Господин Детектив

Глава 1

Ранним осенним утром Маркус очнулся в своей постели, в однокомнатной квартире на краю старого района Лондона. Голова ужасно болела после прошедшей уже забытой ночи, где Маркус много пил. Механический будильник не пощадил детектива, и сработал ровно в восемь по гринвичу. Мужчина осторожно встал чтобы расправить шторы, и тут-же вляпался в окурки, смешанные с прочим мусором на полу. Как бы нехотя, ещё сонным взглядом он окинул собственную квартиру, куда возвращался уж слишком редко и только ради сна: повсюду следы запустения, сырости, и нищеты. На правой стене маленькой комнаты висела древняя картина купленная за бесценок на рынке, под ней кожаный диван уставленный книгами, и дальше проход на кухню с полуразвалившейся зеленоватой дверью. Там же рядом с дверью висела старая военная форма Маркуса. Справа у окна письменный стол с кипами бумаг и черно-белой фотографией сына. Именно к столу первым делом и направился мужчина, шурша мусором, и предварительно накинув рубашку.

Первую половину его дня всегда занимало изучение дел минувших и настоящих. Маркус был детективом, и непростым, но по его мнению — самым лучшим. Каждую свободную минуту времени он тратил на изучение повадков как преступников, так и простых людей. Читал книги по психологии, нередко бывал на выставках и балах. Одним словом — делал всё, чтобы лучше понять людей. Так и сегодня, закурив сигару, он принялся изучать одно из сотни раскрытых им дел — «Маньяк близ Стоунхенджа». Дело было примечательно тем, что действовала группа убийц, а не только лишь один человек.

И снова взгляд его притянула черно-белая фотография. Сын Маркуса, уже пять лет как погибший, носил на ней боксерские перчатки, и стоял улыбаясь, с фингалом. На фотографии он ещё кого-то по дружески обнимал, но эта часть была обрезана, и Маркус никак не мог вспомнить — когда и почему. Он вообще старался не думать о тех временах, всё время отдавая работе.

«Культы совсем от руки отбились. Куда смотрит полиция?» — пробубнил Маркус, и тут-же ему позвонили на старый домашний телефон. Отложив сигарету, он с важным видом поднял трубку:

— Маркус, частный детектив, слушаю.

— Ало. Да, это он, — послышалось из трубки, обращались не к Маркусу. После, прозвучал ещё какой-то шорох, шепот, и к трубке явно подошел другой человек.

— Маркус, это ты? — прозвучал неуверенный голос давнего знакомого.

— Да Андрэ, тебе-же сказали, это я. Что случилось? — мягко спросил детектив с отцовской ноткой в голосе. Он был старше собеседника лет на двадцать.

— Помнишь моего младшего брата? — дрожащим голосом спросил Андрэ.

— Того мастера спорта? Да, хороший парень, — задумчиво кивнул детектив, что-то записывая на листок.

— Он мертв, Маркус. Убили его, сегодня ночью, понимаешь? Убили! И полиция ничего не может сделать! — горько выпалил Андрэ.

— Соболезную. Ну, что полиция ничего не может сделать — оно и понятно, толку от них мало. А ты значит хочешь нанять меня? Это будет недешево.

— Я понимаю. Ты свободен? — Андрэ хмыкнул носом, и слегка успокоился.

— Свободен ли я? Какой глупый вопрос, — Маркус с умным видом посмотрел на настенные часы с застекленным циферблатом. Послышался шорох бумаг, календарей.

— Ладно, не буду чудовищем, и скажу, что именно для тебя я свободен. Когда мне подъезжать?

— Как можно скорее.

— Тогда сейчас буду.

*

Рыжие листья падающие с пасмурного неба на лобовое стекло машины, напоминали детективу о наступлении холодов, и о сложном времени в работе. Старая улица Лондона встретила Маркуса привычным видом многоэтажных домов из красного кирпича. Его старомодный Моррис-Минор заглох у последнего дома в левом ряду, там, где улица кончалась густым парком. На железной лестнице, через которую можно попасть на крышу или в окна домов, Маркуса уже ждал кучерявый парень лет двадцати-двух, в бежевом пиджаке и прямых штанах. Настоящий «офисный клерк» еще не успевший устать от телеграфов, и шума печатных станков. Тут же находились и несколько полицейских машин, но уже пустые, оставленные на стоянку. Случайные зеваки поспешили уйти, как только Маркус заглушил мотор

— Ну? Куда едем? — спросил он, выходя из машины, и укутываясь в серое пальто. Холодный ветер пробирал до кости, пронося мимо детектива газеты с громкими заголовками о ночном убийстве.

— Никуда, приехали, — мрачно ответил Андрэ, кивком приглашая домой прямиком через окно с лестницы.

Предварительно они ещё обсудили кое-какие вопросы с оплатой, но тут Маркус не переживал, ведь Андрэ и его семью он знал давно. Детектив влез в ванную квартиры вслед за хозяином, и сразу-же дело ему не понравилось — слишком чисто. Обычно именно ванная является самым грязным местом в большинстве заказов.

— Его убили тут, — заявил Андрэ, указывая на кожаный диван, когда они оказались в просторной гостинной с плотно занавешенными окнами.

— Да? А вам не говорили, что нельзя вызывать уборщиков сразу после убийства? — пробурчал Маркус, озираясь по сторонам на цветочные обои и старинный пузатый телевизор. Кругом ни пылинки.

— Никто ничего не трогал, всё как было.

— И… тогда причина смерти?

— Удушье. Нашли след от какой-то веревки, эксперт сказал, что сам бы он так не смог.

— Да, без стула сложновато. — Маркус кивнул, разглядывая люстру. Слишком низкий потолок, что-бы повеситься, особенно вспоминая рост того парня.

— Слушай, он ведь был настоящий гигант, и добряк к тому-же. Кто мог такое учудить?

— Без понятия. Я не детектив, — мрачно ответил Андрэ, — и врагов у него я не припомню. Полиция уже сказала, что действовал профессионал.

— Он жил один?

— Да.

— Где его кабинет?

— Идем.

В кабинете жертвы на полках стояли кубки, полученные им за множество достижений на спортивной арене. В частности, в боксе. Там же находились и фотографии с каких-то соревнований, которые показались Маркусу смутно-знакомыми.

— У спортсменов всегда много врагов, это будет сложно, — заверил он заказчика, и после принялся осматривать квартиру. Примерно через пять минут в дверь позвонили.

— Я открою, — кивнул Андрэ, и удалился.

Вскоре, на пороге появилась девушка лет восемнадцати, совсем еще свежая, с короткими рыжими волосами, легко одетая под норковой шубой.

— Это потерпевший подарил? — усмехнулся Маркус, выходя в коридор.

— Как вы можете! — оскалилась девушка, — Андрэ, кого ты притащил домой?!

— Всё в порядке Кэсси, он детектив, — попытался успокоить её Андрэ, и после шепнул Маркусу: — это его девушка, они встречались два года.

— Он мне не нравится! Выгони его! — почти завопила Кэсси, и в глазах у неё отразился искренний страх смешанный с ненавистью. Эта её эмоция очень заинтересовала детектива, поскольку она была слишком уж искренней.

— Вы видели убийцу? — спросил он с прищуром.

— Нет! Только силуэт, — виновато ответила она, отводя взгляд.

— А я вам не нравлюсь потому-что… может быть я чем-то на него похож? Какие у него были черты? — Маркус доброжелательно улыбнулся. Он всегда шел на ухищрения и уловки, когда нужно было вытащить из свидетеля автопортрет. Нередко он приводил в качестве примера убийцы и себя, дабы свидетелю было с чем сравнивать.

— Со спины вы очень похожи… тогда было темно, и уже на улице… не знаю… — тихо ответила девушка, и замолкла, неловко остановившись в коридоре. Дабы не продолжать больше эту пытку для всех присутствующих, Маркус кивнул Андрэ со словами:

— Квартиру я осмотрел, кое-что снял, буду думать. Завтра утром созвонимся, идёт?

— Идёт. Надеюсь, вы найдете его, — уверенно произнес Андрэ, пожимая руку детектива.

— Не волнуйся, от меня ещё не уходил ни один убийца.

Последние слова были не до конца правдой. Это Маркус начал понимать уже возвращаясь домой в машине, когда осенний дождь смешал огни города в набор разноцветных рыжих и желтых пятен. Дело всё в том, что убийца действовал идеально. Маркус не мог сказать об этом заказчику, но следов в квартире просто не осталось, и никаких улик кроме следа от удушья на шее найти было нельзя. Такие дела обычно если и случаются, то мёртвым грузом висят в ящике бюро до самого его закрытия. Нераскрываемых преступлений не бывает, но есть те — момент которых уже ушел, или которые стали таковыми из-за недолговечности улик.

До дома Маркус добрался в полусне, и даже не запомнил, как уснул. Уж слишком его беспокоило это дело, и вероятность собственного провала в нём. Безупречная репутация лучшего детектива в городе рисковала вот-вот рухнуть.

«Кто-же ты, черт возьми, такой? Я обзвонил немало людей в дороге, изучил архив, и… ничего. У этого парня просто нет врагов, или я не вижу чего-то в упор. Черт.»

Закрыв глаза, Маркус погрузился в беспокойный сон.

*

Поздним осенним утром Маркус очнулся в своей постели, будто-убитый. Голова ужасно болела, хотя сегодня ночью он не пил. Механический будильник не щадил детектива, но сонливость оказалась сильнее, и в итоге впервые за многие годы Маркус нарушил режим дня. Он осторожно встал чтобы одеть штаны, но не нашел их на привычном месте. Как бы нехотя, ещё сонным взглядом он окинул собственную квартиру, куда возвращался уж слишком редко и только ради сна: повсюду следы запустения, грязи, клопов и чуть-ли не драки. На правой стене маленькой комнаты расколотая древняя картина купленная за бесценок на рынке, под ней рваный кожаный диван с разбросанными книгами, и дальше проход на кухню с дырявой зеленоватой дверью. Справа у окна письменный стол с кипами бумаг. Именно к столу первым делом и направился мужчина, шурша мусором, и предварительно накинув рваную в двух местах рубашку.

Раздался звонок.

— Слушаю, — тяжелым басом пробормотал Маркус.

— Алло, дружище. Всё нормально? Ты куда делся то в воскресенье? И вчера мы до тебя дозвониться не могли, — звучал из трубки знакомый голос приятеля по бильярдной, с которым Маркус нередко выпивал.

— Вчера я работал, а в воскресение был с вами. Разве нет?

— Э, нет… ты ушел после девяти, не помнишь?

— Видимо я напился заранее, — мрачно усмехнулся Маркус. Он и правда не помнил.

— Походу. Ну так, всё нормально? Всё в силе? На следующих.

— Да, давай.

— Ага, тогда увидимся.

На конце трубки зазвучал гудок. Не успел Маркус и подумать о случившемся, как прозвучал второй звонок.

— Частный детектив, — поспешно, раздраженно пробубнил в трубку Маркус. На проводе тишина.

— Ну?

— А, Да. Маркус, это я, Андрэ, — из трубки слышался шум утреннего дождя. Голос парня на сей раз был особенно встревожен.

— Что-то ещё случилось? Я пока в процессе.

— Да, Кэсси, она… ну… — парень повис на проводе. Он был достаточно спокойным по жизни, но тут почему-то не мог договорить фразу.

— Она что? — спросил Маркус, поджигая сигарету, и взгляд его упал на нечто в собственной комнате. То был шкаф с приоткрытой дверцей, из которой торчал край знакомой шубы.

— Она пропала. Вчера вечером не добралась до дома, — наконец ответил Андрэ переборов себя.

— Да ну? — протянул Маркус, и по коже у него побежали мурашки. Взгляд неотрывно следовал за шкафом. Говорил он теперь очень медленно: — может… может убежала? Вы звонили подругам? В её возрасте такое бывает, а тут ещё и горе.

— Да, я тоже на это надеюсь. Просто знак плохой: недавно брат, теперь она… я надеюсь, это не связано.

— Я тоже, но узнаю, что смогу. Жди от меня вестей, и особо не высовывайся, понял? — уверенно спросил Маркус. Он словно взял себя в руки.

— Ну, я… я позвонил еще кое-кому. Лишней ведь помощь не будет? — голос на конце провода едва заметно дрогнул.

— Не будет, — резко ответил Маркус, и положил трубку.

В тот день шкаф он так и не открыл. Вместо этого он решил собрать чемодан, и на день уехать из города, чтобы привести мысли в порядок. Определенные факты, которые были ему теперь совершенно очевидны, Маркус не хотел признавать даже для себя. Особенно ему стало всё ясно после найденной части фотографии под столом — на ней его сына обнимал тот самый спортсмен, убитый днём ранее, и постепенно Маркус вспоминал о причине смерти собственного сына. Спорт — место жестокое, и ошибок он не прощает. Некоторые родители ставят всё на своих детей, вынуждая их достигать высот в этом нелегком деле путем изнуряющих тренировок и спаррингов. Сын Маркуса был одним из таких детей — свой последний поединок с человеком на фото он не пережил.

«Вот только… как я мог об этом забыть?» — с горечью подумал Маркус, сдерживая слезу. Собрав вещи, вскоре он уже сел за руль машины, и удалился вглубь дождливого города.

*

Утром Маркус очнулся на привычной койке. Голова не болела, да и не понятно — с чего вдруг должна. Сигнал о подъеме не щадил никого, и Маркус исключением ни был. Он осторожно встал чтобы надеть полосатые штаны, но не нашел их на привычном месте. Как бы нехотя, ещё сонным взглядом он окинул собственную камеру, куда возвращался уж слишком часто и где изнывал от бессонницы: повсюду только серые стены и бетон. На правой стене маленькая икона Божьей Матери, под ней тумбочка с карманной библией и крестом.

— Заключенный пятнадцать, вас вызывает шеф, — послышалось из-за двери.

Через несколько минут Маркус уже сидел в кабинете из красного дерева, в наручниках, прямо перед мужчиной в круглых очках с сединой. Тот перебирал кипы бумаг на столе, и наконец закончив, обратился к Маркусу:

— Всё ещё отказываетесь принимать вину? На вашему счету три жертвы, господин детектив.

— Я ничего не помню, даже если это был я, — Маркус покачал головой.

— Я верю вам, но к сожалению при такой позиции не могу ничем помочь. Помня о ваших заслугах перед городом, мы могли бы что-нибудь сделать, если вы…

— Я не убивал, — наотрез отмахнулся Маркус.

— Что-ж, как скажете. За три убийства вы проведете тут всю оставшуюся жизнь, детектив, — равнодушно ответил шеф, и поправил очки на носу.

В ответ Маркус только горько усмехнулся. После дали знак, и его увели.

*

День 1

Дорогой дневник, я пишу тебя, потому-что мне грустно и одиноко. Мама сказала, что меня посадили сюда за убийство, но я не знаю, кого убил, и что это такое. Со мной тут сидит какой-то мужчина, он кажется очень грустным. Его каждый день куда-то уводят, а потом он кричит, и возвращается обратно. Я пытался говорить с ним, но он не слушает, и только твердит, что никого не убивал. Я не знаю, может он такой же как и я? Хотя, он показался мне добрым, но я тоже добрый, так-что да. Один раз он даже дал мне еду, когда дядя тюремщик отнял её у меня, ни за что… он первый начал. В общем, мне тут грустно, и одиноко, вот.

День 8

Дядя оказался добрым. Напоминает мне папу, только добрее, не бьет и в голову не бьет тоже. Дядя говорит, я похож на него сына, только не такой умный. Я и правда не очень умный, но блин, и что? Всё равно это неважно. Мы с дядей обсуждаем корабли и машины. Он говорит, что раньше бывал на войне где люди убивают друг-друга, и что от войн и убийств одни проблемы. Это что получается, от нас тоже проблемы? Мы ведь убийцы. Это тогда значит, мы плохие? А я думал, мы добрые. Буду думать… не понятно.

День 29 (наверно)

Дядя куда-то ушел… утром он держал в руках странную штуку похожую на отвёртку и ещё другие штуки, а потом куда-то ушел. Вчера мы с ним обсуждали его семью, и он кажется, плакал. Наверное тоже скучает по родным, как я. Да, я скучаю по маме. А он похож на моего папу, только лучше, не бьет потому-что и не по голове. Было-бы здорово, будь он моим папой, конечно. Но блин, разве так бывает? Да и нас наверно отсюда не выпустят, там собаки везде злые, и всё такое. В общем, не знаю что ещё писать, давайте.

День 30

Дядю нашли… он ну… мы с ним не увидимся больше. Говорят, он повесился где-то у стены тюрьмы. Я этого не видел, может и не хочу… он мне вот только книжек пару оставил, тут вот библия, ещё пара каких-то. Сказал мне читать, и я буду хорошим. Грустно конечно, но надо его слушать, если тоже хочу быть хорошим. Вот он был хорошим, а всё равно умер. Почему? Не понятно. Грустно.