Фрустотитул

Буны

Мотор пошумел еще немного и заглох. Нос плавно резал мелкие волны. Ближе к берегу катер постепенно замедлялся, пока не причалил, слегка шаркнув носом и раскидав гальку. Двое мужчин в тяжëлых рабочих лицах подошли к корме и начали вместе тянуть верёвку, уходящую в воду под небольшим углом. Конец явно был неглубоко и вскоре показался узлом на ноге. На второй висел буёк. Двое спрыгнули на берег и, ухватившись за руки и ноги, подняли тело так, чтобы брызги до него не долетали.

Молодой парень в джинсах, кроссовках и тёплой кофте с капюшоном. Лицо посерело и опухло. Оно пустовало без эмоций, а в мутных глазах отражались лучи утреннего солнца. Не совсем ещё яркие, но уже достаточно тëплые, чтобы детишки могли купаться и не мерзнуть. Они уже столпились вокруг одиноко лежащего трупа и с интересом заглядывали в его глазницы. Близко не подходили и не трогали.

Через некоторое время детишки устали смотреть на скучного, неподвижного мертвеца. Он всё так же не изъявлял желания играть с ними и молчал. Мелюзга разбежалась и только одинокие отдыхающие замечали мёртвого, шарахаясь от запаха. Чуть повыше, на набережной в трёхстах метрах от воды, стояли двое людей в полицейской форме. Они разговаривали между собой, наблюдая за телом и вокруг.

- Посмотри, парнишка совсем испугался.

- А чего он там стоит вообще?

- Работает вроде. Либо катера швартует, либо за спасателя.

- А чего мелкий такой?

- Да тут всем… ай! – махнул рукой полицейский. - Ты скажи лучше, что на обед будем?

- Котлетки! С макарошками, нет с...

- Ребята, а долго ещё он тут будет? Может его накрыть хоть? У нас скоро рейс, люди придут на прогулку! - вклинилась женщина с плакатами на груди. На них улыбались люди с удочками, сидя на катере в море и глядя прямо в объектив камеры.

- Пока машина не приедет, ничего нельзя делать, - пожал плечами один из полицейских. - Тем более, к нам человек приехал с другого города. Первое дело тут.

- Что за машина?

- Вот эта.

Двое мужчин в футболках шли по громкому бульвару, набитому ларьками с сувенирами, едой и нарукавниками. Полному людей, идущих навстречу, в сторону моря.

- Есть идеи, Петя? Так же тебя?

- Стёпа. Так меня звать, Константин Владимирович. Я думаю несчастный. Выпил вечером, пошёл на море, упал с камней и утонул.

- Ну, это самое первое. А помимо есть мысли?

- Возможно что убили и в воду кинули. Ну вы видели, у него лоб рассечен. Очень похоже на несчастный.

- Давай на «ты». Мы почти одного возраста.

- Ну как я на «ты» могу, Константин Владимирович? Вы меня и по званию старше и опыта у вас в разы. И с какого города к нам приехали!

- Это приказ. Со мной на «ты». А город что значит? У вас море, у нас река. Вся разница.

- Хорошо. А я Волгу не видел. А ты видел море до этого?

- Бывало.

Звонок запиликал в кармане брюк. Мужчина из другого города достал раскладушку, ответил и сухо слушал. Напарник шёл рядом. Спокойно распинывал мелкие камни, в какой-то момент закурил.

- У нас труп. Утопленник. Возможно криминал. Свидетель ждёт нас.

- Далеко?

- Не знаю. Поехали.

Дорогу заливал дождь. Мягкий, тёплый и долгий. Автомобиль медленно свернул и начал набирать скорость. Прямая закончилась быстро.

Он тут уже долго живёт. Много раз видел горы. А я лишь единожды, с женой. Жаль, в этот раз не получилось её взять. Пусть отдыхает, ей скоро рожать. Перелёт и акклиматизация ей сейчас ни к чему. Но ещё пару недель и я буду дома. Подождёт. И я тоже. А пока вновь посмотрю на горы. Сырые, рослые и откосые. Усеянные мелкими посёлками, аулами и пансионатами. Не одиноко им тут? Каждый год туристы приезжают. Точнее, отдыхающие. Туристы тут не говорят. Только в уничижительном смысле.

- А вы кофе из желудей пили?

- Может "ты"?

- Извини, не привык. Мой отец рассказывал, что во время войны они жарили жёлуди, мололи их и заваривали как кофе.

- Название знаешь?

Закуривая синего самца, начал крутить ручку. Стекло опустилось, образовав щель и капли полетели на тёмные волосы и запястья.

- Нет. Отец называл его «желудиным», - не отрывая взгляд от дороги, проговорил водитель.

- Эрзац-кофе. Немецкий термин.

Стряхнул пепел в узкую щель за стекло. Тот потоками залетел обратно.

- Что ты имел в виду? - оторвав взор, кинул Стёпа. Зло сказал, не понял меня.

- Пил. И хлеб ел из желудей.

Мы молчали. Домой хотелось. Жена одна там, сложно ей. Может, за успехи отпустят раньше. Причина-то имеется. Надо подумать над делом. По первому впечатлению, тут два случая. Оба несчастных. Это нарик, что голову разбил и ныряльщик, который часы в воде увидел и в камнях застрял.

Конечно, может, это спланировано, но мотивов пока не намечается. Месть или выгода какая. Но первый точно не богатый и не влиятельный. Второй, будь таким, уехал бы за границу. А если патриот, то на полуостров. Хотя и местные за побрякушками ныряют. Надо ждать, пока личность определят.

Посыпанная кладка лежала у входа. Стеклянная дверь обклеена рекламой SIM-карт и сухариков. С трещиной до середины, конечно. Колокольчики деревянные на входе. Пол поскрипывает.

- Вы?

- Да, здравствуйте, я... нашла... ну, его...

- Труп? - вылез из небытия водитель, вызвав женские слёзы. Злой взгляд старшего по званию опустил на стул.

- Девушка, я понимаю, что вы переживаете. Вам плохо и нечасто приходится видеть такое. Но сейчас от вас...

- Она воевала - тихо прервала кассир на ухо.

- Но сейчас от вас требуется успокоиться и рассказать нам, что вы видели. Максимально подробно. Знаете ли вы этого человека и при каких обстоятельствах обнаружили труп. - резко оборвавшись и поздно осознав, окончил старший под рёв девушки. Её руки тряслись и непроизвольно дëргались, пока мужчина не обнял дрожащую душу.

Дверь хлопнула с нужной силой, закрывшись приятным уху щелчком. Сигарета в руках Стёпы сделала пируэт в пальцах и повернулась фильтром в мою сторону. Сидения чуть просели, скрипнув металлическими деталями и стихли. Кивнув, взял и подкурил от стационарной зажигалки.

- Браво, маэстро. Вы ловко её в чувство привели. Красиво.

- В следующий раз смотреть буду я.

- А я успокаивать?

- Работать. Поехали.

В прошлом году мы видели дельфина на берегу. Маленький, с шрамом у глаза. Его вынесло в шторм и несколько человек пытались уволочь его. Я не знал, где обитают такие дети. Он уплыл тогда, крича в след. Моя жена была сильно шокирована. Она обнимала меня и плакала. Тогда мы спасли его жизнь.

Мокрый ветер попадал на бумаги. Два жирных круга растушевали чернила по листу. Горячий и свежесваренный в маленькой, под слюду, кружке. Смешиваясь с влагой, он мягко уходил на улицу облачком приятного аромата. Белый, дряхлый фильтр обмяк в пальцах, потонув угольком в стеклянном дне.

- Константин Владимирович, разрешите?

- Кто?

- Я дежурный...

- Я про утопца. - посмеялся про себя и закрыл окно.

- Наркоман. Безработный.

- Второго нашли? Давай распечатку, сам прочту. Не задерживаю. И Степана позови сюда.

Сидя на подоконнике, ковырял треснувшую белую краску. Старший тем временем в кресле у стола. Кабинет маленький, сидели близко. Думали и переваривали. Но и без лишних соображений обоим было понятно в чём дело.

- Константин, а может не будем жизнь усложнять? Тут же понятно. Оба туриста, утонули случайно. Просто в одно время. Мотивов нет. Друг друга не знают, никак не связаны. Понятно же что случайность.

- Я понимаю. Но если нет? Нужно исключить все шансы. Если их убили, мы с тобой будем виноваты в новых жертвах. Ты готов?

- К чему? Не понял?

- К новым смертям готов? К очередному несчастному случаю. Готов потом родственникам объяснять, что три человека утонули в море случайно? А может и не три, Стёпа. Возможно их уже не три.

- Ну нельзя же так к работе относиться! Каждый случай в городе теперь прочесывать из-за двух совпадений? И к бабкам ездит, что от скуки соседей в убийствах обвиняют.

- А тебе не кажется что место их смерти могло совпасть? Не думал, что один просто всплыл?

- Предлагаете поехать к ныряльщику?

- Пока другого не вижу. Металлоискатель возьми.

Правая рука влетела в серый рукав лёгкого пальто. С небольшим шорохом и вторая. Ключи, огонь и пачка сигарет с бородатым физиком снизу с шумом упали в карман. Но бодрые шаги перебила женщина, вбежав в открытую дверь кабинета.

- Сыночка мой пропал! Ему звонила! Я звонила! А он молчит, не отвечает! Родной мой!

Маленький!

- Как давно это произошло? - спокойно и по возможности успокаивающе выставил старший.

- Вот только что, друг испуганный. С другом они куда-то.

- Хрусталёв, машину.

Вечер. Зябкий, неприятный. Машина тряслась, мчась куда-то. Скрипели тормозные диски и шлифовали по мокрому асфальту колёса. Конец лета, уже темно. Несколько поворотов и закрытая от машин, длинная дорога к набережной. По ней побежали двое. Спотыкались подошвами туфель о плитку пешеходной. Безлюдной и узкой, с вечными урнами, мопедами, ларьками. Мусор остался позади. Открылся забор из бетонных колонн по пояс. Один сиганул и, прошумев камнями, побежал уже внизу. Водитель помчал в обход по лестнице. Вылетев на просматриваемую точку, увидел бегущего по камням, старшего. Константин, скинув майку, лавировал ступнями и кистями по камням с разным наклоном и в итоге дельфинчиком скользнул в волну. Вскоре мужчина выплыл, держа на руках труп мальчика. Он вытянул его из воды, вылез с трудом, подрезаемый волнами и сел на высокий камень. Ветер шумел, бросался каплями, сдувал дым. В протянутую руку встала палочка, и рядом щёлкнуло. Огонь осветил третьего. Того что заметили только сейчас. Сигарета затлела в ночи, горя светлячком. Константин Владимирович молча курил. В итоге, спросил:

- Ты?

- Я.

- И мужчину не смог? Испугался.

- Я не хочу в тюрьму. Я пытался спасти мальчика. Я успел. Ко мне прибежал парень, позвал и я понял что это шанс искупить. Я побежал. Я успел, понимаете? Но я слишком сильно сжал. Я не хотел так. Мне было страшно.

В прошлом году мы видели труп дельфина на берегу. Маленький, с шрамом у глаза. Его вынесло в шторм и несколько человек пытались уволочь его. Я не знал, где умирают такие дети. Он уплыл тогда, крича в след. Моя жена была сильно шокирована. Она обнимала меня и плакала. Тогда мы спасли её жизнь.

Стук

Автор обложки: Дмитрий Добрин

Просыпаться всегда тяжело. Глаза резала смесь из алкоголя, короткого сна и долгого нервного расстройства. Достаточно подходящая, чтобы спать по три-четыре часа в сутки, мучаясь от бессонницы. Я не знаю, что меня привело к такому распорядку, но в это вечернее утро решено было вернуть сон. Нужно было продержаться всю ночь и следующий день, а после хорошо устать и лечь спать. А сейчас только пять вечера и до сна ещë семь плюс где-то девять-десять часов. Будем считать шестнадцать.

Осталось пятнадцать, я всё так же сидел на кровати. В дверь постучали. Один разок, но с хорошим усилием. Даже, скорее, долбанули. Но мне некого было ждать в гости. Наверно поэтому в руках заиграла дрожь. Мой организм в последнее время часто выдавал интересные состояния. И лёгкая паника – один из постоянных его жильцов.

Как бы мне не хотелось, в дверь пришёл ещё один удар. Кто-то решил разбить себе кулак.

Удар снова повторился, после чего владелец подождал и долбанул ещё раз. Моё состояние не особо позволяло понять что происходит. И только к пятому удару я окончательно проглотил мысль о том, что ко мне ломятся. Но осознание не дало сил поменять сидячее положение на "пошёл открыть дверь". Оно лишь вонзило паническую иглу в грудь. Сердце так замерло, что слиплось с легкими и всеми лëгочными и душевными каналами. Они разом закупорились на выдохе. Перекрыли воздушный поток и я начал неистово сглатывать, впитывая узкой трубочкой горла. По капле кислород с иными газами проходил внутрь, немного надувая дыхательные меха. И вроде становилось полегче. Но новый...

Удар уже был не одинок. Он повторился через секунду и следующий полетел за ним. Все были в дверь, но попадали в воспалённую голову. Там они искрами разлетались по нейронам, вызывая бурные предположения и самые ужасные догадки. Кто мог ломиться ко мне домой? Самой явной и, как казалось в этот момент, правдивой, конечно, была мысль о нарушении закона. Неправильные комментарии, лайки или даже просмотр не того, что можно и рекомендуется. Я же был на разных чёрных форумах… Хоть и под VPN, но что им эти три буковки? Хоть и из чистого любопытства, но им разве докажешь? И почему тогда они не заходят? Могли же просто спилить петли и войти без стука.

Да, мысль о законных представителях была глупой. Конечно вероятности я не исключал, но никакие люди в погонах так долго ждать не будут. Давно бы крикнули кто они такие и попросили открыть. А этот просто долбится. Молча, но очень настойчиво. Удары, по-моему, только усиливаются, но по-прежнему пугают. Едва теория об оперативниках была развеяна, стало полегче и появилась смелость встать.

Пол под ногами тяжело заскрипел, создавая лишний шум и не оставляя возможности тихонько подойти к глазку. С каждым шагом всё сильнее тряслись руки и сознание, пока я не подошёл к двери. Стук был совсем близко. Я включил свет, несколько раз глубоко вдохнул и аккуратно прислонился к двери. Через глазок было видно лестничную площадку. Там одиноко стоял...

Сосед. Лицо его я не очень знал и не мог быть уверен в том, что это он. Большой, немного качающийся, долбил кулаком по двери своей квартиры. Наверное пьяный и забыл ключи. Или злая жена не открывала ему, а он всё напорствовал. И даже не ясно, нужно ли тут вызывать полицию. Он никого не бьёт, порядков не сильно много нарушает. Вот позвоню, а что говорить им буду? Стучат громко? Ну такой себе повод для наряда. Да и даже если поедут, он к этому моменту уже войдёт внутрь, ляжет спать и всё. А мне только кучу бумаг заполнять. Зачем оно? Вот так я и решил про него забыть и пойти покурить. Спать не хотелось.

На отметке в двенадцать часов до сна, когда моё мучанное переживаниями сознание начало потихонечку отрубать рычажки, стук повторился. Он слышался немного иначе. Более тихий, но какой-то тяжелый. И более частый. Будто мясо отбивают на доске. И так было решено. Может жена ему отбивные готовит. Или он спьяну решил повесить картину, полку или светильник и сейчас долбит стену молоточком. Так вроде не делают. Но чёрт его знает, пьяного человека. И мне от этих вариантов поспокойнее было. Хоть руки так же в тряску шли. Но уже такую, несознательную. Страх не сильно чувствовался.

А вот когда стук опять перешел на дверной, я испугался. Нутро как вибростол неистово металось на миллиметры в стороны, так что телефон мой выскользнул из рук и резко захотелось сесть. Этот стук уже был очень злобным и настойчивым. Вместе с тяжелым дверным барабаном был и крик. Не внятный, но точно агрессивный. Это явно было ко мне. От страха я вскочил и резко побежал к кухне, вырубил свет и закрыл окно шторами. Потом в комнате и коридоре, где и сел на пол. Оперевшись спиной на холодильник, я тихо, но очень тяжело дышал. За стеной били ноги. Хрустела ручка двери и топали по кафелю подъездного пространства.

- Дверь открой, урод! Детям спать не даешь! Хватит стучать! Открой говорю! Трус!!! ОТКРОЙ!...

Дверь открылась. Соседняя. А я встал и прислонился к глазку. Там уже успокоилось. Мужик довольно мирно общался с человеком в квартире, видно которого не было. Потом он зашёл и стук продолжился. Видимо, он решил помочь соседу довесить картину, полку или светильник побыстрее и отправиться домой. Так я подумал сначала. Но на второй час стука, я немного протрезвел от всех состояний и стал что-то подозревать. Руки снова начало потрясывать и стук прекратился. Как мне показалось, уже навсегда.

Стало немного легче и я решил пойти покурить. Балконы были совмещенные с соседями и отделяла нас лишь перегородка во всю высоту. Взяв свою синюю пачку с ломоносовым, я спокойно вышел на свежий воздух, успев по обыкновению налить себе воды к сигарете. Люблю пить водицу пока курю. Спустя половину дымящейся палочки у соседей открылся балкон и там тоже вышли курить. Я был расслаблен, но под остаточным напряжением стал вести себя потише. Сосед что-то бубнил и я решил аккуратно прислониться к дряхлой перегородке с целью послушать.

- И куда я этих двоих девать должен? Кости разбил, теперь надо порезать, потом в пакеты и на мусорку. Это часа два, не меньше. Но суть-то в другом! Жора-то теперь мой полностью. На порохе он сидит, мотивацию в виде убийцы жены я сделал. Сиди теперь, пальчиком тыкай куда хош и всё. Как ещё выжил...

В этот момент перегородка треснула.

Мясной цех

Обложка ещё в работе.

Неплохо меня треплет в последние дни. Вены чешутся после чая. Бок болит, рана никак не затянется. Хорошо с больнички уйти получилось. Сейчас надо на дно залечь. Утихнуть малясь, поспокойнеть. В голове одна...

Холодно нынче утром. Мороз щеки рвёт. Ещё и не выспался. На пеноблоках неудобно, благо идти не далеко. Работа рядом. Высокий дом, металлом весь покрыт. А внутри производство колбасных изделий. Я на таком не работал, но меня сразу на разделку поставили, в мясной цех. Работа тяжелая, но и платить обещают будь здоров. Мужики говорят, что по деньгам всё красиво выходит. Премии, надбавки за переработки. Стой да мясо топором кромсай, вот и вся работа.

Проездной толком нет. Хоть, по факту, там охранник спит, по документам же круглосуточно пропуска досматривает. Но он тут и не нужен. Воруют немного, незаметно относительно объемов производства. Да и кому тухляк дома нужен? Зарплата позволяет человеческой еды купить. Странно конечно, противоречиво. Денег платят много, а сами непонятно чего в продукт суют. Ну они по чёрной работают. Видимо, хватает. Да и бродячих животных в городе я не видел, как и бомжей. Но, говорят, их вывозят куда-то на поля, за еду пахать. Надо бы разузнать, чего там делать можно круглый год. Может, кто чаёк синтезирует мой, явно же не на травах настоянный. На травах состояния другие.

Но вот этот шум. На всё производство, из всех углов моторы ревут. Конвейеры, пилы, экструдеры и прочие неизвестные. Уши привыкли за неделю, но к ночи уже глаза от ярости чернеют. Хочется кому-то вырубить свет и в мясорубку кинуть. А тут кандидатов половина завода, я в мясной цех весь на колбасные изделия пущу при надобности. Но я эту идею стопорю. Нужно человеком становиться. Нельзя так часто людей убивать. Для психики вредно говорят.

Буквы "МЦ" на рукояти ножа. И этим ещё мозгов хватает воровать. Но я им выбью. Найду только.

- Дима, ты по-моему ножик мой прихватил случайно, - спокойно так, с улыбочкой, а мысленно уже только рукоять торчащую из тела вижу. Эх, Димка, отдай по-хорошему. Я только головой начал думать. Не подводи ко греху-то.

- Егор. Мой кто-то своровал. Срочно надо, брат, я тебе отдам завтра, - сказал черноволосый. Все они или Дима или Андрей. Не называют имена свои.

- Нет брат, мне сейчас надо,- просто взяв нож из руки, ответил я и пошёл обратно. Промолчи, Димка, прошу. Не доводи.

- Спасибо, брат.

Даже без иронии ответил. Я так думал. Понять интонацию не могу пока у них.

Егором теперь зовусь. Так спокойней. Новый этап в жизни. Без дрязг, без воспоминаний. Живу себе, мясо режу. Только вот чай о себе знать даёт. Сильно в голову влез. Но пока держусь. Сигарету закурю и полегче как-то. Иногда трясти начинает, сердце вырывается, по рёбрам долбит. Так, что думаешь: всё. И терпишь. Хорошо курить выходить можно в любое время. Иначе давно бы вопросами задолбили, вроде: «Чего это новичок в конвульсиях землю вытирает?». Но пока не спалили. Надеюсь, скоро кончится.

Смена сегодня короткая, проблемы с поставками. Не будем до ночи. Меньше денег конечно, но высплюсь хоть. Во сне легче терпеть. Сейчас сменю одежду только, в магаз по дороге и домой. Пока все переоденутся, покурю. Любить сигареты стал как никогда. Ибо запах их слаще в разы, нежели эти вонючие духи с морской свежестью и морозным ветром. Как вообще можно таким тело грязное заливать? Есть же душ на третьем этаже. Сходи ты, помойся. Зачем вонючими духами обливаться? Одну грязь только второй заливают. Свиньи. Не все конечно, но эти конкретно точно.

Вот уже переоделся, выходить собрался, как вдруг мне дорогу один закрывает. Думал, сейчас лицо будут бить. Так нет, хуже. На чай позвал. На чай. И сразу. Понимаешь? Сразу в голове весь остров, эти трое, почтальон, моряк и прочие что давно не в памяти. Вот зачем? Вот почему сейчас-то? Ничего мне не оставалось, понятно же. И даже оправдываться перед собой не буду, почему по городу иду ночью.

Холодно, мерзко. Дождь крупный, давно кофту залил. Капюшон хоть выжимай. По тротуарам потоки хлещут грязные. Стоки забиты давно. Никому не нужно этим заниматься. Вот что в деревне жил, что в городе. Везде свои не очень хорошие люди есть. Уроды, как бы сказал Жора. Но я теперь Егор. И стараюсь не употреблять грубые слова. Мягче хочется думать. Чтобы спокойнее быть. Ибо каждая поломанная ручка на двери выводит из себя до набухания вен на висках. Этот чай виноват во всём. Не я. Я держусь, себя держу и никак не могу с этой мерзкой уродской вещи слезть. Убил бы любого сейчас за грамм. Любого. Хоть ребенка, хоть деда. Плевать кто. Лишь бы глоток ещё сделать. Уроды.

И походу нашёл. Мужичок меня сам встретил. Остановил спокойно. Говорит мне:

- Молодой человек. Вам, может, подлечиться нужно? Почитать чего не хотите? Есть весь спектр, - махнув головой в переулок, пробормотал барыга в капюшоне.

- Чай.

- Хоть кофе, дружище. Пойдём. Недорого, качество высшее, насыплю с горкой, - сказал и потопал, потянув меня за плечо. У самого глаза болят. Либо вскроет меня, либо реально чайку даст. Деньги благо есть. Аванс вчера дали.

- Ну пойдём, друг, - ответил я, сам всё больше о смерти думая. Ой не нравятся мне его глазки. Блестят ярко. Заходим в переулок, а там, как и думал, тоже блеснуло в свете уличного. Но пассажир-то работать не умеет с ножичком, а я с детства мясо разделываю. Выбил резким движением. По колену с берца зарядил и смотрю на него. Лежит, орёт как свинья.

- Чего орёшь, дурачок? Не вышло денежку поднять? Не того ты, брат, выбрал. Говори быстро, чего при себе есть. Иначе кончишься ты скоро, - сказал я. И улыбаюсь. Ой дурак смешной.

- Мужик, я никакого чая не знаю! Мужик! У меня только пакет пепла с собой. Вот, забери.

- Что за пепел? Химка?

- Не знаю, мужик. Первый раз встретил. Вот сюда сказали отнести.

Он начал доставать что-то из внутреннего кармана куртки. Смотрю, медлит что-то. Хорошо внимательный. Вторая рука-то камень с асфальта тащит. А я ждать не стал. Берцем в нос резко. Дурачок наш и слёг. Походу, вс;. Ровно куда не нужно попал. Я камушек у него взял и пару завершающих. В куртке у него реально пакет с серым и бумажка. А на ней адрес моего колбасного производство. И кто же это, интересно, мне гостя слал? Не старые ли знакомые? Надо пакетик сохранить.

Тяжелый друг оказался. Благо ночью людей мало и по дороге никого не встретил. В цех через задний зашёл. Там, как обычно, с костей мясо снял, по коробам раскинул. Одежду и прочее, включая кости, в печку. Прикопал другими. Завтра с утра сожгут. А мясцо с жиром в промышленную мясорубку. Тоже прикрыл его мясной массой, чтобы утром не увидели. Ну а чего? Запустят машины и работать. Кто смотреть будет, что там? Да и считать, откуда лишнее три десятка кг взялись, никто не станет. Всем плевать. Хорошее место. Неплохая работа. Долго это, конечно. Времени ушло много, но куда я его ещё? Не в отдел же с повинным идти. Что я, совсем что ли? Сейчас сигарету покурю и гляну, что там за пакетик такой он сюда нёс. Не мне конечно. Меня тут и знать никто не знает. Наверное, братья с зарубежья или начальство. Оно отдыхать любит судя по рассказам.

А пакетик-то золотой. Тот самый. Чаёк. Дорогой мой, любимый. Ох и жизнь пойдёт сейчас! Бодрая, весёлая. Главное себя в руках держать. Ни о чём плохо не думать. А то я знаю, как он работает. Чуть плохая мысль или скажут чего не так и всё, сразу глаза кровью заливает и ничего больше не беспокоит, кроме как мысль в жизнь воплотить. Ох, помню. Опять эти мысли. Эти картины в голове… Плевать. Не буду больше. То Жора был. А нынче только Егор. Спокойный и чистый.

Утром встал как от разряда током. Буквально взлетел с пеноблоков. Одежду отряхнул, чайку в воде развел. Глоток и на работу бегом. Не так уж мне на работу и хотелось, но энергии в теле было очень много. Буквально только бежать и мог. Жарко, тело чуть ли не паром дышит. Так на работу примчался к пяти. В душ быстро влез и в цех. Начал работать.

Смена прошла быстро, мирно. Ни с кем не говорил, просто работал и слава богу. День хороший. Бутылочку чая опрокинул. Или как там его этот тип называл? Порох или пепел. Что-то такое. Пепел по-моему. Да и не важно. Главное самочувствие хорошее. Вечером вот только сюрприз ждал. Ко мне один из Андреев подошёл, отдал коробку какую-то и сбежал быстро. Я даже спросить не успел что там. А внутри ещё пакетик, такой же. И записка:

"Здравствуй, Жора. Это тебе подарок от меня. Надо нам увидеться. Только людей больше не убивай"

И он уже успел меня найти. Какой же ушлый. Явно не только почтальоном работал. Ох и человек. Я на него зла не держу. Он, конечно, меня довёл. Точнее, его чай. Но я всё же рад. Такого кайфа я никогда не получал. А тут и подарок. А про убийства это он зря. Теперь руки чешутся. Но я не стану вновь.

Моторы, как обычно, гудели на весь цех. Недалеко от меня электропила для рубки костей. На ней Андрей работал. Ох и не любил я его! Вечно злой, пытается в драку лезть. Ухмылка эта. Ещё косится вечно на меня. Нельзя так жить, со злобой внутри. Вселенная всё видит. Карма ему напомнит о себе. Вот пройду я сейчас мимо и случайно по ноге его ботинком врежу. Не специально конечно, просто полы скользкие, кровь капает с туш. Тогда он на свою электропилу лицом и упадёт. Жалко парня, но чего уже сделаешь? Несчастный случай. Мозги по комнате раскидает. Крошку мозговой кости потом с стола смывай. И лезвие на пиле затупится. Хотя почему? Там же кости такие же вроде. Ничего, нормально всё будет. Скоро вот из морга заберут, повезут хоронить. Да и нам с коллегами хорошо. Денег дали, чтобы шумихи не было. Упал случайно, а кто чего видел? Никто ничего не видел. Работаем дальше.

А я вот машин с детства боялся. Ну таких… станки там всякие, мясорубки и прочее. Сейчас, конечно, легче. Подрос, немало повидал и как-то свыкся. Но вот трепет до сих пор вызывает, когда в плотные тиски какого-нибудь колбасного пресса попадает человеческая плоть. Вон вчера ещё один из работников туда попал. Сначала руку зажевало по случайности, потом всего начало засасывать. Но мужики рядом молодцы, успели выключить. Только по пояс парня затянуло. Хорошо хоть часть осталось. Будет что хоронить. И за него, кстати, тоже малясь денег дали. За молчание. Паника никому не нужна. Шумиха в новостях. Интересно, а если завтра на парня туша свиная упадёт, за это заплатят? Тоже ведь несчастный.

И вот не понятно никому, почему за месяц уже пятый бедолага в несчастном случае погибает. Жалко их, не ценит никто. Вот за первых двух хорошо отбашляли, а сейчас какие-то копейки дают за каждого. Уроды, а не начальство. Вот Ярослав Олегович хороший человек. Ещё один мне подарок прислал с запиской:

"Здравствуй, Жора. Или, как теперь уже, Егор. Так же себя зовёшь нынче. Поговорить надо. После работы заберу тебя. Твою Нину убили, я знаю кто."

Я, конечно, рад был весть о встрече услышать, но эти начальники мне всё настроение испортили. Пришёл в наш цех главный и давай орать на меня. Я терпел как мог. Потом он ушёл, сказав в кабинет идти к нему.

Жирный кабинет, кресло начальское дорогое. Стоит как моя зарплата, на четыре умноженная. Стол массивный из дерева и табуретка маленькая для гостей. Из досок некрашеных. Я на ней и сидел. Дурака в кресле не особо слушал. Он мне что-то говорил. Запугать пытался. Мне больше картина за его спиной нравилась.

- Ты. Это ты. На тебя уже три человека доложили. Ты их...

Красивая такая картина. Море на фоне, или океан, корабль грузовой в закатном солнце...

- Ты, падла, ребят наших убил, одного в...

А свет как нарисован хорошо! Прямо как в жизни и кажется, будто в движении картина. Корабль уходит вместе с солнцем и всё меньше становится...

- Я тебя, урода, сдам. Сейчас поедем в участок и...

Волшебной руки картина. Узнать бы мастера, да другие работы узреть. Ой, тут ещё птицы великолепно отрисованы...

- Ты чего молчишь, сюда слушай! - Не выдержали нервы хрупкие у начальника. Толкнул он меня. А я-то чего? Говорить он может что хочет, но вот трогать меня нельзя. Ну я ему и ответил. Он со мной рядом встал, ноздри раздул и давай орать. Я же спокойненько лампочку выкрутил из настольной лампы, за цоколь взялся и в рот его кричащий вкрутил с усилием. А он же орёт активно, с телодвижениями и лампочку, идиот, зубами разбил. Упал, визжать начал, как ребенок. Я ему рот закрыл сапогом. Ну так, пару раз ударил, расширил немного возможную подвижность челюсти, дабы он стекло выплюнул. Потом смотрю, нос кривой. Надо исправить думаю, не хорошо. Взял табуреточку и пару раз по переносице ножкой – жмяк! Ну там и глаз покраснел. Я и его полечил. Смотрю - замолк. Не больно уже, значит. Выздоровел. Не кричит. Я у него картину позаимствовал, портсигар из стола взял. Он не против был. Ну и работать дальше. А то совестно прохлаждаться, когда пацаны впахивают.

Дом у озера

"Сенсация! Болото - Убийца" или нет, лучше вот так: "Смертельно опасное место! Не отпускайте туда детей!" Ага, за двадцать километров от дома. Сядут дети всей школой на автобус, доедут до конечной, там несколько километров пешком через лес и как все разом в болото прыг. Да, заголовки будут весёлые конечно. Ну хоть ехать не далеко. Вот в прошлый раз, когда я ехал берёзу-убийцу фотографировать, там действительно далеко было. А тут хоть рядом. Конечно так себе работать журналюгой в жёлтой газетёнке, но через пару лет переведусь в место по лучше. Опыт то будет. Без него только в эту газетёнку и взяли. Кому мы после колледжей нужны.

Проехал я до конечной, прошёл по грязи пешком несколько километров и только к обеду ступил на лесную землю. Тут ещё и холодно, а мне идти и идти. Дорога без асфальта, в кустах и травой заросшая. Но видно что примята. От дождя или кто-то недавно проезжал. Кому вообще нужно ехать к болоту. Я вчера про него прочёл немного, но информации совсем мало. Место более менее узнал. Раньше тут озеро было и чей-то дом на берегу. А сейчас видимо уже болото. Интересно, дом ещё видно, или он уже по крышу потонул. Хотя вряд ли конечно. Чтобы дом утонул, даже если обрушенный, это какая там глубина должна быть. Наверное макушку можно рассмотреть, если знать куда взгляд направлять. Вот я активно глаза во все стороны и вертел. Но вокруг пока что был хвойный лес с буреломом. Не знал кстати что у нас такие есть. Обычно поля и кучки деревьев по три штуки, два из которых от ветра падшие. А тут прям плотный, тёмный даже. И только сейчас увидел что стандартных шаблонных конструкций нет. Ни мангалов, ни бутылок разбросанных. Видимо так далеко никто пить не ходит.

И вот так постепенно, земля по обе стороны дороги стала грязной водой. Болото медленно и кусками просачивалось в почву. Я фотографировал красивые места. Ведь для этого меня сюда и отправили. Нужно было что-то жуткое. Но пока я видел лишь красивое. И вот так бы долго брёл пялясь в стороны. Но дорога впереди ушла в воду. Грязную, зеленую. И чуть не шагнул в неё, засмотрелся. Но впереди было ещё красивее и по-моему то что мне нужно. Вдали виднелось много маленьких болотных островков и на одном из них, вдалеке была скамейка. А меж этими земляными кучками шла длинная, извилистая тропка из досок. Сантиметрах в десяти от воды, а где и вовсе в неё уходила. И я решил что нужно пойти вперёд. Всё таки так долго добирался сюда, а картинок нужных нет. А вот эту скамейку сфотографировать, как раз самое то для статьи. А может там ещё что интересное будет, пианино или столб фонарный, а может и машина какая-нибудь. Или вообще дом тот самый найду. За такое и премию дадут.

Тропинка была намного устойчивее чем это казалось изначально. Она хоть и шаталась, но так редко, что я не обращал внимания. И просто медленно шёл и фотографировал пространство. Болото раскинулось далеко и на долго. Кучки мха, редкие деревья, кустики неизвестных мне растений. И тропинка тоже шла очень далеко. Конца её не было видно из-за вырывающихся из под слоя гнилостной водицы газов и паров. Не знаю насколько они были опасны, но пока я чувствовал себя отлично. Небольшой туман паров мешал лишь обзору. Но в то же время создавал жутко красивую картинку, что для меня было самое то. И пока я шёл до места с лавкой, фотографий накопилось уже под сотню. Конечно после перебора, их осталось бы пять, но это уже результат. А вот эта лавочка может стать обложкой для статьи. Чудом стоящая на дряхлой земляной кучке, чуть притопленная парой ног в воду, заросшая мхом и чуть сгнившая досками

спинки. Невероятно подходящая. И рассматривая сделанные фото я был очень рад результату. А вот когда отвёл взгляд от экрана, я увидел впереди то самое. Пианино и фонарный столб рядом. В местной темноте, свет от лампы очень красиво выделял клавиши и старую лакированную крышку. Исцарапанную, но по прежнему красивую. В ней отражалась луна.

Я и не заметил, как стемнело, но таких кадров упустить не мог. Фонарик не брал, но благо лунный свет хорошо освещал открытое пространство болота и дорожку впереди. Подойдя к пианино, и сделав пару фотографий, я удивился и не поверил своему счастью. Дорожка из досок оканчивалась на большом островке. Там стоял дом. Тот самый о котором я читал. Он был разрушен трещиной по полам. И левая, малая часть наклонившись, ушла в воду. А правая ровно стояла. В ней была входная дверь. Гнилая и частями обсыпанная трухлявой крошкой. Поросшие мхом доски ещё держались на своих местах, но были явно на исходе сил. Деревянная крепкая ручка плотно стояла в двери. А над ней крепился отполированный, блестящий бронзовый звонок в виде полусферы как на велосипедах, только больше. Чистый и сияющий будто от частых прикосновений или полировки. Возможно местные газы так хорошо его сохранили. Я слышал что болото хорошо консервирует останки динозавров. Находят даже с остатками органических тканей. И это в принципе объясняло чистоту звонка. Видимо тут принцип схожий.

Я стал фотографировать дом снаружи. Облезлые окна и стены из вагонки. Некогда синие и красивые. Выпавшие из рам стёкла на крыше. Балкон на втором этаже частично рушенный. А через дыру в крыше торчали ветки. Видимо внутри успело прорости высокое дерево. И мне сильно хотелось заглянуть туда и рассмотреть всё по лучше. Но никак не получалось подобрать хороший ракурс для дома. С тропинки он бы влазил в кадр, но нужно было становиться в болото ногами. Я пробовал встать иначе, присесть и даже лечь. И только через несколько минут я оставил эту затею и решил войти. Перед входом меня накрыли странные эмоции. Страх вперемешку с неловкостью. Будто я заходил в чей-то жилой дом. И чтобы эти чувства перекрыть, я направил палец к блестящему.

Звонкий дзынь раздался в тишине болота. Я зачем-то постоял в ожидании сам не зная чего и протянув руку к двери, услышал звуки щеколды. Будто кто-то внутри открывал мне дверь. И через несколько мгновений, застыв в позе протягивания кисти к ручке, передо мной отворилась скрипучая дверь. Часть трухи обсыпалась на внутренний коврик из мха с надписью "Welcam". Неправильно же написано. Там вроде бы...

- Здравия. Вы с почты? - очень по-доброму и мягко сказал старичок. В махровом бежевом халате, чуть в дырку и растянутом. На лице его седела бородка и усы щёткой нависали под большим придавленным носом. Щёки были усыпаны родинками, что доходили до толстых мохнатых бровей.

- Я? Ну, как бы с газеты...

- Я газеты люблю. У вас какая? Правда или вечерняя? - поднял он брови, сморщинив лоб и наигранно кинув палец к подбородку, покрутил им.

- А. Нет. Я вообще..

- Ну вы заходите. А то дождь сейчас пойдёт. По радио обещали осадки. - подталкивая меня за плечо внутрь и услужливо распахивая дверь наружу.

- Спасибо, я тут просто... - всё так же растеряно пробормотал. Но любопытство было выше страха неизвестного и я поддался.

Внутри растворялись серые облака газа. Левая часть гостиной утопла в воде по щиколотку. По углам сныкались мелкие деревья. Из стен торчали мелкие кустики и вырывался тёмный мох. По центру гостиной стоял зелёный, махровый диван, с лакированными подлокотниками, и деревом проросшим через настольную лампу-абажур на тумбочке. Рядом стояло шумящее белым радио и стакан в котором красиво расцвела вода. Гостиная была чуть левее входа. Впереди была лестница на второй этаж, а справа вход в кухню. Гостеприимный дедушка вошёл внутрь, прошелестев деревянными занавесками. Я вытер ноги о коврик и проследовал за ним. Одна из деревянных бус отпала, ускользнув в щель меж досок и булькнув, утопла.

- Ничего страшного. Новую сделаю. Старенькие уже занавески. А ты проходи, не переживай. Дом у меня крепкий. - ударив тыльной стороной кулака по дверце шкафа, от чего та с грохотом отвалилась и упала на пол. Дед махнул на неё рукой и достал из разъема две чашки. Одна была куском отколота и прошиблена в высоту трещиной. Вторая же целая, но с проросшей чёрной плесенью.

- Спасибо вам за гостеприимство. Я сюда по работе забрёл. - присаживаясь по указке старичка на кресло. Мне всё ещё было не по себе и немного беспокойно, но этот дедушка внушал доверие. Чем-то неосязаемым и витающим в воздухе.

- Почтальон, это работа сложная. Понимаю. Небось ещё и не в такую даль письма носили. Да? - достав из кармана письмо, начал рассматривать его старик. Брови его чуть заметно поднялись и он положил конверт на край стола. Дальше, вспомнив про кружки, взял заварочный чайник и начал разливать по кружкам напиток. Из разбитого носика, в кружки валились куски плотной плесени, мелкие щепки и трупики тараканов.

Чай оказался очень вкусным и немного освежил сознание. А плесень внутри очень свежей и вкусной. Напоминала сыр с голубой, который я очень любил. Только по структуре она была очень мягкой и нежной, будто маринованные грибы. Дедушка обещал отложить мне с собой этой вкуснятины. И вспомнив её снова, лёжа на мягком диване покрытым мхом, я с удовольствие сблевал всё содержимое в болотную воду, что покрывала пол. Меня полоскало несколько минут, неожиданными рывками, так что в один из них, я задел рукой папоротник на подлокотнике и сорвал ремень с плеча. В кабинете заиграла противная сирена. Вода в комнате начала бурлить. Дом шатался и раскачивался, а из под тонкого слоя воды пропал пол. Теперь внизу было очень далеко, темно и мёртво. Но вскоре из самих глубин начали расти яркие жёлтые точки. Постепенно увеличиваясь, приняли форму мохнатых шаров, ясно напоминающие солнце. Меня начало тошнить вновь. Несколько сильных вспышек из нутра поцарапали горло. И с последней я окончательно рухнул на пол ударившись о твёрдую водную гладь лицом. Ноги запутались в корнях на диване. Раньше я не замечал их. Но сейчас они плотно уцепились за щиколотки и не давали встать. Благо, рядом лежал скальпель и я смог их порезать. Долго и муторно, но в итоге я был свободен.

Сирена периодическими вспышками била по ушам разрывными импульсами. В кабинете было холодно, хоть на мне и была одежда. Сжав в кулаке скальпель, я с начал разминать онемевшие конечности. Руки были в разы подвижнее, но вот ноги почти не слушались. Я практически не чувствовал их. И посидев пару минут, решил не терять время и пополз к металлической двери. Белый цвет стен был виден даже с выключенным светом, но вот размеры помещения не понятны. Я лишь инстинктивно полз к двери. За стеклянными её сводами был виден свет. Но на секундку он моргнул и дверь открылась.

Я с поврежденной ногой лежал в болотной воде. Она сильно охлаждала тело, которое уже тряслось. Гром всё так же разрывал звуком мои уши, а вспышки света били из под воды по глазам. Они будто ударялись о границу с воздухом, не в силах её перейти. И так я лежал несколько минут стонав от боли. После, решив вытащить из ноги деревянный осколок. Я резким движением вырвал его и выбросил в сторону. Дедушка сидевший на корточках рядом, погладил меня по голове и неодобрительно покивал.

- Неугомонный. Достань мой армейский нож и порежь себя здесь. - спокойно произнёс старичок, открывая защёлку на кобуре ножа. Я был очень напуган и не мог ему не довериться. Он говорил очень искренне и я знал что слышу правду. Аккуратно достав нож, я надавил им на своё пузо. То открылось тонкой струйкой крови. Дедушка провёл жёлтым ногтем в право и я повторил его движения ножом, увеличив щёлку.

- Молодец. Лежи, отдыхай. Сейчас у тебя органы подышат немного и полегчает.

Дальше я полежал немного, и мне вправду стало легче. Дедушка помог мне зашить живот и дальше проводил через болото. Там я уже на попутках добрался до дома.

- Так что это был за кабинет, вы можете ответить? - с усталым лицом сказал Константин Владимирович.

- Ну я же объяснил. Я лежал на диване, и упал с кушетки... - с раздражением в голосе ответил пациент. Ремни на его руках напряглись и полицейский чуть отпрянул.

- Да, я слышал. Понятно. Не буду больше вас мучить. Отдыхайте. - встав со стула у кушетки, проговорил Константин Владимирович и вышел из палаты. У входа стоял в ожидании врач.

- К журналистам не подпускать. По официальной версии попал в аварию, сейчас в коме. Вечером придёт приказ от имени начальства. - сказал Константин Владимирович, резким движением вытащив сигарету из пачки в кармане. Огонь зажёг бумагу и дым разлился по коридору. Врач молча кивнул и пошёл рядом.

Этот рассказ я уже выпускал несколько лет назад и сейчас решил переделать его и встроить в сборник. Прошлую версию можете прочесть по ссылке: https://vk.com/wall-138057081_128

Тихо-Мирно

Я не настолько жесток, чтобы разлучать семью.

Я падал вниз. В темноту. Она была везде. И лишь маленькое пятно света наверху сияло спасением. Но оно быстро уменьшалось. И, совсем уже став точкой, мне надоело упускать его. Нельзя было падать. Нужно было спастись и, собрав всю волю, я создал под собой цвета воды осязаемый куб. Ноги врезались в него, подняв пыль. Оглянулся, а куб начался постепенно обрушаться. Но падать вновь не позволяло желание жить. И тогда мысли сплелись в ещё один бесцветный куб в нескольких метрах вверху. И, после яростного сигнала мышцам, ноги подкинули тело даже чуть выше куба. И дальше я понял как действовать. Один за другим рождались новые кубы, и рассыпались старые. Мои глаза горели красной злобой и желанием жить, оставляя позади хвост плотной злости. А круг света впереди приближался всё быстрей. Пока не открыл такое же бесконечное пространство, в какое я когда-то падал. Только это уже искрилось белым, божественным светом. И последним прыжком, откинув руки назад, я влетел в него, и мир перевернулся. Стороны поменялись и в темноте летела яркая красная точка. Всё дальше улетая от светлого пятна. Моё тело неслось прямо в бесконечную пустоту, оставляя красный шлейф ярости. Огонь, которой вскоре сжёг волосы и обуглив кожу, сплавил в единый шар, что вскоре сгорел в слоях атмосферы.

- Сынок. Не спи. Сын. Ты тут? - тормоша, с дрожащим голосом говорил отец. Он сидел на коленях перед кроватью, в которой лежал маленький я. Мне было очень жарко и страшно. Я пытался смотреть на отца, но его лицо постоянно менялось. Глаза постоянно увеличивались, нос вдавливался в лицо, а брови горели синим пламенем.

- Да, Пап. Мне снилось, как я был звездой. - еле слышно сказал я. Не было сил и желания.

За окном лил крупный дождь. Капли лупили очередями по рушенным плиткам брусчатки. Оставляли вмятины на металлической крыше второго этажа и, собираясь, лились потоками по узким улочкам города. Тёмного и одинокого этой ночью. Лишь один мужчина в футболке медленно шёл по улице. Его одежда промокла и прилипла к телу, открывая рельеф выпирающих костей. Худые глаза, украшенные торчащими венами, направились в окно. Там горел свет. Мужчина медленно повернулся, подошёл и, прислонившись лицом к стеклу, постучал три раза. Сидящий над сыном, быстро дёрнул голову в окно и вышел в другую комнату. К мальчику на кровати подошла женщина и крепко обняла его. Мокрый путник же медленно повернулся вправо и, сделав пару шагов, остановился. Дверь отворилась, и там показался отец ребёнка.

- Что вы хотите? - перекрикивал грохот капель мужчина в двери. Мокрый медленно снял взгляд с пола, направив на вопрошающего. Потом перевёл его за спину, внутрь дома.

- Заходите. Не мокните. - приоткрыв дверь, сказал Отец. Он чуть отошёл назад, освободив проём. Мокрый медленно кивнул и так же неспешно зашел внутрь. В свете прихожей показались его серые руки. Они были покрыты желтыми гниющими ранами, из которых лились тонкие струйки дождевой воды вперемешку с выделениями. Лицо тоже было серым. Синие губы, впалые глаза, обтянутое кожей лицо. Седые волосы кусками на голове. Мокрый без слов, не останавливаясь и никуда не смотря, отправился на кухню. Там он сел на деревянный табурет. Сложил руки перед собой и упёрся глазами в стену. Там на полке стояла квадратная коробка с монетой. На которой был крестик. Мокрый упёрся в неё глазами и больше не двигался.

- Милый, может, он голоден. Давай я ему положу покушать. - потерянным шёпотом сказала мать на ухо отца.

- Я боюсь тебя с ним оставлять. - ответил шёпотом отец.

- Что он мне сделает. Он с трудом двигается.

- Только быстро и смени меня. Я прослежу за мужиком, а ты сиди с ребенком.

- Скоро врачи приедут?

- Сказали что пока машин нет.

- Ясно.

Молодая мать в клетчатой рубашке поверх футболки вошла в кухню. Кинула странный взгляд на Стекающего, помахала головой, но промолчала. Холодильник открылся со стандартным лязгом трясущихся в лоточках яиц и стеклянных банок в двери. Крышка большой кастрюли выпала из слабых рук женщины. Она, сдержав слёзы, подняла её и, положив на стол, поставила рядом кастрюлю. Сполоснув половник и крышку, она сделала три окунания внутрь лёгкого куриного супа без курицы, положив хорошую порцию в кошик. Спичка загорелась, газ засвистел, и огонь начал греть еду в металлической посуде. Женщина села за стол и посмотрела на стекающего. Тот не отводил взгляд от монеты в коробочке.

- Вы как себя чувствуете?

Стекающий молчал и лишь, медленно подняв обтянутые кожей кости, что были пальцем, указал на монетку.

- Нет, это я вам дать не могу. Это памятная вещь для мужа.

- Он умрёт. - не открывая рот, произнёс Высыхающий. - Тихо и мирно.

Зрачки женщины на миг увеличились, и глаза залили слёзы. Из рта полися громкий, больной плач. Ей было горько и невыносимо. Он прекрасно понимала, что сын сегодня умрёт. Но не могла признаться себе в этом. А сейчас кляп лопнул, не в силах больше держать крик. И женщина кричала. Всеми оставшимися силами. Услышав, вбежал мужчина с яростным шлейфом глаз. Тут же обнял жену и кинул дикий на Высохшего.

- Он умрёт. - прошептала жена на ухо мужу. Тот успокоился немного, поняв причину слёз, и сильнее обнял жену. Та ревела ещё несколько минут на плече. Пока не успокоилась. Мужчина отпустил её и, уже начав уходить к сыну остановился.

- Уйдите. - твёрдо сказал отец Сухому.

- Я не стану разделять вашу семью. - сказал Сухой в ответ и встал. Тяжелый и чёрный пистолет поднялся на уровень лба отца. Выстрел обрушил труп на пол. Из отверстия текла чёрная кровь. Мать же бросилась к мужу, обняв и пытаясь защитить труп. Пистолет произвёл ещё один хлопок, и второй труп повис на первом. Дальше Сухой вошёл в комнату, выставил пистолет в глаза и, нажав на курок, отпустил его. На третий труп упало огнестрельное оружие. В брызгах от крови Сухой вернулся в кухню, медленно поднял ладонь и сбросил прозрачную коробку с полки. Та раскололась, а монетка внутри покатилась вперёд. Сухие пальцы Окровавленного подняли её с пола, и крестик на цифре спрятался в кармане штанов. Окровавленный, медленно волоча ноги, вышел на улицу и вновь стал Мокрым. Заходя за угол, уши осознали сирену скорой помощи.

- Ярослав Олегович. Я принёс монетку.

Гниющее

Если что, это второй рассказ из тройки переделанных. Это как бы взгляд сквозь время и опыт на старый свой текст. Изначальная версия по ссылке: https://vk.com/wall-138057081_130

"В то время он жил в большом доме у озера. Двухэтажный фасад белого цвета краски и широкие окна наверху. Я там часто любил смотреть на высокие ели и горы за ними. А озеро внизу так манило. Сверкало на солнце своей бирюзой. Но он не давал мне войти в воду. Я не понимаю почему. Но я не перестал его любить. Он был хорошим дедушкой. Мы там разные опыты ставили и обряды. Вот как раз в тот день мы и проводили один из них:

Маленькие ножки быстро-быстро пробежали по лестнице на веранду. Высокий, вытянувшись на носочки, мальчик совсем уже спокойно доставал краем пальца до отполированного звонка в виде полусферы. Он начал бить по звоночку, что есть силы. И тот радостно прожурчал, покрыв дом мелодичным “дзынь”. Ступеньки второго этажа проскрипели под ногами молодого дедушки. С ранней сединой, но в полных силах. Ручка захрустела механизмами, и дверь открылась.

- Здарова, карапуз. Не узнал дедушку небось. Ой, а сам-то ну взрослый стал. Ох, малец. Подрос. По грудь уже мне скоро будешь, - сказал Дедушка и крепко обнял мальчика.

- Я, вообще-то, как бы уже почти взрослый. А мы лимонад пить будем? А то я о нём вообще постоянно думаю. И снится уже, - круча головой, как змея, пялился в глаза дедушки внук.

- Будем. Даже вместе приготовим его. Ты же хочешь узнать секрет волшебного рецепта?

- Конечно, дедушка! - восторженно залепетал мальчишка, радостно прыгая.

- Только родителям ни слова!

Молодой попрыгунчик несколькими разами попал в дом. Дедушка закрыл за ним дверь и приобнял сзади. Он нанёс резкий удар в затылок, и мальчик упал на пол, а в волосах проявилось немного крови. Дедушка аккуратно поднял его и положил на диван.

- Завтра утром будем готовить лимонад. А сейчас ты уже устал, да и скоро стемнеет. Ложись спать и с дивана не вставай, иначе тебя ночные светлячки обожгут. Понял? - указывая на яркие прожекторные лампы над кушеткой, сказал дедушка. Он затянул ремни на руках и ногах и вставил капельницу в руку. А дальше, выходя из кабинета, выключил свет.

На улице быстро потемнело, и глаза мальчика постепенно закрывались. Голова его немного болела, но он знал почему. Дедушка рассказывал, что тут в горах перепады давления. Но ребёнка это не сильно интересовало. В его глазах ярко светилась бутылочка. Такого вкусного и приятного. Он пил его уже несколько месяцев. Дедушка дал ему большую партию домой. А как лимонад кончился, он попросился в гости. И вот он тут. Завтра рецепт будет известен, и напиток можно будет готовить дома самому. И даже открыть своё производство дома и продавать друзьям.

Через час наступило утро. Свет в кабинете включился, вспыхнул ярким, и глаза открылись. Дедушка вошёл внутрь и, обняв меня, спросил:

- Как спалось? Отдохнул?

- Да, Дедушка. Я очень готов делать лимонад.

- Ну тогда пошли на чердак. Там у меня кухня лимонадная, - сказал дедушка, взяв за волосы и подняв голову так, что стало больно, осмотрел шишку. Бросил голову в твёрдую кушетку и мальчик всхлипнул от боли. Дедушка посмотрел на красные глаза человека на кушетке и улыбнулся. Тот в ответ тоже попытался улыбнуться, но получил удар локтем в лицо. Дедушка расстегнул ремни и махнул рукой в сторону двери.

Мальчик радостно вскочил с кровати и догнал дедушку. Да так быстро, что с его носа упала большая капля крови. Разбившись на кафеле, она образовала большое пятно. Дедушка это заметил и любезно попросил меня убрать. Он улыбнулся и коленом ударил в живот."

- У вас поломан нос. История, что вы нам рассказываете была давно в вашем детстве или нет?

- Это произошло примерно неделю назад, когда мне было семь.

- Теперь мне предельно ясно, продолжайте пожалуйста. - сказал Константин Владимирович и, осмотрев мужчину лет тридцати, покивал, выказывая доверие пациенту. Тот запрокинул глаза в потолок и продолжил.

"Дальше мальчик упал на пол и вытер кровь с пола ладонями и языком. Дедушка похвалил его подошвой ботинка, ударив пару раз по шишке.

- Спасибо деда, что расскажешь рецепт лимонада, - аккуратно вставая и догоняя, радостно поблагодарил мальчик. Доски старого дома под ногами красиво скрипели. Через окна пробивалось красивое солнце и виднелся большой зелёный крест. Он ярко светил. Но дедушка был недоволен тем, что я иду очень медленно, и помог мне ускориться, ударив по ноге. Хромать было намного быстрее. И вскоре мы поднялись на второй этаж. Это был чердак. Повсюду висела паутина, и стояли деревянные ящики с чем-то невнятным. Пакеты с порошками, тряпки, банки и прочее непонятное. А в центре висела с потолка веревка и птица на ней, привязанная за длань.

Дедушка резким движением оторвал птицу с веревки и передал мне. Я взял на вытянутые мягкую и холодную, а дальше просто наблюдал за дедушкой. Он достал из кармана бутылку, высыпал туда порошок из маленького пакетика и поставил на подоконник рядом. Дальше он протянул мне ножницы и показал на птичку.

Теплая кровь потекла внутрь, на середину неполной бутылки. Вскоре окрасив прозрачную жидкость, кровь почти перестала течь, а внутренние части из живота пташки повыпадали. Дедушка кивнул, и я положив птичку рядом, передал ёмкость. Крышка на ней закрутилась несколькими резкими движениями, руки взболтали смесь, и я вновь получил бутылку. Дедушка кивнул, и я, открыв, выпил всё залпом. Это был тот самый лимонад, но со вкусом чего-то странного. Наверное, это из-за крови."

- Я не понимаю логики в его действиях. Зачем эти усложнения. А это всё? Или дальше что-то ещё происходило?

- Так вы не перебивайте, и я расскажу. Дальше...

"Мы вернулись в комнату. Дедушка был очень рад тому, что у меня получился лимонад. Он хвалил и гладил по затылку, пока застегивал ремни. Затянув их и проверив, он щелкнул тумблером. Раздался большой воздушный хлопок, как при включений высоковольтных моторов, и светлячки над диваном начали постепенно мерцать и загораться. Свет от них становился всё ярче и постепенно стал сильно давить на глаза. В начале это будто щекотало их изнутри, потом начала болеть кожа вокруг. Нос и брови, немного лоб. И я начал кричать. Дедушка сказал, что если мне щиплет глазки или рядом, то это можно убрать. Он освободил мне одну руку, вложил туда скальпель и улыбнулся. "

- А почему вы нам это рассказали?

- Вы же не родители, поэтому вам можно.

Константин Владимирович дослушал и молча вышел из палаты. Напарник же кивнул пациенту, сказав:

- Спасибо вам большое. Отдыхайте, - и вышел за начальником. Догнал его, быстро окунувшись в серый дым, и спросил:

- А это вообще что такое было?

- Ну плохо человеку. После такого крыша полетит у любого, - раскуривая табак, помаргивал угольком Константин.

- После какого? - доставая сигарету из пачки с рисунком большого метеорита внизу, он начал её подкуривать. Но начальник ловко вытащил палочку из пальцев, бросив в нагрудный карман своего пальто.

- Скорее всего, всё было так. Чувак подсел на этот волшебный лимонад. И когда совсем обнаглел, решил прийти к поставщику, чтобы самому начать изготавливать и продавать. Но что-то не сложилось.

- Константин Владимирович, а причём тут этот дом, дед, история эта. Он то детство, то какие-то кушетки-ремни.

- Скорее всего, это действие лимонада или, может быть, другого препарата. Против нас человек, явно разбирающийся в медикаментах и химии.

- И какие у вас планы? - ручка входной двери щёлкнула, но напарник замер в таком положении.

- В аптеку, глаза искать.

Наклейки на фруктах

Вот что такое место? Если много людей собираются на небольшой площадке, то это уже место. Там есть кофейни и лавочки, деревья и прочее. А вот если мы возьмем вершину горы Олимп на планете Марс. Там вроде бы не бывали люди. Его никто не видел. Все только знают о нём по фото спутников и сложной аппаратуре. Так вот эта вершина горы на Марсе – это место или уже нет? Я таких размышлений от людей не слышал, и до конца это понять не могу. Но прожил я достаточно долго, чтобы понять и успеть точно убедиться, что я это место. Это может быть не понятно, ибо само слово у многих вызывает разные ассоциации. Будь я зданием, например, больницей. Вы бы могли понять меня. Вот туда ходят люди лечить болезни и прочее. Но со мной сложнее. Для начала я расскажу почему. Вот представьте себе много палаток, в них продаются фрукты и овощи, специи и мясо к ним. Иногда разная одежда, обувь. И вот такое скопление палаток и людей называют рынком. Они бывают как официальными и стоят с разрешения администрации. А бывают и, как я, самодельными. Люди просто идут сюда торговать. Каждый платит свою часть высоким людям, чтобы работать. Ставит тут свой прилавочек и сидит круглый год, торгуя вышеперечисленным. А я и есть такой рынок. Место. И я расскажу вам пару интересных историй.

Да, конечно, я сильно очеловечился с годами. Начал считать, что у меня есть сознание. И по началу вот эти разговоры с несколькими никем считал за свою болезнь. Но вскоре обнаружил, что нахожусь в мире, по сути, один. Конечно, вокруг много сущностей, но я не способен с ними никак коммуницировать. Конечно, иногда мне кажется, что кто-то меня слушает. Но это осложнение моей болезни сознания. И вот в профилактических целях я и провожу вот такие беседы с воображаемыми никем. Я думаю, что долго одинокие люди делают так же. И это, наверное, нормально для них. А что нормально для меня, как мне узнать. Наверное, то, что было изначально. Ибо больше мне не на что ровняться. Я, конечно, отошёл от темы, и надо бы уже начать. Не нужно каждый раз начинать свою историю с пространных рассуждений о своём Я.

Ах да, забыл сказать вам, мои уважаем никем. Почему, если я рынок неофициальный, я ещё не распался. За десятки лет тут много раз случалось так, что в моих границах была всего одна палатка. Какой-нибудь молодой дедушка сидел, торгуя часами или старыми игрушками. И тогда моё сознание ослабевало. Но потом вновь я становился каким-то модным и востребованным. И люди опять приходили ко мне, наполняли жизнью. Да, я себя считаю живым.

Маленькие глупые детишки играли мячиком за палаткой. Бетонная площадка с арматурой. Опасная для детей, судя по моим воспоминаниям. Но их отец был слишком занят. Его маленькая палатка с фруктами приносила много денег. И, если я правильно посчитал, он уже много лет зарабатывал больше всех на всей моей территории. Но человек был умный. Он своих денег не показывал и копил. Судя по ночным молитвам, что я слышал, он хотел накопить много денег, чтобы отправить детей учиться. Ему не хотелось, чтобы его маленькие копии жили так же, как он. Я, конечно, знаю слово “дети”, просто иногда хочется использовать другие конструкции букв. Я же не зря так долго учил их. Опять я отвлекся. В общем, человек был хороший. Многим помогал и делал добро людям.

И вот этот добрый человек мне запомнился больше всего. Даже не из-за его поступков или детей. Просто вокруг него всегда было интересно. Он был хоть и очень прост на вид, но я-то знал, что вокруг скрывается тайна. Загадка какая-то, что-ли. А я эти загадки очень люблю. Когда ты многие десятилетия бесцельно существуешь, время начинает идти очень быстро. Оно не то чтобы как-то ускоряется или меняется. Просто всё вокруг начинаешь помнить наизусть и понимать, что будет дальше. Ребёнка, который скоро упадёт, видно сразу. Конечно, с годами такие цепочки становятся всё длиннее, и иногда просто смотришь и играешь с собой в игру. А этот мальчик доживет до двадцати или нет? Но это тоже со временем наскучивает. И всё наскучивает. Просто нет ничего нового. И вот этот мужичок для меня и стал таким новым. Его секрет я раскрывал годами и, по-моему, сегодня я нашёл кончик нити. Это было настолько долго и сложно, что я даже решил собрать небольшой концертный зал в своём сознании. О них я знал из своих воспоминаний о рассказах людей.

Мужичок до начала всей истории был очень беден. Ну совсем без денег жил. Ел плесневелый хлеб и овощи тухлые. Мне его жалко даже было в начале. Просто со временем жалость и прочие человеческие эмоции проходят. Сначала появляются, и начинаешь в них играть, а потом так наскучивают. И вот этому мужичку плохо жилось. А в тот день к нему подошли пара молодых людей в костюмчиках. Богатые с виду и опасные. Дали денег большую пачку и показали одно яблоко, потом банан и помидор в конце. Я сначала не понял. Смеяться стал. Думаю: “Вот это шоу”. За три штучки такие деньги отвалить. “Ну, больные”, - думаю. Забыл и вовсе не вспоминал. Опять скучно было. Спал, помаргивал понемногу раз в недельку.

И вот в следующий понедельник смотрю - опять эти мужички. Только уже на машине подъехали к палатке. Один из кабины вышел. Пожал руку торгашу. Я не помню, как его звали, ибо давно было, но буду звать торгашом. Мне это слово нравится. И вот дал он опять торгашу денег, и опять фрукты ему показывать. Торгаш посмотрел, кивнул, а деньги сразу прятать. Ну на этом опять всё затихло. И потом долго ещё тихо было. Я уж подумал, кончилась история. Помогли торгашу и хватит. А тут случайно глаза открыл днём, а торгаш прямо кричит. У него люди пытались купить дыню, а он отбирает прям, по рукам бьют. Кричит на них, чуть ли не в драку лезть готов. И тут у меня что-то щёлкнуло. Вообще, часто щёлкало, ибо я рынок, и во мне постоянно какие-то звуки. Ну не суть. В общем, начал я за ним пристально наблюдать. Не спал долго. Следил.

К концу недели уже заметил последовательность. По средам к нему приезжала машина с фруктами. Выгружали, он всё на прилавок выставлял. И эти фрукты продавал только некоторым людям. Одиночки, странные, побитые все какие-то, быстро возьмут, что надо, и уходят. Даже без денег. Думал, что торгаш благотворительностью занялся. А потом смотрю, семья подходит, те же фрукты взять хочет. А он ни в какую. И от денег отказывается. Ну странно, в общем. Чокнулся торгаш, так я подумал. Следил за ним, но уже не так пристально. Проснусь, посмотрю и спать дальше. И вот каждый раз, когда эти фрукты видел, кое-что заметил странное.

На всех фруктах были особые наклейки. С цифрами. Везде то котик, то банан нарисован, то надпись какая на иностранном. А на этих цифры. Белые на синем фоне. И вот тут у меня всё потихоньку начало складываться. Явно не обычные фрукты были и предназначались тоже не для всех. Особенность была в этих наклейках. Вообще не понимал, зачем они, но потом двух людей послушал и понял. Постараюсь сыграть их получше для вас:

- Ты фрустотитулы проверил?

- Чего? Ты о чём?

- Пошли, - и мужчина оттащил второго за палатку. Ах да, забыл. Вообще, это были два мужчины в этой машине с особенными фруктами.

- Наклейки на фруктах проверил?

- Да.

- Молодец. Только рот за зубами держи. Говори фрустотитул.

- Чё это?

- Наклейки на фруктах. Ты понимаешь, что фрустотитул слово для окружающих не ясное, а вот наклейки все поймут.

- Это чтобы никто не понял, что ли? Ну хорошо. А почему такое слово глупое?

- Ты глупый. Фрустотитулофилия – это любовь к собиранию наклеек на фруктах. Если слово любовь убрать, будет Фрустотитул. Запомни и больше не спрашивай, пожалуйста.

- Хорошо.

И вот из этого диалога я ничего не понял о необходимости этих наклеек. Наверное, их как этикетки используют, чтобы узнать, какая компания фрукты растит. Ну на обычных фруктах. Но вот зачем цифры на этих особенных, я лишь догадывался. Те два шпиона явно зачем-то прятали что-то. Видимо, эти наклейки реально были важны для них. Или сами фрукты.

И вот последнюю точку поставил один человек. В капюшоне, как всегда, взял у торгаша особенное яблоко и как начал его грызть прям у прилавка. Доел и давай смеяться. На пол упал, кататься стал. Плакал и хохотал. Потом куртку закатал по локоть и начал себе руки грызть. Да так, что всё лицо в крови. Лежит мёртвый. Не двигается. Что-то всё-таки в этих фруктах было. Наркотики, видимо. А цифры для определения, кому что забирать. Наверное, так. Вскоре полиция подъехала, тело человечка забрали, давай торгаша допрашивать. А он на колени, про детей кричит. Ну отвезли его с собой. Потом вернулся. А через денек пришли те ребята в костюмах. Застрелили и тело за палатку кинули. Я концовку слабо помню, давно было. Но, в общем, вот такая история. Через наклейки наркотики определяли и продавали.

А кстати, у меня ощущение, будто в этот раз я говорю не с пустотой. И вот вопрос, кто более сумасшедший – рынок, что рассказывает историю, или люди, что её слушают. Как думаете? Мне просто важно. Я крышей поехал, или всё хорошо.

Роговицы

Третий рассказ из серии перерожденных. Оригинал по ссылке:

https://vk.com/wall-138057081_140

Ночь или утро сейчас. Светлеет, значит скоро утро. Кофе в капельной почти выпито. Я больше любил турку, но принести сюда плитку никак не могу. Забываю наверное. Странное такое состояние под утро. Улица за окном через чур яркая и живая, а внутри я будто мёртв. Нет, о плохом не думаю. Ни времени на это, ни желания. Нужно просто перекурить. Постоять без дела, посмотреть на дорогу внизу, на аптеку за окном. Голова за ночь раскалилась, а мозги выкипели. Сложно сейчас что-то понимать. Но я чую что очень близок к разгадке. Где-то совсем рядом лежит ключик. Нужно сосредоточиться и перестать ныть.

Судя по рассказу того тридцатилетнего "ребёнка", из окна здания был виден зелёный крест. Аптека, без сомнений. Само строение должно быть не менее двух этажей. Либо с большим подвалом. Они ведь поднимались куда-то. Нет, он видел крест ещё до того, как они поднялись. Этажей может быть больше двух. Либо в подвале были окна. Деталь с аптекой была важна в общей картине, но не помогла бы сейчас. Ведь все дома вокруг аптек мы уже обошли. Из похожих, только одно здание, и там нет даже окон. Может быть, этот дед специально сбивает со следа. Знал же, что мужик до нас дойдёт. Возможно знал, но не факт. Надо думать. Нужно искать дальше. Но в какую сторону, ясно не было. И я решил обратиться к компьютеру. Работать головой было намного интересней, но иногда нужна была помощь. У нас давно работала программа под названием "Государственная помощь трудящемуся 5". В третьей версии она не могла даже найти фото в базе. А сейчас ищет почти что угодно. Удобный помощник нам государство соорудило.

По запросу зеленый крест она выдавала картинки с камер на кладбище и адреса ритуальных салонов. Но когда я добавил про свечение, выдала всё те же аптеки что мы уже проехали и одну ветеринарную лечебницу. С зеленым крестом. Там! Там мы не были. Объёмное пальто коричнево-красного цвета. Сигареты, ключи, огонь и табельный в кобуру. Выключатель света щёлкнул, ключ закрыл дверь. Каблуки лакированных процокали по крытой плиткой лестнице, и подол пальто догоняя меня, вылетел следом на улицу. Чуть мокрую от росы. Тихую, четырёх часов ночи. Чуть сумрачную, но отчего-то яркую так что слезило глаза. Чиста от движения улица и лишь сирая машина нарушала пустоту. Отличная Волга, чёрная глянцевая, частями хромированная и с новомодными бесполезными светодиодными вставками. Новая модель, ну относительно. Смесь старой Волги, Порша и Мустанга. Так оно казалось на первый и все последующие взгляды. Странное сочетание, но машина удобная. Быстрая, проворная, просторная. Бежевый салон, подсветка, подогревы все что могут быть в машине, включая стёкла заднего вида и самое удобное, это автопилот в пробках. Только пуль иногда нужно трогать.

Решил включить маячки чтобы быстрее доехать, но вскоре вспомнил время и вырубил. Напарника будить не стал. Он хоть и встанет, и поедет запросто, но поздно уже. Или рано. Не зачем. Отдыхает пусть. А я пока до ветеринарки съезжу. Это дед должен быть там. Больше ему быть негде. Вряд ли, конечно, он сейчас будет там, но возможно остались следы.

Когда я был на месте выходили последние всполохи дыма из сигареты. Затушив в стакан покупного кофе, проверил табельный и вышел. Здание сразу бросилось в глаза. Высокое. Красного кирпича, двухэтажное. Много окон и через них было...

- О, проснулся. Доброе утро товарищ капитан. Голова не болит? А должна. Вы столько пепла умудрились вылакать вместе с кофе. Ах да, в кляпе не удобно разговаривать. - затянул по туже ремень на затылке человек - Вы меня извините, чистого пепла нету. Только этот, но часов через пять у вас совсем самочувствие в норму вернётся.

Вокруг было темно, голос мужчины доносился сразу из всех углов комнаты. Огромной, судя по акустике. Голова и в правду болела. И как я сюда попал. Он сказал только про пепел в кофе. Это скорее всего тот наркотик. Но когда он его в кофе влил.

- Вы, конечно, сыщик великий. Восприняли мою шутку с крестом. Аптеки объездили все. У вас же этот крестик за окном торчит. Я думал сразу поймёте. Ой не то поколение уже у вас. Хорошо я про ветлечебницу вспомнил и успел найти ваше тело. А вы что вообще думали? Как искать хотели? Расскажите? - договорил и расстегнул ремень на затылке. Кляп выпал из рта и дал возможность говорить.

- Где мама? Мама, вы любите маму? Мама, где мама. Я хочу увидеть маму - закричал я как мог громко. Я не знал, насколько далеко мои вещи.

- Ой, да у вас галлюцинации наблюдаются. Неплохо. Я думал вы по сильнее. Мамы вашей тут нет и кричать не надо. До людей не дозовётесь всё равно.

- Вы мама? Где мама - продолжил кричать я. Я не был уверен, что мой крик доходил до телефона. Но через несколько секунд, он пиликнул в кармане пальто на мне. Там, где и лежал всегда. И зачем я тогда надрывался? Стало очень смешно, и я не стал сдерживаться. Смеялся громко.

- О, да вас совсем ещё. Вам по-моему смеяться не удобно? Может вам ножичек дать, чтобы вы себе улыбку расширили.

- Голову себе расширь, седой. В тюрьме давно был?

- Так вы в сознании мыслить? Хорошо, я в вас не ошибся. А зачем представление с мамой? Ну да ладно. А если хотите встретиться ещё, уходите с профессии. Мне ваша не нравиться. Хорошего дня. И да, я вторые всегда выбрасываю. - Старик договорил.

Щёлкнул выключатель и свет вокруг включился. Лампы поочередно загорались с сильным мерцанием, что давало постепенно рассмотреть окружение. Я сидел на стуле посередине высокого склада. Бетонный пол, огромные стеллажи полные стеклянных банок. Не видно, что было внутри. Но сам склад был большим. Метров в сто в длину. И тут из-за спины услышались шаги. Ко мне вышла, и встала перед лицом молодая красивая девушка. Чёрные волосы закрывали её лицо почти до подбородка. В руке её были ножницы. Сначала я подумал, что она хочет разрезать ремни. Но она отошла на два шага от меня, поклонилась и обхватив ножницы двумя руками, резким движение вогнала их себе в горло. Постояв мгновение, она упала на колени отпустив ножницы, кровь выходила из раны очень медленно. Ножницы плотно закрывали дыру в горле. Дальше она медленно подняла одну руку, кончиком пальца зацепим ручку, потянула ножницы наружу от чего те упали с гулким звуком, а девушка повалилась на бок. Потоки крови усилились. Я сидел и смотрел на это. Я был в шоке. Никогда, за всю работу не видел самоубийц. Страшно, больно на душе за неё.

Свет резко погас. Двери склада за спиной со скрежетом открылись, внутрь залетело несколько светошумовых. Они оглушили бы в любой другой ситуации. Но сейчас просто дёрнули голову. Забежало много людей с оружием и в масках. Я всё сидел. Через время свет включили, меня развязали. Но я не вставал, уперевшись взглядом в тело девушки.

- Константин Владимирович, вы как? Мы поздно? Мы как сигнал тревоги услышали, сразу приехали. Он ушёл?

- Никого тут не было. - Сухо сказал я. Достал пачку, подкурил и тихо умирал внутри. Напарник сел на корточки, посмотрел на труп девушки и тоже закурил.

- Она сама себя? - Спросил напарник Колядин.

- Он её заставил. Он может заставить, внушить. А где мы?

- Закрытый склад, на промке. Помнишь?

- Да. А что в банках? - тихо и отрешено, застряв глазами на открывшимся лице девочки. Волосы упали и стала видна одна из глазниц.

- Симиров, посмотри, что в банках?

- Глаза, Колядин. Глаза там. И её в том числе. - Уперев палец в сторону девочки. А Симиров тем временем подошёл к стеллажу и крикнул в ответ - Глаза. Причём по-моему во всех.

В тот вечер было вывезено 1230 глаз. Вторые он выкидывал

Еду, саратов

Я только-только ушёл с работы. Точнее меня уволили. Сказали что не выполняю план по продажам, плохо разговариваю и вообще не могу ничего впарить. Если быть перед собой честным, я конечно был рад. Пять два я вставал в пять утра, к девяти утра приезжал на работу. До шести пытался продать что-то кому-то. И ехал домой собирая все пробки. В десять был дома, ел и купался и шёл спать. В начале конечно было интересно, но через пол года такой работы я конкретно истощился. Сил и желания работать не было. Постоянные нервы, ибо работа была хорошая в перспективе. Мой начальник получал по триста тысяч в месяц. И я шёл к тому же. Но под конец уже начали случаться нервные срывы, панические атаки и это становилось невыносимо. И как же я был рад, когда начальник вывел меня в коридор и высказал то чего я так давно хотел услышать. Я был свободен от своих же переживаний и волнений. На душе стало очень легко и радостно.

Через три месяца сидения дома на просроченной еде из магазина, поиске бычков и случайных сигарет, что стрелял редко выходя на улицу, я был на пределе. Затяжная депрессия, долги, сбитый режим сна, частый голод и ненависть к себе. Большое количество стимулов чтобы встать и найти работу. Начать что-то делать. Но страх перед будущем, перед взятием новой планки ответственности был непреодолим как мне казалось. В моменты когда подобные мысли забирали себе голову, становилось легче. Осознание ситуации приходило и так хотелось продолжить тихо умирать в квартире. Бесцельно и спокойно. Просыпаться и лежать без движения в кровати, всю ночь смотря в экран телефона забивая мозг информационным мусором, выдавливая из интернета последние частицы эндорфина. Но всё как обычно оканчивается неожиданно. Я уже уловил это ритм жизни. Привыкни к одному и тут же всё поменяется. И я так же, в необъяснимом порыве, просто встал в один вечер и вышел на улицу. Долго ходил, всю ночь. А утром пошёл к старому другу.

Друг собирался на работу. Мы перекинулись парой фраз пока он одевался и вот уже когда было пора уходить я почему-то спросил, а не нужен ли им работник. Он остановился, оглянул меня и спросил:

- У тебя же права по-моему есть, на грузовик. Да?

- С собой даже.

- А паспорт?

В ответ я постукал пальцами по внутреннему карману. Там и была нужная книжечка. Друг отвел, покивал и рукой позвал за собой. Мы вышли, он закрыл квартиру и спустившись сели в его машину. Хорошая, иномарка. Как квартира стоит, а то и более.

- В общем, у нас завтра рейс в Саратов. И такой момент, ему надо там остаться, а фура наша. Её обратно надо пригнать. В общем надо с ним съездить, и потом фуру обратно отвезти. Пять часов туда, пять обратно. Бенз, еда, всё оплатим. За рейс шестьдесят тысяч на руки. Готов?

- Готов.

Мы ехали тихо и спокойно. Машин было ещё мало. Совсем ранее утро. Я курил синего моряка, а друг вытаскивал фруктовый пар из электронной палки. Никогда не любил фруктовый табак. Ментол, это апогей искусственности во вкусе. Но сейчас такой мир. Пластиковые подлокотники под дерево, синтетическая кожа на сиденьях, выкрашенные под метал вставки в салоне, ненатурально яркая подсветка для ног. Зачем она вообще включена на постоянку. На ноги смотреть.

- Дай документы и посиди пока, подожди. Надо доверенность на тебя сделать. - сказал друг. Взял документы и вышел из машины. Мы стояли на большой парковке около склада в четыре этажа. Фуры, лицом повернутые на нас наполнялись сейчас товаром внутри склада в специальных карманах. Я вышел и осмотрелся немного. Потихоньку подъезжали другие работники, многие торопились, сонные, но уже нервные. Через две сигареты подъехала белая коцанная маршрутка. Оттуда вышло около сорока человек разной национальности. Кто какой я не знал, да и не интересовался. Они плотным потоком просочились в маленькую, двустворчатую пасть большого склада. А затем от туда вышел мой друг. Выдал мне пачку документов обратно уже в файле и вместе с доверенностью. Сразу после указал пальцем на большую красную фуру и пожав руку, пожелал удачи. Я подошёл, окно открылось и оттуда высунулся мужик с черной щетиной и такими же чёрными волосами. Густыми и кучерявыми.

- Ну что, вместе едем. Залазь внутрь или покури пока. Нам пол часа ещё стоять примерно. Я Олег.

- Здравия, Виктор. Я покурю пока. На улице хорошо.

- Ну сам как знаешь. Машина открыта, если что залазь.

Через час мы выехали. Быстро преодолели черту города и выехали на сирую от машин трассу. Я впялился в окно, закурил сигарету, что успел купить около завода и упёрся головой в мысли пока вокруг пролетали белые полосы и высокие деревья. Часть денег мне дали авансом. Двадцатку. Сорок по возвращению фуры. Очень хороший заработок за 10 часов работы. Пять из которых нужно будет просто сидеть. На эти шестьдесят тысяч я раздам долги, и ещё хватит денег чтобы сидеть дома, пока не найду работу. А может мне к ним устроиться. Нужно узнать будет, нужны ли им водители. Ну как обратно приеду.

Дорога была спокойной, товар внутри кузова немного гремел и шумел. Видимо плохо закрепили. Я не знал что мы везем, да и не было интересно. Сознание ещё мутило после ночи без сна. Оно всегда было в этом состоянии. Когда постоянно спишь днём и бодрствуешь ночью, голова перестаёт включаться. Олег предложил мне поесть, сам отказался. Он вручил мне сухой паёк. Я поклевал немного и отложил. В состоянии непонимания происходящего мало чего хочется. Но вот от его кофе я не отказался. Я всегда с удовольствием смотрел на хороший растворимый кофе. И пить его сейчас с целой сигаретой, было в кайф. К моменту второй кружки, мы уже активно разговаривали. Не о чём толком. Про жизнь, работу, наш рейс. После темы как-то разом кончились и Олег включил радио. Дальше мы ехали молча пока не остановились выйти в туалет где-то в глуши. Фура встала в кармане и пока Водила делал свои дела в удобной кабинке, я решил осмотреть наш груз. Вдруг там с ним чего случилось. Пломбы на двери не было. Открыл тяжелую створку, включил фонарик на телефоне и посветил внутрь. Виднелись только отблески света на металлических прутах. Приваренные к потолку и полу, а другие, параллельные в стены кузова. Я забрался внутрь, подошёл ближе и посветил сквозь решётку. Внутри было несколько металлических скамеек на всю длину фуры. На них сидели люди в лохмотьях. Их руки были прикованы наручниками к скамейкам. Очень много людей. На меня никто не посмотрел. Все упёрлись взглядом вниз. Я оглядел всех ещё раз, дабы понять что это не сон или галлюцинация и быстро вышел из кузова. Закрыл дверь и пошёл в кабину. В бардачке лежали телескопическая дубинка и заряженный пистолет. Я взял пушку.

Вскоре мой напарник по дороге вернулся, но подойдя к машине замер. Из открытого окна на него смотрело дуло пистолета.

- Где ключи? - громко и как мог зло, сказал я.

- Зачем тебе ключи от машины? - немного трясущимся голосом произнес водитель.

- Ключи от наручников, сука. - закричал уже я.

- Ты знаешь что тебя за это убьют. Нас минут через двадцать догонять. Ты думал мы без сопровождения едим?

- Где ключи? - заорал я что мог.

- Тебя убьют дурак. Не вопи. Идиот.

- Ключи! - случайно выстрелив в ногу крикнул я.

- Идиот. В кармане у меня. Сука, больно. Забирая психопат. - упав на бок произнес хрипя Олег. Он достал ключи из внутреннего и бросил к дверям машины огромную связку. Я открыл дверь, спустился аккуратно и почувствовал резкую боль. В икру всадили нож, я машинально пытался ответить и выстрелил. Кровь из пробитого горла выходила на щебёнку. Олег умирал с ножом в руках. Я бросил пистолет, взял ключи и похромал к кабине. Жуткая боль, но в моём состоянии её было легче не переносить. Мозг был на большую часть вне сознания. Работал скорее в автоматическом режиме и почти не выдавал никаких мыслей.

Обе двери нараспашку отворились, еле затащив себя наверх, встал и похромал к клетке. Дверь открылась с тяжелым скрежетом. Связка отправилась в руки ближайшего.

- Открывай все наручники. Выходите и бегите в лес. По дороге вас догонят. За нами сопровождение. Быстрее, мало времени.

Вскоре из фуры вышло около пятидесяти человек. Возможно их было больше, но я не видел как выходят последние. Мы шли вглубь леса огромным потоком. Двое помогали мне идти, придерживая за плечи. Все обессиленные, разных национальностей, лысые и в рваных лохмотьях. У моих помощников были гнойные раны, порезы, синяки и следы побоев. Но они держали меня и помогали идти. Хотя сил на это у них явно не было.

Вскоре мягкий лесной пол перешел в болота. Земля начала тонуть под ногами и ходить волнами. Людей вокруг было всё меньше. Вскоре я отправил своих помощников вперед и начал идти сам. Опираясь на палку и проверяя дорогу другой. Но это не помогало. Болото было везде и ноги всё глубже уходили в рыхлую воду, с каждый медленным моим шагом. Через несколько минут я остановился. Колен уже не было видно. Я медленно тонул. Несколько людей пробирались далеко впереди. А я тонул. Но я знал что я умираю не зря. Я помог этим людям и умер. Помог им умереть.

В поле я был один

Как я вообще умудрился в том состоянии в город попасть. Ярослав меня знатно порезал тогда. Много крови потерял. Но и ему неплохо пришло. Но как через реку добирался, совсем не помню. Кровь помню, боль помню и следующее воспоминание уже как под мостом лежу. На картонке какой-то. Вокруг бомжи сидят. Костерок, вариться что-то. Хорошие люди оказались. Заделали мне раны, кормили и поили несколько дней. У самих то и так ничего нет, но жадничать не стали. Поделились с ближним. Потом я в себя немного пришёл, ходить начал, с ними пожил, посмотрел чем питаются и пора думаю.

Ушёл тогда ночью от своих спасителей. Не сбежал, честно попрощался, внутри себя пообещал помочь и знал в итоге что вернусь, расплачусь с ребятами. Как только смогу. Нужно было работу найти, ведь не долго же можно так сидеть на улице без дела. А я без дела не могу. Не моё это. И в итогу побрёл по ночному городу. Аккуратно шёл, обходя редкие просторные улицы и проспекты. Но полиции благо не было. В моём нынешнем виде сразу бы забрали. Но людей в округе не было. Всегда так ночью в городе, никогда не был тут в такое время. Наверное и к лучшему. И сейчас идти не очень приятно если честно, бок побаливает ещё. Интересно где Ярослав Олегович нынче обитает. Найти бы, да наказать за все преступления. Но где его в таком огромном сооружения из зданий искать. Да и не то сейчас время. Нет ни сил, ни возможности на его поимку. А он уж увертливый. К нему надо хитрую клетку готовить и заманивать долго и аккуратно.

Через час скитаний, ноги завели в тяжёлое место. Людей вокруг всё так же не было. Но за углами никогда в будущем не реставрируемых зданий, периодически мелькали странные тени, некоторые напоминали огромных крыс, другие собак. И иногда в голове возникал отдаленный злой лай. Чьи то шорканья и ковылянья ходили странным эхом по округе. И я был уверен в искусственности этих звуков. Они явно рождались от недосыпания и болевой болезни. Но присев на лавочку у разбитого фонаря, освещаемый тусклой луной за тучами, я разуверился. Меня быстро окружили странные люди в капюшонах. Вытопленные от мяса и жира лица, кожей натянутые на череп. Все в разной стадии истощения, но все одинаково тихие и немигающим взглядом упёртые в меня. Стояли и будто ждали чего-то.

- Старик, ты зачем сюда приплыл? Проблем хочешь? Это опасный район. Сам не допетрил? - сказал кто-то из капюшонов.

- Я не за проблемами шёл, и опасности вашей не боюсь. Не к моим годам смертью пугать. Мне честная работа нужна. Понимаете?

- Дерзкий. Но я возраст уважаю. Ты уходи лучше отсюда. А за работой, вот этой своей "честной" на склад иди. Там всех берут. За лесом, серый. Найдёшь дед. - указал направление один из людей. Но говорил явно не он. Голос будто шёл вообще с другой стороны. Непоняв шутки с голосом, списал на мутный мозг, и пошёл в указанную. Поздно наверное идти куда-либо в такой час, и нужно было бы по хорошему переждать ночь сначала. Но места пережидания не имелось в наличии. Легче было стоять до утра у ворот.

И вперёд шли мои ноги. Силы из них со временем стекали в протоптанную землю. Дорога долго резала леса, после выйдя в поле, оборванное следующим лесом, где меня уже подобрали. На автомобиле с того склада. Что как оказалось работает круглосуточно. Мужик на газели как раз ехал забирать товар со склада, и меня прихватил. Обычный такой, разговорчивый, весёлый, постоянно кофе хлебал из термоса, что-то спрашивал и тут же на любой вопрос говорил:

- Ну не хочешь. Не рассказывай. А у меня вот вчера кошка ощенилась. Ой, то-есть собака. Семь котят, у одного мордочка, двое с лапками такими, ну знаешь. И вот мы когда второго отдали, третий за ним побежал. Так все и пропали. Грустная история. А ты чего грустишь? Ну не хочешь не отвечай. Грустить законом...

Склад был действительно огромных масштабов как и говорили. Или не говорили, не суть. Высокий, этажа так в три, и площадью под красну площадь. Забор ещё по территории кидан, за ним парковка небольшая под работников, из пассажирских только две лады. Видимо сюда на своих машинах не любят. Склад то по сути по центру поля лёг, вокруг лес стоит. И ты сюда попробуй ещё доберись смоги. Понимаю ребят. Видимо всех автобус возит или подкидывает кто из друзей.

Работёнку дали быстро. Почти даже говорить ни с кем не пришлось. Сказал что готов, подписал бумаги, отдал паспорт на ксерокопию и пошёл в цех. Разгружали фрукты из фур ящиками. Яблоки в основном. Наверное тут сок делают или хранят их. Разузнаю позже. А пока месь работаю. Стоишь, ящик схватишь, другому передашь и дальше по цепочке. Куда там эти фрукты дальше по складу распределяют, чёрт их знает. Но и не моё это дело, простого мужика. Мне надо главное целей своих добиться. Жизни человеческой и справедливости. Не всеобщей конечно, такого никто не сможет, но хотя бы местной. Семейной хотяб. Имя своё отмыть, перед собой самим. Людям помочь и потом, может быть домой вернуться, к своим. Теплеет.

К утру все курить пошли. Я из не курящих был, но в последствии жизни с мостовыми, начал иногда сигаретами баловаться. Вредно это, но бывает так хорошо душу лечит этот едкий дым. И сейчас вот выдыхаю мужик поделился, бригадир наш. Хороший человек, видно нормальный мужик, без всяких замашек. Свойский. Поговорили немного, я ему про справедливость и без подробностей про то как тут оказался. Он руку пожал и на дачу позвал.

В тени яблонь, вишни и нескольких груш. Большая и массивная завеса из крон фруктовых и мы под ней. Сигареты курили, рядом мясо шкварчало жиром об угли, а рядом в тарелочке овощи с огорода и фрукты с сада. Бригадир мне предложил пока у него на даче пожить, не далеко мол и следить некому и всё яблоки свои расхваливал. Вкусные, только привкус чайный какой-то. Гаденький, но слабый.

- И представляешь, эти уроды держат склад в лесу. Тёмные дела творят. Наркотики говорят производят, не знаю какие, но детишки от них мрут в городе. Эпидемия сейчас началась.

- А в полиции что?

- Ну а что, им тоже надо дачи покупать и в отпуск ездить. Так и живём. Так ещё самое ужасное то, люди там работают вовсе не по доброй воли. Держат их внутри как рабов. Выходить не дают, кормят чем собаку травить не станут. Не то что у нас в столовой.

- Ужас, и чего думаешь?

- Нужно что-то делать. Нельзя так оставлять. Хочу ребят собрать и спалить там им всё под корень.

- Извини, пока не забыл. Когда мне паспорт отдадут?

- Ааа... Документы в следующую пятницу вернут. Вот вчера из бухгалтерии звонили, говорят что заминка какая-то. Ты не переживай, можешь мне довериться.

- Ну тебе могу, согласен.

Через час мы уже выходили из леса. Подпитые малясь и взъерошенные, готовые на любое преступление ради спасения людей. И у меня был план. По военной специальности, я лётчиком был. Идея была в том чтобы на самолёте облить им всё поле солярой и в итоге наркоту эту сжечь. Но даже сейчас она казалась мне глупой и опасной, но бригадиру, увы, я уже сообщил. Он промолчал, но глаза то загорелись, же видел. Надеюсь забудет. Но проблему нужно было решать. Так оставлять людей нельзя было. Они же половину города травили. Вон там, в центре поля, на складу. Конвейер по гублению душ людских. Страшное производство. И завтра вы его уничтожим.

Ночь была неспокойная. После лунной прогулки к производству смерти, мы вернулись домой и вроде бы нормально легли. Но видимо настойка палённая вышла у бригадира и я просыпался каждые пол часа. Кошмары видел, тошнило, голова металась по потолку. К утру хуже только стало, но нужно было довести дело до конца. Я же должен восстановить справедливость. Меня же оклеветали, убийцей сделали. Загубили душу мою пред семьёй. А я чужие души спасу. Свою может быть отмою таким образом.

- Кирилл Юрьевич, пошли что покажу. Достал я тебе аппарат. - Сказал бригадир, расталкивающий меня из мыслей, начав тянуть за кофту. Я встал и пошёл за ним чуть хромая. Нога болела от непривычных нагрузок. Долгое время без дела сиживал. Но ничего, наверстаю скоро.

- Смотри! - Указал пальцем в горизонт Бригадир. Там, в дали стоял синий самолёт. Маленький сельскохозяйственный кукурузник. Как раз под распыление жидкостей и заточенный. И сейчас похмельному мне эта иде казалась крайне глупой. Но сам же предложил. Куда теперь отмазываться. Нужно было делать

Вечером.

Все были готовы. Парни отправились к полю, готовые засесть в деревьях вокруг. Мы с бригадиром заливали соляру в бак самолёта. Большого размаха крыла машина, кукурузник. С полей местных, завтра пообещали вернуть им. И вернем, только дурь всю сожжём и вернем. Не будет больше в городе дряни этой. Всю уничтожу. Со временем, но всю. Не дам больше людей так травить. И для этого нужно вновь тронуть небо.

Моторы в ночи зашумели,

Покатили колёса вперёд по сырой.

Тепло, цикады, деревья.

Вверх поднимает поток по крутой

Три просвистели прям под фюзеляжем

Четвёртый. Разрыв. Осколков поток.

То было в земле, куда опосля ляжем

То было в войну, или хуже того.

Но цели сейчас не военные вовсе

Хоть и глупцы, но своё мы возьмём.

Смерть бы убить, умирать не пришлось бы

Но мы её власть у людей заберём.

Огонь показался на поле. По углам, потом по краю и постепенно начал браться уже к центру. Пламя хорошо освещало воздух своим рвением. Он уничтожал то чего появиться не должно было никогда. Первую смерть человечества. И ничего не будет хуже в мирное время. И избавляться мы от неё должны сейчас. И бороться обязаны пока дышим.

Огонь постепенно уходил из центра. Поле быстро прогорало и сейчас уже совсем опепелилось. Красный и ярый постепенно перешёл на ореол близких деревьев и само здание производства. Она уже полыхало, к моменту как колёса крылатого вошли в землю. Я сел не далеко от общей толпы. Люди ликовали и радовались. Поднимали руки вверх, обнимались и смеялись показывая пальцами на здание. Бригадир подошёл ко мне, крепко обнял приподняв и радостно крича:

- Смотри же, Кирилл. Это ты всё. Этих тварей всех сжег. Горят там, орут. Нет у нас больше конкурентов. Наш город. Наш теперь. Одни мы. Сколько денег теперь пойдёт. Ну ты конечно молодец. А горит то как. В ночи пылает всё. Эх Кирилл, за то мы те премию дадим. А вот документы извини, у нас не принято рабам дарить.

Я стоял в пепельном поле. Вокруг горел лес, фабрика конкурентов, и стояли люди. Такие же рабы как и я. Без права на что либо. Весёлые и радостные. Привыкшие создавать смерть и продавать её людям по хорошей цене. Настолько уже влезщие в шкуру на них когда-то накинутую, что человеческой давно не видно. И среди них стоял я, убивший чужих рабов. Один среди всех, что видел человека в собственных глазах. И один среди всех, кто не был человек. Последние капли которой распылил на людей и сжёг. В поле я был один.

- А, кстати если работать так не хочешь, я могу тебя прямо здесь убить. Ну если желание имеется, конечно.