Фальшивки

Глава 1. Чужой.

Июнь 2050 года. Токсикбург.

Пять часов утра. Первый луч — жёлтый и ядовитый, как выхлоп из труб заводов-гигантов на окраине Токсикбурга, — пробрался через щель в неплотно прикрытой ставне и ударил мне прямо в глаз, словно прицельный выстрел. Я зашипел от боли, больше психической, чем физической, смахнул со лба липкую, потную прядь рыжих волос и поплёлся к треснувшему зеркалу над раковиной. В его потрескавшемся стекле, будто в паутине, усмехался мне парень лет семнадцати. Осмотрев волосы цвета ржавчины, которую я чистил вчера с ограды у парадного входа, глаза — осколки зелёной бутылки из-под дешёвого джина, того самого, от которого, по легенде, скончался мой «отец» и лицо бледное, почти прозрачное от недосыпа и жизни в полумраке служебных помещений, я убедился, что все ещё такой же, как всегда.

Этот недолгий миг тщеславного самоанализа длился три секунды. На четвертой дверь в каморку под лестницей с грохотом, от которого задрожали консервные банки с моим скудным скарбом, распахнулась. На пороге, перекрывая ядовитый солнечный луч, стояла Эллис. Брюнетка моего возраста в потертом до дыр, но чистом фартуке горничной. Её карие глаза метали молнии.

— Ты что, только встал?! Лиам, это уже переходит все границы! Все уже на ногах с четырёх! Господин Стерлинг может проснуться раньше графика, а ты тут копаешься! — её шёпот был резким и шипящим, как пар из чайника.

— Ой, отстань, Эллис. Не щебечи, — пробурчал я, делая вид, что усердно заправляю свои жалкие две простыни. Пусть думает, что я слушаюсь. Главное — выиграть еще минуту. Одну минуту тишины перед штормом. Но как только за её спиной в дальнем конце коридора мелькнула знакомая тень и острый профиль экономки миссис Гронт, я резко кивнул, нащупал в полумраке грубую холщовую робу и серые штаны — униформу «младшего обслуживающего персонала без квалификации».

Я тянул время, давая себе эти лишние шестьдесят секунд, пока воспоминания о том дне — «милостивом» спасении из муниципального приюта «Новая надежда» — не начали разъедать изнутри той знакомой, едкой горечью. Не спасение. Обмен. Одну клетку на другую, более позолоченную, но от того не менее тесную.

Выйти всё же пришлось. Я поплёлся за Эллис по холодному каменному коридору, где нашёптывали старые трубы и пахло хлоркой и тоской.

— А чего сегодня такой ажиотаж? — спросил я, уже зная ответ. — У господина внеплановая встреча с министром?

— Ты что, с луны свалился?! — Эллис остановилась и посмотрела на меня, будто я был самым тупым существом на планете. — Сегодня же день рождения у юного господина Дэймона! Шесть лет, для вашего сведения! Всё должно блестеть, пахнуть и сиять! Идеально!

С этими словами она рванула в сторону кухни, откуда уже несло запахом ванили и дорогого кофе. А меня тут же, будто на конвейере, зацепил за рукав дюжий садовник Гарри и, не говоря ни слова, потащил в противоположную сторону — в прачечную. «Таскать корзины, малец. Пока есть силы».

М-да. Веселая перспектива. Я покорно поплёс за ним, мелькнув мыслью, что должен благодарить судьбу и великодушие мистера Логан Стерлинга. За то, что мой мифический отец-пьяница и мать-гуляка померли достаточно «удобно» и вовремя, чтобы меня не вышвырнули из приюта на улицу в четырнадцать, а определили сюда. В рабы. За еду, крышу над головой и призрачную надежду. Какая неподдельная щедрость.

---

Основную работу по полировке миллиона поверхностей мы сделали к семи. Началась возня с праздником. Этого чертёнка, Дэймона, я тихо ненавидел всеми фибрами души. Не за то, что он избалованный (родиться здесь — уже приговор), а по своим, очень личным причинам.

Поэтому, расставляя с остальными слугами фарфоровые тарелки с гербом Стерлингов, я, улучив момент, сунул под его бархатный стульчик у главного места маленькую, жалобно пищащую подушку-пердушку. Примитивная месть, но сладкая.

Ровно в восемь в столовую вошел ОН - Логан Стерлинг. Статный, холодный, выточенный из гранита и дорогого костюма мужчина лет сорока пяти. Его взгляд, цветом похожий на свинцовое небо Токсикбурга, медленно скользнул по сияющему столу, по выстроившимся в ряд слугам, задержался на мне на одну, но невероятно долгую секунду — и этого хватило, чтобы спина инстинктивно выпрямилась, а руки похолодели. Он не просто смотрел, а искал изъян, хоть что-то, что намекнет на непослушание.

Не долго думая, наконец, хозяин занял троноподобный стул во главе стола, а рядом сияло пустое место для именинника.

— Новости, — бросил он, даже не глядя ни на кого конкретно. Похоже, что это был приказ.

Экономка, миссис Гронт, подобострастно сложив на животе руки, выступила вперед на полшага:

— Господин, в центре города опять беспорядки. Протестуют против увольнений из-за внедрения ИИ. Система «Гефест» заменила уже девяносто пять процентов...

Хозяин дома отрезающе поднял ладонь. Его не волновали чужие проблемы, слезы и бунты. Его волновали цифры.

— Каковы наши показатели?

Голос экономки зазвенел от подобострастного восторга:

— Ваш проект «Живой контакт» бьёт все рекорды! Прибыль выросла на сорок процентов! Потребители в восторге, что общаются с реальными людьми, а не с алгоритмами! Они платят за... за человеческое тепло, господин!

Уголок его строгого рта дрогнул в едва уловимом подобии улыбке. Это было страшнее любой гримасы.

— Разумеется. Люди устали от машин. Они тоскуют по аналоговому шуму в трубке, по ошибочке живого оператора. — Его взгляд снова упёрся в меня, будто я был наглядным пособием. — Что по расписанию дня?

Я отбарабанил, не сбиваясь, идеально выученную программу: «Поздравления и вручение подарков в 9:00. Поездка в парк развлечений «Эйфория» в 12:00 с вашим сопровождением, как вы и обещали. Обед там же. В 15:00 — развивающая лекция от профессора Кембриджа по голограмме. Семейный ужин в 19:00».

— Идеально, — кивнул он, и в его одобрении было на сто процентов самодовольства и ноль — благодарности. Он смотрел на меня как на хорошо работающий прибор. — Видишь, Марта? Зачем мне сложные и дорогие ИИ-ассистенты, если у меня есть живая, идеально отлаженная память?

Задав этот явно риторический вопрос, он вдруг достал из внутреннего кармана пиджака свой тонкий, как лезвие, планшет и протянул его мне.

— За мной.

Не ожидая такого поворота, я взял планшет и поплелся за ним, отставая на положенные полтора шага. Что он задумал? Медленно шагая по бесшумным коврам главного холла, я старался угадать его мысли, изучая напряжение в его квадратной челюсти, игру света на идеально выбритой щеке. В этот момент время будто застыло. Гигантские окна от пола до потолка пропускали жёлтый свет, а наши шаги отдавались тихим эхом в пустоте огромного пространства.

Мы остановились у картины абстракциониста, стоившей, как мне подсказывала злая память, больше, чем все приюты Токсикбурга вместе взятые.

— Отмени поход в «Эйфорию». Перенаправь туда трёх телохранителей для видимости. Я погружен в новый проект. Он важнее детских капризов.

Внутри у меня что-то ёкнуло. Обещание. Он дал обещание.

— Но, господин... вы же лично обещали юному господину Дэймону... — слова вырвались сами, прежде чем мозг успел их отфильтровать.

Он медленно повернул голову. Его взгляд был не холодным, абсолютно пустым - в нём не было ни гнева, ни раздражения, а только бесконечная, всепоглощающая тьма, в которой гасла любая искра. Я невольно вздрогнул, почувствовав, как по спине пробежали мурашки.

— Ты что-то хотел сказать, Лиам?— Мое имя на его устах звучало как приговор. Как клеймо.

— Нет... нет, господин. Сделаю, как вы приказали.

Я быстро разблокировал планшет, дрожащими пальцами нашёл расписание и внёс изменения: «12:00 — 15:00: самостоятельные развивающие игры в детской зоне (под присмотром охраны)». Он взял планшет у меня из рук, не глядя, скользнул глазами по тексту и, не сказав ни слова, продолжил путь. А я чувствовал как меня вновь отнесли к ничтожествам.

Поднявшись по парадной лестнице на второй этаж, мы прошли мимо ряда мрачных портретов каких-то стариков-Стерлингов и остановились у тяжёлых дубовых дверей личной библиотеки.

Я автоматически откланялся, готовясь уйти.

— Мне сообщить об...изменении планов господину Дэймону?

— Нет.

Дверь захлопнулась перед моим носом с мягким, но окончательным щелчком. М-да. Посланник плохих вестей снова не я. Удобно.

Пока я стоял, тупо глядя на узоры дубовых панелей, мой взгляд упал на старую китайскую вазу для зонтов, стоявшую в нише. Она была здесь всегда, и все воспринимали её как часть пейзажа. Однако сегодня из-под груды пыльных, ещё бумажных карт Токсикбурга десятилетней давности торчал уголок глянцевой бумаги. Не белой, а цветной. Машинально, почти не думая, движимый скукой и внутренним протестом, я дёрнул за него.

Бумага с шелестом высвободилась. Это была вырванная страница из старого, середины 2030-х годов, глянцевого журнала «Токсикбургский шик». Она была немного выцветшей на сгибе. На ней красовалась реклама парикмахерского салона. Яркая, стильная вывеска: «Салон у Мараны. Твой стиль — твоё оружие». А под ней, улыбаясь в камеру с обаятельной, чуть дерзкой улыбкой, стояла женщина. Женщина с огненно-рыжими, как пламя, волосами, уложенными в идеальную волну. В дорогом, но не вычурном деловом костюме. И с глазами. С глазами цвета осколков зелёной бутылки. С моими глазами.

Я замер. Кровь отхлынула от лица, ударив в виски гулкой волной. В ушах зазвенело. Эта женщина с обложки смотрела прямо на меня. И её взгляд... он был не чужим. Он был таким знакомым, будто я видел его всю жизнь в туманных снах.

«Это... кто? Любовница? Знакомая?» — лихорадочно пронеслось в голове, но нет. Её лицо слишком знакомое, родное. А ведь если задуматься - я никогда не видел свою мать. В детском доме сказали, что не осталось ни одной фотографии, однако в моей голове, все же, сохранился какой-то фоновый образ.

Мои руки вдруг предательски задрожали и прежде, чем сознание успело сформулировать мысль, пальцы сами, будто одержимые, засунули фотографию обратно в вазу, глубже, под самые карты, и прикрыли её.

Зачем?! — закричал внутренний голос. Это же улика! Почему не сработал инстинкт выживания, выдрессированный годами?! Ничего не трогать и не брать. Не оставлять следов. Благо, я был в белых перчатках — часть униформы для утренней сервировки.

Не знаю как, но я развернулся и, пошатываясь, как пьяный, побрёл прочь от библиотеки, в сторону детской спальни, но в голове, вместо привычной, изъеденной горечью думы «когда это кончится», теперь гудел и бился, как птица о стекло, один-единственный вопрос, наконец-то обретший форму и плоть: кто ты?

Когда сознание более-менее вернулось ко мне, появился второй, более ужасный вопрос: почему эта фотография появилась здесь именно сегодня?

---

Зайдя в огромную, оснащённую по последнему слову техники, комнату, я машинально приоткрыл шторы цвета ядовитого лайма. Тут же помещение погрузилось в зелёноватый полумрак.

Я включил верхний свет хлопком — Дэймон обожал такие «умные» штуки.

Тут же из-под огромного одеяла с принтом супергероев послышалось недовольное кряхтение, перешедшее в сонное бурчание:

— М-м-м... А, это ты, чернь. Чего так рано? Я спать хочу.

Я мягко улыбнулся той бездушной, профессиональной улыбкой, которая, казалось, была со мной с самого детства.

— Вы сами просили разбудить вас в пять тридцать, господин Дэймон. Чтобы успеть всё подготовить к встрече с отцом.

— Не ври! — он высунул из-под одеяла растрёпанную голову.

В ответ я просто нажал кнопку на стене. Из динамика прозвучал его же голос, надменный и капризный: «Чернь, запомни: завтра разбуди меня ровно в пять тридцать утра. Не в пять двадцать девять и не в пять тридцать одну. Чтобы я мог посмотреть отцу в глаза. Понял? Запомнил?»

На лице шестилетнего мальчика промелькнула гримаса осознания.

— А, ну да. Ладно. Неси подарки. И не маячь тут потом перед глазами, мне нужно настроиться!

Закатив глаза уже по-настоящему, я развернулся и направился в соседнюю комнату-сокровищницу, где уже были сложены горы ярких коробок. Сердце, предательски, сжалось от знакомой острой боли. Это что, была зависть? Да, но больше внутри болело от несправедливости. В одной из маленьких коробочек, как я знал из списков, была отборная, отвратительная на вкус лакрица — «подарок» от делового партнёра из Скандинавии. Я аккуратно вскрыл коробку с обычными конфетами ручной работы и перемешал горсть лакричных «бомб» с шоколадными трюфелями. Пусть ищет, злится. Моя маленькая, жалкая месть за ужасную жизнь, скоро осуществиться.

Забрав остальные подарки — огромную коробку с новейшим голографическим конструктором и что-то тяжёлое в узком длинном футляре (видимо, очередная дорогая безделушка), — я вновь мельком окинул взглядом комнату. Пять нераспакованных наборов Лего из лимитированной серии «Сан-Варс». Диски с автографами звёзд, которых я видел только по телетрансляциям. Сверхновая игровая приставка. И странный контраст — огромный, супертонкий, но, как я знал, единожды включенный телевизор (Дэймону скучно было смотреть). Куча дорогих, но поломанных и брошенных аниме-фигурок на полу. И портреты — его, отца, их вместе — в массивных золотых рамах на стенах.

От этой картины во мне вновь проснулось то самое чёрное, едкое чувство, но его перебил звук рвущегося картона. Чертёнок, естественно, начал с самого маленького и вкусного — с коробки конфет. Он открыл её, засунул руку, вытащил горсть и сунул в рот... Дальше была минутная тишина, а потом — спектакль. Его лицо скривилось от отвращения, он выплюнул липкую массу, с ревом швырнул коробку на пол и начал пинать её, кряхтя и сопя, как маленький разъярённый бычок.

Я еле сдержал хохот, прикусив губу, и поспешил выйти, прихватив вылетевшую из коробки маленькую открытку. Мельком глянув на подпись под словом «С любовью», я застыл. Там было аккуратным почерком выведено: «От отца».

Ой. Ой-ой-ой. Как же хорошо, что это маленькое чудовище не умеет читать курсив и не знает почерка своего отца. А я-то думал, это от какого-нибудь безликого партнёра. Получается, Логан Стерлинг, человек-гранит, купил сыну на день рождения... коробку дешёвого леденца и горсть отвратительной лакрицы. Или это сделал его секретарь, абсолютно не вникая? Было ли в этом холодное равнодушие или тонкое, недетское издевательство? Неважно. Главное — я случайно стал соавтором этого «подарка». И это знание было слаще любой мести.

---

После утреннего представления с подушкой-пердушкой (звук был громким, сочным и пришёлся точно в момент, когда Дэймон с важным видом усаживался за праздничный завтрак), меня, естественно, нашли виновным. Экономка, бледная от ярости, схватила меня за ухо и оттащила в подсобку у котельной.

— Ты совсем спятил, болван?! А ну-ка, посмотри на меня! — её голос был шипящим и срывался на визг. — Представляешь, что было бы, если бы он испугался, упал, ударился?! Тебя бы не просто вышвырнули на улицу, стёрли в порошок! Ты — никто! Ничто! И вести себя должен соответственно!

Её слова били, как плеть. «Никто. Ничто.» Они отскакивали от внезапно возникшей внутри брони. Потому что в голове у меня теперь жила не просто горечь. Там жила та женщина с рыжими волосами и моими глазами, холодный взгляд Стерлинга-старшего, а также жило знание, что даже он, получает жалкие, убогие подарки.

Её голос стал фоновым шумом, белым шумом обиды и страха.

В итоге, пока весь дом суетился, пытаясь задобрить расстроенного именинника дополнительной порцией мороженого и обещанием новой игрушки, мне выпала «честь» привести в порядок личные санузлы на третьем этаже. Три часа я драл кафель, унитазы и блестящую сантехнику, которая стоила больше, чем я «стоил» за всю свою жизнь в этом доме.

«Нечестно, — шипел я, с силой водя щёткой. — Это просто грязно, низко и нечестно!» От этой мысли челюсть свело так, что хрустнули суставы. Пальцы, сжимавшие ершик, побелели. Нет. Если мне и правда кто-то подаёт знак, если, конечно, этот клочок журнала не появился там сам, то этот кто-то явно не из их лагеря. И если у меня появился хотя бы один шанс, один клочок правды в этом море лжи... Черт, они у меня ещё попляшут. Все они.

Вдруг, отполировывая смеситель до зеркального блеска, я поймал своё отражение. Уставшее. Злое. Однако в зелёных глазах, впервые за долгие годы, горел не тусклый огонёк выживания, а ясное, холодное пламя цели.

Когда уборка была закончена, я не пошёл вниз. План созрел мгновенно, безумный и ошеломляющий по своей дерзости. Я поднялся на самый верх, в заброшенную комнату для сушки белья, и приоткрыл узкое слуховое окно. Пролезть было тесно, пахло пылью и старым деревом. Я вылез на покатую свинцовую крышу, над которой висело все то же жёлтое, недоброе небо Токсикбурга.

План был прост и безумен: проникнуть на торжество в парке изнутри. Не как слуга Лиам, а как кто-то другой. Узнать, что говорят о Стерлингах «в городе». И, может быть... просто посмотреть. Посмотреть на того, кто отнял у меня всё, со стороны. Испортить ему день? Пожалуй, уже не главное. Главное — увидеть. Услышать. Узнать.

Я юркнул в домик охраны у задних ворот — в обеденную смену он был пуст. В шкафу висела пара чёрных ветровок и кепок. Я натянул ветровку, надела кепку, нацепил найденные в кармане дешёвые солнцезащитные очки, скрывающие половину лица и главное — цвет глаз.

Сердце колотилось, как отбойный молоток, когда я подошёл к чёрному, непроницаемому лимузину, который должен был везти Дэймона и охрану в парк. Водитель, массивный тип в чёрном, вышел покурить. Используя секунду, я открыл заднюю дверь и скользнул внутрь, на откидное сиденье лицом назад. Здесь пахло кожей, дорогим воздушным освежителем и властью.

Я слышал, как Дэймон с нытьем сел вперёд, как хлопнули двери. Двигатель заурчал. Я достал из внутреннего кармана ветровки старый, полуразряженный mp3-плеер, всунул в уши наушники и нажал "play". Из динамиков ударил хриплый, бунтарский голос и гитарный перезвон — «Перемен!» Цоя. Музыка заполнила голову, заглушая страх и сомнения, превращая их в топливо.

Я закрыл глаза. В голове вместо плана мести теперь выстраивался план расследования. Первый шаг. Парк. Толпа. Слухи. Второй шаг... библиотека. Интернет-архивы, они тоже могут помочь. «Салон у Мараны». Кто ты, рыжая женщина с моими глазами?

И главный вопрос, который теперь горел в груди не угольком, а факелом: Кто я?

Наконец, машина тронулась, увозя меня из клетки роскошного поместья. Навстречу ядовитому ветру Токсикбурга, грязи, правде и первому дню моей новой, настоящей жизни.

Глава 2. По следам прошлого

Пока лимузин ехал, я нырял в узкие переулки, где неоновый свет с вывесок «Стимпанк-кофе» и «Синтвейв-бар» не мог пробиться до земли, оставляя внизу липкую, темную сырость. Под ногами хрустел не снег, а серая техническая изморозь, выпадающая из вентиляционных решеток «СтерлингФабрик». Воздух здесь был другим — густым, пропитанным запахом старого масла, пыли и чего-то металлического. Именно здесь, в этой «изнанке» Токсикбурга, и могли прятаться ответы, которых не было в лощеных поисковых системах моего господина.

Вскоре машина приехала на место. На фоне заиграла приторно-веселая музыка, которую было слышно даже изнутри. Поморщившись, я вышел из машины вместе с другими телохранителями и последовал за чертёнком. К сожалению или к счастью, нас сразу окружили люди и начали восхищаться Стерлингом младшим. Ну конечно, как я мог забыть? Закатив глаза, мой взор упал на футболки некоторых людей, где сияла мордашка чертёнка. В этот момент внутри будто ядерный гейзер взорвался. Достаточно. Надо с этим заканчивать. Дождавшись , пока двое других телохранителей облепят Деймона, я воспользовался моментом и юркнул в магазин, где продавали товары Стерлингов. Там были кружки, всякие фигурки, на которых был изображен глаз - часть бренда «Живой контакт».

Поскольку повсюду были камеры, я поступил умнее: встал в место, куда не попадает обзор и выпустил своего жучка-паучка. Когда меня запирали в чулане, я создавал из мусора разные вещицы и это - мое самое лучшее творение. Дождавшись нужного момента, я дал ему команду и вернулся к чертенку, мысленно начав отчитывать секунды. Три. Два. Один. Бах! И магазин, полный товаров, наполнился синей краской. Упс. С колличеством я переборщил, но реакция толпы была просто уморительной! Сначала наступила полная тишина, потом шок, а потом отрицание и, наконец, гнев. Некоторые начали вызывать кибер-полицию, но вдруг произошло то, чего я не планировал. Двое телохранителей, что охраняли Деймона, странно ошатнулись, а после упали на колени и отрубились. Похоже, что в них попали дротиками, которые мой взор увидел лишь мельком.

Народ запаниковал, а я по-быстрому спрятался за ближайший киоск, наблюдая за происходящим. Сердце колотилось так, что я слышал его стук в висках, заглушающий даже крики толпы. Во рту пересохло, а в груди поселился ледяной ком страха.

Я сам не заметил как мой взор застыл на маленьком Стерлинге, которого утащил куда-то непонятный человек в костюме филина. Это единственное, что я запомнил перед тем, как отключиться.

--------------

Голова ужасно гудела. Язык предательски засох. Не знаю как, но я, наконец, открыл глаза. Передо мной стоял какой-то стол, а вокруг были только чёрные стены. Подняв голову, мой взор пал на мужчину лет 30 с темно-русыми волосами и седой бородой. Одет он был довольно опрятно: черный пиджак, белая кофта, синий галстук, а на его груди красовался значок глаза. О нет, только не это!

— Очухался? Ты как, малой, в порядке?

Его голос звучал мягко, а тон не казался мне угрожающим. Он не хочет меня отправить в тюрьму? Что происходит вообще?!

— Да, я в порядке. А где я?

— Ты в участке, малыш. — Пояснил незнакомец и положил передо мной блокнот с ручкой. — Буду краток: напиши свое имя и фамилию, а потом опиши, что видел. Обещаю, мы отпустим тебя к твоим родителям, только будь честен, хорошо?

Кивнув, я не стал спорить с незнакомцем и написал имя и фамилию. Черт, черт, как так можно было попасть?! Даже допросить не успел никого!

Стараясь не проявлять лишних эмоций, я вернул блакнот и решил рассказать все, как есть:

— Сер, у меня нет родителей. Мой отец спился и погиб от какой-то страшной болезни, а мать погибла в автокатастрофе, вроде. — Собравшись с мыслями, я выпустил лишний воздух и пересказал весь день, естественно, не упоминая о своих шалостях и, почему-то, находку. — А потом я увидел какого-то джентльмена в странном костюме и отключился. Это все, что я помню.

— Вот как. — Словно ощутив какую-то вину за свой вопрос, незнакомец отдал блакнот своим коллегам и обратился вновь ко мне. — Может, ты где-то уже работаешь? Мы отправим твоему работодателю....

— НЕ НАДО!— Вдруг вскрикнул я, ощутив, как внутри все перевернулось. — Если он узнает, что я сделал, меня запрут в чулане навсегда. Можно..., можно я буду помогать в расследовании? Пожалуйста! Я помню рост этого человека, знаю какое у него телосложение, могу даже рассказать про Дэймона подробнее.

— А что ты сделал?— Приподняв бровь, незнакомец наклонил голову и хлопнул в ладоши, после чего щелчком пальцев призвал экран и также мягко продолжил допрос. — Можешь нарисовать, пожалуйста, этого человека? Со всем остальным разберемся позже, договорились?

Ответив на его вопрос кратким "угу", я криво начал рисовать на экране этого человека, а внутри у меня словно всё перевернулось. Блин, зачем? Почему я не сказал ему про улику? Зачем перенервничал и сказал то, что на уме?! Меня же уволят с треском! Черт, черт, черт.

Из-за нервов и плохих мыслей я выводил кривые линии, но портрет, вроде, получился похожим. Нажав кнопку "готово" и посмотрел на незнакомца. Не знаю почему, но он будто украдкой ухмыльнулся и покачал головой:

— Знаешь, а ты чем-то напоминаешь мне кое-кого. — Отозвав робота, тот сложил руки в замочек и пристально всмотрелся мне в глаза, будто осматривает мои глаза и черты лица, будто пытаясь вспомнить. — Давай вот как поступим: ты мне расскажешь всё, что знаешь про Стерлинга младшего, а я замну этот маленький инцидент и передам тебя ровно по тому адресу, который ты укажешь. Однако помни: любая ложь будет преследоваться по закону, понял?

— П-понял. — Сглотнув, я сжал кулаки и вновь набрал воздуха. — Ну, насколько мне известно Стерлинг младший довольно капризный и избалованный ребенок. Его с самого рождения одаривали такими подарками, что он часто становился объектом обсуждения у сверстников. Характер, к слову, у него был не лучше, поэтому всех обидчиков он всегда ставил в угол и заставлял извиняться перед ним на коленях. Знаете, у него столько врагов в школе из-за этого появилось, что я даже не знаю чем он больше разозлил кого-то: богатством или своими приказами. Дома он вел себя также: слуг любил бить плёткой за непослушание, дворецкого часто заставлял носить ему сладости в полночь, а служанок заставлял ему молиться и приносить подати в виде игрушек их семей. Но не подумайте, никто и не желал ему мстить, ведь знали, что наш хозя..., то есть, работодатель этого не простит.

— Ясно. - Он сделал паузу, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то, что я не смог прочитать. Встав с места, он протянул мне руку и повел из комнаты. — Пойдем-ка, как и обещал, я отведу тебя туда, откуда ты пришел.

Я кивнул, направившись за этим человеком в неизвестном направлении.

-------------

Не помню как, но спустя время я вновь вернулся в особняк. Все слуги были немного встревожены, но, судя по всему, мое отсутствие никто не заметил. Медленно пройдя в гостиную, я плюхнулся на диван. Внутри было пусто, а по щекам начали литься слезы. А ведь этого бы не произошло, если бы я снова не решил устроить маленький бунт.

Не успел мой разум прийти в порядок , как в комнату вошёл господин. Мне показалось, что мельком глянув на меня, он выдохнул и, сжав пальцы на моем плече, дал новый приказ:

— Ты сегодня хорошо поработал, иди, приберись в чулане и можешь быть свободен.

С этими словами он выдал мне ключ и ушел. В его тоне читалась грусть с ноткой подозрения и, хоть он и никогда не плакал, мне казалось, что пропажа его сына сильно повлияла на того.

Сжав ключ в кулаке, я поднялся на второй этаж и поклялся себе, что во-первых найду правду, связанную с той уликой, а во-вторых исправлю свою ошибку и спасу чертёнка. Если кто-то хотел мне помочь, то он явно не планировал сегодняшнее событие. Значит ли это, что этот кто-то явно хочет действовать в тени и чего-то боится? В любом случае, если кто-то узнает, что я выходил из дома, то мне хана.

Так начался мое расследование, о котором мне, возможно, придется пожалеть.

----------------

В чулане было довольно темно, поэтому я включил свет. Осмотрев пыльные коробки и ткани, я вздохнул. Работы здесь много, это уж точно, поэтому первым делом я открыл небольшое круглое окно и начал протирать пыль тряпкой. Пока уборка шла своим ходом, мой взгляд упал на интересную вещицу: небольшой кулон ромбовидной формы, украшенный сапфирами. Протерев его, я повесил его на манекен и обнаружил открытый ящик, где лежал маленький чепчик и записка. Хоть мне и было ужасно любопытно, в голове сразу всплыл какой-то левый сюжет про мальчика, которому оторвало кисть руки, поэтому моя рука сразу отдернулась от находки.

Однако стоило мне закончить, как ко мне пришла безумная идея. Схватив со своего стола маникюрный набор, я вернулся к находке и мысленно пожалел о том, что вообще решил это сделать. Медленно вытащив щипчиками записку, мои пальцы ловко открыли её. "Ваши волосы - наша забота, сияйте, ведь вы прекрасны!" Это ещё что? Похоже на слоган какой-то компании, но какой? Стоп, а что если это связано с той женщиной на фотографии? Быстро спрятав записку поглубже в ящик, я быстро спустился в библиотеку и сел за компьютер. Мои пальцы быстро забили в поисковую строку этот слоган и...мне ничего не выдало. Как?! Неужели я сформулировал неправильно? Попытавшись ещё раз, я наткнулся на несколько статей, интервью про правильный уход за волосами и много чего бесполезного, что никак не упрощало поиски. Черт возьми, кто-то явно не хотел, чтобы мне удалось что-то узнать. Либо надо как-то выйти на контакт с тем, кто мне помогает, либо пытаться что-то узнать самому. Второе явно не катит, ибо я уже под подозрением из-за моей идеи, а вот первое трудноосуществимо. И что теперь делать?

Просидев так минут пять, у меня внутри будто что-то щёлкнуло. Быстро закрыв все вкладки, я вышел из профиля и рванул на улицу. Если мое чутье меня не обманывает, то этот старик должен знать хоть что-то.

Наконец, добравшись до небольшого сарайчика через огромный сад с кустами роз, мне посчастливилось встретить того, кого ищу: это был невысокий старичок лет 60, который держал в своих руках кусачки. Как любой хороший садовник, он работал в перчатках, отряхивая поношенные штаны от веток и, естественно, не замечал меня, даже будучи в очках.

— Генрииии!— Специально окликнул его я и, дождавшись, пока он уберет кусачки, чуть ли не налетел с объятиями от переполнявших меня эмоций. — Слушай, мне очень, очень нужна помощь! Только это...пусть это будет наш общий секрет, хорошо?

— Какой омлет?— Приподнял бровь старик и, усевшись на тумбочку, посмотрел на меня. — Слушай, если тебе вдруг понадобилась помощь в любовных делах, то эт не ко мне. Я уже 50 лет как один....

— Не-не-не-не! — Быстро покачал головой я, стараясь говорить на этот раз намного чётче и громче. Хоть и старших перебивать не вежливо, но рассказов о его жизни мне хватило. — Скажи мне пожалуйста, ты когда-нибудь работал ещё где-нибудь? Просто я нашел какую - то очень странную фотографию с женщиной, которая очень похожа на меня и мне хочется выяснить как это связано со мной, а ещё..также хотелось бы понять связано ли это с пропажей Деймона младшего.

— Вот оно как...бедный мальчик...— Покачав головой, Генри что-то пробурчал себе под нос и попытался будто что-то вспомнить. — Ну, допустим да, а какое тебе дело до меня, старика? Сколько бы я тут не работал, никто об этом ещё не интересовался...

— Правда?!— Засияв, я пожал ему руки и уселся на траву. — Тогда расскажите, пожалуйста, может вы что-нибудь знаете про парикмахерскую "У Мораны"? Ну, ту, у которой слоган "ваши волосы - наша забота, сияйте, ведь вы прекрасны" ?

Садовник, приподняв бровь ещё выше, застыл. Казалось, что прошло минуты две, но вскоре его стеклянный взгляд снова стал нормальным, а сам он, кажется, тяжело вздохнул.

— Помню конечно. Это было 20 лет тому назад. Я ещё тогда был относительно молод и мог работать в ночную смену. Каждый раз в начале дня мой взгляд пал на соседнее здание, которое тогда называлось "Лотос". Не знаю почему его переименовали и когда, но хозяйка там была очень доброй и отзывчивой. Когда моя смена заканчивалась, она всегда давала мне булочки и кофе. Так продолжалось долго до того дня...— Тут он остановился и, словно отключившись, завис, после чего вновь вернулся к разговору. — О, здравствуй, Лиам. Тебе что-то нужно? Чего ты на траве-то сидишь, заболеешь же.

Поморгав, я хотел вернуть садовника к теме нашего разговора, но после заметил некую грусть в его глазах. Похоже, что с хозяйкой что-то произошло и ему явно больно вспоминать об этом дне.

— Я хотел спросить только одно: вы помните где находилось то место, где вы раньше работали? Мне подумалось, что будет уместно поблагодарить вас за столь усердную работу, вам же премию, насколько мне известно, не платят...

— Ой, да что ты, не надо мне ничего. — Отмахнулся тот и вручил мне в руки какую-то визитку. — На вот, возьми лучше, сходи, купи себе что-нибудь, а обо мне не беспокойся.

С этими словами он вернулся к работе, а я глянул на "подарок" садовника и застыл.

Проведя пальцем по шершавому покрытию цветастого рисунка, мой взор упал на название, выведенное золотистыми буквами "Шесть заповедей". В этот момент мне показалось, что я что-то вспомнил. Может, дежавю? Нет, точно что-то другое. Этот корабль с темно -синими парусами мне доводилось где-то уже видеть, но где?

В любом случае, решив разобраться с этим завтра, я рванул к выходу из особняка. Если верить всяким статьям из интернета, то у меня до официального объявления чертёнка пропавшим сутки. Это плохо. У меня на руках, по сути, только три улики, и то, они никак не касаются личности того странного мужика. Если я за это время не найду хоть что-нибудь, что приведет меня к чертенку, то мне конец! Фактически, мне хотелось просто напугать его, довести до слез, но никак не помочь преступнику, это же немыслимо! Пора ускориться, а то день закончится быстрее, чем я что-то успею сделать.

----------------

Итак, спустя час беготни по городу, мне удалось найти это место. "Шесть заповедей" - магазин антиквариата, украшенный странными символами и оберегами на двери. Странно, но на нём было ни рекламных объявлений, ни значка глаза на стене, ничего, что намекало бы хоть на какую-то связь со всем, что мне удалось найти. Цыкнув, я от злости пнул бутылку к мусорному ведру и невзначай глянул на соседнее здание. Оно было такое ветхое, полузаброшенное, облепленное объявлениями об аренде, что по началу не хотелось подходить, однако любопытство было сильнее.

Стоило мне подойти близко к зданию, как меня остановила уже незнакомая рука. Ой. Зря я туда полез. Ожидая, что меня отругают, я медленно повернул голову и увидел перед собой знакомую девушку моего возраста.

— Ты что, спятил?! Это место проклято! Хочешь, чтобы на тебя тоже пала немилость духа?!

Чего?! Какого духа? Не понимая, что несёт эта сумасшедшая брюнетка, я наклонил голову, не зная что и ответить. Нет, я знал конечно, что некоторые девушки до сих пор верят в таро, астрологию и в прочую подобную фигню, но чтоб настолько? Это ж насколько надо головой тронуться?! Отойдя от этой чёкнутой на два сантиметра, мне удалось отдернуть руку и всё-таки спросить:

— А кто ты такая, чтобы мне приказывать?

— Совсем память отшибло что ли?— Наклонив голову, та осмотрела меня и покачала головой. — М-даа, похоже, что ты с тех пор не изменился. Ладно, давай снова, что ли, знакомиться. Меня зовут Айрис, я работаю там же, где и ты, но всего четыре часа, а в остальное время подрабатываю тут. Приказывать, конечно, мне не дано, но ради твоего блага , пожалуйста, не подходи близко к этому зданию. Когда-то давным-давно один из членов семьи Стерлингов украл из нашего магазина один амулет ради того, чтобы подарить его любимой женщине. Поступок, конечно, низкий, вот только в самом амулете был запечатан дух справедливости. Так вот, если укравший его изначально имеет плохие мотивы, то он проклинает весь род и в течение одного столетия наследник исчезает навсегда...

— Подожди-подожди-подожди. — Решил перебить её я, не желая дальше слушать эту чушь. — То есть, если опустить все эти твои бредни про "проклятие", то Стерлинг младший...был похищен не случайно? Ты думаешь, это как-то связано с кражей амулета?

— Конечно да! — Явно на что-то обидевшись, моя новая знакомая фыркнула и отвернулась. — А вообще, никакие это не бредни! Это всё правда! Род Стерлингов проклят и в качестве платы за вещь дух крадёт наследника....

— Да хватит мне твоих сказок про проклятие!— Не выдержал я и подошёл к ней ближе. — Скажи лучше, ты хоть знаешь про их других врагов или только про духов знаешь?

— А то. "Нейроновцы", "Тираны", "Камилловы" и прочие, прочие, прочие. Их бренд много кто ненавидел, но я склоняюсь к тому, что это всё-таки проклятие. Кстати, а ты чего этим интересуешься? Ты как-то связан с "пропажей" Деймона?

— Нет, что ты. — Нервно улыбнулся я и отвёл взгляд. Формально, моей вины в этом нет, но на душе все равно скреблись кошки. — Я просто пишу всякие заметки про семью, где работаю и мне интересно узнать подробности. Раз ты такая осведомленая, может...поможешь?

— Лааадно, допустим, я тебе верю. — Подозрительно прищурившись, Айрис оттащила меня от заброшки и кивнула. — Помогу. Однако взамен ты расскажешь мне, наконец, что - то про себя. Не пойми неправильно, мне надо же знать с кем я работаю, верно?

С этими словами она возьми и затащи меня внутрь магазина. Что ж, видимо, началась новая страница этой истории? Жаль, что времени у меня мало. Надо как-то спасаться от этой назойливой и поскорее.

Глава 3. Фантомный наследник

Итак, меня заперли в магазине сувениров. Ну, выйти-то я мог в любой момент, вот только Айрис не давала.

Неизвестно, сколько длилась её болтовня, но к разгадке местонахождения Деймона мы не приблизились ни на шаг. Прошла ещё одна минута её монолога, и я не выдержал:

— Всё, хватит. Говори прямо: ты хоть что-нибудь знаешь про человека в костюме филина?

— Филина? — Она приподняла бровь и щёлкнула пальцами. — А, ты про того странного типа, которого разыскивает кибер-полиция? Нет, только слухи. Говорят, этот чудик как-то связан с культом, а тот, в свою очередь, подчиняется преступной банде.

— То есть ты всё-таки интересовалась чем-то, что не касается астрологии и прочей чуши? Удивительно. — Я вздохнул и нетерпеливо посмотрел на настенные часы. — Вкратце: откуда слухи и где его видели.

— Ну, хорошо. — Закатив глаза, она снова надулась и повернула ко мне экран ноутбука. На нём красовались статьи и метка, которую этот тип постоянно оставляет после себя. — В общем, он опасный наёмник. Не раз уходил от правосудия. Появляется в основном около заброшек или в лесу. Если верить источникам — а это статьи разных журналистов-расследователей, — то его появление в людном месте большая редкость. Использует сонный дым и всегда исполняет волю заказчика.

Я кивнул. Значит ли это, что человек, которого мне удалось увидеть — подражатель?

— Так. Может, знаешь место, где он часто бывает?

— Конечно. В последний раз его видели в районе Неоновой улицы. А зачем теб...

Договорить она не успела — не прошло и минуты, как я рванул из магазина. Если это подражатель, то ключ к разгадке — сам преступник. Да, затея опасная, но на кону спокойная жизнь. Ради этого можно пойти на риск.

Добравшись до места, я решил сначала осмотреться. Это место было жутковатым: повсюду заброшенные здания, изуродованные граффити, перевёрнутые мусора и, конечно, бомжи. Среди этого «искусства» мой взгляд уловил изображение ястреба — будто бы оно указывало направление. Ну, была не была. Направившись по этим птицам, я вдруг замер, почувствовав чьё-то присутствие. Медленно повернул голову, приготовившись к чему угодно, но вместо страшного монстра или отбитого преступника передо мной стояла моя новая «знакомая». Вот же упёртая!

— Чего тебе? Ты помогла, спасибо. Дальше наши пути расходятся, разве не ясно?

— Дурак, ты зачем пришёл в этот район один?! — возмутилась она и, сунув мне в руку странный кулон с мехом яка, серьёзно заявила: — Я иду с тобой, и это не обсуждается. Здесь мне всё известно, поэтому ты будешь в безопасности.

— Погоди, то есть ты хочешь сказать, что здесь родилась? — Приподняв бровь, я продолжил путь, смирившись с мыслью, что теперь не избавлюсь от Айрис даже на работе. — Теперь понятно, почему ты столько знаешь про бандитов.

— Ну да, я из неблагополучной семьи, а ты вообще сирота, но я же тебя не тычу в это. — Фыркнув, она вприпрыжку последовала за мной. — Кстати, мне интересно: чего ты хочешь от здешних? Если надеешься вызнать про того странного мужика, они тебе ничего не скажут — они уважают только одного человека, и то в последнее время в нашей «бравой полиции» я его не видела.

— Скажут или нет - мне без разницы. Я всё равно узнаю, что хочу, и если бы не ты, получилось бы куда быстрее.

С этими словами я намеренно ускорил шаг, стараясь не смотреть Айрис в глаза. Вот же нахалка! Мало того что увязалась, так ещё и обвиняет! Записав её мысленно в список самых раздражающих людей, я продолжил идти по птицам, заходя во всё более мрачные уголки города.

Наконец, мы пришли к небольшому палаточному лагерю, расположенному внутри заброшенной больницы. В воздухе витали запахи дыма, спирта и старых бинтов. Около палаток дымились бочки, куда полужизненные люди бросали газеты, чтобы согреться. Между ними сновали жутковатые типы в тёмно-синем, явно охраняя территорию. Я проскользнул в укрытие, затащив за собой Айрис в кусты. Не успели мы осмотреться, как подслушали разговор двух мужчин:

— Ну чё, как там малой, жив ещё?

— Жив. Кусается, зараза, адвоката какого-то требует, прикинь! И зачем только босс с ним нянчится… Понятно же, что он не наследник Стерлингов, иначе бы нас давно разгромили.

— Думаешь, не того схватили? Но как? Он же единственный ребёнок в семье.

— Возможно. Но если так, значит, этот мелкий должен знать, где прячется его братец.

— Не-не, он вряд ли знает о его существовании. Со Стерлингами всегда всё было сложно. Даже если фантомный наследник существует, прикинь, мы его так просто не найдём.

— Ладно, утро вечера мудренее. Пойдём выпьем, а там решим.

С этими словами двое ушли, оставив нас наедине с мыслями. У меня в голове пронеслись три вопроса. В смысле не настоящий наследник? Зачем они его держат? И где? Вопросы копились, руки задрожали, сердце заколотилось, ноги стали ватными. В сознание меня вернули голоса людей, страдающих от голода и нищеты.

Вытащив Айрис из кустов, я спрятался с ней в соседнем здании и зашагал туда-сюда.

— Что нам делать? Его где-то держат, но где? Если они ищут настоящего наследника, то кто он? Как его предупредить?

— Тихо, не паникуй. — Айрис положила руку мне на плечо. — Погоди… «Фантомный наследник»… Это же часть истории семьи! Говорили, у старины Стерлинга был давний партнёр, тот самый «Лин» в названии их первой фирмы. Они поссорились. Партнёр исчез, но его сын, по слухам, остался. Хозяин мог спрятать своего настоящего сына, а этого воспитать как своего, пытаясь загладить вину. Новый брак — для создания образа «идеальной семьи»…

— Стоп, — перебил я, глядя ей в глаза. — Хватит теорий! Давай лучше план составим. Я притворюсь одним из них, выясню, где держат парня, и свалю.

— Ты думаешь, у нас получится? Мы же их жаргон даже не знаем!

— Справимся!

Я махнул рукой, подобрал с пола какую-то куртку и пошёл за теми типами, не представляя, что меня ждёт.

-----

Не прошло и пяти минут реализации нашего гениального "плана", как нас окружили и заперли в подобии клетки — старом изоляторе для тяжелобольных. Видимо, их смутил не столько наш вид, сколько возраст: мы были здесь единственными детьми. Прошёл час, другой. Наконец нас вывели в тёмное помещение, похожее на арену. Вокруг толпились люди в тёмных одеждах, лиц не разглядеть. Я незаметно запустил жучка на пол и начал искать главного. Зачем нас схватили? Почему не убили? Мой взгляд упал на Айрис — она, почему-то, молчала.

— Итак, — прозвучал из темноты мужской голос. Источник был где-то наверху, я так и не увидел, кто говорит. — К нам пробрались незваные гости. Как думаете, стоит их проучить за то, что суют нос не в свои дела?

— Да! Убить их! — ответила толпа.

Казалось, эти люди готовы были разорвать нас на части прямо здесь.

Стоп. Они же ищут наследника… А что, если немного подыграть? Спрятав руки за спину, я активировал жучка. Пожалуйста, не подведи.

Прошла минута. Бандиты наставили на нас пистолеты — и вдруг зажёгся свет, выхватив на стене силуэт человека. Сработало!

— Ого, так вы вот как относитесь к невинным детям, которые просто проходили мимо?

Голос звучал искажённо, но был похож на человеческий. Отвлекающий манёвр сработал — многие навели оружие на тень, а я начал искать путь к отступлению.

— Ты кто? Как проник сюда? — крикнул кто-то из бандитов.

— Я? Тот, кого вы ищете. Вам же нужен был настоящий Стерлинг, не так ли? Отпустите детей, они тут ни при чём. А как проник — не ваше дело.

— Не гони! Докажи! — скандировали бандиты.

— Не обязан. — голос съязвил. — Если хотите доказательств — сначала поймайте меня.

Тень исчезла, и толпа ринулась в погоню. Я, воспользовавшись моментом, схватил Айрис за руку и бросился бежать. Чёткого плана не было — главное, найти этого чёртового наследника и свалить. Но чем дальше мы бежали, тем темнее становилось вокруг. Казалось, выхода уже нет, но стоило свернуть за угол, как впереди забрезжил свет.

-----

Свет оказался не выходом, а люком в полу, из которого на нас смотрели два бандита. Мы попали в западню. Крепкие руки вцепились в плечи, прежде чем мы успели отпрыгнуть.

— Ну-ка, стоять, крысы! — прорычал один из них, а другой снял с меня жучка, раздавив его каблуком. — Смешно. Слабо. Теперь вас точно не будут слушать.

Нас привели обратно в помещение, похожее на подвал, где царила зловещая тишина. Толпа разошлась по приказу, остался лишь человек в тёмном плаще, чьё лицо скрывал капюшон. Он сидел на ящике, медленно чистя нож.

— Детский сад, — его голос был низким и спокойным, от этого становилось ещё страшнее. — Самодельный голосовой модулятор, примитивный жучок. Кто вас, выскочек, научил совать нос в дела взрослых?

Я молчал, стиснув зубы. Айрис, наоборот, выпрямилась. Её взгляд стал острым, оценивающим.

— Мы сами по себе, — сказала она, и в её тоне появились нотки, которых я раньше не слышал — что-то холодное, уличное. — Просто хотели знать правду. Вы же ищете кого-то. Мы не ваши враги.

— Правду? — человек в капюшоне усмехнулся, и лезвие ножа блеснуло в тусклом свете. — Правда здесь имеет цену. Или жизнь, или информация. Что у вас есть?

В этот момент я понял, что наша игра в детективов закончилась. На кону стояло всё. Но прежде чем я смог что-то выдумать, Айрис сделала шаг вперёд, сбросила с шеи свой простенький шарф и вывернула внутренний шов. Оттуда выпал крошечный, не больше ногтя, кусочек чёрного пластика с выгравированным символом — стилизованной лилией, переплетённой с якорем.

Человек в капюшоне замер. Он медленно поднял голову, и я, наконец, увидел его глаза — жёсткие, пронзительные. Он смотрел на символ, потом на Айрис.

— Где ты это взяла? — в его голосе впервые появилось что-то, кроме холодной насмешки. Настороженность.

— Мне дала его мать, — голос Айрис дрогнул, но она не опустила взгляд. — Перед тем как её забрали. Сказала: «Если будет совсем туго — покажи тем, кто помнит старые правила. Это твой пропуск». Вы помните правила, да? Кодекс Тени.

В подвале повисла тяжёлая тишина. Чей-то нервный смешок затих. Человек с ножом встал, подошёл ближе. Он взял кусочек пластика, повертел в пальцах.

— «Лилия и Якорь»… — пробормотал он. — Знак долга. Его носили те, кому мы были обязаны. — Он пристально посмотрел на Айрис. — Ты дочь Лоры?

Айрис кивнула, едва заметно.

Он тяжело вздохнул, отступил на шаг и резко махнул рукой охранникам.

— Отпустить их. Через чёрный ход. И дать им «чистый» канал для связи на выходе. Чтоб пылинка с них не слетела!

— Но они же всё видели! — возмутился один из бандитов.

— Она видела больше, чем ты за всю свою жалкую жизнь, — отрезал наш внезапный союзник. Его взгляд снова стал ледяным, но теперь это был холодный расчёт. — Её мать спасла жизнь многим здесь, когда у власти были другие псы. Этот долг ещё не оплачен. А он… — он кивнул в мою сторону, — Теперь под той же защитой. На время. Убирайтесь. И чтобы я вас больше здесь не видел. В следующий раз этой милости не будет.

Нас быстро и не особенно аккуратно вытолкали в узкий, сырой тоннель, который вёл на улицу. За спиной щёлкнул затвор тяжёлой двери. Мы стояли на тёмной, безлюдной улице, в нескольких кварталах от Неоновой аллеи. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь далёким гудком машины.

Я обернулся к Айрис. Она дрожала, стараясь не показывать этого, и снова завязывала шарф, пряча тайник.

— Что это было? — спросил я тихо. — Кто такая Лора? И что за «Кодекс Тени»?

— Не сейчас, Лиам, — её голос звучал устало и срывался. — Пожалуйста. Просто… не сейчас. Моя мама… она была не просто продавщицей сувениров. Она была связной. Для людей вроде них. Для тех, у кого не было другого выхода.

Она посмотрела на меня, и в её глазах читалась целая история боли и тайн, которую я даже не мог вообразить.

— Они отпустили нас, но это не конец. Они поняли, что ты что-то знаешь или можешь быть полезен. И они запомнили меня. Теперь мы на их заметке и это не хорошо.

Тут в кармане у меня завибрировал телефон — незнакомый номер. Я с осторожностью поднёс его к уху.

— Слушай внимательно, мальчик, — прозвучал голос, который я слышал из темноты. Голос «босса». Он больше не был искажён. — Твоя подружка купила тебе один шанс. Дальше ты будешь разбираться сам. У Стерлингов грязные тайны, и один из их «сынков» сейчас у нас. Если ты так хочешь играть в героя, найди второго. Настоящего. Только он может переломить ситуацию. Ищи информацию о втором браке Стерлинга и его первом партнёре. И… береги девчонку. Она намного слабее, чем ты думаешь.

Связь прервалась.

Я опустил телефон. Весь мир вокруг будто сдвинулся с оси. Я пришёл искать наёмника в костюме филина, а наткнулся на войну за наследство миллиардера, в которой оказался пешкой. И моя новая «назойливая» спутница оказалась ключом от двери, за которой скрывалось целое подпольное королевство со своими законами и долгами.

— Он сказал, чтобы я берег тебя, — пробормотал я, глядя на Айрис.

Она хмыкнула, но в уголках её глаз блеснула благодарность.

— Поменяемся. Теперь я буду тебя беречь. От них. И от правды, которая, боюсь, тебе не понравится. Пойдём. Здесь ещё не безопасно. Нам нужно исчезнуть и подумать.

Она взяла меня за рукав и потянула за собой в переулок, прочь от света Неоновой улицы, вглубь города, где тени были гуще, а тайны — опаснее. Мы больше не были просто любопытными подростками. Казалось, что теперь нас втянули в какую-то опасную игру, которая началась именно сейчас.

Глава 4. Стоит ли верить слухам?

Мы исчезли на пару дней. По крайней мере попытались - нам удалось вернуться в особняк. Босс не особо заметил нашего отстутствия, потому мы вернулись к своим обязанностям.

Однако тишина была обманчивой. Через некоторое время в интернете появился какой-то сайт, где было написано:«72 часа на обдумывание. Ждём предложения по наследнику. Иначе начнём отправлять вам... сувениры». К сообщению было прикреплено фото — Деймон, бледный, но яростный, с подбитым глазом, сидел на голом полу. Рядом лежал его разбитый коммуникатор с гравировкой «Д.С.».

Выкуп требовали не в деньгах, что странно, а в колличестве информации.

И тут, словно в насмешку, по всем новостным лентам поползла информация: «Легендарный благотворительный бал семьи Стерлинг в этом году пройдёт в особняке на холме! Вся элита Токсикбурга соберётся, чтобы обсудить будущее города». Ирония была густой, как смог над промзоной.

Я бы проигнорировал это, как и всё, что связано с миром богачей, если бы не звонок от босса:

— Лиам, — голос его звучал непривычно подобострастно, — для тебя есть... особое задание. Престижное! Я решил, что ты будешь отличным официантом на балу, это же честь!

Честь. Унизительная, горькая. Но это был шанс. Так я думал, что узнаю намного больше об этой семейке и, возможно, расскрою тайну, а может смогу найти ключ к тому самому «фантомному наследнику». Я согласился.

Айрис, узнав об этом, закусила губу, но не стала отговаривать.

— Будь тенью, — сказала она. — Ничего не трогай, только слушай. И держи этот «чистый» телефон при себе. На всякий случай.

Вечер настал.

Особняк Стерлингов был похож на космический корабль, приземлившийся среди вековых деревьев: стекло, сталь, голографические инсталляции, изображавшие водопады. Я, в чёрно-белой униформе официанта, чувствовал себя невидимкой. «Вино, сэр? Канапе?» — и мимо меня проходили создания из другого мира. Девушки в платьях, стоивших больше, чем я заработаю за жизнь. Юноши, непринуждённо обсуждавшие покупку островов или последние политические скандалы. Их взгляды скользили по мне, не задерживаясь, как по предмету мебели.

Я слышал обрывки разговоров. «...Именно наш фонд направит средства на очистку реки...» — «...Акции NeuroGrow снова вверх...» — «...Слышал, у Стерлинга проблемы с сыном, тот увлёкся каким-то радикальным искусством...» Ложь, приправленная дорогим парфюмом.

И тут, пронося поднос с пустыми бокалами мимо полузакрытой двери в зимний сад, я услышал голоса. Грубые, хриплые от выпитого, выбивающиеся из общей светской симфонии.

«...Да он всех переиграл, старый лис. Всех! Даже ту... как её... парикмахершу, помнишь? Ту, что сгинула потом.»

Я замер, прижавшись к стене, сердце колотясь как молот.

Второй голос, насмешливый: «Ага, ту самую, что думала, будто ребёнком можно что-то купить. Стерлинг знал, что делает. Закрыл вопрос красиво. Дал ей денег, пристроил мальца куда подальше... а сам образец семьянина сохранил. Гениально.»

«Только вот, слышал, она тогда не просто так исчезла... Были разговоры, что она что-то знала. Про первого партнёра, про Лин...»

«Тише ты! Это уже древние истории. Не копай. Стерлинг всё подмял под себя. И теперь вот второй брак, новая жизнь. А тот, прошлый... пыль.»

Кровь стучала в висках. «Парикмахерша... малец...» Они говорили о той женщине? Обо мне? Руки задрожали так, что бокалы на подносе зазвенели.

— Эй, ты! Официант! — чей-то резкий голос заставил меня вздрогнуть. Передо мной стоял распорядитель вечера, его лицо искажено недовольством. — Ты чего тут торчишь, как истукан? В главном зале не хватает рук! Марш!

Меня грубо развернули и подтолкнули в сторону шума и света. Но в ушах у меня гудело только одно: «...она что-то знала... про первого партнёра, про Лин...»

Я шёл через толпу, автоматически раздавая бокалы, а в голове складывались кусочки пазла. Та женщина. Её внезапная смерть, которую списали на несчастный случай, а маленький, едва державшийся на плаву салон красоты, который она называла «делом всей жизни», просто сгнил в небытие.

Она что-то знала. И её убрали?

Взгляд упал на центральную лестницу, где появился хозяин дома. Он обнимал за плечи свою новую, блистательную жену и кивал гостям. Образец успеха и благополучия.

В этот момент наши глаза встретились. Всего на долю секунды. Его взгляд, тёплый и гостеприимный для всех, скользнул по мне — по лицу, по униформе — и в нём не дрогнула ни одна мышца. Ни тени узнавания, удивления, вины. Абсолютное, леденящее душу ничто. Как будто смотрел на пустое место. Или как будто видел то, что хотел видеть: слугу, пыль, никого.

Это было хуже, чем ненависть. Это была полная стирация из реальности.

В кармане жалобно пропищал телефон. Я ненадолго отошёл, получив сообщение от Айрис: «Выходи. СРОЧНО. Они знают, что ты там.»

Но я не мог пошевелиться. Я стоял с подносом пустых бокалов, среди блеска и лжи, и смотрел на человека, который, возможно, разрушил жизнь моей матери. И который теперь спокойно разыгрывал из себя отчаявшегося отца, пока его настоящего сына... или того, кого все считали сыном... держали в подвале и требовали обменять на призрака.

Грань между моим миром и его была тоньше стекла бокала в моей руке и сейчас я услышал, как он дал трещину.

-----

Прошло около полчаса после впитывания информации. Мои руки дрожали, а по спине пробежались мурашки. Что, мать его, происходит? Так, спокойно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Перевязав раненную руку, я посмотрел в зеркало. На меня все ещё смотрел уставший взгляд бутылочных глаз. Может, не стоит себя накручивать? Стерлинг тот ещё гад и ко мне никакого отношения не имеет и эти слухи тоже - так я успокаивал себя, ожидая Айрис.

Моя новая знакомая пришла ко мне через минуту. Хоть в подсобке и было не очень светло, я всё равно видел её обеспокоенный взгляд.

— Они вроде бы ушли, но я всё равно советую тебе не высовываться. Ты как, к слову?

— Нормально, вроде как.

— Не ври. — Нахмурилась собеседница и начала меня трясти. — Я же понимаю, что ты чем-то обеспокоен: на тебе лица нет!

— Всё нормально. — Соврал я и, посмотрев в глаза новой знакомой, поинтересовался. — Хозяин ищет меня?

— Нет, он занят так, что даже отсутствия твоего не заметил, а что?

— Нам надо понять откуда появился тот сайт и кто ещё имеет к нему доступ. Есть идеи, как это сделать?

— Без понятия. — Покачала головой та и, задумавшись, щёлкнула пальцами. — Может, Эллис в курсе?

— Она сейчас в...

Однако, договорить я не успел - не прошло и минуты, как в подсобку вошёл сам Логан Стерлинг. Ёшкин кот, зачем так пугать - то?! От его появления по телу прошлись мурашки, а его привычный холодный взгляд вызывал у меня мандраж.

— До меня дошли сведения, что ты взял и ушел на перерыв без моего ведома. Скажи мне, как это понимать?

— Не переживайте, просто небольшое недомогание. — Виновато улыбнулся я и злобно посмотрел краем глаза на новую знакомую. Вот ей не поздоровится, когда хозяин уйдет.

Мое враньё было не идеальным , но оно сработало - на долю секунды мне показалось, что в глазах босса проскользнуло сочувствие.

Однако, стоило ему открыть рот, как тут же к нему подбежал телохранитель:

— Господин, произошло ЧП! Вашего сына похитили!

— А ты что же, не уведомлен, что делать в таком случае?— Приподнял бровь босс и, повернувшись ко мне спиной, посмотрел на его бейджик. — Ты новенький что ли? Иди и сообщи об этом кибер-полиции, а они разберутся.

— Так они уже здесь! Детектив просит вашего присутствия!

Закатив глаза, босс дал мне в руки визитку нашего врача и ушел за телохранителем.

Я же, проводя его взглядом, зыркнул на Айрис. Показав ей кулак, мне пришлось выйти обратно к гостям и делать вид, что все под контролем.

Стоило мне выйти, как ситуация полностью изменилась. Гости начали о чем-то тревожно шептаться. Похоже, что слухи об этой статье дошли до высшего общества, однако речи были странными.

«Вы слышали о том странном сайте ?» « Говорят, никто не может его открыть, а при попытке открыть вылезает ошибка 2014.» «Что это за ошибка такая, вы точно там смотрели?».

Стоп, что? Другие люди не могут просто так взять и зайти на сайт? Почему я тогда смог зайти? Снова помощь от неизвестного человека или же банальное везение? И тот, и тот вариант казался мне сомнительным.

Потому, дождавшись, пока кибер-полиция разгонит всех по домам, я решил всё-таки подойти к тому детективу и рассказать о найденном посте. Да, это было рискованным решением, но зато хотя бы полиция будет в курсе дела.

Пробираясь сквозь толпу, мне удалось пройти к тому самому детективу, который заканчивал допрос босса:

—...Значит, вы утверждаете, что не знаете по какой причине его могли похитить?

— Нет. Моя так называемая "ссора" с партнёром по бизнесу была лишь слухом, на деле мы довольно спокойно разошлись. У конкурентов же нет времени на такую глупость, так что я не думаю, что это простая зависть.

— Понятно...— Глубоко вздохнув, детектив, кажется, хотел уйти, но тут увидел меня и подозвал жестом. — И снова здравствуй. Слушай, ты нам здорово помог: мы почти вышли на этого гада, может ещё что-нибудь видел или знаешь?

— Угу. — Кивнул я и, не смотря на строгий взгляд босса, показал то самое сообщение, которое смог снова открыть.— Насколько я знаю, у некоторых людей вылетает ошибка. Не знаю почему.

Мягко улыбнувшись, детектив взял у меня телефон и, перенаправив себе информацию, вернул мне устройство. В его глазах читалось привычное спокойствие и искра доверия - похоже, что они действительно нашли след того подражателя и мне, возможно, не придется разбираться с этим самостоятельно. Хотя, если так, то рано или поздно они поймут, что моя шалость помогла преступнику совершить содеянное, а это очень плохо. В любом случае, сейчас нельзя поддаваться панике, потому я держался настолько, насколько мог.

— Давно он у вас работает? — Поинтересовался детектив у босса напоследок.

— Да, восемь лет как, а что?

— Смышлёный малый, нам таких в полиции не хватает. — Похлопав меня по плечу, он дал свою визитку и вновь переключил на меня внимание. — Как подрастешь, приходи к нам на стажировку, примем с распростёртыми объятиями.

С этими словами он развернулся и ушел в закат, а я застыл, ожидая, что меня наругают. Однако вместо этого я получил одобрительный кивок от босса, после чего он поманил меня за собой.

Так потихоньку начал заканчиваться этот день, полный потрясений и открытий.

Глава 5. Частица правды

Следующий день снова начался с визита Элис в мою комнату. На этот раз она говорила что-то про безответственность на мероприятии, а я думал о причине, по которой похитители поставили именно такой срок. Почему пять дней? И почему они требовали информацию, а не деньги?

Когда Элис перестала пищать, в комнату вошла Айрис и, схватив нас за запястья, потащила к компам. Похоже, что она что-то нашла, потому я не сопротивлялся, а вот моя надзирательница не понимала суть происходящего.

По прибытию, нас усадили за монитор, где мелькала ссылка на тот сайт. Не объясняя ничего , Айрис дала в руки мышку мне и я послушно вновь открыл нужную страницу. Информация там не изменилась - всё та же угроза с тем же сроком.

— Ну и зачем весь этот фарс?— Приподнял бровь я, посмотрев на эту сумасшедшую.

— Видишь, он может открыть этот сайт, в то время как у остальных вылезает ошибка!— Обратилась та к Элис и, наконец, пояснила что происходит вообще. — А раз так, то надо понять почему так происходит, поможешь?

— Я и помочь этой ходячей проблеме? — Элис посмотрела на меня и, фыркнув, покачала головой. — Фиг вам. К тому же, я не разбираюсь настолько хорошо в компьютерах, тут консультация айтишника нужна, а они все вымерли. Буквально.

— Мне не нужна помощь, сам справлюсь.

С этими словами я начал искать информацию про эту банду,не обращая внимания на девушек. Не слушая их спор за спиной, я начал копать. Однако информации в общем доступе было мало. В основном это были статьи журналистов - расследователей, где они брали комментарий у якобы участников банды.

Если брать выжимку из текстов, то все они говорили с каким-то нарочитым акцентом и не хотели говорить что-либо о их лидере. Судя по всему, тот голос, что мы слышали тогда лидеру не принадлежал - слишком уж много у него или неё должно быть дел и тратить свое время на двух нарушителей истинный босс этой шайки явно не будет. Ладно, это понятно, но какой им смысл - то красть Дэймона и зачем им нужен наследник?

Желая об этом узнать, я решил пойти по другому пути, а именно начал искать информацию про конкурентов и бывших партнёров Стерлинга. Информации было много, но вся она, по сути, была ни о чем: краткая сводка по итогам года; комментарий по научному завтраку и просто статьи про развитие искусственного интеллекта(некоторые из них были написаны им же).

— Что-нибудь нашел?— Поинтересовалась Айрис.

— Ничего такого, что помогло бы в поисках. — Глубоко вздохнув, я отодвинулся от компьютера и переключил свое внимание на книги. — Может, тут архивы есть?

— Даже если есть, то ты...

Начала было умничать Элис, но я её не слушал. Не потому, что она буквально назвала меня ходячей проблемой, а потому, что это было бесполезно. Со временем, девочки присоединились к моим поискам и процесс пошел быстрее.

Прошел час. Мы нашли старые книги , посвященные достижениям Стерлинга; научные исследования по кибернетике; пара книг про инфоциганство и борьбу с ним и, наконец, архивные записи. В основном это были заметки хозяина о будущих планах по развитию бренда, всякие не интересные мысли про осталось новых моделей ИИ, список дел на определенный день и т.д. Однако среди всего этого хлама мы нашли наконец хоть что-то полезное - это было фото, на котором был изображен мужчина(похожий глазами на Айрис), наш хозяин и третий человек, чье присутствие было вырезано ножницами, но, судя по неровному краю фотографии, это было сделано не так уж и давно. На обратной стороне была приклеена какая-то кассета с запиской: "ты должен знать правду". Опять призрачный помощник? Нахмурившись, я повернулся к моим помощницам - Айрис почему-то застыла, медленно проводя рукой по фотографии того мужика, который был на неё похож, а вот Элис зыркала на меня, будто говоря - даже не смей просить у меня помощи. Однако я посмел:

— Элис, ну тут только на тебя надежда. Ты же такая ответственная и наверняка знаешь где можно посмотреть кассету.

— Продажа кассет незаконна и ты это знаешь. — Закатила та глаза и, вздохнув, посмотрела на кассету. — К тому же, кто в наше время вообще пользуется таким? Ты не думал, что она вообще может не работать? Столько лет прошло ведь...

— Ну пожааааалуйста! Я обещаю, что буду тебя слушаться в течении всего этого дня! Честно-честно.

Закатив глаза, Элис покачала головой на мою просьбу, но передумала как только на неё посмотрела бешеная фанатка астрологии. Потому, взяв нас за запястья, она вышла из всех профилей, поставила все книги на место и только потом повела нас в правое крыло особняка - туда, куда ещё не ступала моя нога. Пройдя мимо уже знакомой абстрактной картины, мы повернули в сторону комнаты для персонала и, остановившись у старого телевизора, переглянулись. Точно же - несмотря на огромный прогресс человечества, слугам было запрещено пользоваться современными технологиями без ведома хозяина, потому наличие вот такого телевизора было не удивительным. Не став медлить, мы вставили кассету в проводник снизу и начали ждать.

Удивительно, но после шипения и кряхтения на экране появилось старое-доброе изображение, созданное явно человеком. На экране появился диктор - партнёр Стерлинга.

" — ...Проект "Живой взгляд" ещё на этапе релиза обрёл популярность, но мало кто знает, что этот успех был достигнут благодаря нашим общим усилиям. Стерлинг всегда ненавидел искусственный интеллект, потому решил вернуть людям привычное общение..."

Вдруг сообщение прервалось, а экран зашипел. Человек на экране превратился в силуэт, а позитивный голос изменился на жуткий:

"..Мы...ошиблись...это того не стоило...,пожалуйста,....найди ответы в дневнике...Если к тому времени он заведет вторую семью.... только ты сможешь найти ответ"

На этом видео вдруг прервалось на какие-то символы , которые я успел сфотографировать, после чего кассета задымилась. Чтобы на нас не наорали, мы быстро вытащили её из отсека и выкинули. Больше, похоже , она никогда не заработает.

Когда грязное дело было сделано, я быстро забил в интернете значение символов. Искусственный интеллект сразу дал мне миллион вариантов, но до одного я догадался сам: это координаты. Возможно даже того месте, где держат Дэймона. А может даже оно как-то связано с найденными уликами? Если так, то пора это выяснить.

Потому, не став спрашивать разрешения у своих помощниц, мне удалось найти координаты на карте города. Надеюсь, это не приведет каким-то последствиям, из которых будет очень сложно выбираться позже.

------

Стоило нам спуститься, как тут же мы нечаянно услышали сплетни некоторых горничных. «...Я слышала, что кибер-полиция не нашла Дэймона...»;«...некоторые слитки высшего общества уверены, что наш господин спрятал настоящего сына где-то в особняке..»;«...а вдруг его уже не спасти? Прошло уже два дня!»

Их голоса были слишком громкими, чтобы их игнорировать, но у меня получилось это сделать. Прошмыгнув через входную дверь в сад, я помог садовнику найти его очки, за что был выпущен из особняка без вопросов.

Итак, усевшись в автобус, мы вновь лицезрели красоты Токсинбурга: бесконечные небоскрёбы в зелёной неоновой окраске, бесконечное колличество рекламных постеров на всех поверхностей и отсутствие людей на улице. О да, именно же о таком будущем человечество всегда мечтало, не так ли? Ни одной живой души: роботы, да дроны кибер-полиции. Похоже, что наш особняк, тот район и магазинчик с сувенирами были единственными местами, где все ещё работали люди.

Минуя обеспеченный район, автобус наконец прибыл туда, куда нам надо - к окраине города, где виднелись цифровые деревья. Ёлки, мелькая мимо окон, казалось, немного "лагали" и создавали картинку глаза.

Когда автобус приехал, мы вышли из него и потопали на координаты. Под ногами хрустели ветки, а впереди виднелись уже настоящие ели. Запах хвои настолько впился в наш организм, что мы чуть не забыли о первоначальной цели нашего путешествия. Сумев совладать с соблазном, мы пришли к руинам какого-то каменного здания , похожего на какой-то древний храм. Мне казалось, что такие строения уже давным-давно находятся в музеях. Проведя рукой по камню, я искал хоть что-то, что могло привести либо к Дэймону, либо к ответу на вопрос: зачем, собственно, похитителям понадобился именно наследник. Со вторым было все более-менее понятно - кто-то ненавидит Стерлингов настолько, что хочет истребить весь их род. Однако если так, то кто? Подозреваемых у меня не было, а вот времени оставалось мало, что и заставило судорожно искать взглядом какую-то мелочь. И вот, среди камней, наконец я нашел знакомый рисунок глаза, который узнаю где угодно - точно такой же, что был на товарах "Живого контакта". Не долго думая, моя рука нажала на этот знак. Пол под нами затрясся, а перед глазами открылся проход вниз. Стоит ли туда идти? Лично у меня выбора было не много, поэтому мои ноги сами повели меня туда, но тут меня остановила Элис.

— Не смей, слышишь? А вдруг проход закроется и мы не сможем тебя оттуда вытащить? Как мы спасателям объяснять ситуацию будем? "Извините, но наш коллега идиот и решил полезть туда, куда не стоит"?!

— Ты права так-то , но во-первых у нас не так много времени. — Закатил глаза я и назло подошёл к открывшемуся проходу. — Во-вторых, а вдруг это наш шанс узнать что-то про хозяина. Ты в курсе, что в высшем обществе слухи про него нехорошие ходят? Вот мне и хочется знать, правда это или нет.

С этими словами я спустился по лестнице, махнув девушкам рукой. Не знаю что именно переубедило девушек, но Айрис двинулась за мной, также начиная погружаться во тьму. Шаг, шаг, шаг. Медленно проходя мимо неоновой подсветки, мы вскоре спустились в огромный холл, оформленный под стиль барокко. Посреди позолоченных колон стояли картины, нарисованнык явно маслелнными красками. Всего их было пять, но сюжеты там заставили меня встать в ступор. На первой картинке была изображена женщина с моими бутылочными глазами и рыжими, как огонь, волосами. Она держала в руках свёрток с договором, а за её спиной красовалась её парикмахерская "У Мораны", а перед ней стоял наш хозяин. Судя по её хмурому выражению лица, они о чем-то спорили и господин Логан явно не был доволен аргументами этой женщины.

На второй картине уже уставшая и измотанная владелица парикмахерской обращается за помощью к партнеру по бизнесу. Похоже, что она столкнулась с трудностями, что видно по фоновым роботам, которые постепенно загоняют людей внутрь домов.

Третья картина была ещё мрачнее. Здание было полностью разрушено, а на руках у женщины был, похоже, ребенок. На стенах здания было видна надпись "аренда" - похоже, что бедняга совсем обанкротилась и была вынуждена продать бизнес, а на фоне дроны роботы строили новое здание.

Четвертая и пятая картины . Партнёр по бизнесу, приняв к себе маленького ребенка на воспитание, просто не знал, что с ним делать и из-за нагрузки роботов просто отправил его в детдом, Стерлинг же забрал ребенка к себе на воспитание - на последней картине была изображена совершенно другая женщина рядом с хозяином, сзади которой явно выглядывал маленький я. Похоже, что Дэймон ещё не родился на тот момент и потому, подойдя к этой картине, моя рука чуть не коснулась краски. Кто рисовал всё это? Почему вся история находится здесь? Не успел я нормально подумать, как сзади послышались шаги. Похоже, что это последствия нашего проникновения в это место...и разгребать нам их придётся вдвоем.

Глава 6. Цветок лжи

Последствия не заставили себя ждать. Шаг, шаг, шаг. Наконец, перед нами появился....ДЭЙМОН?!

Не веря своим глазам, я подошёл к нему и протянул руку. К счастью или и сожалению, она прошла насквозь - значит это голограмма. Однако если так, то чьи же шаги я слышал? Не успел мой разум что либо спросить, как "похищенный" заговорил.

— Ну здравствуй, чернь. Чё, не ожидал меня увидеть, да? Так вот, заруби себе на носу: о твоей "шалости" мои новые люди в курсе, поэтому ТЕБЕ лучше не попадаться больше им на глаза.

— Где тебя держат? — Единственное, что смог выдавить из себя я.

— А чё, ты что, реально хочешь вытащить меня? Не, чел, без тебя справился. — Закатил тот глаза и махнул рукой. — Давай , закругляйся чёт искать, а то закончишь как твоя мамаша.

— Подожди!— От его заявления кровь хлынула в жилах, а сам я встал перед "Дэймоном". — Ты что-то знаешь?

— Допустим, да, но ТЕБЕ я ничего не скажу, чернь. Вали-ка отсюда побыстрее, пока копы не прознали, что меня похитили из-за меня.

После этих слов изображение пропало, а выход из этого места вдруг взял и закрылся. Вот же зараза! Тут до меня дошло - вдруг все то, что со мной произошло его рук дело? А что если все это время я играл по его правилам? Сейчас, когда мне удалось узнать хоть что-то, мой статус кво мог угрожать только двум людям: преступнику и нашему хозяину. Черт! А ведь Элис предупреждала же! Стоп. Она тоже что-то знала и потому остановила меня. Значит ли это, что теперь мне никому нельзя доверять?

Не успев нормально поразмыслить и как-то отойти от шока, как под ногами резко стало мокро. Кто-то решил смыть за собой все улики, чтобы больше никто кроме нас не нашел это место. Как удобно. Быстро начав искать глазами другой выход, я заметил, что женщина на картинах смотрит всегда в одну и ту же точку, чем и воспользовался. Руки дрожали, ноги еле-еле плелись к стене, а крик Айрис сбивал с толку. Ну да, конечно, как только дело дошло до беды, так она сразу начала паниковать. Мне хотелось в этот момент позлорадствовать, но сейчас было не до этого - быстро прикоснувшись к той точке, на которую смотрели картины, у меня получилось активировать какой-то механизм. Тут же очень медленно начали отодвигаться стены. Вода все поднималась выше и выше. Увидев, что моя спутница так и не успокоилась, я закатил глаза и схватил её за запястье, заставив жестом помочь мне быстрее отодвигать стены. Естественно, по началу она выразила негодование, но все же присоединилась ко мне. Мы не думали, что это как-то поможет ускорить механизм, но зато это помогло нам хотя бы на минуту забыть о стрессе и страхе.

Наконец, стены отодвинулись достаточно широко, чтобы у нас получилось протиснуться и бочком направиться на свет. Сердце бешенно билось, а мозг, кажется, переставал соображать. Путь в никуда закончился через неопределенное время - у нас получилось пробраться в какой-то подозрительно знакомый коридор.

Здесь пахло яблоками, спиртом и шоколадом. Быстро найдя выключатель, я включил цвет и перекрыл проход для воды железной заслонкой. Когда опасность миновала, мы выдохнули и, переглянувшись, даже ненадолго посмеялись.

Выжав лишнюю воду из одежды, я уселся около стены. Надо отвлечься от тревожных мыслей, которые посещают мою голову.

— Слушай, а что в итоге за история с твоей матерью? Может, это как-то связано с партнёром компании "Живой взгляд"?

— Ну, я не все знаю, если честно. — Покачала головой Айрис и, уткнувшись в свои ноги, вздохнула. — Если верить рассказам отца - она была одним из спонсоров какого-то бизнеса. Название мне никогда не говорили, но зато знаю, что источником её доходов была сделка с бандитами. Всех подробностей я не знаю, но часть информации знаю - она помогала сбегать таким, как они и прятаться от закона.

— Погоди. — Прервал я её рассказ, вглядываясь во тьму. — Почему об этом ни слова в интернете? Эта операция была государственной тайной?

— Верно. — Кивнула та и, сдерживая слезы, продолжила рассказ. — Так вот, "Кодекс тени" - это часть этого события. Если верить словам этим бандитам, то мама...

Тут она не выдержала и начала тихо плакать, так и не сумев договорить. Похоже, что вся эта тема была для неё очень тяжёлой, поэтому я решил не давить и поддерживающие похлопал по плечу. Утешать кого-то у меня никогда не получалось, но, кажется, это сработало. Когда неугомонная заноза в одном месте успокоилась, мне удалось открыть какой-то люк и вытащить лестницу.

Вылезли мы в итоге около какой-то кухне. Стоп. Этот запах лука, чеснока, лобстера и черной икры я узнаю где угодно. Это же особняк нашего хозяина. От неожиданности, мой разум не понимал что происходит. Мне не хотелось принимать это за правду - нет, этот лаз был сделан очень давно, как это возможно?! Снова ощутив мандраж в теле и лёгкую панику, я хотел взять и закрыться там навсегда. Однако, взяв себя в руки, поборол это желание и двинулся мимо роботов-поваров в гостиную. Нет, моему разуму нужны ответы, а иначе сойду с ума. Дойдя до гостиной, я протянул в руки Айрис полотенце и чистую одежду, после чего ушел в подсобку и тоже переоделся. Так, теперь надо решить вопрос со Стерлингом.

Стоило мне выйти к лестнице, как тут же ко мне подбежала Марта и, осмотрев меня с ног до головы, дала подзатыльник:

— Ты где , дурак, шляешься?! Наш хозяин весь дом на уши поднял, искать тебя начал!

— Меня? У него же сейчас другие заботы, разве нет?

— Мы тоже так думали, а оказалось, что нет. У него сын неизвестно где находится, а у него на уме только его проект. Уму непостижимо!

Начав ворчать себе под нос, экономка повела меня наверх, а я не понимал, зачем ему нужен вообще. Однако, несмотря на вопросы в голове, мои ноги сами повели меня к хозяину.

Наконец, мы прибыли к комнате господина - открыв огромную дверь, меня впустили в огромное помещение с книгами. Впереди стоял дубовый стол, а за ним сидел господин, разгребая электронные документы перед моим носом. Ненадолго подняв взгляд, он отозвал экономку жестом. Теперь, когда мы остались наведение, у меня душа ушла в пятки. Что он хочет сделать? Отчитать? Сделать выговор? Минуты, казалось, превратились в часы, а босс все работал над документами. Так длилось до тех пор, пока он не поставил финальную подпись и, наконец, не поднял свой привычный холодный взгляд.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить?

— О чем...вы?

— Ты думаешь я идиот?— Тот приподнял бровь и положил перед собой ту самую фотографию, которую я, вроде как, хорошо спрятал. — А это откуда?

— Я не...— Тут мой язык пересох, а сам я не знал, что сказать. Черт. — Не знаю, босс. Правда. Оно взялось из неоткуда!

— Вот значит как. — Сощурив зрачки, он вздохнул и перевернул ко мне свой планшет. — А об этом ты тоже не в курсе, да?

На экране красовалась запись с видеонаблюдения, где был запечатлен моя шалость и, собственно, я. Ой. Как так получилось - то? С какого ракурса меня снимали? И что теперь будет? От таких мыслей я вновь ощутил дрожь по спине, а глаза поднялись на босса.

— Босс.., я-я...я не знал...— Тихо пробубнил я, не зная, что будет.

— НЕ ЗНАЛ?! ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО НЕ ПОНИМАЛ ПОСЛЕДСТВИЙ СВОИХ ДЕЙСТВИЙ?!

От его крика стены затряслись, а душа улетела в космос. Похоже, что на этот раз у меня удалось разозлить господина и это не хорошо. Понимая степень своего проступка, моя голова опустилась, а глаза виновато уткнулись в пол. Казалось, что его истерика длилась долго, но на деле прошла лишь минута, после чего он глубоко вздохнул и явно сменил тон:

— Ладно, допустим, что ты не врешь. Меня устраивает, что ты научился делать что-то такое без моего ведома, но твой талант не должен направляться в такое русло. Тебе повезло, что это видео дошло только до моих глаз, а потому давай так: с этого момента ты не имеешь права покинуть особняк никаким образом, понял?

— П-понял.

— А, да, ещё кое что. Ты где пропадал все это время? Не поранился? Покушений не было?

Казалось, что его тон окончательно смягчился, поэтому я просто кивнул и, получив метлу в руки, был сослан убирать левое крыло.

Что это было вообще? Почему он не был так сильно зол? И что значит "это видео дошло только до моих глаз"? Он что, может как-то влиять на системы видеонаблюдения? Значит, кибер-полиция не в курсе? Если так, то зачем он это делает? Вопросов было много, а голова пухла от новых идей. Стерлинг явно темная лошадка и его тайны покрыты таким слоем пыли, что никто кроме меня, похоже, не может их расскрыть.

Потому, не теряя времени, я закончил с уборкой и начал искать Айрис. Эта любительница всякой чуши нашлась быстро - она помогала с мытьём посуды. Дождавшись, пока та закончит, мне удалось вытащить её в гостиную и поставить перед фактом:

— Есть плохая новость: меня наказали. Теперь нам нельзя покидать особняк.

— Это плохо...— Вздохнула та и, приняв позу лотоса, наклонила голову. — Что теперь?

— Я не знаю. Нам остаётся только проанализировать все то, что мы нашли.

С этими словами мне удалось достать из пазухи телефон, на который были записаны все найденные факты. Пока картина всего произошедшего в моей голове казалась мне не полноценной. Все улики так или иначе как-то должны относиться к "Кодексу тени" или сделки с бандитами - к этой мысли меня привела мотивация лидера этой шайки. Она нам неизвестна - это факт. Может, есть что-то, что я не нашел? Так, спокойно. Надо просто проверить наличие истории банкротства того здания, а потом...

Тут вдруг мои мысли прервал телефон. Не успели мои пальцы нажать на кнопку "принять", как вновь заговорил тот самый голос лидера той шайки:

— Ну что, недо-детектив, нашел что - нибудь или зашёл в тупик?

— Да, нашел. — Фыркнул я и, положив ногу на ногу. — Мне другое интересно: это ж насколько вам нужна информация, что вы опустились до сотрудничества со школьником?

— Дерзить вздумал? — Хохотнул голос и, будто сменив тон, продиктовал. — Слушай сюда, мелкий, не твое дело с кем и когда мы сотрудничаем, найди того, кто нам нужен и мы отпустим мальца. У тебя осталось четыре дня. Не найдешь - я лично позабочусь о том, чтобы твоя головушка красовалась у меня в трофеях. Намек понят?

Я кивнул и тут же сбросил звонок. Ну и жуткий тип. Зачем угрожать - то? Хотя, мы проникли на его территорию и услышали то, чего не должны были, так что понять его можно. Встав и направившись к компу, я открыл карту города и начал искать. Значит, информации о банкротстве той парикмахерской в общем доступе не было, зато были комментарии под старым зданием того бизнеса. Как и ожидалось, здесь хоть немного посвятили в историю:

"Раньше здесь было чудное место, жалко, что закрылись. Цены были адекватными и хозяйка была нормальной, может, переехали куда-то?"

"Нет. Это здание закрылось к концом. С хозяйкой вообще связаться нельзя: кто-то говорил, что она давно мертва."

"Ужас! А что случилось - то? Почему СМИ об этом молчат?!"

"Насколько мне известно, им заткнули рот. Кто-то очень влиятельный с большими деньгами. А хозяйку ту убили и бизнес отжали. Это случилось когда банда в том неблагополучном районе установила свои права"

Далее шла ссылка, которую, естественно, открывать было нельзя. Конечно, мой разум уже догадывался кто именно закрыл рот СМИ и, возможно, привел бизнес к банкротству. Однако мотивации все ещё не было, а времени оставалось все меньше. Ладно, тогда план "Б". Если настоящий будущий Стерлинг и правда существует, значит о нем должны говорить хотя бы люди.

Слухов в интернете оказалось больше, чем я думал. Кто-то говорил, что новый проект Стерлинга - это как раз замена живым детям, что скажется на будущем людей; кто-то наоборот утверждал, что ход бандитов им же не выгоден, потому что иначе их накроет полиция, а кто-то оставался в стороне, будучи уверенным, что настоящий наследник просто всё это время ждёт подходящего момента. Тут внутри меня что-то щёлкнуло. Ну конечно! Быстро стерев всю историю браузера, я начал копаться в архиве. Теперь всё точно должно встать на свои места.

Глава 7. Тот, кто мне помогал.

Вновь архив предстал передо мной. Уже автоматически пробираясь сквозь слои устаревших бумаг, я вновь нашел ту самую фотографию десятилетней давности. Осмотрев её, мне захотелось порыскать ещё. Наконец, в самой глубине, мне удалось найти ещё одно фото - оно было явно изорвано и скомкано очень давно. Однако кто-то ведь нашел маленькие её кусочки, чтобы потом кому-то показать. На ней была изображена женщина с моими глазами, сзади ещё новенькое здание парикмахерской, а сзади неё стоял никто иной как Логан Стерлинг. К фото прилагалась надпись, приклеенная также давно:"Я скучаю по тебе, роза души моей", а сзади красовалась новая точка города. Кроме координат была прикреплена маленькая записка, от которой у меня глаза на лоб полезли: «Сделка_века_финал.tiff».

— Вот оно, — прошептал я, чувствуя, как в груди разрастается ледяной ком.

— Так вот оно что. — раздался тихий голос над ухом. Айрис, оказывается, всё это время стояла за моей спиной, закусив губу. — Получается, что он способствовал сделки с отцом...

— А где он сейчас?— Поинтересовался я, не оборачиваясь.

— В тюрьме. — Буркнула она и, вздохнув, продолжила мысль. — Он попал в сектор для особо опасных преступников и тех, кто слишком много знает. Называется "Купол" - туда, по слухам, даже адвокаты не могут пробраться.

От её слов я развернулся и мягко улыбнулся. «Купол». Идеальное место, чтобы скрыть все улики окончательно. Про неё часто писали журналисты. Это была кибер-тюрьма, где любые мысли о побеге глушатся нейросетью. Однако, если отец Айрис жив, то, значит он - единственный живой свидетель, который может рассказать нам подробности о «Кодексе Тени ». Если узнаем их, то найдем подробности о настоящем наследнике.

— Значит, нам нужно туда попасть. - Решил я поставить её перед фактом.

— ЧЕГО? — Моя спутница выпучила глаза и замахала руками. — Нет, нет, нет! Духи говорят, что те, кто ступал в то место в итоге обретали несчастье на всю жизнь. И потом, тебя же наказали, забыл?!

Я молча посмотрел на неё - в её глазах был виден страх, но где-то в глубине души проснулась искра авантюры.

— Да, ты права. Мы заперты здесь и нам нельзя покидать особняк, но связью-то нам не запретили пользоваться. — Хитро улыбнувшись, мне удалось продолжить. — К тому же, у нас есть ты.

— Я?Чем же мой "бред" может помочь?

— Бред бредом, но один факт точно правдивый ты - дочь Лина. А значит единственная, кто может вызвать у него доверие. И если туда не пускают физически, значит мы можем туда позвонить.

— Ты серьезно?— Та закатила глаза и, разочарованно вздохнув, пояснила. — Это невозможно. Единственный канал, который позволяет связаться с ним это мессенджер, созданный в партнёрстве со Стерлингом.

Тут моя душа вновь угла в пятки, а её слова эхом отозвались в моей голове. Официальные каналы Стерлинга, ну конечно. Мой взгляд медленно упал на планшет, который мне дали для отчёта после работы. Раз он подключен к внутренней сети особняка, значит мог подключиться к этому месседжеру, а он в свое время дать соединение с «Куполом». Иронично - человек, который был против прогресса и нейросетей может связаться с кем угодно по видеосвязи.

— Айрис. — Мой голос снизился до шёпота. — Ты можешь убедить своего отца, что ты - это ты?

— Я попробую, но Лиам, если он проболтается нашему хозяину, нас сотрут. В прямом смысле.

Её голос дрогнул. Похоже, что она пожалела, что вообще согласилась на эту авантюру. Та понимала, что другого выбора нет и медленно кивнула мне.

Я же, собравшись с мыслями, выдохнул и открыл защищённый канал связи. Шансов было конечно не так много, но я хотя бы попытался - мои пальцы быстро вышли из "гостевого режима " и перешли в основной аккаунт. Естественно, зайти получилось не со своего аккаунта, а с пароля, который мне удалось найти на том фото(оказалось, что это не координаты). Теперь, нужно было действовать быстро и тихо, пока босс не вернулся к работе.

Спустя десять минут напряженного поиска, на экране высветилось серое, нечмтаемое окно с одной единственной кнопкой:« Начать вызов». Выбора не было - пришлось нажать и ждать итога авантюры.

Экран мигнул, появились помехи, а вскоре перед нами появился он. Нет, не отец Элис, а какой-то совсем неизвестный человек в капюшоне. Через экран была видна струящаяся едва заметная рябь - нейро-подавители,(так их назвали журналисты - расследователи), работали на полную мощность,не давая ему врать и скрывать мысли.

— Кто ты?— Прохрипел тот, щурясь в камеру. Его голос был искажен настолько, что я не мог не отметить его бас. — Стерлинг? Это вы? Какими судьбами?

— Мистер, вы можете нам помочь?— Тут Айрис подалась вперёд, и её лицо появилось в объективе. — Возможно, вы меня не знаете, но я - Айрис. Дочь Лоры.

Незнакомец дёрнулся, словно его ударили током. Подавители загудели громче, пытаясь подавить эмоцию, но он сумел прошептать:

— Айри? Это ты? Господи, они сказали, что ваш дом сгорел...

— Это ложь. — Твердо сказала она и продолжила. — Мы выжили и залегли на дно. Магазин с сувенирами смог нас прокормить на какое-то время, а потом...— Тут она замолчала и махнула рукой. — Давайте об этом позже? Вы знаете что такое "Кодекс тени"?

Приподняв бровь, незнакомец будто не расслышал вопрос, а потом замотал головой, озираясь по сторонам, будто стены имели уши, что, впрочем, скорее всего так и было.

— Не спрашивай меня об этом, душенька. Лучше вам в это вообще не впутываться: тот, кто владеет "Кодексом" может управлять всеми городом. Это вам не бумажный документ, а ключ.

— Ключ к чему?— Не выдержал я, подойдя к экрану.

— А...это ты. — Подойдя к экрану ближе, он смог меня рассмотреть. — Тебя-то я и ждал. Значит так, дети, слушайте внимательно, два раза повторять не буду. "Кодекс тени"- это список членов банды и правило, по которому они все до сих пор живут. Называется он так специально - если копы его обнаружат, они не поймут смысл. Так вот, если этот список обнародовать, то можно стать очень богатым, если вы понимаете о чем я. Некоторые предатели находили этот список и сдавали людей банды копам, а Лора с Мораной прятали оставшихся в укрытиях. — Взяв паузу, тот перевел дыхание и продолжил. — Однако вся эта авантюра не долго. О ней прознал тот, кто не должен был. В итоге - парикмахерская обанкротилась, а её хозяйку утопили в реке, свалив все на несчастный случай. Лора же была убита более жестоким способом и ради вашего же блага я не буду его рассказывать.

— Кто...заказчик?— Мой голос дрожал от ярости, боли и страха. — Вы знаете о том, кто её хотел убить?

Незнакомец, отойдя от экрана, глубоко вздохнул. Похоже, что его достали вопросы.

— А ты догадайся, мальчик. Если ты смог разгадать мои шифры, значит сможешь найти заказчика сам. Без моей помощи. — Фыркнув, тот уселся на лавку и продолжил свою мысль. — А сам «Кодекс Тени» хранится у Логана. Навряд-ли его выпустят в ближайшие тридцать лет, поэтому если вы хотите что-нибудь найти, ищите у него в доме.

Казалось, что после последней фразы в комнате закончился воздух. Мои глаза смотрели в экран, а разум не верил услышанному.

Айрис же побелела как мел, но все же смогла выдавить:

— Мой... папа? Он знает, где этот список?!

— А ты не знала? — Незнакомец будто на этой фразе усмехнулся. — Он хранит его у себя столько, сколько я себя знаю. С тех пор, как Лора погибла, он забрал его к себе, чтобы защитить тебя. Не удивлюсь если он придумал какую-нибудь небылицу, чтобы не рассказывать тебе об этом...

Тут связь прервалась. Черт, а я даже не успел спросить кто он такой! Экран погас, а в комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь нашим сбитым дыханием.

Я повернулся к Айрис. Она еле-еле сдерживала слезы, но губы были крепко сжаты.

— Мне очень жаль..., твой отец — Начал было я.

— Гад и подонок, без тебя знаю. — Перебила она меня, сдерживая истерику. — Он говорил, что мама погибла из-за болезни, а сам хранил улику, которая подтверждает её убийство! Уму непостижимо!— Тут моя собеседница, успокоившись,сменила тон на решительный. — Нам надо сбежать из особняка сегодня ночью и пойти ко мне домой. Там , в его кабинете, мы можем что-то найти.

На её оптимизм мне оставалось только кивнув, сжав кулаки. Тут за спиной послышались тяжёлые шаги Марты - она шла проверять как была сделана работа. Быстро спрятав планшет, я положил метлу на место, делая вид, что до этого просто заканчивал последние штрихи. В голове уже появился план действий - дерзкий, рискованный, но разве у нас были выбор? Мы вышли на новый след и он привел к человеку, который все это время мне помогал. Нет, не сходится, если так, то почему та фотография была достаточно свежей?

В любом случае, правда оказалась намного страшнее, чем мне казалось сначала - наш таинственный преступник ещё и убийца. Теперь, чтобы спасти себя и, возможно, Дэймона(если он , конечно, изначально не хотел меня подставить), нам нужно было опередить в этой игре.

---

Ночь опустилась на Токсикбург. За этот день я успел сделать все, что требовалось: помог Генри с уборкой сада, перенес пару корзинок с бельем и донес детали для проекта хозяина. Всё это время мне казалось, что боссу абсолютно плевать на отсутствие собственного сына. Скорее всего так и было, поскольку за всё время он ни разу не обмолвился о его благосостоянии. Конечно, Дэймона я всё ещё ненавидел, но в такие моменты мне даже становилось его жаль.

Когда солнце, наконец, село, мне удалось взять парочку продуктов и нож в качестве оружия. Да, против робота он не прокатит, но вдруг это засада? Дождавшись Айрис, я вышел в сад и хотел перепрыгнуть забор, но тут был остановлен садовником. Черт!

Старина Генри, подойдя ко мне, вручил молча то ли фонарик, то ли какое-то устройство, а после ушел, ничего так и не объяснив. И что это было? Похлопав глазами, мой разум решил подумать об этом позже, а потому мы двинулись в путь

---

Ночной город был намного страшнее, чем дневной: все роботы ушли на подзарядку, а потому на небе лишь были слышны дроны кибер-полиции. Похоже, что они начали патруль, который как бы должен ускорить поиски - прошло уже достаточно времени, чтобы успеть убить человека. Это что же получается, они не знают, что Дэймон жив и здоров?! Иначе почему именно в неблагополучном районе этих дронов было больше всего? Решив, что это бред какой-то, мне удалось пройти мимо них и юркнуть вновь в тот проклятый сувенирный магазин. Как только мы вошли,(благодаря запасным ключам Айрис), в нос вдарил запах спирта. Похоже, что здесь убирались и не так давно.

— А ты уверена, что в ночную смену у вас никто не работает?

— Уверена. — Махнула рукой моя собеседница и, включив свет, прошлась между чайниками к лестнице. — Пошли. Чем быстрее мы пройдем в кабинет отца, тем эффективнее будет расследование.

Согласившись с её единственной здравой мыслью за сегодня, я пошел за ней. Странно, она какая-то сегодня слишком собранная и не говорит про проклятие и прочих духов.

Стоило мне об этом подумать, как мы вошли в комнату, похожую на типичную палатку гадалки:перед нами стоял стеклянный шар, вокруг висели постеры со знаками зодиака, а за шторами были какие-то бумажки. На стеллажах вокруг них мой взгляд поднялся на обереги и ловец снов, отчего я закатил глаза. Ну конечно, чего ещё ожидать от сумасшедших, они же там все чокнулись. Потому, не став дожидаться Айрис, я помог ей поднять коробки с документами. Та же, ничего не сказав, достала очень пыльный планшет и начала что-то там искать. Ну надо же, оказывается хоть какой-то электроникой они пользуются, с ума сойти.

Через минуты две абсолютной тишины, Айрис глубоко вздохнула и, отложив планшет, уселась на стул.

— Ничего. — Вздохнула она и подняла на меня взгляд. — Ты уверен, что этому человеку можно доверять?

— Нет, но он единственный, кто охотно с нами говорил. — Пожав плечами, я начал рыться в бумажных документах. — К тому же, электронные носители, как было уже доказано, не очень надежны.

Как и ожидалось, на самом дне коробки я нашел конверт, на котором был нарисован глаз с бренда "Живой взгляд". Это , конечно, не то, что надо было, но для нас любая маленькая зацепочка уже была прогрессом. Не долго думая, Айрис выхватила из моих рук конверт и вскрыла его. Там оказалась флешка, а также небольшой листок. Взяв его, мой взгляд снова заметил шифр Цезаря.

"Поб цпуёмб ибъйуйуэ уёва пу оёдп, оп по фтрём фвсбуэ ёж вьтусёё. Йтрпмэифк лмяш, обкей рсбгеф г юупн нпсё мзй."

Да ёмаё, почему нельзя было напрямую сказать всё, как есть? Сзади же листка была написана одна фраза:"Только Стерлинг может исправить то, что было сделано". И как это понимать?

Вдруг послышались чьи-то шаги. Потому, схватив флешку, я быстро схватил Айрис за руку и побежал обратно в особняк. Если это ещё одна ниточка к разгадке, то нас не должны увидеть.

Глава 8. Оракул

Мы влетели в особняк через черный ход, когда первые лучи солнца начали раскрашивать небо в грязно-розовый цвет. Сердце колоьилось где-то в горле, а в руке я сжимал флешку - единственную ниточку, которая у нас осталась.

— Думаешь, нас заметили?— Прошептала Айрис, перебирая руки.

— Если бы заметили, нас бы уже допрашивал Стерлинг. — Отрезал я, хотя уверенности в голосе не было. — Расходимся. Встречаемся через час в прачечной. Нужно расшифровать послание.

Айрис кивнула и бесшумно скользнула в сторону правого крыла. Я же, стараясь ступать максимально тихо, направился в свою каморку. Нужно было хотя бы пару часов поспать, иначе мозг откажется соображать.

Но сон не шел. Перед глазами были те самые слова из записки : «Только Стерлинг может исправить то, что было сделано». Какой именно? Босс, Дэймон или третий,о существовании которого я не должен был догадаться?

Провалившись без сна до половины седьмого, я встал, крылся ледяной водой и направился в прачечную. Айрис уже была там - она сидела на стиральной машине, болтая ногами и жевала яблоко.

— Доброе утро, соня. — Фыркнула та, хотя у самой глаза тоже были красными. — Расшифровал?

— Нет, тебя ждал. — Буркнул я , доставая листок. — Давай вместе. Ты у нас мастер по всякой мистической ерунде, а это шифр Цезаря, тут понадобится нестандартное решение в поиске нужного сдвига.

— Сдвига?— Та наклонила голову, словно любопытный воробей.

— Не знаю. Будем подбирать.

Следующие полчаса мы провели, перебирая возможные варианты. Айрис оказалась на удивление полезной - она быстро схватывала логику и предлагала нестандартные ходы. Наконец, при сдвиге на четырнадцать символов, текст обрёл смысл.

— "Она хотела защитить тебя от него, но он успел убрать её быстрее. Используй ключ, найди правду в этом море лжи". — Прочитал я и посмотрел на Айрис. — Как думаешь, про кого здесь говорится?

— Может, про твою маму? Ещё это можно расшифровать как : «не смотрите на поверхность вещей, вы не сможете увидеть всю глубину. Истинный хранитель тот, кто всегда рядом».

— И что теперь?— Обречённо вздохнул я и посмотрел на флешку. — Может, снова рискнем и используем комп в библиотеке?

— Не, не вариант. — Отмахнул вариант я и щёлкнул пальцами. — Точно. Если второй вариант правда, значит старина Генри должен что-то знать. Айда к нему!

-------

Искать Генри долго не пришлось - он как обычно сидел у себя в сарае и давал команды маленькому роботу-помощнику. Хоть и босс был против всей этой роботизации, инструменты чинить было некому, потому ему помогал робот. Осторожно подойдя сзади, я окликнул садовника и протянул фонарик.

— Господин Генри, здравствуйте.

— А...это ты, Лиам. — Садовник, обернувшись, забрал у меня из рук протянул фонарик. — Ну что, как прогулка? Надеюсь, обошлось без приключений и я хоть чем-то помог?

— Да, вы очень помогли!— Кивнул я и осторожно спросил. — Слушайте, а вы случайно не знаете ничего о «Кодексе Тени?»

— Какие пе́ни?— Приподняв бровь, садовник махнул рукой и вручил нам по метлам. — Не морочьте старику голову, лишние ветки лучше уберите.

Переглянувшись, мы поняли, что садовник либо ничего не знает, либо не хочет рассказывать, поэтому не сопротивлялись. Садовник же начал поливать какие-то экзотические цветы в оранжерее, напевая себе под нос мелодию, которую я никогда раньше не слышал.

Наконец, закончив, садовник нам пообещал прикрыть на в случае, если мы продолжим снова нарушать какие-то правила. Говорить что-то против его слов было бесполезно - если этот человек что-то сказал, то это был приказ. Потому, вернувшись в особняк, мы начали думать, что делать дальше.

Решение само к нам пришло - не теряя ни минуты, мы юркнули через черный ход на улицу, а оттуда направились в компьютерный центр. Честно - почему-то в этой беготне я абсолютно забыл о существовании такого прекрасного места, видимо , настолько был в шоке от полученной информации.

Пройдя на Неоновую улицу с другой стороны, мы вошли в небольшой клуб, где в основном работали роботы. Аренда компов выглядела так: сначала я взял талончик, потом оплатил два часа аренды (больше нам не было нужно), а после включил комп и вставил флешку. Естественно, тут это было разрешено только под присмотром робота-администратора, который, убедившись, что на носителе ничего нет, ушел.

Итак, момент истины настал. Нажав кнопку "посмотреть содержимое", перед глазами всплыли два файла. Первый не открывался из-за формата, похоже, что это был сам список или что-то другое, а второй - текстовый файл, где было написано следующее:

"Чтобы с тобой не произошло, помни - я всегда тебя любила. Ты - моё солнце, моя надежда и единственное, что у меня осталось. Прошу тебя, львёнок, не дай ему поглотить твой свет. "

Подписи не было, но я знал - это писала моя мама. Слезы навернулись автоматически, но плакать было нельзя. Взяв себя в руки, моя кисть вдруг дрогнула и случайно сменила насыщение у картинки. Как и ожидалось, тут было спрятано послание: в основном на краю листка был нарисован какой-то сундучок, а к нему шла линия от особняка. Похоже, что это была карта. Перерисовав её, я потратил оставшиеся часы на то, чтобы найти информацию о карте города и, вытащив флешку, покинул клуб.

Игра поменялась, теперь наступил ход преступника.

----

Итак, дорога по карте была не близкой, но вскоре, минуя особняк, мы вышли к огромному лабиринту. Воздух за живой изгородью стал плотнее, словно кто-то мне дышал в спину. Не теряя ни минуты, мы шагнули внутрь лабиринта. В этот момент мир будто затих - больше не было слышно шума от прислуги, суеты Марты. Остался только шелест листьев и хруст гравия под ногами. Кто-то похоже строил этот лабиринт много лет. Судя по всему, этот дизайн делал итальянец, а иначе почему у арок такой изящный стиль?

Чем дольше мы шли, тем больше казалось, что это просто причуда миллиардера, чтобы пугать гостей на Хэллоуин, но что-то мне подсказывало, что дело в паранойи хозяина. Наконец, за первым поворотам мы пришли в первый тупик : там лежали карты Таро, которые Айрис сразу взяла и, повернувшись назад, пошла дальше.

— Чтобы ты ни говорил, а гадание полезная штука и я тебе это докажу. Вот, например, первая карта "Башня", значит впереди нас ждёт обвал.

Естественно, я не верил этой сумасшедшей, но стоило нам выйти к очередному повороту, как вдруг земля чуть не ушла из-под наших ног. Благо моя спутница успела меня оттащить от края упавшей земли. Посмотрев после небольшого шока на меня взглядом всевидящего человека, она переняла роль проводника. С этого момента лабиринт, кажется, ожил. Он дышал нашими страхами и будто подыгрывал тому, кто подкинул эти чёртовы карты. В тупиках нас ждали автоматические ловушки: безобидные скамейки, которые начинали вибрировать и призывать лазерные оружия; скрытые кувшины, проливающие едким маслянистым составом и, мое любимое - нажимные плиты, которые могли либо обвалить землю из-под ног, либо перевернуть стены лабиринта так, чтобы появились металлические шипы. Всё это время мне казалось, что за нами следят. Камеры, похоже, действительно были, но они находились, скорее всего, в садовых гномах. Повернув налево, мы вновь забрели в тупик, где стена была сделана из плотного тиса. В отчаянии я вытащил из колоды Айрис ещё одну карту. «Колесница».

— Эта карта обозначает волю, движение и контроль.

— Ну да, контроля тут навалом. — Фыркнул я и пнул очередного гнома.

Вдруг сквозь гул в ушах я услышал тихий, ритмичный скрежет. Металл бился о метал , похоже, что была задействована механика. Звук доносился не из тупика я , а из-под земли, потому, опустившись на колени, мне удалось разгрести гравий. Под ним был люк. Тут же активировалась ловушка, перекрыв нам путь назад и открыла другой.

Умно. Не имея другого выхода, я открыл люк. Перед глазами вновь предстала лестница, по которой пришлось пойти.

Спуск по ней привел в технический коридор, прорытый под лабиринтом. Здесь пахло машинным маслом и озоном. Провода тянулись по стенам, образовывая подобие спутанных нервов. Мы пошли вперёд, пока коридор не закончился стальной дверью с табличкой на ней:«вход только для персонала ». Для нас что ли? Он издевается? Вздохнув, мои руки толкнули дверь и тут же в глаза резанул белый свет. Когда зрение вернулось, я понял, что стою в подобии центра лабиринта - это была идеально круглая поляна, выложенная белым мрамором, а в центре возвышался огромный, в человеческий рост, монитор. Что это такое? Оракул? Сфинкс? Всё сразу? Стоило мне подойти ближе, как тут экран моргнул.

[СИСТЕМА: ПРИВЕТСТВУЮ, ЛЕО И АЙРИС. ПОЗДРАВЛЯЮ, ВЫ ПРОШЛИ ИСПЫТАНИЕ. ДОСТУПЕН ОДИН ЗАПРОС. СФОРМУЛИРУЙТЕ ВОПРОС - ОТ ЕГО ТОЧНОСТИ ЗАВИСИТ ВАША ЖИЗНЬ]

Зелёный шрифт на черном фоне смотрелся изыскано. Тяжело дыша, мой разум задумался над текстом. Перед глазами все ещё стоял образ босса, который всегда считал меня пустым местом. Казалось, что все эти ловушки и механизмы были лишь для того, чтобы я оказался здесь и спросил то, что всегда хотел. На деле у меня было миллион вопросов: где остальные улики, правильно ли я понял личность убийцы, какой мотив у нашего босса и, наконец, правда ли моя мама мертва? Но , вспомнив про колоду, я решил отложить парочку вопросу. Воля и контроль относились не к обстоятельствам.

Моя голова поднялась к объективу камеры, встроенную в монитор. Значит, что за этим стеклом, в какой-нибудь комнате охраны, босс смотрит на меня и ждёт. Ну да, смотри, смотри как я унизительно выпрашиваю правду. Глубоко вздохнув, мой мозг собрался с мыслями. Если спросить «Кто я для него», то ответ будет очевиден. Слуга, ничтожество, пустое место. Вопрос , «где компромат» , тоже казался не логичным. Тут работают только его правила.

Мельком глянув на Айрис, мне хотелось попросить её помощи, но тут вспомнил - она же не просила направления у карт, так? Они указывали ей путь, но никогда не говорили конкретику.

— Хорошо. — Наконец выдал я, чувствуя, как внутри закипает холодная, спокойная ярость. — Где выключатель?

После моего вопроса повисла тишина. Такая густая, что было слышно, как гудит система охлаждения компьютера. Секунда, две.

[НЕ РАСПОЗНАНО. ПЕРЕФОРМУЛИРУЙТЕ ЗАПРОС]

— Ты слышал мой вопрос. — Я улыбнулся, глядя в камеру. — Мне все равно где остальные улики, куда был спрятан труп, я итак знаю кто убийца. Доказательства добудет кибер-полиция, так что мне незачем стараться. Ещё раз спрашиваю, где красная кнопка? Провод, ручка, тумблер. Лабиринт, ловушки, ты - всё это питается от одной розетки. Мне не нужны эти тайны, ведь мне интересно как прекратить этот фарс.

[ПРОИСХОДИТ ВЫЧИСЛЕНИЕ... ОШИБКА. ПРИОРИТЕТЫ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ШАБЛОНУ. ЗАПРОС НАРУШАЕТ ЛОГИКУ]

— Логику твоего хозяина. — Поправил я его. — Но не мою. Мне незачем больше рыться в этом грязном белье, хочу вырубить рубильник и выйти через главные ворота. Сам.

Машина замолчала на целую минуту. Где-то в недрах особняка, наверное, босс поперхнулся виски от моего заявления.

Наконец, экран погас, а потом в нем загорелась простая, не защищённая паролем, схема - план подвала. На распределительном щитке мигала точка красным цветом, манила меня.

Я опустился на колено и поддел плиту ножом. Под ней был ещё один бытовой щиток с одним - единственным рыжим рычагом. Мои руки дёргали его вниз. Свет погас. Компьютер с тихим шипением выключился, а я лабиринте за моей спиной перестали щёлкать механизма, затихли сервоприводы в годовых гномов. Теперь злостная машина для создания травм превратилась в обычный сад.

В полной темноте, подсвечиваемой только резервным питанием, мой слух уловил гудение сигнализации. Теперь у босса есть другая забота, а мы в этот момент сможем легально снова уйти из особняка для того, чтобы передать найденные улики кибер-полиции. Этот шаг был очень рискованным, но это стоило того.

Глава 9. Пешки

План работал идеально. Пока мы бежали в сторону заброшенной парикмахерской, у особняка летали дроны кибер-полиции. У нас был где-то час до наказания. Арест нам, конечно, не грозит, но выговор точно будет. Однако это проблема будущих нас. Айрис шла чуть впереди, гадая на картах Таро, словно это была спасательной шлюпкой. В свете неоновых огней её лицо казалось спокойным, но глаза выдавали полную сосредоточенность.

Когда мы достигли входа заброшки, перед нами выросла старенькая дверь, потрескавшаяся от времени. Внутри здания пахло старыми красками, пылью и горящими волосами. Все поверхности были покрыты толстым слоем пыли и лишь кое-где торчали заржавевшие гвозди и обломки каркаса здания. Это место выглядело так, будто его забросили давно, но в воздухе в витали синие частицы - значит, что кто-то всё ещё здесь.

— У меня есть идея. — Тихо произнес я, стараясь не касаться этих частиц. — Если наши факты совпадут, мы сможем найти хоть какие-то улики, указывающую на мотивацию банды.

Айрис молча кивнула и, достав телефон, начала что-то быстро печатать, после чего включила ультра-фиолетовую камеру. Судя по её хмурому взгляду, ей не нравилось здесь находится. Я её отчасти понимал - здесь может остаться прослушка или даже камеры, всё-таки это здание теперь не частная собственность, а значит охраняется лучше.

Внезапно сзади послышался хруст ржавого металла - все - таки сюда кто-то пробрался. Когда мы обернулись, перед нами встал явно стажёр кибер-полиции - он был худой, с короткой стрижкой и холодным взглядом. В одной руке он держал маленький пистолет, а в другой - детектор электромагнитных волн. Похоже, что он немного нервничал, что было видно по его дрожащей руке. Бедняга, отправили за нами что ли?

— Вы думали, что легко уйдете? — Зашипел тот. Его голос оказался противным и хриплым, похожим на старое дерево, треснувшее на ветру

Как только тот начал угрожать оружием, я достал схватил плазменный нож, хоть и понимал , что в такой ситуации любой человек - лишь пешка в этой игре. Однако , несмотря на это, стажёр был готов к бою, но его руки все ещё выдавали волнение. Боже, чел, иди перебирай бумажки, чё ты к нам припёрся - решил я и хотел начать бой, но тут Айрис снова включила адекватный режим.

— Слушайте, а на каком основании вы нас останавливаете? Это здание не оцеплено, заходить сюда законом не запрещается, а ордер на наш арест даже не был выписан!— Всплеснув руками, она нахмурилась и подошла к бедняге. — К тому же, вы не показали нам свое удостоверение, откуда нам знать, что вы настоящий полицейский, а не дух или призрак?

А, нет, показалось. За маской адекватности скрывалась все ещё та же фанатка сверхъестественного и прочей дичи. Приподняв бровь на её слова, мои руки сами опустили оружие.

Незнакомец же, услышав этот бред, сначала тихо посмеялся, после чего показал нам свой значок и представился.

— Я официальный представитель кибер-полиции стажёр Лобченко и я возмущен тем, что вы проникли на частную терр...

Однако договорить он не успел - его глаза пали на упавшую плиту заброшки, которая прервала его решительный монолог. Сдерживая смешок, я покачал головой и закатил глаза.

— Короче, уважаемый, вы немного адресом ошиблись, нет? Этот дом лишился своей лицензии ещё много лет назад и частной территорией уже не является. Как я погляжу, сносить его пока не собираются, а значит есть причина. Это раз. Во-вторых: мы тут как бы по разрешению находимся , нас сюда отправил некто, чье имя мы не знаем. Могу описать, может вы в курсе.

Конечно, часть информации мной была выдумана, потому что всех подробностей мы не знаем, но похоже, что бедняга новичок был озадачен моими фактами. Зависнув на минут пять, он виновато опустил оружие и убрал его в карман. Выслушав мое описание того незнакомца, который нам помогал, его выражение лица сменилось на полностью белое, будто он что-то про эту личность знал.

— Х-хорошо, я не буду вам мешать, но и уходить просто так не собираюсь. Вот уж смотрите у меня, устроите тут какой-нибудь погром - узнаю.

С этими словами он оставил рядом с нами небольшого робота с красной камерой и удалился прочь. Чёрт, теперь мы под наблюдением. Накрыв этого малыша найденным пледом так, чтобы была видимость случайности, мы продолжили искать.

Перед глазами были разломанные шкафы, волосы на полу и много разорванных бумаг. Последняя находка была абсолютно бесполезной, потому что из-за сырости и влажности внутри здания текст расплылся и его невозможно было прочитать. Со шкафами было иначе - некоторые не были разломанны и словно составляли какой-то код, который надо было разгадать. Айрис, поняв мой намек без слов, навела на шкафчики ультрафиолетовый луч - как оказалось, на них был какой-то код. Подсказок, казалось, не было нигде, но тут мой мозг вспомнил про ту самую ошибку. Дёрнув определенные ручки, перед нами открылся небольшой проход в полу-разрушенную подсобку.

Не имея другого выбора, мы кивнули друг другу и, проползая под обломками, проникли туда, куда обычно нельзя. Осмотревшись, мы сразу поняли насколько это было плохой идеей - вокруг было много грязи, пыли и какой-то непонятной белой жидкости на полу. Понимая, что кто-то видимо пролил шампунь, мы решили искать то , зачем пришли - финальными уликами для кибер-полиции. Если факт убийства подтвердиться, то мы сможем помочь в поисках Дэймона - так похитители убедятся, что их мысль была услышана.

Мебель здесь выглядела также печально, как и все остальное - потрёпанная софа, поломанный деревянный стол, сломанная лампа и небольшие шкафчики, наполненные землёй. Казалось, что наши попытки найти что-то были бесполезны, однако вскоре под одной пословицей мной случайно была вытащена коробка, в которой хранилась газетная статья.

" Убийство или же несчастный случай?!

20÷÷÷ год, 22 марта.

На шоссе [неразборчиво] произошла крупная автомобильная авария, в результате которой , предположительно, погибли Лора Ф. и Морана Ст. На месте аварии работают специалисты. "

Стоп. "СТ" - не это ли сокращённая фамилия Стерлингов. Если так, то многое встало на места. Под газетой лежала пачка денег(естественно, некоторые купюры потрепались) , к которым была прикреплена записка. "Возьми их, они твои. Пожалуйста, спрячься, скройся от него как можно дальше, потому что иначе он тоже тебя уберёт". Подпись была такой же - "твоя мама". Значит , вот оно как.

Скупая слеза пробежалась по моей щеке и, услышав неприятную сигнализацию от камеры под пледом, я быстро схватил коробку и побежал к участку кибер-полиции. Эта улика не должна попасть в плохие руки, потому что иначе задуманное мамой может не случиться.

Наш путь не был настолько простым, чтобы взять и принести ещё одну улику детективу. Казалось, что все шло против нас - то робот-разведчик пролетит слишком близко, то случайно пройдем мимо члена банды.

Потому, решив избегать чужих глаз, мы побежали по узким улочкам , которые привели к подземным техно-рынкам, где сверкали неоновые вывески и гудели старенькие дроны. Исходящий звук от них был не очень приятным, ибо они были явно неисправны и не пригодны к нынешним реалиям.

Разглядывать все это было некогда. В итоге, продолжая бежать, мы натолкнулись на пару стеллажей, покрытыми толстым слоем пыли, а за ними шел узкий лаз, ведущий в подвал. Надо было туда - чем скорее мы найдем укрытие, тем больше вероятность выживания. Если в наших руках и правда находится самая важная улика, то значит преступник захочет её отобрать.

Глава 10. Погоня

Стоило нам подумать о безопасности, как за спинами послышался железный лязг. Секунда - и за нашими спинами мелькнула тень. Похоже, что они знали о нашей находке - улике, что должна была подорвать деятельность Стерлинга и остановить бесчинство. Все из-за слива инфы - кто-то рассказал о нашем местоположению, ведь неизвестный преследователь не может быть случайностью. Решив не медлить, я заполз в лаз и затащил за собой любительницу конспирологических теорий, задержав дыхание. Слушая лязг металла и гул вентилятора, мой разум перебирал разные мысли. Кто ещё кроме преступника мог объявить нам войну, когда казалось, что все складывается наилучшими образом. Может, это тот, кто помогал нам все это время? Нет, бред какой-то, мы до сих пор не знаем кто этот человек и можем ли мы ему полностью доверять. Единственное, что известно - коварство некого преступника было также очевидным, как его попытка поиграть с нами, будто в голове был собственный вирус в облаке, который тот мог пустить в любое время.

Наконец, лязг утих и мы проникли туда, куда обычно лезть нельзя - канализацию. И вдруг - снова послышались шорохи. Кто-то приближается. Не дроны. Явно кто-то по-настоящему живой. Больше похоже, что погоня сейчас нагонит нас в этом покосившимися лабиринте из труб и мусора под ногами. Я напрягся, сжав в руке покрепче оружия и зажмурился. Только теперь мой разум понял, что искать правду было действительно опасно. Из-за паранойи и отсутствия хоть какого-то бреда от Айрис, я понял, что невиновных в этой истории , возможно, почти нет, ведь почти каждый встречный так или иначе готов пойти на риск или даже убийство ради своих целей.

Открыв глаза, мой взгляд обнаружил лишь тень в углу коридора, отчего пошли мурашки по телу. Решив не медлить, я посмотрел на Айрис , из-за поддержки, но та лишь молча повела меня по тоннелям, будто знала всю планировку наизусть.

Осторожно вылезая из лаза через другой выход, или глаза заметили как тени движутся в полумраке и понял: это не остановит их без боя. Тут мне нужно было принять решение - либо побежать и рискнуть своей жизнью, либо спрятаться отделать передышки. От знания, что улик больше не осталось, а враги уже все знают, шла лёгкая дрожь по телу

Я сделал шаг и, чуть не задохнувшись, побежал дальше. Время было на исходе. Тут судьба, как и все остальные, казалось - сговорились против нас. Стоило нам выскочить на другую улицу, как город встретил нас воплями рекламы и гулом летающих машин, над которым висело кислотное небо. Проблески неона скользили по "лицам" роботов, словно отражая все тайны государства. Тут же это спокойствие прервалось бандитами, которые кинулись за мной, пронзая воздух кибер-траками и ускоренными шагами по мокрому асфальту. Сердце колотилось как резонирующий двигатель кибер-мотоцикла, а напряжение, казалось, росло с каждой секундой.

Они никогда не остановятся - подумал я, лавируя между толпой и стенами зданий, где граффити напоминало о роботизации населения. В этой погоне не было места ошибкам - если нас поймают, то наши головушки точно будут красоваться где-нибудь на троне лидера банды. Если он вообще существует. Сомневаться в этом я начал потому, что он не показался, а только запугивает меня через телефон, но так ведь теперь могут сделать не только люди, а значит есть вероятность, что преступностью теперь управляет нейросеть.

Улавливая, что преследователи отстали, мы свернули в узкий переулок, где слабое синее свечение свисало с проводов. Посмотрев на Айрис, я заметил, что её глаза были полны решимости и боли. Ну, в этой ситуации ей сложнее всех - отец заперт в тюрьме, мать , возможно, убита, а она вынуждена работать на двух работах, чтобы прокормить себя.

Тем временем шаги преследователей становились все ближе, а потому я ускорил бег. Минута - и вдруг впереди оказался тупик, а рядом с ним старый грузовой лифт. Он был настолько ржавым, что был риск его падения, но выбора у нас не было, потому быстро запрыгнул внутрь, едва успев схватиться за верёвочный пульт управления. Айрис же, увидев, что установка не очень устойчива, махнула мне рукой и отвлекла на себя преследователей, дёрнув рычаг вниз. Это чё было вообще?! Нафига вот это безрассудство?!

Пока платформа медленно спускалась, рыча и скрипя, мой слух улавливал крики и выстрелы из кинестетического оружия. Чем ниже я спускался, тем больше мне казалось, что погружаюсь в самый центр планеты. Ко мне пришла мысль, что если я выживу, то найдется место, где мы наконец отдохнем от всех этих расследований и погонь. Наш личный рай без Дэймона, босса, кибер-полиции и прочих забот.

Наконец, спустя час лицезрения на землю, лифт остановился в подземелье. Недоверчиво выглянув наружу, мой взгляд устремился во тьму. Там, в длинном коридоре мерцали красные лампочки. Похоже, что в этом месте каждый шаг является ставкой в игре, где выиграть может только самый хитрый и безжалостный, а иначе как объяснить, что лампочек было так мало? Несмотря ни на что, я пообещал себе, что не сдамся и не покину это поле боя, пока правда не всплывёт. Потому что только правда может освободить нас и, возможно, моя мать, чья смерть стало поворотом моей судьбы. Не став писать преступнику весточку, мои ноги шагнули во тьму.

-----

Подземелье встретило меня холодом и запахом машинного масла, смешанного с сыростью. Похоже, что здесь был раньше какой-то бедный район города и, судя по запаху, здесь явно продолжали жить люди. Чем дальше я шел, тем больше мой взгляд падал на тонкие металлические трубы, которые свивались по стенам паутинками, сверкая в тусклом красном свете аварийных ламп. Стоило мне завернуть за угол, как послышались шаги - похоже, что преследователи спустились за мной. Тут я вспомнил, что кроме бандитов вообще-то нашим делом занимается тот детектив - он был единственным, в чьих глазах горела решимость и понимание происходящего. Только вот фраза "ты мне кого-то напоминаешь" сбивала с толку. Если он знал о том, что его мать убили, почему промолчал? Или он считает, что детям его возраста нельзя знать такие вещи? Однако сейчас нужно было думать не об этом, а о себе и правде, которую необходимо донести до общественности. Первый шаг наших врагов был простым - они просто избавлялись от тех, кто готов был передать ради денег или страха, поэтому я решил пойти ва-банк и спрятался за колонной, выжидая преследователя. В этой истории кто угодно мог быть моим врагом, даже если это Марта или Элис. Пойти на такой отчаянный шаг ради денег мог пойти кто угодно, поэтому я был готов ко всему.

И тут на свет шагнул человек, которого мне удалось сразу узнать по силуэту. Хоть он и был в черном плаще и маске, но эту походку мне удастся узнать где угодно. Решительно и уверенно подойдя ко мне, человек видимо сам удивился, остановившись около меня.

— Малой? Это ты?

На его вопрос мне пришлось кивнуть. Внутренняя чуйка подсказывала, что где-то явно был подвох, но ведь это точно был тот детектив. Человек, который мог помочь не только оторваться от преследователей, но и избавиться от похитителя. В рамках закона, конечно же.

— Боже, как ты тут вообще оказался? Тебе что , дома не сидиться?— Спросил тот, заглядывая мне в глаза

— Нет времени объяснять. — Помотал головой я и направился вперёд. — Я тут нашел кое что и видимо разозлил этим банду, поэтому пока решил пока залечь на дно. А вы что тут забыли?

— Ты же мог пожаловаться нам, мы бы тебя защитили. — Тот пожал плечами и продолжил путь, поинтересовавшись. — Что же ты такого нашел?

— То, что перевернет семью Стерлингов с ног на голову.

Стоило мне это сказать, как вдруг металл начал рушиться, а сзади послышался странный гул металлических крыльев. Похоже, пора бежать с новой силой.

Едва успев пригнуться от лазерного выстрела роботов - надзирателей, детектив решил действовать. Отпрыгнув от бетонной опоры, он выхватил из кармана компактный электропистолет с глушителем. Светодиод наменилоре мигнул зелёным, после чего из пушки вырвался зелёный луч, деактивируя роботов. Похоже, что по закону ему это разрешено делать, потому что последствий никаких не было. Мельком мой разум решил, что с этим человеком лучше не ссориться, а то мало ли на что ещё способен этот странный пистолет.

— За мной. — Скомандовал он тихо

Мне пришлось последовать, потому что, как мне показалось, он был немного рассержен. Продвигаясь далее, мы прошли по стене и вскоре пришли к обрывам между платформами. Переведя пистолет в другой режим, детектив начал прыгать к стене и притягивал себя, после чего прыгал на платформу и помогал мне, подтягивая какой-то мусор. Да уж, с такой техникой теперь понятно, почему кибер-полицию боятся даже бандиты.

Вскоре мы перешли на небольшую площадку. Там, в углу, среди кусков обломков и ржавого металла, мерцал какой-то кристалл, поддерживая свет. Поверить в это было трудно, но похоже, что он проявлял какую-то активность, которая вызывала что-то похожее на электричество. Желая узнать что это, я потянул руку, но тут меня остановила.

— Осторожно. — Прошептал детектив и, заметив слишком уж большую и упитанную крысу, выстрелил около неё, чтобы та убежала прочь. — Не трогай лучше ничего.

— Что это вообще за место? — Поинтересовался я, идя по проводам.

— Это были трущобы для многодетных семей и безработных. По факту все задумывалось как пристанище и безопасный уголок, однако сам понимаешь: ничто не вечно.

В эту информацию мне не верилось : как вообще в таком сыром месте могли жить люди?! Поверить все же пришлось - этот человек много всего знает и может быть осведомлен в таких местах, о которых мне было сложно подумать. Пока мы шли, мне все ещё сложно было принять одну простую мысль. О ней сложно говорить детективу, поэтому я молчал.

Наконец, мы пришли в огромный холл, где впереди увидели огромный кристалл фиолетового цвета. В нем было заключено следующее сообщение:

> "Если ты читаешь это — значит я не смогла остановить их раньше. Он использует импланты, чтобы управлять сознанием жителей города. Я оставила ключ к обходу — ищи в старом архиве Восточного сектора, в базе данных ‘Неоновое ядро’. Там спрятаны планы и доказательства его преступлений. Доверься только тем, кто готов бороться до конца. Помоги нам. Никто не должен стать марионеткой."

После этого сообщения я почувствовал, как внутри меня зажглась новая энергия. Ну все, теперь точно ни шагу назад.

— Значит, следующий шаг - проникнуть в 'Неоновое ядро'. Понадобится целая команда, подготовка и оружие. — Последние предложения он проворчал под нос, но я-то все слышал. — Так, малой, ты прекрасно поработал, но теперь уже пора действовать взрослым.

— В смысле?!— Надулся я, скрестив руки на груди. — А я что, не взрослый? Я смог найти то, чего вы не могли найти...вы же понимаете, что это адресовано мне?! Моя мама...

— Лиам. — Тот нахмурился, после чего приказал, прервав его. — Тобой могут манипулировать и использовать в своих целях, понимаешь?

Спорить с ним было бесполезно. Смирившись, я пошел за ним наружу, прикидывая как сбежать. Конечно, можно было сказать, что мне угрожают, но я хотел разобраться сам. Наверное, в этом мы с отцом похожи, как бы мне не хотелось это отрицать.

Глава 11. Ошибка, стоящая жизни

Детектив вскоре вывел меня через аварийный люк, прямо к остановке маглевитовского метро. Всю дорогу он молчал, только сканером под кожей левой руки переодичемки считывал мои биометрические показатели. Следит, чтобы не сбежал. Умно.

— Садись. — Он кивнул на сверкающий серебром выгон, который бесшумно вынырнул из тонеля. — Вернём тебя домой и поговорим с твоим опекуном более основателем.

— С отцом? — Называть его так всё-таки было непривычно, но правда заставляла передумать. — Да он с утра до ночи копается над своим проектом, пока мать...

На этой фразе я осекся, не желая продолжать. Детектив странно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Как только мы уселись, стеклянные двери сомкнулись за нами с тихим шипением. Город за окном понёсся сплошным потоком неона и голограмм.

Роботы на улицах навели меня на мысль, что рано или поздно прогресс дойдет до того, что люди станут совершенно не нужны. Если так, то значит ли это, что разводов станет меньше? В любом случае, ложь была создана человеком и без его участия она просто перестанет существовать, растворяясь в природных красотах. Людей в метро, кстати, тоже не было - в связи с развитием робототехники посещать работу надо было лишь избранным. Может, это и к лучшему.

Пока мы ехали, мой взгляд заметил цифровую рекламу на стенах метро. "Живой взгляд - и роботы больше не нужны. " Как пафосно. Значит ли это, что для него я был как робот? Об этом я решил подумать позже.

---

В особняк я вошёл с тяжёлым сердцем. Теперь каждая комната тут пахла деньгами. Этот коммерческий мир давно прогнил и это подтверждало то бесчинство, которое устроил отец. Не прошло и минуты, как ко мне подошла Марта. Ну конечно, кого ж ещё мог подозвать отец.

— О, вернулся-таки. Господин распорядился ограничить доступ к внешним сетям и закрыл доступ к передвижению за пределы территории.

— Ну, приплыли. — Я плюхнуться на диван, дожидаясь выговора от "босса".

Детектив же задержался в холле, переговаривая с отцом на втором этаже. Я не слышал слов, но видел как шевелятся губы. Следя за мимикой отца, мой разум пытался понять о чем шел разговор. Что-либо разобрать было сложно, но судя по азбуке морзе, которая воспроизводилась пальцами главного по этому делу, мне хана. Когда они закончили разговор, мужчина бросил на меня короткий взгляд и удалился.

Стоило мне страдальчески. вздохнуть, как Логан сразу оказался передо мной и, холодно посмотрев на меня, скрестил руки за спиной.

— Тебе что, совсем заняться нечем? Совсем с дуба рухнул? Ты в курсе во что вылилась тебе эта выходка?!

— А вот и есть чем. — Фыркнул я и, встав с места, пошел в сторону коморки. — Я ни о чем не жалею, потому что теперь знаю: ты мне все это время нагло врал. Не хочу даже разговаривать с тобой, лжец!

Конечно, все это было высказано на эмоциях, но для демонстрации своего негодования я хлопнул только. Подумать только, ну и бред! То есть он сначала нагло соврал мне про то, что мои настоящие родители сдохли, так и ещё был причастен к банкротству моей матери. Подлец. Негодяй. Не желая даже слышать его тупые отговорки, моя рука заперла дверь на ключ.

------

Ночь опустилась на особняк, заполняя коридоры тьмой. Пока я сидел и плакал, на мой телефон приходили сообщения от того психа, на которые мне не хотелось отвечать. Сдерживая остаток слез, мой взгляд застыл на окнах, где солнце постепенно сменилось луной. Белые звёзды появились на темно-зеленом небе, а Луна отсвечивала искусственный серый свет. Красиво. И тошнотворно. Может, все же сбежать? Не, об этом думать даже нельзя - все входы и выходы охранялись намного лучше, а рабочая сеть была закрыта от внутреннего взлома. В принципе, бежать даже было нет смысла - оказалось, что вся эта история про алкоголика просто наглая ложь. Тэ

Тут мои мысли послышался чей-то стук и звук щелчка замка.

— Мордой господин. — Раздался тихий голос.

Я обернулся: в проёме стояла Элис, которая была явно довольна тому, что меня наказали. Вот же сволочь, чё ей надо - то? Наверняка эта тварь всю контору и спалила, ещё и от Айрис ничего не слышно, вот же гадство?

— Чё, позларадствовать пришла? — Фыркнул я, прищурив взгляд. — Ты же вроде бы ушла.

— Ушла. — Кивнула та, прикрыв дверь. — Однако если бы ты вновь не влез туда, куда не стоило, даже не стала бы помогать.

На её фразу мне много что хотелось сказать, но пришлось сдержаться - одних матерных слов будет мало. Даже для неё. Молчать долго эта тварь не стала - взяв в руки ручку,та начала перебирать её сквозь пальцы.

— Ты голодный? — Вдруг спросила она, смягчив тон. — Там на кухне остался пирог с синтезированными ягодами. Новый рецепт, между прочим.

— Я не хочу есть, особенно какую-то дрянь. — Фыркнув, мой взгляд вновь вернулся к окну.

— Все ясно с тобой, ты все ещё хочешь что-то для себя понять. — Покачав головой, та уселась на стул около зеркала и глянула мне в глаза. — М-да, несмотря ни на что, в твоих глазах все ещё горит огонь, прям как у хозяйки когда-то.

На её фразу я резко обернулся. Чего она добивается? Судя по всему, мать была запретной темой в этом доме и отец ясно дал это понять.

— Ты что-то знаешь?

Та долго помолчала, поглаживая край стола, после чего подняла глаза.

— Твоя мать не просто обанкротилась, Лиам. — Вдруг заговорила та совершенно иным голосом, а её глаза засверкали белым цветом. — Её уничтожили. Системно. Твой отец не был прямым виновником, но специально скрыл все признаки её существования. Забавно ведь, правда?

— Но зачем ...— Мой голос дрогнул, а по телу пошли мурашки. — Для чего он это делал?

— Ой, не притворяйся, будто сам не понимаешь. — Словно управляемая кем-то, та подошла к окну. — Помнишь же слухи про ссору с партнёром? Ну так вот, после выпуска черновой версии проекта кто-то слил одну инфу, которая не очень понравилась верхушке. В результате этого Форест сел в тюрьму, а Логан был вынужден "избавиться" от жены.

Тут мой разум вспомнил одну фразу, которая вовсе не клеилась с рассказом. "Только Стерлинг может исправить то, что было сделано". Если так, то неужели сам Логан Стерлинг пытался защитить меня от чего-то или же это часть более сложной схемы.

Мои мысли прервал стук в дверь. Элис, даже не вздрогнув, сразу открыла дверь. В проёме появилась горничная, чье имя я не знал.

— Молодой господин. — Прошептала та, оглядываясь. — Я не хотела подслушивать, но мне кажется вы ищите тех, кто поможет. Могу вам помочь...

— Ты что несёшь, хамка?— Фыркнула Элис, скрестив руки на груди. — Не впутывай мальчика в подпольные схемы.

— Но, но, я знаю людей, которые работают в NeoCore, они могут помочь если господин готов рискнуть...

Тут её мысль прервали тяжёлые шаги. Мы все замерли. Дверь распахнулась без стука и в комнату вошёл тот, кого я не ожидал, сам Логан Стерлинг. Его лицо было бледным, под глазами были видны мешки, а в руке тот сжимал небольшое устройство, похожее на глушилку сигналов.

— Элис, Мэддисон, оставьте нас.

— Но молодой господин..

— Я сказал вон.

Девушки, переглянувшись, не стали спорить с хозяином и покинули комнату. Ой. Похоже, что выговор всё-таки ещё будет. Однако морально я был к нему готов.

Когда дверь закрыли, отец уселся рядом на тумбочку и положил голову.

— А теперь давай поговорим нормально. Что ты успел узнать?

— Все, что можно было. — Фыркнул я, положив руки на груди. — Ты вообще в курсе, что Дэймон подкупил бандитов? С этим ты что-то собираешься делать или это в порядке вещей?

— Да , я в курсе. И о твоей вылазке тоже. Поверь мне, как только его найдут, вам обоим влетит...

— Как ты мог врать! Я думал, что моя мать умерла от болезни, но по факту она была убита. Ты, ты, ужасен!

С этими словами я вышел из комнаты и пошел прочь. Слушать этого манипулятора я больше не намерен.

Глава 12. И снится нам светлое будущее

Пока я бегал от отца, не желая с ним разговаривать, мой взгляд пал на правое крыло, где никого не было.

Стоило мне туда повернуть, как я увидел впереди Айрис. Она сидела на небольшом кресле, закутавшись в чей-то старый комбинезон. Левая рука висела на самодельной перевязи, а под глазом расплывался фиолетовый синяк. Когда я подошёл ближе, та посмотрела на меня так, будто призрака увидела.

— Живой! — Выдохнула она. — А я думала, что эти твари тебя в лифте подстрелили

— Это ты себя чуть не угробила, идиотка!— Начав махать руками, я хотел поругаться, но смягчился, посмотрев на руку. — Сильно задели?

— Пустяк. — Та поморщилась, поправляя перевязь. — Один из них оказался шустрее остальных, но я его перехитрила. Скинула на него стеллаж и сбежала через канализацию. — Сделав паузу, Айрис слабо улыбнулась. — Там, кстати, нашла кое-что.

Она полезла во внутренний карман комбинезона и вытащила потрёпанный, покрытый царапинами, нейро-накопитель - это была такая серая коробка, похожая на доисторический компьютер. Эта модель была старая, ещё с физическим разъемом - такие не использовались уже пять лет из-за их тяжести.

— Это я у него одолжила. — Моя напарница протянула мне находку. — Перед тем как это случилось, на нем лежала записка "в расшифровке поможет только тот, кто умеет слушать тишину"

— Что значит - слушать тишину?— Я начал крутить накопитель в руках. — Там пароль? Биометрия?

— Нет. — Покачала та головой, опираясь на спинку кресла. — Там морзянка, я уже успела проверить. Данные зашифрованы звуковой дорожкой, которую не могут читать корпоративные сканеры - слишком примитивно. Для них это просто шум.

— Морзе?— Я удивленнл приподнял бровь.— Серьезно? Кто и зачем в наше время пользуется ей?

— Как я поняла, в этом и фишка. — Пожал она плечами. — Никто не ждёт подвоха от дедовских методов. Расшифровать может кто угодно, ну, если только нет проблем с распознаванием ритма.

Согласившись с её мыслью, я вставил накопитель в старый допотопный декодер, который Айрис притащила из подсобки.

Экран засветился, а динамик выдал первый сигнал.

Точка-тире. Точка-тире-тире. Пауза.

Мои глаза автоматически закрылись, а разум пытался вспомнить как расшифровывать морзянку. Этот язык не купишь за деньги, не заблокируешь сетью и , возможно, когда все рухнет, люди будет стучать по трубам и передавать сигналы светом.

Спустя час расшифровка была закончена. Я ожидал, что там будет пояснена мотивация бандитов, но на деле получил исповедь человека, которого считал врагом.

---

[Запись 1. Дата: 15 марта. 2025 год. Частная нейро-кодировка]

Сегодня партнёр по бизнесу вызвал меня в лабораторию. Он хотел показать «достижения» - это уже вошло у него в привычку, когда ему нужно мое одобрение или когда совесть начинает грызть.

В подвале корпуса «С» стояло пятнадцать человек. Это были подопотные. Каждый раз, когда я на них смотрел, мне становилось жаль за их судьбу - они лишились работы, семьи, дома и все ради какой-то роботизации. Безусловно, она упрощала некоторые бизнес-процессы и экономила бюджет, но у этих людей просто не оставалось выбора. Когда мы подошли к ним, он подключил их к новой сети имплантов и устроил им "концерт". Они танцевали под команду - одновременно, синхронно, как марионетки.

Я понимал, что это надо было для понимания функционала мозга и влияния некоторых механизмов на него, но от этой картины становилось жутко. Смотря на это, мне хотелось отвлечься и подумать о моей великолепной жене.

Она единственная, кто пытался меня вытащить из этого проекта. Это было ещё тогда, когда мы впервые опробовали наше же устройство на мне. Было больно. Настолько, что я орал на всю лабораторию. Тут в холл ворвалась она - потрёпанная, уставшая, но решительная. В её руке был какой-то старый электромагнитный генератор, с помощью которого она выпустила всю систему и выволокла меня наружу.

«Беги.» - Приказала она. — «И не оглядывайся »

Но я не убежал. Остался. Думал, что могу хоть как-то изменить судьбы этих людей.

Идиот.

Потому сегодня, глядя на этих танцующих кукол, я понял: судьбу нельзя изменить. Её можно только дополнить.

---

[Запись 2. Дата:2027 год.

Метка: экстренная, личная]

Они узнали. Не знаю как, но кто-то слил нашу информацию в «Отражение». Как я узнал? Сегодня их лидер смотрел на меня так, будто решал, в какую камеру меня посадить.

— Ты знаешь, что бывает, когда от нас скрываются такие детали. — Он не спросил, а утверждал.

Я промолчал.

— Твоя жена если что уже за это поплатилась, Логан. Давно. И ты вскоре с ней встретишься, если не прекратишь.

Он не шутил. Я видел это по глазам и по тому как пальцы сжимали бокал - тот самый, с гравировкой «моему лучшему творению». Это был, скорее всего, подарок верхушки за успешное тестирование имплантов на сиротах.

Я лишь кивнул, отписал напарнику и ушел домой. А ночью отправил всё, что успел собрать, в три независимых хранилища. Если меня убьют - правда всплывет.

Если нет - я сделаю это сам.

---

[Запись 3. Дата:6 месяцев назад.

Метка: личное, без кодировки]

У меня есть сын.

Пришлось конечно постараться, чтобы запереть его здесь, но похоже, что ему нравится. Почему-то у него другое имя - Лиам, я так и не смог разобраться почему.

Ему уже пятнадцать лет и , пока его мать гниёт в корпоративных застенках, он живёт в золотой клетке. Правду я пока ему не сказал - я заставил его думать, что она мертва, а его отец - алкоголик, преступник и трус, который продал доверие своей жены за пару шекелей.

Сегодня я видел, как он ссорился со своим братом. Стоял около окна и кричал, а я даже не обернулся. Просто ушел, оставив мальчиков одних.

Я хочу ему помочь, но если я подойду, то он меня сторониться. Кажется, что тот прослушивает каждый мой шаг, каждый сигнал. Даже эта запись может быть скомпрометирована. Остаётся только ждать.

Ждать, когда он сам начнет копать.

И надеяться, что его не убьют раньше, чем я успею что-то рассказать.

---

[Запись 4. Дата: 10 февраля.

Метка: срочно, стереть после прочтения]

Всё пошло не по плану.

Он нашел кристалл с сообщением матери. Теперь за ним охотятся все - банда, корпоративные воротники и даже полиция, которую я давно купил.

Я переслал ему чип. Данные по Неоновому Ядру. Если он умный - расшифрует морзянку и поймет где искать. Если нет...

Нет, об этом нельзя думать. Я вызвал его к себе. Хотел сказать, что у меня для него есть «особое задание». Это означает, что будет очередная партия подопытных со сломанными жизнями, но на этот раз не в лабораторных условиях.

Но в этот раз, я его точно защищу. Пока он откапывал правду, мне удалось собрать все доказательства, имена, всех жертв.

Если эта запись попадет в чужие руки - значит, меня уже нет.

Лео, если ты это читаешь, что знай - твоя мать жива. Она на 7-уровне Неонового ядра, в блоке криогенной консервации. Она не предательница, а герой.

Я пойду за ней. За истиной. Прости, что скрывал от тебя все так долго.

---

[Сигнал прерван. Повреждение носителя]

Я оторвался от экрана. Руки дрожали. Айрис молча смотрела на меня, а в её глазах блестели слезы.

— Он всё это время ...— Прошептала ты. — Был на нашей стороне.

— Не на нашей. — Фыркнул я, сжав накопитель в руке. — На своей.

Айрис, вздохнув, сделала вывод:

— Значит, идеи в Неоновое Ядро.

— Идем. — Кивнул я. — Однако сначала найдем маму. Если она и правда жива.

Моя напарница встала, поправила перевязь и посмоьрела на меня с той самой решимостью, которая иногда меня бесила.

— Я с тобой. Даже если это последнее, что мы сделаем.

---

Воспользовавшись слепыми зонами, мы проникли в такие глубины подземки, о существовании которых я даже не подозревал. Старые технические тоннели, заброшенные бомбоубежища, коллекторы, где вода доходила до колена и пахла ржавчиной и чем-то сладковато-химическим.

— Здесь когда-то прятались первые дисседенты. — Бормотал та, подсвечивая путь старой лампой накаливания - в её руке она смотрелась дико. — Ещё до того, как корпорации официально запретили инакомыслие. Теперь тут только крысы и мы.

Тут Айрис замолчала, изредка потирая раненную руку. Синяк под глазом приобрел зелёный оттенок, но она держалась. Я нес рюкзак с припасами и нейро-декодер - вдруг понадобится расшифровать ещё что-то.

— Долго ещё?— Поинтересовался я

— Пришли. — Девушка остановилась у массивной гермодверт с облупившейся краской. — За ней - старый технический уровень. Корпорации законсервировали его лет двадцать назад, когда построила новые этажи. Но лифты ещё работают, если , конечно, их не обесточили.

Она дернула за рысак. Дверь поддалась с душераздирающим скрипом.

За ней было темно. Абсолютно. Даже мои глаза с трудом различали очертания предметов, потому я нашел ночные линзы, встроенные в нейроинтерфейс.

— Свет включать нельзя. — Предупредила та. — Там везде камеры движения.

Мы двинулись на ощупь. Айрис взяла меня за запястье - её ладонь была холодной и чуть влажной.

— Боишься?— Шепнул я.

— Я всегда боюсь. — Ответила та. — Просто научилась не останавливаться.

Вскоре мы пришли к лифту, который находился в глубине зала - он был завален старыми северными стройками. Айрис поколдовала над панелью, подключила что-то к разъему и двери с лязгом разъехались.

— Седьмой уровень. — Сказала она. — Там находится криогенная консервация. Либо мы найдем твою мать, либо наткнемся на ловушку.

— Узнаем. — Сказал я и шагнул в кабину.

---

Лифт падал вниз так долго, что я успел сосчитать до трехсот. Айрис прислонилась и закрыла глаза, а я проверял свое оружие - допотопный электромагнитный пистолет, способный аылубиьб любую электронику в радиусе десяти метров. Не знаю откуда он появился в моем рюкзаке, но, думаю, лишнее оружие нам не помешает.

— Держи. — Сказала Айрис, открыв глаза и протянула мне небольшую дубинку. — На крайний случай

— Я не умею драться

— Научишься. Или не успеешь увернуться и получишь травму.

Тут лифт дёрнулся и замер. Двери открылись в коридор, залитый холодным белым светом. Неоновое Ядро.

Здесь пахло стерильностью и страхом. Вокруг были белые стены, хромированные панели, камеры в каждом углу, ещё и пол был идеально чистым - ни былинки, ни соринки. Ещё и тихо так, что закладывало уши. Чтобы здесь ни было, мне не нравилась эта тишина. Казалось, что нас сюда заманили специально, чтобы не дать найти мать, а то, что мы нашли было ещё одной уловкой. Кто знает, может это так и было, но теперь наша судьба в наших руках.

Глава 13. Эпопея лжи

Я никогда не думал, что Неоновое Ядро выглядит именно так.

Вокруг были белые стены, чистый пол, стерильный воздух - прямо как в больнице. Самое странное - здесь было слишком тихо, потому мы слышали только собственное дыхание. Как только мы пошли дальше, в нос вдарил запах смеси озона и чего-то сладковатого, от чего начинает подташнивать уже через пять минут.

Мы шли все дальше и дальше, и каждый шаг повторялся эхом, будто за нами кто-то следовал. Я сжимал пистолет в своей руке, а Айрис держалась рядом, посматривая по сторонам.

Похоже, что сюда она ещё не спускалась, потому боялась неизвестного.

— Слишком тихо. — Прошептала та. — Здесь должна же быть охрана, датчики движения, лазерные ловушки, а тут...

— Пусто. — Закончил я. — Как в ужастике про зомби-апокалипсис

— Ой, не каркай!

Вскоре мы дошли до массивной гермодвери с табличкой «Криогенный блок 7-С. Доступ только по пропускам уровня "Альфа"»

— Уровень "Альфа"?— Приподняла бровь Айрис. — Это что же, сюда могут и кто-то из верхушки зайти? Интересно, что тут хранится, раз даже уборщиков с иным доступом не пускают?

— Узнаем. — Я шагнул к двери и замер.

Тут же на панели управления дверью загорелся зелёный огонёк, после чего открылись с характерным скрипом.

— Какая-то странная ловушка...— Наклонила голову Айрис.

— Знаю. — Я положил ладонь на створку. — Но если там мама, выбора нет.

Стоило нам пройти дальше, как в нос вдарил новый запах - лавандовый освежитель помогал очищать воздух от лишних микроэлементов. Глаз падал на криогенных капсулах, которых здесь было 15. Они стояли ровными рядами, как солдаты на параде, а белый свет, холодный , почти жидкий, заливал всё вокруг.

От капсул шёл тихий гул - системы жизнеобеспечения работали в штатном режиме.

И в каждой капсуле кто-то лежал.

— Боже..— Ахнула Айрис, закрыв рот рукой.

Будучи солидным с её мнением, я осторожно подошёл к ближайшей. Внутри, в толще охлаждающего геля, парила женщина лет тридцати. У неё было обычное лицо, темные волосы и родинка на шее. Она была спокойной, будто это был обычный сон.

Табличка на капсуле гласила: «Образец 17-К. Статус: консервация. Дата заморозки: 12.04.27».

Двенадцатое апреля. Двадцать седьмой год. Интересно.

Я перешёл к следующей. Мужчина. Лет сорок. Рабочая одежда, нашивка завода «Восток-пром». «Образец 18-К. Статус: консервация. Дата заморозки: 12.04.27».

Тот же день.

— Айрис, — позвал я. — Посмотри даты.

Она прошлась вдоль рядов, не трогая ничего ради безопасности.

— Все заморожены в один день, — сказал он глухо. — Двенадцатое апреля. Четыре года назад. Больше сотни человек.

— Что это за день?

Айрис вдруг побледнела так, что синяк под глазом стал почти чёрным.

— Ли, ой, то есть, Лео... твоя мать по версии СМИ же погибла, помнишь? А теперь сравни это с датами...

Я посмотрел на неё, и в голове начало складываться что-то страшное.

— Получается, что их заморозили...

— Для экспериментов, — кивнула Айрис — Живой материал всегда лучше мёртвого. Им не надо платить, они не жалуются, не пишут жалобы. Идеальные подопытные.

— Но моя мать... — Я помотал головой. — Она же не была бездомной. Мне казалось , что если та была женой моего отца, то её нельзя было просто взять и...

Я не договорил.

Потому что в этом момент увидел ЕЁ.

В дальнем углу, где стояла капсула с особым голубоватым свечением, лежала женщина с рыжими, как огонь, волосами. Такая же, как на фотографии, которую я находил.

— Мама... — Я было рванул вперёд, но тут Айрис схватила меня за плечо.

— Стой. Не подходи.

— Пусти!

— Посмотри на табличку, не тупи!

Я заставил себя отвести взгляд от лица матери и посмотрел на маленький экран у изголовья капсулы.

«Образец 01-А. Статус: активная консервация. Особые отметки: субъект № 1, нейро-интеграция 98%, поведенческая матрица стабильна. Дата заморозки: 12.04.27. Последняя активация: сегодня, 03:15».

Сегодня.

В три пятнадцать утра.

— Её будили сегодня, — прошептал я. — Зачем?

— Чтобы поприветствовать гостей, — раздался голос из динамиков.Женский, холодный, металлический. Тот, что мы раньше не слышали.

Свет в блоке погас и через секунду зажёгся аварийно-красным.

Из тени за нашими спинами выступили фигуры. Четыре человека в чёрных комбинезонах. Лица закрыты. Глаза пустые.

— Не двигаться, — приказал старший.

Я выстрелил. Электромагнитный импульс ударил в ближайшего, но тот даже не покачнулся.

— Бесполезно. — усмехнулся голос. — У них нет ни одного чипа. Ни одного импланта. Они созданы из чистой биология. Самые преданные слуги.

— Кто ты? — крикнул я.

— Я? — Голос засмеялся. — Я здесь всё. Я - НЕОНОВОЕ ЯДРО. А ты, мальчик - незваный гость, который только что активировал протокол ликвидации.

Фигуры шагнули вперёд.

— Айрис, беги! — закричал я.

— Нет!

Она шагнула передо мной, заслоняя собой. В её руке блеснул ножик.

Первый охранник бросился. Айрис уклонилась, полоснула по руке — тёмная кровь брызнула на белый пол. Охранник даже не вскрикнул. Просто замахнулся снова.

Я выстрелил ещё раз выстрелил в голову. Охранник рухнул как подкошенный. Двое других бросились на девушку, пытаясь выкрутить ей руки.

— Лео! — крикнул он. — Капсула! Открой капсулу!

Я рванул. Панель управления мигала красным. Код. Нужен код.

И тут я вспомнил.

Морзянка.

Помню, как сидел на крыше нашего старого дома, смотрел на мигающие огни города, и стучал пальцами по крышам. Хорошие были дни.

Точка-тире — это "А". Тире-точка-тире — "Л". Это язык, который не купишь за деньги.

Я вдавил кнопки.

Точка-тире. А.

Точка-тире. А.

Тире-точка-тире. Л.

А. А. Л. Мои инициалы? Нет. Мать зовут Морана. Однако я не знал, как будет "М"...

Крышка капсулы с шипением открылась. Холодный пар ударил в лицо. Я протянул руку и коснулся её щеки. Кожа была ледяной, но под пальцами я почувствовал слабое биение пульса.

— Мама... — позвал я. — Мама, проснись.

Веки дрогнули.

Глаза открылись.

Они были такими же, как я помнил — такого же бутылочного цвета. Но в глубине души, мне показалось, что в ней есть что-то чужое. То, чего не должно было Крышка капсулы с шипением открылась.

Холодный пар ударил в лицо. Я протянул руку, коснулся её щеки. Кожа была ледяной, но под пальцами я почувствовал слабое биение пульса.

— Мама... — позвал я. — Мама, проснись.

Веки дрогнули.

Глаза открылись.

Они были такими же, как я помнил — карие, тёплые. Но в глубине... в глубине плескалось что-то чужое. Что-то, чего быть не должно быть.

Она улыбнулась.

Медленно. Словно вспоминая, как это делается.

— Здравствуй, сынок, — произнесла она голосом матери.

Но в этом голосе не было тепла. Вообще. Ни капли.

— Мама? — Я отшатнулся.

— Я ждала тебя, — сказала она. Села в капсуле, откинула мокрые волосы с лица. — Знала, что придёшь. Твой отец обещал.

— Что с тобой сделали? — Я попятился. — Ты... ты не такая. Я помню, ты была другой.

— Другой? — Она наклонила голову, будто услышала что-то забавное. — Лиам, я всегда была такой. Просто ты был маленький и не замечал.

— Не ври!

— Я не вру. — Она шагнула ко мне. Голая, мокрая, но совершенно не стесняющаяся. — Я просто говорю правду. Твой отец знал, что меня заморозят. Он подписал документы. Продал меня за долю в корпорации.

— Нет...

— Да. А твой отец пытался меня спасти. Не смог. Но пообещал, что вырастит тебя и приведёт сюда, когда придёт время.

— Время для чего?

— Для воссоединения семьи, конечно. — Она улыбнулась снова. — Теперь мы будем вместе. Всегда. Ты, я и Логан.

Свет мигнул и погас окончательно.

Когда он зажёгся снова — через секунду, не больше, — в дверях стоял Логан.

Уставший , бледный, с пистолетом в руке, направленным прямо на мою мать.

— Не слушай её, Лео, — сказал он тихо. — Это не твоя мать. Не настоящая.

— Папа? — Я переводил взгляд с него на неё. — Что происходит?

— Она — копия. — Логан шагнул в комнату, держа мать на прицеле. — Нейро-матрица, пересаженная в другое тело. Корпорация сделала десятки таких. Настоящая Елена погибла, пытаясь остановить эксперименты. А эта... эта — просто марионетка.

Мать засмеялась.

Смех был жутким — механическим, неживым.

— Марионетка? — переспросила она. — Логан, милый, ты сам-то в это веришь? Я помню всё. Как родила Лиама. Как учила его морзянке. Как ты прибегал ко мне ночью, плакал, потому что мать опять тебя била. Я помню даже то, что не должна помнить. Потому что я — это она. Просто в новом теле.

— Ты — программа, — отрезал Логан. — Сборище алгоритмов, имитирующих личность. Ты даже не человек.

— А кто сейчас человек? — Она повела рукой, указывая на охранников, замерших в неестественных позах. — Эти? С промытыми мозгами? Или ты, с грудой имплантов в голове? Мы все немножко программы, Логан. Просто я — честнее.

— Заткнись!

Он выстрелил.

Зелёный луч ударил женщине в грудь. Она пошатнулась, но не упала. Посмотрела на дымящуюся рану, потом на Логана.

— Больно, — сказала она почти удивлённо. — Интересно. Я думала, программа не чувствует боли.

— Логан, прекрати! — Я бросился к нему, повис на руке. — Не смей!

— Она опасна, Лиам! — Он пытался стряхнуть меня. — Она передаст сигнал, и сюда прибудет вся корпоративная армия!

— Мне плевать! Это моя мать!

— Это не она! — заорал он в лицо. — Твоя мать находится где-то на Гавайях, а сюда я тебя привел, чтобы ты понял, к чему приводят последствия

Женщина вдруг покачнулась и начала оседать на пол.

— Лео.. — прошептала она. — Он прав. Я не та, кого ты ищешь. Но я помню, как любила тебя. Помню каждый миг.

— Мама...

— Там, — она подняла дрожащую руку и указала на потолок, — наверху. В блоке "Нулевой контур". Настоящая правда. Иди. Найди. Спаси... спаси нас всех.

Глаза её закрылись.

Логан опустил пистолет.

— Она была последней, — сказал он устало. — Теперь корпорация не сможет создавать новые копии. Все исходные матрицы уничтожены.

— Ты убил её, — прошептал я. — Ты убил мою мать. Во второй раз.

— Я убил угрозу. — Он посмотрел на меня. — Если хочешь ненавидеть — ненавидь. Но у нас нет времени. Сюда едет подкрепление. Надо уходить.

— Я никуда не пойду.

— Пойдёшь. — Айрис подошла и взяла меня за руку. Её ладонь была в крови — своей или чужой, непонятно. — Пойдёшь, потому что она сказала "спаси нас всех". Там, наверху, кто-то ещё ждёт.

Фыркнув , мне пришлось пойти, только потому, что я хотел попросить отца. Остальное меня не очень-то волновало. Если он знал что-то, то это либо сильно било по его репутации, то ли по разуму. По началу мне казалось, что он нормальный, но после сегодняшнего понял одно - он сумасшедший.

Глава 14. Стоп, мне неприятно!

Казалось, что мы шли три дня - мои мысли настолько увлекли, что эти часы стали для меня временем, которое я буду помнить до конца жизни. Не потому, что случилось что-то особенное — наоборот, потому что ничего не случалось. Только бесконечное движение сквозь бетонные джунгли города, который давно перестал быть гостеприимным для таких, как мы.

Первое убежище находилось в подвале старой хлебопекарни, где ещё пахло сгоревшим тестом и машинным маслом. Стены здесь были покрыты плесенью, свет давала единственная лампа на солнечной батарее, а спали мы на матрасах, набитых каким-то синтетическим волокном, от которого чесалась кожа. Айрис легла у входа — всегда так делала, чтобы первой встретить опасность. Я слышал, как она ворочается, как сжимает в руке свой скальпель, как шепчет что-то в темноту.

— Ты не спишь? — спросил я в первую ночь.

— Сплю, — ответила она. — Одним глазом.

— Так не бывает.

— В нашем мире бывает всё.

Далее мы перебрались в другое место — старую насосную станцию, где постоянно капала вода с потолка и пахло ржавчиной. Виктор нашёл там работающий генератор и даже смог разогреть синтезированные пайки, которые нам выдали в «Отражении». Еда напоминала по консистенции резину, а на вкус — картон с солью, но мы съели всё до крошки.

— Сколько ещё до ещё другого убежища? — спросил я, жуя.

— Ну, почти день если не нарвемся на патруль

Мы не нарвались. Но слышали их — низкий гул дронов над головой, тяжёлую поступь корпоративных солдат где-то за стенами. Город прочёсывали методично, будто вычёсывали блох из собачьей шерсти.

В какой-то момент мы настолько отчаялись, что уже не разжигали огня. Сидели в темноте заброшенного торгового центра, среди манекенов с отбитыми головами и разбитых витрин, и ждали. Айрис задремала, прислонившись к моему плечу, и я впервые за долгое время видел её лицо расслабленным. Без этого вечного напряжения, без готовности к бою. Она была красивой. По-настоящему.

Я не решился её будить.

А через полчаса из тени шагнул ОН.

Человек, что помогал нам. Мне казалось - он сидел там, в тюрьме, но после оказалось, что это всего лишь проекция на теле робота.

Он появился бесшумно — просто вышел из-за колонны, будто материализовался из воздуха. На нём был всё тот же чёрный плащ, лицо осунулось ещё сильнее, а седые волосы, казалось, поседели ещё больше, чем при нашей последней встрече.

— Долго вы, — сказал он вместо приветствия.

Айрис проснулась мгновенно, как по щелчку. Скальпель уже был в её руке, остриё смотрело точно в горло человека.

— Мы не бегаем так быстро, как некоторые, — огрызнулась она. — Особенно те, кто бросает нас в критический момент.

— Я не бросал. — Незнакомец даже не взглянул на скальпель. — Нулевой контур находится под старым исследовательским центром. Тридцать уровней вниз. Официально там склад архивов. Неофициально...

Он замолчал, и в этом молчании было что-то зловещее.

— Что? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Неофициально там то, от чего моя мать пыталась меня оградить. — Он посмотрел мне прямо в глаза, и я увидел в них то, чего раньше не замечал — усталость. Бесконечную, всепоглощающую усталость человека, который слишком долго нёс непосильный груз. — Твоя мать, Лео. Она спрятала там доказательства. Все. Все имена, все даты, все жертвы. Каждый эксперимент, каждую смерть, каждое исчезновение. Если мы это достанем — корпорация рухнет.

— Почему ты сам не пошёл? — Айрис всё ещё не убрала скальпель. — Зачем тебе мы?

— Потому что вход только по биометрии. — Незнакомец помолчал, и в этом молчании я услышал то, чего он не говорил вслух — страх. Он боялся. — По биометрии Стерлингов. Твоей матери, Лео. Или твоей.

Я похолодел.

Не просто похолодел — меня будто окатили ледяной водой. Моя биометрия. Ключ к правде. И одновременно — пропуск в могилу.

— Меня там убьют, — сказал я, и голос мой прозвучал глухо, будто из глубокого колодца.

— Возможно. Но без тебя — никак.

Айрис шагнула вперёд, заслоняя меня. Буквально — встала между мной и Логаном, раскинув руки, будто могла защитить от пуль собственным телом.

— Я с ним. — В её голосе не было сомнений. — Куда он — туда и я.

Наш помощник посмотрел на неё, и впервые за всё время в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Я знал, что ты это скажешь.

---

Вход в Нулевой контур находился в руинах старого завода, который когда-то производил первые бытовые импланты.

Место производило жуткое впечатление. Огромные цеха с провалившимися крышами, через которые лился бледный свет кислотного неба. Ржавые конвейерные ленты, на которых когда-то лежали тысячи будущих «улучшений» для человеческого тела. Стены, расписанные граффити — в основном символами сопротивления, но попадались и просто рисунки: искажённые лица, плачущие глаза, сломанные механизмы. Ветер гулял по пустым коридорам, поднимая тучи пыли и какого-то белого пепла. И везде — крысы. Жирные, наглые, они смотрели на нас красными глазами и даже не думали разбегаться.

— Здесь жили люди, — сказал незнакомец, перешагивая через груду битого стекла. — После того как завод закрыли, в цехах поселились бездомные. Потом корпорация выкупила территорию обратно и... выселила их.

— Выселила? — переспросила Айрис.

— Сожгла, — Поправил неизвестный. — Вместе с цехами. Официальная версия — несчастный случай, замыкание проводки. Неофициальная...

Он не договорил. И не нужно было.

Лифт нашёлся в самом дальнем углу, заваленный мусором и обломками мебели. Это был старый грузовой подъёмник, ещё довоенной постройки — массивная металлическая платформа, окружённая ржавой сеткой. Панель управления не работала, но наш загадочный помощник достал из кармана какой-то странный прибор, подключил его к оголённым проводам, и лифт с душераздирающим скрежетом ожил.

— Сколько этажей? — спросил я, заходя на платформу.

— Тридцать четыре, — ответил незнакомец. — Но некоторые заблокированы. Будем ехать долго.

«Долго» — это оказалось мягко сказано.

Лифт опускался так медленно, что я успел рассмотреть каждый сантиметр бетонных стен шахты, каждую трещину, каждое пятно странной жидкости, сочащейся из труб. Лампочка под потолком мигала, создавая эффект стробоскопа, от которого начинала болеть голова. Айрис стояла рядом, и я чувствовал тепло её тела сквозь тонкую ткань куртки. Логан молчал, глядя в темноту за сеткой.

Где-то после двадцатого этажа я перестал считать. Просто смотрел на проплывающие мимо цифры и думал о том, что мы найдём внизу.

— Что мы там найдём? — спросил я, чтобы хоть что-то сказать. Тишина давила на уши.

— Правду, — ответил незнакомец, не оборачиваясь. — Всю. Без прикрас.

— И что мы с ней будем делать?

— Опубликуем. Взорвём инфосеть. Заставим людей увидеть, кто на самом деле правит этим городом.

Айрис хмыкнула. В этом звуке было столько скепсиса, что хватило бы на целую армию циников.

— Думаешь, люди поверят?

— Не все. — Наш помощник, наконец, повернулся. В полутьме его лицо казалось вырезанным из камня. — Но достаточно. Революции начинаются с искры. Мы будем этой искрой.

— Красиво говоришь, — усмехнулась Айрис. — Прямо как герой из старого кино.

— В старом кино герои умирали в конце. Однако зрители всё равно помнили их вечно.

Лифт дёрнулся и замер. Так резко, что мы едва устояли на ногах.

Двери открылись в абсолютную темноту.

Настолько плотную, что казалось — её можно потрогать руками. Из шахты не доносилось ни звука. Ни ветра, ни капели, ни гула машин — ничего.

— Свет, — скомандовал наш неизвестный помощник, и в его руке вспыхнул фонарь.

Мы шагнули в темноту — и свет вспыхнул сам собой, реагируя на движение. Лампы в потолке зажглись одна за другой, убегая вдаль бесконечной чередой.

Перед нами был коридор.

Длинный. Очень длинный. Настолько, что противоположного конца не было видно. Стены его были покрыты стеллажами — от пола до потолка, насколько хватало глаз. На стеллажах лежали кристаллические накопители. Миллионы. Миллиарды. Ровные ряды, пронумерованные, классифицированные, ждущие своего часа.

Я подошёл к ближайшему и прочитал этикетку: «Корпорация "Новые Горизонты". Финансовые отчёты. 2057-2063».

— Здесь всё, — сказал незнакомец, проходя мимо. — Каждая транзакция, каждая сделка, каждый подкуп. Имена судей, которых купили. Политиков, которых поставили. Журналистов, которых убрали. Вся история коррупции за семьдесят лет.

— Боже, — выдохнула Айрис. — Если это выложить в сеть...

— Город рухнет. — Неизвестный кивнул. — Не сразу. Но рухнет.

Мы пошли дальше. Коридор тянулся бесконечно. Стеллажи сменялись стеллажами, номера на них росли, даты уходили всё дальше в прошлое. Вот 2040-е. Вот 2030-е. Вот 2020-е, когда корпорация только начиналась.

Я чувствовал тяжесть этой истории, давящую на плечи. Каждый кристалл здесь — чья-то сломанная жизнь. Каждый отчёт — чья-то смерть. И всё это собрано в одном месте, ждёт своего часа.

— Скоро, — сказал незнакомец, ускоряя шаг. — Мы почти пришли.

Коридор расширился, превратившись в огромный зал. В центре его возвышалась массивная металлическая дверь с табличкой:

«Личные дела. Доступ только по биометрии семьи Стерлингов»

— Это здесь, — сказал наш помощник. — Лео, подойди.

Я подошёл к двери, поднял ладонь к сканеру. Металл был холодным, почти ледяным. Я чувствовал, как датчики считывают мои биометрические данные — пульс, температуру, рисунок вен, структуру ДНК.

Секунда. Другая.

Тишина.

И вдруг механический голос произнёс:

«Доступ разрешён. Добро пожаловать, Лео Стерлинг».

Дверь открылась с тихим шипением гидравлики.

За ней был небольшой зал, разительно отличающийся от всего, что мы видели раньше. Здесь не было стеллажей с тысячами кристаллов. Только в центре, на чёрном каменном пьедестале, лежал единственный кристалл.

Он был больше и ярче всех, что я видел раньше. Не холодный синий, как остальные, а тёплый янтарный, будто внутри него горел огонь.

— Это оно, — прошептала Айрис. — То, ради чего мы шли.

Я подошёл к пьедесталу. Кристалл пульсировал слабым светом, и я вдруг понял — он живой. Не в прямом смысле, но в нём действительно было что-то живое. Тёплое. Настоящее.

Я протянул руку и взял его.

Кристалл был тёплым. Почти горячим. Он будто узнал меня, будто ждал именно моего прикосновения.

И вдруг засветился.

Свет заполнил всё помещение — яркий, но не слепящий. А потом из кристалла вырвался луч, и перед нами возникла голограмма.

Моя мать.

Не та, из криокамеры. Не копия. Настоящая. Живая. Я видел её всего несколько раз в жизни, но эти мгновения врезались в память навсегда. Тёплые глаза, мягкая улыбка, родинка на левой скуле. Она была одета в простой белый костюм — тот самый, в котором я запомнил её в детстве.

— Лео, — сказала она. Голос её звучал тихо, но каждое слово отдавалось эхом в моей груди. — Если ты это видишь — значит, я не успела. Или меня уже нет. Но ты должен знать правду. Корпорация начиналась с благих намерений - группа учёных хотела сделать мир лучше, подарить людям новые возможности, новые тела, новую жизнь. Однако благие намерения сменились жаждой наживы, а жажда наживы — жаждой власти. Эти люди убивали, замораживали, ставили опыты на детях и бездомных, они же превратили медицину в индустрию смерти. Я сама пыталась остановить это. Ходила по инстанциям, писала письма, угрожала разоблачением. Но меня не слушали, затыкали рот, отстраняли. Сокол — сказала она, и мужчина рядом со мной вздрогнул так, будто его ударили током. — Ты был моим самым главным союзником. Потому что ты рисковал всем, чтобы спасти других - приходил ко мне ночью, приносил документы, предупреждал об облавах. Ты был тем, кто верил в правду больше, чем в собственную безопасность.

Голограмма матери улыбнулась — тепло, по-настоящему.

— Спасибо. И прости, что не смогла спасти тебя от твоей матери. Я пыталась. Правда. Но она оказалась сильнее. Или хитрее. Я не знаю. Знаю только одно: ты не она. Ты другой. Ты хороший. И я горжусь, что знала тебя.

Голограмма погасла.

Свет в кристалле погас тоже. Он стал обычным камнем — холодным, тёмным, мёртвым.

Я повернулся к Айрис. Кажется, что эта информация довела меня до пика. По щекам пошли слёзы.

— Я думал, она меня ненавидит, — сказал я, и голос мой срывался. — Все эти годы я думал... Я же Стерлинг. Я сын той, кто её убил. Я жил в её доме, ел её хлеб. Я думал, что для неё я навсегда останусь врагом. Что она презирает меня за то, что я не смог... не смог её защитить.

— Она тебя любила, — ответила Айрис. — Как сына. Как того, кем ты стал вопреки своей матери.

Я закрыл глаза.

— Я всю жизнь ждал этих слов, — прошептал я. — Всю жизнь.

Айрис подошла ко мне и молча положила руку на плечо. Лучшее, что можно было сделать в этот момент.

Мы стояли в центре Нулевого контура, сжимая в руках правду, которая могла разрушить империю.

И за нашими спинами уже гудели сирены.

Сначала далеко, едва слышно. Потом ближе. Громче. Назойливее.

— Они знают, — сказал незнакомец, мгновенно беря себя в руки. — Здесь есть скрытый передатчик. Он активировался, когда ты открыл дверь.

— И что теперь? — спросила Айрис, сжимая скальпель.

— Теперь мы бежим. — Незнакомец посмотрел на меня. — Ты успел записать информацию на диктофон?

— Да.

— Тогда бежим очень быстро.

Сирены выли уже совсем рядом. Где-то в шахте лифта лязгал металл — спускалась корпоративная армия.

Мы побежали.

Назад, через бесконечный коридор с миллионами кристаллов. Мимо стеллажей с историей боли. Мимо полок со сломанными судьбами.

А за нами гналась смерть.Они знали, что мы здесь. Однако теперь у нас было оружие.

Глава 15. У богатых свои причуды

Мы бежали так быстро, как только могли.

Сирены за спиной не стихали ни на секунду — они словно вгрызались в мозг, заставляя сердце колотиться быстрее, а лёгкие гореть огнём. Коридоры Нулевого контура мелькали перед глазами бесконечной чередой стеллажей с кристаллами, и я думал только об одном: успеть. Успеть выбраться, пока они не настигли нас.

Сокол нёсся впереди, ориентируясь в этом лабиринте так, будто знал его с детства. Айрис бежала рядом со мной, и даже сквозь собственное тяжёлое дыхание я слышал, как она шепчет что-то — то ли молитву, то ли заклинание

— Ты чего бормочешь? — Спросил я на бегу.

— Не обращай внимания, — отрезала она, но не перестала.

Лифт ждал нас там же, где мы его оставили. Сокол зашел внутрь первым, вбил код в панель, и платформа с лязгом рванула вверх. Я упал на пол, пытаясь отдышаться. Айрис прислонилась к стене, закрыв глаза.

— Думаешь, успеем? — спросил я.

— Нет, — честно ответил Сокол. — Но попытаться стоит.

После этой фразы он всунул мне в руку тот кристалл, который мы видели ранее.

— Спрячь. Если нас поймают, это единственное, что нельзя отдавать.

Я сунул кристалл во внутренний карман куртки и застегнул молнию до упора.

Лифт поднимался мучительно медленно. Каждая секунда тянулась вечность.

— Сокол, — позвала вдруг Айрис. Голос её звучал странно — отстранённо, будто она говорила во сне. — Ты знаешь, что такое проклятие Стерлингов?

Ну вот, опять началось! И чего она заладила с этой темой, можно же было уже понять, что это всё бред полный. Однако Сокол, в отличие от меня, отнёсся к этой информации спокойно и даже наклонил голову.

— А тебе откуда это известно?

— Мать рассказывала. — Айрис открыла глаза и посмотрела на него в упор. — Когда я была маленькой, она часто говорила о древнем украшении, которое приносит несчастье. О кулоне, выкованном из звездного металла. Говорила, что его нельзя носить, нельзя трогать, даже смотреть на него опасно.

— Сказки, — отрезал Сокол. — Детские страшилки.

— Может быть. — Айрис пожала плечами. — Но отец тоже в это верил. Он запрещал даже упоминать о кулоне. Говорил, что духи накажут за любопытство. — Та пожала плечами и вздохнула. — Наверное, это наше наказание за то, что мы вообще начали рыться во всем этом грязном белье.

— Но подождите вы, причем тут этот кулон вообще?!— Вмешался я. — Нам сейчас надо о укрытии думать, а не размышлять о том почему на нас вообще охотятся!

Сокол и Айрис переглянулись, после чего робот, проецирующий этого человека, покачал головой.

— Если бы он не был причем, лидер той банды не устраивал бы на него охоту. — Вздохнув, тот посмотрел на мое удивлённое лицо и чуть не закатил глаза. — Я же просил вас

— Кристалл, — повторил Сокол. — Айрис, покажи.

Она непонимающе посмотрела на него, потом на меня. И вдруг её глаза расширились.

— Лео... тот кристалл, что мы взяли в Нулевом контуре... покажи его.

Я достал кристалл. Он был всё таким же тёплым, но теперь в глубине его, казалось, пульсировал не просто свет — что-то живое, движущееся.

— Это не просто накопитель, — прошептал Логан. — Это то самое украшение. Легендарный кулон Стерлингов.

— Что?!

— Моя мать выкупила его у одной семьи много лет назад. — Сокол говорил, и каждое слово давалось ему с трудом. — Они были на грани разорения, им нужны были деньги. Она заплатила баснословную сумму, просто чтобы заполучить эту вещь. Говорила, что в ней скрыта великая сила. Что она может управлять сознанием, подчинять волю, читать мысли. Я думал, она сошла с ума. Оказалось...

— Оказалось, она была права? — закончила Айрис.

— Оказалось, в кулоне действительно что-то есть. — Сокол покачал головой. — Но не магия. Технология. Древняя технология, которую наши предки принимали за колдовство.

Лифт дёрнулся и остановился. Мы были наверху.

— Бежим, — скомандовал Сокол. — По дороге расскажу.

---

Мы выскочили из завода и нырнули в лабиринт развалин. Где-то позади уже слышались голоса преследователей, но Логан вёл нас уверенно, петляя между обломками, перепрыгивая через ямы, ныряя в какие-то подвалы.

— Та семья, — выдохнул он на бегу, — у которой мать выкупила кулон... это были Форесты.

Айрис споткнулась. Я едва успел подхватить её под руку.

— Что?

— Да. Твоя семья, Айрис. Твой дед продал кулон Стерлингам, когда разорился. А твоя мать... она знала легенду. Знала, что это не просто украшение, что оно может убить.

— И поэтому она умерла? — Голос Айрис дрожал.

— Не знаю. — Сокол остановился у какого-то люка, откинул крышку. — Лезьте. Здесь старые коммуникации, они выведут нас в метро.

Мы спустились в темноту. Пахло сыростью и гнилью. Где-то капала вода.

— Моя мать всегда боялась этого кулона, — сказала Айрис, когда мы побрели по тоннелю. — Но никогда не объясняла почему. Говорила только: «В этой вещи живут духи предков. Они охраняют тайны, но наказывают за жадность».

— Духи предков, — хмыкнул Сокол. — Ваша семья владела кулоном три поколения. Никто не знал, что это на самом деле. Пока твой дед не решил проверить.

— Проверить?

— Он подключил кулон к анализатору. Хотел узнать состав металла. И случайно активировал. — Сокол остановился, повернулся к нам. — Говорят, три дня после этого он не мог говорить. Только смотрел в стену и плакал. А через месяц разорился. Продал всё, включая кулон.

— Что он увидел? — спросил я.

— Записи. — Сокол посмотрел на кристалл в моей руке. — Тысячи записей. Голоса, лица, мысли людей, которые носили этот кулон до него. Он увидел всю историю своей семьи. Все тайны. Все грехи. Все смерти.

Айрис побледнела.

— И поэтому он сошёл с ума?

— Поэтому. — Сокол кивнул. — А когда кулон попал к моей матери, она поняла, что это оружие. Не магическое — технологическое. Устройство, которое может читать и записывать сознание. Она использовала его, чтобы создать систему управления имплантами.

— Так вот откуда всё пошло, — прошептал я. — Эксперименты. Заморозка. Копии. Всё из-за этого камня.

— Из-за этого, — подтвердил Логан. — И теперь он у тебя.

Мы долго молчали. Только вода капала где-то в темноте.

— Что мне с ним делать? — спросил я наконец.

— Не знаю. — Сокол развёл руками. — Уничтожить? Спрятать? Использовать? Я не знаю. Знаю только одно: за ним охотятся все. Бандиты, корпорация, даже те, кого ты считаешь друзьями. Потому что тот, кто владеет кулоном, владеет всей правдой.

— И всей ложью, — добавила Айрис тихо. — Мать говорила: «Проклятие не в том, что ты узнаешь правду. Проклятие в том, что ты никогда не сможешь её забыть».

Я посмотрел на кристалл. Тёплый свет пульсировал в такт моему сердцу.

Где-то далеко завыли сирены. Они ищут. Но теперь у нас есть то, что они хотят. И мы не отдадим. Ни за что.

Мы нашли временное убежище в старом бомбоубежище под Восточным сектором. Из тени вышел детектив.

— Думали, вы не выберетесь, — проворчал старик, когда мы ввалились внутрь, мокрые, грязные и едва живые. — Уже собирались объявлять траур.

— Рано хоронить, — отозвался Логан, падая на ржавую койку. — Мы достали это.

Он кивнул на меня. Я вытащил кристалл из внутреннего кармана и положил на стол.

Все в комнате замерли.

Даже Виктор, видавший виды, уставился на камень с благоговейным ужасом.

— Это оно, — прошептал кто-то из его людей. — Проклятие Стерлингов.

— Не проклятие, — устало поправил Сокол. — Технология. Древняя, опасная, но всего лишь технология.

Никто не ответил.

Айрис подошла к столу и протянула руку к кристаллу. Я хотел остановить её, но не успел — пальцы коснулись тёплой поверхности.

И вдруг свет погас.

Не лампы — сам кристалл перестал светиться. На секунду мне показалось, что он сломался, умер, исчерпал себя. Но потом я увидел глаза Айрис.

Они были открыты, но не видели ничего вокруг. Она смотрела сквозь нас, сквозь стены, сквозь само время.

— Айрис! — Я рванул к ней, схватил за плечи, потряс. — Айрис, очнись!

— Не трогай! — рявкнул Сокол, но было поздно.

Как только я коснулся её, мир взорвался.

---

Я не могу описать это иначе.

Всё исчезло. Стены, люди, пол под ногами. Осталась только темнота. Бесконечная, всепоглощающая, живая.

А потом пришли голоса.

— Не отдавай, доченька. Это наше. Это всегда было наше...

Женский голос, хриплый, надтреснутый. Я не знал его, но сердце сжалось от тоски.

— Продай! Продай, пока не поздно! Оно сожрёт тебя!

Мужской. Молодой. Испуганный.

— Я вижу их. Я вижу всех, кто носил меня до тебя. Они здесь. Они всегда здесь...

Этот голос звучал из самого камня. Холодный, древний, бесконечно усталый.

Перед глазами поплыли образы.

Женщина в старом платье, сжимающая кулон на груди. Она плачет, стоя на коленях перед кем-то невидимым.

Потом другая — молодая, красивая, счастливая. Она танцует, и кулон сверкает на её шее. Но в глазах уже застыла тень будущей боли.

Потом мужчина в военной форме. Он смотрит на кулон с ненавистью, но не может выбросить. Руки не слушаются.

— Я помню их всех, — прошелестел голос из камня. — Я храню их секреты. Их страхи. Их смерть. Хочешь увидеть свою?

— Нет! — закричал я.

И темнота отпустила.

Я открыл глаза. Мы с Айрис лежали на полу, вцепившись друг в друга. Кристалл валялся рядом, тускло мерцая.

— Ты как? — прохрипел я.

— Я... — Айрис села, держась за голову. — Я видела её. Маму. Она была там. Внутри камня.

— Что она сказала?

Айрис долго молчала. Потом подняла на меня глаза — в них стояли слёзы.

— Она сказала: «Прости, что оставила тебя. Я не хотела. Оно заставило меня».

— Кто заставил? — подошёл Сокол.

— Кулон. — Айрис посмотрела на кристалл. — Он... он питается людьми. Их эмоциями, мыслями, жизнями. Моя мать носила его в детстве. Дед заставил. Думал, это принесёт удачу. А оно выпило её. Медленно. Год за годом.

— Поэтому она всегда боялась духов? — спросил я. — Поэтому отец запрещал говорить о проклятии?

— Они знали. — Айрис вытерла слёзы. — Знали, что это не сказки. Но не могли ничего сделать. Кулон уже выбрал её.

— Выбрал? — переспросил Сокол.

— Он выбирает носителя. Привязывается. Как паразит. Моя мать смогла сбросить его только когда вышла замуж и уехала. Но было поздно. Он уже забрал слишком много.

— И поэтому она умерла молодой? — спросил я тихо.

Айрис кивнула.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Все смотрели на кристалл, который мирно лежал на столе и переливался тёплым светом, будто невинный ребёнок.

— Надо уничтожить его, — сказал Виктор.

— Нельзя, — возразил Сокол. — Там правда. Вся история корпорации. Все доказательства.

— А если он выпьет Лео? — Айрис встала, шагнула к столу. — Если он убьёт его, как убил мою мать?

— Я не знаю. — Логан впервые выглядел растерянным. — Я правда не знаю.

Я подошёл к кристаллу.

Он был красивым. Опасным. Живым.

Я протянул руку — и в этот момент свет в убежище погас.

Не лампы. Кристалл погас.

А потом зажёгся снова — и в его глубине я увидел яркий свет.

Не той, из криокамеры. Не копии. Настоящей. Той, что улыбалась мне в голограмме.

Она открыла рот и сказала:

— Не бойся, сынок. Я здесь. Я всегда была здесь. Внутри.

Айрис вскрикнула. Сокол выругался. Виктор отшатнулся.

А я смотрел на мать в камне и не мог отвести взгляд.

— Ты... ты настоящая?

— Настоящая, — ответила она. — Часть меня. Та часть, что успела сохраниться до того, как меня убили. Я знала, что это может случиться. И оставила себя здесь. В единственном месте, которое не сможет уничтожить корпорация.

— Но как?

— Кулон — это не просто накопитель. Это портал. В прошлое. В память. В души тех, кто его носил. — Она улыбнулась. — Я носила его недолго. Всего месяц. Но этого хватило, чтобы оставить след. Чтобы дождаться тебя.

— Мама... — у меня перехватило горло.

— Слушай меня внимательно, Лео. — Голос её стал строже. — Корпорация знает, что ты нашёл кулон. Они уже идут сюда. У вас мало времени.

— Что нам делать?

— Идите в центр города. В старую обсерваторию. Там есть вход в лабораторию, где создавали первый имплант. Там — ключ ко всему. Там — правда, которую я не успела рассказать.

— Но бандиты...

— Бандиты — только пешки. Настоящий враг ближе, чем ты думаешь. — Она посмотрела на Сокола. — Ты знаешь, о ком я.

Наш знакомый побледнел.

Кристалл мигнул. Свет в нём стал гаснуть.

— Мама! — крикнул я. — Не уходи!

— Я всегда с тобой, сынок. Внутри. В твоём сердце. В твоей памяти. Я буду ждать тебя. Всегда.

Свет погас.

Кристалл снова стал просто камнем.

Я стоял, сжимая его в руках, и чувствовал, как по щекам текут слёзы.

— Лео... — Айрис подошла и обняла меня.

— Она была там, — прошептал я. — Всё это время. Ждала.

— Теперь ты знаешь. — Логан положил руку мне на плечо. — И теперь у нас есть цель.

За стенами бомбоубежища завыли сирены.

Они приближались.

— В обсерваторию, — сказал я, вытирая слёзы. — Немедленно.

Мы вышли в ночь.

В руке я сжимал камень, в котором жила моя мать.

И я не собирался её подводить.

Глава 16. Убежище

Наше убежище оказалось не тем, что я представлял.

Я ожидал увидеть старый деревянный дом с покосившимся крыльцом, какие показывали в древних фильмах двадцатого века. Вместо этого мы вышли к аккуратному двухэтажному строению из тёмного дерева и стекла, спрятанному в глубине лесопарковой зоны за городом. Над крышей тихо гудели солнечные панели, а у входа мигал зелёным датчик системы безопасности — старой, но надёжной.

— Моя мать любила это место, — сказала Айрис, отключая сигнализацию. — Говорила, что здесь можно дышать. По-настоящему. Не тем воздухом, что продают в баллонах в городе.

Мы вошли внутрь. Пахло деревом, пылью и чем-то сладковатым — то ли старыми духами, то ли сушёными травами. Айрис прошлась по комнатам, включая свет, и я увидел, как осторожно она касается вещей. Будто боялась, что они рассыплются от одного прикосновения.

— Давно ты здесь не была? — спросил я.

— Три года. С тех пор как мать... — Она не договорила.

Сокол, молчаливый помощник, который ждал нас у входа, остался снаружи — сказал, что осмотрит периметр и проверит, нет ли «хвостов». Я всё ещё не привык к его присутствию. Он появился в «Отражении» незадолго до нашего ухода, сказал, что Логан прислал его, чтобы прикрывать нас. Высокий, худой, с лицом, которое невозможно запомнить — обычное, без особых примет, будто специально созданное, чтобы растворяться в толпе. Только глаза выдавали: цепкие, холодные, всё замечающие.

— Мы можем доверять ему? — спросил я тогда.

— Нельзя никому доверять, — ответила Айрис. — Но Сокол уже дважды вытаскивал нас из передряг, значит умеет делать своё дело.

Я решил не спорить.

Мы расположились на втором этаже, в комнате, которая когда-то была кабинетом матери Айрис. Здесь всё сохранилось так, будто хозяйка вышла на минуту и скоро вернётся. Стол с потёртой кожаной поверхностью. Стул с высокой спинкой. Стеллажи, забитые книгами — настоящими, бумажными, которые давно уже никто не печатает. И в углу — старый компьютер, допотопный, с толстым экраном, какие я видел только в музеях.

— Он работает? — удивился я.

— Работает, — кивнула Айрис. — Мать специально его сохранила. Говорила, что новые технологии слишком легко взломать, а этот монстр даже в сеть не выходит. Значит, никто не подслушает.

Она включила компьютер. Экран засветился с тихим гулом, и мы начали раскладывать всё, что собрали за последние дни.

Фотографии. Письма. Вырезки из старых газет. Копии документов, которые успел переслать Логан. И кристалл — тот самый, с голосом матери — я положил в центр стола, будто алтарь.

— С чего начнём? — спросила Айрис.

— Сначала. — Я взял самую старую фотографию. На ней были двое — молодая женщина с тёмными волосами и мужчина с холодными глазами. Мои родители. Счастливые? Нет. Она улыбалась, но в глазах застыла тревога. Он смотрел в сторону, будто его мысли были далеко отсюда.

— Смотри, — Айрис пододвинула мне вырезку из газеты. Дата — двадцать лет назад. Заголовок: «Молодой предприниматель Логан Стерлинг открывает новую лабораторию по производству нейроимплантов».

— Ему тогда было... — я прикинул в уме. — Двадцать пять?

— Двадцать три, — поправила Айрис. — Я проверила. Он начал раньше всех. И сразу — лаборатория. Дорогое оборудование. Лучшие специалисты. Откуда у двадцатитрёхлетнего парня такие деньги?

Я посмотрел на неё.

— Ты думаешь...

— Я думаю, что твой отец не сам строил бизнес. Ему помогали. Очень влиятельные люди. Которые потом захотели получить своё.

Мы перебирали бумаги час за часом. Картина складывалась медленно, но неумолимо.

Вот документ о покупке земли под первый завод Стерлингов. Продавец — компания, принадлежащая семье моей матери. Цена — смехотворно низкая.

Вот письмо, написанное от руки — мать писала кому-то, умоляя о помощи. «Он забирает всё, — разобрал я дрожащие строчки. — Я не знаю, что делать. Если я откажусь, он уничтожит нас. Если соглашусь — потеряю себя».

Вот фотография матери на каком-то приёме. Рядом с ней — Логан. Он смотрит на неё с улыбкой, но в глазах — холодная расчётливость. Она выглядит испуганной.

— Он не просто разрушил её бизнес, — сказала Айрис тихо. — Он методично, год за годом, отбирал у неё всё. Партнёров. Клиентов. Друзей. Оставил только себя.

— Зачем?

— Чтобы контролировать. Полностью. Абсолютно. Чтобы она зависела от него во всём. — Айрис посмотрела на меня. — Такие люди, как твой отец, не терпят рядом сильных. Они их ломают.

Я вспомнил его слова в кабинете. «Я сделал тебя сильным. Я оградил тебя от её слабости».

— Он считает её слабой, — прошептал я. — Потому что она не стала такой, как он.

— Она была сильной, — возразила Айрис. — Просто по-другому. Он не выдержал бы и дня на её месте.

Мы нашли ещё одно письмо. Последнее. Датировано за неделю до официальной смерти матери.

«Если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Не верь тому, что скажут. Не верь газетам. Не верь ему. Я не погибла в автокатастрофе. Я не умерла от болезни. Меня убили. Медленно. Год за годом. А когда я перестала быть полезной — избавились. Логан Стерлинг — не тот, кем кажется. Он монстр в человеческом обличье. И он сделает всё, чтобы его сын стал таким же. Спаси Лео. Спаси его от отца. Это единственное, о чём я прошу».

Я отложил письмо. Руки дрожали.

— Лео... — Айрис взяла меня за руку.

— Всё это время, — сказал я глухо. — Всё это время я думал, что она просто... что она ушла. А он...

— Он создал легенду. — Айрис кивнула. — Ложную историю, в которой она была слабой, глупой, никчёмной. Чтобы ты не захотел её искать. Чтобы ты не захотел стать таким, как она.

— И я почти поверил.

— Не поверил, но несмотря на это ты все ещё здесь и ищешь правду.

За окном стемнело. Где-то в лесу завыл зверь — или мне показалось? Айрис встала, подошла к окну, отдёрнула штору.

— Сокол на посту, — сказала она. — Всё тихо.

— Айрис... — Я подошёл к ней. — Спасибо. За то, что ты со мной.

Она обернулась. В полутьме её глаза блестели.

— А ты думал, я брошу тебя? После всего?

— Я думал, что каждый может предать.

— Не я. — Она взяла моё лицо в ладони. — Слышишь? Не я.

На секунду мне показалось, что она поцелует меня. Но Айрис просто прижалась лбом к моему лбу и закрыла глаза.

— Мы справимся, Лео. Вместе.

В этот момент в дверь постучали. Это был Сокол.

— Гости, — сказал он коротко. — Трое. Идут от шоссе. Минут двадцать, не больше.

Мы переглянулись.

— Уходим, — скомандовала Айрис. — Собирай всё.

Я сгрёб бумаги, фотографии, письма. Кристалл — в карман, ближе к сердцу.

— Есть чёрный ход? — спросил Сокол.

— Есть. — Айрис уже открывала шкаф, за которым оказалась узкая дверь. — Старая тропа к озеру. Оттуда можно выйти к заброшенной деревне.

— Веди.

Мы нырнули в темноту.

А за спиной уже слышались шаги — тяжёлые, уверенные, неумолимые.

Они пришли, но нас там уже не было.

Казалось, что мы бежали уж слишком долго.

Лес встретил нас холодом и липкой темнотой, которая забивалась в лёгкие вместе с воздухом. Айрис вела уверенно, даже в кромешной тьме находя тропы, которых я не видел. Сокол замыкал шествие, то и дело оглядываясь — проверял, нет ли погони.

К рассвету мы выбрались к старой заброшенной деревне. Дома здесь стояли пустыми уже лет двадцать — стёкла выбиты, крыши провалились, стены покрыты граффити и мхом. В одном из таких домов мы и заночевали, забившись в подпол и выставив Сокола на страже.

Я не спал. Смотрел на потолок, слушал, как Айрис тихо дышит рядом, и думал об отце.

О его словах. О его взгляде. О той холодной уверенности, с которой он рассказывал, что убивал мою мать медленно, год за годом.

— Не спишь? — шёпот Айрис.

— Нет.

— Я тоже.

Она повернулась ко мне. В полумраке подпола её глаза казались огромными.

— Что будем делать дальше?

— Надо вернуться в особняк.

Айрис села так резко, что стукнулась головой о балку.

— Ты с ума сошёл? Там же твой отец! Он тебя даже на порог не пустит! А если пустит — убьёт!

— Там кулон. — Я тоже сел, потирая ушибленное место. — Настоящий кулон, за которым охотятся бандиты. Помнишь? Мы нашли кристалл, но это не кулон. Это запись. Хранилище. А сам кулон... он остался в особняке. На чердаке, в коробке, ну, если он, конечно, не успел его переложить или избавиться от него.

— Откуда ты знаешь, что это он?

— А как ты думаешь, духи подсказали!— Не выдержал я и буркнул, после чего сделал вдох и выдох. Нельзя на неё злиться..— Прости, просто столько всего на меня свалилось, что я просто не могу по-другому выражать свои эмоции. Знаю я об этом потому, что нашел одну из улик, подтверждающий мое родство с матерью, к тому же сзади была прикреплена записка. "Моей единственной" или что-то в этом духе.

Айрис долго молчала.

— Значит, нам нужен доступ в особняк, — сказала она наконец. — А он тебя туда не пустит. После той ссоры...тот, наверное, усилил охрану в сто раз.

— Есть один человек.

— Кто?

— Генри. — Я вспомнил старого садовника, его морщинистое лицо и дрожащие руки. — Он работает в особняке сорок лет, может больше. Знает каждый угол, каждый подвал, каждую лазейку. Я много раз ему помогал, потому...

— Погоди, а это входило в твои обязанности?— Поинтересовалась она.

— Нет, но почему - то мне хотелось ему помочь.

---

Связаться с Генри оказалось непросто.

Старый садовник не носил имплантов — принципиально, из-за своей веры. Ни нейросвязи, ни даже простого коммуникатора. Единственный способ — передать весточку через кого-то, кто бывает в особняке. Тут Сокол вызвался сам.

— Я бывал в тех краях, — сказал он, когда мы изложили план. — Есть один подпольщик, который работает в службе доставки. Он заезжает в ваш район каждое утро. Если передать записку через него...

— Генри не берёт записок, — перебил я. — Он никому не доверяет, кроме тех, кого знает лично.

— Тогда придётся идти тебе. — Сокол пожал плечами. — Я прикрою.

Мы выдвинулись на закате.

Особняк Стерлингов возвышался над городом, как средневековый замок — только вместо каменных стен стекло и бетон, а вместо рва с водой — лазерная охрана и дроны-убийцы. Я смотрел на него из-за деревьев парка и чувствовал, как внутри закипает злость.

Этот дом никогда не был мне домом. Только тюрьмой. Красивой, дорогой, но тюрьмой.

— Как войдём? — шепнула Айрис.

— Через старый сад. Там есть калитка, которую Генри всегда оставляет открытой. Говорит, для ежей.

— Для ежей? — не поверила она.

— Он их подкармливает. Старый чудак.

Мы пробрались к калитке. Она действительно была не заперта — только прикрыта, будто случайно. Я толкнул её, и мы оказались в саду.

Здесь пахло землёй и цветами — настоящими, не синтезированными. Томас гордился своим садом и ухаживал за ним вручную, без помощи роботов.

— Сюда. — Я потянул Айрис к старому сараю, где садовник хранил инструменты.

Генри был там. Он сидел на перевёрнутом ящике и чинил старые грабли. Увидев нас, даже не удивился.

— О, здравствуй. — сказал он хрипло. — Я знал, что ты вернёшься.

— Генри... — Я шагнул к нему. — Мне нужна помощь.

— Знаю. — Он отложил грабли, поднялся. Колени хрустнули. — Весь особняк гудит. Твой отец рвёт и мечет. Охрану усилил втрое. Даже меня проверяют каждый раз, когда захожу.

— Ты поможешь?

Генри долго смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на Айрис, на Сокола, замершего в дверях.

— Девочка похожа на свою мать, — сказал он вдруг. — Очень. Я её помню. Она приходила сюда, когда вы были маленькие. Играла с тобой в саду.

— Генри...

— Я помогу. — Он вздохнул. — Но не ради тебя, малой. Ради неё. — Он кивнул на Айрис. — И ради твоей матери. Она была добра ко мне. Единственная во всём этом проклятом доме.

— Что нам делать?

— Надо найти сейф в кабинете твоего отца, но просто так не войти — там сканеры, датчики движения, охрана. — Садовник почесал затылок. — Есть только один способ.

— Какой?

— Использовать отключение системы, которые проходят раз в месяц. Технические работы. Длятся ровно семь минут. Никаких камер, никаких сканеров, только механические замки.

— Когда?

— Сегодня вечером, вроде, в пять часов . — Генри посмотрел на меня. — Но у тебя будет ровно семь минут. Если не успеешь — охрана вернётся, и они откроют огонь на поражение. Без предупреждения.

Я посмотрел на Айрис. Она кивнула.

— Мы успеем.

---

Следующие часы мы прождали в старом сарае, среди грабель и лопат. Садовник принёс нам еды — хлеб, сыр, термос с горячим чаем. Айрис задремала, положив голову мне на колено. Сокол курил у двери, глядя в темноту.

Ровно в пять часов особняк погрузился в тишину. Лампы погасли. Гул дронов стих.

— Пора, — шепнул Генри

Мы побежали. Через сад; чёрный вход; по лестнице для прислуги - на второй. Айрис бесшумно скользила за мной, Сокол прикрывал тылы.

Кабинет отца был заперт. Механический замок — старый, довоенный, который не зависел от электроники.

— Я умею, — сказала Айрис и достала из кармана тонкую проволоку.

Минута. Другая.

Щелчок.

Дверь открылась.

Мы ворвались внутрь. В полутьме кабинета я сразу увидел шкатулку - она стояла на полке, среди десятков других безделушек, но я узнал бы её из тысячи. Чёрное дерево. Тонкая резьба. И ощущение - тяжёлое, давящее, будто внутри заперто живое существо.

Я схватил шкатулку и открыл.

Внутри лежал кулон. Такой же, что и раньше, правда, немного поклоцанный в углу.

— Это он, — прошептала Айрис.

— Пора уходить, — напомнил Сокол. — Осталось три минуты.

Мы выбежали из кабинета. В этот момент свет зажёгся. Система включилась раньше. Нас заметили.

— Стоять! — рявкнул механический голос из динамиков. — Нарушители на третьем этаже! Протокол ликвидации активирован!

— Бежим! — заорал Сокол, выхватывая оружие.

Мы рванули вниз по лестнице. Сзади уже грохотали шаги охраны, свистели пули.Генри ждал у чёрного входа. Он распахнул дверь и махнул рукой:

— Сюда! Быстро!

Мы вылетели в сад. Сокол отстреливался, прикрывая отход. Айрис тащила меня за руку. Я сжимал шкатулку так, что побелели костяшки.

Через калитку, в лес и обратно в убежище.

Мы бежали, пока не кончились силы. А когда остановились, прижавшись к стволу старого дуба, я открыл шкатулку снова. Кулон лежал внутри. Тёплый.

Где-то вдалеке сирены утихли. Похоже, что они поменяли план действий и мне это не нравилось. Тот псих, что угрожал мне понимал - я знаю правду. Теперь Дэймон им больше не нужен, потому в лучшем случае они его отдадут(после выкупа). Похоже, что игра в кошки-мышки на время остановилась, но я пообещал себе - сдаваться нельзя, ни за что и никогда.

Глава 17. Актёр без таланта

В голове гудело, мысли путались, перед глазами всё плыло. Но камень я не выпускал ни на секунду. Он был тёплым. Живым. Иногда мне казалось, что он шепчет что-то — голосом матери, голосом Айрис, голосом людей, которых я никогда не знал.

— Лео! — Айрис трясла меня за плечо. — Лео, очнись! Мы на месте.

Я моргнул. Перед глазами прояснилось.

Мы вновь оказались в том же самом доме, что и раньше. От всей этой беготни я настолько устал, что , видимо, сразу же заснул на старом диване. Вокруг было чисто, пахло смолой и старым клеем, от чего я поморщился и глянул на Сокола. Наш помощник все ещё не объяснял откуда он про всё знает, почему помогает и кто он , в конце концов. Его прозвище нам ни о чем не говорило, но может..он и о том Филине чёт знает. Честно - я даже и забыл про него, потому что многие события запутали мои мысли в голове, а вспомнился он мне только из-за этого странного прозвища.

С этими мыслями я перелез на кровать, даже не сняв куртки. Айрис села рядом, положила голову мне на плечо. Сокол остался у входа — достал из рюкзака какой-то прибор и начал настраивать, создавая защитное поле, которое должно было скрыть наше присутствие от сканеров.

— Отдохните, — сказал он коротко. — Я посторожу.

— Погоди. — Обратился к нему я и поинтересовался. — А тебе что-нибудь известно про наёмника, который часто носит костюм Филина?

— Это что, культист что ли какой-то?— Наклонил голову Сокол и хохотнул. — Байки все это, никакого наёмника, а тем более загадочного убийцы не существует. Это всё выдумка прессы , собранная из показаний гаражан.

Я хотел спросить что-то ещё, но усталость настолько была огромной, что мой организм просто провалился в темноту.

---

Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо.

— Лео. Лео, вставай. — Голос Айрис звучал встревоженно.

Я сел, растирая лицо. Сколько времени прошло? Судя по ощущениям — несколько часов. Тело ломило, голова гудела, во рту был привкус металла.

— Что случилось?

— Смотри. — Айрис протянула мне старый планшет, который нашла где-то в доме.

На экране шла трансляция городского новостного канала. Диктор — женщина с идеальным лицом и холодными глазами — вещала бодрым голосом:

«...продолжается расследование дерзкого ограбления в особняке известного предпринимателя Логана Стерлинга. Напомним нашим зрителям, что минувшей ночью злоумышленники проникли в дом бизнесмена и похитили фамильные ценности на сумму, превышающую несколько миллионов кредитов. Главный подозреваемый — Лиам Роуз, приёмный сын господина Стерлинга, который долгое время пользовался доверием семьи. По словам потерпевшего, молодой человек давно проявлял признаки нестабильности и неоднократно угрожал родным. Если вы обладаете какой-либо информацией о местонахождении преступника, просим незамедлительно сообщить в правоохранительные органы. Вознаграждение гарантируется».

На экране появилась моя фотография. Та, где я ещё школьник, с дурацкой улыбкой и дурацкой стрижкой. Рядом — снимок кулона, сделанный явно поспешно, нечёткий, но узнаваемый.

— Вот ублюдок, — выдохнул я.

— Это ещё не всё. — Айрис ткнула пальцем в планшет. — Смотри дальше.

Диктор продолжила:

«По имеющимся данным, подозреваемый может передвигаться не один. Его сообщницей, предположительно, является Айрис Форест, дочь известного в прошлом бизнесмена Лина Фореста, отбывающего наказание за мошенничество. Девушка объявлена в розыск. Полиция предупреждает: преступники вооружены и крайне опасны. Не пытайтесь задержать их самостоятельно».

Айрис побледнела. Я сжал её руку.

— Он всех подставит, — прошептала она. — Всех, кто нам помогал.

Словно в ответ на её слова, трансляция сменилась. Теперь на экране была Марта — наша старая экономка. Её снимали прямо у ворот особняка, она выглядела испуганной и растерянной.

— Марта Уильямс, — зачитывал голос за кадром, — работавшая в доме Стерлингов более тридцати лет, также проходит по делу как возможная сообщница. Соседи утверждают, что женщина неоднократно проявляла излишнюю симпатию к подозреваемому и могла способствовать проникновению в особняк.

Марта подняла глаза к камере. В них стояли слёзы.

— Я ничего не знала, — сказала она дрожащим голосом. — Я просто выполняла свою работу. Пожалуйста, не надо...

Кадр оборвался.

— Сука, — выдохнул я. — Он её подставил. Она же ни при чём! Она просто...

— Он никого не пощадит, — перебил Сокол, подходя ближе. — Сейчас я проверю, что в сети.

Он взял планшет, быстро пролистал несколько страниц. Лицо его становилось всё мрачнее.

— Плохо, — сказал он наконец. — Очень плохо. Ваши лица во всех новостях. По городу развешаны ориентировки. Патрули усилены втрое. Дроны прочёсывают каждый квартал.

— А Генри? — спросил я. — Про него ничего?

Сокол покачал головой.

— Про него пока тихо. Но долго это не продлится. Если твой отец выйдет на него...

— Надо предупредить, — вскочил я. — Надо...

— Сядь. — Голос Сокола прозвучал как удар хлыста. — Стоит тебе показаться в городе, вас же тут же поймают. А Генри это не поможет, только подставишь его окончательно.

— Но он...

— Он взрослый человек. — Сокол посмотрел мне в глаза. — Наверное знал, на что шёл. Такие люди, как он, не боятся смерти. Боятся только одного — что их жертва окажется напрасной.

Я сел обратно на кровать. Руки дрожали. Айрис прижалась ко мне, обняла.

— Что теперь? — спросила она тихо.

— Теперь мы ждём, — ответил Сокол. — Переждём здесь пару дней, пока шум не стихнет. Потом двинемся дальше.

— Куда?

— Туда, куда ведёт кулон.

Я посмотрел на камень, который всё ещё лежал в кармане. Он пульсировал ровно, спокойно, будто ничего не случилось.

— Ты слышишь его? — спросил я.

Сокол покачал головой.

— Не все слышат. Только те, у кого есть дар. Или проклятие. — Он помолчал. — Моя бабка была ведьмой. В старом смысле. Говорила, что в мире есть вещи, которые не объяснишь наукой. Я всегда думал — бред. Теперь не знаю.

— А ты, Айрис? — повернулся я к ней. — Ты слышишь?

Она закрыла глаза. Нахмурилась. Потом покачала головой.

— Нет. Только чувствую. Тепло. И... грусть.

— Это те, кто носил его раньше, — сказал я. — Они все внутри. Ждут.

— Чего ждут?

— Освобождения. — Я сам не знал, откуда взял это слово. Оно пришло само, выплыло из темноты подсознания. — Они хотят, чтобы их услышали. Чтобы их история не исчезла.

После моих слов повисла тишина. Только вода капала где-то в углу, отсчитывая время.

---

Наступила ночь.

Мы почти не разговаривали. Ели консервы, пили воду из старых канистр, спали по очереди. Сокол всё время следил за новостями. Айрис рисовала что-то на клочке бумаги — я не спрашивал что.

А полночью пришла новость.

— Лео, подойди, — сказал Сокол, протягивая планшет.

На экране была новая трансляция. Старый садовник стоял перед камерой — осунувшийся, постаревший за эти дни, но смотрел прямо, не отводя взгляда.

— Я не знаю, где Лиам, — сказал он твёрдо. — И если б знал — не сказал бы. Потому что то, что происходит в этом городе, — это не правосудие. Это охота на ведьм. А мальчик, которого вы ищете, — не преступник. Он единственный, кто пытается найти правду.

— Выключите его! — заорал кто-то за кадром.

Картинка дёрнулась, но Генри продолжал:

— Логан Стерлинг — убийца! Он уничтожил свою жену! Он...

Договорить ему не дали. Экран погас. Я смотрел на чёрный прямоугольник планшета и чувствовал, как внутри закипает что-то страшное. Что-то, чему нет названия.

— Его убьют, — сказал я. — Из-за меня.

— Нет, — ответил Сокол. — Не убьют. Он сказал это в СМИ. Для Стерлинга это уж слишком невыгодно: слишком много свидетелей. Теперь его убрать — значит подтвердить его слова. Твой отец не дурак. Он сделает по-другому.

— Как?

— Заставит замолчать. Купит. Или сфабрикует дело. Или просто объявит сумасшедшим. Вариантов много.

— Мы должны ему помочь.

— Ну или должны не подставить его ещё больше. — Сокол встал. — Собирайтесь. Здесь больше нельзя оставаться.

— Почему?

— Потому что они узнают, где мы прячемся. — Он посмотрел на меня. — Сам знаешь, что это вопрос времени.

Мы собрались за пять минут.

Я спрятал кулон во внутренний карман, поближе к сердцу. Он пульсировал чаще — чувствовал опасность. Или это моё сердце билось так?

Мы вышли в ночь. Город вдали горел миллионами огней. Где-то там, в этом море лжи, нас искали. Где-то там Генри ждал приговора. Где-то там Марта плакала в камере.

А мы шли в темноту. Потому что только в темноте можно найти свет.

----

Мы шли всю ночь.

Город остался далеко позади, за лесом и полями, за рекой с чёрной водой и старым железнодорожным мостом, где рельсы давно проржавели и поросли мхом. Сокол вёл нас какими-то одному ему известными тропами — через овраги, через заброшенные деревни, через участки, где даже трава отказывалась расти. Я не спрашивал куда. Просто шёл.

Кулон грел грудь сквозь ткань куртки. Иногда мне казалось, что я слышу голоса — неразборчивый шёпот, похожий на шум моря, которое я никогда не видел. Айрис держалась рядом, и я чувствовал тепло её руки, когда она касалась меня, поправляя воротник или просто проверяя, не отстал ли я.

Сокол остановился только когда солнце взошло за горизонт.

Мы вышли к старой водонапорной башне, стоявшей на отшибе, среди поля, заросшего бурьяном в человеческий рост. Башня была ржавая, покосившаяся, но стены её казались крепкими, а маленькое окошко под самой крышей было заколочено досками.

— Здесь переждём день, — сказал Сокол. — Наверх не подниматься, не шуметь, огня не жечь.

Мы забрались внутрь через подвал. Там было сыро, пахло плесенью и ещё чем-то сладковато-тошнотворным — то ли дохлой крысой, то ли старыми химикатами. Но было сухо, и была крыша над головой, и не было дронов.

Я сел на какой-то ящик, прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза.

— Отдохни, — сказала Айрис. — Я постерегу.

— Ты сама не спала двое суток.

— Я привыкла.

Я хотел возразить, но не успел. Снаружи раздался звук. Сначала я подумал, что мне показалось — ветер, птица, просто скрип старой башни. Но Сокол уже вскочил, прижимая палец к губам, и выхватил оружие.

Звук повторился. Шаги. Тяжёлые, неровные. Кто-то шёл через поле к башне.

— Один, — одними губами произнёс Сокол, приникнув к щели в стене. — Еле идёт. Раненый.

— Бандит? — спросила Айрис шёпотом.

— Не похож. Одет в рваньё. Без оружия.

— Может, ловушка?

— Может.

Мы замерли. Шаги приближались, но они стихли у самой стены башни. Потом раздался стук — тихий, почти неуверенный.

— Помогите, — прохрипел голос снаружи. — Пожалуйста... помогите.

Я вздрогнул. Этот голос мне знаком..

— Дэймон? — приподнял бровь я.

— А, чернь, это ты? Боже мой..., вот меня занесло.

Сокол переглянулся со мной, потом кивнул Айрис. Она подошла к заваленному хламу входу, отодвинула ржавый лист железа.

В проёме стоял человек. Я едва узнал его. Дэймон всегда был тем перцем - на нем всегда была модная одежда, дорогие импланты, уверенная улыбка. Теперь перед нами стоял оборванец в грязной, порванной куртке, с опухшим лицом и руками, которые тряслись так, будто у него был жор. Глаза его лихорадочно блестели, на лбу запеклась кровь, левая рука висела плетью — похоже, сломана.

— Ли... чернь, — прохрипел он и шагнул внутрь, но ноги подкосились, и он рухнул на колени прямо у входа. — Прости..., я...я...

Айрис отшатнулась. Сокол вскинул оружие.

— Тихо, — остановил я его. — Это Дэймон. Мой ээ..., брат, получается? Тот, из-за кого всё началось.

— Он предатель? — холодно спросил Сокол.

— Не знаю. — Я подошёл к Дэймону, опустился рядом с ним на корточки. — Что с тобой случилось? Где ты был?

Он поднял на меня глаза. В них стояли слёзы.

— Они...обманули меня! Мне показалось, что если я симитирую похищение и сам за себя выплату выкуп, то отец... — Он всхлипнул. — Они пытали меня. Два дня. Хотели знать, кому я слил данные. Я не говорил. Молчал. Думал, убьют — и ладно. А вчера... вчера охрана ослабла, я сбежал. Трое суток шёл. Без еды, почти без воды. Думал, сдохну по дороге. А тут ты...

Я смотрел на него и не знал, что чувствовать.

Злость? Жалость? Недоверие?

— Встать можешь? — спросил я.

— Не знаю. — Он попытался подняться и снова рухнул. — Кажется, рёбра сломаны. И рука. И голова...они мне что-то дали. Похоже, какое-то слабительное. Я теперь даже думать толком не могу.

— Зачем ты пришёл именно сюда? — подозрительно спросил Сокол.

— Я... я не знал, куда идти. Просто шёл от них подальше. А потом увидел башню. Думал, спрячусь, отдохну. А тут вы. — Он посмотрел на меня с мольбой. — Я не предатель. Клянусь. Они меня обманули. Сказали, что я им помогу, а они меня не тронут. А сами... сами...

Он разрыдался. Айрис отвернулась. Даже Сокол опустил оружие.

— Ладно, — сказал я. — Оставайся. Подлечим. Поговорим.

— Спасибо, — прошептал Дэймон. — Спасибо вам всем. Я всё расскажу. Всё, что знаю.

---

Мы перетащили Дэймона в угол, усадили на какой-то ящик. Айрис достала аптечку — старую, потрёпанную, но с нужными препаратами. Промыла раны, перевязала, вколола обезболивающее. Сокол молча стоял у входа, не спуская глаз с нового гостя.

— Рассказывай, — потребовал я, когда Дэймон немного пришёл в себя. — Всё с самого начала.

Он заговорил. Голос его то срывался, то становился твёрже. Он рассказывал, как его завербовали, как обещали деньги и защиту, как он думал, что всего лишь передаст пару писем и на этом всё кончится, но жизнь ставит палки в колеса самым богатым людям.

— Это была ловушка, — сказал он, глядя в пол. — С самого начала. Меня подставили. Сделали так, чтобы я думал, что помогаю тебе, Ли.., то есть, чернь. А на самом деле я вёл их прямо к тебе.

— Кого — их?

— Людей твоего отца. — Дэймон поднял глаза. — Мой...то есть наш отец знал всё. Что ты ищешь правду, что я могу стать мостиком. Он использовал меня, чтобы следить за тобой. А когда я стал не нужен — приказал убрать.

— Но ты сбежал.

— Да. — Он горько усмехнулся. — И теперь они ищут меня так же, как ищут тебя. Потому что я знаю слишком много.

— Что ты знаешь?

— Я знаю, где они держат пленных. — Глаза Дэймона заблестели лихорадочным огнём. — Я знаю, куда свозят людей после экспериментов. Знаю, где наш отец прячет тех, кто ему мешает. И я знаю, что твоя мать... — Он запнулся.

— Что — мать?

— Она не погибла. — Дэймон выдохнул. — Не совсем. Я видел её там, в подвалах. Живую. Но... не совсем живую.

Я замер.

— Что значит — не совсем?

— Она в криокамере. Как и многие другие, но её не просто заморозили — её подключили к системе. Используют как процессор. Её мозг... он работает. Думает. Чувствует. Но тело спит. И так уже много лет.

Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Айрис подхватила меня под руку.

— Ты врёшь, — сказал я. — Ты не мог её видеть. Туда нельзя попасть без допуска.

— У меня был допуск. — Дэймон полез во внутренний карман своей рваной куртки и вытащил потрёпанный пластиковый прямоугольник. — Вот. Пропуск. Я стащил его у одного из охранников, когда бежал.

Я взял пропуск. На нём значилось: «Уровень 7-К. Доступ к криогенному блоку. Действителен до...»

Дальше я не читал.

— Откуда ты знал, что я здесь? — спросил вдруг Сокол, шагнув ближе.

Дэймон вздрогнул.

— Я... я не знал. Просто шёл.

— Ты шёл три дня через лес, без еды, без воды, с переломанными рёбрами, и случайно вышел именно к той башне, где мы прячемся? — Голос Сокола звучал ледяным. — Слишком удачно.

— Я...

— В тебе жучок, — перебил Сокол. — В тебе передатчик. Они знают, где ты. И сейчас они уже на полпути сюда.

Дэймон побледнел ещё сильнее.

— Нет, я... я не знал... клянусь...

— Верю, что не знал. — Сокол уже собирал вещи. — Но это ничего не меняет. Надо уходить. Немедленно.

— А он? — Айрис кивнула на Дэймона.

— Берём с собой. Или оставляем умирать. Что выберете?

Я посмотрел на Дэймона. На человека, который предал меня, даже не желая этого. Который стал пешкой в чужой игре, но сейчас смотрел на меня с такой мольбой, что сердце сжималось.

— Берём, — сказал я. — Но если он ещё раз нас подставит — я лично пристрелю.

Дэймон кивнул, даже не пытаясь возражать. Мы выбежали из башни за минуту до того, как в небо ворвались дроны.

Они кружили над полем, подсвечивая землю прожекторами, выискивая цель.

А мы уже бежали в лес, в темноту, в никуда.

Впереди ждёт спасение или же - смерть.

Глава 18. Нас не догонят

Мы бежали всю ночь.

Дэймон еле переставлял ноги, но держался — стиснув зубы, сжимая сломанную руку здоровой, он шёл за нами, не издавая ни звука. Только иногда, когда нога попадала в яму или корень, он шипел сквозь зубы, но тут же замолкал, будто боялся, что его услышат.

Сокол вёл нас через самые гиблые места — болота, где вода доходила до пояса и пахла гнилью, овраги, заросшие колючкой, участки леса, где деревья стояли мёртвыми, чёрными, обгоревшими. Я не спрашивал, откуда он знает эти тропы. Просто доверял.

К утру мы выбрались к небольшой деревне, спрятанной в низине между холмами. Дома здесь были старые, деревянные, с покосившимися крышами и заколоченными окнами. Казалось, здесь давно никто не живёт.

— Есть тут одна, — прохрипел Дэймон, останавливаясь и хватая ртом воздух. — Старуха. Она меня выходила, когда я первый раз сбежал. Тогда, три года назад. Добрая. Не сдаст.

— Откуда она здесь? — спросил Сокол.

— Из староверов. Они тут все. Не признают импланты, не пользуются сетью, живут как в прошлом веке. Для корпорации они — пустое место. Никаких данных, никаких следов. Идеальное убежище.

— И ты хочешь привести нас к ним? — Айрис с сомнением посмотрела на деревню. — А если они нас сдадут?

— Они никого не сдают, — возразил Дэймон. — У них свои понятия о добре и зле. А я им однажды помог. Деньгами. Анонимно, через подставных лиц. Они не знают, что это был я, но помнят, что кто-то помог. И за это готовы принять любого, кто попросит убежища.

— Долгая история, — буркнул Сокол. — Но выбора у нас нет.

Мы пошли к деревне.

---

Старуху звали баба Нюра. Ей было под сто лет, наверное, — морщинистая, сгорбленная, с глазами, которые смотрели так остро, будто видели тебя насквозь. Она жила в самой крайней избе, у леса, одна — муж давно умер, дети разъехались кто куда, внуков она и не видела никогда.

Дэймон постучал в дверь особым стуком — три коротких, два длинных, ещё один короткий.

Дверь открылась не сразу. Сначала в щёлку выглянул глаз, изучающий, прищуренный. Потом лязгнул засов.

— Заходи, коли пришёл, — сказала старуха скрипучим голосом. — И друзей своих веди. Только обувь у порога снимайте — чисто мыла.

Мы вошли. Внутри изба оказалась уютной — тёплая печь, пахло хлебом и травами, на стенах висели иконы и старые фотографии в деревянных рамках. В углу тикали часы с кукушкой — настоящие, механические, такие я только в музеях видел.

— Садитесь за стол, — скомандовала баба Нюра. — Есть будете?

Мы не спорили. Голод давал о себе знать — за последние сутки мы съели только горсть сухарей, которые нашлись в рюкзаке Сокола.

Старуха поставила на стол чугунок с картошкой, миску солёных огурцов, хлеб — настоящий, ржаной, пахнущий так, что у меня слюнки потекли. И налила каждому по кружке молока — парного, только что от коровы.

— Ешьте, — приказала она. — А после расскажете, кто вы и что вам нужно.

Мы ели молча. Я смотрел на свои руки, испачканные грязью, на корку хлеба, которую жевал, и думал о том, как странно устроен мир. Ещё неделю назад я сидел в золотой клетке своего отца, ел синтезированную еду, дышал очищенным воздухом. А теперь — в избе у старухи-староверки, ем настоящий хлеб и пью молоко.

Кулон под курткой пульсировал ровно, успокаивающе.

— Ну, — сказала баба Нюра, когда мы опустошили чугунок. — Рассказывайте.

Дэймон заговорил первым. Рассказал, как его обманули, как пытали, как он бежал. Потом Айрис — о своём отце, о матери, о проклятом кулоне. Потом я — об отце, о матери в криокамере, о правде, которую мы нашли в Нулевом контуре.

Старуха слушала молча, не перебивая. Только иногда качала головой или вздыхала.

— И что теперь? — спросила она, когда мы закончили. — Что делать собираетесь?

— Мы должны рассказать людям правду, — ответил я. — Опубликовать всё, что нашли. Чтобы все узнали.

— Опубликовать, — усмехнулась баба Нюра. — Думаешь, они поверят? Тем, кто в сетях сидит, давно уже всё равно. Им бы лайки ставить да картинки смотреть.

— Не все такие, — возразила Айрис. — Есть те, кто помнит. Те, кто потерял близких из-за экспериментов. Те, кто готов бороться.

Старуха посмотрела на неё долгим взглядом. Потом кивнула.

— Ладно. Помогу. Есть у меня один человек. В городе живёт, но к нам приезжает иногда. Молодой, шустрый, с техникой на ты. Он сможет вам помочь с вашей... публикацией.

— Кто он? — спросил Сокол.

— Журналист. Вольный. Пишет правду, за которую его уже два раза хотели убить. Но он живучий. — Баба Нюра усмехнулась беззубым ртом. — Сейчас позвоню ему. По-старому, по телефону. У нас тут связь есть, проводная. Корпорации о такой давно забыли.

Она встала и вышла в сени. Мы остались ждать. Через полчаса вернулась.

— Будет завтра к вечеру. Сказал, приедет, как сможет. А вы пока спите. Вон там, на полатях. Я на лавке лягу.

— Баба Нюра, — остановил я её. — Спасибо.

— Не за что, милок. — Она махнула рукой. — Я своё пожила. Теперь ваш черёд правду искать.

---

Стас приехал на следующий день, когда солнце уже клонилось к закату. Он был молодой — лет двадцать пять, не больше, — с взъерошенными рыжими волосами и веснушками во всё лицо. Одет в потрёпанную куртку, на плече — рюкзак с техникой, в руках — старый ноутбук, обмотанный изолентой.

— Привёз, что просили, — сказал он, входя в избу и оглядывая нас с любопытством. — Защищённый канал, анонимный сервер, двойное шифрование. Даже если корпорация захочет вас заблокировать — не сразу получится.

— Этого хватит, чтобы опубликовать всё? — спросил я.

— Если у вас есть чем крыть — хватит. — Он сел за стол, открыл ноутбук. — Показывайте, что нашли.

Мы разложили перед ним всё: кристалл из Нулевого контура, фотографии, письма, вырезки. Стас смотрел, листал, глаза его становились всё шире.

— Вы понимаете, что у вас тут? — прошептал он. — Это же бомба. Настоящая бомба. Если это выложить в сеть...

— То что? — спросила Айрис.

— То корпорация рухнет. Не сразу, но рухнет. Слишком много имён. Слишком много доказательств. Тут и судьи, и политики, и полицейские начальники. Весь город замешан.

— Сможешь опубликовать?

— Смогу. — Он посмотрел на меня. — Но вы должны понимать: после этого вас будут искать с утроенной силой. Не только ваш отец — все, чьи имена здесь упомянуты. Полгорода захочет вашей смерти.

— Мы знаем.

— И всё равно?

— Всё равно.

Стас кивнул.

— Тогда работаем.

---

Следующие несколько часов мы провели в кромешном напряжении.

Стас подключал свои приборы, настраивал каналы, шифровал данные. Я диктовал ему текст обращения — то, что хотел сказать людям. Айрис помогала систематизировать доказательства. Сокол стоял на стреме у окна, вглядываясь в темноту. Дэймон, бледный и измученный, но держащийся, подавал нам бумаги.

— Готово, — сказал Стас наконец. — Через пять минут информация уйдёт на все независимые платформы. Её увидят тысячи. А через час — миллионы, если разлетится.

Я посмотрел на кулон, который лежал на столе передо мной. Он пульсировал ровно, спокойно, будто одобрял.

— Давай.

Стас нажал клавишу. На экране побежали строчки кода. Потом появилась надпись: «Передача завершена. Данные опубликованы».

— Готово, — выдохнул он. — Теперь остаётся только ждать.

Мы сидели в тишине, глядя друг на друга. Я чувствовал, как колотится сердце. Как кулон греет грудь. Как рука Айрис сжимает мою.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь они придут за нами, — ответил Сокол. — Вопрос только — когда.

— Тогда будем готовы. — Я встал. — Спасибо всем. За всё.

Стас кивнул, закрывая ноутбук. Баба Нюра перекрестилась на иконы. Дэймон попытался улыбнуться, но вышла только болезненная гримаса.

Айрис встала рядом со мной.

— Куда теперь?

— Туда, где нас не найдут. — Я посмотрел на неё. — Пока не придёт время идти до конца.

Мы вышли в ночь. Где-то далеко, за лесом, горел город. Тот самый, который уже читал правду. Но мы сделали, что могли. Теперь слово было за другими.

Глава 19. Что дороже любых денег?

Мы засели здесь надолго. Странно, что даже тот стажёр нас не нашел.

Стас уехал на рассвете после публикации, пообещав держать связь через старый почтовый ящик в лесу — единственный канал, который корпорация ещё не научилась прослушивать. Сокол спал у двери, положив оружие под руку. Дэймон приходил в себя — баба Нюра поила его травами, меняла повязки, кормила бульоном. Айрис почти не отходила от меня.

Мы ждали. Вскоре Стас вернулся.

Я увидел его лицо и понял всё без слов. Он был бледен, губы сжаты в тонкую линию, веснушки на скулах горели ярче обычного — то ли от быстрой езды, то ли от злости.

— Всё плохо? — спросил я, когда он вошёл в избу.

— Хуже некуда. — Он бросил рюкзак на пол, рухнул на лавку. Баба Нюра молча поставила перед ним кружку с горячим чаем. — Публикацию заблокировали через шесть часов. Официальная причина — «распространение недостоверной информации, угрожающей общественной безопасности».

— А люди? — спросила Айрис. — Те, кто успел увидеть?

— Увидели около ста тысяч за первые два часа. — Стас отхлебнул чай, поморщился. — Комментарии пестрят. Кто-то верит, кто-то нет. Но главное не это.

— А что?

— Ваш отец, Лео, — он поднял глаза, — не сидел сложа руки. У него целая армия блогеров, журналистов, «независимых экспертов». Они уже второй день вещают на всех каналах, что публикация — фейк. Что данные сфабрикованы. Что вы — психически нестабильный подросток, которым манипулируют враги корпорации.

— Кого именно они называют? — спросил Сокол.

— Меня, — усмехнулся Стас. — И «Отражение». И ещё каких-то мифических западных агентов, которые хотят разрушить нашу экономику. Классика.

— Люди верят?

— Не все. — Стас пожал плечами. — Но многие. Вы же знаете, как это работает: чем громче ложь, тем охотнее в неё верят. Особенно если правда слишком страшная.

Я сжал кулаки. Кулон на груди пульсировал чаще — будто тоже злился.

— Есть что-то ещё? — спросила Айрис тихо.

Стас помолчал. Потом кивнул.

— Есть. Ваш отец, Лео, сделал официальное заявление. Обещает награду в миллион кредитов за информацию, которая приведёт к вашему задержанию. И ещё полмиллиона — за каждого, кто вам помогает.

— То есть теперь нас ищут не только корпоративные службы, но и охотники за головами? — уточнил Сокол.

— Именно. — Стас посмотрел на него. — В городе уже формируются группы. Люди, которым плевать на правду, им нужны деньги. Так что ваши фотографии теперь у каждого второго.

— Чёрт, — выдохнул Дэймон из своего угла. — Я же говорил...

— Ты ничего не говорил, — оборвал я. — Мы все знали, на что шли.

В избе повисла тишина. Я смотрел на свои руки и думал о том, как странно устроен мир. Мы нашли правду. Самую страшную, самую важную. Мы опубликовали её. А в ответ получили волну лжи, которая захлёстывала всё, как цунами.

— Что теперь? — спросила Айрис. Голос её звучал тихо, но твёрдо.

— Теперь мы идём дальше, — ответил я. — Нельзя останавливаться. Если мы остановимся — они победят.

— Куда идти? — спросил Сокол.

Я посмотрел на кулон. Он пульсировал — ровно, уверенно, будто подсказывал направление.

— Туда, где всё началось. — Я поднял глаза. — В Неоновое Ядро. В седьмой уровень. К моей матери.

— Это самоубийство, — сказал Стас. — Там сейчас армия. Ваш отец наверняка усилил охрану в сто раз.

— Знаю. — Я встал. — Но у нас есть то, чего нет у них.

— Что?

Я вытащил кулон из-под рубашки. Он засиял ярче, заливая избу тёплым золотистым светом.

— Правда. И тот, кто может её рассказать.

---

Сборы заняли час. Сокол проверил оружие — его оставалось немного, несколько магазинов к пистолету и старый электрошокер. Айрис упаковала остатки еды и воды. Дэймон, всё ещё бледный, но уже твёрже стоящий на ногах, вызвался идти с нами.

— Ты еле ходишь, — возразил я.

— Я пойду, — упёрся он. — Это из-за меня всё началось. Я должен быть рядом, когда закончится.

Я хотел спорить, но Айрис остановила меня взглядом. В её глазах читалось: «Не отнимай у него это право».

Баба Нюра перекрестила нас на пороге. Всучила узелок с хлебом и солёными огурцами — «чтоб не голодали». И сказала, глядя прямо в глаза:

— Ты, милок, не сомневайся. Правда она всегда пробьётся. Как трава сквозь асфальт. Может, не сразу, но пробьётся.

Я кивнул и шагнул в темноту.

Лес встретил нас тишиной. Только где-то далеко ухала сова да ветер шумел в кронах.

— Сколько идти? — спросила Айрис.

— К рассвету будем на месте, — ответил Сокол. — Если не нарвёмся на патруль.

— А если нарвёмся?

Сокол усмехнулся и похлопал по пистолету.

— Тогда будет весело.

Мы пошли. Кулон на груди пульсировал в такт шагам. И мне казалось, что я слышу голос матери — тихий, успокаивающий:

«Я здесь, сынок. Я всегда была здесь. Иди. Я жду».

Впереди горели огни города. Там ждала битва. Последняя.

---

Мы вышли к городу на рассвете.

Он лежал перед нами, как больной зверь — огромный, дымящийся, пронизанный миллионами огней, которые не гасли даже с восходом солнца. Неоновые вены тянулись по его телу, голограммы пульсировали на стенах зданий, дроны роились в вышине, как механические насекомые.

— Никогда не думал, что скажу это, — прошептал Дэймон, — но я скучал по этому виду.

— Я — нет, — отрезала Айрис. — Для меня это просто огромная клетка.

Сокол поднял руку, приказывая замолчать. Он всматривался в горизонт, где над крышами домов поднимались чёрные шпили корпоративных башен.

— Движение усилено, — сказал он. — Патрули меняются каждые полчаса. Дронов в три раза больше обычного. Нас ищут.

— Значит, пойдём под землёй, — ответил я.

— Под землёй сейчас тоже неспокойно. «Отражение» сообщает, что корпорация прочесала все известные тоннели. Те, кто не успел спрятаться, — либо мертвы, либо в тюрьмах.

Я сжал кулаки.

— Есть путь, о котором они не знают. — Я посмотрел на кулон. Он пульсировал чаще, подсказывая направление. — Мать показала мне. Во сне. Или в видении. Я сам не понял. Но я знаю, куда идти.

— Веди, — сказал Сокол.

---

Мы спустились в коллектор через старый люк, спрятанный в зарослях кустарника на окраине города.

Внизу было темно, хоть глаз выколи. Воняло так, что глаза слезились. Вода — или то, что здесь называли водой — доходила до щиколоток и была ледяной. Где-то в глубине тоннеля что-то скрежетало и ухало.

— Крысы, — прокомментировал Дэймон, морщась. — Огромные. Я видел таких, когда сидел у бандитов. Они там людей кормили...

— Заткнись, — оборвал Сокол. — Не нагнетай.

Мы шли долго. Час, два, три. Ноги замёрзли так, что я перестал их чувствовать. Айрис держалась молодцом, только иногда потирала плечо — старая рана от охранников давала о себе знать. Дэймон хромал, но не жаловался. Сокол шёл первым, освещая путь тусклым фонариком.

Кулон вёл меня. Я чувствовал это — каждым нервом, каждой клеткой тела. Он пульсировал сильнее, когда мы сворачивали правильно, и затихал, когда я ошибался. Иногда мне казалось, что я слышу голос матери — тихий, едва различимый, но настойчивый:

— Сюда, сынок. Ещё немного. Я здесь.

— Лео, — окликнула Айрис. — Ты как?

— Нормально. — Я мотнул головой, прогоняя наваждение. — Почти пришли.

Ещё один поворот — и мы упёрлись в стену. Тупик.

— Это оно? — с сомнением спросил Дэймон.

— Подожди. — Я подошёл к стене, провёл по ней рукой. Кирпич, старый, покрытый слизью и мхом. Никаких намёков на дверь или проход.

Но кулон пульсировал так сильно, что, казалось, готов был выпрыгнуть из-под рубашки.

— Здесь, — сказал я. — Точно здесь.

— Здесь стена, Лео, — устало возразил Дэймон. — Может, ошибка?

— Нет.

Я прижал кулон к стене. И стена исчезла. Не в прямом смысле — просто камень вдруг стал прозрачным, будто стекло, а потом и вовсе растаял, открыв проход. Узкий, тёмный, уходящий куда-то вглубь.

— Ни хрена себе, — выдохнул Сокол. Впервые я видел его удивлённым.

— Технология, — сказал я. — Древняя. Похоже, что мать не так глупа, как казалось отцу.

— Идём? — спросила Айрис.

— Идём.

---

За проходом начинался другой мир.

Мы вышли в огромный зал, освещённый мягким голубоватым светом. Стены здесь были не бетонными — металлическими, покрытыми панелями с мигающими огоньками. В центре зала возвышалась конструкция, похожая на огромный кристалл, пронизанный проводами и трубками.

А вокруг неё — десятки криогенных капсул.

— Это же... — начал Дэймон и замолчал.

— Седьмой уровень, — закончил я. — То самое место, где держали тех бедняг, вот только этот сектор, видимо, секретный.

— Лео, — позвала Айрис дрогнувшим голосом. — Посмотри.

Я обернулся. Она стояла у одной из капсул и смотрела внутрь. Я подошёл ближе — и сердце пропустило удар.

В капсуле лежала женщина. Молодая, красивая, с тёмными волосами и родинкой на левой скуле. Моя мать.

— Мама... — прошептал я.

Она не шевелилась. Глаза закрыты, лицо спокойно, будто спит. Только грудь слабо вздымалась — система жизнеобеспечения работала.

— Она жива, — сказал Сокол. — Но в глубокой заморозке.

— Как её разбудить?

— Не знаю. — Он покачал головой. — Это не моя специальность.

— Кулон, — вмешался Дэймон. — Попробуй кулон.

Я достал камень. Он светился ярче, чем когда-либо — золотистым, тёплым светом, который заливал всё вокруг. Мне оставалось прижать его к стеклу капсулы.

И мать открыла глаза.

---

Она смотрела на меня сквозь толщу охлаждающего геля. Глаза её были такими же, как я помнил — карими, глубокими, с искорками тепла в самой глубине.

— Лео, — прошептала она одними губами.

Крышка капсулы открылась с шипением. Гель вытек на пол, мать пошатнулась, и я подхватил её, не давая упасть. Она была холодной, как лёд, и лёгкой, как пушинка.

— Мама... — Я прижимал её к себе и чувствовал, как по щекам текут слёзы. — Я пришёл.

— Сынок... — Её рука слабо коснулась моего лица. — Ты вырос. Такой большой... такой красивый...

— Молчи, не трать силы.

— Нет, я должна сказать. — Она с трудом разлепила губы. — Он идёт сюда. Твой отец. Он знает, что ты здесь. У вас мало времени.

— Мы справимся.

— Нет, Лео. — Она покачала головой. — Он не один. С ним армия. Вся корпоративная гвардия. Вы не сможете убежать.

— Тогда будем драться.

— Глупый мальчик. — Она улыбнулась сквозь слёзы. — Ты такой же, как я. Такой же упрямый.

— Яблоко от яблони, — ответил я.

Она засмеялась — тихо, слабо, но засмеялась.

— Дай мне кулон, — попросила она.

— Зачем?

— Он знает, что делать. Он всегда знал. Дай.

Я протянул ей камень. Мать взяла его в ладони, закрыла глаза. Кулон засиял так ярко, что пришлось зажмуриться.

А когда я открыл глаза — вокруг нас стояли люди. Много людей. Мужчины, женщины, дети. Все те, чьи лица я видел в видениях. Все, кто когда-то носил кулон. Все, кто умер, но остался внутри камня.

— Они пришли помочь, — сказала мать. — Они ждали этого дня. Ждали, когда смогут отдать последний долг.

— Как?

— Не спрашивай. Просто прими.

Она взяла меня за руку. И мир взорвался светом.

---

Когда я очнулся, вокруг гремел бой. Сокол стрелял из пистолета, прикрывая нас. Айрис отбивалась от двух охранников какой-то трубой. Дэймон, забыв о своих ранах, дрался как бешеный. А навстречу им шёл мой отец.

Логан Стерлинг шагал через зал, не обращая внимания на выстрелы. Его глаза горели холодным бешенством, в руке он сжимал какой-то странный прибор — пульт управления, догадался я. Пульт, способный отключить всех, у кого есть импланты.

— Лео, — сказал он, останавливаясь в десяти шагах от меня. — Отдай кулон. И я обещаю, что твои друзья останутся живы.

— Врёшь, — ответил я. — Ты всегда врёшь.

— Я твой отец.

— Ты убийца. Ты уничтожил мою мать. Ты превратил мою жизнь в ад. И ты хочешь, чтобы я тебе поверил?

— Я хочу, чтобы ты был умным. — Он шагнул ближе. — Посмотри на них. — Он кивнул на Айрис, на Дэймона, на Сокола. — Они умрут из-за твоего упрямства. Из-за твоей веры в какую-то сказку.

— Это не сказка. — Я выпрямился. — Это правда. И она сильнее тебя.

— Правда? — Он рассмеялся. — Правда — это то, во что люди готовы поверить. А они поверят в меня. Потому что я даю им безопасность. Порядок. Стабильность. А что даёшь ты? Хаос? Страх? Неизвестность?

— Я даю им надежду.

— Надежда не кормит, не защищает. Это иллюзия для слабых.

— Тогда я лучше буду слабым, чем таким, как ты.

Отец замер. В его глазах мелькнуло что-то — боль? сомнение? — но тут же исчезло, сменившись холодной яростью.

— Глупый мальчик, — прошипел он и поднял пульт. — Ты не оставляешь мне выбора.

— Выбор есть всегда, — раздался тихий голос.

Мать шагнула вперёд, заслоняя меня. В руках она сжимала кулон, сияющий так ярко, что на него больно было смотреть.

— Этого не может быть. Ты мертва.

— Может, ты убил меня, но не мою резервную копию. — Голос её звучал спокойно, без злобы. — Я ждала. Ждала этого дня.

— Что ты собираешься делать?

— То, что должна была сделать давно. — Она подняла кулон выше. — Освободить всех.

С этими словами она поднесла кулон к пульту управления. И люди, словно восставшие из мертвых, восстали против своего господина. Мое сердце бешенно билось, а глаза искали тех бандитов. Чёрт возьми...

Глава 20. Хватит это терпеть

Моё сердце колотилось, как барабан в груди, пока я смотрел, как мать стоит перед отцом, сжимая кулон. Свет от него разливался по залу, отражаясь от металлических стен и криокапсул, превращая всё в ослепительный вихрь. Люди из видений — те, кого отец считал мёртвыми, — шагнули вперёд, их силуэты мерцали, словно голограммы, но движения были реальными, полными ярости. Они не говорили, но их глаза горели местью.

— Ты не понимаешь, что творишь! — заорал Логан, тыча пультом в мать. Его палец замер на кнопке, но ничего не произошло — кулон, похоже, блокировал сигнал. Корпоративные охранники, что врывались в зал через боковые проходы, вдруг замерли, хватаясь за головы. Импланты в их телах взбунтовались, искры сыпались из висков, а оружие падало из рук.

Сокол воспользовался моментом — выстрелил в ближайшего гвардейца, уложив его одним попаданием. "За мной!" — крикнул он Айрис и Дэймону, и они ринулись в бой. Айрис, размахивая трубой, сбила с ног нападавшего, её лицо было перепачкано грязью и потом, но глаза сверкали решимостью. Дэймон, хромая, подхватил упавшую винтовку и открыл огонь по группе охранников у входа — пули свистели, рикошетя от стен.

Я бросился к матери, схватил её за руку. "Уходим!" — но она покачала головой.

— Нет, сынок. Ещё не время. Они держат проход.

Отец тем временем отступил, его лицо исказилось от злобы. " Уничтожьте их всех!" — прорычал он в коммуникатор, и в зал хлынули новые силы — дроны с потолка, пауки-роботы по полу, элита в экзоскелетах. Один из них прыгнул на меня, его кулак в перчатке размером с мою голову просвистел мимо. Я увернулся, ударил локтем в сочленение брони — металл треснул, но робот не остановился.

В этот миг двери зала с треском распахнулись. Не просто двери — их вынесло взрывом. В проём ворвались бандиты — те самые, грубые, в потрёпанных куртках, лица в масках, стволы наизготовку. За ними — вспышки синих огней: полиция, детектив с Лебовски на хвосте. "Стоять! Никому не стрелять!" — орал детектив, но его голос потонул в грохоте.

— Чёрт возьми... — выдохнул я, отшатываясь от очередного удара. Бандиты вломились в гущу боя, поливая огнём и гвардию, и наших. Один из них — здоровяк с татуировкой волчьей пасти на шее — заорал: "Стерлинг! Мы за твою голову, но сначала разберёмся с этими корпоративными псами!" Ясно — охотники за наградой, подкупленные отцом или просто жадные до миллионов кредитов.

Сокол выстрелил в бандита, но промахнулся — патроны кончались. "Лео, прикрывай мать!" — крикнул он, перезаряжая электрошокер. Айрис тем временем дралась спиной к спине с Дэймоном: она пнула робота в сенсор, он заискрился и замер, а брат вмазал кулаком в челюсть копа, что подступил слишком близко.

Детектив, пригнувшись за перевернутой криокапсулой, палил в бандитов: "Лебовски, вызывай подкрепление! Это засада!" Стажёр, бледный как мел, лихорадочно стучал по планшету, но дрон над ним взорвался от чужой пули — то ли бандитской, то ли нашей.

Отец использовал хаос: он метнулся к центральному кристаллу, втыкая в него кабель от пульта. "Вы все сдохнете здесь!" — его пальцы летали по кнопкам, и капсулы вокруг начали открываться одна за другой. Из них полезли фигуры — полуспящие подопытные, дезориентированные, но под его контролем. Они бросались на всех подряд: на гвардию, на бандитов, на нас.

Я рванул к нему, но путь преградил робот — его клешня вцепилась в мою руку, боль пронзила до кости. Мать крикнула: "Кулон!" — и швырнула камень мне. Я поймал его на лету, прижал к груди робота — тот взвыл, задымился и рухнул. Но отец уже активировал что-то: пол зала задрожал, стены затрещали, а кристалл засветился красным.

Бандиты прорывались ближе — их главарь, с бородой и шрамом через глаз, палил из автомата: "Где пацан? Миллион мой!" Полиция отвечала градом пуль, Лебовски вопил: "Детектив, они с фланга!" Сокол отбросил пустой пистолет и схватил охранника за шлем, впечатав его мордой в стену. Айрис, тяжело дыша, подхватила обронённый бластер — выстрел разнёс дрона в клочья.

Дэймон, весь в крови, крикнул мне: "Лео, он ломает систему! Если кристалл взорвётся — всем хана!"

Я знал. Битва только начиналась — хаос разрастался, союзников не было, все бились за себя. Кулон пульсировал в моей руке, горячий, как сердце. Мать шепнула: "Держись, сынок. Правда ещё не сказала последнего слова".

Огонь, крики, взрывы — зал превратился в мясорубку. И мы были в самом центре.

Глава 21. Раскол

Кулон жег ладонь, но я не мог его выпустить — тепло растекалось по руке, вплавляясь в кости, словно камень хотел стать частью меня. Мать стояла рядом, её пальцы сжимали моё плечо с силой, которой я в ней никогда не замечал. Она не смотрела на меня — она следила за отцом, за кристаллом, за всем этим безумием сразу.

— Он активировал протокол «Чистилище», — выдохнула Морана. — Если кристалл перегреется, реактор под нами рванёт. Нас похоронят здесь вместе с секретами.

Я хотел спросить, что это значит, но воздух разорвал вой сирен. Новые — не те, что выли от дронов и пожарной сигнализации. Эти были тоньше, пронзительнее, они ввинчивались в череп.

Стены зала вспыхнули голограммами.

Огромные, в три человеческих роста, лица возникли на металлических панелях — лица советников корпорации, знакомые по новостным сводкам. Холодные, вычищенные, с идеальными укладками и стеклянными глазами. Они смотрели прямо на нас.

— Логан Стерлинг, — разнёсся по залу механический голос, перекрывающий стрельбу. — Ваши действия квалифицированы как нарушение протокола безопасности уровня «Омега». Объект «Ковчег» переходит под прямой контроль совета.

Отец замер у кристалла, его пальцы всё ещё лежали на пульте. Он поднял голову к голограммам, и я впервые увидел в его глазах не ярость — страх.

— Вы не посмеете! — заорал он в потолок. — Здесь мои люди! Мой проект!

— Ваш проект, — ответил другой голос, женский, ледяной, — угрожает стабильности сектора. Ликвидация одобрена.

И зал взорвался снова.

Но теперь стреляли не люди — стены. Из скрытых портов вырвались тонкие лазерные лучи, прожигая всё подряд. Один из бандитов, тот самый с волчьей татуировкой, взорвался клубом пара — луч попал в баллон за спиной. Его просто размазало по стене.

— Ложись! — заорал детектив, сшибая Лебовски с ног. Пули и лазеры мешались в воздухе, рикошетили от криокапсул, выбивая искры из металла.

Айрис закричала — я обернулся: дрон снёс трубу из её рук, рассек ладонь до кости. Она зажала рану, но не отступила — пнула обломок трубы в морду подбегающему роботу-пауку. Тот заскрежетал, перевернулся на спину, дрыгая лапами.

— Лео! — Дэймон хромал ко мне, прикрываясь телом убитого охранника. — Надо вытаскивать мать! Отец спятил!

Он был прав. Логан больше не пытался активировать капсулы — он вбивал код за кодом, и кристалл пульсировал всё быстрее, красный свет заливал зал, смешиваясь с синими вспышками полицейских маяков.

Сокол оказался рядом — откуда-то сбоку, с разбитой губой и окровавленным электрошокером в руке.

— Корпораты переписывают протоколы, — выдохнул он. — Если они возьмут управление, мы все тут трупы. Они просто сотрут сектор вместе с нами — спишут на теракт.

— Что делать⁈ — заорал я, прижимая кулон к груди. Камень пульсировал в такт кристаллу, словно они были связаны.

Мать вдруг вырвалась вперёд.

— Морана! — заорал отец, заметив её. — Не смей!

Она бежала к центральному кристаллу, лавируя между трупами, между лазерными лучами. Охранник в экзоскелете попытался схватить её — я врезался в него плечом, сбивая с ног. Кулон коснулся его брони — экзоскелет задымился, пилот заорал, дёргаясь в судорогах.

Мать достигла кристалла.

Она вцепилась в кабель, который отец воткнул в разъём, и рванула его. Провод лопнул, брызнув снопом искр. Отец взвыл и отшатнулся, закрывая лицо.

— Ты всё погубила! — заорал он. — Дура!

— Я спасаю сына, — ответила Морана тихо, но я услышал сквозь грохот.

Голограммы советников мигнули.

— Вмешательство постороннего, — произнёс механический голос. — Переоценка параметров. Объект «Ковчег» — критическая угроза. Активация протокола «Гильотина».

Пол под нами дрогнул.

Из-под плит полезли тонкие штанги с камерами и лазерными резаками. Они вращались, сканируя пространство, выбирая цели.

— Это конец, — выдохнул Лебовски, вжимаясь в стену. Детектив выстрелил в одну из штанг — луч резака полоснул в ответ, снёс ему половину укрытия.

Бандиты бросились к выходу — их главарь орал: "Нахрен эту награду, валим!" — но дроны уже висели у дверей, отсекая путь.

Сокол схватил Айрис за плечо:

— Если переживём — я тебе всё расскажу. Прости.

— Заткнись и дерись! — рявкнула она, заматывая раненую руку обрывком куртки убитого.

Я смотрел на мать. Она стояла у кристалла, положив ладони на его пульсирующую поверхность. Кулон в моей руке горел так, что я не мог разжать пальцы.

— Лео, — позвала она, не оборачиваясь. — Иди сюда. Только ты.

Я шагнул. Лазерный луч полоснул в сантиметре от моего плеча, прожёг куртку. Я не остановился.

— Отдай мне камень, — сказала Морана, когда я приблизился. Её глаза горели тем же светом, что кристалл и кулон.

Я разжал пальцы.

Камень лёг в её ладонь, и в ту же секунду кристалл взорвался светом — не красным, белым, ослепительным. Всё вокруг исчезло: крики, выстрелы, лазеры, голограммы.

Осталась только мать, стоящая надо мной, и её голос, шепчущий:

— Теперь смотри, сынок. Смотри и запоминай. Правда всегда требует свидетелей.

Белый свет схлопнулся в точку.

Я моргнул, продирая глаза — в ушах стоял звон, такой пронзительный, что казалось, лопнут барабанные перепонки. Мать стояла надо мной, и кулон в её руке больше не горел — он пульсировал тусклым, глубоким алым, словно сердце спящего зверя.

Кристалл за её спиной изменился.

Он больше не светился красным — он стал прозрачным, как стекло, и сквозь его грани я видел... лица. Тысячи лиц. Они плавали внутри, словно в густой жидкости — люди в криокапсулах, но не те подопытные, что выползали раньше. Эти выглядели иначе — старые, измождённые, в одинаковых серых комбинезонах.

— Мама... — выдохнул я. — Кто это?

Она не ответила. Она смотрела на кристалл, и по её щекам текли слёзы.

В зале вдруг стало тихо.

Не потому, что стрельба прекратилась — она прекратилась. Лазерные штанги замерли, дроны повисли в воздухе, как игрушки на нитках. Даже люди застыли — бандиты с поднятыми ногами, готовые бежать; охранники с пальцами на спусковых крючках; полицейские, прижимающиеся к укрытиям.

— Что за хрень? — донёсся чей-то придушенный шёпот.

Голограммы советников мигнули и погасли.

— Система отключена, — раздался механический голос, но теперь он звучал иначе — в нём появились интонации, почти человеческие. — Протокол «Гильотина» деактивирован. Доступ к архиву «Ковчег» восстановлен.

Отец побелел.

— Нет... — прошептал он. — Этого не может быть. Пароль знал только я.

— Ты ошибся, Логан, — сказала мать, поворачиваясь к нему. — Пароль знали двое. Тот, кто создавал эту систему. И тот, для кого её создавали.

Отец смотрел на неё, и в его глазах я видел, как рушится мир. Вся его уверенность, вся власть — всё это таяло на глазах.

— Морана... — начал он.

— Заткнись, — оборвала она. Голос её был тих, но в нём звенела сталь, которой я никогда не слышал. — Ты двадцать лет врал. Всем. Мне, детям, этим людям. — Она повела рукой в сторону застывших фигур в кристалле. — Ты говорил, что они мертвы. Что эксперимент провалился. А сам держал их здесь, в анабиозе, как резервные батареи для своих чёртовых машин.

— Они были добровольцами! — выкрикнул отец.

— Эти люди подписали контракты на участие в медицинских исследованиях! — Морана шагнула к нему, и кулон в её руке вспыхнул ярче. — А ты вживил им в мозг чипы и подключил к энергосистеме города! Они не спят — они в коме! Их сознания выкачивают, как нефть!

Дэймон, стоявший в трёх шагах от меня, побледнел ещё сильнее отца.

— Чипы... — прошептал он. — Те самые? Которые Логан ставил без ведома совета?

— Те самые, — подтвердила мать. — И те, что у каждого второго здесь в голове. У охранников, у курьеров, у таксистов. И все это под контролем твоего отца

Сокол присвистнул сквозь зубы.

— Вот это козырь.

Айрис зажимала раненую руку, но глаза её горели.

— Значит, всё это время... все эти годы... он просто доил людей?

— Хуже, — ответила мать. — Он их убивал. Медленно. Каждый подключённый теряет год жизни за каждые два года работы чипа. Но об этом никто не знал. Кроме меня.

Отец рванулся к ней.

Я не думал — просто бросился наперерез, врезался в него плечом, сбивая с ног. Мы покатились по полу, и я впервые в жизни увидел его лицо так близко — без брони власти, без маски превосходства. Просто старик с безумными глазами.

— Ты ничего не понимаешь, щенок! — заорал он, пытаясь сбросить меня. — Я спасал человечество! Эти люди — мусор! Они бы умерли в трущобах, а так — приносят пользу!

— Какую пользу? — Я вцепился ему в горло. — Свет в моей комнате? Тепло в бассейне?

Он рассмеялся — дико, надрывно.

— Глупый мальчишка. Ты думаешь, это всё — для денег? Власти? — Он дёрнулся, сбрасывая меня, и я отлетел к ногам матери. — Я создавал будущее! Весь этот город, все эти люди — они полигон! Чипы — только начало. Дальше — полный контроль. Управление эмоциями. Подавление воли. Предотвращение войн!

— Предотвращение войн? — Голос детектива раздался откуда-то сбоку. Он поднялся из-за укрытия, пистолет был направлен точно в голову отца. — Логан Стерлинг, вы арестованы по обвинению в преступлениях против человечности.

— Кем? — усмехнулся отец. — Тобой? Ты даже не знаешь, кто тебе платит зарплату.

Детектив не дрогнул.

— Знаю. Город. Люди. Те самые, которых ты называл мусором.

В этот миг двери зала разъехались снова.

Но это были не бандиты и не подкрепление полиции. Это были люди — обычные, в обычной одежде, с планшетами и камерами в руках. Журналисты. За ними — толпа горожан, бледных, испуганных, но решительных.

— Трансляция идёт на весь город, — сказал один из них, высокий парень с нашивкой независимого канала. — Мы всё видели. Весь эфир перехватили.

Отец замер.

А потом случилось то, чего никто не ожидал.

Кристалл за моей спиной раскололся.

Не взорвался, не рассыпался — именно раскололся, ровно пополам, и из него хлынула жидкость — мутная, тёплая, с резким химическим запахом. А вместе с ней — люди.

Они падали на пол, кашляя, хрипя, хватая ртами воздух. Первый, второй, третий — десятки. Они выбирались из разбитых капсул, щурились от света, озирались по сторонам.

— Где мы? — прохрипела женщина с седыми волосами и молодым лицом. — Что происходит?

— Вы свободны, — сказала мать, подходя к ней. — Простите, что так долго.

Женщина посмотрела на Морану, потом на меня, потом на отца, стоящего на коленях с пистолетом детектива у виска.

— Логан, — выдохнула она. — Сволочь.

И зал взорвался криками. Толпа людей, освобождённых из двадцатилетнего плена, хлынула вперёд — к отцу, к охранникам, к правде, которая была страшнее любого кошмара.

А я стоял и смотрел, как рушится империя моего отца. И не знал — радоваться мне или плакать.

Глава 22. Финал страданий

Мать схватила меня за руку и потащила прочь от надвигающейся толпы. Люди в серых комбинезонах — те, кого отец держал в анабиозе два десятилетия — уже окружили его плотным кольцом. Они не били, не кричали — просто смотрели. И этот взгляд тысячи глаз, проживших полжизни во сне, был страшнее любого оружия.

— Логан Стерлинг, — та же седовласая женщина подошла вплотную, — ты помнишь меня? Я подписывала бумаги на испытание нового препарата от мигрени. А очнулась — через двадцать лет. Мои дети выросли без меня. Муж женился на другой. А ты всё это время пил мою жизнь, как сок.

Отец молчал. Впервые в жизни я видел его молчащим — без приказов, без угроз, без попыток оправдаться.

Детектив ловко обездвижил его, защёлкивая на запястьях массивные наручники с электронным замком.

— Логан Стерлинг, вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

— В суде? — истерично рассмеялся отец. — Вы думаете, этот фарс что-то изменит? Корпорация проглотит и это. Через месяц все забудут.

— Не забудут, — раздался голос Лебовски.

Стажёр, бледный, с трясущимися руками, поднял планшет так, чтобы камера смотрела прямо на отца.

— Трансляция идёт на все частоты. Городские, корпоративные, даже заблокированные. Мы пробились через глушилки. Нас смотрят миллионы.

Отец дёрнулся, словно его ударили.

— Этого не может быть. Глушилки высшего уровня...

— Ваш кристалл, — сказала мать спокойно. — Когда я коснулась его, кулон синхронизировался с системой. Он не только отключил защиту — он открыл все порты. Весь архив «Ковчега» сейчас в открытом доступе. Имена. Даты. Объёмы выкачанной энергии. Список погибших доноров.

Тишина стала абсолютной.

— Сколько? — спросил вдруг Дэймон, выступая вперёд. — Сколько погибших?

Мать посмотрела на него с болью.

— Триста семнадцать человек за двадцать лет. Официально — несчастные случаи, сердечные приступы, самоубийства. Неофициально — их мозг просто не выдержал нагрузки.

Дэймон покачнулся. Айрис поддержала его здоровой рукой.

— Я помогал ему, — прошептал брат. — Я водил людей на подключение. Я говорил им, что это безопасно. Боже...

— Ты не знал, — твёрдо сказал Сокол, кладя руку ему на плечо. — Ты был таким же инструментом, как те чипы.

— Это не оправдание.

— Согласен. Но это правда.

Я смотрел на брата и видел, как он ломается. Сильный, всегда уверенный в себе Дэймон, который защищал меня в детстве от школьных хулиганов, — сейчас он стоял на коленях посреди кровавого месива и смотрел в пустоту.

— Лео, — позвала мать. — Нам нужно уходить. Сейчас.

— Почему? — я не понимал. — Всё кончено. Он арестован, правда наружу...

— Потому что совет корпорации не простит свидетелей, — ответила она. — Они уже пытались активировать «Гильотину». Следующая попытка будет быстрее и тише.

Словно в подтверждение её слов, стены зала мигнули. Голограммы советников вспыхнули снова — но теперь на них были не идеальные лица, а чёрные маски.

— Объект «Ковчег» подлежит ликвидации, — бесполый голос резанул по ушам. — Все присутствующие классифицированы как угроза уровня «Нексус». Приказ: зачистка.

— Твою мать, — выдохнул детектив. — Лебовски, вызывай всех! ВСЕХ!

— Не работает! — заорал стажёр, тыча в планшет. — Частоты глушат, но теперь по-настоящему!

Лазерные штанги, замершие было, дёрнулись и начали сканировать пространство с новой силой. Дроны ожили, перестраиваясь в боевые порядки.

— К укрытиям! — заорал Сокол, таща Айрис за собой.

Но укрытий больше не было. Криокапсулы, за которыми мы прятались раньше, теперь были залиты биожидкостью и усеяны осколками. Трупы охранников и бандитов валялись грудами, но они не спасут от лазеров.

— Морана, — прохрипел отец с пола. — Кулон. Используй кулон.

— Чтобы что? — крикнула она. — Защитить нас на пять минут?

— Чтобы дать им время! — он мотнул головой в сторону освобождённых, журналистов, полицейских. — Уведи их через сервисный тоннель. Я задержу систему.

— Ты?

— Я создавал это дерьмо. Я знаю, как его сломать.

Детектив посмотрел на отца с недоверием.

— Играешь в героя?

— Играю в выживание, — огрызнулся Логан. — Если корпорация сотрёт вас всех, я останусь единственным виноватым. А мне нужны свидетели. Мне нужен суд. — Он перевёл взгляд на меня. — Сынок, прости. За всё.

Я хотел ответить, но мать уже тянула меня за руку.

— Тоннель! Где он?

— За кристаллом. Красная панель, код 1917.

Мы побежали. Толпа освобождённых, журналисты, полиция, Сокол с Айрис, Дэймон, которого тащил под руки Лебовски — все рванули к красной панели.

Мать вбила код. Стена бесшумно разъехалась, открывая тёмный зев тоннеля.

— Внутрь! Быстро!

Люди хлынули в проход. А я обернулся.

Отец стоял посреди зала с пультом в руках — тем самым, которым пытался управлять капсулами. Его пальцы летали по кнопкам, и я видел, как лазерные штанги, нацеленные на бегущих, вдруг дёрнулись, разворачиваясь в другую сторону.

— Беги, Лео! — заорал он, не оборачиваясь. — Беги и живи!

Первый лазерный луч прошил ему плечо. Он упал на колено, но продолжил печатать.

— Логан! — закричала мать.

— Уводи сына! — он поднял голову, и я увидел его глаза — такие, какими они были, когда я в детстве просыпался от кошмаров, а он сидел рядом и гладил по голове. — Я люблю тебя, Морана. Прости, что забыл это раньше.

Второй луч — в грудь.

Отец упал лицом вниз, и пульт отлетел в сторону.

— НЕТ! — я рванул назад, но мать вцепилась мёртвой хваткой.

— Он сделал выбор! Не смей его обесценивать!

Она втащила меня в тоннель, и створки захлопнулись за нами.

Мы бежали в темноте. Сзади, сквозь металл, доносились взрывы — система добивала зал «Ковчега» вместе с отцом.

Я бежал и не чувствовал ног. Только кулон, который мать сунула мне в руку, пульсировал теплом, напоминая, что я ещё жив.

Впереди забрезжил свет. Выход.

И неизвестность.

Свет впереди разрастался, заливая тоннель белым сиянием. Мы вывалились наружу — кто ползком, кто на четвереньках, кто на руках у товарищей — и замерли, ослеплённые.

Глаза привыкали медленно.

Мы стояли на крыше небоскрёба. Настоящей крыше, открытой всем ветрам, с ржавыми вентиляционными шахтами и остатками старой рекламной вывески. Внизу, в пропасти между зданиями, пульсировал огнями город — тот самый, который мой отец двадцать лет использовал как батарейку.

А над нами...

Над нами висели корабли.

Не полицейские дроны и не транспортные челноки — настоящие боевые корабли корпорации. Тяжёлые, бронированные, с пушками, нацеленными вниз. Они висели в воздухе абсолютно бесшумно, заслоняя полнеба.

— Ни хрена себе... — выдохнул Лебовски, забыв закрыть рот.

Детектив выругался длинно и витиевато.

— Это не зачистка. Это бомбардировка.

Сокол шагнул вперёд, вглядываясь в корабли.

— Нет. Если бы они хотели нас стереть, мы бы уже горели. Они ждут.

— Чего? — спросила Айрис, зажимая раненую руку.

— Приказа. Или... — он обернулся к матери. — Или того, кто выйдет первым.

Мать стояла у края крыши, и ветер трепал её седые волосы. Кулон в моей руке пульсировал в такт её дыханию.

— Они знают, — тихо сказала она. — Знают, что у нас есть ключ.

— Какой ключ? — я сжал кулон.

— Этот камень — не просто артефакт. Это чип-накопитель. Самая первая версия, прототип, который Логан создал до того, как запустил массовое производство. В нём — весь код управления. Все пароли. Все чёрные ходы.

Толпа за спиной зашумела.

— То есть мы можем отключить чипы? — спросила та самая седовласая женщина.

— Можем. — Мать повернулась к ней. — Но не здесь и не сейчас. Для этого нужен доступ к главному серверу. А он...

— В башне совета, — закончил за неё Дэймон.

Брат стоял, опираясь на плечо Айрис. Лицо его было серым, но в глазах горело что-то новое — не вина, не отчаяние. Решимость.

— Я знаю, как туда попасть.

— Дэймон, нет, — начала Айрис.

— Я водил туда людей. Я знаю график смен, знаю коды, знаю, где слепые зоны камер. — Он посмотрел на меня. — Если мы хотим, чтобы смерть отца не была зря, у нас есть один шанс. Пока корпораты думают, что делать с толпой свидетелей.

Сокол хлопнул его по плечу.

— Я с тобой.

— И я, — сказал детектив, проверяя обойму. — Лебовски, остаёшься здесь с гражданскими. Прикрываешь.

— Но детектив! — стажёр побелел.

— Не спорь. Твоя задача — держать связь и не дать никому здесь пропасть. — Он кивнул на журналистов и освобождённых. — Если мы не вернёмся, ты должен рассказать всё, что видел. Всё, до последней детали.

Лебовски сглотнул и кивнул.

Мать подошла ко мне.

— Лео. Ты не обязан идти. Ты можешь остаться здесь, с ними.

Я посмотрел на неё. На кулон в своей руке. На корабли в небе, замершие в ожидании.

— Если я останусь, то всю жизнь буду гадать — а что, если бы я пошёл? — Я убрал кулон в карман. — Я иду.

Она улыбнулась — впервые за этот бесконечный день.

— Ты точно мой сын.

— Я думал, я сын Логана.

— Ты — сын нас обоих. И, надеюсь, лучшее, что мы создали вместе.

Спуск с крыши занял десять минут — старая пожарная лестница, ржавая, скрипучая, ведущая вниз, в тёмный переулок между небоскрёбами. Мы двигались тихо: я, мать, Дэймон, Айрис, Сокол и детектив.

Город встретил нас тишиной.

Не той тишиной, что бывает ночью, — мёртвой. Ни машин, ни людей, ни даже собак. Только ветер гонял мусор по пустым улицам.

— Комендантский час, — шепнул детектив. — Корпорация перекрыла город.

— Или жители просто боятся выходить, — добавил Сокол. — После такой трансляции...

— Трансляция! — я обернулся к нему. — Её же прервали?

— Не сразу. — Он достал планшет, покрутил. — Часть успела уйти в сеть. Город знает. Вопрос — что будет делать со знанием.

Мы двинулись дальше, держась теней. Башня совета вырастала впереди, как чёрный палец, указующий в небо. Три сотни этажей стекла и стали, увенчанные антеннами, глушащими всё, что можно.

— Как войдём? — спросила Айрис, морщась от боли в руке.

— Через гараж, — ответил Дэймон. — Грузовой лифт для доставки. Коды работают раз в час, следующий — через двенадцать минут.

Мы залегли за мусорными баками напротив въезда в подземный паркинг. Охрана — два робота-паука у ворот, человек в будке, сонный, с планшетом.

— Роботов надо отключить одновременно, — прошептал Сокол. — Иначе сигнал тревоги уйдёт раньше, чем мы войдём.

— Я могу, — сказала мать. — Кулон даёт доступ к частотам управления. Но мне нужно подойти ближе.

— Слишком опасно, — отрезал детектив.

— Другого выхода нет.

Она поползла вперёд, прижимаясь к стене. Я сжал кулаки, глядя, как мать приближается к роботам.

Пять метров. Три. Один.

Она вытянула руку с кулоном.

Роботы дёрнулись. Их сенсоры замигали — красный, жёлтый, зелёный... и погасли. Оба одновременно рухнули на бетон, как марионетки с обрезанными нитями.

— Есть! — выдохнула Айрис.

Охранник в будке поднял голову на звук, но Сокол уже был рядом — рука на затылке, лёгкое нажатие, и мужчина обмяк.

— Жить будет, — бросил он. — Заходим.

Грузовой лифт пах машинным маслом и страхом. Мы вжались в стенки, когда кабина поползла вверх.

— Нам на трёхсотый, — сказал Дэймон. — Серверная под самой крышей.

— Триста этажей? — переспросил детектив.

— Лифт быстрый.

Он не соврал. Через две минуты двери открылись, и мы вывалились в коридор с белыми стенами и стерильным светом.

— Сюда.

Мы бежали по бесконечным переходам, пока не упёрлись в тяжёлую гермодверь.

— Серверная, — выдохнул Дэймон.

На двери мигал красный огонёк сканера сетчатки.

— Чей глаз?

— Только член совета.

— У нас нет...

— Есть.

Мать шагнула вперёд, приложила палец к сенсору. Тот пискнул, сканируя.

— Доступ запрещён.

— Я же говорю...

— Подожди.

Она достала кулон, прижала к сканеру.

Красный сменился зелёным. Дверь бесшумно ушла в стену.

— Как? — выдохнул я.

— Логан вшил мой биометрический ключ в прототип. На всякий случай. Наверное, думал, что однажды мне придётся его остановить.

Мы вошли в серверную.

Огромный зал, уставленный рядами мерцающих стоек. В центре — голографический пульт, над которым висела трёхмерная карта города. Каждая точка на ней — человек с чипом. Их были миллионы.

— Боже... — прошептала Айрис.

Сокол уже работал за пультом.

— Кулон давай. Нужно вставить в слот.

Я протянул камень. Он лёг в углубление, и экраны вспыхнули.

— Есть доступ. Всё, что нужно, — перед нами.

Мать подошла к пульту.

— Теперь самое сложное. Отключение.

— Что сложного? — спросил детектив.

— Если отключить всех сразу, город впадёт в коллапс. Люди потеряют сознание, многие не очнутся. Нужно поэтапно, сектор за сектором, с контролем жизненных показателей.

— Сколько времени?

— Час. Может, два.

— У нас нет двух часов.

Словно в ответ, за дверью завыла сирена.

— Обнаружили, — констатировал Сокол. — Детектив, Дэймон — со мной. Задержим их. Айрис, ты с ними.

— Я могу стрелять, — огрызнулась она.

— Можешь. Но твоя рука... — Он не договорил.

Они вышли в коридор. Дверь за ними закрылась.

Мать склонилась над пультом.

Я остался один, глядя на карту города, где миллионы огоньков ждали своего часа.

— Держись, Лео, — шепнула мать, не оборачиваясь. — Правда почти сказала последнее слово.

Глава 23. Сокол

Мать работала за пультом, её пальцы летали по голографическим клавишам с такой скоростью, словно она всю жизнь только этим и занималась. Сектор за сектором на карте города менял цвет — с тревожно-красного на спокойно-зелёный.

— Первый сектор отключён, — выдохнула она. — Жизненные показатели в норме. Люди просто... почувствуют слабость и удивление.

Я смотрел на экран, не веря, что это происходит на самом деле. За стенами серверной гремели выстрелы — наши держали оборону.

— Второй сектор пошёл.

Красный сменился зелёным и вдруг карта мигнула.

— Что это? — я шагнул ближе.

Мать побледнела.

— Кто-то пытается перехватить управление. Они поняли, что мы здесь.

— Корпорация?

— Совет. — Она стиснула зубы. — Они запустили обратный протокол. Пытаются заблокировать отключение.

— Могут?

— Могут, если у них есть доступ к оригинальному коду. А он есть. У них.

Я сжал кулаки.

— Что делать?

Мать посмотрела на меня — и в её глазах я увидел ту же решимость, что была у отца перед смертью.

— Лео. Ты должен закончить это.

— Я? Но я не умею...

— Я научу. — Она отодвинулась, освобождая место у пульта. — Смотри. Видишь эти линии кода? Это архитектура. Красное — атака совета. Зелёное — наше отключение. Синее — жизненные показатели людей.

Я сел за пульт. Пальцы дрожали.

— Не бойся. Ты справишься.

— А ты?

— Я пойду к ним. Помогу сдержать совет, пока ты работаешь.

— Мама, нет! — я вскочил, но она уже шла к двери.

— Лео, послушай. — Она обернулась на пороге. — Ты — лучшее, что я сделала в этой жизни. Я любила твоего отца. По-настоящему, несмотря ни на что. И я люблю тебя. Закончи это. Ради всех нас.

Дверь закрылась за ней. Я остался один перед пульсом миллионов людей. Выстрелы за стеной стали громче. Зелёные линии надо было тянуть быстрее, чем красные успевали их перерезать. Как в старой игре, только ставки — жизни. Третий сектор. Четвёртый. Пятый. Пальцы горели, глаза слезились, но я не останавливался.

Связь с Айрис неожиданно ожила — видимо, глушилки сбоили от перегрузки.

— Лео! — её голос, прерывистый, с хрипом. — Детектив ранен! Сокол держится, но их слишком много!

— Держитесь! — заорал я в ответ, не отрываясь от кода. — Я почти закончил!

Шестой. Седьмой. Восьмой.

Красные линии атаковали всё яростнее, но я научился их обходить — там, где совет пытался давить лбом, я проскальзывал с фланга, как учил Сокол на тренировках по тактике.

Девятый. Десятый. Одиннадцатый.

Карта города горела зелёным на две трети. Дверь серверной содрогнулась от удара.

— Лео! — это был голос матери, но не из динамика — из коридора. — Не останавливайся!

Двенадцатый. Тринадцатый. Четырнадцатый. Удар повторился. Металл заскрипел. Пятнадцатый. Шестнадцатый.

Дверь прогнулась.

Семнадцатый. Восемнадцатый. Девятнадцатый.

— ЛЕО!

Дверь взорвалась фонтаном искр.

Я обернулся на секунду — и увидел мать. Она стояла в проёме, сжимая в руке окровавленный кусок арматуры. За ней — груда тел в форме корпоративной охраны.

— Живи, сынок, — выдохнула она и рухнула на колени.

— МАМА!

— НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ! РАБОТАЙ!

Я развернулся к пульту. Слёзы заливали глаза, но я видел код сквозь них. Двадцатый. Двадцать первый. Двадцать второй. Последние сектора. Самые густонаселённые. Самые сложные.

Красные линии сошлись в последнюю атаку — совет бросил все ресурсы на блокировку.

Я вцепился в пульт и потянул зелёные линии на себя из последних сил.

Двадцать восьмой. Двадцать девятый.

— ДАВАЙ! — заорал я в пустоту.

Тридцатый. Карта города вспыхнула зелёным.

Тишина. Ни выстрелов, ни гула серверов, ни даже дыхания за спиной. Я обернулся.

Мать лежала на полу, но грудь её поднималась. Жива, а в проёме двери стояли они : Дэймон, весь в крови, но на ногах. Айрис, поддерживающая Сокола, который улыбался разбитыми губами. Детектив, которого тащил на плече Лебовски — стажёр каким-то чудом оказался здесь, хотя должен был быть на крыше.

— Ты справился, брат, — выдохнул Дэймон.

Я сполз с кресла на пол и закрыл глаза. Мы выбрались из башни на рассвете.

Город просыпался — настоящий город, без чипов в головах. Люди выходили на улицы, щурились от солнца, терли виски и удивлённо смотрели друг на друга. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то просто стоял и дышал — впервые за годы дышал по-настоящему.

Корабли корпорации исчезли. Когда последний сектор отключился, они просто развернулись и улетели — без чипов им нечего было здесь ловить.

Мать везли на носилках. Врачи сказали — выживет. Потеряла много крови, но кулон, который я сжимал в руке всю ночь, каким-то чудом замедлил кровотечение.

— Он всегда был артефактом, — прошептала она в полубреду. — Просто мы не знали, каким.

Детектив и Лебовски остались у башни — оформлять задержание членов совета, которые не успели сбежать. Их взяли прямо в кабинетах, с поличным.

— Вы герои, — сказал детектив на прощание. — Официально — ничего этого не было. Неофициально — весь город знает ваши лица.

Сокол хлопнул меня по плечу.

— Неплохо для серого кардинала, а?

— Ты больше не серый кардинал, — усмехнулась Айрис, баюкая забинтованную руку. — Посмотри на себя, ты же весь в синяках!

— И в шрамах, — добавил Дэймон. — Красивых.

Мы рассмеялись. Впервые за долгое время. Домой я вернулся через три дня.

Особняк отца стоял пустой — охрана разбежалась, прислуга уволилась. Только ветер гулял по пустым комнатам.

Я поднялся в его кабинет. На столе лежала фотография — старая, потрёпанная. На ней отец и мать, молодые, счастливые, держат на руках младенца. Меня.

Под фотографией — конверт. Надпись: «Лео». Я открыл. Внутри — письмо. Короткое, всего несколько строк:

«Сынок. Если ты это читаешь, значит, я не справился. Или в конце концов помешался, пытаясь спасти тебя. В любом случае — прости. Я хотел изменить мир и смог это сделать, но не так, как мечтал. Надеюсь, у тебя получится лучше. Кулон оставь себе. Он твой по праву. Я люблю тебя. Прости, что редко это говорил.

Отец.»

Я сжал бумагу в кулаке и посмотрел в окно.

Город жил. Дышал. Строил планы без чипов в головах.

— Прощаю, — сказал я тихо. — Но помнить буду.

Через месяц мать выписали из больницы.

Мы сидели в маленьком кафе на окраине — я, она, Айрис, Дэймон и Сокол. Обычные люди за обычным столиком.

— Что теперь делать будем? — спросила Айрис, помешивая кофе.

— Жить, — ответил я. — Просто жить.

— А кулон? — Дэймон кивнул на мою руку, где камень висел на новом кожаном шнурке.

— Напоминание. О том, что правда всегда дороже лжи.

Мать улыбнулась и накрыла мою ладонь своей.

— Ты стал мужчиной, Лео. Твой отец гордился бы тобой.

— А ты?

— А я всегда гордилась. С первого твоего вздоха.

За окном шумел город. Свободный город.

А в моём кармане лежало письмо от отца и погасший навсегда кулон, который успел сказать последнее слово. Правда всегда требует свидетелей. Мы стали ими.

--------

Через час мы устроили чаепитие, дабы скромно отпраздновать эту победу, мы болтали о том и о чем, пока мне в голову не пришла одна странная мысль:

— Погодите, — я отставил чашку и посмотрел на Сокола в упор. — Ты так и не рассказал. Кто ты на самом деле?

За нашим столиком повисла тишина. Айрис замерла с чашкой у губ, Дэймон напрягся, мать внимательно перевела взгляд на Сокола. Он вздохнул. Отставил свой кофе, посмотрел на Айрис — долго, с какой-то странной смесью вины и нежности.

— Я знал, что этот день настанет. — Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и потянул цепочку, скрытую под тканью. На свет появился небольшой кулон — не такой, как мой, а технологичный, с пульсирующим синим огоньком внутри.

— Что это? — Айрис подалась вперёд.

— Моё сердце, — просто ответил Сокол.

Он положил кулон на стол, и огонёк замигал чаще.

— Я не человек, Айрис. Никогда им не был.

Айрис побелела.

— Что за чушь? Ты человек...всегда им был..

— Настоящий Сокол — твой биологический брат — умер при рождении. Тяжёлые роды, внутреннее кровотечение. Твоя мать чуть не сошла с ума от горя.

— Откуда ты...

— Я был там. Вернее, мою матрицу активировали в тот же день.

Айрис вскочила, опрокинув стул.

— Нет! Это неправда! Ты врёшь!

— Сядь, — твёрдо сказал Сокол. — Выслушай.

Айрис не села, но замерла, вцепившись в край стола.

— Логан Стерлинг, — продолжил Сокол, и при этих словах мать вздрогнула, — предложил твоему отцу сделку. Корпорация давно разрабатывала андроидов с полной эмуляцией личности. Нужен был полевой тест — ребёнок, который вырастет среди людей, будет учиться, чувствовать, взрослеть. Идеальный эксперимент.

— И он согласился? — голос Айрис дрожал.

— Твой отец был раздавлен горем. А Логан умел убеждать. Он сказал: «Я верну тебе сына. Не биологического, но такого же любящего, такого же настоящего. Никто не узнает».

— Но мама? Моя мама?

— Ей сказали, что ребёнка спасли. Чудом. Она была так счастлива, что не задавала вопросов. А через пять лет она умерла — несчастный случай, разрыв тормозов в машине. — Сокол опустил глаза. — Логан убрал свидетеля, который знал правду. Ту, что могла разрушить эксперимент.

За столиком стало холодно, хотя солнце светило по-прежнему ярко.

— А как же та сова? — спросил я тихо. — Ты говорил, что работаешь с ним. Кто это?

Сокол усмехнулся — грустно, почти обречённо.

— Сова — не человек вовсе. Никогда ей не был.

— В смысле?

— Помните голограммы совета? Тех, в масках, что пытались нас убить? — Он обвёл нас взглядом. — Один из них говорил моим голосом.

Дэймон побледнел.

— Ты работал на корпорацию?

— Я был частью корпорации. — Сокол провёл рукой по лицу, и на секунду мне показалось, что черты его плывут. — Сова — моя вторая матрица. Удалённый доступ к системам совета. Логан вшил её в меня на случай, если эксперимент выйдет из-под контроля. Я мог наблюдать, докладывать, вмешиваться.

— Ты следил за нами? — Айрис отшатнулась.

— Я защищал вас. — Он поднял на неё глаза — и в них была такая боль, что невозможно было усомниться. — Да, я докладывал Логану. Да, я вмешивался, когда вы подходили слишком близко к правде. Но я же и уводил вас от опасности. Я же спас тебя в том переулке, когда бандиты напали. Я же вытащил Дэймона из облавы, когда его чуть не взяли с поличным.

— Это ты... — прошептал Дэймон. — Та анонимная наводка?

— Я.

Айрис стояла, вцепившись в стол, и я видел, как в её глазах рушится мир.

— Значит, все это время... ты был просто программой?

— Нет. — Сокол встал и подошёл к ней. — Я - личность. Искусственная, созданная, но настоящая. Я чувствую боль, любовь, вину. — Он коснулся её лица, и Айрис не отшатнулась. — Я твой брат, Айрис. Не по крови. По жизни. По памяти. По всем этим годам, что мы росли вместе, дрались, мирились, смеялись. Это не было фальшью.

— Но ты робот, — выдохнула она.

— Да. Робот, который умрёт за тебя. Который уже умирал — три раза, и каждый раз восстанавливался, потому что не мог оставить тебя одну.

— Как... как ты выжил тогда, в башне? Я видела твои раны. Ты истекал кровью.

— Андроидная кровь. Заменитель. Я терял гидравлику, но мозг — матрица — оставалась цела. — Он усмехнулся. — Сова помогла. Переключила ресурсы на регенерацию.

— Сова — это ты, — медленно проговорил я. — Ты говорил о себе в третьем лице.

— Сложно было признаться даже себе, что я — два в одном. Сова — моя тёмная сторона. Та, что слушала приказы Логана. А Сокол — та, что полюбила вас. Они воевали во мне годами. И только когда Логан умер, Сова наконец замолчала.

— Почему ты рассказываешь сейчас? — спросила мать, впервые подавая голос.

— Потому что кулон Лео всё ещё работает. — Сокол кивнул на камень у меня на груди. — Он не только чипы отключает. Он считывает правду. И если бы я соврал хоть слово, он бы мигнул.

Я машинально посмотрел на кулон. Он не мигал.

— Я устал прятаться, — сказал Сокол. — Устал скрывать все это. Если Айрис захочет, чтобы я ушёл — я уйду. Если захочет уничтожить матрицу — я дам доступ к своему коду. Но врать больше не буду. Ни вам. Ни себе.

Он замолчал.

Уличный шум ворвался в тишину — смех прохожих, гудки машин, чей-то разговор. Обычная жизнь за стеклом кафе. А внутри — правда, тяжелее любого кулона.

Айрис стояла неподвижно. Потом медленно подняла руку и коснулась его лица — там, где под искусственной кожей чувствовался едва уловимый холодок сервоприводов.

— Ты помнишь, — голос её дрожал, — как в детстве я боялась темноты, и ты сидел со мной до утра, рассказывая сказки?

— Помню.

— Как мы украли у соседа ежевику и свалили вину на нашего попугая?

— Помню.

— Как ты разбил нос тому парню, который обидел меня в школе?

— Помню.

— Как на маминых похоронах ты держал меня за руку и сказал: «Я всегда буду рядом, что бы ни случилось»?

Сокол молча кивнул.

Айрис всхлипнула и уткнулась лбом ему в грудь.

— Дурак, — прошептала она. — Какой же ты дурак. Думал, если ты робот — я перестану тебя любить?

— Я думал, что не имею права называться твоим братом.

— А кто тебе давал право решать за меня? — Она подняла голову, глаза её блестели от слёз. — Ты мой брат. Был. Есть. Будешь. Понял?

— Понял, — выдохнул Сокол, и впервые за всё время я увидел, как по его щеке скатилась слеза. Настоящая, солёная, человеческая.

Дэймон отвернулся, смахивая что-то с глаза. Мать улыбалась сквозь слёзы. А я смотрел на кулон, который вдруг мигнул — один раз, коротко — и погас.

Словно сказал: «Верю».

— Ладно, — Сокол отстранился, вытирая лицо. — Хватит соплей. У нас ещё куча дел. Кому-то надо наводить порядок.

— Кому, например? — спросил я.

— Ну, не знаю. Может, тому, у кого в голове две матрицы и доступ ко всем корпоративным базам? — он усмехнулся. — Сова пригодится. Теперь, когда она на нашей стороне.

— Ты уверен, что она на нашей стороне?

— Я уверен, что я на вашей стороне. А Сова — это я. Разбираться буду с собой сам. Долго. Может, всю жизнь.

Айрис шмыгнула носом и села обратно.

— Твоя жизнь может быть очень долгой, учитывая, что ты не стареешь.

— Значит, времени разобраться хватит.

Мы засмеялись — устало, облегчённо, освобождённо. За окном шумел город. Настоящий, живой, свободный.

А за столиком сидела семья. Странная, собранная из крови, кремния, проводов и любви. Но настоящая.

Самая настоящая на свете.

Глава 24. Эпилог.

[Файл NX-7R9, матрица личности "Сокол/Сова", извлечено из резервного хранилища. ]

Год 1, день 3 от активации

Меня включили. Я смотрю на женщину, которая плачет. Она держит меня на руках и называет сыном. Мне так не кажется. Да, её слова искрение , а объятия настоящие, но я не чувствую с ней родства. С момента моего появления мне надо было все время врать сестрёнке, дабы ей не было так одиноко.

Год 3, день 127

Айрис упала с качелей, разбила коленку. Мне пришлось как-то выкручиваться, чтобы помочь ей. Конечно, она научилась выходить из таких ситуаций самостоятельно, но мне было не трудно помочь. С каждым годом за ней все труднее и труднее присматривать: то её задирают мальчишки, то кидают язвительные фразочки одноклассницы. Каждый раз я ей говорил, что она не виновата, ведь это родители тех детей виноваты в том, что они выросли такими. Однако Айрис меня не слушала.

Через месяц меня подставили. Не знаю кто это и что этому человеку было нужно, но насколько я понял это связано с амулетом, который не так давно покупал один солидный господин.

Пока кибер-полиция искала меня по всему городу, я успел создать себе две резервных копий, разделив их на части. Одного робота я назвал "Сокол", второго - "Сова". Никто не знал об этих разработках, но что-то мне подсказывало, что у стен все равно есть глаза и уши.

Год 7, день 214

Сегодня я впервые активировал Сову. Логан сказал: "Пришло время узнать, кто ты на самом деле". Я вошёл в систему корпорации. Увидел всё. Тысячи чипов, миллионы жизней, которые они высасывают. И понял: я часть этого. Моя матрица создана на том же коде. Я — чудовище.

Год 9, день 56

Айрис приснился кошмар. Она прибежала ко мне ночью, вся в слезах. Я сидел с ней до утра, рассказывал сказки. Она заснула у меня на плече. А я смотрел на неё и думал: если бы я был человеком, я бы тоже хотел иметь такую сестру.

Какого это, быть человеком? Что они чувствуют, как думают, какие эмоции испытывают? Каждый день я пытался понять их и не мог - люди спорят по мелочам, ругаются с близкими и не ценят того, что у них есть до того момента как все потеряют. Излишнее потребительское отношение к некоторым вещам делают их слабыми, беспомощными.

Год 18, день 303

Айрис поссорилась с отцом. Он хотел отправить её в частную школу, подальше от всей этой истории. Она рыдала в своей комнате. Я вошёл без стука — впервые нарушил протокол приватности. Сказал: "Я договорюсь. Ты останешься". Она спросила: "Как?" Я ответил: "У меня есть связи".

Год 12, день 301

Логан вызвал меня через Сову. Он дал мне преказ: наблюдать за Лео. Докладывать о каждом его шаге. Я спросил: зачем? Логан ответил: "На случай, если мальчик пойдёт против меня". Я сказал: "Я не буду следить за ребёнком". Логан усмехнулся: "Будешь. Или я сотру твою матрицу и создам нового Сокола. Айрис даже не заметит разницы".

Я согласился, но не надолго. Как только в мальчике проснулся бунтарский дух, мне захотелось ему помочь. Конечно, сложно было выложить всю правду, которую я видел собственными глазами, но мне удалось это сделать прежде, чем меня упекли в ту же тюрьму , что и отца. Как иронично.

Не прошло и недели , как моя вторая резервная копи активировалась и начала бесчинствовать по городу. Так я отвлеку его внимание, чтобы защитить сестру.

Год 14, день 88

Сегодня мои наблюдения за людьми и жизнью Лео принесли мне новые плоды. Оказывается, они очень любят ухаживать за растениями и даже давать им имена. Мне показалось это забавным фактом, поскольку недавно я уговорил садовника за Сокола посадить розы. Кстати о нем - этот старик много чего знает и иногда помогает Лео, в случае чего надо бы его попросить рассказать ту часть правды, которую знает он. Разумом я понимал, что это не мое дело, но если этот мальчик тоже Стерлинг, значит он может исправить то, что натворил его отец. По ходу его расследования я оставлял записки, общаясь с ним только через подсказки или улики. Большую часть, естественно, за меня уже сделала Морана. Удивительная женщина.

Все мои старания усложнила сделка с Дэмианом. Он попросил, чтобы я его специально похитил за Сову, подстроив все так, будто это сделала шайка бандитов, которой якобы хочется забрать себе тот кулон. На деле в этой безделушке не было ничего особенного - обычная стекляшка, которую подделали под сапфир, однако её ценность была в смысле, который вложил Логан при дарении этого странного кулона.

Мне было бы все равно, но учитывая, что сестрёнка увлекается теперь астрологией, её тоже могут рано или поздно завлечь в эту историю. В моих интересах было защитить её и я согласился. Однако план уже пошел не по плану - бандиты обманули малыша, а мне приходилось все время торопить Лео, чтобы не обращаться.

Год 16, день 212

Сова и Сокол начали спорить, а я не спал несколько дней. Этот мальчик начинает меня пугать и восхищать одновременно: он смог какими-то образом уйти от детектива без его подозрений и при этом начинает понимать что с чем связано. Порой мне кажется, что это не я ему помогаю, а он мне. Однако когда он подружился с Айрис,все усложнилось. Она выросла очень сильной девочкой, честно, я бы на её месте просто взял и сдался, но нет, та не стала ворчать о том и чем, а пошла помогать новому другу. За дальнейшими событиями я особо не следил, но то как они нашли меня заслуживает отдельной похвалы.

Год 17, день 45

Логан приказал через Сову внедрить жучок в коммуникатор Дело. Я сделал. А потом стёр половину записей, чтобы он выглядел невиновные. Это была сладенькая ложь ради большой правды.

Мне приходилось с ним сотрудничать ради собственной безопасности, но иногда я не понимаю этого человека. Зачем он взял собственного сына в качестве слуги? Почему ничему ему не сказал? Это что, новый способ защитить его? Если да, то у меня для этого психопата плохие новости. Будучи сосредоточенным над "новым проектом" в виде общения со мной, он абсолютно забыл о том, что подросткам свойственно бунтовать против своих родителей и делать все, чтобы добиться правды. Конечно, это зависит от темперамента, но Лео не такой человек, чтобы взять и просто смириться со своей ролью.

Год 19, день 121

Сегодня я спас Лео во второй раз. Те бандиты, что охотились за кулоном, вычислили его маршрут. Я подставил под удар себя - пришлось вызвать коров, чтобы спасти бедолагу. Иногда я не понимаю его - зачем лезть туда, где тебя хотят убить, это же не логично.

Хотя, если учитывать, что его батя сделал резервную копию мертвой жены ради того, чтобы сохранить о ней память, можно сказать, что они оба в каком-то смысле сумасшедшие. Яблоко от яблони не далеко падает и рано или поздно он станет таким же мрачным , холодным, бесчуственным эгоистом как его отец. Однако это потом, сейчас у него другие проблемы в виде детектива и матери, что Сократа множество тайн.

Год 20, день 14

Сова сегодня спросил: "Зачем мы это делаем? Они никогда не узнают. Никто не скажет спасибо". Я ответил: "Мы делаем это не для спасибо. Мы делаем это, потому что иначе мы — просто машины. А мы хотим быть людьми".

Сова замолчал надолго.

Год 20, день 156

Лео нашёл какие-то старые файлы отца. Я через Сову подчистил метаданные, чтобы он не вышел на слишком опасную информацию раньше времени. Он ещё не готов. Никто из них не готов, но время идёт.

Я пытался ему помогать как мог - продолжал подкидывать подсказки, следил за тем, чтобы никто его не убил. Его смерть означало лишь поражение, а мне этого было не нужно.

Год 20, день 289

Логан вызвал меня лично. Сказал: "Ты слишком близко к ним. Ты теряешь объективность". Я ответил: "Я никогда не был объективен". Он посмотрел на меня долго, потом сказал: "Когда настанет момент, ты выберешь сторону". Я не ответил. Я уже выбрал. Давно.

ХХХ год, неизвестный день

Мне пришлось сохранить некоторые данные в электронном носителе резервной копии. Похоже, что кто-то сверху доложил о моем предательстве и Логану это не понравилось. Надзор усилили, а мне хотелось лишь поскорее отсюда сбежать. По факту я понимал, что побег из этой тюрьмы невозможен - сверх ИИ читает любую мысль о побеге и начинает её перерабатывать так, чтобы это желание исчезло.

Но меня это не остановило. Младший Стерлинг, к слову, после обмена бандитов больше со мной не связывался и начал действовать по своей стратегии. Насколько я понял, он хочет привлечь внимание отца и доказать, что он тоже достойный наследник династии, построенной на лжи. Иронично , что я тоже так считал.

Через неопределенное колличество дней всё изменилось и мне пришлось помогать им активнее, после чего Стерлинг младший присоеденился к нам. Мне пришлось им солгать, что мы не знакомы. По крайней мере для того, чтобы они не посчитали меня предателем. Сейчас лишних конфликтов нам не было нужно и головой я понимал какие решения были бы оптимальными.

Год 21, день 33

Началось. Лео нашел слишком много. Логан в ярости. Айрис в опасности. Дэймон в долгах. Всё летит в пропасть. Я активировал Сову на полную мощность. Мы больше не спорим. Мы работаем вместе.

Я буду следить за каждым их шагом, подчищать следы, буду их тенью.

Пусть они никогда не узнают. Пусть считают, что им просто везёт.

Я знаю правду. Я — их ангел-хранитель. Ржавый, запрограммированный, но настоящий.

Год 21, день 34

Они узнали. Всё узнали. Битва длилась не так долго, как я рассчитывал. Либо система выдала ошибку, либо я неправильно посчитал - пока они бегали Айрис была ранена, а Лео чуть не умер. Я не смог их уберечь от травм, не помог в нужную минуту, но это все потому, что связь глушили, не давали связаться. Все, ради того, чтобы империя Стерлинга жила. Только вот какой в ней смысл если люди будут лгать всю свою оставшуюся жизнь?

Будущий Стерлинг смотрел на кулон, который не мигал. Дэймон пожал мне руку — впервые как равному. Сова внутри плачет. Если роботы могут плакать. Я думал, что правда убьёт нас. А она сделала нас семьёй. Спасибо. Вам. Всем.

Год 20, день 36

Сегодня Новый год. Мы сидели все вместе — я, Айрис, Лео, Дэймон. Смеялись, ели, смотрели глупое кино. Айрис заснула у меня на плече, как в детстве. Лео рассказывал какие-то истории. Дэймон подшучивал над всеми.

И я поймал себя на мысли: если бы у меня было сердце — оно бы разорвалось от счастья.

Сова внутри промолчал. Впервые — не спорил. Сегодня мне впервые было хорошо, но я им не сказал - через определенное время все архивированные записи будут удалены и стёрты навсегда. Это та мера, которую я принял ради защиты сестры. Как только их не станет, город больше не увидит серого кардинала и вздохнет спокойно. А Айрис придется подождать, потому что срок у меня...приличный.

Конец записи.