Юстиниана I которая по утверждению Прокопия Кесарийского также в молодости была гетерой.

[4] — Надпись «Arbeit macht frei» (Труд освобождает) часто писалась на воротах нацистских концентрационных лагерей.

[5] — Авторство этой фразы оспаривается. Но по одной из версий принадлежит основателю ордена иезуитов Игнатию де Лойола.

Глава 4

В разделённом пополам герцогском дворце шёл ремонт. Пыль и грязь настойчиво пробирались в те несколько комнат, что были отремонтированы раньше других, заставляя Василису непрерывно чихать и ругаться на родном языке. Она, впрочем, была неплохо подкована в местном «народном фольклоре», но Графиня так густо краснела от некоторых выражений, что пришлось перейти на язык Баркова и Шнурова. С утра, очень довольные собой Каллиста и Клеопатра притащили, перетянутую конопляным шнуром, большую пачку, слегка сероватой, писчей бумаги. Расписавшись в ведомости на получение Василиса передала пачку Графине, а сама продолжила поминать добрым словом рабочих, бесконечный ремонт, чёртов мир и проклятую скуку.

Варвара приняв от начальства пачку бумаги отложила листов пятьдесят в солидную папку, из чёрной глянцевой кожи с королевским гербом и красными шёлковыми завязками. Потом достав ещё один лист положила его на стол и макнув в большую бронзовую чернильницу свежезаточенным гусиным пером написала несколько слов. Внимательно осмотрев результат Графиня взяла недавно вошедшую в моду авторучку гномей работы и аккуратно чтобы не повредить золотое перо написала ещё несколько строк. В довершение эксперимента Варвара нарисовала смешную рожицу свинцовым карандашом и пришла к заключению, что вполне готова к работе.

Впрочем ни в этот день, ни в последующие работать им не пришлось. Получив в день расплаты королевское жалование Таисья взвесив в руке небольшой, но туго набитый кошель заявила, что готова работать так до скончания века на, что более мудрая Феодора едко заметила:

- Так работа ещё даже не началась. Вот начнут горожане резать друг друга и что будешь делать?

- Ну, нельзя уж и помечтать!?

***

Понимая, что праздность худший враг дисциплины Василиса, выпросив у сестры несколько арбалетов и целый воз стрел, установила у глухой стены бывшего герцогского дворца пару мишеней и устроила соревнования по стрельбе. К концу дня вся компания уже умела прилично стрелять, а с утра привезли специально заказанные кимоно и глава сыскной стражи решила начать преподавать основы ушу прямо в бывшем герцогском парке, не дожидаясь окончания ремонта. Положив прямо на мёрзлую землю три слоя циновок она заставила всех сотрудниц уголовного сыска выполнять упражнения начального уровня почти до самого вечера. Утром девушки попытались роптать, но начальство в лице Василисы было неумолимо. В полдень третьего дня когда новоявленный тренер уже было решила перейти к более сложным движениям, в парк внезапно вбежал гонец от городской стражи с письмом.

- Ну что, девочки!? Похоже у нас есть работа — радостно заявила Василиса, прочитав полученное послание.

***

Двухэтажный каменный дом в купеческой части города был покрашен в весёлый голубенький цвет и блестел дорогими стеклянными окнами. Конечно в городе да ещё и в столичном никто не бедствовал настолько, чтоб затягивать окно бычьим пузырём, да и слюда давно вышла из моды, но стёкла такого размера были удовольствием недешевым и даже в бывшем герцогском дворце вставлены в рамы были гораздо более мелкие стёклышки из-за чего иногда видя их Василиса пугалась, что снова попала в тюрьму. Здесь же, в вполне земного размера, окно было вставлено только шесть стёкол, что придавало дому вид небогатого особнячка из переулка в районе Остоженки или Волхонки. Первый этаж занимала как и положено лавка с сиенскими, и эльфийскими тканями, разноцветными нитками, лентами, и тончайшими, работы подгорных мастеров, иглами. Впрочем лавка была заперта на большой висячий замок и судить о её содержимом можно было только по рекламному списку товаров намалёванному на закрытой двери. На второй этаж вела деревянная открытая лестница с небольшим крытым дранкой навесом, недавно крашеными ступенями и балясинами украшенными изящной резьбой.

- Дорогие, однако, у купца стёклышки. - негромко заметила Феодора — Не меньше пятнадцати золотых за стекло.

- Так дорого? - Василиса вполне освоилась в новом мире, но многие местные цены её всё равно до сих пор удивляли.

- Вы госпожа словно с Луны свалились — нехотя и как бы извиняясь ответила Феодора — Они же в локоть шириной и высотой. Такие стёкла даже гномы делать не умеют.

- Это эльфийское стекло! - важно, словно открывая великую тайну, сообщила Таисья и после долгой паузы добавила — Эх, мне бы пожить так как этот купец!

- Думаю, что сейчас он с удовольствием с тобою бы местами поменялся так как уже наверное пол дня немножко мёртв.

- Ой! Я же так, по глупости сказала. Мне ещё рано умирать.

- Тогда не каркай! Как сказал какой-то мудрый человек «Бойтесь своих желаний ибо они исполнятся».

- Ужас какой. - пробормотала себе под нос бывшая проститутка и приотстав, непрерывно крестясь, поплелась замыкая их маленькую процессию.

В жилой части дома был полный разгром. Посуда, в том числе и достаточно дорогая, была перебита, столы перевёрнуты, один шкаф лежал на боку, а другой был уронен дверцами вниз и из под него торчали концы выпавших наволочек и простыней. Довершала картину разгрома перерубленная кем то на две половинки кровать и топор лежащий на дорогой из атласного шёлка перине. Только в самом дальнем углу отделанном позолотой комоде из красного дерева возвышалась тончайшей сиенской работы огромная ваза.

- Какая прелесть! - произнесла Василиса и не обращая внимания на общий разгром и лежащее под грудой обломков мёртвое тело направилась к фарфоровому чуду.

- Да это настоящая сиенская работа! - гордо произнесла, вытирая платочком слезу вдова убитого.

- Это каких же деньжищ она стоит!?

- Не в деньгах счастье. - печально почти прошептала вдова.

«А в их количестве» - подумала про себя Василиса, а сама подозвав Таисью и Феодору тихим шёпотом дала каждой из них указания и продолжила разговор.

- И откуда у Вас это чудо?

- Отец дал в приданое перед свадьбой. Он держал посудную лавку и много лет не мог эту вазу продать. Никто не хотел платить её настоящую цену.

- А как вы с мужем жили?

- Мы жили дружно.Слакас был очень любящим мужем, знаете таким ласковым… - тут вдова ненадолго запнулась, а после слёзы так и полились у неё из глаз.

Василиса молча стояла держа вдову за руку пока та не успокоилась, а после спросила — А Вы где были сегодня утром?

- На базар ходила, к булочнику опять же… Вернулась, а он тут лежит. - Тут вдова опять стала плакать навзрыд, а Василиса снова держала её за руку и ждала.

Тем временем вернулась с задания Феодора. Василиса выслушала прошёптанный на ухо доклад и так же шёпотом дала новые указания. Через некоторое время прибежала Таисья и всё в точности повторилось.

- А как Вы думаете, что искали преступники? - задала она вдове очередной вопрос когда та вдоволь наревелась.

- Я думаю что ключ от лавки. Мой муж никому его не давал, даже мне.

- Понятно. Лавка закрыта, значит ключ они не нашли. - вслух подумала Василиса. - И где он хранил его Вы не знаете?

- Нет. Откуда? Муж мне его не давал. Бедный Слакас!

- Простите нас за небольшую формальность. Нет Вы не думайте, что мы Вам не доверяем. Просто в соответствии с заведённым порядком мне нужно осмотреть ваши ногти. Не могли бы Вы вытянуть руки вот так. - очень вежливо произнесла Василиса перед этим посмотрев на вернувшуюся вновь Феодору и увидев её едва заметный кивок.

- Да пожалуйста.

В этот момент Василиса защёлкнула на запястьях вдовы маленькие гномей работы кандалы, зачем то выкрашенные Василисой в розовый цвет, и мгновенно изменившимся тоном спросила — Ну что!? Сами расскажете как убили дорогого супруга или мне Вам рассказать?

- Я… Я….

- Муж Вас бил!? Отвечайте! Я всё равно скоро узнаю. На запястьях кстати у Вас синяки, а под пудрой наверное глазикподбитый. Вон слезами размыло слегка… Я же вижу!

- Да, последнее время Слакас стал пить, дела в лавке шли всё хуже и хуже. А потом начал меня избивать.

- В это раз тоже бил?

- Да, билсильно, сильней чем всегда.

- И чем Вы его?

- Лайрой! Богиней.

- Чем, простите?

- Ну статуей, что стояла у него на столе.

- Большой?

- В локоть, из бронзы.

- Понятно.

- Что теперь со мной будет?

- Попытаюсь замолвить словечко за Вас, может быть удастся оформить как оборону.

Проводив задержанную на специальной карете в тюрьму, отвезя в другой карете в на кладбище тело. Полицейский морг пока ещё был только в проекте. Проведя опись имущества, подписав протокол, и в конце концов опечатав дверь дома и лавки, Василиса вернулась на базу. Пыль к тому времени в доме осела, а рабочие давно разошлись по домам.

Распечатав заранее припасённый кувшинчик вина, Василиса предложила отметить первое дело. Коллектив идею радостно поддержал. Аня сбегала в ближайший трактир за закуской и спустя час все семь сыщиц во всю пели песни. Песни впрочем были такими, что всякий прохожий неизбежно подумал бы, что в бывшем особняке Нисистакса поселилась какая то очень жестокая банда и нельзя сказать, что он был бы слишком неправ.

***

Утром все встали поздно и были весьма неприятно удивлены, что курьер из городской стражи уже ожидает их в коридоре. Пару раз применив магические способности, Василиса раскрыла три кражи, а потом поговорив по душам с купеческой дочкой, обвинявшей прыщавого подмастерья сапожника в изнасиловании, закрыла дело по причине отсутствия состава преступления.

Уже вечером когда за кувшином вина все семь сыщиц делились ценными мыслями о дальнейшей работе, Графиня спросила — А вчера с тем убийством как ты догадалась? Это магия наверно была?

- Да какая там магия если всё было понятно с первого взгляда. Ну подумай сама. Хозяин убит, в доме всё перевёрнуто. Кровать даже топором разрубили. Интересно зачем!? А ваза стоит целая на комоде. Да эта ваза денег таких стоит, что ни один вор уже проникший в дом и убивший хозяина ни за что бы не упустил шанса её украсть. Жадность эту овцу погубила или может, что-то ещё, только вазу зря она пожалела.Впрочем ну её на фиг. Я дело сдала. Пусть теперь суд решает.

Впрочем как в прошлый раз посидеть им не дали и когда уже вся компания собралась, что нибудь спеть в дверь усиленно застучали.

Василиса проверив себя перед зеркалом, осмотрев внимательным взором слегка двоящихся подчинённых не спеша подошла к сотрясаемой ударамидверии громко спросила — Кто там!?

- Спите! А в квартале от сюда убийство!

Глава 5

Не смотря на кромешную тьму найти место происшествия труда не составило. На брусчатке лежало распростёртое тело мужчины лет сорока. На земле рядом сидела и плакала женщина. Рядом молча сидела девочка лет десяти.

- Расскажите, что здесь случилось? - с просила у плачущей женщины Василиса предъявляя значок.

- Наши дети! Они забрали наших детей!

- У Вас есть какие то вещи ваших детей при себе?

- Меч! - подала голос девочка и подняла с земли грубо выточенный из дерева игрушечный меч. - Это Балты, а Тамси ещё не умеет ходить, у него меча нету.

Гулявший в голове хмель мешал сосредоточиться, но Василиса смогла войти в транс и увидеть мир магическим зрением.

В этом мире магия хоть и не была большой редкостью, на ту магию, что присутствовала на Земле во множестве книг походила достаточно слабо, не дотягивая даже до многих способностей приписываемых земным экстрасенсам.

Василиса умела видеть следы. Каждый раз, когда человек ли или животное прикасались к любому неживому предмету отпечаток ауры оставался на нём до трёх дней и сейчас юная сыщица изучала брусчатку и стены вокруг. В этом месте днём всегда было людно и по этому найти здесь нужный след была очень непростая задача. Разумеется мальчик не шёл с похитителем рядом, его явно несли и это могло бы при других обстоятельствах привести Василису в отчаяние, но не сейчас, когда были похищены дети. Василиса распутывала все казавшиеся ей наиболее свежими цепочки следов и в конце концов ей улыбнулась удача и она нашла на земле отпечаток детских следов совпадавший с аурой на мече. Вероятно уставший нести ребёнка преступник здесь поставил его ненадолго на землю. Вскоре сыщица вычислила след и второго преступника уверенно пошла по следам злоумышленников, но в соседнем квартале след оборвался.

На дороге ведущей к базару и светящейся как новогодняя ёлка от лошадиных следов похитители сели в повозку и понять какой след принадлежал запряжённым в неё лошадям не представлялось возможным.

Василиса вышла из транса и осмотрелась вокруг. На одной стороне у дороги стояло несколько купеческих лавок, по ночному времени все они были закрыты и в жилых вторых этажах не было ни огонька. На другой стороне был особняк за высоким из стальных прутьев забором и в одном из окон горела свеча.

- А заборчик не из дешёвых — заметила подошедшая к застывшей в задумчивости Василисе.

- Наплевать! В конце концов мы служим короне. Зови наших. Устроим этим burzhuyam допрос.

На весьма энергичный стук в створки дубовых ворот никто долго не отвечал. Потом вышел внушительных размеров амбал и без слов попытался ударить Василису дубинкой, но мгновенно получил пяткой в нос. Впрочем этого ему показалось видимо мало и охранник выхватив меч попытался Василису зарезать. Василиса сделав шаг в бок пропустила удар и схватив его за запястье применила приём более подходящий для мастера айкидо чем адепта у-шу которым она и являлась. Получив удар головой о прутья ограды охранник затих. Не спеша просунув руки мужчины сквозь прутья ограды Василиса украсила их гламурными розовыми наручниками отличной гномей работы, которые впрочем несчастный не смог оценить так как был без сознания.

Закончив с охранником юная сыщица подняла оброненную амбалом дубинку и направилась через небольшой двор прямо к двери.

- Открывайте немедленно! - крикнула Василиса заметив в окне какую то неясную тень. - А не то буду бить стёкла!

- Кто вы такие? - послышался крайне испуганный всхлип из-за дверей.

- Стража мы. Сыскная стража. - Феодора видя крайне агрессивное настроение начальства решила взять инициативу на себя.

- Мы не вызывали стражу!

- Мы сами пришли!

- А зачем?

- Задать пару вопросов.

- Мы не станем на них отвечать. Убирайтесь откуда пришли!

- В таком случае я подожгу этот домик! - Василиса снова решила взять быка за рога.

- Вы хоть знаете в чей дом пришли!?

- Не имеет значения!

- Убирайтесь мерзкие потаскушки, а не то я буду жаловаться королю.

- Ваше право! Но прежде ответите нам на наши вопросы.

- С какой стати мы должны на них отвечать?

- Потому что их задавать наше право, а вы обязаны на них отвечать.

Через пол часа во дворе перед домом были выстроены все его обитатели во главе с его хозяйкой и фрейлиной вдовствующей королевы баронессой Арогантискас.

«Ну и фамилия» - подумала Василиса и ровным ничего не выражающим голосом стала объяснять обитателям дома чего от них собственно в этот недобрый час хотят.

- Произошло преступление. Убит человек. Похищены дети. Преступники сели в повозку напротив вашего дома и мы знаем, что как минимум один человек в это время не спал. Может быть он случайно видел повозку или этих людей?

Все молчали.

- Пускай выйдет из строя человек который не спал.

Тишина была Василисе ответом.

- Чёрт возьми! Неужели неясно, что в опасности жизни детей!?

- Я надеюсь что это дети достаточно благородного происхождения? - с вызовом выплюнула слова баронесса.

- И, что если нет?

- В таком случае вы не имеете права нас беспокоить из-за таких пустяков. Чернь и так плодится как мухи.

- Как Вы думаете если я прикажу своим людям, на случай если Вас кто-то решится ограбить, не беспокоиться из-за таких пустяков и не слишком усердствовать в поисках вора, а потом проболтаюсь об этом в бандитском притоне, то через сколько дней из этого милого дома вынесут всё?

- Как Вы смеете мне угрожать!?

- Я всего лишь вслух рассуждаю о том, что возможно случиться если вы не засунете в задницу свою дворянскую спесь и не сообщите мне, королевскому служащему, всё что знаете. Уверяю Вас, что мне самой очень хочется лечь в постельку и отдохнуть, но поскольку я служу королю, то должна исполнить свой долг и поймать этих преступников.

- Ну так вот и ловите! А я вовсе не обязана Вам помогать. Дела черни меня не касаются!

- В таком случае если завтра ограбят Ваш дом я искать преступников тоже буду в последнюю очередь.

- Мы все спали!

- Пусть выйдет тот кто не спал.

- Мы все спали! - произнесла баронесса с такой твёрдостью, что юная сыщица вдруг поняла, что спрашивать что-то у слуг бесполезно.

Посмотрев на застывших словно изваяния слуг Василиса выругалась помянув всякую благородную сволочь и ушла. Впрочем, больше из желания отомстить баронессе, чем и злости на пришедшего в себя сторожа, юная сыщица решила хотя бы его арестовать, раз убийц сегодня арестовать не удастся.

Ну, а в полдень их вызвали всех во дворец где Аэриос Первый сидел молча на троне красный как рак, а её величество Добрая Госпожа Дозабелда распекала сестру за излишнее служебное рвение.

А примерно дня через три баронесса Арогантискас пришла к ним сама заявив что из её дома ночью кто-то украл драгоценности.

- Я запомнила Ваше прошлое обещание и хочу Вас предупредить, что пожалуюсь королю если буду считать Ваше служебное рвение недостаточным. - прошипела благородная дама глядя прямо в глаза Василисе.

- Вы хотите чтобы я проявила всё служебное рвение какое только возможно?

- Да хочу!

И она проявила.

Через три дня Василису вызвали во дворец где Аэриос Первый традиционно восседал молча на троне, а заплаканная баронесса рассказывала о своей тяжкой доле.

- Я питаюсь в трактире уже три дня. В моём доме не осталось ни слуг, ни служанок. Я сама застилаю себе постель и трясусь всю ночь в пустом доме от страха. Я просила эту особу проявить максимальное рвение в поисках вора, а не арестовывать всех моих слуг.

- Нам известно, что у вора в доме имелся сообщник, так как мы не знаем кто он то не можем отпустить никого в интересах расследования.

- Но, а мне то как быть?

- Извините, но Ваши бытовые проблемы нас не касаются.

Через два часа препирательств баронесса забрала заявление, дело было прекращено и слуг отпустили.

Потихоньку в занимаемой ведомством Василисы половины особняка ремонт продвигался к своему завершению и занимаемое сыскной стражей пространство увеличилось на две комнаты одну из которых было решено определить под архив, а другая стала её, Василисы, собственным кабинетом.

По середине был установлен стол. Спинкой к окну за столом было поставлено большое дубовое кресло. У стен справа и слева стояли шкафы, а перед столом два скромных стула для посетителей. У стены слева от двери, напротив окна, находился довольно жёсткий диван, а над ним на солидном вбитом в стену крюке был повешен портрет короля с королевой.

Архив был обустроен скромнее. Многочисленные стеллажи и шкафы между которыми были оставлены довольно узкие проходы временно сияли чистотой и пустотой. Перед дверью был поставлен сделанный на заказ по василисиному эскизу стол, левая часть которого могла подниматься освобождая проход вглубь архива. За столом находилось недорогое, но добротное и очень удобное кресло, а у боковой стенки с права от стола столь же простая и добротная кушетка.

За неимением отдельной ставки архивиста в архив переселили Графиню.

А ещё через три дня в кабинет к начальнице сыскной стражи пришёл высокий молодой человек. Одет он был бедно, но опрятно.

- Я этого, конюх из трактира «Золотая подкова». Мумблер меня зовут. Я к служанке в дом госпожи Арогантискас приходил. Любовь у нас с ней. Я если что на ней бы хоть сегодня женился, да её госпожа страсть меня как невзлюбила, не знаю даже за что.

- Ближе к делу!?

- Чавось?

- Вы хотите что-то нам сообщить?

- Хочу, а как же. Я значит ночью той приходил в дом к госпоже Арогантискас. К служанке значит. Когда Вы ещё приходили и Кваиласа, сторожа сильно побили. Вы ещё про повозку спрашивали, что лихих людей рядом с домом ждала.

- И…?

- Так видел я ту карету.

- Вы можете её описать?

- Карета она и карета. Не новая, краска много где облупилась. Зелёная, на двери свежей краской замазали герб.

- А сколько было запряжено лошадей?

- Две. Я собственно почему и запомнил, большая карета, тяжёлая, а лошадей только двое. Хозяин то ли бедный совсем, толь лошадок ему вовсе не жалко. Большая больно для двух то лошадок карета.

- Сейчас мы пойдём с Вами в соседнюю комнату и вы поможете нашей сотруднице эту карету нарисовать.

- Так это. Я же совсем рисовать не умею.

- Она умеет. Вам нужно только карету ту описать.

С этими словами ценный свидетель был отведён в архив и передан с рук на руки Варваре. А Василиса стала расхаживать взад вперёд вдоль кабинета приговаривая

- Зелёная значит! Свежей краской замазанный герб. Две лошадки. Найдём! Карета чай не иголка в стогу. Найдём точно!

Глава 6

Его Величество бушевал долго и Дозабелде пришлось выслушать много оригинальных мыслей о природе и родословной своей семьи, включавшей в себя, по мнению государя, всех известных в этом мире демонических существ, но вдоволь наоравшись, за закрытыми дверями, Аэриос успокоился и позволил легко себя убедить, в том что у Василисы были веские основания проучить зарвавшуюся баронессу. Попутно удалось подсунуть дорогому супругу на подпись указ о полном обновлении всей артиллерии. Государь долго не мог понять почему нужно пускать в переплавку почти новые пушки но Дозабелде удалось его убедить в том, что одновременное использование более чем двадцати калибров чревато самыми непредсказуемыми последствиями. Вместо них королева совместно с хранительницей артиллерии путём долгих экспериментов, смогли придумать как сократить их количество до трёх. Самым маленьким должен был стать калибр полевой артиллерии равный ста миллиметрам, крепостные пушки решили делать калибром в сто пятьдесят и того же калибра решено было сделать гаубицы, а к трёхсот миллиметровым осадным орудиям прилагались того же калибра мортиры. Неуёмный энтузиазм баронессы Джуодес требовал исполинских орудий калибром хотя бы в пятьсот миллиметров, но Дозабелда смогла убедить подругу в том, что и триста более чем достаточно, а расходы на изготовление «царь-пушек» королевство может просто не потянуть. Король долго думал прежде чем подписать, а потом, подсчитав что-то в уме, подмахнул документ, попутно приказав, прощупать почву на предмет, продажи нестандартных пушек Мортагу, так как там, к тому времени, как-то умудрились умыкнуть приблизительные пропорции пороха и уже вовсю экспериментировали с собственной артиллерией.

После этого подписав указы, о создании королевских детских домов, изменении системы уголовных наказаний и учреждении двух еженедельных газет, государь отправился разбирать дела тайной стражи которой до сих пор лично руководил, а её величество Добрая Госпожа Дозабелда занялась устройством первой в королевстве Кират типографии. Погрузившись в мир прессов, литер и гранок королева больше недели не вылезала из неприметного особняка, принадлежавшего ранее кому-то из заговорщиков, пока первый напечатанный в этом мире Псалтырь в количестве двухсот штук не был передан в переплётную мастерскую.

Не успела Её величество вернуться из типографии во дворец как ей были представлены молодые дворяне, из семей заговорщиков, арестованные за мелкие преступления, старшему из которых было семнадцать лет и он даже успел немного повоевать на стороне узурпатора.

- Ну что сказать вам дети мои? Работать из вас кто нибудь пробовал?

Ответом на этот вопрос была тишина.

- Очень зря! Вот Вы, юная леди, украли корзину у почтенной купчихи на рынке. Вам не стыдно?

Девица шестнадцати лет покраснела так густо, что королеве пришлось отвернуться дабы больше её не смущать.

- А Вы, молодой человек!? Обобрать пьяного кузнеца у трактира, это… В общем дамы и господа предлагаю вам выбор: или вас сейчас же вернут обратно в тюрьму или вы освоите новое, перспективное, но не слишком престижное дело.

- Наша честь… - начал было старший из них, но был прерван побелевшей от ярости королевой.

- Ваша честь барон осталась в той подворотне где Вы отобрали первый в своей жизни кошелёк!

- Говорят Вы тоже выходили на большую дорогу — ответил юноша с видом человека которому нечего терять.

- Выходила! Но как Вы, на мелочи не разменивалась и о чести своей не пекусь, но долг помню. А вот Вы барон ещё кажется не осознали, что вся ваша прежняя жизнь давно позади, а для новой жизни нужно работать.

- Но ведь мы ничего не умеем — возразила девица неудачно пытавшаяся стянуть у булочника хлеб.

- Вы умеете читать и писать, а то как вы в своих объяснительных заливали говорит о том, что в вас есть нужный талант.

- И что нам нужно делать? - осторожно спросила первая из девиц продолжая краснеть.

- Всего навсего собирать по городу всякие сплетни и красиво их излагать.

- Вы хотите сделать из нас доносчиков!? - негодующе рявкнул барон.

- Вот в чём, в чём, а в доносчиках у нас нет недостатка. Я хочу сделать из вас zhurnalistov.

Незнакомое слово заставило всех замолчать, что дало Дозабелде время на то, чтобы выпить немного вина и перевести дух. Разговор обещал быть очень долгим.

***

Василиса ждала в приёмной сестры третий час. Дворцовые слуги несколько раз приносили в приёмную вино и бутерброды и с виноватым видом проходили мимо по своим делам. И вот когда наконец-то двери приёмной распахнулись на полную ширь, из них выпорхнула стайка юных созданий, большинство из которых Василиса недавно сама отправляла в тюрьму.

- Добрый день Ваше Величество! Дозволено ли мне будет узнать почему в то время когда Вы кормили всех этих висельников бутербродами, Ваша наивернейшая слуга была вынуждена, находясь в ожидании встречи с Вами, три часа голодать?

- Ой! Прости Василиса. Дамы и господа! Я надеюсь что с моей младшей сестрой все знакомы?

Знакомы были действительно все, но о том что Василиса приходится сестрой Её Величества многие слышали впервые. Василиса мгновенно ощутила на себе множество взглядов от восторженных и завистливых у девиц до оценивающих её словно выставленную на торги породистую кобылу у господина барона.

- Я не знаю кто из вас будет вести криминальную хронику, но ему придётся с ней подружиться.

Подружиться с сестрой королевы хотели решительно все и тот факт, что недавно она упекла их в тюрьму никого не смущал.

- Я к тебе вообще-то по делу! - возмутилась глава сыскной стражи отбрыкиваясь от льстивых комплиментов шайки малолетних преступников.

- Ладно дети мои, посидите пока в таверне напротив дворца, а сестричка к вам подойдёт. Вашим первым заданием будет взять у неё интервью.

- В той таверне цены такие…

- Знаю. Это вам на расходы.

Приняв от королевы толстый кошель барон церемонно откланялся и гордо выпрямив спину ушёл, а за ним удалились и все благородных кровей уголовники.

- Не боишься что убегут с твоими деньгами?

- Тогда ты их снова поймаешь.

- Спасибо сестричка! Мне и так не хватает людей.

- Вроде бы до сих пор ты справлялась?

- Кто-то в городе ворует детей и увозит их на зелёной карете. У меня уже пять заявлений. И в двух случаях было убийство.

- Просят выкуп?

- В том то и дело что нет.

- Плохо дело!

- Мне нужны люди для наружного наблюдения и возможно потребуется силовая поддержка.

- Аэриос зол на тебя и к нему лучше не подходить. Могу дать людей из храмовой стражи. Тебе хватит человек пятьдесят?

- Вполне.

- Значить завтра тебе их пришлю, а теперь марш в таверну. Первый номер газеты выйдет вот-вот, а ребята ещё ничего не умеют. Помоги им собрать материал.

- У меня ещё куча работы.

- Подождёт твоя куча, а пресса королевству нужна. И потом надо срочно склад освобождать от бумаги и рабочим зарплату платить.

- Всё ещё опекаешь свою герцогиню?

- Что поделать? Руководить производством Оля может прямо сейчас, но торговле ей ещё нужно учиться.

- Нам бы Ваучера вынуть из леса, он бы быстро всё распродал.

- Попытайся наладить с ним связь.

- Только с ним?

- Только с ним.

- Я попробую.

- Ладно, беги.

- До свиданья Ваше Величество.

***

Пропивали полученные от королевы деньги со вкусом, заказав пусть и не лучшего эльфийского, но более чем приличного имперского вина. На закуску взяли нарезку из вяленых окороков и мортагского козьего сыра. Пережив нелёгкие времена молодёжь хотела наесться от пуза, но из экономии с этим решили повременить перенеся столь затратное мероприятие в менее дорогую таверну. Появившаяся вскоре в таверне начальница сыскной стражи с тоской посмотрела на вино и лёгкие закуски и спросила:

- Это всё на что денег хватило?

- Нет. Осталось. Но очень немного.

- Ну тогда допиваем это вино и идём в более дешёвое место. Я добавлю если не хватит на нормальный обед.

Приободрившаяся при этих словах молодёжь налегла на вино и закуски, и уже через сорок минут изрядно повеселевшая компания пошатываясь направилась в неплохую таверну на окраине купеческого квартала.

Таверну держал старый гном и в ней совсем не подавали вина и изрядно экономили уксус. Прежде чем продолжить беседу изголодавшаяся молодёжь опустошила по глубокой миске наваристого с копчёной грудинкой горохового супа и лишь после этого были заказаны пиво, тушёные с луком и зеленью бычьи хвосты и обильно политая каким-то особым растительным маслом квашенная капуста.

Не являясь большим поклонником местного пива Василиса заказала себе «Слёзы гор», ковригу чёрного хлеба и сало.

- Почему Вы хотите напиться? - спросил барон лишь увидев небольшой запотевший графин.

- Кабы я хотела напиться то пила бы не vodku, а yorsh.

- Yorsh?

- Это наш национальный напиток.

- И его здесь подают?

- Я могу его прямо сейчас сама приготовить.

- Я весь в предвкушении.

- Кто из нас хочет напиться?

- Мы, бароны Митте-Хумалан очень стойки к вину.

- Если после трёх кружек этого поила Вы сами встанете из-за стола то я дам Вам золотую монету.

- Какую?

- Дукат!

- Считайте что он уже мой!

***

Пробуждение было ужасным. У барона раскалывалась голова и ужасно хотелось пить. Барон помнил как выпил три кружки пива, смешанного с отвратительным гномьим пойлом, которое отваживается пить редко кто из людей и которое так спокойно пила сестра королевы. Помнил как торжествующе встал из-за стола и даже сделал шаг в сторону, но дальше начинался провал.

- И стоило же сударь Вам рисковать своей жизнью ради какой то монеты? - спросил насмешливый голос у него над головой.

- Дукат — хорошие деньги!

- Держи! Заслужил… Я давно так не веселилась.

- Я… надеюсь… не совершил ничего недостойного?

- Ты всего лишь уснул и не видел как мы Вашу Милость тащили.

- Я доставил Вам беспокойство?

- Почему!? Это было смешно!

- Где я?

- У меня в кабинете.

- Пиво есть?

- Подожди, я прикажу принести.

Позвонив в, отозвавшийся адской болью во всём теле барона, колокольчик Василиса отдала распоряжение ворвавшейся в кабинет какой то распутной девице и склонилась над большим квадратным столом.

Не спеша, избегая резких движений, барон встал с предоставленного ему ложа и взглянул на разложенный на столе план Келеллы. На плане были хаотично расставлены красные и зелёные деревянные чурбачки высотой примерно в два пальца и с небольшую монету в окружности. На их срезах были выжжены непонятные знаки.

- Что это?

- Небольшая загадка.

- Можно мне её разгадать?

- Ну попробуй. Красными фишками помечены места преступлений, а зелёными точки где преступники после садились в карету. Это цифра один, два, три, четыре, и пять. Каждой цифре соответствует одно преступление.

- Эти знаки не похожи на цифры.

- Это наши, мне легче использовать их.

- Что ты хочешь понять?

- Куда они едут?

- Очевидно, что они покидают город через северные ворота.

- Я так тоже считаю, но стража ворот их упорно не видит.

- А вот это уже кое что!

Глава 7

Барон Митте-Хумалан, наречённый при рождении именем Тила, а теперь, дабы избежать кляуз со стороны бдительных обывателей, сменивший его на христианское Александр, участвовал в первом в своей жизни журналистском расследовании. Зелёная карета неспешно пылила впереди, а следом за ней в некотором удалении ехал молодой журналист на старой кобыле.

Отряд храмовой стражи сыграл свою роль в этом деле и сейчас преступники возвращались ни с чем. В тот момент когда они попытались проникнуть в дом многодетной вдовы их спугнули, но дали уйти. Александр ждал их у трактира на развилке дороги на Скайл и пути в Имперские протектораты. Сразу после того как карета проехала мимо, а стражник ехавший следом подал ему знак он пристроился вместо него. Почему-то участие в выслеживании преступников оказалось не увлекательным приключением, а занятием нудным и малоприятным. Не смотря на то, что весна ещё не пришла, немилосердное солнце палило так, что барон буквально варился в своей стёганной, перешитой из старого поддоспешника, куртке. Сняв же куртку начинающий журналист рисковал очень быстро слечь с воспалением лёгких, так как ветер дул по настоящему зимний, порывистый и очень холодный, продувавший не толстые шерстяные штаны. Иногда ветер поднимал тучи пыли и барону приходилось прикрывать рукою лицо и зажмуриваться защищая глаза. Впрочем к счастью карета ехала медленно, влекомая лишь двумя не первой молодости лошадьми и новоявленный сыщик вряд ли мог бы её упустить. Но погоня от этого становилась до отвращения скучной, лишённой азарта и весьма утомительной.

Ближе к вечеру, когда фляга барона почти опустела, а захваченная в трактире лепёшка давно была съедена, юный сыщик стал ощущать беспокойство, в большей степени, связанное с подозрением, что возможно погоня займёт больше, чем один день, ну, а в меньшей, что возвращаться домой ему придётся голодным. К счастью скоро карета свернула с дороги на совсем неприметную колею. Барон осадил лошадь решая, что делать дальше. Никаких указателей объясняющих куда ведёт колея по близости не наблюдалось.

- Потерял что, али ищешь кого? - услышал он вопрос из кустов рядом с дорогой.

- А ты сам то кто будешь? - вопросом на вопрос ответил барон опустив руку на эфес.

- Травник я! Корешки целебные собираю.

- Зимой?

- Так они к весне ближе самую силу лечебную набирают. Летом это простая трава.

- А не знаешь куда ведёт эта дорога?

- А тебе надо куда?

- Куда надо, мне господин всем подряд говорить не велел.

- Баронессы Апсестас там замок, ещё село большое от него через речку и храм разрушенный Аманиты и Варавыкаса, мужа её.

- И давно храм разрушили?

- А как войско узурпатора отсюда ушло так сразу его и разрушили.

- Кто разрушил?

- Крестьяне местные. Баронесса грозилась карами великими от старых богов, да только люди её не послушали.

- А больше эта дорога никуда не ведёт?

- Нет. Там дальше лес с дебрями непролазными, а за лесом Рагнетия начинается.

- Рагнетия в трёх днях пути.

- Так лес от сюда и почти до самой границы. Не слышал разве? Варавыкасов лес.

- А трактира с двумя петухами на вывеске там не видел?

- Трактира там точно нет, никакого. Дорога эта почитай только к замку идёт да к старому храму.

- Ну значит мне не эта дорога нужна. Спасибо что всё так хорошо объяснил. Удачи тебе!

- И тебе счастливой дороги.

Дорога и вправду оказалась счастливой. Доехав до первого попавшегося на Рагнетском тракте трактира, барон отдохнул и пополнил запасы. Плотный ужин и сытный завтрак определённо пошли ему впрок и обратный путь до столицы прошёл в бодром расположении духа. Доложив о увиденном и услышанном Василисе, Митте-Хумалан отправился в небольшой, конфискованный у прежних владельцев особнячок где вовсю готовился к выходу первый номер, невиданной ранее в королевстве, жёлтой прессы.

***

Помня о проблемах вызванных допросом предыдущей баронессы Василиса решила не брать быка за рога, а сперва навести о хозяйке замка все возможные справки. Через пару дней на столе у неё лежало досье на ещё одну бывшую фрейлину вдовствующей королевы и оно Василису совершенно не радовало. Завалиться с обыском в замок она конечно могла, но потом если обыск не даст результатов ей точно не сносить головы, а значит нужно действовать тоньше.

Отобрав из присланных сестрой храмовых стражников наиболее неприметных и переодев их в неприметную одежду среднего достатка простолюдинов Василиса отправила их наблюдать за всем происходящим вокруг замка. Ещё несколько храмовых стражников под видом купцов-коробейников отправились на проходящую мимо владений хозяйки зелёной кареты дорогу по которой должны были курсировать взад вперёд получая доклады от наблюдателей и передавать их гонцам. Ну, а пока наблюдатели и связные лишь направлялись к новому месту несения службы следовало заняться подозрительной слепотой стражников северных ворот.

Наблюдение в течении трёх дней дали более чем предсказуемые результаты. Начальник стражи, а вместе с ним и весь коллектив кормился с незаконного провоза в город запрещённого курительного зелья. Василиса ещё в лесу завела себе трубку и в тайне от братьев покуривала местную коноплю, но к зельям из мака ни разу не прикасалась считая, что конопля — баловство, а мак настоящая наркомания. И вот каждый день неприметный купец провозил мешок дури через северные ворота оставляя продажным стражникам несколько золотых, а после развозил это добро по подпольным курильням.

Пять дней Таисья и Феодора выслеживали купца выясняя кому он сбывает товар. Ещё два дня ушло на подготовку облавы. И вот в лучших традициях НКВД ровно в полночь к дому начальника стражи северных ворот подъехала чёрная карета. Пока сотрудницы сыска ждали у ворот, скармливая заранее припасённую морковку двум вороным меринам, облачённый по случаю задержания во всё чёрное отряд храмовой стражи, ворвался в дом. Лишь тогда когда всё кто мог оказать сопротивление были связаны, Василиса вошла внутрь небольшого, но богато отделанного особняка.

- Господин Кузым? - спросила она арестованного.

- Сэр Кузым!

- Думаю ненадолго.

- Кто вы такие!?

- Деньги, ценности, запрещённые зелья не желаете выдать?

- Как вы смеете.

- Варя, лапочка. Запиши «Арестованный выдать ценности отказался».

- Арестованный!?

- Аня, солнышко, начинай пожалуйста.

- Что вы делаете!?

- Сейчас мы делаем обыск, а Вы что подумали?

- Но за что!? Я верный слуга короля.

- Сейчас другие наши сотрудники везут в тюрьму ваших подчинённых. Завтра утром они заговорят. Так, что пишите ка признание сейчас, а то потом без головы остаться можно. Впрочем, если Вы вовсе не хотите жить то можете молчать.

- Я честный человек и буду жаловаться на вас Королю!

- Да жалуйтесь хоть Господу Богу! Увести!

***

Пекарь, плотник, бывшая проститутка, престарелый барон и вдова купца, что может быть общего между ними.Желание лёгких денег свойственно всем. А что может быть легче чем устроить в своём подвале притон для любителей опиума?Ничего! Рано утром когда клиенты уже забылись тревожным сном, а владельцы потирали руки, подсчитывая ночную выручку, в подвалы внешне добропорядочных граждан ворвались люди в чёрном. Скрутив немногочисленную охрану они погрузили и владельцев, и их клиентов в чёрные кареты и с первыми лучами восходящего солнца отправились в городскую тюрьму.

Допрос Василиса ввиду сильной усталости решила отложить на потом, а пока отправила несколько переодетых храмовых стражников в северные ворота изображать арестованную этой ночью охрану. Задание было простое — встретить купца и схватить в момент передачи денег.

Проспав до обеда начальница сыскной стражи съела на пару с Графиней большой открытый пирог со сливовым вареньем. Выпила немного сладкого вина и велела привести в допросную камеру первого арестованного.

Пекарь был богатырского роста, косая сажень в плечах и от этого видеть его слёзы и сопли несколько странно.

- Признаёте себя виновным в торговле запрещёнными зельями и содержании притона!?

- Признаю. Как не признать?

- Ну рассказывайте как, кода занялись этим делом и кто вас надоумил?

- Год назад пришёл обоз, значит с мукой. Ну я с купцом, значит, о том, о сём разговорился, а он мне значит и говорит, что можно хорошие деньги мне заработать и риска практически нет…

- Вам зелья этот купец поставлял?

- Нет! Не он!

- А кто?

- Тот купец монетку при мне разрубил пополам и мне отдал половинку. Сказал кто с второй половиной придёт расскажет что делать дальше.

- Так значит вам тот другой поставлял запрещённое зелье?

- Нет, другой мне велел подготовить подвал и охранников нанять из таких чтоб язык за зубами держали, а после ушёл. Через месяц третий пришёл. Подвал осмотрел и велел ждать. Декада где-то прошла приезжает купец, даёт пол монеты, мешок с зельем значит, рассказывает как людей зазывать, да почём продавать и уехал.

- А после?

- А после как зелье закончилось я цветок на окно значит поставил как уговорено было и мне ещё привезли. Вот последний ко мне с этим зельем проклятым и приезжает с тех пор.

- Похоже у них тут целая mafiya. - задумчиво произнесла Василиса и обращаясь к Варваре спросила — Всё записано?

- Да.

- Тогда пусть подпишет и едет в суд. С остальными думаю будет всё тоже самое.

Как и предполагала Василиса допрос прочих распространителей зелья ни к чему не привёл. Все они рассказывали одинаковые истории с разрубленными монетами и условными сигналами с помощью которых они вызывали поставщиков с новой партией товара. Стоит ли говорить, что изображавшие стражей ворот храмовые стражники вернулись ни с чем. Поставщик больше в городе не появлялся.

***

- Ну-с сэр Кузым, всё расскажете или мне вам помочь?

- Вы ответите за это самоуправство!

- Соучастие в торговле запрещёнными зельями это очень тяжёлое преступление, но спросить я хочу не об этом.

- Я ни в чём не участвовал!

- А подчинённые ваши уже сказали другое.

- Это лож!

- Лож, не лож… Мне это нисколько не интересно. Вы виновны в утаивании важной информации от короля. Тут попахивает настоящей изменой. Что у нас полагается за измену?

- Я преданный слуга короля! Никогда ничего не утаивал. Благодаря мне были пойманы несколько заговорщиков. Регулярно я доношу в тайную стражу о всех подозрительных личностях. Вы не имеете права меня здесь держать!

- Хорошо! Расскажите нам о зелёной карете? Я надеюсь имя баронессы Апсестас вам о чём нибудь говорит?

Глава 8

Сэр Кузым баронессу знал. Это было видно по тому как расширились его зрачки, но давать показания отказался. Продолжал жаловаться на произвол и требовать справедливости. Даже дыба не изменила его поведения. Арестованный сознавался в взятках и воровстве, но упорно молчал о зелёной карете. Через несколько дней Кузыма отправили в одиночную камеру для особо опасных преступников. Запротоколировали показания его подчинённых и назначили дату суда через два месяца и десять дней. Оставалось надеяться что интерес Василисы к зелёной карете за это время не станет достоянием гласности и баронессу удастся вывести на чистую воду прежде, чем она затаится.

Отложив активные действия по главному делу до лучших времён Василиса решила ещё раз вникнуть в показания содержателей притонов. Слишком нездешними были повадки у местной мафии и её по большому счёту занимал лишь один главный вопрос: «Ваучер или Ебелдос?» С Ваучером у неё были нормальные, ровные отношения и его шалости как глава сыска она была готова до определённой степени терпеть, но вот со старшим братом отношения не клеились ещё дома и нагадить ему Василиса была как пионер всегда готова.

«Как сказал кто-то из древних в любом расследовании главное в результате не выйти на самого себя» подумала Василиса и запросила словесные портреты всех связных наркоторговцев.

Сличив показания арестованных, глава сыска пришла к выводу, что в вербовке распространителей дури участвовало пять или шесть человек, а вот купец развозивший зелье на постоянной основе скорее всего был один. «Значит местный» решила про себя Василиса и вызвав Графиню в свой кабинет приказала размножить словесный портрет курьера и раздать начальникам патрулей и командирам стражей ворот. Впрочем последним после признательных показаний сэра Кузыма особого доверия не было.

Уже под вечер к Василисе наконец таки пришла идея как распутать дело с похищением детей. Осталось только подыскать дурака которого в случае чего было бы не слишком жалко. С этой мыслью Василиса отправила Аню во дворец с прошением об аудиенции у королевы.

Аудиенцию младшей сестре Дозабелда назначила после обеда. Поболтав о разных незначащих мелочах постепенно перешли к главному делу. Королева выслушала сестру, пожурила за то что та вечно всё усложняет и пообещала что нибудь придумать.

Возвратившись в свой кабинет Василиса ознакомилась с новыми заявлениями. Выпив чашку горячего травяного отвара она не спеша переоделась в повседневный костюм и отправилась допрашивать пойманного с поличным насильника. Мужчина представший перед начальницей сыска был крупный, лет сорока и очень сильный. Когда бы не обильный подкожный жирок то вполне бы сошёл за культуриста. Вела допрос арестованного Василиса в своей обычной манере и не ее вина что после оного бедняга стал заикаться.

Оставив заику ожидать справедливого суда она распределила между сотрудницами дела, назначила каждой охрану и отправилась спать.

Утро встретило Василису с букетом цветов и прилагавшимся к нему бароном Митте-Хумаланом.

- Ты зачем веник притащил? — спросила сыщица подавляя улыбку.

- Да так… Я… Решил, что даме видящей каждый день столько зла не мешало бы иметь больше маленьких радостей. Согласись, что букет очень красивый?

- Да! Но я бы больше хотела пирог и орешков в меду.

- Я учту!

- Знаешь это так необычно… Я была бы не против прогуляться с тобой, но увы… У меня сегодня слишком много работы.

- Я бы мог помочь тебе чем нибудь.

- А твоя работа от этого не пострадает?

- Я уже написал для нового номера две статьи и думаю, что на этой неделе больше не нужно.

- Счастливый. А у меня вовсе нет выходных.

- Почему? Я думал у всех раз в неделю должен быть выходной.

- Всё так. Но преступники почему-то об этом не в курсе.

- Какие всё таки они неприятные люди.

- Давай не будем больше о них говорить. Не стоит утро раньше времени портить.

- О нет! - воскликнул барон, вздрогнув от хлопка двери.

Впрочем — это пришёл всего лишь разносчик из ближайшей пекарни. Горячий с румяной корочкой хлеб пришёлся как нельзя кстати. Василиса заварила заменявший ей чай сбор местных трав и вооружившись большим мясницким ножом начала снимать стружку с вяленого свиного окорока.

- Это дело мужчины! - воскликнул барон, после чего нож был отобран.

- Спасибо! - с лёгким кокетством ответила Василиса с нетерпением наблюдая за тем как барон нарезает твёрдое мясо на тонкие ровные ломти. Глава сыска была вынуждена признать, что получалось у него это значительно лучше. Вскоре выползла из своей конуры заспанная Графиня, а после и остальные девушки. Так запивая травяным отваром бутерброды сыщицы и один журналист встретили приход нового дня, а потом наступила работа.

***

Дозабелда внимательно изучала первый номер еженедельной газеты «Сплетник» и делала аккуратные пометки прямо на полях. Рядом с ней, пристроившись на краешке дивана, смиренно ожидала дочь покойного узурпатора, неожиданно для себя затесавшаяся в ближний круг её королевского величества.

- Оля, солнышко, как ты думаешь чего не хватает этой газете?

- Простите, но мне сложно ответить на данный вопрос.

- Почему?

- Мне не с чем сравнивать.

- Проблема, однако…

- Простите Ваше Величество!

- Тебя то за что? Я сама виновата. Задала дурацкий вопрос.

На примере отца Ольга знала, что правители больше всего ненавидят того кто заставит их признать собственную ошибку и по этому инстинктивно втянула голову в плечи. Королева однако продолжила как ни в чём не бывало.

- Оля, солнышка, а давай мы поставим по другому вопрос: что бы ты в газете видеть хотела?

- Я не знаю.

- Совсем мыслей нет?

- Вы скажите хотя бы, что в них обычно бывает?

- Что бывает обычно от газеты зависит.

- Это как?

- Ну газеты они же все разные. Есть такие в которых печатают официальную хронику, текст указов, жизнь королевской семьи… У нас есть для этого «Кирратские ведомости». Есть такие в которых пишут про цены на разный товар. Про погоду в разных местах. Типа: «Север залили дожди из-за чего урожай будет низким». Полагаю купцы сами скоро откроют такую газету.

- Почему?

- Потому что она им нужна.

- А ещё какие бывают газеты?

- Ну бывают о всяких скандалах. Например: «Барон С. был замечен выходящим из публичного дома, а графиня Д. состоит в связи с конюхом»

- Вы уверены что такая газета нужна?

- Ненужна совершенно, но будет.

- Почему?

- Людям нравится смаковать чужую личную жизнь, а когда имеется спрос…

- Знаю, знаю, вы этому меня научили.

- А ещё бывают газеты специально для женщин. В них рассказывают как правильно шить одежду, готовить новые блюда, печь пироги…

- А вы знаете, тут из ничейных земель привезли новый овощ, картофель. Купцы на базаре дерут за него огромные деньги, а как приготовить его никто толком не знает.

- Картошка!? Ну, помню, помню. Я Дункусу пару клубней оставила на развод. Случайно в рюкзаке завалялись… Так значит считаешь нужна кулинарная рубрика?

- Вам решать.

- Ой хитрюга! В зал то пойдёшь?

- Я сегодня уже занималась.

- Лентяйка! Сестёр уж поздравь с синим поясом, а после можешь идти.

***

Допрос продолжался третий час. Грабитель угрожавший супруге ткача ножом в подворотне, на полном серьёзе пытался убедить Василису, что его неправильно поняли.

- А как кошелёк оказался у вас?

- Она мне его сама подарила. Поверьте мне милая госпожа что её кошелёк мне был вовсе не нужен, но если почтенная дама настаивает то как я могу отказаться.

- Любезный! Мне кажется, что вы либо держите меня за полную дуру, либо мы очень разные.

- Конечно мы разные! Вы же девушка, а я как вы уже надеюсь заметили являюсь мужчиной. У вас есть жених?

- Вам то что?

- Вы красивы, умны, из нас выйдет прекрасная пара.

- Молчать тварь! Сколько раз ты грабил прохожих? А ну, отвечай!

- Повторяю, вы всё неправильно поняли. Госпожа сама подарила мне кошелёк.

- А ключ от квартиры где деньги лежал она тебе не дарила?

- Ключа не было. Богом клянусь!

- А нож был?

- Какой нож?

- Тот которым ты госпоже угрожал!

- Не было никакого ножа.

- Люди видели.

- Они всё неправильно поняли.

Тяжело вздохнув Василиса ещё раз вслух зачитала протокол допроса свидетелей и уставшим голосом добавила:

- Завтра я соберу здесь всех женщин ограбленных за последнее время и покажу им тебя.

После этого главная сыщица дёрнула за шнурок вызывавшего охрану звонка и постаралась забыть об упрямом грабителе хоть на какое-то время.

Опознание Василиса провела по всем правилам с понятыми и подставными. Грабитель корчил наидобрейшую рожу и широко улыбался, но это ему не помогло. Трое из пяти потерпевших уверенно опознали его.

За всеми хлопотами незаметно подошло время обеда, а вместе с ним на пороге возник барон Митте-Хумалан. В руках молодой человек нечто напомнившее Василисе судки, в которых оказалось сразу три пирога и берестяной туес от которого на всё помещение шёл запах мёда.

- Желание моей дамы сердца — закон для её верного рыцаря! - торжественно произнёс журналист и поставил туес на стол. Василисе ничего не оставалось как пойти заваривать чай.

***

Дозабелда отдыхала после тренировки. Сегодня она занималась с младшей группой воспитанников королевской школы боевого искусства. В основном на мальчиках и девочках были повязаны белые пояса. Многие из них до сих пор мучились с элементарной растяжкой. Впрочем было в этой группе детей и обладателей жёлтого пояса, также встречались зелёные, но их было мало. Первыми получившими синий пояс Каллиста и Клеопатра ходили среди остальной малышни с таким важным видом, что её величеству было достаточно тяжело сохранять строгий вид и стараться выглядеть невозмутимой.

Приняв ванну, душ во дворце приглашённые гномы обещали сделать лишь через месяц, Дозабелда оделась в домашнее платье и попивая горячий цветочный отвар, решила разобрать документы.

Первым делом она просмотрела счета и отчёты налоговой службы. Потом был изучен проект вечного двигателя над которым королева от души посмеялась. Под конец в руки её величества попал отчёт королевской судебной палаты о наиболее громких делах за последнее время. Дело о торговле наркотиками вызвало у неё интерес. Было в нём необычно практически всё, начиная с того что курильщики опия вообще появились в королевстве недавно и всего чуть более года назад исключительно в профилактических целях эту забаву было решено запретить, и заканчивая тем, что именно тогда появляется эта загадочная наркомафия со всей этой далеко не средневековой конспирацией. «Ваучер или Ебелдос» подумала вслух Дозабелда и решила перечитать дело ещё раз.

Глава 9

Потухшим взглядом девушка, сидящая напротив Василисы, смотрела в одну точку.

- Имя, фамилия, род занятий!?

Девушка как бы нехотя повернула голову и взглянула на главу сыска глазами полными тоски и обречённости. Василисе не понравился этот взгляд.

- Сузэр Шонер. Занятий… Занятий пожалуй, что и нет.

- Значит так и запишем - «без определённых занятий». За что сидим?

- Полагаю вам лучше знать за что я сижу!

- Дерзить не надо. Дерзость тебе не поможет. Повторяю вопрос!

Девушка отвернулась и снова уставилась в одну точку.

- О чём молчим?

- Я ни о чём не молчу.

- Тогда почему не отвечаешь?

- А вы не спрашивали.

- Я спросила «за что ты сидишь?»

- А я ответила что не знаю.

- Не хочешь ты со мной по хорошему… - проворчала себе под нос Василиса и открыла папку следственного дела. Спустя час вдумчивого чтения Василиса посмотрела на заключённую со всей жалостью которую смогла выдавить из себя и уронив упрямо не желавшую появляться слезу с сочувствием произнесла — Несчастная! Тебе бы ещё жить да жить.

- Я готова к любому исходу.

- А брат твой, я смотрю, совсем идиот. Втянул вас в преступление против короны.

- Мой брат не причём.

- Из дела следует совершенно другое.

- Пожалуйста! Отпустите его.

- Не могу! Коронный преступник, бунтовщик… Придётся твоего брата повесить… Или четвертовать.

- За что!? Я во всём виновата! Я! Только я!

- Не кричи!

- Да как же мне не кричать!? Шуш последний мужчина в роду. Вы не можете так поступить с моим братом.

Да ну!? Мы не можем!? Можем! Ещё как можем. Кто надписи хулительные наносил против членов королевской семьи?

- Я!

- Врать не надо! Братец твой наносил, а ты просто рядом стояла.

- Но…

- Ты правда думаешь что никто вас не видел? Зря думаешь.

- Отпустите пожалуйста брата. Он единственное, что у меня ещё есть.

- Просто так отпустить не могу, но…

- У нас же всё отобрали. Мне нечем вам заплатить.

- Платить!? Ты меня обидеть наверное хочешь?

- Но я подумала…

- Деньги мне не нужны.

- А что нужно?

- Услуга. Всего лишь услуга… Придётся девочка тебе жизнью рискнуть. Задание будет опасным.

- А брат?

- Обещаю его отпустить как только сделаешь дело.

- Клянётесь?

- Богом клянусь!

- Я согласна.

***

Василиса ехала по дороге на Скайл в рессорной двуколке одолженной у сестры. Пегий рагнетский тяжеловоз не спеша шёл на север, а вслед за ним запряжённые парами таких же тяжеловозов катились повозки. Немного они были похожи на фургоны покорителей Дикого Запада, намного больше на цыганские вардо, но знающий человек без труда опознал бы в них именно те на которых во время недавней войны путешествовала нынешняя королева. Многие путники видя их останавливались и с интересом рассматривали это чудо. Нужно отметить что в этих повозках было и правда на что посмотреть. Широкоосные с массивными колёсами оставляющими за собой глубокую колею. Верх покрытый кожаным тентом, под которым, при внимательном взгляде, угадывался внутренний слой из плетёных ивовых прутьев, говорил о заботе пассажиров повозок о своей безопасности. Также путники видели с каждого борта по паре бойниц закрытых по причине холодной погоды деревянными ставнями. Но больше всего поражали случайных прохожих торчащие над повозками трубы из которых вверх поднимался дымок.

Глава сыска отчаянно куталась в набитое шерстью стёганное пальто и при этом всё равно мёрзла в открытой повозке. Правил лошадью барон Митте-Хумалан облачённый в короткий овчинный тулуп, орочьи войлочные сапоги и узкие стёганные штаны. На голове барона была вязаная шапка напоминавшая внешним видом чепец. Хотя зима и близилась к концу день выдался хоть и солнечный, но очень холодный. Василиса ещё раз подумала, что зря уступила тёплые фургоны подчинённым, но вовремя вспомнила, что командир обязан демонстрировать пример стойкости и продолжила тихо молиться о том чтобы себе в этой поездке ничего не отморозить.

На развилке где от основной дороги отходил просёлок к владениям баронессы Апсестас Василиса попрощалась со своими сотрудниками и поехала прямо в ближайший трактир, а фургоны направились в ближайшее к замку село. По легенде им предстояло изображать архитектора и его свиту. Архитектора изображал Мстислав Джуодес которого специально для участия в этой операции одолжили у тайной стражи, а свиту сотрудницы сыска и несколько храмовых стражников одолженных у королевы.

Село и арендуемые крестьянами поля были собственностью баронессы и она пользуясь покровительством вдовствующей королевы упорно не разрешала строить на своих землях христианскую церковь. Однако порывшись по заданию Василисы в архивах Графиня выяснила, что храм, развалины которого украсили собой пейзаж исключительно силами местного населения и прилегавшая к нему священная роща были пожертвованы, ещё прадедом покойного барона Апсестас, гильдии жрецов. Путём несложных манипуляций с документами Василиса сперва оформила руины и рощу как брошенное имущество, а потом по просьбе сестры Дозабелда выпросила у мужа этот участок себе для строительства христианского храма. Аэриос Первый подписал заранее составленный указ в перерыве между королевским завтраком и утренним докладом формального главы тайной стражи и сейчас размахивая копией сего документа баронет Джуодес доказывал командиру замковой стражи, что имеет право здесь находиться.

- Ты узнал Суо, что это за люди?

- Архитектор с помощниками госпожа.

- И что он здесь делает?

- Собирается строить храм нового бога.

- Но это моя земля!

- По бумагам не ваша.

- То есть как не моя!?

- Старый храм и священная роща каким то не мысленным образом оказались собственностью короны, а король подарил её церкви.

- Это всё проклятая ведьма! Она задурила бедному мальчику голову заставив отречься от наших богов. Я завтра же напишу его матери. Пусть она его вразумит.

- Совершенно с вами согласен.

***

- Ну, что муженёк, по ночам не храпишь?

- Может стоит взять разные комнаты?

- Легенду забыл?

- Нет.

- Тогда будем придерживаться первоначального плана.

- Но твоя репутация!?

- Такая, что её уже вряд ли испортишь.

- Репутацию испортить можно всегда.

- Барон, мы сейчас на работе, и будем вести себя так как нам надо чтобы эту работу быстрее исполнить.

- Хорошо командир!

- Вот и славно.

Василисе ещё никогда не приходилось спать в постели с посторонним мужчиной, однако барон вёл себя как истинный джентльмен и на девичью честь не покушался. К сожалению этого нельзя было сказать о самой Василисе которая видимо перепутав барона с плюшевым мишкой по собственнический обхватила журналиста за шею и закинула ногу ему на живот. В общем утро началось с небольшого конфуза и на завтрак «молодые» вышли красными ярче варёного рака.

Позавтракав большой миской гречневой каши с бараньими рёбрами жаренными на углях «молодые» пошли на конюшню. За пару медных монет седой конюх с необычайной сноровкой запряг лошадь в двуколку и вывел её из ворот.

Не спеша пегий тяжеловоз брёл по дороге. Правил лошадью барон Митте-Хумалан. Василиса упорно на него не смотрела. Потихоньку медленным шагом они добрались до развилки на которой вчера простились с обозом. Остановившись не доезжая её сто шагов барон высадил Василису, а сам поехал дальше в направлении столицы. На большой поляне где достаточно часто вставали купеческие обозы на ночлег он съехал с дороги, постоял около часа и тронулся в обратный путь.

***

Суо ходил за архитектором по пятам. Начальник замковой стражи очень боялся что присланный из столицы зодчий прирежет в священной роще немного баронской земли. Или много, если он за столичным прохвостом не будет зорко следить. В землемерных работах архитектору помогала сестра и судя по их разговору понимала она в этом деле больше чем брат. Ещё две сестры зачем то измеряли руины и что-то писали в новомодный бумажный блокнот. Суо был всю жизнь воином и совсем ничего не понимал в происходящем, но жизненный опыт подсказывал ему делать вид что он держит всё под контролем и его уж точно не проведёшь.

- Наконец то этот болван ушёл! - воскликнула Вера проводив взглядом верного пса баронессы.

- Я думаю он скоро вернётся.

- Почему?

- Он землю хозяйскую бережёт. Боится что мы баронессу ограбим.

- Охота ему…

- Все мы что нибудь продаём, ты своё ремесло, я свой меч, а он верность.

- Я всегда считала, что вы все помешаны на своей чести и только ради неё служите королю, а ты говоришь, что меч продаёшь. Странно это.

- Все дворяне много и часто говорят про честь, служение и верность долгу именно потому, что не хотят признаваться в том, что по сути такие же как и все. Поверь, что при моей службе, иллюзии теряются очень быстро.

- А правда, что во время войны ты был оруженосцем самого короля?

- Было дело.

- А что же не остался служить при дворе?

- При дворе служить скучно.

- А в тайной страже не слишком почётно.

- Зато там служил сам король.

- Ладно, с севера можно межу проводить, завтра будем смотреть южную сторону.

- Постарайся на южной поработать подольше, там на замок лучше обзор.

- Сколько надо?

- Дня три или пять.

- Пять так пять.

- И начнём послезавтра.

***

Василиса замотала голову платком так чтобы разглядеть её лицо было невозможно, и пошла по просёлку. Под конец зимы сильно похолодало и на лужах образовалась толстая корка льда. Впрочем это не могло никого обмануть и и весна приближалась неумолимо. «Интересно сколько ещё продлятся морозы? Ну день, два, а потом всё развезёт и начнутся дожди. Как бы нам не застрять здесь надолго.» рассуждала про себя сыщица быстро шагая в сторону замка. Проплутав по тропинкам какое то время Василиса смогла обойти замок по широкой дуге и выйти к развалинам храма. Посмотрев на работы по межеванию будущей стройки она убедившись что её видят достала большой жёлтый платок и громко высморкалась в него. После этого начальница сыска развернулась и не спеша отправилась обратно к развилке. Приблизительно на половине пути Василиса сошла с просёлка и зашла за густые кусты которые несмотря на отсутствие зелени её отлично скрывали. Ждать пришлось пол часа, может больше. Когда мимо неё по просёлку прошла группа девушек Василиса вышла из-за кустов и пошла вслед за ними. На рагнетском тракте три девушки сели в двуколку. Поскольку повозка была рассчитана только на трёх человек, а в повозке ещё оставался возница, то оказалось это задачей отнюдь не простой. Василиса встав рядом с оставшейся девушкой тихо спросила:

- Готов Кракен?

- Кракен готов. - ответила Графиня, закутанная в такой же как на Василисе платок.

- Вечером выпускай.

После этого короткого разговора Василиса залезла в двуколку заставив ещё более уплотниться находившихся там пассажиров, а Графиня пошла по просёлку обратно.

Глава 10

Поздно вечером при свете свечей баронесса писала письмо своей старой подруге.

«Здравствуй дорогая Вольга. Прости что опускаю все титулы, положенные по этикету, но моё зрение уже не столь остро как раньше, а доверить содержание секретарю будет более чем опрометчиво и по этому я постараюсь быть краткой. Твой сын, женившись на известной нам особе, совершил огромную глупость, но ещё многое можно исправить. Не стоит давать этой с позволения сказать королеве вмешиваться в управление страной. Если мальчику хватит мужества сказать твёрдое нет распространению лживого учения этой самозванки и вернуться к служению нашим богам, мир возможно удастся спасти. Лишь обильные и регулярные жертвы до сих пор спасали его от падения в пропасть. Убеди его запереть жену во дворце и разрушить её, богам противные, храмы, а последователей её лживой веры положить на алтарь богов истинных.

Я надеюсь, что ты как и раньше здорова и кончина любимого мужа не ввергла тебя в, так свойственную, всем, слабым людям, тоску. Я верю, что ты, по прежнему, сильная и готова пройти сквозь все невзгоды. О себе не пишу ибо что мои радости и печали в сравнении с радостями и печалями моей королевы.

Вечно преданная Вашему Величеству Шузимем баронесса Апсестас.»

Свернув лист пергамента в трубочку, она перевязала его красной нитью после чего скрепила концы печатью из синего воска. Давно, когда вдовствующая королева была молода, её муж жив и полон сил, а дети лишь собирались появиться на свет, баронесса, бывшая тогда фрейлиной молодой королевы сговорилась с ней о тайных сигналах, которые можно передавать вместе с письмами, не привлекая внимания. Синий воск на красной нитке означал «Мне нужна Ваша помощь».

Положив свиток, в деревянный, покрытый чёрным глянцевым лаком, футляр баронесса взяла со стола серебряный колокольчик и энергично им потрясла. Вежливый кашель раздался практически тут же и буквально над ухом. Баронесса развернулась на звук.

Суо, ты меня напугал. Нужно срочно отправить это письмо в замок Торп, вдовствующей королеве.Хорошо госпожа.Почему ты стоишь?Тут бродяжка в ворота постучалась одна. Очень просит аудиенции с вами.Почему ты её не прогнал?Говорит, что дворянка. Из тех чьё имущество отобрал наш добрый король после… столь… прискорбных событий.Я пожалуй… на неё посмотрю.

***

Как зовут тебя милое дитя?Сузэр.Бродяжка была совсем юная девушка, почти девочка. Одета она была в старое грязное платье. Поверх платья, видимо для тепла были накинуты какие то рваные обноски. Вместо обуви на ногах девушки были намотаны какие то тряпки. Впрочем было среди этих лохмотьев и то что никак не вязалось с чумазым лицом и драной одежной, а именно брошь. Большая, просто огромная, сделанная из серебра и усыпанная мелкими кристаллами горного хрусталя вперемешку с голубым и розовым кварцем, она представляла из себя восмилучевую звезду с хаотично загнутыми концами.

Это осьминог! Вы видели когда ни будь осьминогов? - сказала девушка, заметив интерес к броши хозяйки замка. - Мама, когда умирала, велела мне его никогда не снимать. Это герб нашего рода.Почему такой странный герб?Мои предки переселились в Киррат откуда то с побережья.Как давно это было?Лет триста назад.Они были дворяне?Мой предок был вождь и имел дружину, пятьдесят человек.А потом?Потом была битва и он остался один. Очень долго лечился от ран, а потом поступил на службу к кирратскому государю.Ну, а что привело тебя Сузэр к воротам моего замка?Мне жить негде.Расскажи мне, как это случилось?Я жила в развалинах храма пока не пришли какие то странные люди, которые начали их измерять.А до храма ты где жила?Много где.Но ведь был же у тебя когда то свой дом?Был, но его отобрали по приказу нового короля.Твой отец участвовал в заговоре?Да, хотел стать бароном и...Дальше не продолжай дитя. Иногда решения королей бывают слишком несправедливы.Вызванная хозяйкой замка служанка проводила Сузэр в маленькую клетушку с широкой, покрытой тонким, набитым соломой, матрасом, лавкой и сундуком. Сундук был старым, из рассохшихся дубовых плашек с позеленевшими от времени медными петлями и такой же обивкой по углам. Сузэр не без труда удалось приподнять тяжёлую крышку, но под ней было пусто.

«Буду надеяться что мне хотя бы старое платье служанки дадут» - подумала Сузэр и растянулась на лавке не раздеваясь, поскольку заботливая хозяйка не предоставила ей ни подушки ни одеяла.

Утро началось с того, что сердитая горничная пригласила гостью на завтрак. Завтрак для гостьи подали в людской, что показало Сузэр на то что её статус в замке где-то в районе щели под плинтусом и явилось причиной первого разочарования. Причиной второго стало то что ей подали, а именно, сваренную на воде, без намёка на масло, овсянку. Слуги при этом ели её хоть и без удовольствия, но не роптали, что заставило девушку удивиться поскольку она точно помнила, что в тюрьме еда была лучше. После того как, убедив себя, есть, что дают, гостья опустошила тарелку её проводили в баню для слуг.

Вымывшись и переодевшись Сузэр собиралась побродить немного по замку, но её вернули обратно в клетушку, выдав: кружку, кувшин с водой и ночную вазу. Не успела гостья поблагодарить горничную за заботу как та быстро вышла, заперев за собой дверь. До обеда Сузэр пялилась в стену, поглощённая невесёлыми мыслями о том, что если б не брат, то не стоило ей менять одну тюрьму на другую.

На обед была гречневая похлёбка с кусочном свиного сала и Сузэр опять удивилась верности слуг, которые до сих пор от такой госпожи не разбежались.

Просидев до ужина взаперти, гостья, вежливо, улыбнувшись, своему конвоиру попросила дать почитать какую ни будь книгу. Горничная хоть и скривилась, но обещала просьбу передать госпоже. Ужин был столь же скуден как завтрак, лишь каша оказалась ячменной.

Очутившись, снова в каморке Сузэр попыталась погасить раздражение, думая о судьбе брата и о том, что её сестринский дог будет скоро исполнен. Впрочем скоро её посетили сомнения в том что задание вообще выполнимо. Сидя круглые сутки на лавке она ничего не узнает и не сможет подать условный сигнал. Настроение стало стремительно падать и Сузэр долго лежала, глядя в потолок пока глаза не закрылись.

Утром её накормили снова овсянкой, а на обед была просяная похлёбка с запахом рыбы и гостья вновь заскучала по безвозвратно утерянной тюремной пайке. Впрочем после обеда ей принесли большой фолиант, который выглядел столь старым на вид, что Сузэр сперва побоялась даже брать его в руки. Книга однако же оказалась добротной, из отлично выделанного пергамента, сшитого шёлковой нитью и гостья, соскучившаяся по чтению, с предвкушением открыла её.

Радость оказалась недолгой. Под тяжёлой деревянной обложной оказалось пособие для жрецов. Было оно написано ещё до знаменитого восстания гладиаторов, когда припёртый к стенке, король отменил в стране рабство, а жрецам запретил приносит богам в жертву людей и по этому изобиловало способами убиения младенцев и женщин. Также в книге много раз повторялось, что поскольку страдания жертвы питают богов убивать людей следует медленно и причиняя как можно больше мучений. Не смотря на то что, во многом под влиянием брата, Сузэр чтила старых богов, содержание книги ей было откровенно противно. Нет, конечно она чисто теоретически признавала необходимость спасения мира от падения в бездну, но на практике вряд ли смогла бы убить даже собаку.

Осознав что ей принесли Сузэр была несколько озадачена, но потом решила что ей отдали то что по-видимому не имело никакой ценности и успокоилась.

Сузэр было противно и страшно брать книгу в руки, но поскольку делать было решительно нечего, то она перед ужином, пересилив себя, прочитала десяток страниц. Всю ночь бедной девушке снились кошмары.

Постепенно сидеть весь день в четырёх стенах девушке надоело и на исходе третьего дня она спросила у пожилой и вечно угрюмой горничной

Можно мне погулять?Если только госпожа разрешить. – ответила та и опять заперла Сузэр в коморке.«Что-то странное здесь происходит» подумала Сузэр и поскольку для чтения было темно легла спать.

Утром Сузэр разрешили прогуляться по замку.

Замок был явно древним, сложенным из огромных, грубо отёсанных кусков гранита и грозил простоять ещё хоть тысячу лет, но хозяйственные постройки имели вид ветхий, недопустимо запущенный. Из этого девушка сделала вывод, что баронесса испытывает длительные финансовые проблемы.

Несмотря на то что гуляла Сузэр без сопровождения, у девушки не проходило ощущение, что за ней постоянно следят.

За конюшней девушка обнаружила огромную навозную кучу, благоухающую так, что вблизи слезились глаза. А ещё к этой вони добавлялся какой-то странный сладковатый душок, который девушке что-то напомнил, но она никак не могла вспомнить что. От конюшни впрочем Сузэр быстро прогнали, посоветовав погулять по стене на что девушка с радостью согласилась.

Вид со стен открывался прекрасный. За не очень широким полем, в двух полётах стрелы находились развалины храма. Там сейчас копошилась группа людей, продолжая измерительные работы. Сузэр, встав в промежутке между зубцами, долго всматривалась в фигурки маленьких человечков. Воздух после душной каморки был свеж и прохладен и девушка старалась дышать полной грудью. Постепенно она начала замерзать. «Заметили или нет» – размышляла она, возвращаясь с прогулки. – «Попробую завтра выйти на стену опять»

В этот раз дверь в коморку не была заперта, но Сузер решила не торопиться обследовать замок и сделала вид что увлечённо читает. Многочисленные описания того куда нужно тыкать ножом чтобы жертве было как можно больнее вызывали у неё тошноту, но девушка опасалась, что если станет перелистывать страницы бездумно, это могут заметить. Конечно можно было бы прикрыть дверь, а не оставлять её распахнутой настежь, но пройдясь, по свежему воздуху Сузэр вдруг, отчётливо ощутила, что в каморке нечем дышать.

Слуги бегали перед дверью практически постоянно и хотя все они выглядели озабоченными исключительно исполнением своих каждодневных обязанностей, Сузэр знала, что они наблюдают за ней. Постепенно подошёл к концу день и девушка, отложив в сторону фолиант, попыталась заснуть. Сон не шёл и Сузэр стала размышлять о своём статусе. Кто она? Гостья, пленница или прислуга? А ещё всё больше мучил вопрос почему ей дали именно эту книгу?