Дверь между мирами

ПРОЛОГ. Дверь

После вспышки РДС-37 над полигоном ещё долго стоял свет.

Он не расходился, как обычное сияние взрыва, а будто задержался в морозном воздухе, заполняя степь от земли до низких облаков. Снег посинел, бетонные сооружения отбрасывали тени, направленные в разные стороны, а стрелки приборов застыли на отметках, которых не существовало ни в одной таблице.

Потом огненный шар начал сжиматься.

Это заметили не сразу. Люди привыкли к разрушению: оно следовало за взрывом закономерно, почти буднично. Но теперь разрушение шло вспять. Огненная полынья над степью стягивалась к центру, края её морщились и втягивались, как ткань, затягиваемая невидимой рукой.

Воронцов, молодой физик из теоретической группы, увидел первым.

В самой середине пылающего облака оставалась чёрная щель. Она была совершенно прямой — вертикальная, с горизонтальной перемычкой наверху. Удивительно правильная. Не трещина, не провал, не распад материи.

Дверь.

— Там что-то есть, — сказал он.

Полковник Крылов посмотрел на него с усталой досадой:

— Там ничего не может быть.

Но это было слабое возражение. За чёрным проёмом уже виднелся другой пейзаж.

Сначала — такая же степь. Потом — ряд металлических мачт, перехватывавших небо сложными рамами. Затем показался поезд.

Он двигался без дыма, но с тяжёлым, внушительным рокотом. Его головной вагон напоминал бронированный локомотив: клёпаные листы, медные трубы, огромные фары в защитных кожухах. По бокам вращались маховики, хотя никакой видимой необходимости в них не было. Вдоль состава шли голубые разряды, перебегая от катушки к катушке.

— Дизельная тяга? — спросил кто-то.

— Не только, — ответил Воронцов. — Смотрите на стабилизаторы.

Поезд остановился. Из него вышли люди в серых шинелях и кожаных шлемах. На груди у каждого сверкал знак, похожий на шестерню, внутри которой была заключена пятиконечная звезда.

Они тоже увидели землян.

Между двумя мирами повисла тишина — невозможная после ядерного взрыва.

Один из чужих людей поднял руку. На его перчатке зажглись маленькие зелёные огни, и над землёй возникло изображение: карта Советского Союза, но испещрённая сияющими линиями. Они пересекали Урал, уходили к полярным станциям, связывали города Сибири, пустыни Средней Азии и морские платформы на Каспии.

Над картой вспыхнула надпись:

СОЮЗ СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК.

— Такой же, — прошептал Крылов.

— Не такой, — ответил Воронцов.

Изображения за разрывом менялись. Возник город — знакомый по очертаниям и совершенно чужой по духу. Широкие проспекты, над которыми висели мосты трубопроводов. Дома из тёмного стекла и рифлёного металла. Между ними — громоздкие башни с медными куполами, дымовыми трубами и вращающимися антеннами.

По улицам двигались автомобили, похожие на сухопутные катера. Их корпуса были обтекаемыми, но нарочито тяжёлыми; на капотах стояли хромированные цилиндры, по бокам пульсировали лампы. Над площадями проходили дирижабли, обшитые чёрным металлом. Их гондолы светились изнутри, а вокруг винтов струились тонкие нити голубого огня.

Это был СССР, каким он мог бы стать в другом развитии истории.

Технически развитый, но не отказавшийся от тяжёлой красоты машин. Мир, где людям нравились дизели, поршни, рычаги, гул турбин и бронзовый блеск механизмов. Где даже самые сложные устройства сохраняли видимые детали работы — не скрывали силу, а показывали её.

Однако механика там имела странного спутника.

Над заводами мерцали символы, похожие на формулы. Внутри прозрачных резервуаров плавали светящиеся геометрические фигуры. На крышах зданий стояли медные круги, исписанные уравнениями и знаками, напоминавшими старинные печати.

Воронцов понял: перед ними не просто иной уровень техники.

Это была техно-магическая цивилизация — не вернувшаяся к суевериям, а сумевшая поставить непонятные силы на службу разуму. Там заклинания проверяли приборами, а чудеса заносили в государственные стандарты.

Дверь тем временем уменьшалась.

Её края продолжали стягиваться, но сама она не исчезала. В конце концов остался прямоугольный проём высотой около трёх метров и шириной в два. Он висел над почерневшей землёй, окружённый холодным голубым сиянием.

С другой стороны донёсся голос:

— Не закрывайте переход.

— Мы не умеем его удерживать! — крикнул Воронцов.

— Умеете. Только ещё не знаете как.

Чужой инженер подошёл к двери. На его плечах были закреплены два небольших цилиндра. Он соединил их кабелем, повернул кольцо, и воздух вокруг проёма загудел.

— Что вы делаете? — спросил Крылов.

— Привязываем его к координате.

— К какой?

Инженер посмотрел на них с выражением, в котором смешались тревога и удивление.

— К вашей.

В тот же миг дверь дрогнула.

Она не двинулась в пространстве — пространство двинулось вокруг неё. Степь исчезла, затем возникла вновь, но уже другой: вместо редких бетонных сооружений за порогом виднелся лес, потом каменная площадь, потом зал с рядами приборов. Каждое изображение держалось несколько секунд.

Учёные быстро поняли: переход можно перемещать.

Не переносить, не перевозить, а словно вырезать из одного места и вставлять в другое. Дверь была не объектом, а разрывом, закреплённым на выбранной точке мира.

Эту возможность засекретили немедленно.

Приказы шли по инстанциям. Радиограммы уничтожались после прочтения. Свидетелей разделили, отчёты переписали. Для внешнего мира испытание осталось испытанием, страшным, но объяснимым. Только в нескольких кабинетах Москвы знали, что рядом с Семипалатинском существует прямоугольник пустоты, за которым находится иной Советский Союз.

Через трое суток к полигону прибыл специальный поезд.

Он был обычным лишь издали. Внутри вагонов располагались генераторы, экранирующие устройства и странные приборы, изготовленные по рисункам чужой стороны. Дверь окружили металлической рамой, закрепили в ней кабелями и медными шинами. Когда включили питание, проём перестал дрожать.

Затем его переместили.

Путь до Москвы занял двенадцать часов.

Для наблюдателей из военной охраны это выглядело так, будто поезд везёт тяжёлую пустую раму. Но рама была лишь границей. Внутри неё не было ни воздуха, ни снега, ни стен вагона — только неподвижная голубая глубина.

На одной из станций, когда состав проходил через заснеженное поле, солдат заглянул в раму и увидел там чужой город. Он заметил, как по мосту проехал бронзовый трамвай, а над ним медленно вращались огромные шестерни небесной конструкции.

Солдат перекрестился.

— Не надо, — сказал ему офицер. — Это не нечистая сила.

— А что же?

Офицер помолчал.

— Пока неизвестно.

В Москве дверь установили в подвале недостроенного здания, предназначенного первоначально для архивного учреждения. Над ним за несколько месяцев выросло строгое, тяжёлое сооружение из гранита, стекла и стали.

На фасаде высекли:

ИНСТИТУТ ИССЛЕДОВАНИЯ ВРЕМЕНИ.

Название придумали не сразу. «Институт межпространственных связей» показался слишком прямым. «Институт параллельных миров» — опасно фантастическим. Наконец остановились на времени: оно скрывало и историю, и пространство, и самую главную мысль — что по ту сторону находилась не чужая планета, а мы сами.

Под зданием разместили дверь.

Вокруг неё возвели круговую галерею. В стенах установили приборы, катушки, манометры и массивные дизельные генераторы. Учёные не доверяли только электричеству: после первой попытки дверь начала закрываться, и её удалось стабилизировать лишь тогда, когда в работу включили старый корабельный дизель. Его тяжёлый ритм — ровный, уверенный, почти человеческий — совпал с пульсацией разрыва.

С тех пор генератор не выключали.

За стальной дверью подвала мерцал прямоугольник голубого света. По ту сторону находилась Москва другого мира.

Там уже знали о земном институте. Периодически появлялись фигуры чужих инженеров, военных и историков. Они приносили приборы, книги, образцы металлов, фотографии городов. Земляне отвечали своими картами, чертежами и вопросами.

Самым трудным оказалось не объяснить различие в технике.

Самым трудным было понять, почему два одинаковых народа, говорившие на одном языке и называвшие себя одним именем, пришли к разным представлениям о будущем.

Чужие историки утверждали, что у них в решающие годы удалось избежать нескольких войн между научными школами, не уничтожить часть исследовательских центров, не превратить талант в собственность ведомств. Земные историки находили в архивах подтверждения и спорили до утра.

Но оставалась одна странность.

Гости из параллельного СССР почти никогда не проходили дальше подземного этажа. Они долго смотрели на стены, на кабели, на грубые металлические конструкции, потом улыбались.

— Вам нравится такая техника? — однажды спросил Воронцов.

Чужой инженер, державший в руках тяжёлый латунный прибор, пожал плечами.

— Конечно. Она честная.

— Что значит — честная?

— Её сила видна. Она не притворяется чудом.

И тогда Воронцов понял: различие между мирами заключалось не только в событиях прошлого. Оно было в отношении к будущему. Одни стремились сделать машину невидимой, лёгкой и бесшумной, словно избавиться от самой памяти о труде. Другие любили её тяжесть, её ритм, блеск металла, открытое движение поршней. Для них техника оставалась частью культуры — почти искусством.

Дверь продолжала стоять в подвале.

Два метра шириной, три метра высотой.

Обычный размер двери — слишком обычный для прохода между мирами. За ней гудели дизели, вспыхивали электрические руны, двигались города другой истории. Перед ней стояли люди, которым предстояло решить, станет ли переход мостом или оружием.

Наверху, в институте, круглые сутки работали учёные. На стене главного зала висела карта двух миров, нанесённых одним цветом.

Под картой была надпись:

«История не имеет запасного пути. Но у человечества есть возможность увидеть, каким он мог быть».

А внизу, за герметичной дверью, мерно работал дизель.

Его гул проходил через фундамент, через стены и лестницы, поднимался к московскому небу. Он напоминал о далёком взрыве в казахстанской степи — о мгновении, когда человек попытался разорвать материю и случайно разорвал собственную уверенность в единственности мира.

Описать, как после взрыва водородной бомбы 22 ноября 1955 года на полигоне в Семипалатинске произошел разрыв пространства и образовался переход в другой мир, в параллельный мир. Им оказался тот же СССР, жизнь в котором развивалась по другому сценарию. Это техно-магическая цивилизация в которой превалирует дизельпанк. Просто людям он нравится... Разрыв пространства начал стягиваться, но не сомкнулся окончательно. Осталась дыра два на три метра, как будто специально под размер двери. Оказалось, что эту "дыру" можно перемещать. Каким-то непонятным образом, в режиме чрезвычайной секретности её переместили в Москву и над ней построили здание "Института исследования времени". Саму дверь в параллельный СССР разместили в подвале. Литературно описать это событие в стиле советского писателя фантаста Ивана Ефремова. Использовать предыдущий отрывок. К нему написать продолжение: При распаде СССР в 1991 году про портал забыли. Этот проект стал никому не нужен. И физик Воронцов, ставший полковником КГБ, наглухо закрыл дверь в параллельный мир и замуровал вход в подвал.Продолжение. Камень

Много лет дверь оставалась открытой.

Сначала к ней приходили ежедневно. В подземных залах Института исследования времени сменялись группы физиков, историков, инженеров и военных специалистов. Они сверяли часы двух миров, изучали составы металлов, сравнивали карты, записывали рассказы людей, пришедших из-за голубого прямоугольника.

Потом любопытство уступило место работе.

Переход перестал быть чудом и стал учреждением — со штатным расписанием, пропусками, инструкциями и папками. На его содержание требовалось топливо, на охрану — люди, на исследования — средства, которых с каждым годом не хватало. В мире по ту сторону двери продолжали греметь дизели, ходить по воздушным трассам тяжёлые дирижабли и сиять над городами медные круги магических преобразователей. В мире по эту сторону всё чаще говорили о дефиците, экономии и временных трудностях.

Дверь не изменилась.

Она по-прежнему была шириной два метра и высотой три. За ней лежал другой СССР — более странный, более тяжёлый, наполненный шумом машин и спокойной уверенностью людей, сумевших придать своим мечтам форму. Там знали о земных кризисах, о сменах руководителей, о тревоге, накапливавшейся в газетах и разговорах. Но с каждым годом встреч становилось меньше.

Воронцов продолжал приходить в институт.

Он давно перестал быть молодым физиком. Теперь на его плечах лежали погоны полковника государственной безопасности. Лицо его стало сухим, неподвижным, а волосы поседели на висках. Только глаза сохранили прежнюю особенность — внимательное, почти болезненное стремление увидеть за явлением его истинную причину.

Он часто стоял перед дверью один.

За разрывом в такие минуты появлялся чужой город. Его улицы были залиты зимним светом, над крышами медленно вращались огромные винты, а по мостам шли поезда, похожие на броненосцы. Иногда в глубине проёма возникала фигура человека по ту сторону. Они обменивались короткими поклонами, не произнося слов.

Слишком многое уже было сказано.

Воронцов знал, что дверь можно было переместить. Знал, что переход удерживается не столько аппаратурой, сколько сложным совпадением физических условий, ритмов и полей. Знал также, что однажды связь может стать неуправляемой.

И потому он боялся не врага.

Он боялся людей, которые однажды решат, что иной мир — это запасная территория, источник технологий или оружия.

В конце восьмидесятых годов в институте стало холодно. Сначала отключили часть отопления. Затем сократили охрану. Потом исчезли средства на экспедиции и обслуживание генераторов. На совещаниях всё реже произносили слова «будущее человечества» и всё чаще — «лимит», «фонд», «рентабельность».

По ту сторону двери этого не понимали.

Их представители однажды спросили:

— Почему вы перестали строить?

Воронцов ответил:

— Мы временно перестраиваемся.

Старый инженер из другого СССР посмотрел на него без упрёка. В его взгляде было только то спокойное внимание, которое бывает у людей, наблюдающих за болезнью, ещё не осознавшей себя болезнью.

— История не любит, когда ей дают ложные имена, — сказал он.

В 1991 году здание Института исследования времени опустело почти мгновенно.

Сначала исчезли люди из министерств. Затем вывезли часть аппаратуры. Потом сменились таблички на дверях. На первом этаже несколько месяцев помещалась комиссия, занимавшаяся приватизацией имущества. Никто из её членов не знал, что находится под ногами.

Архивы переходили из одного ведомства в другое. Папки терялись. Печати отменялись. Телефоны молчали.

Государство, создавшее институт, распалось.

Для нового времени проект оказался никому не нужен.

Он не приносил дохода, не обещал немедленной военной выгоды и требовал слишком многих объяснений. Мир за дверью не числился ни в одном реестре. Его нельзя было включить в договор, обменять на нефть или предъявить в качестве доказательства политического успеха.

Воронцов понял: если он ничего не сделает, дверь погибнет не в огне и не в результате научной аварии. Её просто забудут.

А забвение, думал он, иногда страшнее разрушения.

Последний приказ он отдал в конце декабря.

В подвал спустились пятеро: два инженера, трое сотрудников охраны и Воронцов. На стенах погасли контрольные лампы. Вдоль галереи стояли приборы, покрытые пылью. Большой дизель, поддерживавший ритм перехода, работал неровно; его поршни двигались с тяжёлым кашлем больного зверя.

За дверью был вечерний город другого мира.

Там шёл снег. На площади горели зелёные фонари, по рельсам двигался поезд с медными боками. На его крыше светились знаки, похожие на письмена древней науки. У самой границы перехода стояла женщина в тёмной форме. Она была уже немолода.

Дочь Воронцова.

В его мире она никогда не родилась.

Женщина подняла руку, и на её ладони возник слабый золотой огонь.

— Вы закрываете путь, — сказала она.

— Временно.

— Вы сами в это верите?

Воронцов долго молчал.

За его спиной инженеры готовили аппаратуру. На полу лежали кабели, стальные пластины, баллоны с охлаждающим составом. Воронцов смотрел на другой СССР, на этот спокойный и тяжёлый мир, где машины гремели открыто, не стыдясь своей силы, а люди, по-видимому, ещё верили в продолжительность истории.

— Я закрываю его не от вас, — ответил он. — Я закрываю его от нас.

Женщина поняла.

Она не стала спорить.

— Дверь можно будет открыть снова, — сказала она.

— Если кому-нибудь это понадобится.

— Нет. Если кто-нибудь сумеет вспомнить.

Они начали процедуру.

Сначала отключили внешний контур. Голубое свечение вокруг проёма стало темнее. Машины по ту сторону замедлились, словно удалялись. Затем исчезли огни города, растаяли очертания людей, погасли медные круги над крышами.

Осталась только женщина.

Она смотрела на Воронцова, и он вдруг почувствовал, что видит не чужую дочь, а собственную возможность — жизнь, которая могла продолжиться иначе.

Переход стал сжиматься.

Два метра.

Полтора.

Метр.

Голубой прямоугольник сделался узким, как щель между дверью и стеной. Воронцову показалось, что издалека доносится тяжёлый ритм дизеля. Тот же звук он слышал в 1955 году, когда впервые понял: пространство не является неподвижной сценой для человеческой истории. Оно способно ответить.

— Прощайте, полковник, — сказала женщина.

— До встречи.

Он не знал, правда ли это.

Проём исчез.

Но пустота осталась. В стене подвала зияла тёмная прямоугольная ниша размером два на три метра. Приборы показывали отсутствие всякого прохода. За бетоном находилась обычная земля, обычный фундамент, обычная ночь.

Инженеры установили стальные листы, залили нишу бетоном и облицевали стену кирпичом. Воронцов лично проверил каждый шов. Затем поверх кладки нанесли несколько слоёв штукатурки.

— Может быть, оставить отметку? — спросил один из молодых сотрудников. — Для будущих работ.

Воронцов посмотрел на свежую стену.

— Нет.

— Но если переход можно открыть…

— Тогда найдут и без отметки. А если не найдут, значит, время ещё не пришло.

На следующий день институт закрыли.

Через год в здании разместили архив одного из ликвидированных ведомств. Позже часть помещений заняли коммерческие фирмы. Название на фасаде сняли. Гранитные буквы исчезли под серой штукатуркой.

Люди перестали помнить, для чего был построен этот дом.

Сам Воронцов прожил ещё много лет. Он вышел в отставку, перебрался в маленькую квартиру на окраине Москвы, редко встречался с бывшими коллегами. Иногда по ночам ему снился другой город — не как сон, а как воспоминание о месте, где он никогда не был.

В последнем своём дневнике он записал:

«Мы думали, что нашли проход во времени. На самом деле мы нашли свидетельство свободы. История могла пойти иначе — значит, и наша история не закончена».

Дневник обнаружили после его смерти. Запись сочли старческой фантазией.

Под зданием бывшего Института исследования времени долго стояла глухая кирпичная стена. За ней не было ни приборов, ни генераторов, ни двери. Только бетон, пыль и трубы отопления.

Но в глубине кладки, там, где когда-то проходила граница между двумя СССР, иногда возникала едва заметная вибрация.

Она продолжалась не более секунды.

И если приложить ладонь к холодному кирпичу, можно было почувствовать глухой, ровный ритм.

Будто где-то очень далеко, в другом мире, всё ещё работал дизель.

Глава 1. Дверь под землёй

Август 2026 года выдался в Москве жарким и тяжёлым.

Днём город блестел на солнце, словно огромный механизм, давно лишённый чертежа, но всё ещё работающий по инерции. Между высотными домами двигались плотные потоки машин, на экранах вспыхивали чужие лица, обещавшие богатство, успех и лёгкую жизнь. Над всем этим висело мутное небо — не голубое, а белёсое, утомлённое дымом и жарой.

Андрею Воронцову исполнилось восемнадцать лет.

Экзамены остались позади. Документы в Высшую школу экономики он подал на платное отделение, и теперь до начала учебного года оставался целый месяц. Родители уехали на дачу, уверенные, что сын вскоре присоединится к ним. Андрей отказался.

На даче ему было тесно от тишины, разговоров о ремонте и долгих вечеров, в которых время не двигалось, а только медленно оседало, как пыль. В Москве он чувствовал себя свободнее. У него были тренировки, друзья, площадки, матчи. Высокий, почти двухметровый, он входил в сборную Москвы по стритболу и привык к тому, что на площадке любое решение нужно принимать сразу. Там не оставалось места для сомнений: бросок, передача, рывок, прыжок — и ошибка уже становилась частью прошлого.

В тот вечер тренировка закончилась поздно.

Андрей вернулся домой после одиннадцати, бросил спортивную сумку у стены и пошёл на кухню. В квартире было душно. Родительские комнаты стояли закрытыми, из кладовки тянуло сухим запахом картона, старой одежды и пыли.

Он искал зарядное устройство.

В глубине кладовки, за коробкой с зимними ботинками, Андрей заметил кожаную сумку. Небольшую, офицерскую, с потемневшими металлическими застёжками. Она лежала так, будто её положили туда недавно, хотя кожа покрылась трещинами, а шов на боку разошёлся.

Андрей вытащил сумку на свет.

На внутренней стороне крышки сохранилась выцветшая надпись:

«С. А. Воронцов»

Он знал это имя. Сергей Алексеевич Воронцов — его прадед. В семейных рассказах он существовал как фигура почти легендарная: полковник, учёный, сотрудник какого-то закрытого учреждения. О нём говорили осторожно и коротко.

«Человек был непростой».

Так в семье обозначали тайны, о которых не хотели говорить даже между собой.

В сумке лежали награды. Одни были знакомы Андрею по фотографиям и книгам, другие не имели ни названий, ни номеров. На одной виднелась звезда, заключённая в круг; на другой — шестерня, пересечённая тонкой молнией.

Под орденами лежал дневник.

Андрей раскрыл его на первой странице.

Почерк оказался чётким, строгим, почти чертёжным. Прадед писал о событиях 1955 года, о взрыве на Семипалатинском полигоне, о вспышке, после которой пространство над степью раскололось. Записи были полны чисел, схем и непонятных терминов. Но среди сухого научного языка возникали картины настолько живые, что Андрей забывал дышать.

Другой город.

Другие улицы.

Тот же Советский Союз — и всё же иной.

Там над заводами висели дирижабли с бронированными корпусами, по рельсам ходили тяжёлые поезда, напоминавшие сухопутные броненосцы, а в лабораториях медные кольца и сложные кристаллические аппараты соединяли технику с силами, которые в их мире назвали бы магией. Дизельные двигатели гремели на улицах, машины были массивными, открытыми, честными в своей сложности.

«Людям нравится такая техника», — писал Сергей Воронцов. — «Они не стремятся скрыть механизм. Видимая работа поршня напоминает человеку, что всякая сила требует труда».

Андрей читал до глубокой ночи.

История этого мира развивалась иначе. Там тоже были войны, страх, борьба за власть и ошибки. Но в решающие моменты находились люди, способные остановиться перед краем. Не все научные открытия превращались в оружие. Не всякая власть считалась правой только потому, что обладала силой.

В конце девяностых страниц почерк изменился. Строки стали крупнее, чернила — бледнее.

«Переход сохранился. Дверь перемещена в Москву. Над ней построен Институт исследования времени. После распада государства проект оказался никому не нужен. Прежняя система исчезла, а новая не пожелала знать о том, чего нельзя быстро продать».

Андрей медленно перелистнул страницу.

«Портал не уничтожен. Дверь закрыта и замурована в подвале. Остаточная связь сохраняется. Если когда-нибудь человек найдёт эти записи, он должен помнить: другой мир не является спасением. Нельзя перенести будущее в мешке, как редкий прибор. Будущее создаётся людьми».

На последнем листе находилась схема.

План здания был старым, но узнаваемым. Фасад изменился, вывески исчезли, первые этажи заняли какие-то конторы, однако подземная часть сохранилась. Воронцов отметил северную колонну, техническую галерею и глухую стену.

Рядом стояла короткая запись:

«Ось перехода. Место, где была дверь. Стена замурована в декабре 1991 года».

Андрей нашёл адрес в интернете.

Здание находилось почти в центре Москвы. Когда-то оно называлось Институтом исследования времени. Теперь его имя исчезло с фасада, словно его никогда не существовало. В справочниках упоминались только частные организации, склады, архивы и закрытая техническая зона.

Он увеличил фотографию.

Серое здание, тёмные окна, металлические ворота.

Ничего необычного.

И всё-таки Андрей почувствовал, что смотрит не на дом, а на крышку, скрывающую нечто живое.

СССР, о котором писал прадед, давно исчез. Его развалили, разделили и растащили люди, успевшие оказаться возле власти и денег. Одни получили заводы, другие — нефтяные вышки, третьи — целые области влияния. Остальным досталась память, выцветшая до набора старых слов.

А за стеной, возможно, всё ещё существовал мир, где эта история не произошла.

Мир, в котором люди не стали лучше по волшебству, но однажды сделали иной выбор.

Андрей понимал, что его мысль нелепа. Он не учёный, не сотрудник закрытого института, не специалист по пространственным переходам. В его распоряжении были прадедовский дневник, старая схема и спортивная сумка.

Но иногда именно так и начинается движение — не с приказа и не с государственной программы, а с человека, которому становится тесно внутри готового мира.

Он достал из шкафа фонарь и рабочие перчатки. Потом нашёл в кладовке инструменты, завернул их в ткань и положил в рюкзак. Действовал он не спеша, почти спокойно. Это спокойствие удивляло его самого.

Перед выходом Андрей снова открыл дневник.

Воронцов оставил на полях последней страницы ещё одну фразу:

«Если дверь понадобится человеку, она не откроется сама. Но прежде чем разрушить стену, следует спросить: что ты принесёшь тем, кто находится по ту сторону?»

Андрей долго смотрел на запись.

Ответа у него не было.

Он мог бы сказать: любопытство. Или злость. Или желание увидеть, что история способна быть иной. Но всё это казалось недостаточным.

Наконец он подумал о людях, которые жили в его городе, — о тех, кто каждое утро ехал в метро, работал за маленькие деньги, растил детей, болел, старел и не имел возможности выбирать направление собственной жизни. Подумал о том, как легко сильные мира сего присваивают не только заводы, но и будущее.

— Я хочу узнать, — произнёс Андрей, — можно ли было жить иначе.

За окном гудела Москва.

Где-то под её улицами, за кирпичом, бетоном и слоями забвения, сохранялась граница между двумя историями. Одна из них была его собственной. Другая — незавершённым доказательством того, что ни один народ не обязан навечно оставаться пленником своих ошибок.

Андрей закрыл дневник, убрал его в рюкзак и вышел из квартиры.

Он ещё не знал, как проникнет в старое здание и что именно встретит его в подвале. Не знал, существует ли переход на самом деле и сохранилась ли за стеной прежняя цивилизация.

Но в эту ночь впервые за много лет в Москве появился человек, идущий не к прошлому и не к богатству.

Он шёл к двери, которую история попыталась забыть.

Глава 2. По ту сторону стены

До здания бывшего Института исследования времени Андрей добрался после полуночи.

Он объехал его с главного фасада и свернул на боковую улицу, где старая металлическая ограда тянулась вдоль заросшего пустыря. За ней темнели деревья, давно не знавшие ухода, обрывки дорожек и массивный корпус института. На фоне московского неба здание казалось не столько заброшенным, сколько забытым — а это было хуже.

Свой электрический самокат Андрей спрятал в кустах. Затем подошёл к ограде и начал осматривать её, двигаясь вдоль ржавых секций.

Дома он ещё раз прочитал статью об институте. В ближайшие месяцы здание собирались снести, чтобы построить на его месте элитную высотку с квартирами, цена которых измерялась не в годовых заработках, а в десятилетиях чужой жизни.

Андрей знал, что подобное происходит по всей Москве. Жилые небоскрёбы и закрытые кварталы росли, словно грибы после тёплого дождя. Вся страна постепенно стекалась в столицу — за работой, безопасностью, медициной, образованием, надеждой. Но куда исчезали заводы, конструкторские бюро, институты? Кто должен был работать в этих бесконечных башнях, если производство закрывали, а научные центры превращали в склады и офисы?

На удалёнке по интернету?

Андрей невольно усмехнулся. Даже в этой мысли было что-то странно неубедительное. Человек мог передать через сеть чертёж, приказ или изображение своего лица, но не мог передать туда собственное присутствие — запах металла, тепло станка, тяжесть инструмента, взгляд товарища рядом.

За городскими чиновниками и строительными компаниями оставалось одно несомненное преимущество: они богатели. Москва же становилась всё выше, плотнее и теснее, словно кто-то стремился заменить живой город вертикальным складом человеческих тел.

В третьей секции ограды нашёлся лаз.

Снизу металл отогнулся, образовав узкое пространство между землёй и ржавым листом. Андрей лёг на бок, протиснулся внутрь и некоторое время лежал на холодной траве, прислушиваясь.

Тишина.

Только вдали гудели машины и над улицей шелестел ветер. Над Москвой висело слабое зарево — отражённый свет миллионов ламп, не позволявший ночи стать настоящей.

Андрей поднялся.

Согласно плану прадеда, ему требовался главный корпус. Он пересёк двор, стараясь держаться в тени деревьев. В первом этаже дальнее окно оказалось открыто. Внутри горел тусклый жёлтый свет.

Комната охраны.

Андрей подошёл ближе и осторожно заглянул.

Пожилой охранник в чёрной форме лежал на потёртом кожаном диване. Диван был продавлен посередине, будто служил своему хозяину не первый десяток лет. Охранник громко храпел, не просыпаясь даже тогда, когда его голова медленно соскальзывала на подлокотник.

На столе стояла пустая бутылка водки, рядом лежали куски хлеба, половина луковицы и засохшие ломтики колбасы.

За вторым столом помещались два монитора видеонаблюдения. На одном виднелся пустой двор, на другом — коридор с облупившимися стенами. Ниже располагался ряд шкафов с кнопками и лампочками. Большинство лампочек не горело.

Андрей принял решение.

Он перелез через подоконник, мягко спрыгнул на линолеум и замер. Охранник продолжал храпеть. В этом храпе было что-то почти успокаивающее: тяжёлый, равномерный звук человека, который давно перестал ждать от мира неожиданностей.

На стене висела ключница с множеством ключей. Рядом — старый план здания.

Андрей включил фонарь на телефоне и сверил схему с записями прадеда. Главный корпус, лестница, подвал, технический коридор. Он нашёл нужный ключ не сразу. На его бирке сохранилась выцветшая надпись: «Н-3».

Воронцов упоминал именно этот сектор.

Андрей взял ключ и вернулся к окну. Уже в коридоре он услышал, как охранник что-то пробормотал во сне, но не остановился.

Лестница в подвал уходила вниз.

Там пахло сыростью, старой известкой и машинным маслом. Подземное помещение оказалось почти полностью завалено ящиками, строительными материалами и различным хламом. Здесь явно готовились к реконструкции или сносу: кабели были сорваны со стен, таблички сняты, аппаратура разобрана.

Прадедовская схема не лгала. Андрей нашёл северную колонну, отсчитал пролёты и остановился перед глухой стеной.

Она выглядела обыкновенно.

Кирпич, цемент, серые потёки. Никаких знаков, ламп, проводов.

Андрей прижал ухо к кладке.

Сначала он услышал только собственное дыхание. Потом — едва различимый гул.

Очень далёкий.

Низкий, ровный, пульсирующий.

Словно за стеной работала огромная машина.

А может быть, это гудели трубы отопления. Или московское метро. Или кровь в ушах.

Андрей отступил и посмотрел на кувалду, которую принёс из дома.

Ему вдруг стало страшно.

До этой минуты он ещё мог считать всё происходящее игрой — приключением, попыткой проверить старую семейную легенду. Но теперь перед ним стояла настоящая стена, за которой, возможно, находилось нечто, способное изменить его жизнь.

Он вспомнил последнюю запись Сергея Воронцова:

«Прежде чем разрушить стену, спроси себя, что ты принесёшь тем, кто находится по ту сторону».

— Ничего, — тихо сказал Андрей. — Пока ничего.

И ударил.

Кирпичная кладка отозвалась глухим звуком. С потолка посыпалась пыль. Андрей ударил снова, потом ещё. Работа оказалась тяжелее, чем он ожидал. Даже баскетбол не подготовил его к однообразной борьбе с камнем.

Пыль забивала горло. Ладони скользили в перчатках. Каждый удар отдавался в плечах и спине.

Охранник был слишком далеко, чтобы услышать шум. Или, возможно, здание поглощало звуки. Гул за стеной становился заметнее.

Через некоторое время в кладке образовалась дыра.

Сначала Андрей увидел лишь темноту. Затем включил фонарь и направил луч внутрь.

В глубине блеснул металл.

Он продолжил расчищать отверстие, осторожно убирая кирпичи руками. За стеной находилась узкая камера, почти целиком скрытая в строительном мусоре. На противоположной стороне стояла металлическая дверь.

На ней крупными буквами было написано:

МИР. ТРУД. МАЙ!

Буквы были красными, но краска выцвела и местами потемнела. Надпись казалась одновременно знакомой и странной, словно принадлежала не прошлому, а другой версии прошлого.

Андрей расширил отверстие настолько, чтобы протиснуться внутрь. Расчистил завал перед дверью. На полу лежали остатки кабелей и медные пластины, покрытые зелёной патиной.

Он вставил ключ в замок.

Ключ повернулся сразу.

Это было невозможно.

Металл внутри замка должен был заржаветь за тридцать пять лет. Механизм — заклинить. Но дверь открылась с лёгким щелчком, будто её закрыли только вчера.

Из-за неё хлынул свет.

Не электрический, не холодный свет ламп. Солнечный.

Он заполнил подвал, выхватил из тьмы пыль, старые ящики, лицо Андрея и кирпичную кладку. На мгновение московское помещение стало прозрачным, ненастоящим.

За дверью был день.

Широкая площадь уходила к далёкому городу. Над ней стояли высокие башни с медными куполами и стеклянными переходами. Между зданиями проходили рельсы. По ним двигались поезда — тяжёлые, массивные, покрытые тёмным металлом. Из их труб поднимались не облака дыма, а тонкие серебристые струи, сворачивавшиеся в воздухе светящимися знаками.

По улицам шли автомобили с длинными корпусами и большими колёсами. Над городом медленно плыли дирижабли. На их боках сияли красные звёзды. Между башнями натягивались мосты, по которым двигались люди, механические платформы и странные аппараты, напоминавшие одновременно машины и живых насекомых.

Повсюду развевались красные флаги.

На стенах зданий были написаны лозунги:

«МИР ПОЗНАВАЕМ — БУДУЩЕЕ СОЗДАВАЕМО!»

«ТЕХНИКА СЛУЖИТ ЧЕЛОВЕКУ, ЕСЛИ ЧЕЛОВЕК СЛУЖИТ ИСТИНЕ!»

Далеко внизу гудели заводы.

В этом гуле Андрей почувствовал не угрозу, а порядок. Машины работали не ради бессмысленного накопления, а словно выполняли огромную общую задачу, смысл которой был понятен каждому.

Но всё это было далеко.

Прямо перед дверью стояла девушка.

Она была молода — примерно ровесница Андрея. Тёмные волосы убраны под зелёный военный платок. На шее — красный галстук. Зелёная форма сидела строго, без лишних украшений, но в её простоте было что-то праздничное. На поясе висел небольшой прибор в металлическом корпусе, похожий на старинный компас.

Девушка улыбалась.

Не удивлённо и не испуганно.

Так улыбаются человеку, которого долго ждали.

Андрей остановился на пороге.

— Вы… знали, что я приду?

Девушка слегка наклонила голову.

— Не знали, — ответила она. — Но знали, что кто-нибудь придёт.

Голос её звучал по-русски, хотя произношение было чуть иным: мягче, спокойнее, без московской торопливости.

Андрей оглянулся. За ним оставался подвал — пыльный, тёмный, наполненный запахом бетона и ржавчины. Перед ним лежал другой мир, освещённый солнцем.

— Как вы узнали, что дверь откроется именно сегодня?

— Дверь не открывалась, — сказала девушка. — Её открыли вы.

Она посмотрела на кувалду в его руке, потом на старую кожаную сумку, висевшую у него через плечо.

— Вы Воронцов.

Это не было вопросом.

Андрей почувствовал, как холод пробежал по спине.

— Откуда вы знаете мою фамилию?

— Ваш прадед оставил её в списке наблюдателей.

— Он был здесь?

— Не здесь. В нашей стороне. Давно.

Девушка отступила на шаг, освобождая проход.

За её спиной на площади собирались люди. Они не бежали и не кричали. Открытие двери не вызвало паники. Напротив, все смотрели спокойно, с вниманием, которое Андрей принял бы за любопытство, если бы не заметил тревоги в их лицах.

— Скажите, — спросил он, — это действительно Советский Союз?

— Да.

— И он не распался?

Девушка посмотрела на город.

— Наш Союз пережил распад. Но не избежал опасности. Мы тоже много раз стояли у края. Просто каждый раз находились люди, которые вспоминали, что государство существует не для того, чтобы жить за счёт человека.

Андрей не ответил.

Он вдруг подумал, что этот мир не обязан быть раем. Возможно, здесь тоже существовали страх, ложь, преступления и несчастья. За красными флагами и медными башнями могли скрываться такие же человеческие слабости. Но даже возможность иного пути казалась ему почти невыносимо важной.

Девушка протянула руку.

— Меня зовут Елена Воронцова.

Андрей не сразу коснулся её ладони.

— Вы родственница?

— В вашем мире — нет.

Он всё же пожал ей руку.

За дверью загудел поезд. Над площадью медленно развернулся огромный дирижабль, и на его корпусе вспыхнули слова:

«БУДУЩЕЕ НЕ НАСЛЕДУЮТ. ЕГО СТРОЯТ».

Андрей переступил порог.

В ту же секунду за его спиной в московском подвале погас свет. Где-то далеко, наверху, пожилой охранник продолжал спать, не подозревая, что в здании, обречённом на снос, вновь открылась дверь, которую время пыталось закрыть тридцать пять лет.

А в другом мире солнечный день продолжался. И город, построенный по иной истории, впервые после долгого перерыва встречал человека из России, которой больше не существовало.

Глава 3. Над Москвой

Елена предложила показать Андрею город.

— Только не весь, — добавила она. — Москва слишком велика даже для тех, кто родился в ней.

Они вышли на площадь через широкую арку, облицованную тёмным камнем. Над аркой возвышалась скульптурная группа: рабочий в защитных очках держал в руках модель двигателя, рядом стояла женщина с раскрытой книгой, а над ними, расправив металлические крылья, поднимался самолёт.

Андрей остановился.

Его Москва была городом стекла, бетона, рекламы и бесконечного движения. Здесь же улицы казались частью громадного механизма, рассчитанного на работу в течение веков. Дома напоминали сталинские высотки, но выглядели ещё массивнее: с колоннами, башнями, барельефами, медными шпилями и скульптурами людей труда. На фасадах были изображены шахтёры, лётчики, инженеры, моряки, хлеборобы и какие-то незнакомые Андрею существа в защитных костюмах.

Камень словно вобрал в себя всю мощь империи.

Однако эта мощь не казалась мёртвой. Она двигалась, гудела, дышала.

По улицам проходили машины, похожие на небольшие броненосцы. У некоторых было по нескольку башен, у других — шарнирные ноги, позволявшие перебираться через трамвайные пути и широкие каналы. Между зданиями двигались грузовые платформы, подвешенные на магнитных тросах. Над проспектом медленно проплыл дирижабль с тёмным корпусом и длинной гондолой. Под ним, в специальных нишах, стояли небольшие самолёты.

— Летающий авианосец, — пояснила Елена. — Средний класс. Двенадцать машин на борту, две ремонтные мастерские, метеорологический пост и отделение связи.

— Он военный?

— Сейчас — почтово-исследовательский. У нас стараются не держать технику без дела.

Над крышами в это время прошёл другой аппарат — огромный, похожий на соединение вертолёта, крана и насекомого. Он переставлял тяжёлые опоры, укрепляя воздушную трассу.

Москва пахла мазутом, раскалённым металлом, озоном и камнем, нагретым солнцем. Этот запах был тяжёлым, но не неприятным. Он говорил о работе. В нём ощущалась не грязь производства, а его присутствие — открытое, не спрятанное за гладкими стенами торговых центров.

— У вас всё такое… большое, — сказал Андрей.

— Мы долго жили в убеждении, что масштаб выражает силу.

— А разве это не так?

Елена посмотрела на башни.

— Иногда. Но чаще масштаб выражает страх маленького человека перед будущим.

Они прошли мимо здания, на фасаде которого располагался огромный барельеф. На нём группа инженеров склонилась над вращающимся кольцом, внутри которого виднелись звёзды.

— Это обсерватория?

— Институт дальних связей. Там изучают переходы между удалёнными областями пространства.

Андрей остановился.

— Переходы? Значит, ваша дверь не единственная?

— Нет. Но большинство из них нестабильны. Некоторые ведут только на несколько километров. Другие — в места, где человеку нечего делать.

— А вы отправляете туда людей?

— Иногда. Но сначала посылаем приборы, роботов и животных.

— Каких животных?

— В основном мышей. Они очень мужественные исследователи.

Андрей впервые услышал в её голосе лёгкую шутку и улыбнулся.

Вдруг над площадью раздался резкий свист. Он был не похож ни на звук самолёта, ни на рев двигателя. Скорее, воздух раскололся коротким стремительным ударом.

К ним опустился человек в тёмном костюме.

На спине у него находился компактный реактивный ранец, заключённый в металлический каркас. Два сопла по бокам ещё светились голубым жаром. Защитный шлем поднялся, и Андрей увидел лицо молодого мужчины, очень похожего на Елену.

— Вы уже успели показать ему только камень и ржавчину? — спросил он.

— Егор, — сказала Елена. — Андрей, это мой брат.

— Егор Воронцов.

Он протянул Андрею руку. Пожатие оказалось сильным.

— Ракетчик? — спросил Андрей, взглянув на ранец.

— По службе. А в свободное время — почти такой же человек, как все.

— Вы только что прилетели на реактивном ранце.

— Значит, не совсем такой.

Егор усмехнулся и оглянулся на небо.

— Хотите посмотреть Москву сверху?

Андрей посмотрел на Елену.

— Это безопасно, — быстро сказал Егор. — Ограничитель скорости выставлю. Полетим вместе, сделаем круг и вернёмся. На специальной площадке есть запасные костюмы. Никакого геройства.

— Вы так говорите, будто кто-то уже пытался геройствовать.

— Мой младшая сестра однажды решила, что ограничитель — это рекомендация.

— Мне было двенадцать, — возразила Елена.

— И ты приземлилась в фонтан.

— Зато красиво.

Андрей снова посмотрел вверх. Между башнями двигались воздушные машины, солнце отражалось в их корпусах. В глубине города виднелись дымовые трубы, громадные ангары и высокие башни, соединённые мостами.

Ему хотелось увидеть всё сразу.

— Хорошо, — сказал он.

Стартовая площадка находилась на крыше низкого здания. К ней вела широкая лестница, ограждённая металлическими перилами. Внизу грохотал город, а наверху воздух был чище, а ветер сильнее.

В специальном помещении им выдали костюмы. Они напоминали плотные лётные комбинезоны с мягкими накладками на плечах и коленях. На груди крепился прозрачный щиток с показаниями высоты, скорости и направления. Ранец оказался тяжелее, чем выглядел, но почти сразу подстроился под тело.

Егор объяснял спокойно и подробно:

— Наклон вперёд — движение вперёд. Поворот плечом — разворот. Левая рукоять отвечает за высоту, правая — за тягу. Не делайте резких движений. Система сама удерживает равновесие, но только если вы не мешаете ей.

— А если я всё-таки помешаю?

— Тогда ранец решит, что вы хотите познакомиться с ближайшей стеной. Но ограничитель не даст вам погибнуть.

— Очень утешительно.

— Я стараюсь.

Егор первым вышел на площадку. Ранец загудел. Из сопел вырвались два коротких факела, и он поднялся в воздух.

Андрей ожидал рывка, однако взлёт оказался почти бесшумным. Егор завис над площадкой, словно его удерживала невидимая нить. Затем сделал плавный круг и вернулся.

Елена взлетела второй.

Она двигалась уверенно, легко, будто много раз повторяла этот путь. Андрей остался один. В груди у него билось сердце — слишком быстро даже для спортсмена.

Он включил ранец.

Звук вошёл в тело раньше, чем машина оторвалась от крыши. Металл загудел, воздух под ногами стал плотным и горячим. Андрей поднялся на несколько метров, замер, затем по инструкции наклонился вперёд.

Город рванулся навстречу.

Андрей не успел рассмотреть ни одной улицы. Башни, мосты, дирижабли и заводские корпуса понеслись вокруг сплошным движущимся потоком. Ветер ударил в щиток шлема. Солнце блеснуло на бронзовом куполе, потом исчезло за дымным облаком. Егор что-то говорил по связи, но слова рассыпались в шуме.

Они летели над площадями, каналами и крышами. Под ними многобашенная машина пересекала улицу, уступая дорогу колонне грузовых платформ. Слева пронёсся небольшой самолёт. Где-то далеко медленно поднимался воздушный корабль, окутанный светящимися кольцами.

Андрей чувствовал не страх, а восторг.

Мир, который он столько лет считал невозможным, оказался не картинкой из дневника и не старой легендой. Он был огромным, шумным, тяжёлым, непостижимым. И слишком быстрым для первого знакомства.

Через несколько минут они вернулись на площадку.

Андрей приземлился неловко, качнулся и едва не упал. Егор придержал его за плечо.

— Для первого раза совсем неплохо.

— Я ничего не увидел.

— Все так говорят.

— Я видел только отдельные куски.

— Москва не любит, когда её рассматривают сразу. Для этого есть дирижабль.

Елена сняла шлем и улыбнулась:

— С воздуха на ранце город похож на поток машин. С дирижабля можно понять, как он устроен.

— И вы покажете?

— Разумеется.

Они направились к посадочной башне, над которой уже медленно опускалась огромная серебристо-чёрная машина. Её корпус был украшен красными звёздами, а на борту крупными буквами значилось:

«МОСКОВСКИЙ ОБЗОРНЫЙ МАРШРУТ. ЛИНИЯ ИСТОРИИ»

Дирижабль завис над башней. Из нижнего люка выбросили трап.

Андрей поднял голову.

Теперь он должен был увидеть город не как стремительную вспышку, а как целое.

Город, построенный другой историей. Город, в котором прошлое не стало обломком, а превратилось в тяжёлую опору для будущего.

Елена первой ступила на трап.

— Пойдём, Воронцов.

Но улететь им не дали два робота милиционера, которые появились у посадочной башни и потребовали, чтобы Елена и Андрей прошли вместе с ними.

Глава 4. Милицейский патруль

До посадочной башни они не дошли.

От бокового входа в здание поднялись два робота, на первый взгляд совершенно одинаковых. Высокие, широкоплечие, со знаками МВД на груди. Их лица были спокойными и неподвижными, но не мёртвыми: в глазах мерцали маленькие красные линзы.

На шлемах сияли звезды.

— Гражданка Воронцова, — произнёс левый робот. — Гражданин Воронцов. Просим пройти с нами.

Елена остановилась.

— На каком основании?

— Нарушение правил эксплуатации индивидуального реактивного транспорта. Полёт без соответствующего удостоверения. Неорганизованный выход за пределы разрешённого маршрута. Возможное создание угрозы воздушному движению.

Егор снял шлем.

— Товарищи, я отвечаю за полёт. Ограничитель был включён. Скорость не превышена.

— Мы располагаем данными бортового регистратора, — ответил второй робот. — Вам будет предоставлена возможность дать объяснение.

— Может, сначала объясните, куда вы их ведёте?

— В районное отделение милиции. Там гражданам прочитают лекцию о правилах пользования реактивными ранцами.

Егор посмотрел на Андрея.

— Не переживай. Здесь за первый полёт обычно не сажают.

— Обычно? — переспросил Андрей.

— Я хотел сказать: никогда.

Елена бросила на брата быстрый взгляд.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Пятьдесят лет назад за это дали бы выговор. Сейчас ограничатся воспитательной работой.

Один из роботов чуть повернул голову.

— В прошлом за подобное нарушение нередко применялась административная санкция в виде временного ограничения доступа к воздушным платформам.

— Видишь? — сказал Егор. — Даже он считает, что я прав.

Робот не ответил.

Егор пожал Андрею руку, задержав её на секунду дольше обычного, и подмигнул Елене.

— А всё-таки полетали.

— Это главное, — ответила она.

Ребят провели в служебный лифт. Роботы встали по обе стороны, не касаясь их и не проявляя ни малейшей агрессии. Только на груди каждого пульсировал небольшой красный огонёк, показывавший запись разговора.

Лифт пошёл вниз.

— Вы всегда такие серьёзные? — спросил Андрей.

— Мы запрограммированы поддерживать спокойную атмосферу, — сказал робот слева.

— Получается?

— В большинстве случаев.

— А в остальных?

— В остальных граждане начинают задавать дополнительные вопросы.

Елена тихо рассмеялась.

Подземное отделение милиции оказалось совсем не похожим на земные полицейские участки. Здесь не было ни грязи, ни тесных коридоров, ни раздражённых людей за стеклом. Стены покрывали светлые панели, между ними проходили медные трубки и тонкие световые линии. Вдоль потолка бесшумно двигались небольшие шаровидные камеры.

И всё же в помещении чувствовалась обычная человеческая жизнь: на столе лежали раскрытая газета, кружка, несколько листов с рукописными пометками.

В глубине кабинета стоял пожилой полковник.

Он поднялся навстречу. Был он невысок, широк в плечах, с редкими седыми волосами и тяжёлым, внимательным взглядом. На его мундире не было ничего лишнего. Только знаки различия, нагрудный жетон и маленькая металлическая пластина в форме звезды.

Полковник посмотрел на Елену, затем на Андрея.

Его взгляд остановился на кожаной сумке.

— Откуда она у вас?

Андрей машинально коснулся ремня.

— Это моего прадеда.

— Фамилия?

— Сергей Алексеевич Воронцов.

Полковник долго молчал.

Потом медленно сел.

— Значит, дверь всё-таки открылась.

Елена и Андрей переглянулись.

— Вы знали моего прадеда? — спросил Андрей.

— Знал. В 1955 году я был молодым лейтенантом. Тогда ещё не существовало ни этого отделения, ни половины нынешней Москвы. Я обеспечивал порядок на испытаниях разрыва. Стоял у внешнего оцепления, в двадцати метрах от первой границы перехода.

— Вы видели его?

— Видел. Он был худой, очень молодой и совершенно не понимал, почему все вокруг кричат, а пространство делает то, чего не должно.

Полковник усмехнулся.

— Позже он несколько раз приезжал к нам. Привозил вопросы, на которые никто не хотел отвечать. А потом стал одним из тех, кто настоял на сохранении двери.

Он внимательно посмотрел на Андрея.

— Вы похожи на него. Не лицом. Взглядом.

— Он говорил, что дверь нужно закрыть?

— Он говорил, что дверь нельзя отдавать людям, не понимающим её значения.

Полковник откинулся в кресле.

— Расскажите мне, что произошло у вас.

Андрей почувствовал, как внутри него поднимается раздражение. Он только что вышел из двери в мир, который казался воплощением всех его фантазий, а теперь сидел в кабинете перед человеком, требовавшим отчёта о распаде собственной страны.

Но полковник спрашивал не из праздного любопытства. В его лице не было ни превосходства, ни злорадства. Только желание понять.

Андрей рассказал.

О том, как в 1991 году исчез Советский Союз. Как заводы, институты, порты и железные дороги переходили в руки людей, оказавшихся ближе к власти. Как богатство страны оказалось разделено между бывшими чиновниками, преступными группировками и новой элитой. О войнах, которые возвращались под разными названиями. О том, как Москва разрасталась, поглощая людей и деньги, но постепенно теряя собственное производство.

Он говорил долго.

Елена слушала, не перебивая. Полковник несколько раз делал пометки в блокноте.

— А сам народ? — спросил он наконец. — Что думали люди?

— По-разному. Одни надеялись, что всё наладится. Другие приспосабливались. Третьи уезжали. Большинство просто работало и старалось выжить.

— И теперь?

Андрей посмотрел на световую линию в стене.

— Теперь я не знаю, что будет дальше.

Полковник снял очки, протёр их чистой салфеткой.

— Вы считаете, что дверь следует держать закрытой?

— Я не знаю, — ответил Андрей. — Но мне кажется, она опасна. Вы живёте иначе. У вас есть технологии, которых у нас никогда не было. Если дверь оставить открытой, кто-нибудь обязательно захочет использовать ваш мир. Купит, украдёт, присвоит. Или просто начнёт решать за вас, как вам жить.

— Вы полагаете, что один человек может принять такое решение?

— Мой прадед принял.

— Ваш прадед закрыл дверь, потому что отвечал за последствия. Но это не значит, что он получил право распоряжаться будущим всех остальных.

Полковник говорил спокойно. В его голосе слышалась усталость человека, много лет наблюдавшего, как люди передают ответственность друг другу, пока она не превращается в бесхозный груз.

— Дверь открылась не по вашему приказу, — продолжал он. — Значит, и закрывать её навсегда не вам. Вы можете рассказать, что знаете. Можете высказать опасения. Но окончательное решение примет не один человек.

— Руководство?

— Да.

Андрей невольно усмехнулся.

— В нашем мире руководство часто решает прежде, чем узнаёт хоть что-нибудь.

— Поэтому мы и обязаны узнать как можно больше.

Полковник встал.

— Я доложу о вас и о случившемся. Также доложу, что гражданин Андрей Воронцов является прямым потомком Сергея Воронцова. Возможно, это имеет значение. Возможно, нет. История любит придавать значение родству, хотя сама кровь ничего не гарантирует.

Елена поднялась.

— А лекция?

— Разумеется, — сказал полковник. — Правила должны соблюдаться даже в эпоху чудес.

В соседней комнате им действительно прочитали лекцию об использовании реактивных ранцев. Молодая инструктор подробно объяснила назначение ограничителей, воздушные коридоры, сигналы при отказе стабилизаторов и ответственность за полёт без допуска. Андрей слушал внимательно: после первого полёта устройство уже не казалось игрушкой.

Елена несколько раз пыталась задать вопросы, но инструктор неизменно возвращалась к пункту семь, подпункту «в».

Через сорок минут их отпустили.

Егор ждал у выхода, прислонившись к стене. Его ранец был снят, но шлем он держал под мышкой.

— Ну что? — спросил он.

— Мы стали образованнее, — ответила Елена.

— Это опасное состояние. Люди после лекций начинают спорить с инструкциями.

Когда они вышли на улицу, день уже начал клониться к вечеру. Над крышами медленно зажигались сигнальные огни, и город готовился к ночному движению.

Елена шла рядом с Андреем.

— Теперь всё изменится, — сказала она.

— Из-за моего рассказа?

— Из-за двери.

— Или из-за того, что я её открыл?

— Это одно и то же.

Андрей покачал головой.

— Я не уверен, что её вообще стоило открывать.

Елена остановилась.

— Если дверь открылась, значит, это для чего-то нужно.

— Так рассуждают люди перед катастрофой.

— А ещё так рассуждают люди перед великим событием.

Она посмотрела на него прямо.

— Нельзя всю жизнь стоять перед закрытой дверью и обсуждать, опасно ли за ней находиться.

— А если там действительно опасно?

— Тогда узнаем. Но сначала нужно понять, что происходит.

Елена улыбнулась уже не так, как у двери, а проще, по-человечески.

— И ещё я хочу познакомить тебя с моими друзьями.

— Они тоже летают на ранцах?

— Некоторые. Другие занимаются хроноархеологией, третьи — дальними переходами. Один мой знакомый строит шагающие машины и утверждает, что колёса — уступка человеческой лени.

— Похоже, у вас странные люди.

— У нас нормальные люди. Просто мир позволяет им быть странными.

Над улицей прошёл дирижабль. Его громадная тень скользнула по фасадам, скрыла солнце и медленно ушла дальше. На борту сияла надпись:

«ЗНАНИЕ — ОБЩЕЕ ДЕЛО».

Андрей поднял голову.

Ему впервые пришло в голову, что другой мир не обязательно должен стать для него убежищем. Возможно, он был не убежищем, а вопросом.

И вопрос этот звучал теперь всё яснее:

что сделает человек, если ему покажут историю, которой он сам мог бы стать?

Глава 5. День на выставке

— Ты сегодня возвращаешься? — спросила Елена.

Они стояли на широкой улице у посадочной башни. Вечерний город постепенно зажигался: в окнах башен вспыхивали ряды ламп, по воздушным трассам двигались сигнальные огни, а над площадями медленно проходили дирижабли.

Андрей посмотрел туда, где за кварталами зданий находилась дверь.

Возвращаться не хотелось.

Мысль была простой и потому тревожной: а вдруг, пройдя обратно, он больше не сможет попасть сюда? Вдруг переход закроется? Или его снова придётся искать тридцать пять лет?

В Москве его никто не ждал. Родители были на даче, друзья считали, что он уехал по делам, тренировки начинались только через несколько дней. Квартира оставалась запертой, как и вся прежняя жизнь.

— Я мог бы погостить два-три дня, — сказал Андрей. — Если это возможно.

— Конечно возможно.

— Только где?

Елена улыбнулась.

— В гостинице.

— Это у вас так просто?

— А что должно быть сложно?

— Ну… человек из другого мира, без документов, без денег, без регистрации.

— Документы оформят. Деньги найдутся. А регистрацию можно будет объяснить особенностями исследовательской программы.

— То есть меня уже записали в исследовательскую программу?

— Пока нет. Но если понадобится, запишут.

Гостиница «Космос» находилась неподалёку от выставочного комплекса. Здание оказалось знакомым по названию, но совсем иным по облику. Оно возвышалось над улицами громадной ступенчатой башней, соединённой с соседними корпусами крытыми переходами. На фасаде горели красные буквы, а над главным входом вращалась металлическая модель планеты, окружённая кольцами.

Внутри было просторно и светло. Мраморный пол отражал мягкие лампы, потолок поддерживали высокие колонны, украшенные рельефами ракет, звёзд и человеческих фигур. За стойкой администратора стояла женщина в строгом синем костюме.

Увидев Елену, она сразу поднялась.

— Гражданин Воронцов?

Андрей остановился.

— Вы меня ждали?

— Разумеется, — ответила администратор. — Ваш номер подготовлен.

Она говорила так спокойно, словно прибытие людей из другого мира входило в обычный распорядок гостиницы.

Елена подала ей небольшой металлический жетон. Администратор сверила его с данными на светящейся панели и вручила Андрею тонкую пластину, похожую на гостиничный ключ.

— Двадцать третий этаж. Номер семь.

Лифт поднял их почти бесшумно. На стене кабины вместо обычных кнопок находилась карта Москвы с мерцающими маршрутами. Андрей заметил, что некоторые линии уходят за пределы города и поднимаются в воздух.

Номер оказался просторным. В нём были спальня, небольшая гостиная, письменный стол и широкое окно во всю стену.

За стеклом открывалась ночная ВДНХ.

Павильоны сияли прожекторами. Купола и шпили казались частью огромного дворца, построенного для будущего. Между ними двигались огни мини-поездов, в воздухе плавно перемещались транспортные дирижабли, а над центральной аллеей время от времени вспыхивали лучи навигационных маяков.

— Утром за тобой придут мои друзья, — сказала Елена. — В девять будем в холле. Покажем выставку.

— Я не откажусь.

— И завтра полетим на дирижабле.

Андрей посмотрел на неё.

— Настоящем?

— А какие бывают ненастоящие?

— В моём мире дирижабли почти не используются.

— Тогда тебе будет интересно.

Она попрощалась и ушла.

Андрей ещё долго стоял у окна. Внизу гудел незнакомый город. В его движении было что-то торжественное и размеренное, словно Москва не спешила, потому что знала: будущее никуда не исчезнет за одну ночь.

Утро

Утром Андрей проснулся от далёкого звона.

За окном поднималось солнце. Золотой свет ложился на шпили, колонны и медные купола выставочных павильонов. Между зданиями скользили воздушные тени.

В девять часов Елена ждала его в холле.

С ней пришли трое.

Первой была Анна — невысокая девушка с короткими светлыми волосами и таким живым выражением лица, будто мир постоянно сообщал ей что-то забавное. Она смеялась почти без причины и умела превращать даже молчание в шутку.

— Так вот он какой, — сказала Анна, оглядывая Андрея. — Я представляла его ниже.

— Из другого мира люди обычно бывают выше, — заметил стоявший рядом молодой человек.

— Почему?

— Потому что там, вероятно, больше свободного пространства.

Это был Виктор. Крепкий, широкоплечий, с ясным взглядом. Он держался прямо и говорил коротко. На нём была светлая форма курсантского покроя, хотя военных знаков не имелось.

— Виктор собирается стать военным, — пояснила Елена.

— Воздушные войска, — добавил Виктор. — Или пограничная служба переходов.

— А это Глеб.

Глеб поклонился Андрею с преувеличенной серьёзностью.

— Штатный специалист по историческим недоразумениям, бытовой философии и поиску бесплатного обеда.

— Он хочет стать юмористом, — сказала Елена.

— Я уже стал. Просто пока никто не заметил.

Андрей рассмеялся.

Они вышли на улицу и направились к выставочному комплексу. ВДНХ начиналась сразу за гостиницей, но даже это короткое расстояние заняло время: Андрей останавливался у каждого нового сооружения.

Павильоны напоминали дворцы, созданные инженерами и художниками одновременно. Одни были выдержаны в тяжёлом сталинском ампире: высокие колоннады, скульптуры рабочих, лётчиков и учёных, золотые звёзды на шпилях. Другие отличались строгими линиями ар-деко — чёрный камень, серебристый металл, геометрические орнаменты. Третьи выглядели как советский модернизм, доведённый до предела: стеклянные стены, наклонные башни, огромные консоли и светящиеся мосты.

У входа в каждый павильон стоял робот-экскурсовод.

Они были разными. Один походил на массивного рабочего в металлическом комбинезоне. Другой напоминал женщину-оператора с круглым экраном вместо лица. Третий имел четыре руки и держал сразу несколько путеводителей.

— Экскурсия по энергетическому павильону! — провозглашал робот. — История преобразования угля, нефти, солнечного света и пространственных потоков в общественно полезную энергию!

— Экскурсия по павильону транспорта! — объявлял другой. — Посетителям разрешается осмотр двигательных установок, кабины машиниста и аварийного спасательного аппарата!

По аллеям ходили мини-поезда. Они были небольшими, но выглядели как настоящие локомотивы: тёмные корпуса, медные трубы, круглые окна. Иногда из боковых сопел вырывались короткие белые струи пара.

Над выставкой двигались дирижабли. Одни перевозили пассажиров, другие обслуживали павильоны, третьи зависали над открытыми площадками и передавали на землю грузы.

— А почему здесь столько техники? — спросил Андрей.

— Это выставка достижений, — ответил Виктор. — Здесь принято показывать не только то, что уже используется, но и то, что может появиться через десять или двадцать лет.

— У нас выставки чаще показывают товары.

— Товар тоже достижение, — заметил Глеб. — Особенно если его купили до того, как он подорожал.

Анна засмеялась.

Первым они посетили павильон промышленности. Внутри находились действующие макеты заводов. По прозрачным платформам двигались автоматические краны, в печах плавился металл, а небольшие роботы собирали детали сложных машин. На стенах висели портреты инженеров и рабочих.

Затем был павильон сельского хозяйства. Там под стеклянным куполом выращивали растения в искусственном климате. Между рядами зелени ходили машины, напоминавшие небольших шестиногих насекомых.

— Даже огурцы у вас механизированы, — сказал Андрей.

— Только самые ответственные, — ответил Глеб.

В павильоне связи Андрей увидел карты двух миров. На одной линии воздушных маршрутов соединяли города и полярные станции. На другой были обозначены переходы между пространственными областями.

Он заметил знакомый знак — красный круг с тонкой голубой линией внутри.

— Это порталы?

— Стабильные переходы, — сказала Елена. — Их немного. Большинство создано искусственно.

— А наша дверь?

— Древнейший известный случай самопроизвольного перехода. Поэтому она так важна.

Виктор нахмурился:

— И поэтому опасна.

— Ты всегда думаешь об опасности?

— Кто-то должен.

— А кто-то должен думать о том, что можно сделать.

— Сначала надо понять, что именно открыли.

Андрей слушал их и впервые почувствовал, что дверь не стала для этого мира неожиданностью. Здесь её ждали как научное событие, но относились к ней и как к возможной угрозе. Точно так же, как к огню, электричеству или оружию.

Самым большим оказался космический павильон.

Его фасад изображал гигантскую ракету, уходящую в небо между двумя каменными крыльями. Внутри поднималась многоярусная галерея. Здесь стояли настоящие летательные аппараты, орбитальные станции, лунные вездеходы и корабли, предназначенные для дальних экспедиций.

Но больше всего Андрея поразил корабль, подвешенный под потолком.

Он напоминал соединение ракеты, подводной лодки и парусника. Тёмный корпус покрывали медные ребра, вокруг двигателей мерцали голубые кольца. На носу была изображена красная звезда, заключённая в круг.

— Он летал к Луне? — спросил Андрей.

— Этот — нет, — ответила Елена. — Он использовался для экспедиции к спутникам Юпитера.

— К Юпитеру?

— В 2012 году.

Андрей молчал.

На его Земле люди в 2012 году спорили о кризисах, войнах, ценах и будущих выборах. Здесь в это время отправляли экспедицию к Юпитеру.

Он подошёл к стене, где находилась карта Солнечной системы. На ней были отмечены маршруты кораблей, научные станции, орбитальные города и дальние автоматические маяки.

— Почему вы всё это показываете? — спросил он.

— Потому что знание должно быть видимым, — сказала Анна. — Если люди не видят, куда идут их усилия, они начинают думать, что усилия нужны только тем, кто распоряжается ими.

Эта фраза удивила Андрея. Анна произнесла её легко, почти шутливо, но в словах было больше смысла, чем во многих серьёзных разговорах.

Они провели на выставке почти целый день.

Обедали в столовой, где автоматы подавали горячий суп, хлеб и фруктовый напиток. Ездили на мини-поезде от одного павильона к другому. Слушали экскурсии роботов. Несколько раз спорили о том, какая машина красивее — многоногий грузчик или летающий почтовый аппарат.

К вечеру Андрей устал так, будто провёл день на тренировках. Но это была хорошая усталость — насыщенная, светлая, почти забытая им в прежней жизни.

Они вышли на центральную аллею.

Над выставкой зажигались огни. Включились фонтаны, в которых вместо обычных струй поднимались светящиеся нити. Дирижабли медленно проходили над павильонами, их тени скользили по крышам.

— Завтра летим, — напомнила Елена.

— На дирижабле?

— На дирижабле.

— А это точно безопаснее ранца?

— Гораздо.

Глеб посмотрел на небо.

— Зависит от дирижабля, капитана и того, кто отвечает за ужин.

— Ты отвечаешь за ужин? — спросил Андрей.

— Теперь отвечаю за всё. Это мой исторический шанс.

Анна снова рассмеялась.

Андрей поднял взгляд к огромному воздушному кораблю, плывшему над Москвой. Его корпус светился в закатном свете, а на боковой панели медленно проявлялась надпись:

«К ИСТОРИИ — ЧЕРЕЗ ПОНИМАНИЕ».

Он подумал о своей Москве — о тесных квартирах, башнях, рекламных экранах, заброшенных институтах и стене в подвале, которую ему пришлось разбить кувалдой.

Здесь будущее тоже не было готовым подарком. Его строили, проверяли, обсуждали и защищали от тех, кто хотел превратить его в собственность.

Завтра он увидит город сверху.

А сегодня впервые понял: дверь привела его не просто в другой мир.

Она привела его к возможности сравнения.

И это было гораздо опаснее любого реактивного ранца.

Глава 6. Воздушная Москва

На следующий день ребята встретились у посадочной башни, стоявшей рядом с гостиницей «Космос».

Утро было ясным. Над городом не осталось ни облака, и солнечный свет легко проникал между высокими зданиями, зажигая золотые отблески на медных куполах, стальных фермах и огромных окнах. Дирижабль московского обзорного маршрута уже завис над башней.

Он казался живым.

Чёрно-серебристый корпус длиной не меньше двухсот метров покачивался в воздухе, удерживаемый несколькими десятками винтов и системой светящихся стабилизаторов. Под ним располагалась широкая пассажирская гондола с окнами, балконами и боковыми площадками. На борту красовалась надпись:

«МОСКВА. ЛИНИЯ ИСТОРИИ»

К посадочной платформе был спущен трап.

— Не обычный прогулочный аппарат, — сказал Виктор, пока они поднимались. — Это дирижабль жёсткой схемы, с комбинированной силовой установкой. Основную подъёмную силу создаёт газовая система, а движение обеспечивают дизель-электрические винты. На высотах больше трёх тысяч метров подключаются ионные стабилизаторы.

— И всё это используется для экскурсии? — спросил Андрей.

— Не только. Обзорные маршруты служат ещё для наблюдений, связи и проверки воздушных трасс.

— Значит, это почти военный корабль?

— Некоторые — именно военные.

Виктор говорил с увлечением, хотя старался сохранить обычный деловой тон.

— Есть транспортные дирижабли, почтовые, научные, метеорологические. Есть арктические суда. Они могут находиться в воздухе месяцами. А есть авианесущие крейсеры.

— Дирижабли с самолётами?

— С самолётами, вертолётами и ракетными аппаратами. Внутри корпуса находятся ангары, ремонтные мастерские, запасы топлива и боеприпасов. Такой корабль способен перебрасывать авиагруппу через океан, не зависеть от аэродромов и месяцами действовать над удалёнными районами.

Андрей остановился на трапе.

— Нет, — сказал он. — Я не верю, что это возможно.

— Почему?

— Потому что у нас дирижабль — это либо музей, либо редкая игрушка для энтузиастов.

Глеб, поднимавшийся следом, вздохнул:

— В нашем мире дирижабли тоже когда-то считали игрушками. Потом выяснилось, что некоторые игрушки способны перевозить город.

— Он говорит о другом мире, — напомнила Анна.

— В другом мире, вероятно, тоже есть люди, которые считают дирижабли игрушками. История в этом отношении единообразна.

Каюта Андрея находилась в передней части гондолы. Она была небольшой, но удобной: два мягких кресла, откидной столик, шкаф для одежды и широкое смотровое окно с толстым стеклом. За ним лежала Москва.

Дирижабль поднялся плавно, почти незаметно. Только когда здания начали медленно уходить вниз, Андрей понял, что они уже оторвались от земли.

Город раскрывался постепенно.

Сначала он увидел улицы, затем площади, железнодорожные узлы, заводские корпуса и воздушные трассы. Москва не имела привычных границ. Она переходила в промышленные районы, промышленные районы — в лесопарки и научные города, а те, в свою очередь, соединялись с аэродромами, портами и полями.

Над рекой проходили мосты нескольких уровней. По нижним двигались автомобили и грузовые машины, выше шли поезда, а ещё выше медленно проплывали транспортные дирижабли.

Москва-река оставалась на своём месте.

Это было единственное, что Андрей узнавал сразу. Но и она изменилась: вдоль берегов стояли доки, энергетические башни и посадочные площадки. На воде двигались длинные речные бронекатера, пассажирские суда и небольшие подводные аппараты.

В остальном город был другим.

Не просто перестроенным — иначе задуманным.

Андрей пытался сравнить его с Москвой, которую знал. Там, внизу, были знакомые направления, знакомые очертания улиц, но за ними не угадывалось привычной пустоты. Здесь каждая линия имела назначение, каждый корпус казался частью общего плана.

На площадях двигались люди. Они не спешили, но и не выглядели усталыми. На улицах не было рекламного крика, который в его мире постоянно напоминал человеку, что он недостаточно богат, красив или успешен. Здесь стены говорили о работе, знаниях, путешествиях, открытиях.

Люди улыбались.

Не все и не всегда. Но достаточно многие, чтобы Андрей заметил это как особенность города.

— Они счастливые, — сказал он.

Друзья замолчали.

Елена посмотрела на него.

— Почему ты так решил?

Андрей пожал плечами.

— Не знаю. По лицам. По тому, как они идут. По тому, как смотрят друг на друга.

— Что для тебя счастье? — спросила Елена.

Вопрос прозвучал просто. Но за ним возникла такая глубина, что Андрей не сразу нашёл ответ.

За окном под крылом дирижабля проплывал огромный заводской район. Между цехами двигались краны, по трубопроводам текли светящиеся потоки, над крышами стояли фигуры рабочих и инженеров. Здесь, сверху, вся промышленная система казалась единым организмом.

— Наверное, любимая работа, — сказал Андрей. — И любимая женщина.

Анна подняла палец.

— А дети?

Андрей улыбнулся.

— Любимые дети.

— Исчерпывающе, — заявила Анна.

— Не совсем, — заметил Виктор.

Он сидел напротив и смотрел не на город, а в окно, за которым далеко на горизонте виднелись военные аэродромы.

— А мирное небо над головой? — спросил он. — Это разве не нужно для счастья?

— Конечно нужно.

— Тогда почему ты не назвал его первым?

Андрей задумался.

— Потому что я привык к тому, что оно должно быть мирным. Наверное, поэтому перестал замечать.

— Это опасная привычка, — сказал Виктор. — Мирное небо не даётся навсегда. Родина должна быть сильной, чтобы защитить свой народ. А ещё лучше — чтобы враги боялись с ней связываться.

— Сила государства не всегда делает людей счастливыми.

— Слабость государства делает их несчастными почти всегда.

— А если государство сильное, но несправедливое?

Виктор ответил не сразу.

— Тогда его сила становится угрозой. Значит, народ должен уметь отличать защиту от подавления.

Глеб покачал головой.

— Хорошо, что мы летим на экскурсионном дирижабле, а не на заседании философского общества. Иначе давно бы объявили войну счастью.

Анна засмеялась.

Елена всё ещё смотрела на Андрея.

— У тебя на родине люди не были счастливы?

— Были. Конечно, были. Но счастье у нас часто казалось личным укрытием. Человек мог быть счастлив с семьёй, в работе, в дружбе — несмотря на всё вокруг. А здесь мне кажется, что счастье не прячется. Оно… общее.

— Общее счастье невозможно приказать, — сказала Елена.

— Но можно создать условия, в которых оно станет вероятнее.

— Вот это уже похоже на разумный ответ.

Дирижабль летел дальше.

Они видели огромные жилые кварталы, разбитые на сады и парки; университетские корпуса; станции дальних сообщений; аэродромы, где рядом стояли обычные самолёты, тяжёлые грузовые аппараты и машины с короткими крыльями. На севере виднелся гигантский купол, под которым, по словам Виктора, располагалась установка для изучения пространственных переходов.

До обеда Андрей почти не отходил от окна.

Он чувствовал, что не успевает понять город. Москва была слишком велика. Её нельзя было охватить взглядом, как нельзя одним взглядом охватить человеческую жизнь. Можно было лишь заметить отдельные черты и по ним судить о целом.

К вечеру, вернувшись в гостиницу, они почти сразу снова вышли.

— Куда теперь? — спросил Андрей.

Елена улыбнулась.

— На гонку.

— Какую?

— Мотоциклетную.

Глеб хлопнул его по плечу.

— Ты ведь умеешь ездить?

— Умею.

— Тогда отказаться уже нельзя. У нас это считается нарушением общественной вежливости.

Гонка проходила на ночной трассе за пределами центрального района. Туда они добирались на скоростном трамвае, который шёл по эстакаде между башнями. Внизу Москва переливалась огнями, над ней двигались дирижабли, а где-то вдалеке глухо работали заводы.

На трассе уже собирались зрители.

Под прожекторами стояли мотоциклы — низкие, длинные, с широкими колёсами и огромными цилиндрами двигателей. Их корпуса были покрыты матовым металлом, на баках светились номера и эмблемы команд. Некоторые машины имели вспомогательные реактивные сопла; другие оснащались гироскопами и магнитными стабилизаторами.

— Только не говори, что ты хочешь участвовать, — сказала Елена.

— Я не собирался.

— Но теперь собираешься?

Андрей посмотрел на мотоциклы, на трассу, уходившую в темноту, и на лица друзей.

Впервые после перехода он ощутил не удивление и не тревогу, а простое, ясное желание.

— Да.

Глеб вздохнул:

— Всё. Ещё один человек испорчен скоростью.

Анна протянула Андрею защитный шлем.

— Тогда посмотрим, что умеют ездоки из другого мира.

Виктор внимательно осмотрел мотоцикл, который ему подготовили.

— Главное — не думай, что это обычная машина. Она чувствует движение тела.

— В моём мире мотоциклы тоже чувствуют движение тела.

— Но не так, как эта.

Андрей надел шлем.

Под прозрачным щитком вспыхнули показатели скорости, температуры двигателя и тяги. Мотоцикл низко загудел, будто просыпался после долгого сна.

Над трассой раздался сигнал.

Впереди зажглась зелёная линия.

Андрей наклонился к рулю.

И понял, что в этом мире снова есть вещи, которые не требуют объяснений.

Нужно только нажать на газ.

Глава 7. Ночная дорога

Старт гонки проходил на стадионе.

Днём здесь собирались зрители спортивных состязаний, а ночью арена превращалась в начало двухсоткилометрового маршрута. Несколько городских улиц на время освобождали от обычного движения, перекрёстки перекрывали роботы-регулировщики, а над трассой включали сигнальные маяки.

Маршрут уходил за пределы Москвы, тянулся вдоль реки, а через восемьдесят километров пересекал её по широкому мосту. На другом берегу гонщики разворачивались и возвращались в город.

Соревновались команды — не менее трёх человек в каждой. Побеждала не та, чей первый участник пересекал финиш, а та, чей последний гонщик приходил к нему раньше соперников.

— Значит, главное — не скорость, а согласованность, — сказал Андрей, разглядывая схему.

— Скорость тоже нужна, — ответил Виктор. — Но если один участник отстанет, проиграют все.

Глеб, сидевший на мотоцикле рядом, поднял палец.

— Настоящий мотоциклист, катаясь без шлема, может различить на вкус до тридцати видов насекомых.

— А в шлеме? — спросила Анна, которая приехала проводить друзей.

— В шлеме он различает их по звуку.

Виктор посмотрел на него с укоризной.

— Ещё один.

Глеб не заставил себя просить:

— Едут два мужика на мотоцикле с коляской. Тот, что сидит в коляске, говорит: «Не гони так быстро, коляска без дна». Тот, что за рулём, отвечает: «А ты думаешь, что мотоцикл с мотором?»

Анна рассмеялась. Андрей тоже улыбнулся, хотя не был уверен, что понял все особенности местного юмора.

Наконец над стадионом прозвучал сигнал.

— Команда «Триумф», приготовиться!

Их мотоциклы выстроились у стартовой линии. Двигатели загудели, панели управления засветились зелёными шкалами. Андрей почувствовал, как вибрация машины переходит в руки и плечи.

— Не забывай о группе, — сказал Виктор по связи.

— Постараюсь.

— И не пытайся сразу обогнать нас, — добавил Глеб.

В этот момент Андрей уже наклонился вперёд.

Сигнал сменился на зелёный.

Три мотоцикла рванули со стадиона.

Впереди неожиданно вырвался Андрей. Он не стремился обогнать товарищей — просто машина слишком легко отозвалась на движение тела. Первые улицы промелькнули почти мгновенно. Красные и белые огни легли по краям дороги, высокие здания раздвинулись, и поток вынес гонщиков к реке.

За Андреем шёл Глеб. Виктор замыкал группу, сохраняя ровную дистанцию.

Андрей смеялся от восторга.

На трассе не было ни пробок, ни светофоров, ни случайных автомобилей. Только свет фонарей, гул двигателей и ночной город, который стремительно уходил назад.

Через несколько километров Москва стала редеть. За последними промышленными корпусами начался лес. Справа вдоль дороги чернели деревья, слева серебрилась в лунном свете река. Фонари стояли через равные промежутки и освещали асфальт широкими золотистыми пятнами.

Скорость увеличилась.

Андрей вошёл в длинный плавный поворот и вдруг увидел впереди движение.

На дорогу выбежала ежиха.

За ней, цепочкой, торопились ежата.

Они пересекали трассу прямо перед мотоциклом.

Андрей дёрнул руль. Тормозить было поздно. На такой скорости мотоцикл не успел бы остановиться, а если бы он затормозил резко, то всё равно мог налететь на животных.

— Чёрт!

Он попытался пройти между ежами и краем дороги.

Мотоцикл вильнул.

Колёса сорвались с траектории. Машина ударилась боком об асфальт и закувыркалась, выбрасывая снопы искр. Андрея вырвало из седла. Он пролетел несколько метров, ударился о воздух — или ему только показалось, что о воздух, — и понял, что падает.

Земля стремительно приближалась.

Он успел увидеть мелькнувшую луну, чёрные ветви и блеск реки.

Затем падение прекратилось.

Какая-то сила подхватила Андрея снизу и сбоку. Не резкая, не похожая на удар, а мягкая, упругая, как невидимая ладонь. Тело вынесло вперёд, замедлило и осторожно поставило на ноги.

Андрей пошатнулся.

Но остался цел.

Он ощупал плечи, грудь, колени, голову. Ничего не болело. Только сердце колотилось так, будто он продолжал лететь.

В нескольких метрах лежал мотоцикл. Его защитные панели были поцарапаны, но корпус оставался целым. Ежи уже скрылись в траве на противоположной стороне дороги.

Глеб и Виктор остановились рядом.

— Ты цел? — спросил Виктор.

— Да… — Андрей посмотрел на них. — Что произошло?

Глеб снял перчатку и почесал затылок.

— Не удивляйся. Это магия.

Андрей уставился на него.

— Какая ещё магия?

— Обычная. Защитная.

— Ты меня спас?

— В основном. Но немного помог и аварийный контур мотоцикла.

— Ты спас меня магией?

— Ну, если говорить строго, то я сначала поставил защитный импульс, потом мотоцикл сбросил остаточную тягу, а дальше сработало поле мягкой посадки.

— Ты сказал: магия!

— Для первого объяснения это было достаточно точно.

Виктор поднял мотоцикл Андрея и проверил панель.

— Внешний кожух повреждён. Управление в норме. Можешь ехать?

Андрей всё ещё смотрел на Глеба.

— Но магии не бывает.

— В твоём мире, — уточнил Глеб. — У нас бывает.

— Подождите. Вы хотите сказать, что реактивные ранцы, порталы, эти машины… всё это магия?

— Не всё, — ответил Виктор. — Есть техника, есть физика переходов, есть магические поля. Иногда они работают вместе.

— И вы так спокойно об этом говорите?

— А как ещё говорить? — удивился Глеб. — Вот если бы ты внезапно превратился в жабу, тогда стоило бы волноваться.

Сзади послышался нарастающий гул.

Гонка продолжалась.

Из-за поворота показалась следующая команда. Три мотоцикла быстро приближались, их фары пробивали ночную темноту. Гонщики заметили стоявших на обочине друзей и начали снижать скорость.

Первый остановился рядом.

— Помощь нужна?

— Спасибо, сами справимся, — ответил Виктор.

Второй гонщик посмотрел на дорогу, потом на траву, где исчезли ежи.

— Тут звери переходят?

— Да, — сказал Андрей.

— Ежей чуть не раздавили?

— Чуть.

Третий гонщик поднял забрало шлема.

— О-о-о! Получите приз за любовь к животным!

Глеб поклонился ему.

— Благодарю. Кубок можно отправить по адресу клуба.

Соперники рассмеялись и помчались дальше.

Виктор помог Андрею сесть на мотоцикл.

— Ехать можешь?

— Могу.

— Тогда поехали. Объяснения потом.

— Нет, сейчас.

— Андрей, до финиша осталось сто двадцать километров.

— Но я должен понять, что произошло.

Глеб запустил двигатель. Мотор отозвался ровным гулом.

— Ты увидел только верхушку. Магия — это не заклинания и не фокусы. Она связана с полями, которые существуют рядом с обычными физическими силами. Мы умеем направлять их, усиливать и соединять с механизмами.

— Почему мне никто не сказал?

— Ты был занят тем, что удивлялся всему подряд.

— А ты можешь делать это постоянно?

— Нет. Для этого нужен запас энергии, точный расчёт и подходящее оборудование. Кроме того, если бы я поставил защиту слишком рано, мотоцикл решил бы, что мы падаем, и начал бы мешать управлению.

— Значит, ты рисковал.

— Немного.

— Немного? Я летел к асфальту!

— Но не долетел.

Виктор посмотрел на дорогу.

— Перестаньте спорить. Мы теряем время.

Он первым тронулся с места. Глеб последовал за ним. Андрей на мгновение задержался, глядя туда, где в траве исчезла ежиная семья.

Затем включил двигатель.

Мотоцикл пошёл вперёд.

Сначала Андрей двигался осторожно. После падения каждый поворот казался подозрительным, каждый толчок дороги — предупреждением. Но постепенно прежняя уверенность вернулась. Он снова почувствовал тяжёлую тягу, ответ руля, равномерный ритм двигателя.

Впереди мерцали огни Виктора и Глеба.

— После финиша ты всё расскажешь, — сказал Андрей по связи.

— Всё — это слишком много, — ответил Глеб.

— Тогда начни с самого простого. Что такое магия?

На несколько секунд в эфире установилась тишина.

Потом Виктор ответил:

— Возможность заставить мир сделать больше, чем он делает сам.

— Неплохое определение, — сказал Глеб. — Но слишком красивое.

— А у тебя есть лучше?

— Конечно. Магия — это когда ты нарушил правила, но достаточно убедительно объяснил, почему это было необходимо.

Андрей рассмеялся.

Они продолжили путь.

Над рекой светила луна, фонари убегали назад, а впереди, за поворотами трассы, уже виднелось слабое зарево Москвы. Гонка снова поглотила их. Теперь Андрей держался не впереди, а в середине строя, не отрываясь от команды.

Он всё ещё не понимал, что произошло.

Но знал одно: в мире, где существуют переходы между вселенными, разумные машины и настоящая магия, человек всё равно должен уметь вовремя свернуть, чтобы не раздавить маленькую жизнь на дороге.

Глава 8. Подарок

Андрей почти не спал.

Он лежал на широкой гостиничной кровати и смотрел в потолок, где медленно перемещались полосы ночного света. За окном Москва продолжала жить: по воздушным трассам скользили дирижабли, внизу проходили поздние поезда, а над далёкими заводами вспыхивали красные сигналы.

В памяти снова и снова возникал вчерашний вечер.

Мотоцикл, свернувший на мокром от росы асфальте.

Ежиха и маленькие ежата.

Падение.

Невидимая сила, мягко остановившая его в воздухе.

Он вспомнил дневник прадеда. Там действительно были слова о техно-магической цивилизации. Андрей прочитал их, но не придал значения. Ему показалось, что речь идёт о метафорах, о сложных физических явлениях, которым люди прошлого дали слишком громкое название.

Теперь никакие метафоры не требовались.

Магия существовала.

Она жила в человеческих руках, соединялась с двигателями, защищала города и удерживала людей от падения.

Андрей сел на кровати.

Если этот мир обладал такими возможностями, почему здесь не боялись атомных бомб? Почему в городах не чувствовалось страха перед войной? Неужели достаточно было нескольких одарённых людей, чтобы остановить любое оружие?

Но тут же он вспомнил слова Виктора: сила государства не делает людей счастливыми, если превращается в угрозу.

Значит, дело было не только в магии.

Андрей взглянул на календарь.

Он находился в этом мире уже четвёртый день.

Пора было возвращаться.

Эта мысль вызвала неприятную пустоту. Дома его ждали родители, пусть и не сейчас, а через несколько дней. Ждала обычная Москва, тренировки, документы, разговоры о будущем. Но теперь всё это казалось плоским и далёким.

Завтра у Елены был день рождения.

Андрей посмотрел на часы.

Он не приготовил ей подарка.

У Северного речного вокзала

Ресторан находился в старом здании у воды. Его белые башни и длинные галереи напоминали дворец, построенный для речных путешествий. Внутри было уютно: тёплое дерево, латунные светильники, широкие окна, за которыми темнела Москва-река.

Елена уже ждала друзей.

На столе стояли два букета роз — алых и белых. Между ними возвышался праздничный торт, украшенный маленькими фигурками дирижаблей.

— С днём рождения, — сказал Андрей.

— Спасибо. А где подарок?

Она произнесла это шутливо, но Андрей почувствовал себя неловко.

— Он будет.

— Загадочно, — сказала Анна. — Это всегда означает либо великое событие, либо неисправный почтовый аппарат.

Глеб наклонился к торту.

— Главное, чтобы подарок не оказался ещё одним ёжиком.

— Кстати, — сказала Елена, — тебе хотели вручить медаль после гонки.

— Мне?

— Тебе и Глебу. За спасение животных.

— Но это была случайность.

— Для тебя — возможно, — ответила Анна. — Для ежей — нет.

Глеб поднял бокал с соком.

— Предлагаю тост. За Андрея, который доказал: настоящий гонщик обязан уметь уступать дорогу даже тем, кто не знает правил движения.

— И за Елену, — добавил Виктор. — Сегодня её день.

Они выпили.

Андрей посмотрел на друзей. Ещё вчера они считали его чужаком — человеком из нестабильного мира, о котором следовало сообщить специалистам и желательно держать под наблюдением. Теперь отношение изменилось. Не резко, но заметно.

Поступок с ежами оказался для них важнее происхождения, документов и научного интереса.

В их мире спасение слабого не считалось глупостью.

После десерта Андрей всё-таки не выдержал:

— Расскажите про магию.

Глеб положил вилку.

— А мы надеялись, что ты спросишь про торт.

— Про торт я уже понял. Он вкусный. Теперь магия.

Елена улыбнулась.

— Хорошо. С чего начать?

— С самого главного. Ею владеют только специалисты?

— Все, — ответила Анна.

Андрей решил, что ослышался.

— Все?

— У каждого человека есть особый дар, — пояснила Елена. — Он проявляется в детстве или юности. Потом его развивают: в семье, школе, специальных мастерских. Иногда человек владеет несколькими близкими способностями, но основной дар обычно один.

— И никто не скрывает его?

— Почему его нужно скрывать?

— Потому что это… оружие.

Виктор нахмурился.

— Любая способность может стать оружием. Руки, голос, ум, знание химии. Вопрос не в том, есть ли сила, а в том, чему человека учили вместе с этой силой.

— У вас дети тоже учатся магии?

— Обязательно, — сказала Анна. — Но сначала их учат не применять её.

— То есть?

— Не трогать чужие мысли, не поджигать предметы в закрытых помещениях, не перемещать людей без согласия и не строить защитные поля вокруг школьной столовой.

Глеб поднял руку.

— Последнее правило появилось благодаря мне.

— Ты был маленьким, — напомнила Елена.

— Но уже обладал инициативой.

Андрей посмотрел на каждого.

— А какие дары у вас?

— Я умею перемещать предметы, — сказал Глеб. — В пределах массы и расстояния, которые зависят от подготовки. Вчера, когда ты слетел с мотоцикла, я успел притянуть тебя к защитному полю и изменить направление падения.

— Ты двигал меня?

— Да, но очень осторожно.

— А если бы не успел?

— Ты бы познакомился с асфальтом ближе, чем хотел.

Виктор постучал пальцами по столу.

— Я устанавливаю силовые барьеры. Они могут выдержать удар, взрыв или поток энергии. Но барьер нельзя держать бесконечно, и он не защищает от всего.

— Например?

— От глупости.

— Тогда тебе пришлось бы ставить барьер вокруг Глеба постоянно, — сказала Анна.

— Он бы всё равно нашёл способ обойти его, — ответил Виктор.

Елена провела пальцами над свечой на торте. Пламя вытянулось вверх, стало ярче и на мгновение приобрело золотистый оттенок.

— Я управляю огнём.

Андрей смотрел на неё, не отрываясь.

— И это тоже у всех бывает?

— Не у всех. Стихийные способности редки.

— А у Анны?

Анна слегка смутилась.

— Я читаю мысли.

Андрей замолчал.

Анна сразу подняла ладони.

— Я не читаю твои мысли. Без разрешения это запрещено и невежливо.

— Ты можешь?

— Могу.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

— Но не будешь?

— Не буду.

— Почему?

— Потому что ты мой друг, а не открытая книга.

Это было слабым утешением, но Андрей всё равно почувствовал благодарность.

Он посмотрел в окно. За стеклом темнела река. По воде шёл теплоход, рассекая чёрную гладь золотистыми огнями. На палубе играла музыка.

И вдруг Андрей понял, что может подарить Елене.

— Я знаю, что подарю тебе.

Елена наклонилась к нему.

— Что?

— Путешествие.

— На дирижабле мы уже летали.

— Не в этом мире.

Он перевёл взгляд с неё на остальных.

— Я хочу подарить тебе путешествие в мой мир.

За столом стало тихо.

Даже Глеб не сразу нашёл шутку.

— Ты предлагаешь нам всем пройти через дверь? — спросил Виктор.

— Ненадолго. Показать Москву. Настоящую, не ту, что вы видели на картах. Показать, как живём мы.

— Ты уверен, что это подарок? — осторожно спросила Анна.

— Не знаю, — честно ответил Андрей. — Но это будет настоящее путешествие.

Елена смотрела на него, и в её глазах появилось то выражение, которое он видел у двери. Не улыбка, а ожидание.

— Мне нравится, — сказала она.

— Тебе не нравится, — возразил Виктор. — Ты хочешь сделать это.

— Это разные вещи?

— В данном случае — да.

— А что скажут взрослые? — спросила Анна.

— Они не разрешат, — ответила Елена.

— А власти?

— Даже говорить не стоит, — сказал Виктор. — Переход между мирами относится к объектам высшей безопасности. Несанкционированное пересечение границы будет нарушением десятков инструкций.

— Значит, нужно получить разрешение, — заметил Андрей.

— Чтобы получить разрешение, потребуется комиссия, — сказал Глеб. — Комиссия потребует доклад. Доклад отправят на экспертизу. Экспертиза создаст ещё одну комиссию. Через три года нам разрешат посмотреть на дверь с расстояния двадцати метров.

Анна задумалась.

— А если речь идёт не о научной экспедиции?

— О чём же? — спросил Виктор.

— О личном визите. В гости.

— Личные визиты между мирами тоже регистрируются.

— Но не каждый визит регистрируют заранее.

Виктор посмотрел на неё.

— Ты предлагаешь нарушить закон?

— Я предлагаю сначала понять, что именно мы нарушаем.

— Это обычно говорят перед тем, как нарушить всё сразу, — заметил Глеб.

Елена не отводила взгляда от Андрея.

— Ты сможешь провести нас?

— Если дверь останется открытой.

— А если нет?

— Тогда мы не успеем пройти.

— И вернуться?

Андрей промолчал.

Вопрос был главным.

Они долго обсуждали последствия. Если переход закроется, друзья окажутся в другом мире без документов, денег и официального статуса. Если открыть дверь при свидетелях, вмешаются службы безопасности. Если кто-нибудь из них проявит магию в Москве, это может вызвать панику. Если они встретят людей Андрея, те могут попытаться использовать гостей или сам переход.

И всё же чем больше они говорили, тем яснее становилось: отступать никто не собирается.

— Мы не обязаны совершать безрассудство, — сказал Виктор. — Но можем подготовиться.

— Это почти то же самое, — заметил Глеб.

— Нет. Безрассудство — это когда сначала действуют, а потом думают. Мы уже думаем.

— Значит, официально это будет спланированное нарушение.

Анна улыбнулась.

— Уже лучше.

Елена взяла со стола одну белую розу и протянула её Андрею.

— Это мой подарок тебе.

— Но день рождения у тебя.

— Ты подарил мне путешествие.

— Пока только обещание.

— Иногда обещание — это начало пути.

За окнами теплоход повернул к северным причалам. На его борту вспыхнула гирлянда огней.

Андрей почувствовал тревогу. Предстоящий переход был опаснее мотогонки, полёта на ранце и даже встречи с милицией. Но рядом сидели люди, которые уже приняли его в свою компанию.

Впервые за много лет он не хотел возвращаться один.

— Завтра утром, — сказал Виктор, — проверим состояние двери и защитные системы. Елена узнает расписание патрулей. Анна подготовит связные амулеты. Глеб…

— Я отвечаю за невозможное.

— Ты отвечаешь за отвлекающий манёвр.

— Это менее романтично, но тоже важно.

— А я, — добавила Елена, — приготовлю тебе подарок на обратную дорогу.

— Какой?

Она улыбнулась.

— Узнаешь в своём мире.

И в этот вечер, над тёмной Москвой-рекой, пятеро друзей начали составлять план путешествия, которое не одобрил бы ни один взрослый, ни одна комиссия и ни одна разумная инструкция.

Именно поэтому оно казалось им таким важным.

Глава 9. Другая сторона

Четыре дня назад

Утром в Институте исследования времени заступил новый охранник.

Его звали Максимом, но в сменном журнале он значился просто как М. Соколов. Он получил форму, рацию, связку служебных ключей и короткую инструкцию: обходить здание каждые два часа, не пускать посторонних и не задавать лишних вопросов.

Старый охранник, Петрович, сонно натягивал куртку.

Соколов пересчитал ключи и нахмурился.

— Петрович, ты опять выпивал на смене?

— С чего ты взял?

— Ключ от подвала пропал.

— Да не пропал он. Сейчас схожу, посмотрю. Может, в двери оставил, когда обход делал.

— Иди домой, — сказал Соколов. — Я сам разберусь.

Петрович хотел возразить, но махнул рукой. Он слишком хорошо знал, что новые сотрудники любят начинать работу с порядка, дисциплины и обвинений предшественников.

Соколов дождался, пока тот уйдёт, взял фонарь и спустился вниз.

Дверь в подвал действительно была открыта.

Он остановился на пороге.

— Вот ведь…

Луч фонаря прошёлся по ящикам, старым кабелям и бетонному полу. В дальней части помещения, там, где должна была находиться глухая кирпичная стена, зиял пролом.

Соколов подошёл ближе.

За стеной обнаружилась небольшая камера. В ней стояла массивная металлическая дверь, похожая на вход в старое бомбоубежище. На полотне ещё сохранялась выцветшая надпись:

МИР. ТРУД. МАЙ!

Охранник провёл лучом по замку.

— И что это ещё за фокус?

Он попробовал открыть дверь.

Сначала толкнул её плечом. Затем вставил найденный в ключнице ключ и повернул. Механизм не поддался. Дверь будто намертво приросла к стене.

Соколов отступил и позвонил начальнику.

Через час о находке уже знало руководство охранной компании. Ещё через два часа — владелец здания.

Олигарх приехал лично.

Он был человеком, который в девяностые годы приватизировал несколько московских зданий, а затем превратил их в доходную недвижимость. Институт исследования времени давно не интересовал его как научный объект. Здание собирались снести, а на его месте построить элитную высотку с закрытым двором, подземным паркингом и квартирами, которые должны были окупить проект ещё до завершения строительства.

Но теперь планы пришлось отложить.

Олигарх слушал рассказ охранника, рассматривая дверь издалека.

— И вы хотите сказать, что она появилась только сейчас?

— Нет, — ответил начальник охраны. — Пролом свежий. Похоже, стену разбили изнутри подвала.

— Камеры?

— В подвале не работают.

— Почему?

— Старое оборудование.

Олигарх помолчал.

Он когда-то слышал легенду о бывшем институте. В девяностые её рассказывали инженеры, которым удалось избежать увольнения. В двухтысячные — охранники. Потом история стала частью местного фольклора.

Говорили, что институт занимался не только временем, но и пространством. Что в подвале существовала дверь в другой мир. Что однажды через неё прошли люди, а потом дверь закрылась и осталась недоступной.

Обычно олигарх не верил в легенды.

Но он хорошо знал: самые большие деньги часто прячутся именно там, где остальные видят только сказки.

— Выясните, что это такое, — сказал он.

Специалисты прибыли в тот же день.

Они обследовали металл, замок, стены и остатки старых кабелей. Использовали тепловизоры, сканеры, магнитные приборы и оборудование, назначение которого никто не стал объяснять охране.

Результат оказался неутешительным.

Дверь не открывалась.

Ни механическим ключом, ни отмычками, ни электронными импульсами. Даже резак не оставил на металле заметного следа.

Знакомый генерал ФСБ, которому олигарх позвонил вечером, выслушал его молча.

— Я не прошу вас давать этому делу официальный ход, — говорил владелец здания. — Просто разберитесь. Если это действительно переход, масштабы… огромные.

— Власть, технологии и деньги, — сухо произнёс генерал. — Вы уже успели всё оценить?

— Я умею оценивать перспективы.

Генерал знал, что такие люди редко ошибаются и они почти всегда первыми замечают выгоду.

На следующий день у двери установили скрытую наблюдательную систему. Людей поблизости не оставили. Засаду разместили в соседних помещениях и технических коридорах, а камеры замаскировали под старые датчики.

— Если кто-то появится, — приказал генерал, — не задерживать сразу.

— А если это опасные лица?

— Тем более не задерживать сразу. Установить слежку. Понять, откуда они пришли и куда направляются.

Параллельно начали искать бывших сотрудников института.

Нашли немногих.

Кто-то умер, кто-то уехал, кто-то сменил фамилию, а кто-то категорически отрицал, что когда-либо слышал о секретном проекте перехода в другой мир.

Но один архивный документ всё-таки обнаружили.

В нём значилась фамилия Воронцова.

После этого поиск стал целенаправленным.

Раннее утро

Андрей с Еленой, Анной, Виктором и Глебом подошли к двери, когда город ещё спал. Глеб проверил защитные амулеты, Виктор установил вокруг небольшой силовой контур, а Анна несколько минут стояла неподвижно, прикрыв глаза.

— За дверью никого нет, — сказала она.

— Совсем? — спросил Виктор.

— В здании — нет. Но это не значит, что за нами не будут наблюдать.

— Ты почувствуешь наблюдение?

Анна ничего не ответила. Глеб посмотрел на дверь.

— Значит, нас ждут.

— Или не ждут, — сказал Андрей. — В любом случае отступать поздно.

Он достал ключ.

Елена встала рядом.

— Готов?

Андрей посмотрел на каждого из друзей.

Анна нервно улыбалась. Виктор выглядел собранным. Глеб пытался шутить, но шутка никак не приходила ему в голову. Елена держалась спокойно, хотя Андрей заметил, как она сжала пальцы.

— Готов.

Ключ вошёл в замок.

Андрей повернул его.

Дверь открылась без сопротивления.

За ней был тёмный подвал.

Пыльные коробки, старое оборудование, кабели, ящики. Никакого солнечного света, никаких красных флагов и городского гула. Только знакомый запах сырости и бетона.

— Вот это возвращение к реальности, — прошептал Глеб.

Андрей шагнул внутрь.

Следом вошли остальные. Елена последней пересекла порог и осторожно закрыла дверь. Металл мягко встал на место.

Андрей осветил помещение фонарём. Здесь всё выглядело так, словно люди ушли много лет назад и больше не вернулись. На стенах висели старые таблички, часть пола была покрыта мусором.

— Осторожнее, — предупредил Виктор. — Мы не знаем, стабильна ли дверь в обратную сторону.

— Проверять будем потом, — сказал Андрей.

Они поднялись по лестнице.

Институт встретил их тишиной.

Коридоры были пустыми. На стенах местами сохранились плакаты и следы от снятых стендов. В одном из кабинетов стояли перевёрнутые столы, в другом — разобранные компьютеры.

Андрей подошёл к окну на первом этаже.

— Через главный вход нельзя. Если здесь кто-нибудь есть, нас сразу заметят.

В комнате охраны окно оказалось открыто. Но Андрей вспомнил спящего сторожа и остановился.

— Не сюда. Найдём другое.

Через несколько минут они обнаружили подходящее помещение. Окно из него выходило во двор, под ним росли густые кусты.

Первой выбралась Елена. Затем Анна, Виктор и Глеб. Андрей спрыгнул последним, аккуратно прикрыл окно и оглянулся на здание.

Где-то внутри находились камеры.

Возможно, их уже заметили.

— Нужно уходить, — сказал он.

Они покинули территорию института и направились к метро, но вскоре Андрей передумал.

— Пешком быстрее. До дома около часа. За одно прогуляемся.

— У тебя есть дом? — спросила Анна.

— Квартира. Трёхкомнатная. Родители сейчас на даче. Там хватит места для всех.

Глеб оживился:

— В чужом мире есть еда?

— Должна быть.

— Тогда я за пеший маршрут.

Они пошли по улицам.

Москва встретила гостей из другого мира не торжественными маршами и не праздничными огнями, а рекламой.

Она была повсюду.

На фасадах домов, на остановках, на экранах, встроенных в фонарные столбы. Рекламировали кредиты, автомобили, смартфоны, лекарства, курсы успеха, ремонт, путешествия, недвижимость и товары, без которых человек ещё вчера прекрасно обходился.

«ВОЗЬМИ БОЛЬШЕ — ЖИВИ ЛУЧШЕ!»

«КРЕДИТ ЗА ПЯТЬ МИНУТ!»

«ТЫ ДОСТОИН НОВОГО!»

«КУПИ СЕЙЧАС — ДУМАЙ ПОТОМ!»

Анна замедлила шаг.

— Почему эти люди всё время что-то продают?

— Потому что это реклама.

— Я понимаю, что это реклама. Я спрашиваю, почему её так много?

Андрей не нашёл ответа.

Мимо проходили люди, возвращавшиеся с работы. Они двигались плотным потоком, но почти не смотрели друг на друга. Каждый был погружён в свой гаджет. Кто-то разговаривал с виртуальным собеседником, кто-то смотрел короткие ролики, кто-то читал сообщения.

Лица казались усталыми и отстранёнными.

Глеб несколько минут шёл молча, что само по себе было тревожным признаком.

— Выглядит так, будто все получили задание дойти домой, — сказал он, — но забыли, зачем.

— Может, они просто устали, — возразил Андрей.

— Все?

— Большинство.

— И никто не разговаривает?

— Разговаривают. Просто не друг с другом.

Елена посмотрела на огромный экран, где улыбающаяся семья рекламировала ипотеку.

— У вас счастье тоже продают?

— Похоже на то.

На экране возник новый слоган:

«СОЗДАЙ СВОЮ ЛУЧШУЮ ЖИЗНЬ!»

Под ним крупными буквами появилось предложение оформить кредит.

Анна нахмурилась.

— Выходит, человек рождается, чтобы брать деньги в долг и покупать вещи?

— Не все так живут.

— Но вас постоянно убеждают, что нужно именно так.

— Да.

— И вы не сопротивляетесь?

Андрей посмотрел на поток людей.

Он хотел сказать, что сопротивляются. Что существуют умные, добрые, свободные люди. Что Москва не состоит только из рекламных экранов и уставших лиц.

Но в этот момент мимо прошёл мужчина, не отрывая взгляда от телефона, и едва не врезался в Виктора. Он даже не извинился. Следом женщина с ребёнком остановилась перед витриной, а ребёнок без интереса смотрел на вращающуюся игрушку.

Елена тихо сказала:

— Да-а… как-то тут у вас не весело.

— Мы представляли Москву иначе, — добавил Глеб.

Андрей опустил глаза.

— Я тоже.

Они продолжили путь.

Впереди светились окна его дома. Андрей достал ключи, но прежде чем войти в подъезд, ещё раз оглянулся на улицу. Двор выглядел как всегда спокойным.

Глава 10. Государственная тайна

На следующее утро генерал приехал к олигарху в загородный дом.

Особняк стоял среди сосен, за высоким забором с охранными башнями и автоматическими воротами. Вокруг простирался ухоженный парк, а над крышей медленно вращались камеры наблюдения.

Олигарх встретил генерала в кабинете, стены которого были заставлены книгами. Впрочем, большинство томов выглядели так, словно их покупали не для чтения, а для интерьера.

— Итак? — спросил он. — Что выяснили?

Генерал положил на стол тонкую папку.

— Дверь действительно связана с проектом Института исследования времени. Я поднял архивы КГБ. Документы были засекречены в пятьдесят шестом году и почти полностью забыты.

— Почти?

— Несколько сотрудников продолжали следить за объектом. Безрезультатно.

Он раскрыл папку.

— В 1955 году во время испытаний водородной бомбы на Семипалатинском полигоне возник необъяснимый пространственный разрыв. Воронцов Алексей Сергеевич оказался одним из учёных, присутствовавших при наблюдении феномена. Позже именно он возглавил секретную группу, занимавшуюся его исследованием.

— И этот проект закрыли?

— После нескольких неудачных попыток стабилизировать переход. Затем произошёл инцидент. Погибли люди. Проект свернули, а документы распределили между несколькими архивами.

— Дверь исчезла на тридцать пять лет?

— По официальной версии — да. Теперь она найдена.

Олигарх налил себе коньяк.

— А молодые люди?

— Пятеро. Гражданин Андрей Воронцов, прямой потомок Алексея Воронцова, и четыре человека из другого мира.

— У них есть документы?

— Нет.

— Технологии?

— Неизвестно. Но, судя по предварительным данным, их мир значительно опережает наш в некоторых областях.

— Насколько?

Генерал посмотрел на него.

— Они используют то, что в их терминологии называется магией.

Олигарх усмехнулся.

— Магией?

— Способности, связанные с управлением энергией, материей и сознанием. Один из задержанных способен перемещать предметы. Другая читает мысли. Ещё одна управляет огнём. Четвёртый создаёт силовые барьеры.

Улыбка исчезла с лица олигарха.

— И вы всё ещё называете это предварительными данными?

— Я называю это причиной немедленно доложить руководству страны.

— Президенту?

— Лично Президенту. Это государственное дело. Не коммерческое и не частное.

Олигарх поставил бокал.

— Вы многим мне обязаны.

— Не начинайте.

— Я помог вам в девяностые. Вы получили должность, когда другие генералы ушли. Я закрывал вопросы, которые могли разрушить вашу карьеру.

— А вы хотите, чтобы я продал вам государственную тайну?

— Я хочу, чтобы мы оба получили то, что заслужили.

Олигарх наклонился вперёд.

— Представьте, что можно будет купить у них. Энергетические технологии, медицина, оружие, транспорт. Представьте, сколько стоит доступ к другому миру. Мы можем стать посредниками.

— Вы имеете в виду — владельцами.

— Какая разница?

— Огромная.

Генерал закрыл папку.

— Я доложу руководству.

— Не спешите.

— Я уже опоздал.

— Дайте мне неделю. Только неделю. Мои люди начнут переговоры, выяснят, чего хотят эти гости, что они готовы предложить. Мы подготовим почву.

— Неделю молчать я не смогу.

— Тогда три дня.

Генерал помолчал.

Он прекрасно понимал, что в операции уже участвовало слишком много людей. Охрана здания, технические специалисты, сотрудники разведки, архивисты, следователи. Информация неизбежно выйдет наружу. Вопрос состоял только в том, когда и в чьих интересах.

— Три дня, — сказал он наконец. — Но не больше.

— Разумное решение.

— Это не решение. Это отсрочка.

— Иногда отсрочка стоит дороже решения.

Генерал не ответил.

— Где сейчас гости? — спросил олигарх.

— Вчера они прошли через дверь. Вышли из института через окно, затем гуляли по Москве и пришли в квартиру Воронцова.

— И?

— Ночью их взяли.

Олигарх нахмурился.

— Как взяли?

— Без шума. Пустили в квартиру сонный газ.

— Они могли пострадать?

— Нет. Газ рассчитан на кратковременное воздействие.

— Где они сейчас?

— Во внутренней тюрьме. Мои следователи проводят допросы.

— Надеюсь, аккуратно.

Генерал посмотрел на него холодно.

— Если вы хотите вести переговоры, ваши люди должны понять: это не заложники и не товар. Это граждане другого государства.

— Другого мира, — поправил олигарх.

— Тем более.

Внутренняя тюрьма

Андрей проснулся от боли в голове.

Он лежал на жёсткой деревянной лавке. В затылке стучало, во рту пересохло, а воздух пах хлоркой и холодным металлом.

На другой лавке спала Елена. Рядом лежали Анна, Виктор и Глеб.

Андрей резко сел.

— Где мы?

Елена не проснулась.

Он бросился к ней, потряс за плечо.

— Лена!

Она открыла глаза и несколько секунд смотрела на него, не понимая, где находится.

— Андрей?

— Ты жива?

— Надеюсь. Хотя голова раскалывается.

Андрей коснулся её руки. Температура была нормальной.

— Слава богу.

Проснулись остальные.

Глеб медленно сел и оглядел помещение.

— Это не гостиница «Космос».

— И не моя квартира, — сказал Андрей.

Камера была небольшой. Серые стены, потолочная лампа за металлической решёткой, тяжёлая дверь без ручки с внутренней стороны. В дальней стене находилось зарешеченное окно, за которым виднелся бетонный двор.

Анна закрыла глаза.

— Здесь много людей.

— Где? — спросил Виктор.

— За стенами. Охрана, следователи. Но я не могу читать их мысли через бетон. Только чувствую присутствие.

Виктор подошёл к решётке.

— Это тюрьма?

— Похоже на то, — ответил Андрей. — Полиция или ФСБ.

— А что им от нас надо? — спросил Глеб. — По-хорошему поговорить не могли?

— Судя по всему, за нами следили, — сказал Андрей. — И ждали, когда мы окажемся в квартире.

Елена сжала кулаки. На её ладони дрогнуло слабое золотистое свечение.

— Они пустили газ.

— Да.

— Значит, собирались взять нас силой.

— Возможно, боялись, что мы сопротивляемся.

— А мы должны благодарить их за вежливость?

— Нет. Но пока не знаем, чего они хотят.

Виктор внимательно осмотрел камеру.

— Можно попробовать выбраться.

— Лен, ты расплавишь решётку, — сказал Андрей. — Глеб, ты раскидаешь охрану. Виктор поставит барьер. Анна узнает, кто куда побежал.

— План отличный, — сказал Глеб. — Особенно часть, где нас после этого объявляют инопланетными террористами.

— Мы не инопланетяне, — заметила Анна.

— Для них разница может оказаться несущественной.

Елена подошла к решётке и протянула руку. Металл начал едва заметно нагреваться.

— Одно движение, — сказала она.

— Нет, — остановил её Виктор. — Пока нет.

— Почему?

— Потому что мы не знаем, где находимся, сколько людей за дверью и что произойдёт, если сработает сигнализация. Здесь могут быть другие заключённые. Или автоматические системы, которые ударят по всему помещению.

Елена убрала руку.

Андрей подошёл к двери.

— Давайте подождём, пока нам всё объяснят.

— Ты серьёзно? — спросил Глеб.

— Нам нужно понять, чего от нас хотят. Если они заинтересованы в двери и в нашем мире, то убивать нас не собираются. По крайней мере, пока мы полезны.

— Это не самая утешительная логика.

— Зато логика.

В этот момент за дверью послышались шаги.

Замок щёлкнул.

В камеру вошли двое мужчин в форме и женщина в гражданском костюме. У женщины были коротко подстриженные волосы, строгий взгляд и планшет в руке.

— Доброе утро, — сказала она.

— Для кого как, — ответил Глеб.

Женщина не отреагировала.

— Меня зовут майор Орлова. Вы находитесь в помещении временного содержания. Вам не причинят вреда, если вы будете сотрудничать.

— Нас усыпили и похитили, — сказал Андрей. — Это называется сотрудничеством?

— Вы незаконно пересекли границу Российской Федерации.

— Мы не пересекали границу. Мы прошли через дверь в другой мир.

— Именно это и называется пересечением границы.

Анна посмотрела на майора и тихо сказала:

— Она боится.

Орлова резко перевела взгляд на неё.

— Что?

— Не вас лично, — уточнила Анна. — Ситуации.

Один из сопровождающих сделал шаг вперёд.

Виктор мгновенно поднял руку. Между ним и военными возникла прозрачная голубоватая плёнка.

Сигнализация взвыла.

На стенах вспыхнули красные огни.

— Уберите поле! — крикнула Орлова.

— Отойдите от моих друзей, — ответил Виктор.

— Не делайте резких движений! — приказала женщина своим людям.

Анна побледнела.

— Здесь ещё люди. Много. Они вооружены.

— Виктор, убери барьер, — сказал Андрей.

— Они могут напасть.

— Если бы хотели, уже напали бы. А так мы только подтверждаем их худшие ожидания.

Виктор несколько секунд не двигался. Затем защитное поле погасло.

Сигнализация тоже стихла.

Орлова медленно выдохнула.

— Спасибо.

— Не за что, — ответил Виктор.

Майор посмотрела на Андрея.

— Вы понимаете, что произошло?

— Нас похитили.

— Вас обнаружили в квартире гражданина Воронцова после незаконного проникновения на охраняемый объект.

— Это мой дом.

— Ваша квартира находится под наблюдением после того, как вы прошли через дверь в Институте исследования времени.

— Мы никому не причинили вреда.

— Но вы представляете потенциальную угрозу.

Елена усмехнулась.

— Потенциальную угрозу для кого? Для ваших кредитов?

Орлова нахмурилась.

— Ваш мир обладает технологиями и способностями, которых мы не понимаем.

— А ваш мир обладает оружием, которое способно уничтожить города, — ответила Елена. — Но мы не усыпляли вас и не запирали.

— Вы просто проникли к нам без разрешения.

— Мы были в гостях.

— В гости обычно приезжают через официальный пункт пропуска.

— У нас не было пункта пропуска.

— Теперь будет.

Андрей почувствовал, как спор уходит в тупик.

— Чего вы хотите?

Орлова посмотрела на него внимательнее.

— Информации. Кто вы? Как работает дверь? Почему она открылась? Сколько людей может пройти через неё? Что находится по ту сторону?

— Мы ответим, если нас перестанут держать как преступников.

— Вы не арестованы.

— Тогда почему мы в камере?

— Для вашей безопасности.

Глеб оглядел серые стены.

— У вас весьма своеобразное понимание безопасности.

За дверью снова послышались шаги. На этот раз они были медленными и тяжёлыми.

Вошёл генерал.

Майор сразу отступила в сторону.

Генерал внимательно осмотрел пятерых гостей. Его взгляд задержался на Андрее.

— Андрей Воронцов?

— Да.

— Вы знаете, кем был ваш предок?

— Знаю.

— Тогда должны понимать, почему мы не можем просто отпустить вас.

— А вы понимаете, что именно он закрыл дверь, потому что боялся таких, как вы?

В камере стало тихо.

Генерал не изменился в лице, но едва заметно напрягся.

— Возможно, — сказал он. — Поэтому я здесь. Чтобы не повторить его ошибок.

— А олигарх тоже здесь?

— Нет.

— Значит, вы уже повторили одну.

Майор посмотрела на Андрея с неожиданным интересом.

Генерал подошёл ближе.

— Я предлагаю поговорить спокойно. Без давления.

— После сонного газа?

— Это решение принимал не я лично.

— Но вы за него отвечаете.

— Отвечаю.

Генерал помолчал.

— Сегодня вы будете переведены в другую комнату. Вас накормят, дадут воду и возможность связаться с вашим домом.

— Мы хотим покинуть это место.

— Это станет возможным после беседы.

— А если мы откажемся?

— Тогда беседа будет продолжаться дольше.

Елена шагнула вперёд.

— Если вы попробуете запереть нас здесь надолго, дверь откроется снова. И однажды через неё пройдут не пятеро друзей, а те, кто не станет спрашивать разрешения.

Генерал посмотрел на неё.

— Это угроза?

— Предупреждение.

— В вашем мире все так разговаривают?

— Только когда их похищают.

Генерал перевёл взгляд на Андрея.

— Вы действительно хотите вернуться домой?

Андрей подумал о родителях, о своей квартире, о старой Москве и о мире, который казался ему прежним лишь несколько дней назад.

— Да.

— А ваши друзья?

Он посмотрел на Елену, Анну, Виктора и Глеба.

Никто не ответил сразу.

Но никто и не отвернулся.

— Мы хотим вернуться вместе, — сказал Андрей.

Генерал кивнул.

— Тогда нам придётся научиться доверять друг другу.

— Начните с того, что откроете дверь камеры.

— Это будет зависеть от вас.

— Нет, — ответил Андрей. — От вас.

Генерал долго смотрел на него, словно пытался увидеть в молодом человеке черты его предка.

Затем повернулся к майору:

— Подготовьте комнату для беседы. Без наручников и без охраны внутри.

— Товарищ генерал…

— Я сказал — без охраны внутри.

Когда дверь закрылась, Глеб тихо произнёс:

— Кажется, нас пригласили на переговоры.

— В камеру? — спросила Анна.

— У них странное чувство гостеприимства.

Андрей сел рядом с Еленой.

Он ещё не знал, что за стенами этой тюрьмы уже шла борьба. Одни хотели получить доступ к другому миру. Другие боялись его. Третьи рассчитывали на деньги и влияние.

А дверь тем временем оставалась открытой.

И теперь вопрос был не в том, кто сможет через неё пройти.

Вопрос был в том, кто первым решит, кому разрешено ею владеть.

Глава 11. Беседы

Медицинское обследование началось сразу после завтрака.

Андрея и его друзей по одному вывели из камеры и отвели в соседний блок. Там их осматривали врачи в белых халатах, брали кровь, делали снимки, проверяли зрение, слух, рефлексы и реакцию на различные раздражители.

Особенно много внимания уделили магическим способностям.

Глеба попросили переместить металлический шар, лежавший на столе. Виктору предложили установить защитный барьер. Елену попросили зажечь пламя над ладонью, а Анну — определить, кто из врачей держит в кармане ключ.

— Это не медицинское обследование, — возмутилась Анна.

— Мы должны знать особенности вашего организма, — ответил врач.

— Вы должны были спросить разрешения.

— Мы находимся в чрезвычайной ситуации.

— У вас все нарушения начинаются с этой фразы?

Врач промолчал.

После обследований последовали «беседы».

Андрея привели в небольшую комнату без окон. За столом сидел следователь лет сорока пяти с аккуратно подстриженными волосами и утомлённым лицом. Перед ним стояли две чашки: одна с чёрным кофе, вторая с водой.

На стене висела камера.

— Присаживайтесь, Андрей Сергеевич.

— Я бы предпочёл, чтобы это называлось допросом. Тогда хотя бы было понятно, что происходит.

— У нас официально это беседа.

— А неофициально?

Следователь не улыбнулся.

— Начнём с простого. Расскажите о мире, в котором вы находились последние несколько дней.

— Я уже рассказывал.

— Подробно.

— Что именно вас интересует?

— Всё. Техника. Военная промышленность. Транспорт. Энергетика. Организация общества. Поведение людей. Государственное устройство. Какие образцы оружия вы видели? Какие секретные технологии вам показывали?

— Мне никто ничего специально не показывал.

— Но вы видели дирижабли.

— Да.

— Боевые?

— Один авианесущий крейсер.

Следователь сделал пометку.

— Опишите.

Андрей рассказал о громадном воздушном корабле, об ангарах и малых аппаратах, отделявшихся от корпуса. Следователь задавал уточняющие вопросы: размеры, вооружение, дальность полёта, количество экипажа.

Затем спрашивал о роботах, космических кораблях, энергетических установках, переходах и магии.

— Как вы понимаете слово «магия»? — спросил он.

— Никак. Я не специалист.

— Ваши друзья владеют магическими способностями.

— Да.

— Какие именно?

Андрей перечислил.

Следователь снова записал.

— А теперь о двери.

Он открыл лежавшую перед ним папку и достал несколько предметов.

Старую тетрадь.

Металлический жетон.

Пожелтевшую фотографию.

Ключ.

Андрей узнал вещи прадеда.

— Где вы это нашли?

— Ваша квартира была осмотрена после задержания.

— Вы обыскали мой дом?

— В рамках расследования.

Следователь положил перед собой дневник.

— Как вы догадались, где находится дверь?

— Я не догадывался. Я нашёл записи прадеда и случайно обнаружил институт.

— Как вы её открыли?

— Ключом.

— Почему мы не можем её открыть?

— Не знаю.

— В чём секрет?

— Я не знаю.

Следователь резко наклонился вперёд.

— Говорите правду. Мы всё равно узнаем.

— Вы уже нашли дверь. Поставили возле неё наблюдение. Похитили нас. Что ещё вам нужно?

— Нам нужно понять, кто вами руководит.

— Никто мной не руководит!

— Вас завербовала разведка другого мира?

Андрей рассмеялся от возмущения.

— Какая разведка? Я четыре дня назад впервые узнал, что этот мир существует!

— Какое задание должна была выполнить ваша группа?

— Никакого задания не было!

— Вы должны были изучить наши вооружённые силы?

— Нет!

— Найти слабые места?

— Нет!

— Получить доступ к государственным объектам?

— Мы гуляли по ВДНХ и катались на мотоциклах!

Следователь устало потёр переносицу.

— Вы понимаете, как это выглядит со стороны?

— Да. Выглядит так, будто люди, которые не умеют разговаривать, пытаются придумать мне шпионаж.

— Осторожнее.

— Позвоните моим родителям.

— Это будет решаться отдельно.

— Я требую связаться с ними.

— Вы не хотите говорить правду.

— Я сказал вам правду!

Следователь открыл ящик стола и достал небольшой металлический контейнер.

— На следующей беседе вам введут сыворотку правды. И тогда вы расскажете всё.

Андрей посмотрел на контейнер.

— Такой сыворотки не существует.

— В вашем мире — возможно.

— И у вас её тоже нет. Иначе вы не сидели бы здесь и не задавали вопросы.

Следователь впервые изменился в лице.

— Не испытывайте наше терпение.

— Вы уже испытали моё.

На этом беседу закончили.

В камере

Анну привели последней. Она выглядела бледной, но держалась спокойно. Андрей сразу понял, что она узнала больше, чем хотела.

— Что с тобой? — спросила Елена.

— Ничего. Просто они очень громко думают.

Глеб сел на лавку.

— И о чём думают?

Анна посмотрела на дверь.

— О нас. О двери. О том, как использовать всё это.

— Кто стоит за похищением? — спросил Виктор.

Анна закрыла глаза и потерла виски.

— Какой-то олигарх. Человек, близкий к власти. Он владеет зданием института или связан с его владельцем. Генерал ФСБ выполняет его распоряжения.

— А генерал? — спросил Андрей.

— Он не хочет полностью подчиняться. Понимает, что дело государственное. Через три дня собирается доложить Президенту.

— Через три дня? — переспросил Виктор.

— Да. О секретном проекте, двери, твоём прадеде и о нас.

— А олигарх хочет успеть раньше, — сказал Андрей.

Анна кивнула.

— Он хочет договориться с нашим правительством и стать посредником между мирами. Получить доступ к магии и технологиям. Деньги, влияние, власть.

— Он думает, что кто-то позволит ему распоряжаться целым миром? — возмутился Виктор.

— Он привык, что всё можно купить.

— С ним никто не станет договариваться, — сказал Виктор. — По крайней мере, честно.

— Поэтому мы должны отсюда выбраться, — произнесла Елена.

В камере повисло молчание.

На этот раз никто не предложил расплавить решётку или установить барьер. Все понимали: открытая попытка побега вызовет тревогу, а дальше охрана просто не даст им шанса.

— Нас могут вывезти, — сказал Андрей.

— Куда? — спросил Глеб.

— На встречу с олигархом. Или в институт. Они хотят, чтобы я показал, как открывается дверь.

— Тогда в дороге будет легче, — сказал Виктор. — За пределами тюрьмы появится пространство для манёвра.

— Сколько охраны? — спросила Елена.

Анна задумалась.

— Если повезут в институт, будет группа сопровождения и технические специалисты. Если к олигарху — меньше людей, но больше скрытых систем защиты.

— Значит, лучше институт, — сказал Андрей. — Там я нужен им как ключ. Они не рискнут причинить мне вред.

— А если дверь уже охраняют? — спросила Анна.

— Тогда мы окажемся рядом с ней.

Глеб оживился.

— Можно будет открыть дверь и уйти.

— Не все сразу, — возразил Виктор. — Сначала нужно вывести из строя наблюдение.

— Я могу переместить камеры, — сказал Глеб. — Но не все. И не на большом расстоянии.

— Я поставлю барьер между нами и охраной, — добавил Виктор. — Однако долго его не удержу.

— Я могу создать огонь, — сказала Елена. — Но если начнётся пожар, пострадают люди.

— Нам не нужно никого поджигать, — ответил Андрей. — Достаточно вывести из строя машины или перегородить дорогу.

— А я попробую запутать охрану, — сказала Анна. — Но мне нужно быть близко. И если людей будет слишком много, я не смогу контролировать их мысли.

Андрей посмотрел на друзей.

Каждый говорил спокойно, но за спокойствием скрывалось напряжение. Они обсуждали побег из тюрьмы чужого мира так, словно готовились к сложной экскурсии.

— Но как сделать так, чтобы нас вообще вывезли? — спросила Елена.

— Я могу помочь, — ответила Анна.

Все посмотрели на неё.

— В кабинете следователя я услышала разговор по рации. Они собираются завтра утром провести повторную очную беседу в институте. Хотят проверить реакцию Андрея на дверь и старые помещения.

— Значит, план уже есть, — сказал Виктор.

— Пока только возможность, — уточнила Анна.

— Возможность — это почти план, — заметил Глеб.

— Нет, — возразил Андрей. — План начнётся, когда мы узнаем маршрут, количество охраны и состояние двери.

— А если они передумают? — спросила Елена.

— Тогда нужно заставить их не передумать.

Глеб задумался.

— Можно устроить спектакль.

— Какой ещё спектакль?

— Пусть думают, что Андрей готов сотрудничать. Он расскажет следователю, что вспомнил важную деталь. Что открыть дверь можно только в институте и только при определённых условиях.

— А если они поймут, что это уловка?

— Тогда ты, Анна, убедишь их, что они всё правильно поняли.

Анна покачала головой.

— Я не могу заставить человека поверить в любую чушь. Могу лишь усилить сомнение, страх или уверенность, которые уже существуют.

— У нашего следователя сомнений достаточно, — сказал Андрей.

Виктор посмотрел на него.

— Ты готов снова с ним говорить?

— Да.

— Он может применить ту самую сыворотку.

— Не применит.

— Откуда такая уверенность?

Андрей взглянул на дверь.

— Потому что у них её нет. А если бы была, генерал не тратил бы три дня на доклад Президенту.

Глеб усмехнулся.

— Значит, завтра мы будем изображать сотрудничество.

— Не изображать, — сказал Андрей. — Я действительно расскажу им часть правды.

— Какую?

— Что дверь связана с дневником прадеда. Что она открывается не только ключом. Что нужен человек из нашей семьи.

Он достал из кармана маленький металлический ключ, который охрана почему-то не нашла или не сочла важным.

— И что без меня они не смогут пройти.

Елена посмотрела на ключ.

— А если они решат держать тебя отдельно?

— Тогда мы будем действовать раньше.

— А если нас разделят?

— Не разделят, — уверенно сказал Виктор. — Им нужны все способности. Они пока не понимают, кто из нас на что способен.

Анна тихо добавила:

— И не знают, что я слышу их мысли.

Глеб улыбнулся.

— Тогда завтра будет очень интересная экскурсия.

За дверью послышались шаги. Охранник остановился у камеры, проверил замок и ушёл дальше.

Пятеро друзей замолчали.

Впереди их ждал институт, скрытая охрана, люди, готовые ради власти присвоить чужое открытие, и дверь, которую тридцать пять лет считали потерянной.

Андрей сжал ключ в ладони. Теперь он точно знал: вернуться домой можно будет только одним способом. Нужно было сделать так, чтобы их самих привезли к двери.

Глава 12. Побег

План ребят рухнул ещё до того, как успел начаться.

Утром дверь камеры открыли, но вместо привычных следователей на пороге появились вооружённые сотрудники охраны.

— На выход, — приказал старший. — Вас переводят.

— Куда? — спросил Андрей.

— В другое место содержания.

Анна, стоявшая рядом, едва заметно побледнела.

— Он врёт, — прошептала она. — Они сами не знают, что будет дальше. Но приказ поступил не от генерала.

Их вывели во двор внутренней тюрьмы. Там стоял бронированный чёрный микроавтобус, окружённый шестью внедорожниками. На машинах не было опознавательных знаков.

Виктор осмотрел колонну.

— Слишком много охраны для обычного перевода.

— И слишком дорогие машины, — добавил Глеб. — Надеюсь, нас везут хотя бы в хороший ресторан.

Никто ему не ответил.

Ребят посадили в микроавтобус. В салоне напротив них разместились четверо охранников, вооружённых автоматами. На окнах стояли толстые решётки, двери запирались снаружи.

Колонна тронулась.

Несколько минут все молчали. Андрей смотрел в маленькое бронированное окно. За ним мелькали городские улицы, рекламные экраны, мосты и серые здания.

Анна сидела, закрыв глаза.

— Ну? — тихо спросила Елена.

Анна открыла глаза.

— Нас везут не в институт.

— А куда?

— В загородный дом владельца здания. В резиденцию олигарха.

Глеб присвистнул.

— Лично хочет познакомиться?

— Да. Но дело не только в нём.

Анна посмотрела на Андрея.

— О двери и о нас теперь знают американцы.

В салоне стало тихо.

— Откуда? — спросил Виктор.

— Олигарх рассказал им всё. Они прислали специалистов. Сейчас они ждут нас в его доме.

— Ни фига себе, — выдохнул Глеб.

Елена сжала кулаки.

— Он продал им дверь?

— И нас, — ответила Анна. — Американцы заплатили ему огромный аванс. Они хотят понять, можно ли переместить переход из Москвы в другое место. Если советским учёным удалось когда-то перенести пространственный разрыв из Семипалатинска сюда, они рассчитывают повторить этот процесс и забрать портал к себе.

— А если не получится? — спросил Андрей.

— Тогда они хотят забрать хотя бы нас. Особенно тебя.

— Почему меня?

— Из-за твоего прадеда. Они считают, что ты можешь быть связан с механизмом перехода.

Виктор резко поднялся.

— Значит, этот человек не просто жулик.

— Он предатель, — сказала Елена.

— И всё это происходит сегодня, — добавила Анна. — Сегодня заканчивается срок, который генерал выторговал перед докладом Президенту.

— Значит, генерал уже не контролирует ситуацию, — сказал Андрей.

— Похоже на то.

Глеб посмотрел в маленькое окно.

— Сколько времени до дома?

— Около десяти минут.

— Тогда пора действовать.

Виктор покачал головой.

— Здесь тесно. Если мы начнём бой, пострадают свои.

— Они не свои, — заметила Елена.

— Но пули от этого не станут мягче.

Андрей осмотрел салон. Охранники сидели напротив, внимательно следили за каждым движением. Один из них держал автомат на коленях. Второй время от времени поглядывал на экран связи.

За окнами замелькали сосны.

Резиденция была уже близко.

— Нужен момент, когда машины остановятся, — сказал Андрей. — Лучше всего у ворот.

— На открытом месте мы окажемся под огнём, — возразил Виктор.

— Если останемся внутри, нас передадут тем, кто ждёт в доме.

Елена подняла ладонь. Между пальцами возникло маленькое золотое пламя.

Охранник напротив заметил его.

— Руки на виду!

Виктор мгновенно поставил между ними прозрачный силовой барьер. Охранник ударился о него и отшатнулся. В ту же секунду Елена направила огонь вперёд.

Пламя ударило в радиатор впереди идущего внедорожника.

Машина резко вильнула, из-под капота вырвался густой дым. Водитель затормозил, а следовавший за ним джип едва не врезался в него.

Колонна остановилась.

— Сейчас! — крикнул Андрей.

Анна закрыла глаза.

Охранники в микроавтобусе начали оседать на сиденья. Один успел поднять оружие, но тут же обмяк. Второй уронил автомат на пол. Через несколько секунд все четверо погрузились в сон.

— Я их не усыпила полностью, — сказала Анна. — Через несколько минут проснутся.

— Нам хватит, — ответил Виктор.

Глеб повернулся к двери.

— Отойдите.

Он вытянул руку.

Металл заскрипел. Сначала едва слышно, потом всё громче. Дверь начала выгибаться наружу, петли задрожали, замки один за другим вырвало из креплений.

Глеб стиснул зубы.

— Ещё немного…

С громким хлопком дверь вылетела наружу и рухнула на землю.

— Вперёд!

Ребята выскочили из микроавтобуса.

Охрана уже поняла, что произошло. Вокруг загремели крики, хлопнули дверцы машин. Кто-то открыл огонь.

Виктор развернулся и выставил ладони.

Перед бегущими возникла полупрозрачная голубая стена. Пули ударялись о неё, вспыхивали и падали на землю, потеряв скорость.

— К лесу! — крикнул Виктор. — Там укрытие!

Они побежали по обочине.

Елена держалась рядом с Анной. Глеб время от времени оборачивался и перемещал в сторону камни, ветви и металлические предметы, создавая преследователям препятствия.

Позади ревели двигатели. Охранники выбегали из машин и стреляли вслед.

— Долго не продержусь! — крикнул Виктор.

— Сколько?

— Если они будут стрелять — минуту. Если начнут использовать тяжёлое оружие — меньше.

— Тогда бежим быстрее! — ответил Глеб.

Они миновали первый перелесок и скрылись среди деревьев. Ветки хлестали по лицу, ноги скользили по влажной земле. Виктор двигался последним, удерживая барьер позади группы.

Анна внезапно остановилась.

— Они разделились.

— Кто? — спросила Елена.

— Часть пошла по дороге. Остальные заходят в лес с другой стороны.

— Значит, нас пытаются окружить, — сказал Андрей.

— Нужно выйти к дороге раньше них.

Они свернули к просеке. Через несколько минут деревья расступились, и ребята снова выбежали на асфальт.

На дороге было пусто.

Только далеко впереди показался ряд фар.

— Машины! — сказал Глеб.

— Это охрана? — спросила Елена.

Анна прислушалась.

— Нет. Много небольших двигателей. Мотоциклы.

Из-за поворота показалась группа байкеров. Несколько тяжёлых мотоциклов шли плотной колонной, их фары пробивали сумерки. На водителях были шлемы и защитные куртки, некоторые машины имели боковые кофры и высокие дуги безопасности.

Байкеры увидели бегущих ребят.

Потом заметили вооружённых людей, выскакивавших из леса.

Первый мотоциклист сбросил скорость.

— Помощь нужна? — крикнул он.

Андрей выбежал прямо к дороге.

— Ещё как нужна!

Байкер посмотрел на него, затем на погоню.

— Садитесь за нами!

— У вас хватит мест?

— Найдём!

Два мотоциклиста остановились. Один быстро пересел на заднее сиденье, освобождая место для Елены. Другой протянул руку Глебу.

Виктор поставил последний барьер, прикрывая посадку. Пули ударили в голубую стену и рассыпались искрами.

— В машину! — крикнул он.

Анна села за третьего байкера. Андрей оказался на тяжёлом мотоцикле рядом с самим водителем.

— Держись! — сказал тот.

— Я умею ездить!

— Тогда держись особенно крепко!

Колонна взревела и сорвалась с места.

Мотоциклы помчались по дороге, быстро набирая скорость. Охрана попыталась перекрыть трассу, но байкеры разошлись веером, прошли между машинами и исчезли за поворотом.

Виктор успел запрыгнуть на последний мотоцикл, и тот рванул следом.

Через несколько минут позади остались и резиденция, и лес, и преследователи.

Андрей обернулся.

На горизонте ещё виднелись вспышки сигнальных огней.

— Кто вы такие? — спросил он водителя.

— Местный мотоклуб.

— Вы всегда подбираете людей, за которыми стреляют?

— Только если они выглядят так, будто могут хорошо заплатить.

Андрей не удержался от смеха.

— У меня нет денег.

— Тогда придётся расплачиваться историями.

Елена, сидевшая позади другого байкера, посмотрела на Андрея. В её глазах впервые за последние часы появилась улыбка.

Но Анна оставалась серьёзной.

— Нам нельзя возвращаться в город, — сказала она. — Олигарх будет искать нас. Его люди перекроют дороги.

— А генерал? — спросил Виктор.

— Он узнает о побеге очень скоро.

— Может, он поможет?

Анна покачала головой.

— Не знаю. Но он единственный, кто ещё может остановить сделку.

Андрей посмотрел вперёд, на извилистую дорогу, уходившую между соснами.

— Нам нужно связаться с ним.

— А потом? — спросила Елена.

— Потом вернуться в институт раньше, чем туда доберутся американцы.

Глеб, сидевший за одним из байкеров, крикнул:

— И желательно не пешком!

Байкеры прибавили скорость.

Над лесом уже сгущались сумерки. За спиной осталась резиденция человека, который решил продать другой мир тому, кто предложит больше.

Впереди была Москва, дверь и генерал, которому оставалось всего несколько часов до доклада Президенту.

И теперь у друзей появился новый вопрос:

успеют ли они добраться до него раньше, чем их найдут.

Глава 13. Мотоклуб

Байкеры привезли ребят в свой мотоклуб.

Он располагался на окраине города, в бывшем ремонтном ангаре. За широкими воротами находился просторный зал с подъёмниками, инструментами и рядами мотоциклов. На стенах висели флаги клуба, старые фотографии, карты дорог и пожелтевшие номера гоночных трасс.

Когда колонна въехала во двор, навстречу выбежали несколько человек.

— Что произошло? — спросила женщина в кожаной куртке.

— Подобрали беглецов, — ответил водитель Андрея. — За ними гнались вооружённые люди.

— А полиция?

— Если бы это была полиция, мы бы не спешили.

Ребят быстро завели внутрь. Одни байкеры принесли воду и аптечку, другие проверили, нет ли у них ранений. Высокий мужчина с седой бородой обработал Виктору ссадину на руке, а невысокая женщина внимательно осмотрела Анну.

— Я врач, — представилась она. — Работала в экстренной медицине. Теперь езжу на мотоцикле и чиню людей между поездками.

— А я думал, медики ездят на машинах скорой помощи, — сказал Глеб.

— Хороший медик ездит на чём угодно, если успевает первым.

Виктор подошёл к окну.

— Оставаться здесь нельзя. Нас будут искать.

— Это понятно, — ответил седобородый байкер. — Но куда вы собираетесь?

— В центр Москвы. К Институту исследования времени.

— К тому самому зданию?

— Да.

— Там охрана.

— Очень серьёзная.

— Сколько людей?

— Не знаем, — ответил Андрей. — Но их достаточно, чтобы не пропустить нас к двери.

Байкер задумался.

— Нас сейчас шестеро. Этого мало.

— А сколько вас всего? — спросил Глеб.

— Если собрать всех, человек шестьдесят.

— Всего шестьдесят?

— Это только те, кто живёт в Москве и может быстро добраться. Если дождаться остальных, будет около восьмидесяти.

Глеб широко улыбнулся.

— Вот это сила!

— Тогда точно прорвёмся, — сказал Андрей. — Вы высадите нас у самого входа в институт.

— А внутри помощь не нужна?

— Спасибо, дальше мы сами.

— Почему? — спросил один из молодых байкеров.

— Там может быть опасно. Мы не знаем, что нас ждёт за дверью.

— А вы знаете, что за дверью?

Ребята переглянулись.

— Другой мир, — ответила Елена.

В ангаре стало тихо.

Кто-то перестал протирать мотоцикл. Кто-то медленно опустил инструмент. Седобородый байкер посмотрел на Андрея так, словно решил, что тот шутит.

— Какой ещё другой мир?

— Самый настоящий, — сказал Глеб. — Там дирижабли размером с авианосцы, космические корабли, магия и мотоциклетные гонки вдоль Москвы-реки.

— Магия? — переспросила женщина-врач.

Елена подняла руку.

Над её ладонью вспыхнул небольшой огонёк. Он не обжигал кожу и светился ровным золотым пламенем.

Байкеры молча уставились на него.

— Ладно, — сказал седобородый. — Начинайте сначала.

История другого мира

Пока связывались с членами клуба и ждали остальных мотоциклистов, ребята рассказали им всё.

Об институте.

О двери.

О другом мире.

О техно-магической цивилизации, где люди с детства развивали свои способности, а огромные воздушные корабли не были музейной редкостью. О гонке, ежах, спасении Андрея, побеге, олигархе и попытке продать чужой мир американским специалистам.

Байкеры слушали молча, почти не перебивая.

Только Глеб иногда вставлял короткие замечания:

— Нет, правда, мотоцикл у них был отличный.

Или:

— А ещё там есть люди, которые читают мысли. Но Анна этим почти не пользуется. Почти.

Анна бросила на него предупреждающий взгляд.

— Я всё слышу.

— Это я и имел в виду.

История казалась фантастической. Но теперь рядом с ними стояла девушка, способная управлять огнём, а на руке Виктора ещё мерцал след защитного поля. Поэтому спорить с рассказом было трудно.

— Значит, мир дизелей существует совсем рядом, — сказал молодой байкер в очках. — Нужно только пройти через дверь.

— Да, — ответил Андрей. — Но сначала надо остановить людей, которые хотят завладеть этой дверью.

— А потом можно будет туда попасть? — спросила врач.

— Когда всё успокоится, — сказала Елена, — мы обязательно вас проведём.

— Всех? — уточнил кто-то из дальнего угла.

— Всех, кто не будет пытаться захватить чужой мир.

— Тогда их будет меньше, — пошутил Глеб.

Байкеры засмеялись.

Они действительно оказались людьми открытыми и доброжелательными. Мотоциклы были их увлечением, но не всей их жизнью. В обычное время они работали врачами, инженерами, строителями, учителями, спасателями и научными сотрудниками.

Один из них занимался восстановлением старинных зданий. Другой проектировал мосты. Третий работал в лаборатории и изучал материалы для космической техники. Худой парень с длинными волосами оказался артистом цирка и мог без страховки подниматься на высоту, от которой у остальных кружилась голова.

— Вот видите, — сказал он, заметив удивление Глеба. — У каждого своя странность.

— У нас это называется профессией, — ответил Андрей.

— А у нас — характером.

Андрей смотрел на них и невольно вспоминал толпы людей, которых они встретили после перехода в его мир.

Все эти уставшие лица, людей, уткнувшихся в телефоны, рекламные лозунги, обещавшие счастье за деньги и жизнь в кредит.

Но здесь, в тесном ангаре, люди разговаривали друг с другом. Они спорили о маршрутах, проверяли мотоциклы, помогали незнакомцам и без долгих раздумий собирались рисковать собой ради тех, кого увидели впервые.

Везде люди разные.

В основном, конечно, хорошие.

Почему же во власть часто лезут самые опасные и безжалостные? Почему именно они становятся олигархами, министрами и хозяевами чужих судеб?

Может быть, власть и деньги портят людей?

Или просто позволяют проявиться тому, что в них уже было?

Ответа у Андрея не было.

Сбор

Мотоциклисты прибывали один за другим.

Сначала приехали пятеро из ближайшего района. Потом появились сразу десять — колонной, с включёнными фарами и клубными флагами на ветру. Кто-то добирался по ночным улицам, кто-то выехал прямо с дежурства, не успев переодеться.

К полуночи двор был заполнен мотоциклами.

Их было больше шестидесяти.

Когда подъехали последние группы из Подмосковья, число выросло почти до восьмидесяти.

Мотоциклы стояли рядами: тяжёлые туристические машины, спортивные байки, старые восстановленные модели и современные аппараты с электрическими двигателями. В свете фонарей блестели металлические детали, защитные дуги и шлемы.

— Впечатляет, — сказал Виктор.

— Это ещё не армия, — ответил седобородый. — Просто люди, которым не нравится, когда кто-то распоряжается чужой жизнью.

— В нашем мире такую колонну уже назвали бы незаконным вооружённым формированием, — заметила Анна.

— А у вас любят давать страшные названия обычным людям?

— Часто.

— Тогда хорошо, что мы не спрашивали разрешения.

У входа в ангар собрались руководители клуба. Они разложили на капоте одного из мотоциклов карту Москвы.

— Какой план? — спросил молодой байкер.

Седобородый оглядел собравшихся.

— А что тут думать? Всей толпой едем к зданию института, блокируем улицы рядом с ним и высаживаем ребят прямо у входа.

— Прямо у входа нас встретят, — сказал Андрей. — Охрана, возможно, вооружённые люди.

— Поэтому мы и будем всей толпой.

— Если начнётся стрельба, пострадают случайные люди.

— Не начнётся, — ответила врач. — Мы не дадим им повода. Перекроем улицы, создадим шум, но не полезем первыми в драку.

Виктор кивнул.

— Это важно. Нам нужно попасть внутрь, а не устроить бойню.

— Можно разделиться на группы, — предложил инженер. — Часть перекроет подъезды, часть останется снаружи, остальные сопроводят вас до входа.

— И не блокировать машины скорой помощи, — добавила врач.

— И пожарных, — сказал циркач.

— И людей, которые просто хотят проехать домой, — напомнил Андрей.

Глеб поднял руку.

— А если среди них окажется олигарх?

— Тогда ему придётся постоять в пробке, — ответил седобородый.

Это решение всем понравилось.

План уточнили быстро. Несколько мотоциклов должны были идти впереди и проверять дорогу. Основная колонна — окружить машину, в которой поедут ребята. Ещё одна группа должна была перекрыть ближайшие перекрёстки, не подпуская к институту охрану и возможные подкрепления.

— А если нас остановит полиция? — спросила Елена.

— Скажем правду, — ответил седобородый. — Едем спасать людей и предотвращать преступление.

— Они могут не поверить.

— Тогда поверят, когда увидят восемьдесят мотоциклов.

Андрей посмотрел на карту.

Институт находился в центре города, среди плотной застройки. Подойти к нему незаметно было невозможно.

Но незаметность им больше и не требовалась.

Они собирались сделать так, чтобы весь город узнал: к старому зданию направляется колонна.

— Нам нужно попасть внутрь до того, как олигарх привезёт туда американцев, — сказал Андрей.

Анна закрыла глаза.

— Они уже выехали из резиденции.

— Насколько далеко?

— Не знаю. Но он уверен, что мы всё ещё у него. О побеге сообщили не всем.

— Значит, у нас есть преимущество, — сказал Виктор.

Глеб застегнул куртку.

— Тогда пора ехать.

Двигатели один за другим ожили.

Сначала загудел первый ряд, затем второй, третий. Через несколько секунд ангар наполнился глубоким металлическим рокотом.

Андрей надел шлем. Елена села позади него. Анна и Виктор разместились на соседних мотоциклах, Глеб — чуть впереди.

Седобородый байкер подъехал к Андрею.

— После того как высадим вас, ждём здесь? – он показал место на карте.

— Если всё пойдёт плохо, уезжайте.

— Не получится.

— Почему?

— Мы слишком заинтересованы в другом мире.

Он повернул ручку газа.

— К тому же я хочу увидеть дирижабль.

Колонна выехала со двора.

Впереди растянулась цепочка огней. Мотоциклы заняли всю полосу, заставляя редкие машины уступать дорогу. Водители сигналили, кто-то снимал происходящее на телефоны, а над улицами начали вспыхивать первые сообщения на городских экранах.

«НЕОБЫЧНАЯ КОЛОННА МОТОЦИКЛОВ ДВИЖЕТСЯ К ЦЕНТРУ»

«ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО, НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ АКЦИЯ»

«ВЛАСТИ ПОКА НЕ КОММЕНТИРУЮТ»

Андрей смотрел на ночную Москву и чувствовал, как внутри растёт напряжение.

Они ехали к двери, которая могла изменить судьбу двух миров.

За ними двигались люди, ничего не знавшие о политике, секретных проектах и цене магии. Они просто решили помочь.

Иногда именно такие люди и становились последней надеждой.

Глава 14. Ловушка

Колонна мотоциклов двигалась к центру Москвы.

Андрей ехал почти во главе, а Елена сидела за его спиной. Он чувствовал её руки на своей куртке и старался не думать о том, что впереди их ждёт.

Но думать о чём-то другом не получалось.

Что произойдёт в институте? Удастся ли им прорваться к подвалу? Сколько там будет охранников? Смогут ли они открыть дверь? А если за ней уже установили ловушку?

И больше всего Андрей переживал за Елену.

За последние дни произошло слишком много событий. Другой мир, мотоциклетная гонка, магия, похищение, тюрьма, побег, погоня. Всё это смешалось в один невероятный поток.

Но Елена не исчезала из его мыслей.

Он вспоминал, как она смеялась над шутками Глеба, как держала ладонь над пламенем, как смотрела на него у двери в другой мир. Вспоминал её голос, когда она сказала, что хочет побывать в его Москве.

Может быть, он влюбился?

А что вообще такое любовь?

Андрей вспомнил фразу из старого фильма:

«Оказывается, в любви главное — это возможность не раздумывая отдать свою жизнь за другого».

Тогда она показалась ему красивой, но слишком театральной.

Теперь Андрей понял, что в ней имелось в виду.

Если Елене будет угрожать опасность, он не станет думать. Просто сделает всё, чтобы она осталась жива. Даже если самому придётся погибнуть.

Значит, он действительно влюбился.

Интересно, а как она относится к нему?

— Ты слишком напряжён, — сказала Елена, словно услышала его мысли.

Андрей вздрогнул.

— Я просто думаю о том, что нас ждёт.

— Это не запрещено.

— А если я думаю о тебе?

Несколько секунд она молчала.

— Тогда постарайся думать осторожнее. Я сижу за твоей спиной и могу заметить, если ты начнёшь нервничать ещё сильнее.

Андрей улыбнулся, хотя она не могла этого увидеть.

— Хорошо.

— И не волнуйся. Мы справимся.

Он хотел спросить, почему она так уверена, но впереди уже показалось здание института.

Прилегающие улицы выглядели спокойно. Слишком спокойно.

У главного входа стояли несколько чёрных джипов. Возле них находились вооружённые охранники в бронежилетах. На крышах соседних зданий Андрей заметил камеры, а в окнах — неподвижные силуэты наблюдателей.

— Они готовы, — сказал Виктор по связи.

— Тогда начинаем, — ответил седобородый байкер.

Колонна разделилась.

Несколько мотоциклистов остановились на двух улицах справа и слева от фасада. Они не глушили двигатели, перекрывая проезды и создавая шум. Основная часть колонны направилась к главному входу.

Байкеры начали громко спорить с охранниками.

— Уберите машины от входа!

— Вы перекрываете проезд!

— Здесь нельзя парковаться!

— Сами уберите свои мотоциклы!

— А у вас документы на перекрытие улицы есть?

Охранники растерялись. Они ожидали штурма, стрельбы или попытки прорваться силой, но столкнулись с шумной толпой мотоциклистов, которые требовали убрать джипы и не собирались отступать.

Пока внимание охраны было приковано к ним, Андрей, Елена, Анна, Виктор и Глеб бросились к входу.

Двери распахнулись.

В холле первого этажа их уже ждали.

Охранников было много. Они стояли у лестниц и коридоров, перекрывая путь к подвалу.

— Держитесь вместе! — крикнул Виктор.

Первый охранник попытался схватить Андрея, но Глеб одним движением отбросил его в сторону. Второй врезался в стену, словно его толкнул невидимый человек. Третий потерял равновесие и рухнул на пол.

— Я просил не причинять им вреда! — крикнул Виктор.

— Они сами не хотят сотрудничать! — ответил Глеб.

Елена подняла руку. Узкая огненная вспышка ударила в потолок перед охранниками. Сработала система пожарной сигнализации, и те инстинктивно отступили.

Андрей бежал первым.

Перед ним показалась лестница в подвал.

Дверь была открыта.

— Быстрее! — крикнул он.

Они спустились вниз.

Андрей первым добежал до металлической двери и уже достал ключ, когда за спиной раздался резкий металлический лязг.

Потом загудели генераторы.

Он обернулся.

Ребята попали в ловушку.

Вокруг них с грохотом сомкнулась металлическая клетка. Толстые прутья поднялись из пола и соединились с потолком. Между ними вспыхнули тонкие зелёные лучи.

Лазерное ограждение шло параллельно прутьям. Оно мерцало, словно сетка из раскалённой проволоки.

Глеб протянул руку к ближайшему пруту и тут же отдёрнул её.

— Не трогать, — предупредил Виктор. — Поле режущее.

Вдоль двух стен стояли автоматчики. Их оружие было направлено на Андрея.

У дальней стены подвала находился олигарх. Он выглядел совершенно спокойно. На его лице играла хищная улыбка.

— Вот птички и в клетке, — сказал он.

Рядом стояли двое незнакомцев в строгих костюмах. Они говорили с заметным акцентом.

— Господин Воронцов, — произнёс один из них, — по договору мы забираем свою собственность.

— Они не собственность, — сказал Андрей.

— Вопрос терминологии решат юристы.

Второй мужчина посмотрел на дверь.

— Не вздумай открывать её без разрешения. Сначала ты присоединишься к своим друзьям. Потом откроешь портал, когда мы скажем.

— А если я откажусь?

Олигарх усмехнулся.

— Тогда пострадают те, кто тебе дорог.

Елена шагнула к решётке.

— Андрей, беги!

— Что?

— Приведи помощь! Это сейчас главное!

— Я вас не брошу!

— Бросишь, если останешься здесь вместе с нами!

Один из автоматчиков поднял оружие выше.

Виктор крикнул:

— Да беги же! Я тебя прикрою!

Он раскрыл ладони.

Вокруг Андрея возник силовой щит. Полупрозрачная голубая оболочка сомкнулась перед ним и сверху, защищая от выстрелов.

В тот же миг автоматчики открыли огонь.

Пули ударили в защитное поле и отскочили в стороны, разлетаясь искрами. Одна пробила каменную стену, другая с визгом ушла в потолок.

Андрей не стал больше спорить.

Он повернулся к металлической двери, вставил ключ и начал открывать замок.

— Стреляйте! — крикнул олигарх. — Не дайте ему уйти!

Оружие загрохотало снова.

Силовой щит задрожал.

Виктор стиснул зубы.

— Быстрее!

— Почти!

Механизм внутри двери заскрежетал. На металлическом полотне вспыхнули старые символы, которых Андрей раньше не замечал. Они складывались в знакомый узор, похожий на схему из дневника прадеда.

Замок повернулся.

Дверь начала открываться.

За ней возник тёмный проём, наполненный слабым серебристым сиянием. В глубине виднелся подвал другого мира.

— Андрей! — закричала Елена.

Он обернулся.

Елена стояла за металлической решёткой, прижавшись к прутьям. Анна пыталась сосредоточиться, читая мысли охранников. Глеб удерживал над головой тяжёлый металлический фрагмент, готовый обрушить его на клетку. Виктор почти не двигался, поддерживая защиту.

Их взгляды встретились.

Андрей понял: если сейчас он остановится, погибнуть могут все.

Он шагнул в проём.

Пули продолжали бить по щиту, но защитное поле выдерживало. Андрей почувствовал, как его отталкивает назад сила ударов, однако продолжал двигаться.

Елена протянула к нему руку.

Он не мог дотянуться.

— Я вернусь! — крикнул Андрей.

— Мы будем ждать! — ответила она.

Он пересёк границу перехода.

Мир на мгновение вспыхнул белым.

Андрей шагнул в знакомый пыльный подвал Института исследования времени.

Сзади раздался последний грохот выстрелов.

Он обернулся и увидел Елену, Анну, Виктора и Глеба по другую сторону двери.

Виктор всё ещё держал щит.

Глеб кричал что-то, но звук растворялся в гуле перехода.

Андрей схватился за край двери.

— Держитесь!

Олигарх бросился вперёд.

— Закрывайте её!

Но дверь уже начала закрываться.

Металлическое полотно медленно сошлось, отрезая один мир от другого. Последним Андрей увидел лицо Елены.

Потом дверь закрылась.

В подвале стало тихо.

Андрей стоял один, сжимая в руке ключ.

Он спасся.

Но Елена и остальные остались там.

И впервые с момента перехода Андрей понял, что возвращение домой не принесло ему радости.

Глава 15. Спасательная операция

Андрей понимал, что медлить нельзя.

Каждая секунда могла стоить Елене жизни.

Но куда бежать? К кому обращаться? Он не знал ни телефонов, ни адресов, ни порядков этого мира. Брат Елены? Возможно, он смог бы помочь, но где его искать? Да и поверит ли он Андрею после всего произошедшего?

Оставалась милиция.

Андрей вспомнил пожилого полковника, который когда-то беседовал с ними в этом мире. Тогда разговор казался странным и почти дружеским. Теперь Андрей надеялся, что полковник окажется человеком, способным действовать быстро.

Он бросился бежать.

Андрей нёсся по улицам, не обращая внимания на прохожих, машины и сигналы светофоров. Люди оборачивались ему вслед. Кто-то ругался, когда он едва не сбил его с ног, кто-то пытался остановить, заметив окровавленный рукав и пыль на одежде.

Но Андрей не слышал ни слов, ни шума города.

Перед глазами стояла металлическая клетка.

Зелёные лазерные лучи.

Елена, протянувшая к нему руку.

Он добежал до отделения, влетел внутрь и почти рухнул у стойки дежурного.

— К полковнику! — закричал Андрей. — Срочно! Вопрос жизни и смерти!

Дежурный вскочил.

— Вы кто такой?

— Где полковник?

— Успокойтесь.

— Я не могу успокоиться! Их захватили! Они остались по другую сторону двери! Там вооружённые люди, клетка, лазеры! Их могут убить!

Из коридора вышел пожилой полковник.

Он внимательно посмотрел на Андрея, затем на дежурного.

— Проведите его ко мне.

В кабинете Андрей говорил сбивчиво, перескакивая с одного на другое. Он рассказывал об олигархе, американцах, ловушке, друзьях и закрывшейся двери. Несколько раз повторил, что нужно немедленно действовать.

Полковник слушал молча.

— Поймите, их там могут убить! — закончил Андрей.

— Ну, сразу убить — это вряд ли, — сказал полковник.

— Почему?

— Вы им нужны. Дверь тоже. Пока вы представляете ценность, вас не станут уничтожать.

— Они стреляли в меня!

— Значит, ситуация уже хуже, чем я надеялся.

Полковник подошёл к окну и посмотрел на улицу.

— Эх, я сразу почувствовал, что добром это не кончится.

— Тогда помогите им!

— А ты думал, я предложу тебе чай?

Полковник снял трубку телефона.

— Соедините меня с оперативным дежурным округа. Нет, не с ним. С начальником гарнизона. И передайте: объект подтверждён, контакт с группой потерян, требуется немедленное обеспечение перехода.

Андрей с надеждой посмотрел на него.

— Вы верите мне?

— После того как увидел дверь, я стал осторожнее относиться к словам «невозможно».

Полковник коротко переговорил ещё по нескольким телефонам. Отдавал распоряжения, называл адреса и требовал подготовить транспорт.

Через десять минут он вернулся в кабинет.

— Поехали.

— К двери?

— А куда ещё?

На площади

Они добрались до двери на военном автомобиле.

Когда машина выехала на площадь, Андрей увидел огромный дирижабль, зависший над зданием. Его корпус закрывал часть неба. На нижней палубе горели прожекторы, а из открытого грузового отсека на землю спускались солдаты.

Военных было много.

Они быстро занимали позиции вокруг двери, перекрывали подходы и разворачивали тяжёлое оборудование. На их касках сияли красные звёзды. Автоматы выглядели непривычно — короткие, угловатые, с широкими энергетическими блоками вместо обычных магазинов.

В отдалении стояли боевые роботы.

Высокие, массивные, на четырёх опорах. Их сенсорные блоки медленно поворачивались, осматривая здания и улицы.

Андрей застыл.

— Вот это называется «что-нибудь организую», — пробормотал он.

Полковник выбрался из машины.

— Я не люблю ходить за помощью несколько раз.

— Сколько времени прошло?

— С момента твоего появления — не больше получаса.

— Как вы успели?

— Когда в городе появляется человек из другого мира, это помогает решать вопросы быстрее.

К ним подошёл офицер в бронезащитном костюме.

— Объект оцеплен. Сигналов из из-за двери нет. По нашим данным за ней могут находиться до тридцати вооружённых человек.

— Среди них мои друзья, — сказал Андрей.

— Мы их вытащим.

— А если они используют заложников?

— Тогда переговоры.

— Они не будут ждать.

— Поэтому мы начнём переговоры одновременно со штурмом.

Полковник взглянул на Андрея.

— Открывай дверь.

Андрей не задумываясь начал действовать.

Военные рассредоточились возле двери.

Андрей достал ключ.

Руки дрожали.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил полковник.

— Нет.

— Прекрасно. Тогда всё по плану.

Андрей вставил ключ в замок.

На поверхности двери вспыхнули знакомые символы. Они налились серебряным светом, и воздух перед полотном начал дрожать.

— Всем приготовиться! — приказал офицер.

За дверью послышались отдалённые звуки.

Крики.

Грохот.

Потом короткая очередь.

Андрей резко повернул ключ.

Дверь открылась.

В проёме возник подвал другого мира. Воздух был наполнен дымом. Металлическая клетка стояла у дальней стены, а вокруг неё двигались вооружённые люди.

Елена, Анна, Виктор и Глеб были внутри.

Виктор удерживал силовой барьер, но щит мерцал и слабел. Глеб прижимал ладонь к прутьям, пытаясь деформировать металл. Анна закрыла глаза и, кажется, пыталась воздействовать сразу на нескольких охранников.

Олигарх стоял за их спинами.

Рядом находились американские специалисты.

— Андрей! — крикнула Елена.

— Отойдите от клетки! — приказал офицер из своего мира.

Охранники повернули оружие к двери.

Один из американцев выкрикнул:

— Не вмешивайтесь! Это территория Российской Федерации!

Полковник усмехнулся.

— Вы уже сами решили, что это территория Соединённых Штатов?

Слева от двери загудел боевой робот. Его оружейный модуль развернулся и направился в сторону клетки.

— Не стрелять! — приказал офицер.

Робот остановился.

Внутри подвала олигарх закричал:

— Воронцов! Закрой дверь! Немедленно!

Андрей сделал шаг вперёд.

— Освободите моих друзей.

— Ты не понимаешь, что делаешь! — ответил олигарх. — Я договорился с людьми, которые способны изменить весь мир!

— Вы продали им дверь.

— Я создал возможность для сотрудничества!

— Вы продали людей.

Олигарх поднял руку.

Охранники плотнее сомкнулись вокруг клетки.

Елена встретилась с Андреем взглядом.

— Не подходи! — крикнула она. — Они заминировали генераторы!

Один из американцев резко обернулся к ней.

— Как она узнала?

Анна открыла глаза.

— Я узнала.

Полковник немедленно отдал приказ:

— Роботы, обезвредить оборудование!

Боевые машины шагнули вперёд. Их металлические конечности ударили по генераторам, разрывая кабели и отбрасывая силовые блоки в сторону.

Лазерное ограждение вокруг клетки погасло.

Глеб мгновенно вырвал часть решётки. Виктор расширил защитное поле, закрывая друзей от охраны. Елена протянула ладонь, и по полу побежла огненная полоса, отсекая олигарха от ближайшего выхода.

В подвале началась суматоха.

Охранники попытались открыть огонь, но энергетические снаряды ударились о щит Виктора. Военные с другой стороны двери вошли в помещение, прикрываясь собственными барьерами.

Анна сосредоточилась.

Несколько охранников один за другим опустили оружие. Один сел прямо на пол, другой прислонился к стене, третий начал лихорадочно искать выход.

— Я не удержу их всех! — крикнула Анна.

— Тебе и не нужно! — ответил Виктор.

Глеб подбежал к клетке и окончательно разломал прутья.

Андрей бросился к Елене.

— Ты цела?

— Теперь да.

— Я думал, что потерял тебя.

— А я думала, что ты сбежал.

— Я побежал за помощью.

— Тогда я тебя прощаю.

На секунду они забыли о стрельбе, криках и двух мирах вокруг.

Андрей обнял Елену.

— Потом поговорим, — сказала она.

— Обязательно.

— Только сначала выберемся.

Полковник подошёл к олигарху. Тот стоял у стены, окружённый огнём и несколькими военными.

— Вы задержаны, — сказал полковник.

— Вы не понимаете, что теряете!

— Возможно. Но я хорошо понимаю, что нельзя продавать.

— Вы думаете, этот мир принадлежит вам?

— Нет, — ответил полковник. — Поэтому и не отдаю его вам.

В этот момент дверь перехода начала мерцать.

Сигналы на оборудовании резко изменились. Один из военных крикнул:

— Переход нестабилен!

— Всем назад! — приказал офицер.

Серебристое сияние вокруг двери стало ярче. В воздухе возник низкий гул, от которого задрожали стены.

Андрей посмотрел на друзей.

Они снова оказались рядом.

Но теперь между ними стоял вопрос: закрыть дверь навсегда или рискнуть и сохранить возможность путешествовать между мирами.

Елена взяла Андрея за руку.

— Что будем делать?

Он посмотрел на металлическое полотно, на солдат, роботов и людей, которые впервые увидели друг друга по разные стороны границы.

— Сначала остановим разрушение перехода.

— А потом?

Андрей сжал её руку.

— Потом решим, кому можно доверить дверь.

Гул усилился.

И два мира впервые встретились не через тайный эксперимент и не через сделку, заключённую за закрытыми дверями.

Они встретились лицом к лицу.

Глава 16. Посольство

Генерал ФСБ находился на грани паники.

Москва уже знала, что в здании бывшего Института исследования времени происходит что-то необычное. Новостные каналы вели прямые репортажи с площади, а журналисты брали интервью у байкеров, окруживших здание и не пропускавших к нему машины спецслужб.

— Мы помогли ребятам, когда за ними гнались вооружённые бандиты, — рассказывал в камеру бородатый байкер. — Эти бандиты работали на олигарха. Он продал американцам секрет о портале в другой мир, а теперь вместе с ними находится внутри института и держит там заложников.

— Что вы можете сказать о другом мире? — спросила журналистка.

— Люди там нормальные. Доброжелательные. Живут лучше нас, но нос не задирают. А главное — они никого не похищают и не пытаются продать друг другу.

— Вы считаете, что произошедшее связано с коррупцией?

— Я считаю, что хватит предавать Родину! — громко ответил байкер. — Если у нас есть портал в другой мир, его нельзя отдавать первому олигарху, который предложит больше денег.

Этот репортаж шёл на первом телевизионном канале.

На другом канале байкерша-медик рассказывала, как оказывала помощь раненым после погони.

— Ребята были дезориентированы, у одного имелась травма руки, у другого — следы ожога. За ними стреляли. Мы не знали всех подробностей, но видели достаточно, чтобы понять: это не обычная операция по задержанию.

— Как вы думаете, Президент знает, что происходит?

Женщина посмотрела прямо в объектив.

— Вот это вы у него и спросите.

Генерал выключил телевизор.

Затем включил другой.

Там показывали площадь перед институтом. За спиной ведущего стояли десятки мотоциклов, а на фасаде здания мигали прожекторы военных.

— По неподтверждённым данным, внутри объекта находится портал в другое измерение, — говорил журналист. — Также сообщается о присутствии иностранных граждан и представителей неизвестной цивилизации…

Генерал схватился за голову.

Он дал олигарху три дня.

Три дня, чтобы тот успел провести переговоры и подготовить почву перед докладом Президенту.

Теперь олигарх успел только превратить государственную тайну в международный скандал.

За пределами здания находились байкеры, журналисты и тысячи любопытных. Внутри — военные другого мира, американские граждане, олигарх, пятеро молодых людей и портал, существование которого уже невозможно было скрыть.

Генерал машинально потянулся к ящику стола.

На секунду ему пришла в голову мысль застрелиться.

Но зазвонил телефон.

Номер принадлежал олигарху.

Генерал схватил трубку.

— Ах ты сволочь! Ты меня подставил! Я тебя уничтожу, мразь!

В ответ раздался незнакомый мужской голос.

— С вами говорит военный комендант объекта, временно занятого нашей десантно-штурмовой бригадой.

Генерал замолчал.

— Рядом со мной находится владелец здания и несколько американских граждан. Мы готовы немедленно передать их представителям ваших властей.

— Кто вы?

— Военный комендант.

— Это я понял. Из какого вы государства?

— Из государства, гражданами которого являются ваши гости.

Генерал медленно опустился в кресло.

— Они живы?

— Все пятеро. Им ничего не угрожает. Заложники освобождены.

— А мои люди?

— Разоружены и находятся под наблюдением. С ними обращаются согласно военным нормам.

— Вы понимаете, что вторглись на территорию Российской Федерации?

— Мы понимаем, что действовали в чрезвычайной ситуации. Кроме того, наше правительство поручило мне передать вашему Президенту: мы преследуем мирные и добрососедские цели.

Генерал прикрыл глаза.

— Вы высадили десант в центре Москвы.

— Для спасения граждан, удерживаемых вооружёнными людьми.

— Вы открыли портал без разрешения.

— Портал уже был открыт.

— Вы захватили здание.

— Временно обеспечили его безопасность.

Генерал почувствовал, что спорить с этой формулировкой бессмысленно.

— Чего вы хотите?

— В целях контроля и безопасности использования перехода между нашими мирами мы открываем посольство в здании Института исследования времени.

— Вы не можете просто объявить часть российского здания своим посольством!

— Можем предложить такой формат. Завтра прибудут дипломаты. Они готовы начать переговоры с вашим Президентом.

Генерал посмотрел на выключенный телевизор.

На экране застыл кадр с байкерами, журналистами и толпой за оцеплением.

— Вы уже всё подготовили?

— Мы заранее готовились к дипломатическому контакту. Но не ожидали, что он произойдёт именно сегодня.

— А если наше правительство не согласится?

— Тогда портал будет закрыт до тех пор, пока стороны не выработают правила. Мы не заинтересованы в конфликте.

— Вы требуете признать захваченное здание посольством?

— Мы предлагаем сделать его посольством. Это разные вещи.

Генерал тяжело вздохнул.

— Я свяжусь с руководством.

— Благодарю.

— И ещё. Олигарх остаётся у нас.

— Разумеется. Мы не претендуем на его гражданство.

— Американцы тоже.

— Их судьбу определит ваше правительство.

Звонок закончился.

Генерал несколько секунд сидел неподвижно, затем набрал номер администрации Президента.

— У нас чрезвычайная ситуация, — сказал он, когда на другом конце ответили. — Нет, не террористическая атака. Хуже. Хотя, возможно, и лучше. Портал подтверждён. Группа из другого мира находится в здании. Их военные подразделения тоже там. Они предлагают открыть посольство и начать переговоры.

Он выслушал ответ.

— Да. Олигарх задержан. Американцы тоже. Нет, я не знаю, как они прошли через дверь. Нет, генерал Воронцов не сотрудничал с ними. Насколько я понимаю, он спас своих друзей.

Генерал посмотрел на телевизор.

— Да, господин. Я немедленно прибуду с полным докладом.

В институте

В здании постепенно наводили порядок.

Военные из другого мира рассредоточились по этажам и коридорам. Они проверяли помещения, отключали опасные системы и выставляли посты у лестниц, ведущих в подвал.

Посторонних выпроводили на улицу.

Часть охраны олигарха разоружили и вывели через боковой вход. Американцев и самого владельца здания посадили в холле под наблюдение. Олигарх больше не выглядел уверенным хозяином положения.

Он молчал, глядя на металлические автоматы и боевых роботов.

Похоже, впервые за много лет ему встретились люди, которым нельзя было предложить выгодную сделку.

Андрея, Елену, Анну, Виктора и Глеба пригласили в бывший директорский кабинет.

За широким столом сидел военный комендант. Его звали капитаном Сергеем Орловым. Он снял шлем и выглядел совсем молодо, хотя держался как опытный командир.

Ребята вошли осторожно.

— Садитесь, — сказал капитан.

Они переглянулись.

— Нас будут ругать? — спросил Глеб.

— За что?

— За незаконный переход между мирами, проникновение на охраняемый объект, побег из-под стражи, помощь байкерам в блокировании улиц и участие в вооружённом столкновении.

Комендант посмотрел на него с лёгкой улыбкой.

— Вы забыли вмешательство в государственную тайну и самовольное открытие перехода.

— Я боялся, что вы не заметите.

Капитан откинулся в кресле.

— Нет. Наказывать вас никто не собирается.

Елена недоверчиво нахмурилась.

— Даже за то, что мы открыли дверь?

— Особенно за это.

Андрей посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что вы сделали то, чего не удавалось сделать нашим специалистам тридцать пять лет.

— Но мой прадед намеренно закрыл портал.

— Мы знаем.

— Он считал, что это опасно.

— Он был прав.

Комендант ненадолго замолчал.

— После закрытия перехода в нашем мире сохранилась тревога. Никто не знал, откроется ли он снова. Никто не знал, кто сможет его открыть и с какими намерениями. Мы опасались, что однажды дверь активируется сама. Или её найдут люди, которые захотят использовать её для войны.

— А получилось, что я просто пришёл к вам в гости, — сказал Андрей.

— Именно.

— Не совсем просто, — уточнила Анна. — Мы успели устроить международный кризис.

— Международный кризис был устроен не вами, — ответил капитан. — Его устроил человек, решивший продать дверь вместе с людьми, которые через неё прошли.

Елена села рядом с Андреем.

— Что теперь будет?

— Теперь начнутся переговоры. С вашим Президентом, с нашим правительством, с военными и учёными. Нужно установить правила использования перехода.

— А дверь?

— Останется здесь.

— В институте?

— Да.

Комендант показал на план здания.

— Мы объявим этот объект совместной зоной безопасности. На первом этаже разместятся представители вашей администрации. В подвале будет оборудован защищённый переходный комплекс. На втором этаже мы разместим дипломатическую миссию.

— Посольство в здании бывшего института, — сказал Глеб. — Звучит красиво.

— Это самое безопасное решение, — ответил капитан. — Если дверь будет перенесена в военный объект, возникнет подозрение, что её хотят использовать для нападения. Если оставить её без охраны, появятся новые олигархи. А посольство означает официальное присутствие, правила и ответственность.

Виктор кивнул.

— И никакого тайного контроля одной стороны.

— Именно.

— А наши друзья смогут попасть сюда? — спросил Глеб.

Капитан улыбнулся.

— Байкеры?

— Да.

— Если они пройдут проверку безопасности и не будут пытаться вывезти боевого робота в боковом кофре.

— Жаль, — пробормотал Глеб.

Андрей почувствовал, как напряжение постепенно отступает.

Елена была рядом.

Анна, Виктор и Глеб тоже были живы.

Дверь не попала в руки олигарха и не стала американским военным объектом.

— Мы думали, что нас будут наказывать, — сказала Елена.

— Вы спасли своих друзей и помогли установить контакт между мирами, — ответил комендант. — Думаю, ваши родители будут ругать вас сильнее.

Андрей поморщился.

— Вот этого я боюсь больше всего.

Виктор впервые за долгое время улыбнулся.

— Справедливо. За портал вас, возможно, наградят. За ночёвку в другой реальности без разрешения — вряд ли.

— А за то, что мы привезли сюда восьмидесять байкеров?

— Это отдельный разговор.

Глеб поднял руку.

— А за олигарха и американцев?

— За них вам, скорее всего, даже спасибо скажут.

За окном шумела площадь.

Журналисты продолжали говорить в камеры. Байкеры спорили с полицией, но уже без прежнего напряжения. На фасаде здания появились первые символы будущего дипломатического представительства.

А в подвале, за толстыми стенами, оставалась дверь.

Теперь она больше не была забытой военной тайной, добычей олигарха или случайной находкой охранника.

Она стала границей между двумя мирами.

И впервые эту границу собирались охранять не секретные службы и не вооружённые корпорации, а официальные представители двух государств.

Андрей с облегчением выдохнул.

Елена осторожно коснулась его руки.

— Ты всё-таки вернулся.

— Я обещал.

— Ты обещал вернуться за нами.

— И вернулся.

— Тогда, может быть, я разрешу тебе пригласить меня ещё раз в Москву.

Андрей улыбнулся.

— Только без похищений, допросов и вооружённых переворотов.

— Это ты будешь организовывать?

— Постараюсь не организовывать.

Глеб поднялся.

— А можно теперь официально устроить экскурсию для байкеров?

Комендант посмотрел на него.

— После переговоров.

— А если переговоры затянутся?

— Тогда после первых переговоров.

— А если первые переговоры затянутся?

Елена рассмеялась.

В коридоре раздались шаги. Начиналась новая эпоха — с военных постов, дипломатических заявлений, газетных заголовков и множества нерешённых вопросов.

Но главное уже произошло.

Дверь была открыта.

И теперь два мира знали друг о друге.

Глава 17. Доказательства

В воскресенье вечером родители приехали с дачи. Они не отвлекали звонками своего сына от тренировок по баскетболу и от активного отдыха. Сами в период своего отпуска тоже полностью отключались от внешнего мира, на природе отдыхали от всех забот и проблем. Папа принес из машины несколько сумок с банками варенья, засоленных огурцов и помидор. Это были мамины заготовки на зиму. Андрей очень любил мамино варенье! Она делала его из клубники и малины, из вишни и абрикосов. Обычно, заготовок хватало на всю зиму. В этот раз к обычному ассортименту добавилось варенье из слив! Папа два раза спускался к машине, чтобы перенести все сумки. Вскоре они отдышались и начали интересоваться у Андрея городскими новостями. - Мама, папа, только не включайте телевизор... я вам сейчас сам всё расскажу... Немая сцена... - Сын, с тобой все в порядке? - Были некоторые проблемы, но теперь всё замечательно! - Такие проблемы, про которые рассказывают по телевизору? - ... Да, мам. Сейчас все только про них и говорят... В общем так... если совсем коротко, то я открыл проход в другой мир. Это было связано с работой моего прадеда. Немного попутешествовал там. Нашел там друзей. Потом пригласил их в наш мир. Сначала нас арестовало ФСБ, потом похитил олигарх, который решил нас продать американцам... Ну а потом из другого мира пришла десантно-штурмовая бригада и нас освободила... Теперь в здании института, в котором работал мой прадед, располагается посольство из другого мира, а в его подвале находится портал в этот самый мир, и они его охраняют. В общем, сейчас все хорошо... Мама с папой застыли надолго... Потом они странно на меня посмотрели и мама спросила о моем здоровье... - У тебя нет температуры? А как ты спишь? Может насмотрелся ужастиков или фантастики? Папа сказал, что хватит мне одному торчать в городе и что надо меня забрать на дачу! Ту я понял, что они не верят ни единому моему слову. Нужны доказательства. И я включил телевизор...

На экране показывали прямой репортаж с площади перед институтом.

У главного входа стояли боевые роботы. Их массивные корпуса блестели под прожекторами, а сенсорные блоки медленно поворачивались, следя за происходящим вокруг. Над зданием развевался красный флаг — такой же, какой Андрей видел в другом мире.

Внизу экрана бежала строка:

«В МОСКВЕ ОТКРЫТО ПОСОЛЬСТВО НЕИЗВЕСТНОГО ГОСУДАРСТВА»

Мама медленно повернула голову к телевизору.

Папа застыл с банкой маринованных огурцов в руках.

— Это… — начала мама.

— Да, — ответил Андрей.

— А почему там роботы?

— Охраняют посольство.

— А почему у них советский флаг?

— Это их флаг.

Отец поставил банку на стол.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что всё это время рассказывал нам правду?

— Я же сразу сказал.

— Ты сказал, что открыл проход в другой мир, потом тебя арестовало ФСБ, потом похитил олигарх, потом из другого мира прилетела десантно-штурмовая бригада…

— Да.

— И ты считаешь, что это нормальное объяснение?

— Для последних нескольких дней — вполне.

Мама подошла к телевизору и прибавила звук.

— …по словам представителей неизвестной стороны, портал был обнаружен ещё в советское время, — сообщала ведущая. — Сегодня между российским правительством и дипломатами из другого мира достигнута предварительная договорённость о создании постоянного представительства. В настоящее время здание института находится под охраной военных подразделений…

На экране появился комендант.

Андрей сразу узнал капитана Орлова.

— А сейчас мы попросим прокомментировать ситуацию представителя нового посольства, — сказала журналистка.

— Мы не считаем себя захватчиками, — произнёс капитан. — Переход между мирами представляет огромную опасность, если используется тайно и без контроля. Поэтому мы предложили разместить дипломатическое представительство непосредственно рядом с порталом. Это позволит обеспечить безопасность обеих сторон.

— А правда, что через портал уже проходили люди?

Капитан на секунду замолчал.

— Да. Контакт состоялся. Он прошёл успешно.

— То есть вы подтверждаете существование другого мира?

— Мы не просто подтверждаем его существование. Мы готовы к открытому сотрудничеству с человечеством.

Мама выключила звук.

В квартире стало очень тихо.

— Ты действительно там был? — спросила она.

— Да.

— И там действительно живут люди?

— Да.

— Обычные?

— Не совсем обычные. Но хорошие.

— А твои друзья?

— Они сейчас в посольстве. Елена, Анна, Виктор и Глеб.

Мама тяжело села на стул.

— Господи…

Папа всё ещё смотрел на телевизор.

— А этот олигарх?

— Его арестовали.

— А американцы?

— Тоже задержаны. Их передали нашим властям.

— А ФСБ?

— Генерал сейчас даёт объяснения.

Отец медленно кивнул.

— И ты всё это время был в центре событий?

— Получается, да.

— А почему ты не позвонил?

Андрей замялся.

— Не мог.

— Не мог или не догадался?

— Сначала меня похитили. Потом я сбежал. Потом пришлось возвращаться за друзьями.

— Понятно, — сказал отец.

По его тону было ясно, что ничего ему не понятно.

Мама вдруг вскочила.

— Тебя ранили?

— Немного.

— Где?

— Царапины. Уже всё обработали.

— Покажи!

Андрей закатал рукав. На предплечье осталась длинная красная полоса, а на плече виднелся след от удара.

Мама побледнела.

— Это ты называешь «немного»?

— Правда, ничего серьёзного.

— А если бы было серьёзное? Если бы тебя убили? Если бы тебя похитили не на несколько дней, а навсегда?

— Мама…

— Нет, я хочу понять! Ты исчез, а потом возвращаешься и рассказываешь, что побывал в другом мире, где тебя арестовывали и в тебя стреляли!

Отец положил руку ей на плечо.

— Успокойся. Он уже дома.

— Он дома только потому, что ему повезло!

Андрей опустил глаза.

Ему вдруг стало неловко. В другом мире он стоял рядом с военными, разговаривал с комендантом и участвовал в историческом событии. Его называли первым человеком, установившим контакт между цивилизациями.

А здесь он снова был просто сыном, который без разрешения ушёл из дома и вернулся с порванной курткой.

Мама обняла его.

— Больше никуда один не ходи.

— Хорошо.

— И никаких порталов.

— Постараюсь.

— Андрей!

— Хорошо. Никаких порталов без предупреждения.

Папа покачал головой.

— Уже лучше.

В телевизоре снова включился звук.

Показывали площадь перед институтом. За ограждением стояли байкеры. Один из них, тот самый бородатый мужчина, давал интервью.

— Мы просто помогли ребятам, — говорил он. — А потом выяснилось, что один из них умеет открывать портал в другой мир. Ну, конечно, мы не могли бросить их одних.

— Вы лично были знакомы с Андреем Воронцовым?

— Несколько часов. Но иногда и этого хватает, чтобы понять, что человек нормальный.

Мама резко посмотрела на сына.

— Это про тебя?

— Похоже.

— А девушка, которая сидела рядом с ним?

На экране появилась фотография, сделанная кем-то из журналистов. Андрей узнал Елену. Она стояла возле входа в институт, рядом с Анной и Виктором. Елена улыбалась, но выглядела уставшей.

— Это Елена, — сказал Андрей.

— Та самая подруга из другого мира?

— Да.

Мама внимательно посмотрела на него.

— Просто подруга?

Андрей почувствовал, что краснеет.

— Ну… не совсем.

Отец хмыкнул.

— Значит, всё-таки не зря мы тебя в баскетбол записали. Хорошая физическая подготовка пригодилась.

— Папа!

— А что? Девушку из другого мира спас. Это тебе не школьный турнир.

Мама неожиданно улыбнулась.

— Она красивая.

— Мам, она ещё и магией владеет.

— Тем лучше. В хозяйстве пригодится.

Андрей не выдержал и рассмеялся.

Через несколько минут напряжение немного спало. Родители задавали вопросы один за другим: как выглядит другой мир, какие там города, умеют ли его жители говорить по-русски, есть ли у них школы, больницы, магазины и праздники.

Андрей рассказывал.

О дирижаблях.

О мотоциклах.

О людях, которые владели магией, но не считали себя особенными.

О том, как они встретили Елену и её друзей.

Он не стал подробно рассказывать о перестрелке в подвале. Сказал только, что возникли трудности и что военные другого мира помогли разрешить ситуацию.

Мама слушала, время от времени вытирая глаза.

Папа задавал практические вопросы:

— А оружие у них какое?

— Очень современное.

— Роботы автономные?

— Не знаю.

— Электроэнергия?

— Есть и другая энергетика.

— А сельское хозяйство?

— Пап, я пробыл там несколько дней. Я не успел изучить сельское хозяйство.

— А зря. Первый контакт с цивилизацией, а ты даже не узнал, как у них с огурцами.

— У них, кажется, есть.

— «Кажется» — это не ответ.

Мама вдруг посмотрела на банки.

— А варенье из слив ты в другой мир не повезёшь?

— Пока нет.

— Значит, Елена его не пробовала?

— Нет.

— Тогда надо передать.

— Мама, в посольство нельзя просто прийти с банкой варенья.

— Почему?

— Там охрана, дипломатический режим, военные роботы…

— Роботы тоже любят варенье?

Андрей задумался.

— Не знаю.

— Вот и выяснишь.

Отец усмехнулся.

— Сначала разберёмся, как оформить пропуск, а потом будем знакомить межмировую дипломатию со сливовым вареньем.

Андрей посмотрел на телевизор.

На экране снова показывали вход в институт. Вокруг него стояли военные, журналисты и байкеры. Над зданием развевался красный флаг. За стенами находилась дверь, которая связала два мира.

А где-то там Елена, вероятно, тоже смотрела новости или разговаривала с друзьями.

Андрей достал телефон.

На экране было новое сообщение.

«Твои родители уже узнали? — Елена»

Он улыбнулся и ответил:

«Да. Они сначала решили, что я заболел».

Ответ пришёл почти сразу:

«А теперь?»

Андрей посмотрел на маму, которая уже раскладывала банки по полкам, и на отца, пытавшегося одновременно смотреть новости и открывать пакет с солёными помидорами.

Он написал:

«Теперь хотят передать тебе варенье».

Через несколько секунд пришло:

«Тогда я точно должна приехать».

Андрей поднял глаза к телевизору.

На экране журналист говорил о начале официальных переговоров между представителями двух миров.

В квартире пахло дачными заготовками, сливовым вареньем и обычным семейным вечером.

За окном шумел город, который ещё только начинал привыкать к невозможному.

Андрей подумал, что самое трудное уже позади.

Теперь ему предстояло познакомить родителей с девушкой из другого мира.

И почему-то именно это пугало его больше, чем любой портал, олигарх или вооружённая охрана.

ЭПИЛОГ. Совсем рядом

Елена не заставила себя долго ждать.

На следующий день Андрей съездил за ней в посольство и, получив разрешение капитана Орлова, привёз её домой.

Мама встретила гостью у двери. Сначала она немного волновалась, но уже через несколько минут они разговаривали так, словно были знакомы много лет.

Елена помогала накрывать на стол, расспрашивала о даче, хвалила заготовки и с неподдельным интересом слушала мамины рассказы о том, как лучше варить варенье, чтобы ягоды не разваривались.

Отец держался серьёзно, но Андрей заметил, как тот, когда женщины отвернулись, хитро подмигнул ему и поднял большой палец.

Андрей едва не подавился чаем.

— Что с тобой? — спросила Елена.

— Ничего. Просто варенье очень вкусное.

После обеда они ещё долго сидели за столом. Мама расспрашивала Елену о её мире, а отец интересовался устройством мотоциклов, энергетикой дирижаблей и тем, можно ли выращивать там клубнику.

Елена отвечала терпеливо и подробно. Похоже, она окончательно понравилась родителям.

Когда чай был выпит, а последняя ложка сливового варенья исчезла из вазочки, Андрей и Елена отправились гулять.

Они пошли в парк на Яузе. День выдался ясным и тёплым. Над водой медленно скользили облака, в листве шумел ветер, а по дорожкам гуляли москвичи, ещё не привыкшие к тому, что совсем рядом с ними теперь находится посольство другого мира.

Несколько человек узнали Елену. Кто-то украдкой фотографировал её, кто-то перешёптывался. Но вскоре они свернули на тихую дорожку, где прохожих почти не было.

Елена остановилась у реки.

— Ребята уже дома, — сказала она.

Андрей посмотрел на неё.

— А ты задержалась.

— Да.

— Чтобы ещё раз встретиться со мной?

— Именно.

Он улыбнулся.

— А я уже соскучился.

— Я тоже.

Они помолчали, слушая журчание воды.

Андрей всё ещё не мог привыкнуть к тому, что Елена находится рядом. Не по другую сторону перехода, не под охраной в посольстве, не в далёком мире, о котором ещё недавно никто не знал.

Она стояла здесь, на берегу Яузы, в его городе.

— Кстати, — сказала Елена, — байкерам дали разрешение на гостевой переход.

— Правда?

— Да. Теперь они гоняют на мотоциклах вместе с Виктором и Глебом.

— Значит, у них уже появились проблемы с местной дорожной полицией?

— Пока только предупреждение.

— Это ненадолго.

Андрей снова загрустил.

— А как мы теперь будем видеться?

Елена удивлённо посмотрела на него.

— А в чём проблема?

— Ты живёшь в другом мире.

— Андрей, чтобы добраться от моего дома до твоего, нужно всего около часа.

— Через портал.

— Разумеется, через портал.

Они засмеялись.

И действительно, всё оказалось гораздо проще, чем представлялось. Между ними больше не было бесконечного расстояния, непреодолимой границы и страха, что дверь однажды закроется навсегда.

Теперь между их домами было всего несколько десятков минут пути.

Через портал.

Елена взяла Андрея за руку.

— Знаешь, я долго думала, что наша встреча была случайностью.

— А теперь?

— Теперь думаю, что случайности иногда просто ждут подходящего человека.

Андрей посмотрел на неё.

— Я рад, что этим человеком оказался я.

— Я тоже.

Они пошли дальше по дорожке, не торопясь и не отпуская рук.

Впереди были переговоры, новые правила, учёные, дипломаты, журналисты и множество вопросов, на которые ещё предстояло ответить.

Но сейчас это не имело значения.

Елена была рядом.

Андрей поднял глаза к ясному небу и мысленно поблагодарил прадеда.

Когда-то тот закрыл дверь между мирами, пытаясь защитить людей от опасности.

Но спустя годы дверь снова открылась.

И Андрей понял: прадед оставил ему не только тайну и ответственность.

Он оставил ему возможность найти друзей, узнать другой мир и встретить человека, без которого теперь невозможно было представить свою жизнь.

Два мира оказались совсем рядом.

Нужно было только не бояться открыть дверь.