Элизабет и Кайли: хроники убийств. Часть первая

Глава 1. Знакомство

Утро медленно раскрывалось над Калифорнией. Солнечные лучи мягко скользили по крышам и мостовым, наполняя город золотистым светом, а птичьи трели переплетались в нежную симфонию пробуждения. В этот час Элизабет только открыла глаза. Её взгляд упал на часы над дверью, и сердце мгновенно забилось быстрее — стрелки беспощадно напоминали о том, что она опаздывает.

Сбросив с себя остатки сна, девушка вскочила с кровати и торопливо начала собираться. В суете она не успела даже позавтракать. Заперев за собой дверь, Элизабет решила заглянуть по пути в уютную кофейню Тётушки Сьюзен, расположенную неподалёку от её офиса. Однако, едва переступив порог, она столкнулась с высокой брюнеткой, державшей в руках стакан кофе. Удар был настолько неожиданным, что Элизабет упала прямо на тротуар. Брюнетка лишь недовольно скривила лицо, ничего не сказав, уверенно удалилась прочь. Поднявшись и отряхнув одежду, Элизабет глубоко вдохнула и вошла в кафе.

У кассы её встретила хозяйка — добрая и улыбчивая Тётушка Сьюзен.

— Доброе утро, Элизабет. Тебе как обычно? — приветливо спросила она.

— Да, пожалуйста… как обычно, — ответила девушка, стараясь скрыть нервозность за натянутой улыбкой.

Неожиданно в её руке завибрировал телефон. На экране отобразилось: «Директор Дорт». Элизабет мгновенно ответила на вызов, в трубке раздался его гневный голос:

— Где тебя носят, Ротфут!? Ты время видела? Это уже не первое твоё опоздание!

— Простите, мистер Дорт. Клянусь, это в последний раз! — торопливо произнесла она.

— Надеюсь, — сухо бросил он. — Иначе нам придётся серьёзно поговорить.

Звонок оборвался. Элизабет схватила свой кофе и почти бегом устремилась в офис. Подходя к кабинету, она столкнулась с секретарём, который, как всегда, приветливо улыбался:

— Здравствуйте, мисс Ротфут. Директор ждёт вас у себя. — После этих слов он пошёл по коридору.

Она быстро поставила кофе на стол в своём кабинете и поспешила к двери начальника. Лёгкий стук — и знакомое «заходи» раздалось изнутри.

Элизабет Ротфут вошла в кабинет тихо — будто сама тишина уступила ей дорогу. Высокая, с прямой спиной и шагом человека, привыкшего командовать даже тенью. Её окрашенные в холодный блонд волосы собраны в идеальный низкий пучок, ни одной выбившейся пряди.

На лице — холодное спокойствие, граничащее с безразличием. Но глаза, серо-зелёные и глубоко посаженные, выдавали усталость — не физическую, а ту, что приходит после слишком долгого молчания. В строгом чёрном костюме она выглядела так, будто сама ночь решила принять человеческий облик.

В кабинете царил привычный уют, но в этот раз там присутствовал кто-то ещё. На стуле перед директором сидела высокая брюнетка — та самая, что несколькими минутами ранее сбила Элизабет у кофейни. У неё были каштановые волосы, собранные небрежно, пара прядей спадала на лицо, смягчая острые черты. Глаза — карие, живые, с тем выражением, что бывает у тех, кто всё ещё умеет верить.

Мистер Дорт, сложив руки на столе, произнёс нейтральным тоном:

— У меня для тебя новости. Познакомься, это Кайли Синклер. С этого дня вы будете работать вместе.

— Но, директор Дорт, почему именно со мной? — голос Элизабет дрогнул. — Я же всегда работаю одна.

— Вот поэтому, мисс Ротфут, — произнёс он, не повышая тона. — Теперь вы будете работать с мисс Синклер.

Он замолчал, дав ей время переварить сказанное, затем с лёгким вздохом добавил:

— Можете быть свободны.

Кайли уже собралась выйти, но Дорт поднял взгляд от бумаг:

— Ах да, Элизабет, — обратился он к девушке у двери, — покажите Кайли наш офис.

Элизабет это жутко не понравилось — она с самого начала не могла терпеть Кайли, но против распоряжения директора возразить не могла. Пришлось смириться и работать вместе.

— Тебе сказали, где будет твой кабинет? — спросила Элизабет, в её голосе были слышны нотки злости и недовольства.

— Дорт сказал, что у нас с тобой будет один кабинет на двоих, — Кайли слегка улыбнулась, пытаясь смягчить обстановку.

Элизабет улыбнулась, едва смеясь, но это были отголоски истерического смеха.

— Черт побери, ты с утра испортила мне настроение тем, что буквально толкнула меня в грязь, и теперь ты хочешь сказать, что я должна делить с тобой один кабинет? — она сделала паузу, как будто переводя дух, и продолжила более тихо, но едко: — Я лучше буду работать в коридоре, чем делить с тобой кабинет. Хотя с чего бы я должна покинуть свой же кабинет? Уйдёшь ты! И поверь мне, я добьюсь своего, — с ухмылкой произнесла Ротфут.

— Ну, извините, — сквозь зубы процедила Синклер.

Элизабет фыркнула и, не дождавшись дальнейших слов, повернулась и прошла прямо к выходу из офиса. Она хотела проветриться на свежем воздухе и обдумать всё происходящее.

Элизабет вернулась в кабинет примерно через десять минут, держа в руке стопку бумаг. В голове всё ещё звенело от утренней беготни. Она захлопнула за собой дверь и только тогда заметила — комната изменилась.

Рядом с её привычным столом стоял ещё один — новый, чуть светлее, чем её старый дубовый. На нём уже стоял монитор, аккуратно сложенные папки, даже маленькая настольная лампа — как будто всё это было здесь всегда.

Но самое главное — за этим столом сидела Кайли. Она подняла глаза, и их взгляды встретились. Элизабет застыла на пороге, сжимая в пальцах стопку бумаг.

— Прекрасно… — процедила она, глядя на новенький стол. — Даже мебель против меня.

Кайли лишь чуть заметно улыбнулась, но в её взгляде было напряжение.

— Я не выбирала это, — тихо ответила она. — Но, наверное, будет проще, если мы хотя бы попробуем поработать вместе.

Элизабет фыркнула, положила документы на свой стол и отвернулась, делая вид, что занята бумагами. В воздухе кабинета повисла неловкая тишина, в которой тихо тикали часы и гудел компьютер Кайли.

Весь день они просидели молча, не обменявшись ни словом. В кабинете стояла гробовая тишина: лишь шелест бумаги и редкое постукивание по клавишам разбавляли её.

В конце рабочего дня, когда они почти одновременно вышли из кабинета, Кайли вдруг произнесла, стараясь звучать нейтрально:

— Пока, коллега.

Элизабет только скользнула по ней холодным взглядом и тут же ускорила шаг, исчезая из поля зрения.

На следующий день Ротфут пришла на работу без опозданий — даже раньше положенного. Рядом с дверью в кабинет, на пуфике, сидела Синклер, аккуратно сложив руки на коленях. Зайти в кабинет она не могла — ключей у неё не было.

Элизабет, не сказав ни слова, достала свои ключи, распахнула дверь и прошла к своему столу. Опустившись на спинку офисного кресла, она молча отцепила от связки один ключ от двери, бросила его на край стола Кайли и, не глядя, произнесла:

— Теперь у тебя свой.

Ключ звонко ударился о стол и замер, блеснув металлическим зубцом.

Кайли посмотрела на него, потом на Элизабет. В её глазах мелькнула тень благодарности, но она тут же опустила взгляд, чтобы не дать себе лишней слабости.

— Спасибо, — едва слышно сказала она.

— Не за что. Но ты не принимай это за мою слабость, — коротко ответила Элизабет, не поднимая глаз от бумаг.

Обе замолчали. Кабинет вновь наполнился гулом кондиционера и тиканьем часов. Они работали, как две параллельные линии — рядом, но не пересекаясь.

Даже в обеденный перерыв никто не заговорил первой. Только лёгкий стук кружек и шелест страниц напоминали, что в комнате находятся два человека. Напряжение висело в воздухе, будто натянутая струна, готовая в любой момент зазвенеть.

В кабинет вдруг вошёл секретарь и доложил, что Кайли и Элизабет должны пройти в приёмную директора Дорта.

Зайдя в его кабинет, он жестом указал им на стулья и начал:

— «Отель Миллера», — директор разложил на столе фотографии здания. — Он находится посреди густого лесного массива, отрезанного от мира: мобильной связи там нет, только Wi-Fi. Это здание высокое, с готическими окнами и странной архитектурой — оно выделяется на фоне современных кварталов. Место неоднозначное. Клиенты не жалуются, но… люди исчезают. Не каждый день, не каждый месяц. Но достаточно часто, чтобы это перестало быть совпадением.

— Исчезают? — переспросила Элизабет, невольно понизив голос.

— Постояльцы, — подтвердил Дорт. — Иногда без следа, иногда — будто растворяются прямо в стенах. Сейчас хозяин отеля, Маркус Миллер, находится в отпуске, так что за управление отвечает его администратор.

Кайли усмехнулась.

— То есть мы должны сыграть роль жертв?

— Постояльцев, — поправил её Дорт. — Наблюдать. Выяснить, что там происходит. И да… работать в паре.

Взгляды Элизабет и Кайли пересеклись. В них было больше вызова, чем согласия.

Вернувшись в кабинет, они опустились за компьютер и с увлечением принялись искать номер ресепшена отеля «Миллера». Спустя несколько минут поисков им удалось отыскать нужный контакт. Элизабет, набрав номер, поднесла трубку к уху.

Но вместо привычного приветствия в динамике раздались резкие, надрывные крики — словно кто-то боролся с невыносимой болью. Это продолжалось несколько секунд, а затем линия резко оборвалась, оставив после себя тягостную тишину.

Прошла едва ли минута, когда телефон Элизабет завибрировал вновь. На экране высветился всё тот же номер отеля. Она, не скрывая волнения, ответила на звонок.

— Здравствуйте, вас приветствует администратор «Отеля Миллера». Чем могу быть полезен? — раздался спокойный мужской голос, будто никаких криков и не было.

— Скажите, пожалуйста, есть ли у вас в ближайшие даты двухместный номер? — уточнила Элизабет, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно.

— Конечно, одну минуту… — ответил администратор. Следом послышался характерный стук клавиш, будто он быстро перебирал варианты на экране.

Спустя недолгую паузу голос вновь заговорил:

— Да, номер есть. Ближайшая дата — завтра. Вас это устроит?

— Да, прекрасно, — облегчённо произнесла Элизабет. — Благодарю вас.

— Назовите, пожалуйста, ваши имена.

— Элизабет Ротфут и Кайли Синклер. Мы планируем заехать около восьми утра, приехали отдыхать, поэтому останемся дня на три.

— Понял вас. Для заселения потребуется паспорт — как ваш, так и вашей… подруги?

— Да, всё верно.

— Я забронировал номер с 26 по 29 мая, заезд в восемь утра. Всё верно?

— Да, спасибо.

— Отлично, будем вас ждать, — ответил он коротко.

После этих слов в трубке раздался короткий щелчок — администратор положил трубку, прервав разговор.

Элизабет опустила телефон на стол и некоторое время молчала, словно прислушиваясь к тишине кабинета. Тишина, однако, не приносила облегчения — в её памяти всё ещё звенели те резкие, почти отчаянные крики, что раздались в трубке раньше.

— Ты тоже это слышала? — тихо спросила она, переводя взгляд на Кайли.

— Конечно, слышала, — та нахмурилась, переплетая пальцы. — И именно это меня и пугает. Администратор вёл себя так, будто ничего не произошло. Ни намёка, ни дрожи в голосе. Словно… будто он хотел, чтобы мы подумали, что всё в порядке.

Элизабет медленно покачала головой.

— Или он слишком хорошо играет свою роль.

Обе девушки переглянулись. Взгляд Кайли был полон сомнения и тревоги, но в глазах Элизабет мелькнула решимость.

Глава 2. Отель

Около восьми утра они уже стояли у входа в «Отель Миллера».

Он возвышался над улицей, словно тень из другого времени. Его фасад был украшен старинной лепниной, окна светились тусклым, неестественно жёлтым светом. Казалось, само здание наблюдает за каждым, кто осмелился переступить его порог.

— Ну что, Синклер, — Элизабет скользнула по ней насмешливым взглядом, — готова к отпуску мечты?

Кайли сжала губы и, не отвечая, потянула дверь на себя. Холодный воздух и небольшой порыв ветра встретили их тишиной.

С этого момента всё казалось неправильным — было чувство, будто их уже ждали.

Холл встретил их тяжёлым запахом старого дерева и чуть уловимого сырого камня. Высокие потолки тонули в полумраке, а люстра под самым сводом раскачивалась так, словно её недавно задевали — хотя в зале, кроме них, никого не было.

За стойкой консьерж медленно поднял глаза. Его лицо напоминало потускневшую маску — бледную, с выцветшими глазами, в которых отражался только тусклый свет ламп. Улыбка, скользнувшая по его губам, была слишком правильной, слишком выверенной, чтобы казаться живой.

— Добрый вечер, — произнёс он мягко, но голос его будто отдавался гулким эхом в стенах. — мисс Ротфут, мисс Синклер… мы вас ждали.

Элизабет едва заметно напряглась, но её улыбка осталась холодно-уверенной.

— Какая предусмотрительность. Обычно отели узнают имена только при заселении.

Консьерж слегка склонил голову, будто не уловил сарказма.

— В нашем отеле мы стараемся, чтобы каждый гость чувствовал себя… особенным.

Кайли сделала шаг ближе к Элизабет, и её пальцы невольно коснулись рукава коллеги. Атмосфера холла давила, и казалось, что даже стены слушают их разговор.

Элизабет наклонилась к консьержу, её голос зазвенел, как тонкая сталь:

— Тогда покажите нам наш номер.

Он кивнул, достал ключ на массивном бронзовом брелоке с выгравированным числом 555 и протянул его девушке.

— Этот этаж — не для всех гостей, — заметил он едва слышно. — Но для вас сделано исключение.

Слова повисли в воздухе, как предостережение.

Ключ оказался тяжёлым, словно кусок холодного металла, а число 555 было выбито на нём так глубоко, что казалось — это не цифры, а раны на бронзе.

Элизабет сжала его в ладони и почувствовала неприятную прохладу, будто брелок хранил чужое прикосновение.

Консьерж жестом указал на старый лифт в углу холла. Его решётчатые двери выглядели так, словно вот-вот развалятся от времени, а стрелка этажей дрожала, будто нервничала сама.

— Пятый этаж, — ровным тоном произнёс он. — Ваш номер уже готов.

Кайли посмотрела на Элизабет, и в её глазах мелькнул немой вопрос: идти ли вообще? Но Элизабет лишь усмехнулась уголком губ.

— Похоже, нас действительно ждали.

Они шагнули внутрь лифта. Металлическая кабина скрипнула, двери закрылись с лязгом, и сразу стало тесно. Когда Элизабет нажала кнопку с цифрой «5», лифт содрогнулся, словно протестуя, и начал медленно подниматься.

На втором этаже лампочка на панели моргнула и погасла. На третьем — свет в кабине на мгновение исчез, оставив их в полной темноте. Только механический скрежет и тянущееся вверх движение говорили, что они всё ещё едут.

— Ненавижу старые лифты, — пробормотала Кайли, крепче прижимаясь к стене.

На пятом этаже кабина дёрнулась с силой, будто что-то удерживало её, а затем двери с натужным скрипом разъехались в стороны.

Перед ними открылся коридор — бесконечно длинный, с ковровой дорожкой багрового цвета и одинаковыми дверями по обе стороны. Тусклые лампы под потолком вспыхивали и гасли, создавая ощущение, что свет сам выбирает, куда ему позволено смотреть.

На стене слева висела табличка:

Номера 550–560 —>

— Пятьсот пятьдесят пять… — тихо прочитала Кайли, её голос прозвучал как чужой в этой тишине.

Элизабет сделала шаг вперёд и улыбнулась, хотя в глазах у неё мелькнул холодный блеск.

— Ну что, Синклер… добро пожаловать в наш временный дом.

Дверь с цифрой 555 оказалась тяжёлой, будто сопротивлялась открытию. Элизабет повернула ключ, и замок щёлкнул глухо и протяжно, словно отпирали не комнату, а чью-то давнюю тайну.

Внутри их встретил густой полумрак, неожиданно резкий для раннего утра. Сквозь плотно задернутые шторы не проникал ни один луч солнца, будто за ними вовсе не существовало дня. Тусклые бра по стенам горели неровным светом, и в углах копились неподвижные тени. Ковёр был винно-красным, с узорами, больше напоминавшими засохшие пятна, чем орнамент.

Над камином висела огромная картина. Людовик III смотрел с холста холодным, властным взглядом. Его глаза, написанные почти чёрной краской, словно следили за каждым шагом, а подпись под портретом была выведена неравномерно, как будто кисть дрожала.

На прикроватной тумбе стоял тяжёлый телефон с дисковым набором — чёрный, гулко поблёскивающий в свете бра. Часы на стене показывали 03:15 ночи — и это пугало больше всего, ведь за окнами только-только пробуждался утренний свет.

Элизабет шагнула к камину и замерла. На миг ей показалось, что уголки губ Людовика дрогнули, складываясь в едва заметную усмешку.

— Ты это видела? — голос её прозвучал глухо, словно в чужой комнате.

Кайли покачала головой, но её лицо побледнело.

— Нет… и я очень надеюсь, что это просто игра света.

Направляясь в столовую на обед, они оживлённо обсуждали планы на предстоящий день. Воздух был наполнен лёгким ожиданием — будто за повседневными разговорами скрывалось что-то большее.

Когда они заняли свои места в обеденном зале, туда вошёл администратор. Его шаги гулко отозвались под сводами, и разговоры постепенно стихли. Сдержанным, но торжественным тоном он объявил о завтрашнем бале.

Кайли едва заметно улыбнулась — едва уловимое движение губ, словно отблеск тайной мысли. Элизабет же осталась неподвижной, её лицо не выразило ни малейшей эмоции.

Позже, вернувшись в свои комнаты, они с деловитой сосредоточенностью приступили к осмотру. Комната была тихой, каждый угол будто скрывал дыхание времени. Однако, спустя долгие часы тщательных поисков, им так и не удалось обнаружить ничего подозрительного.

Всё вокруг оставалось на своих местах — слишком на своих, чтобы это не вызывало тревоги.

Глава 3. Начало конца

Время шло — почти наступила ночь, но ничего необычного не происходило. Девушки, оставшись вдвоём, не смогли избежать споров: каждая настаивала на том, с какой стороны кровати ей удобнее спать. Между ними всегда было скрытое напряжение — они недолюбливали друг друга, но ради общей работы были вынуждены терпеть.

В разгар их ссоры раздался стук в дверь. Обе переглянулись, недовольно вздохнули и, словно по уговору, демонстративно обняли друг друга, изображая лучших подружек. Элизабет распахнула дверь.

На пороге стоял администратор. Его тонкая фигура отбрасывала странную, вытянутую тень.

— Добрый вечер. Простите, что не встретил вас по приезде, — произнёс он ровным голосом. — Как вы устроились? Всё ли вам нравится в нашем отеле?

— Да, всё просто чудесно, — первой отозвалась Элизабет, сохраняя приветливую улыбку.

— У вас здесь очень красиво и уютно, — добавила Кайли, стараясь звучать естественно.

— Я очень рад, что вам нравится, — мужчина чуть склонил голову. — Желаю вам приятного отдыха. Если что-то понадобится — звоните.

Он удалился так же бесшумно, как и появился. Когда дверь за ним закрылась, девушки переглянулись. Первой заговорила Кайли, не скрывая дрожи в голосе:

— Боже… он выглядит как труп. Его глаза — пустые, а лицо такое бледное, что страшно смотреть. Это ужасно…

— Не ной, — резко оборвала её Элизабет. — Ты мешаешь мне думать над ситуацией.

Она и сама понимала: вокруг происходит какая-то чертовщина. Но Элизабет не хотела ещё больше пугать Кайли, и без того заметно взволнованную.

Ближе к ночи Элизабет сидела у зеркала, расчёсывая волосы, в то время как Кайли лежала на кровати, завернувшись в одеяло. И вдруг раздался грохот — настолько сильный, что казалось, стены дрогнули. Девушки в ужасе замолчали, затем переглянулись, словно спрашивая друг у друга: «Ты тоже это слышала?» Следом прозвучали ещё два удара подряд, а затем стук стал повторяться каждые пять секунд — монотонный, навязчивый, как удары сердца дома.

Кайли, побледнев, вжалась в матрас и, широко раскрыв глаза, наблюдала за Элизабет. Та, напротив, не двинулась с места — лишь прислушивалась, стараясь понять, откуда именно доносится этот жуткий звук.

Внезапно взгляд Кайли упал на картину, висящую на стене. Под изображением значилась надпись: «Людовик III». Но самое страшное заключалось в том, что картина слегка подрагивала, будто что-то за ней шевелилось.

— Элизабет… — прошептала Кайли, но подруга уже приняла решение.

Она резко выключила свет и осторожно выглянула в коридор. Кайли, дрожа, последовала за ней, не отпуская её руки и сжимая пальцы всё крепче. И вдруг в конце коридора показался тёмный силуэт — высокий, в длинном чёрном плаще. Фигура застыла на секунду, а затем… словно растворилась в стене.

Элизабет с силой захлопнула дверь и повернула замок. Они вернулись к кровати. Сердца девушек колотились в унисон. Минуты тянулись мучительно медленно. Элизабет постепенно смежила веки — сон подкрадывался к ней. Но Кайли всё ещё лежала с открытыми глазами, вглядываясь в темноту, не решаясь даже моргнуть.

И вдруг рядом раздался резкий, холодный голос Элизабет:

— Спи. Завтра будет трудный день. Не хочу, чтобы ты ходила сонная и измотанная.

Кайли вздрогнула, но послушно закрыла глаза. Элизабет вскоре погрузилась в сон, а Кайли так и осталась лежать, борясь с собственным страхом. Ближе к утру ей всё-таки удалось уснуть, но ненадолго — Элизабет разбудила её, чтобы вместе пойти на завтрак.

Глава 4. Улики

По пути в столовую они не заметили ничего подозрительного. Усевшись за столик, они тихо, едва слышно, чтобы никто не подслушал, обсуждали события минувшей ночи.

Пройдя по длинному, полутёмному коридору, они неожиданно заметили свёрток, лежавший у стены. Её поверхность была неровной, будто её сдвинули с места - словно сама архитектура этого отеля пыталась что-то скрыть.

Элизабет молча достала блокнот и сделала пометку, не теряя бдительности. Она незаметно подняла свёрток, ловким движением спрятала его во внутренний карман своей кофты, и, не обмениваясь словами, они ускорили шаг, направляясь в свой номер.

Там, в тишине комнаты, они осторожно развернули находку. На потёртой бумаге оказался план строения отеля — подробный, с отмеченными коридорамии пометками. Также почему-то некоторые фрагменты на схеме стёрты…

Видимо, кто-то выронил его…

Ближе к ночи девушки решили сделать перерыв в расследовании. Несмотря на то, что раньше они не питали друг к другу особой симпатии, напряжённость между ними постепенно исчезала. Они разговаривали, делились самыми сокровенными тайнами — теми, что обычно хранят в глубине души. В какой-то момент всё стало неожиданно весёлым: девушки начали кидаться подушками, смеяться, как беззаботные дети. Смех наполнил комнату и на время стёр всё, что их разделяло.

Когда они, наконец, успокоились, Кайли подошла к зеркалу: она откинула волосы на плечо и потянулась за расчёской. В этот момент в дверь неожиданно постучали. Девушка вздрогнула и начала судорожно приводить в порядок растрёпанные от подушек волосы. Быстро проводя зубцами по прядям, она случайно задела локтем лепнину на раме. Зеркало дрогнуло и слегка сместилось. На миг между ним и стеной открылся узкий тёмный просвет — едва заметная щель, будто скрытый проход хранил тайну отеля.

— Кажется, тут что-то есть… — тихо сказала Кайли, бросив взгляд на Элизабет. Но голос её дрогнул, и, словно спохватившись, она торопливо придвинула зеркало обратно к стене, будто старалась выглядеть равнодушной, хотя в глазах ясно читался страх.

Элизабет прижалась к двери и осторожно заглянула в глазок — за ним стоял Маркус, её давний знакомый.

— Маркус? Привет! — удивлённо воскликнула она, отворяя. — Не ожидала тебя увидеть. Слышала, что ты уехал… но не стала откладывать отпуск.

Маркус улыбнулся своей привычной, чуть усталой улыбкой, в которой всегда таилась тень недосказанности:

— Я действительно уезжал, но, как видишь, вернулся раньше, чем планировал. Город не отпускает меня надолго… да и кое-что осталось здесь незавершённым.

* * *

Маркус долго задерживался у зеркала, выходящего в номер. Его спокойные глаза наблюдали за Элизабет и Кайли, чьи фигуры отражались в обрамлении стеклянной поверхности. Когда он увидел, как они кричат что ненавидят друг друга, он лишь отметил это про себя, понимая, что они явно не подруги — и приехали сюда не просто так.

Проявляя привычную сдержанность, он медленно двинулся по тесному проходу, ведущему к другим «окнам». На его пути попадались зеркала — немые глаза отеля. Он привычным жестом скользил взглядом за жизнью постояльцев: кто-то тихо читал у кровати, кто-то спокойно спал. Всё это лишь фиксировалось его наблюдением — он, хозяин, следящий за ними из тени, не испытывал при этом эмоций.

Время растянулось, и, когда он, наконец, добрался до выхода из тайного хода, в комнате Элизабет и Кайли уже воцарилось спокойствие. Маркус постучал и, появившись в дверях, улыбнулся своей безупречно вежливой, почти учтивой улыбкой. Несколько минут лёгкой беседы — тон, интонация, будто он всего лишь заботливый хозяин, интересующийся комфортом гостей.

А затем, уходя, он остановился у зеркала, через которое ещё недавно подглядывал. Подняв руку, он неторопливо пригладил волосы, словно проверяя отражение на безупречность. Но вдруг его взгляд зацепился за крошечную деталь: тонкая полоска пыли, обычно оседающая вдоль края, была смещена.

Там, где пыль должна была быть нетронутой, остался след.

Маркус замер на мгновение. Холодное понимание проникло в его сознание: они видели. Кто-то дотронулся до зеркала. Кто-то, возможно, догадался.

Его улыбка стала чуть шире — неестественная, смахивающая на маску. В глубине глаз зажглась искра охотничьего интереса.

* * *

После ухода Маркуса в комнате воцарилась тревожная тишина. Не теряя времени, они подошли к зеркалу. Его гладкая поверхность отражала их встревоженные лица. Элизабет осторожно коснулась края рамы, а Кайли ухватилась за верёвку, на которой оно держалось. Одного движения хватило — зеркало качнулось и легко снялось со стены.

Заглянув в проём, чуть меньший, чем само большое зеркало, что висело на стене, они различили смутные очертания труб. Тьма внутри источала сырость и пыль. Элизабет дрожащей рукой включила фонарик на телефоне и осторожно направила свет вглубь, разрезая мрак узким лучом.

Элизабет первой решилась пролезть внутрь, Кайли последовала за ней. Как только они оказались по ту сторону стены, сразу стало ясно: здесь нет ни намёка на уют и красоту, присущие номерам. В узком проходе всё выглядело грубо и неухоженно: полуржавые трубы тянулись вдоль стены, пол был сколочен из серого гипсокартона, местами прогибающегося под шагом, а стены, сделанные из неокрашенных деревянных досок, таи́ли в себе запах старости и сырости.

Казалось, они очутились в скрытой «изнанке» отеля, где каждая щель и каждый шорох напоминали о том, что это место создано не для постояльцев.

Когда они поняли, что перед ними не что иное, как технический проход, использовавшийся для инженерных коммуникаций, то решили больше не задерживаться и поспешили выбраться оттуда.

Элизабет подняла зеркало, собираясь вернуть его на прежнее место. В этот момент Кайли вдруг заметила нечто странное: с обратной стороны отражалась фигура Элизабет — но не так, как это обычно бывает в зеркалах.

— Элизабет, посмотри… — тихо сказала она. — Сквозь него видно другую сторону.

Элизабет остановилась. Всё ещё держа зеркало, она осторожно обошла его, словно опасаясь нарушить хрупкую грань между обыденностью и чем-то иным. То, что она увидела, повергло её в замешательство: перед ней было не просто зеркало — через него действительно можно было наблюдать всё, что происходило в их собственном номере, будто стекло стало окном в реальность, но с другого ракурса.

— Ладно, оставим это до ночи, — сказала Элизабет. — А сейчас собирайся на бал.

Кайли быстро ушла в свою комнату, чтобы переодеться, а Элизабет, повесив зеркало на стену, подошла к чемодану в поисках наряда, подходящего для такого торжества.

Прошёл примерно час. Они вышли из номера. Элизабет была облачена в строгий чёрный костюм — брюки, рубашку и пиджак. Кайли же предстала в нежно-бежевом платье, которое мягко облегало её фигуру.

— Ты выглядишь потрясающе, — с восхищением произнесла Элизабет, внимательно разглядывая подругу с головы до ног.

Кайли слегка покраснела. Комплименты ей делали редко — в маленьком городке, где она выросла, все друг друга знали, и местные парни часто подшучивали над ней. Она всегда старалась одеваться модно и со вкусом, но многие просто не понимали её стиль и смеялись над ней. Из-за этого она всё реже позволяла себе носить яркие и элегантные вещи.

— Спасибо, — смущённо ответила Кайли.

— Ты краснеешь, — улыбнулась Элизабет.

— Нет, тебе кажется, — отвернулась девушка, стараясь скрыть румянец.

— Ну я же вижу, — слегка рассмеялась Элизабет.

— Пойдём, а то опоздаем, — сказала она, ведя подругу вперёд.

Подходя к залу, где должен был начаться бал, они вдруг заметили в тёмном коридоре слева фигуру в чёрной накидке. Человек быстро скрылся в глубине отеля.

— Мне не показалось? — тихо спросила Кайли, голос её дрожал.

— Ты тоже это видела? — удивлённо спросила Элизабет.

— Да. И у меня такое чувство, что это попытка загнать нас в ловушку.

Они открыли двери в просторный зал — бывшую столовую отеля, где для бала убрали все лишние столы и стулья, чтобы освободить место для танцев. Помещение казалось удивительно просторным: высокие потолки украшали изящные лепные узоры, а массивные хрустальные люстры переливались мягким светом, отбрасывая золотистые блики на гладкий паркет.

Стены были отделаны дорогой тканью глубокого винного оттенка, а большие зеркала в позолоченных рамах отражали мерцающие огни свечей и вечерние наряды гостей. По периметру зала стояли горящие канделябры, наполняя пространство тёплым, мерцающим светом и создавая атмосферу таинственной торжественности.

В воздухе витал тонкий аромат цветов и парфюма, переплетаясь с лёгкой музыкой струнных инструментов, которая приглушённо звучала из уголка сцены. Гости, одетые в изысканные платья и строгие костюмы, улыбались, беседовали и плавно двигались в танце, словно сотканные из света и музыки.

Весь этот роскошный антураж создавал ощущение праздника, которое казалось слишком идеальным, словно за этой красотой скрывалось нечто большее — и Кайли с Элизабет это чувствовали.