Гавкин и его команда

Глава 1 Сыщик на подмену

« — Что вы об этом думаете, Ватсон?

— Всё это очень загадочно.

(Из фильма «Собака Баскервилей"(Ленфильм, 1981)

Мой босса зовут Бигль Вайт. Нормальное имя, если б он не был чёрным немецким догом (1). Имя, данное хозяевами, «шпрехающими» (2) давно и отвратно, он сменить не мог. А менять родовую фамилию на хозяйскую (Беловы), не имело смысла. Придумать же новую, как это делали все беспородные, мешала гордость. Меня б тоже такая ситуёвина бесила.

— Бим Гавкин, я тебя вызывал ещё с утра! — начал он строго, — У курьеров скоро крылья вместо задних лап вырастут, сообщения у твоего подъезда оставлять! — Я с хозяевами на даче был, — пытаюсь отбрехаться, — как вернулся, сразу к тебе. — Видели тебя вчера! — обличающе тычет в меня лапой, — Или, у тебя на речке дача? — Жарко, босс! — опускаю голову, — Прости! По мне зима лучше. — Всем жарко, но остальных я давно озадачил, — он бросил передо мной несколько листков, — Читай быстрей.

В деле о краже девяти ящиков курятины со склада колбасного цеха фигурировали: Иван Петров — сторож (человек), бо-ольшой любитель пшеничного сока и его аналогов; Полкан Рыкин — помощник сторожа (как и я — двортерьер); Мурка Кысяткина — смотрящая за мышами (полусибирка); подозреваемые — семья из пяти крыс и клан из сорока мышей.

Кража произошла вчера вечером, в воскресенье. Обнаружено это было сегодня утром, когда пришли грузчики. Полкан умер ночью, следов отравления не обнаружено. Предположительно, подавился. Заявку на вскрытие хозяин босса отклонил. А, жаль! Подавиться можно по-разному. Протоколы допроса людей нам тоже не дают — мордами не вышли. Грызуны допрошены — ничего интересного. Точно не врали — у нас свои методы.

Я обращаю свой нос к шефу, он молвит сурово: — Понял, зачем я тебя с отпуска выдернул? — Хрен его знает! — Оставь эти человечизмы! — глядит на меня с осуждением, — Пять лет уже у нас работаешь, а всё, как щенок. — Кысяткину почему не допрашивали? — Молчит, дурочкой прикидывается, — поясняет, — Барбосу морду расцарапала, Джек Арчер позавчера лапу сломал, — и резюмирует, — По кошкам у нас спец остаёшься только ты. — Какой я спец? — делаю последнюю попытку стряхнуть с себя явный «глухарь», — Я со своей-то не всегда сладить могу. — Больше никто из наших в одной квартире с кошками не живёт, — он задумчиво оглянулся на фотки своих четырёх детёнышей и двадцати внуков, поглаживая лапой медали на ошейнике, и строго пролаял, — Всё! Топай уже с глаз моих!

Примечания6 1) beagle (англ.) — ищейка, гончая; white (англ.) — белый; 2) шпрэхать (разг.) — говорить по-немецки.

Глава 2: Молчаливый свидетель

«А не заговори тогда Мурка, жертв было б очень много. Я б даже не родился.»

(Из мемуаров Гавкина-мл.)

Так и не добившись от Кысяткиной каких-либо показаний, вернулся домой на обед. Нам крыльце, облизываясь после трапезы, сидела моя неповторимая соседка — Муська Хитренко. — Чего, зубастик, хвост повесил? — её ехидный взгляд выводил из себя, — Опять перед Биглем оплошал? — Язва, я тебя покусаю когда-нибудь! — демонстративно отворачиваюсь к миске, — Некогда мне с тобой цапаться. Кажись, сработало.

— А чо стряслось-то? — Муська уселась напротив, внимательно глядя на меня. Делаю вид, что никогда ничего вкусней этой куриной башки не ел. Даже, глаз не поднимаю. — Ну, Би-имчик, ну прости! — зелёный свет из её глаз ласкает, как солнышко, — Глупая шутка была. Колись уже! — Вообще-то, это служебная инфа, — делаю жутко важную морду, — но только тебе, по секрету, — Хитренко, прямо, гарцует передо мной от нетерпения. — Сядь, не мельтеши! — ловлю несуществующую блоху на правой передней и, как бы между делом, выкладываю Муське всё. Полосатая пару минут переваривает услышанное и выдаёт: — Придётся тебе помочь, — одним прыжком оказывается в метре от крыльца и оборачивается, — Чего расселся? Идём уже! Когда мы добежали до склада, мой язык почти волочился по земле. Эта мелкая — даже не запыхалась: — Стой здесь, зайдёшь не раньше, чем позову, — и скрылась за полуотворенной дверью.

Впрочем, кошачий диалог был прекрасно слышен: — Привет, подруга! — О, Хитрованова, тебя каким ветром сюды принесло? — А в ухо лапой? — Муську так просто не отшить, — Чо, злая-то такая? — Да, приходил тут Чёрный-Белый (1) со всей кодлой, подписку о невыезде стребовал, — неохотно отвечает Мурка, — Намекал, что главная подозреваемая. — А ты чо? — Я ни при чём! — резко отвечает свидетельница, — Вообще, молчу. Страшно же! — Му-ур? — Пошли, Барсика обсудим! Обе выскальзывают из-за двери и шмыгают в кусты. Незаметно следую за ними. Возле ручейка они останавливаются и Муська машет мне лапой. — Привет ещё раз, кобелино! — Мурка усаживается под кустом, — Так уж и быть, расскажу я вам, хотя, не знаю, какой в этом толк, — задумчиво чешет себе затылок, — Там нельзя было, ибо у мышей слишком много ушей. И поведала она нам, как поздно вечером словила воробья и притащила его к себе в заначку. А заначка эта была на поленнице внутри склада. Под самой крышей. Сторож в это время сидел у стенки за столом и, периодически чокаясь с третьей уже за сегодня бутылкой, смотрел мутными глазами телевизор. Чоканье-бульканье вдруг прекратилось. Петров встал из-за стола и пошёл к дверям комнаты-холодильника. Открыл ключом и вынес оттуда девять коробок с курицами. Ощипанными, без голов и нижних частей лап. Закрыл и вернулся за стол. Замер. Куриные трупики, как солдаты, повыскакивали из коробок. Построились в колонну по четыре и, по-утиному переваливаясь, вышли через отрытую дверь. Что они там делали — неведомо. Только, храп Полкана вдруг прекратился. Затем шаги их затихли, когда они ушли в сторону ручья. — А мыши? — То-то и оно! — расстроенно отвечает, — Мыши у нас наглые, — шипит злобно, — не успеешь выйти под кустик, они уже что-то тащат, — Мурка озадачено посмотрела на нас, — а тут, как будто их и не было никогда. Примечание: 1) Чёрный-Белый — намёк на Бигля Вайта.

Глава 3 Странный след

Там на неведомых дорожках

Следы невиданных зверей.

(А.С.Пушкин «Руслан и Людмила»)

Нам повезло, что бригада дознавателей не ходила к ручью. Иначе, мы не обнаружили б эти странные следы. Цепочка углублений в мягкой глине выглядела весьма своеобразно: по четыре ямки в ряд, со смещением каждый раз вправо-влево на пять сантиметров. Шахматный порядок. Хвост, против воли, жмётся между ног к животу. Делаю вид, что словил блоху. Краем глаза замечаю, как подруги делают то же самое.

— Ждите меня здесь! — Рычу им. — Ну уж нет! — Чуть ли не хором ответили киски, — Вместе пойдём! — Я не имею право вами рисковать! — А мы, и не с тобой! — Нагло прошипела Муська, злобно помахивая хвостом, — Гуляем тут! — Я вас предупредил! — И последняя попытка их обезопасить, — Пойду вперёд, а вы — шагов за тридцать следом. Идти пришлось недалеко. Минут через десять, из-за поворота тропинки донеслось пищанье, явно крысиное. Очень-очень тихо пробираюсь в кустах. Наконец, вижу источник звуков: вдоль всей тропинки на ветках кустов справа, за хвосты привязаны мыши и крысы. Мыши признаков уже жизни не подавали, все три крысы ещё трепыхались. Возле них стояли, как часовые, три безголовые курицы. Я не любитель этих длиннохвостых грызунов, но это было уж слишком. Стремительным прыжком двух сбиваю с ног, третью начинаю кромсать зубами. Краем глаза вижу две полосатые молнии, вылетевшие вслед за мной. За минуту было «изготовлено» три суповых набора.

Люблю курятину, но этих «зомбей» есть что-то не хотелось. Мало ли что! Только не смейтесь, но этим крысам пришлось делать искусственное дыхание. Вроде, не утопленники, но помогло. Висельники рвались в бой. — Там, метров через тридцать, большая поляна, — докладывает Мурка, — я здесь иногда... ну... это... загораю с Барсиком. — Заходим, смотрим с четырёх сторон и возвращаемся назад, — даю указания своей внезапной команде, — тогда и решим, что делать. Хвост я, всё-таки, поджал. Когда увидел, что на поляне творится. Иначе, выдал бы себя стуком зубов. Да, что стуком, визжать хотелось по-щенячьи. Пришлось, даже лапу себе прикусить Посреди поляны, на природном возвышении, возлежал дракон о трёх головах. Всё те же безголовые куры стояли перед ним в колонну по три. Раз в минуту, одна шеренга отделялась от строя и строевым шагом топала в его распахнутые пасти. Ни одна птичка, или насекомое не нарушали жуткую тишину. Когда курей осталось около половины, все три головы синхронно сыто рыгнули. Трупики перестроились в колонну по-одному и, маршируя, замкнули вокруг дракона правильный круг. Надо ли говорить, что от точки встречи до склада мы бежали, как угорелые. Даже, крысы не отставали. Растрепав пол-упаковки минералки, утолили жуткую жажду. Сторож, как дрыхал к нашему приходу, так и продолжал храпеть, не меняя позы. Я, взяв Мурку в качестве кладовщика, обошёл весь склад. Были тут не только продукты. Полчаса ходил туды-сюды, смотрел и думал. Озарение пришло внезапно: — Если верить тому, что известно из легенд, дракона можно нокаутировать, издав одновременно громкие звуки с четырёх сторон, — делаю умную морду, — строго по сторонам света, с равных дистанций. — А не пентаграмма нужна? — Усомнилась Муська. — Балда! Это тебе не некромантия, — победоносно гляжу ей в глаза, — обычная биофизика, резонанс называется

Хоть в чём-то удалось её уесть! — И как? — Воззрилась Хитренко, осоловело выпучили глаза крысы. — Знаю-знаю! — Радостно запрыгала Мурка, — Месяц назад в нашем городе кино снимали, мой хозяин наменял пиротехники на самогон, — показывает лапой в угол, — целый мешок! — Одного боюсь, — говорю, — если не получится, над нами весь город смеяться будет. — Если накосячим, — Муська упёрла в меня рассеянный взгляд, — нам будет уже всё равно, как тем курям. Кроме петард натяжного действия, нам понадобились таймеры, чтоб хлопки были одновременными. На наше счастье, Петров приторговывал краденными мобильниками и «умными» часами. В итоге, крысы обзавелись поясами из часов, кошки — ошейниками из них же, мне часы прицепили на ошейник — жутко неудобно. Впрочем, как и всем. Совместными усилиями выставили таймеры на пять минут. Потренировались с петардами и выдвинулись. О, ротвейлер, первым научившийся читать — в пасть тебе швеллер! Гонял бы сейчас чужих кошек, снюхивался б с сучками, грыз бы выпрошенную косточку — благодать! Нет же, интересно всем вдруг стало, захотели быть умными, как люди. А умными-то были до: несли себе службу по охране дома и помогали людям, чем умели. Но, джин, пролитый из бутылки, обратно не зальёшь*. Такие мысли преследовали меня, пока мы тихо-хонько бежали обратно к поляне. У места казни мышей одновременно включили таймеры и разделились. Дракон проснулся и пересчитывал курей. Обнаружив недостачу, он извлёк из-под себя квадрат, похожий на тротуарную плитку полметра на полметра, потыкал кнопки, но разумеется, являться было некому.

Я, установив петарду враспорку между веток, начинаю отползать в ямку, осторожно протягивая верёвку за собой. Хоть, и не боевой заряд, а без глаз остаться не хочется. И надо ж мне задеть сухую ветку! Подобно стволам огнемётов, все головы повернулись в мою сторону. Ещё секунда, и гриль из меня сделает! Так и есть: все три пасти делают глубокий вдох.

Ой, Мать Собачья, я стану хорошим: не буду больше пугать кошек, лаять по ночам и оставлять шерсть на ковре. Только, спаси меня! Музыкой с небес звенит таймер — приятней, только визг моих щенков, да звук распахивания холодильника. Рывок! Взрывная волна, слишком сильная для петарды, втаптывает меня в мох. Ослепительная боль! Темнота. Очнулся я уже в больнице, от того, что моя полосатая язва лизала мне рану за ухом. Сама была вся загипсована: только башка, лапы и хвост свободны. Этакая гипсовая труба на ножках. Она мне и рассказала, что было дальше. Ещё утром к нам на помощь прислали отряд ворон-наблюдателей. Они скрытно разместились вокруг склада и все наши перемещения видели, о чём постоянно докладывали, не чураясь пользоваться человеческой техникой. Так что, когда моё разношёрстное войско отправилось в отчаянный поход, сразу подтянули подкрепления. И людей, и технику. Когда грохнули «петарды», оказавшиеся тротиловыми шашками, дракона заморозили жидким азотом. Он уже полгода был неуловим. И он, а точнее, она, собиралась размножаться. Их вид делает это весьма вычурно: ныкает примерно сотню яиц по одному на большой территории. Ящик — секретная военная разработка, он его украл, сбежав с испытаний. Да и сам был секретной разработкой. — А мыши? — Подметил я, — В протоколе о пропавших ничего нет. — Верно. Мыши тоже, как Мурка, боялись, — добавила полосатая, — А сколько их, они и сами не знали. Не умеют считать. Пропали те, что были в тот момент во дворе. Загипнотизировали их, как Полкана и сторожа. Затем, псу в глотку запихали большую кость. Он и задохнулся.

Вот и не верь после этого сказкам: сегодня сказка, завтра — научная разработка. Такова история моей первой медали. Мурку с Муськой, тоже наградили. И зачислили в штат стажёрами. А крыс не нашли, даже, чтобы похоронить. Не успели они снять с себя взрывчатку.

Только, не рассказывайте никому. Секретность!

******************************************************************************

Некогда рыже-черно-белый пёс, теперь, серый от старости, оглядел свою аудиторию: кошки, собаки, вороны, попугаи, даже, обезьяны, затаив дыхание, ждали продолжения лекции. Без стука открылась дверь, вошёл некогда угольно-чёрный, а теперь, почти такой же серый огромный немецкий дог.

— Курс, смирно! — Командует Гавкин.

— Вольно! — Произности Антуанетович и, хромая, идёт к кафедре.

— Товарищ генерал! — Начинает доклад Бим.

— Отставить! — Подходит вплотную, — Полковник, отпусти курсантов, у меня к тебе срочный разговор на полчасика.

— Знаю я твои полчасика! — Ухмыляется Гавкин и оборачивается к слушателям, — Сейчас все идите в читалку, темы 29580 и 77999 буду спрашивать через неделю, если успею вернуться.

Примечание: *Гавкин путает хмельной напиток с восточным сказочным персонажем.

Глава 4: Практиканты

«У него лохматость повысилась. Он теперь на снегу спать может»

(Э.Успенский «Трое из Простоквашино»)

Муська: через год после дела о курятине.

Вот и доверяй этому Гавкину! Ни слова о том, какие мы с Муркой прекрасные, смелые и грациозные. Ни полслова о том, как мы долго и неприятно лечили переломы, ожоги и ушибы, как мы плакали, как тряслись хвосты, и сами собой прижимались к головам уши, когда во снах мы вновь и вновь возвращались к той поляне. Одно слово — кобель! Придётся мне, Мусе Хитренко, дополнить его хвастливый отчёт.

Начну с себя, любимой: мы с Муркой обычные русские домашние кошки чёрно-серо-полосатые. Только, у меня полоски узкие, как на тельняшке, за что иногда Матроскиной дразнят, или Морячка, а у Кысяткиной — толстые, как на арбузе. Она ещё и сама толстовата, дразнят: то — Арбузик, то — Кавунчик*, то — Бахча. Впрочем, нечасто: лапой по морде огрести от пятикилограммовой кошки охотников мало. Мурка звереет от одного намёка. Я — чаще когти и зубы демонстрирую, очень, даже остренькие. Хватает.

Кысяткина, на самом деле, сестра мне какая-то «-юродная», точно не скажу: много раз пытались вместе выяснить, каждый раз запутывались. Нас с ней одновременно говорить заставили хитростью: наши младшие хозяева были вместе на рыбалке, и мы с ними (рыбку любим, да!), а тут, как раз у Кольки (её хозяина) поплавок нырнул, а он замечтался о чём-то.

— Клюёт же! — Вопим в один голос, — Тяни уже!

Как только нас «вывели на чистую воду», так, сразу на кошачьи курсы погнали, ибо, «люди ж учатся». Спецпредметы преподавали кошки: вопросы безопасности, помощь людям, как самим следить за своим и человеческим здоровьем и многое другое.

Работу зверям найти сложно — мало где наши способности нужны. А без неё сидеть на хозяйской шее — стыдно. Это раньше: мышей выловишь и на коленки к хозяину.

Но, самая первая кошка попалась, вообще смешно: окрошку хозяева делали на простокваше, ей не нравились огурцы, да лук. Надо ж было сказать об этом хозяевам! Так и появилась новая пословица: на каждую кошку найдётся окрошка.

Теперь расскажу об этом хвастуне, Бимке Гавкине.

Пёс он, вообще-то, не плохой. Когда я попала к нашим с ним хозяевам, часто молча плакала. Он, как мог, меня утешал: вылизывал, вкусняшку приносил, спали с ним вместе. А, как я подросла — воспитывать начал. Меня, кошку! Тут мы и начали ссориться. До драк. Он большой (двадцать кг. злющего мяса!), зато, я — быстрее. Хотя, думаю, он больше боялся меня при этом покалечить.

А попался он странно. Крикнул младшей хозяйке:

— Осторожно, Оля! У тебя шнурок развязался!

Примечание:

*кавун (укр.) — арбуз.

Глава 5: Антуанетович

"Истинный ариец. Характер нордический"

( Из фильма "17 мгновений весны", Мосфильм 1973)

Гавкин.

С чего это, вдруг, меня Муська хвастуном обозвала? И какая тут связь с их красотой? Пусть им красивые слова родичи, да Мурзики с Барсиками говорят. Они же и сочувствие выражают. А у меня, своя Жулька есть. И вообще, будь они, даже собаками, всякие там нежности между нами противопоказаны, ибо, они мои подчинённые.

Про меня, написала чуть больше, чем ничего. Мне же, самому о себе — не ловко как-то. Если интересно, вот выписка из моего личного дела:

«Гавкин Бим Рэсевич* родился в семье ... (тут не интересно: хозяева, родственники и т.д.), собачьи курсы закончил с отличием. Хозяева погибли на глазах в аварии по чужой вине. Принят в другую семью ... (здесь про новых хозяев). Сразу же поступил в Криминалистическую Академию Зверей.** Окончил с полосатым*** дипломом. Работает на родине под руководством Вайта Бигля Антуанетовича. Нареканий не имеет. Имеет награду за секретное задание. Неоднократно премирован.

Биометрия: Вес 30 кг., рост в холке 50 см., физически развит, вынослив, кмс**** по зооединоборствам. Вежлив, терпелив, усидчив, восприимчив к критике,..» и дальше, в том же духе ещё два листа. Сам краснел бы, да, под шерстью не видно. Босс сказал, так надо было, когда представление на орден писал.

Эта история с курятиной имела продолжение: не успели киски снять причудливо изрисованный хозяйскими детьми гипс, сразу же ломанулись в КАЗ поступать. Я был резко против, но, босс решил иначе. Взяли без экзаменов, явно, он лапы приложил, все четыре.

******************************************************************************

Вы будете смеяться, но меня опять выдернули с отпуска. Выглядело это так:

Сиеста. Слово для наших северных краёв непривычное, но, иногда бывает. Как меня нашли у Жульки, неведомо, но факт. Посреди самых сладких снов, она меня толкает и говорит:

— Чую, спецкурьер ваш знак подаёт, а это значит, что через полчаса ещё десятерых пришлют. Вони будет — за неделю не выветриться.

Пришлось быстренько цеплять свой спецбрелок связи на ошейник, на прощанье лизнуть мою дорогую в розовый носик и опрометью бежать на службу.

— Следователь Гавкин, — начинаю .. и забываю о докладе.

Не верю своим глазам: две кошки, чёрная и белая сидят напротив моего шефа и, похоже, читают какое-то дело. И, кого-то они мне напоминают. Принюхиваюсь, точно: Муська и Мурка. Помню, что Хитренко мне писала о каком-то сюрпризе, но такого от них не ожидал.

— Вижу, что прибыл, — как ни чём не бывало отвечает товарищ Вайт, — принимай практикантов.

— Бигль Антуанетович, это ошибка какая-то! — прямо-таки, хочется упасть на пол и просяще заскулить, — Я в отпуске и никогда с практикантами дела не имел. Тем более, с кошками.

— Кисоньки, подождите в приёмной: скажете секретарше, чтоб молока нам подали, а сами попросите дело № 1301, под мою ответственность.

Дверь за кошками закрылась:

— Садись, — кивает мне, — разговор будет серьёзный.

— Есть, товарищ майор!

— Это, что за скулёж я сейчас услышал? — Шеф не только не сел, а навис надо мной свои немалым ростом, — Тебе расти надо, лейтенант, значит, не один работать должен. И не забывай, каким злым балбесом сам к нам пришёл. Всё порывался того гада лично загрызть. А мы его очень-очень аккуратно за другое взяли, и в тюрьме ему теперь хуже смерти.

— Да, помню я, — виновато опускаю нос.

Вошла Кнопка (такса-секретарша), молча подала нам молоко в пиалах, подсунула боссу какие-то бумажки на подпись и удалилась.

— Тебя смущает, что кошек учить сложно будет, — Вайт задумчиво лакнул из пиалы, при этом ни капли не упало на стол (аристократ!), — меня люди учили, а им в сто раз сложнее: ни нашего нюха, ни слуха, ни зрения. Даром, что оно у них цветное. В темноте они почти слепы, глухи и ничего не чуют.

— Так, у них мозг больше нашего в разы.

— Дело не в размере, иначе б слоны умнее всех были, — фыркнул шеф, — а в тренировке. А ты, показал себя, весьма сообразительным псом. Это не похвала, а факт.

— Они в тот раз чуть не погибли, — возражаю, — не хочу их снова в нашу войну со злодеями втягивать, — предъявляю последний довод, — Я рассчитывал, что их отчислят.

— Поздно! С таким же успехом можно листья обратно в почки засунуть, — опять аккуратно лакнул, — А в Академии у них весьма неплохие отметки. Сам лично, через знакомых отслеживал.

Пью молоко молча, не зная, чем крыть.

— Ты пойми правильно, я могу просто приказать тебе, или кому-то ещё, — продолжил Вайт, — но, тут понимание нужно, а не тупое исполнение. Чтоб киски не пропали зазря — а они найдут приключений, даже, если их отчислят. Нужно выучить, как следует, чтоб ко всему готовы были. А импровизировать они умеют, как и ты: награды вам не за экстерьер выдали.

— Но, я не педагог! — делаю последнюю попытку «съехать с темы».

— Я тоже, — молвит, — но, тебя и ещё пол-отдела лично натаскивал.

Вновь вошла Кнопка с целой кипой бумаг. Антуанетович почесал за ухом и жестом выставил меня за дверь.

****************************************************************************

Сижу сейчас с кошками в своём кабинете (да-да, у меня теперь свой кабинет), слушаю их соображения по делу, а сам думаю, как бы их посильнее носами в наше дерьмо натыкать, чтоб у них самих охота в него лезть пропала.

Примечания:

*У собак и кошек отцовство в некоторых случаях установить невозможно. Поэтому, у них не отчества, а матчества — по имени матери. Рэси — в честь собаки Электроника.

**В КАЗ обучаются собаки, кошки, вороны, попугаи, обезьяны и дельфины: все самые умные животные.

***Зрение у собак чёрно-белое, поэтому полосатый соответствует красному.

**** КМС — кандидат в мастера спорта.

Глава 6: Строгий куратор

«Я теперь для вас и мама, и папа, и сам Господь Бог.»

(«Трудно быть сержантом» Химен и Левин)

Киски закончили свои доклады по нашему делу и паре дел из архивов, что выдала им «в нагрузку» сообразительная Кнопка. Прямо, не секретарша, а гений поиска внезапных закономерностей. Надо будет себе такую выучить, как раз, две кандидатуры имеются.

— Стажёр Хитренко, твой план хорош! Просто, замечательный, — произношу я, как бы глядя в окно (сам слежу за реакцией), — один минус. Надо персонала, как минимум, особей десять, из них пару человек, и три вороны.

Смотрю на неё в упор:

— Нас трое. Если мы «нароем» что-то серьёзное, тогда дадут усиление. А ради ваших зелёных глаз, никто в готовности «номер раз» сидеть несколько суток не будет. Нам самое простое дело дали, для тренировки. И, если мы его завалим, можете забыть о карьере. Максимум, бумажки в архиве перебирать.

Муська сникает, хвост её резко выстреливает влево (1):

— Но, Бимчик! Я только., — начинает она оправдываться.

— Отставить! — осаживаю подчинённую, — никаких Бимчиков, Мурочек и так далее, — упираю передние лапы в стол, строго гляжу на обеих, — На службе, только по уставу. Я, теперь, для вас босс, хоть и не самый главный. Не нравится, можете написать заявление о переводе. Только, имейте ввиду, в чужих отделах, даже ваши медали ничего не значат, своих у них по килограмму, — тут я, конечно, приврал. Премии и те, не часто бывают.

— Кысяткина, твои соображения?

Мурка виновато опускает глаза.

— Ясненько, у меня тоже, пока ноль. Пошли, развеемся.

Привожу их в наш спортзал, обе вылупились на меня:

— Проверим ваше физо, — указываю хвостом, — на канаты и вниз головой. Время пошло!

Примерно полчаса я их гонял по всем тренажёрам, изгалялся, как мог. Результаты были превосходны.

— Нормально, — говорю, стоя на четырех лапах, — А теперь, нападайте на меня вместе.

Пронзительный визг, и две молнии метнулись ко мне, но я присел и перекатился, успев одну подсечь задней лапой, так, что та покатилась колобком. Второй выписал оплеуху: Муська улетела к стенке. Обе жалобно стонут, но я неумолим:

— Хватит пока, — обеих прослушиваю (пульс, дыхание и прочее) и резюмирую, — Отвратительно! Пока визжали, вас обеих могли расстрелять, или размазать по стенам. Над этим ещё работать и работать. Пока не сумеете побить. Хотя бы, меня. Хотя бы, вдвоём. Ладно уж, пора пообедать.

Унылые кошки плетутся вслед, я продолжаю «капать на мозги»:

— В истории с курятиной нам неслыханно повезло, такое бывает один раз в жизни. Далее рассчитывать на удачу, просто глупо. И романтики вам не обещаю, будет нудное собирание фактов, переработки, головная боль от бесконечного анализа, рутинный опрос хамоватых глупых свидетелей, копание в дурно-пахнущих мусорных кучах в поиске улик и смертельная опасность, когда преступники окажутся загнанными в угол.

В нашей столовой я за свой счёт взял для них сёмгу и палтуса, себе — жареную индейку (есть у меня такая слабость) и изредка поглядывая на инь и ян (так я окрестил их для себя), молча приступил к трапезе.

Дело было весьма странным, никакой закономерности в кражах не прослеживалось. Я, даже забыл о подчинённых, а напрасно. Первой голос подала Мурка:

— Бим Рэсевич, — к своей любимой сёмге она почти не притронулась, что меня слегка удивило, — у меня мысль появилась, только, не смейся.

— Не буду, — великодушно обещаю, разгрызая косточку, — излагай.

— Во всех случаях были похищены вещи, или украшения из янтаря, или жемчуга, а также, опала, оникса, перламутра и кораллов.

Вот, что значит женщина, хоть и кошка! Похоже, моя речь их не слишком задела.

— Ещё что-нибудь?

— Все пострадавшие стригутся в одной парикмахерской, — вставила Муська. В её тарелке уже и костей не осталось, — я это точно знаю. Наша с тобой хозяйка с ними со всеми знакома.

Кажется, зацепка есть, зря я их недооценивал.

— Стало быть, надо установить слежку, но, кого поставить? — критически разглядываю обеих, — Вы обе слишком приметны. Ваша модная окраска бросается в глаза. Особенно, Хитренко. Небось, «грохнули» на это полстипендии, думали, что вас будут звать Снежинка и Ночка? А, оказалось, Бумажка и Гуталинка?

Киски выпучили глаза:

— Как узнал?

— Когда я учился, кошек с нами ещё не было, но и среди псов балбесов хватает, — ухмыляясь, поучаю новобранцев, — Один постригся под стегозавра. Обозвали Рыжим Петухом!

Умолчим, что Петухом два года, даже, когда отросло, обзывали меня. Впрочем, Муська, кажется, догадалась. Она лукаво глянула исподлобья и молвила:

— Делов-то! Тряхнём стипухой (2), перекрасимся в серый и рыжий. Как раз повод в салон наведаться, «удочки закинуть»(3).

Не возвращаясь в кабинет, зашёл к пекинесу Джеку (наш снабженец), выбил у него десяток «жучков». Потом гонял практиканток по парку, тренировал в установке прямо на глазах у кучи людей и зверей. Справились!

С перекраской вышла заминка, стипендией царапки тряхнуть успели по окончании сессии, остались крохи. Пришлось вскрывать мою кубышку. Одно разорение, а не подмога! Я Жульке обещал новый ошейник, теперь обидится надолго. Ну, вот, вспомнил на свою голову! Завибрировал брелок:

— Дорогой, ты не забыл, через неделю годовщина! — мурчит супруга.

— Как можно, моя лохматенькая! Сейчас об этом думал.

— Мы же собирались в Польшу, уток погонять. Там международный турнир будет.

— Прости, но утки пока без нас полетают, — обламываю благоверную.

— Как? Ты же в отпуске! — Будь она рядом, уже б укусила, — Совсем на своей работе про семью забыл?

— Как раз, для вас стараюсь, — оправдываюсь, — может, премию дадут.

— Денег и без премии хватало!

— Я всю зарплату потерял, — самозабвенно вру, хвост безвольной верёвкой опускается вниз.

— Ты! Потерял? — она не «купилась», — Небось, опять на штраф влетел?

— Если не веришь, — непроизвольно скалюсь, — слушай байки своих хозяев (4), а от меня отстань!

— Не смей трогать моих хозяев, двортерьер многоцветный!

Из брелка раздались гудки отбоя. Мдя! Так и до развода недалеко. Кажется, я начинаю понимать, почему мой босс со своей развёлся и больше не женился.

— Шеф, хочешь, я с ней поговорю? — проявила сочувствие Муська.

— Отставить! Ещё не хватало! — рыкнул на неё, — Ты о деле думать должна.

— Я и думаю, — от её невинности, кажется, уже нимб появляется, — ты же злой будешь, невнимательный.

Ха, не видела она меня по-настоящему злым!

— Ещё слово об этом, и укушу! — ставлю её на место, — Повтори, что в салоне делать будешь.

Сбивчивый доклад меня не удовлетворил, Мурка, напротив, быстро, но толково изложила свой план действий с вариантами на случай непредвиденного. Решено:

— Первой в салон пойдёт Кысяткина.

Примечания:

1) Жест обиды у кошек.

2) Стипендия.

3) Городок маленький, поэтому имеется только один салон, где окрашивают и людей, и зверей.

4) Кошки и собаки, обычно, не расстаются с хозяевами до самой смерти, поэтому повсеместно практикуют гостевой брак.

Глава 7: Первые успехи

" До завершения этого дела, я запрещаю вам всяческие дуэли, даже, если сбежится оскорблять весь Париж!"

(А.Бушков "Да*Артаньян, гвардеец кардинала")

Мурка не подвела. Как учили, наставила жучков везде, где нужно. Толку пока было маловато: ничего интересного за весь день мы так и не услышали. Необходима была провокация. Задача, как раз для Муськи. Скрепя сердце, посылаю юную оторву на задание. Поближе подгоняем спецмашину, замаскированную под обычную грузовую, подслушиваем каждый звук, внимательно смотрим видеотрансляцию.

Наша «Бумажка» прикинулась иногородней, входит, оглядываясь с интересом. И сразу к делу:

— Мой котик обещал меня бросить, если не перекрашусь обратно, — жалобно врёт на рецепшене, — нельзя ли поскорее это сделать? Я доплачу.

Её начинают отговаривать, объяснять, что так часто нельзя перекрашиваться. Муська непреклонна. Интересуются, кто это такой принципиальный:

—Барсик рыжий, с Речной улицы, — неосторожно выдаёт Хитренко.

Тут ассистентка, серо-белая кошка, устремляет на неё взгляд:

— Хвостиков, что ли?

— Ага, он! — соглашается «Снежинка», — Ты его знаешь?

— Ещё б не знать! — начинает бить хвостом, — Отвали от него, иначе, глаза выцарапаю!

Нет бы Муське уступить, но какая-то муха её уже укусила:

— Сама отвали! — встаёт в стойку, — Мы с ним два года знакомы.

— То-то, голос твой мне кого-то напомнил! — в глазах серо-белой мелькнуло понимание, — Муська, свинья вонючая, ты же учиться уезжала!

— Обозналась ты, не местная я, — Хитренко пытается отболтаться, но уже поздно.

— Хозяйка, она ментовка! — орёт уже благим матом ассистентка, — Нас раскрыли!

Вижу, что хозяйка хватает швабру, и понимаю, что «кино» сейчас смотреть чревато: карьера Муськи тут и закончится.

— Мурка, вызывай подкрепление!

Пулей вылетаю из машины, точнее, позорно вываливаюсь и несусь со всех ног к ближайшему окну. Высоковато, но, допрыгиваю, в облаке осколков, падаю на пол и перекатываюсь.

Меня тут не ждали, да и нашу оторву так легко не возьмёшь: она делает сальто, прыгает на стену и, оттолкнувшись от неё, оказывается на полке, что на противоположной стене. Полка с грохотом валится, вдребезги разнося огромную хрустальную вазу. Разумеется, там киски уже нет — белой молнией она мчится по шкафам и какой-то аппаратуре, сметая всё, что ни попадя, вниз.

Одуревшая от страха и злости Клотильда Ключикова (хозяйка салона), размахивая разящей шваброй, дополняет разгром, при этом ухитрилась смахнуть Дашку (ассистентку), что пыталась нашу оторву догнать. Похоже с переломом.

Пора заканчивать этот цирк! Прыгаю навстречу Ключиковой, обеими передними бью по ушам, по инерции врезаюсь задними в солнечное сплетение, оба валимся на пол.

— Всем лежать! Полиция! — громко командую, — Вы окружены.

Внезапно, это оказалось правдой: с улицы слышно шум множества машин, дробный топот множества берц (ОМОН?). И в довершение моего шока, в разбитое окно «рыбкой» влетает Бигль Вайт, собственной немаленькой тушей, грациозно приземляется рядом со мной:

— Лежать, было сказано! — его рык слышно было за квартал.

Глава 8: Черномурский круиз

«Инициатива наказует инициатора»

(Армейский юмор)

Подмога появилась очень даже вовремя. За соседней дверью залязгало бросаемое на пол оружие: это «ключниковцы» наивно пытались прикинуться «проходящими мимо».

— Мусенька, мы ж подруги, да? — Дашка презрела запрет и, придерживая перешибленную хозяйкой лапу, подкатилась поближе к «Бумажке», — Забирай уже своего Мурзика, только, словечко за меня мурлыкни. А я всё-всё расскажу!

И, тараторя, как сорока, начала сдавать своих подельников, начиная с хозяйки. Из сказанного мы узнали, что целая сеть крадёт янтарь и жемчуг по всей стране, только, забирают краденное каждый раз на новой машине новые люди и звери. Пароль: «Мы привезли вам парики». Отзыв: «Мало привезли рыжих». Как раз, должны подъехать.

— Гавкин, где Мурка? — рявкает Вайт.

— Была снаружи, сейчас вызову.

Но, кулон молчит. Опрометью выскакиваю в то же окно, но в машине «Гуталинки» уже нет.

*****************************************************************************

Кысяткина страшно завидовала коллегам, ибо, её участие было почти символическим. Вдруг, взором охотницы зацепилась за тормознувшую в примыкающем переулке грузовую «газельку». Острое зрение позволило различить в кабине двоих: девушку, ярко выраженной азиатской внешности, с презирающем всех выражением на челе и белого сенбернара с дурацким чёрным бантом на шее. Та пыталась воспользоваться мобильным, но злобно швырнула его на «торпеду».

«— Наши включили помехи, — догадалась кошка, — явно, эта парочка сюда не случайно заехала. Надо бы подслушать разговор.»

Белые ночи не располагают к маскировке, поэтому, пришлось собирать паутину и пыль по всем придорожным кустам, чтоб выйти в тыл. Однако, стоило приблизиться, мотор завёлся. Повезло — задний полог тента не был плотно зашнурован, проникнуть в машину было делом секунды. Мурка уже хотела сообщить своим номер «газели», но кулон-коммуникатор жалобно пискнул и «умер». А запасная батарея сиротливо лежала где-то в проклятых кустах. Тут же пришла мысль, что собака в кузове обнаружит её в долю секунды. Попавшийся на глаза флакон ацетона оказался весьма кстати.

Она грохнула бутылочку об ящик и чуть не выпрыгнула из кузова: заслезились глаза, шмон сводил с ума. Хорошо ещё, что ехали злодеи очень быстро, испарившийся ацетон быстро выветрился, оставив терпимый запах. Мелькнула мысль, что «зайцу» преступники вряд ли обрадуются. Пришлось забраться в «полуполный» фанерный ящик, как по заказу, с дырочками для вентиляции. Не раз, выбирая подобное убежище в котячьем возрасте, кошка устроилась вполне себе комфортно и, к стыду своему, задремала. Снилось, как она в одиночку арестовывает эту парочку «злобных умышленников», они дают ценнейшие показания. Все участники операции получают поощрения и награды, и на их с Муркой академические «хвосты» преподы глядят сквозь пальцы.

Пробудилась, когда ящики уже загрузили в какой-то «кукурузник», и путь продолжился по воздуху. Для исполнения сна было ещё работать и работать. Например, стоически терпеть тяготы перелёта, отнюдь не бизнес-классом. К счастью, вскоре самолёт финишировал на лесном озере, окружённом холмами. Ящики были выгружены на странный причал посреди озера: он никак не соединялся с берегом. Охранять их остался пёс, а «кукурузник» вновь, подняв волны по всему водоёму, устремился навстречу восходящей Венере, которая уже купалась в красном золоте утренней зари.

Глава 9 Верный рыцарь

Ни Мурка, ни сенбернар оценить великолепия Утренней Звезды не могли, ибо полная цветовая гамма доступна только человеку и ещё нескольким биологическим видам. Посему, пёс не стал любоваться восходом, а решил заняться инспекцией груза, но, муркина диверсия быстро отбила охоту и к этому занятию. Пару раз возмущённо чихнув, кобель решил развлечься иначе, а именно, самостоятельно допросить пленного. Для чего он отомкнул замки на большом чемодане с колёсиками. Внутри оказался замотанный скотчем, как кокон, рыжий двортерьер.

— Ну, шавка беспородная, выкладывай, как ты на наш аэродром попал, — начинает он, расцарапав скотч на пасти пленника.

— Ничего я тебе не скажу, волк тряпочный!* — голос пленного показался Мурке смутно знакомым.

Завязалась громкая перебранка с взаимными угрозами и оскорблениями. Кошка воспользовалась «техникой осьминога». Им показывали учебный фильм, как головоногий медленно, но верно, а главное, бесшумно выбирается в ма-аленькую щель, чтоб сбежать из аквариума, закрытого крышкой. Разумеется, таких же способностей у существ, имеющих скелет, нет, но она это упражнение всегда выполняла на пять с плюсом, чему была сейчас очень рада.

Пока собаки лаялись, Мурка благополучно заняла позицию для решающей атаки, ибо, повторить не удастся. Забравшись на высокий ящик точно позади сенбернара, не прыгнула, а буквально, выстрелила собой и обеими передними со всех сил вонзила когти точно на полсантиметра ниже ушей пса.** Поражённый в нервные узлы, тот рухнул, как покойник, снесённый кошачьей инерцией. Кысяткина кубарем перекатилась через тушу, упала в чемодан, крышка захлопнулась.

— Гуталинка, я тоже по тебе соскучился, но не до такой степени! — раздался язвительный лай.

— Спаниель несчастный, ты что ли? — вырвалось у Мурки, когда она отплёвываясь от шерсти, распахивала вновь крышку.

— Я, чистопородный русский двортерьер! — царственным тоном ответствовал пёс.

— Ха-ха, три раза! — поддела его киска, — Шарик,*** ты в своём репертуаре! Ещё б сказал «истинная подделка».

— Это ты, в репертуаре! — возразил «спаниель», — Даже, на каникулах от тебя покоя нет.

— Вынуждена повторить вопрос той туши: как тебя угораздило здесь оказаться?

— «Дело о янтаре», — буркнул Фёдоров, — будь оно неладно!

Повисло молчание, тишину нарушали лишь рыки, когда кошачьи когти неудачно задевали собачью шкуру в процессе удаления пут. Потом они совместными усилиями «запаковали» преступника и, переругиваясь, запихали его в тот же чемодан.

Всё это время, Мурка досадовала, что из всех одногруппников, судьба ей подбросила самого бестолкового.

Примечания:

*Страшное оскорбление у собак.

**Не пытайтесь повторить на домашних животных. Приём вымышленный.

*** Пса из «Простоквашино», тоже звали Шарик, отсюда и прозвище.

Глава 10 Незаданный вопрос

Когда Фёдоров поведал Мурке известные ему подробности дела в его родной Ухруповке, в голове у кошки начали складываться элементы мозаики, но многих не хватало. Решено было допросить сенбернара. Едва распакованный, тот начал с ругани, затем — играть в молчанку. Стажёрам это быстро надоело.

— Как думаешь, коллега, — кошка задумчиво разглядывала свои когти, — какое ухо ему откусить первым?

— Правое, — моментально подыграл Шарик, — оно не такое грязное, как раз для моей коллекции сгодится. Буду на ошейнике носить.

— Эй вы! — сенбернар начал извиваться, как червяк, — Пленных запрещено пытать!

— Так, никто и не узнает, — парировал двортерьер, — «бульк» и всё.

— Не надо! — ещё сильнее забился пленник, — Я всё расскажу!

— Так бы и сразу, — как бы нехотя, молвила Мурка и грозно прошипела, — Выкладывай и не ври!

Со слов пса выходило, что в Манушкино надо было забрать из салона Дашку, как раз на этот гидроаэродром, где планировалось её и весь груз перегрузить на подводный аппарат. Под водой находится вход в подземную базу тех самых «летающих тарелок», про которые уже семьдесят лет байки ходят. Так как кошку забрать не удалось, вместо неё пойдёт Эдвард (так звали сенбернара).

Коллеги задумались, поспорили, поругались и, таки, пришли к соглашению, что Мурка выдаст себя за Дашку, что позволит внедриться в логово преступников. А Шарик будет дожидаться подкрепления. Вот, только Кысяткину мучило подозрение, что пленник весьма важное не договаривает.

*********************************************************************************

Между тем, ухрупинцы и манушкинцы сбились с ног в поисках пропавших товарищей. Все причастные были весьма неласково допрошены, что дало слабые путеводные ниточки. Вайту и его коллеге из Ухрупинска Роузу почти одновременно пришла в тёмные головы светлая мысль, что дело гораздо шире, чем казалось изначально. Подтвердилось это после обзвона соседей. Ниточек стало больше, и вместе они уже стали похожи на паутину, раскинувшуюся по всей стране, местами образующую узлы. Ближайший из узлов намечался на Урале, куда и устремились сразу несколько поисковых групп.

Глава 11: Весенняя линька

" Был бы чёрным,

Да, пусть хоть самым чёртом,

Но, кто-то главный,

Кто вечно рвёт в атаку,

Приказал наступать на лето

И втоптал меня в хаки.«

(Бутусов «Шар цвета хаки»)

Солнце уже утратило розовую нежность и начало слепить, отражаясь в глади озера. Метрах в ста на отмели деловито завтракали утки. Поодаль от них чайки с воплями делили рыбные места. Огромная щука плеснула хвостом так, что обдала Мурку брызгами. Кысяткина нервно встряхнулась, её осенило:

— Шарик, мышки мы с тобой, тупейшие!

— Чо, вдруг?

— Мы не спросили, как выглядят пришельцы.

Но, распаковывать пленного было уже поздно, «тарелконавты» могли появиться в любую минуту. В волнении Мурка иногда подражала своим хозяевам, а именно, стала прохаживаться на задних лапах и почёсывать лоб.

— Чем это у вас так воняет?

Бесшумное появление нового собеседника привело соратников в полный ступор, что сыграло на руку: двортерьер остался незамеченным, так как был в это время за ящиками. Кысяткина с раскрытой пастью выпучила глаза на сфинкса, только, ростом с мэйкуна, ловко выскочившего из "виманы" на плот-причал. От египетских кошек его отличали кисточки на ушах, как у рыси, и на кончике хвоста, как у льва. На нём была надета напоминающая кожаную сбруя со множеством кармашков.

— Язык проглотила? — рассердился сфинкс-мэйкун, — Ч,ем это здесь шмонит?

— З-здравствуй! — пролепетала, наконец Мурка, — Ацетона бутылку кокнули.

— А почему ты не депилирована? — возмутился кот, — Контракт не читала?

— Я .. я не успела, — лепетала кошка уже сознательно, мастерски кося под дурочку.

— Свин знает что! — продолжал ворчать собеседник, — Вытяни передние лапы вперёд, закрой глаза и задержи дыхание.

— А без этого никак? — лысой Кысяткиной быть совсем не хотелось.

— Никак, скафандр и прочее на голое тело подгоняется,— прорычал кот и приказал, — Становись уже, у нас мало времени!

Мурка, нехотя, подчинилась, и мегасфинкс, вынув из кармашка на поясе баллончик, распылил пену по всему телу шпионки и столкнул кошку в воду. Кошка скрылась с головой, затем, мячиком попыталась выскочить обратно, но неумолимый экзекутор обмакнул ещё дважды, прежде, чем позволил выбраться на причал. Выбравшись, та, стоя на четырёх лапах, отряхнулась и завопила в голос, ибо тысячи иголочек, как будь-то вонзились в кожу. Её серая кожа стремительно краснела.

— Не ори, скоро пройдёт, — безжалостно, но и беззлобно, повелел мучитель, — сама виновата.

Видимо, состав пены был столь специфичен, что пёс чихнул.

— Кто здесь? — рыкнул «сфинкс», одним прыжком оказался возле укрытия и «выудил» Шарика за ухо.

— Эт-то свой! — заверещала Мурка, стуча зубами от холода, — Про-с-сто, он по-ка пе-ре-дум-ал.

— Вам тут что, экскурсия? — казалось от его гнева закипит вода в озере, — Быстро встал на депиляцию!

Экзекуция повторилась, и, теперь уже оба шпиона дрожали от холода напротив грозного командира, а Кысяткина вдруг отчётливо поняла, почему визжат девочки-люди, когда за ними подсматривают мальчики.

— Где ваши документы?

— Мы заб-были, — вразнобой ответили соратники.

— Где ж вас взяли, таких черепах*? — устал сердиться «сфинкс», — Занимайте места в вимане**.

Примечания:

Черепаха* — так «сфинксы» обзывают самых тупых.

Вимана** — НЛО, летающая тарелка.

Глава 12 Австралия от полюса до полюса

Едва все трое заняли свои места, воздух над ними, там где должен быть кокпит, заискрился всеми цветами, и вимана, даже не всколыхнув воду, начала бесшумно погружаться.

— Это зачем такие сложности? — завертела головой Мурка, любуясь подводным миром.

— А вот зачем, — торжествующе шевельнул* усами «сфинкс», резко ткнув лапой сквозь силовой купол, выхватил проплывающего мимо окуня и тут же смачно откусил ему голову.

Голодная почти сутки шпионка не стала мелочиться, обеими лапами цапнула метровую щуку и уже нацелила зубы, чтоб прокусить мозг рыбины.

— Отставить! — взревел «мэйнкун», — Верни зубку обратно!

От неожиданности киска выронила щуку, та мгновенно воспользовалась свободой: стала бить хвостом, беззвучно хлопать пастью, сумев тяпнуть Кысяткину за правую заднюю.

— Да, прижмите её к полу, балбесы! — скомандовал пилот и, когда зубка была обездвижена, обдал её спреем из другого баллончика. Спрей тут же застыл и, в таком виде добычу удалось вернуть в родную среду, в которой оный мгновенно потерял прочность и рассыпался подобно яичной скорлупе.

Мурка-Дашка уселась, задрав ногу и принялась зализывать ранение, Шарик же закидал «мэйнкуна» вопросами:

— Почему «зубка»?

— Так её у нас на Атлантиде называли?

— Так вы-ы.. — удивился Фёдоров.

— Да, мы и есть те самые атланты.

— В легендах писали о людях, — не унимался пёс.

— Для людей было слишком унизительно упоминать сверхцивилизацию каких-то кошек, — парировал «сфинкс», — и Наполеон велел расстрелять в Египте именно кошачью морду первого фараона.

— Что же было на самом деле?

— Мы и наши союзники-киноиды** тогда терпели поражение по всем фронтам, пришлось оставить на Земле только своих преступников: не умели их тогда от дурных наклонностей исцелять. А те, не придумали ничего лучшего, чем пойти служить людям за еду, и деградировали, как и киноиды. В вашей мифологии остались только выдающиеся личности: Баст, Анубис, Чешир, Баюн и прочие.

— То есть, мы все потомки преступников?

— Так и есть.

Мурка закончила с раной, и голод спровоцировал на смену темы:

— Что такого ценного в этой зубке?

— Они нужны для восстановления экологического равновесия. Мы их специально здесь разводим и выпускаем в водоёмы отвоёванных планет: рептилоиды наоставляли там своих обитателей, которые, к счастью, для зубок являются излюбленной пищей.

Примечания:

*Шевеление усами соответствует улыбке.

**Киноиды — собакоподобные.

Глава 13 Баст и Анубис

Сфинкс-мэйнкун включил автопилот и развернул кресло к пассажирам:

— Давайте знакомиться, я Шкында Цан Жул-та(1), отныне ваш непосредственный командир, — он оценивающе глядел на авантюристов.

— Ключникова Даша Мурковна, почтальон, — первой нашлась Мурка.

— Хвостов Бобик Лэсевич, ночной сторож, — сымпровизировал Шарик.

— Хвостов, ближайший месяц будешь обучаться у нас, потом переведём на другую базу, к твоим сородичам, — он задумчиво махнул хвостом, — а пока, в одну команду с Ключниковой.

Между тем, вимана достигла дна озера и нырнула в пещеру, которая оказалась подземной рекой. Стало темно, как в метро.

— Имейте ввиду, гонять вас будем немилосердно, без выходных, — сказал он строго, — любимчиков у шкимов (2) не бывает.

Юные шпионы закивали, между тем, на приборной панели пискнуло, и справа по ходу осветился круг, метров десять в диаметре. Вимана, не разворачиваясь, двинулась к нему, прошла через неощутимую мембрану в огромный освещённый зал, сверкающий сталактитами и сталагмитами, и опустилась на парковочный круг, коих тут имелось около десятка:

— Далее пешком, — Шкында Цан выпрыгнул на пол и пошёл к видневшемуся в дальней стене зеву туннеля. Мурка и Шарик последовали за ним, но их остановил окрик:

— Пешком, значит, на задних лапах! — рявкнул шким, — За хождение на четвереньках, наряд вне очереди.

Разведчики поднялись в рост, и Цан смягчился:

— Будем считать, что я этого не видел.

Вся троица проследовала в дальний край зала, где находились ворота. По бокам на метровых постаментах стояли две статуи — огромные кошка и пёс. Шкында остановился и с гордостью произнёс:

— Это те самые Баст и Анубис, что стояли у истоков древнеегипетского царства, — тут он обернулся и замер с выпученными глазами, — Курсанты, что у вас с кожей?

Те озадаченно осмотрели друг друга, Шарик замялся, и Мурка опередила:

— Аллергия, наверно, — нашлась она.

У Мурки шкура стала вся белая в мраморных прожилках, у Шарика — чёрная в белый горошек. Затем, все трое воззрились на статуи, которые, оказались почти копиями новичков. Цан около минуты простоял в ступоре и, молча, приложил правую переднюю к правой створке. Ворота бесшумно открылись, пахнуло, почему-то, хвоёй.

Ещё несколько минут они шли по абсолютно белой десятиметровой трубе, по дну которой пролегала трёхметровая полосатая дорожка, гасящая звук шагов. Через каждые сто метров они упирались в новые ворота, которые тут же смыкались за их спинами. У каждых ворот так же попарно стояли статуи собак и кошек: Серый Волк и кот Баюн, Чешир и Цербер (Цербер оказался-таки, одноголовым волкодавом-переростком). Ворот было так много, что остальных легендарных зверей запомнить не удалось. Всё это время думали о внезапном сходстве, причём, стажёров это забавляло, а мэйнкун нервно помахивал хвостом из стороны в сторону.

Очередные ворота открылись в огромный зал, где они увидели стоящих в шеренгу по два около сотни лысых кошек. По их стойкам сразу было понятно, что они новобранцы. Замыкающим (а где ещё быть этому низкорослику?) Мурка сразу заметила своего Барсика:

«— Дерьмо дракона! — мелькнула мысль у Мурки — Только б он не „спалил“!»

Стоящий перед строем лысый же пёс, отдал команду «смирно», и Шкында, печатая шаг, подошёл и доложил:

— Гран мейстер (3), мною доставлены двое новобранцев: Даша Ключникова и Бобик Хвостов.

Командиры развернулись к строю, и мейстер скомандовал:

— Граны апа (4), сегодня в наши ряды вступают ещё двое: Дашка Ключникова и Бобик Хвостов.

Цан чётко повернулся к шпионам:

— Хвостов и Ключникова, встать в строй замыкающими!

— Есть!

Не в ногу (догадались-таки, в последний момент!) они прошагали на правый фланг и встали в строй. Мурка сразу грозно зашипела в ухо Барсику, тому самому, из-за которого была драка в салоне:

— Я, Дашка! — для пущей убедительности воткнув коготь в спину кота, — Выдашь, загрызу!

Барсик выпучил глаза, но кивнул.

Шкында скомандовал:

— Гурт (5), смирно! В едальню, шаго-ом марш!

Мейстер знаком остановил Шкынду, подозвал дежурного и распорядился:

— Отведёшь гурт в едальню и принесёшь завтрак нам в кабинет.

Тот ответил, — Есть! — и убежал выполнять.

Офицеры прошли в кабинет, и тут заместителя прорвало:

— Ты видел? — выпалил он.

— Как они нарочно путали шаг?

— Нет, масть, — задумчиво поводил вверх-вниз усами, — и это тоже, да.

— Опять ты за своё? — пёс весело вильнул хвостом, — Как людские дети, что в Деда Мороза верят.

—Хырг Гвы-та, не может быть столь точного соответствия легенде!

— Ну-ка, подробнее, — полувисячие уши командира встали торчком.

— У обоих нет документов, эта масть, Дашка зубку выловила больше себя, я и моргнуть не успел. Зубка её за правую ногу цапнула.

— Мало ли совпадений бывает.

— Все сразу?

— В любом случае, глаз с них спускать не стоит.

Примечания:

1) Жул-та — фелиноидный (кошачий) вариант матчества.

2) Шким (фелин.) — учитель, наставник.

3)Гран мейстер (фелин.) — товарищ майор.

4) Граны апа (фел.) — товарищи ученики.

5) Гурт — рота.

Глава 14 Дважды курсанты

После плотного завтрака, состоявшего из варёных окуней и чашки молока, новичков отправили к Чупе, таксе-доктору, которая внимательнейше их осмотрела, прослушала, обнюхала и ощупала усами. Затем, налепила кучу датчиков и сняла кучу каких-то показаний, проверила зрение, слух, зубы, взяла множество проб и анализов.

— Как в космос нас проверяете, — пошутила Мурка.

— Так и есть, — хмуро буркнула Чупа, просмотрела результаты обследования и резюмировала,— Предварительно, здоровы. Марш на склад!

Быстрая пробежка, и вот уже наши герои запакованы в стандартные сбруи и отфутболены на лекцию Хырг Гвы-ты. Они постучались и открыли дверь:

— Шким Хырг, разрешите войти! — отчеканила Мурка-Даша.

— Разрешаю! — и скомандовал Барсику, что стоял у доски, — Продолжай!

— Две тысячи сто лет назад по земному исчислению соединённый флот атлантов и гывов* потерпел крупное поражение от рептилоидов. Союзникам пришлось эвакуировать одну планету за другой, чтоб хватило сил защитить оставшиеся. В числе прочих пришлось покинуть и Атлатиду и Гывию. Однако, гуманоиды что обитали там вместе с фелиноидами и киноидами, сорвали эвакуацию. Когда же высадились оккупанты, помешали четвероногим (экипажам транаспортников) скрыться, выдали врагам. Рассчитывали, что в оплату за предательство не тронут их родную планету. Просчитались. Многие были убиты, уцелевшие стали рабами.

— Достаточно, — Хырг прервал курсанта, — Садись.

Он обвёл взглядом подопечных и продолжил:

— Вот по этому, аппы, мы не имеем дел с гуманоидами, — нахмурился, — Они предпочитают плен борьбе. Не стыдясь, предают, — взгляд его стал строгим, — Мы ещё точно не знаем, но ваши бывшие хозяева генетически близки к прочим видам.

Примечание:

Атланты – кошки.

Гывы – собаки.