Лука Весте

Доверься мне

Глава 1

Лука Весте

Доверься мне

Роман

Luca Veste

Trust In Me

* * *

Посвящается Марку Б., Марку Е., Крейгу и Сьюзен – моим друзьям и контролерам качества моих произведений. Благодарю за их шутки, смех и поддержку в последние несколько лет.

До того

Уже через месяц наших отношений я поняла, что должна все рассказать Джеку. Вот только не знала, когда это лучше сделать. После нашей свадьбы, рождения ребенка или гораздо позже. А возможно, уже на смертном одре.

Однако получилось совсем не так, как я предполагала. Все произошло неожиданно.

С той ночи, когда умер Адам, прошло десять лет. И столько же – с того дня, когда мы с Дэном решили совершить самую большую ошибку в жизни.

Потом я встретила Джека. Покинула Англию. Переехала на Восточное побережье Америки.

И оставила все в прошлом.

Но только не своих родителей.

«Рак дал метастазы», – сказала я, и у Джека вытянулось лицо. Он обнял меня, и мне захотелось, чтобы это длилось вечно.

Я вернулась в родительский дом, и отец умер уже при мне. Я сидела у его кровати, когда он испустил последний вздох. Моя мать сидела по другую сторону, и мы держали его бледные старческие руки.

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Мы организовали похороны и оставили наших двух детей под присмотром.

Все вокруг было будто нереальным, и я никак не могла поверить в эту смерть. Словно все происходило во сне. Мир перевернулся, и я жила в каком-то бесконечном ночном кошмаре.

На похоронах было совсем немного народа. В церкви маячили незнакомые лица, а у могилы стояли лишь мы с Джеком, моя мать и брат отца с женой.

Как же мало людей пришло проститься с ним.

Я взяла Джека за руку и крепко сжала ее, словно боялась сорваться с привязи.

А потом увидела его.

Он стоял под деревьями ярдах в тридцати от меня. Его лица я не разглядела, но это, несомненно, был он.

Я словно окаменела, однако внутри меня бушевал пожар. Джек что-то почувствовал и обнял меня за плечи.

Я не отрываясь смотрела на него, надеясь, что мне просто показалось.

А потом он исчез.

Мы побрели к машине. Джек все еще обнимал меня за плечи. Перед тем как сесть в автомобиль, я повернулась к нему. Он убрал руку и вытер слезы с моих щек.

«Джек, – сказала я шепотом. Потом оглянулась, ожидая увидеть его снова под деревьями. Или хотя бы какой-то намек на его присутствие. Но ничего не увидела и отвернулась. – Джек, я хочу тебе кое-что сказать».

После того

Дети молча сидели за кухонным столом, низко наклонив головы, словно чувствуя что-то неладное. Она попыталась им улыбнуться, но они даже не посмотрели на нее.

Они скоро уйдут. Через несколько минут их заберет на улице школьный автобус. Однако она все же постаралась их развеселить, загадав смешную загадку.

Ответа не последовало, но она не сдавалась.

Оливия подняла голову, изумленно округлив глаза. Взгляд ее как бы говорил: «И как взрослые могут говорить такие глупости?»

А Джей даже не пошевелился.

На кухню вошел Джек с незавязанным галстуком на шее. Она подошла к нему, чтобы помочь, но он слегка оттолкнул ее. Она встала рядом, стараясь не показать, как ее обидело такое пренебрежение.

– Пойдемте, дети, а то пропустите автобус.

Она прошла с ними в холл и стала ждать возвращения Джека. Чтобы он поцеловал ее перед уходом. Как-то выразил свою любовь, подбодрил ее.

Вместо этого она увидела лишь синяки под его глазами и почувствовала, как ему хочется поскорей сбежать отсюда.

– Я тебе позвоню, – бросил он, захлопывая за собой дверь.

Она быстро открыла ее снова, стараясь найти слова, которые заставят его вернуться и поддержать ее. Но даже после многих дней, проведенных вместе, нужные слова так и не нашлись.

Она осталась одна.

Выйдя на крыльцо, она помахала на прощанье детям, хотя они вряд ли это увидели, потому что были уже далеко.

За этих двух детей она готова отдать жизнь. И сделать что угодно ради их благополучия.

Однако она могла лишь помахать им, провожая до автобуса, за рулем которого сидел чужой человек. Который отвезет их туда, где будут незнакомые люди, от которых она не сможет их защитить.

Эти мысли лишь промелькнули у нее в голове, и она сразу вернулась к действительности.

На другой стороне улицы она увидела Пэм Колфилд, стоявшую в дверях своего дома со сложенными на груди руками, в одной из которых торчала местная газета. Скользнув по ней взглядом, та повернулась и исчезла за дверью. Никаких приветствий, обсуждений новостей и сплетен.

Она знала, что впереди у нее тернистый путь. Вряд ли они быстро забудут, что случилось на прошлой неделе. И приглашать их на вечеринки и барбекю соседи начнут очень и очень нескоро. И долго еще будут замолкать при ее приближении. Не стоит ждать, что их подозрения постепенно рассеются как дым.

Она вошла в дом, осторожно прикрыв за собой дверь, словно опасаясь лишнего шума. Взглянула на дубовый пол, приобретающий в утреннем свете тот особый блеск, который не способна передать никакая фотография. Закрыла глаза и тихо вздохнула.

Потом, сжав руки, стала передвигаться по дому, словно влекомая какой-то невидимой силой. Казалось, ее телом управляет кто-то другой, заставляя двигаться, моргать и дышать.

Она прошла мимо гостиной, где было тихо и безупречно чисто. То же самое в столовой напротив. Вошла на кухню – источник света для всего дома. Бросила взгляд на ухоженный сад. Голубая вода бассейна притягивала, несмотря на прохладу ранней весны.

Отвернувшись, чтобы не впасть в соблазн, она подошла к запертой двери на задней половине дома.

Вынув ключ из кармана джинсов, она повернула его в замке и распахнула дверь. Темнота, скрывавшаяся внутри, вырвалась в коридор.

Кабинет был небольшим, но там легко размещался письменный стол и пара книжных шкафов. Маленькое окошко выходило на бассейн и зону для пикников. Жалюзи были опущены. Возможно, их опустил Джек, приходивший сюда вечером навести порядок без нее. Дети сюда никогда не заглядывали, так что вряд ли это сделали

Возможно, их опустила она, однако забыла об этом.

Она ине хотеланичего помнить. Так было легче – вообразить, что всеми ее действиями кто-то управлял, что она не владела своим телом и разумом, что какая-то неведомая сила заставляла ее двигаться.

Он был по-прежнему мертв.

За эти несколько часов ничего не изменилось. Несмотря на ее горячие мольбы об обратном.

Но надо что-то предпринять. Он не может здесь оставаться. Его неизбежно обнаружат.

Она подошла поближе, опасаясь, что труп зашевелится и схватит ее за руку.

Однако ничего подобного не произошло.

Когда по ее лицу потекли слезы, которые она сдерживала с самого момента его гибели, она взялась за дело.

Он не сможет разрушить ее счастливую жизнь.

Никогда.

Она об этом позаботилась.

Вначале была девочка. Она стала женщиной. Женой. Матерью.

Мы растим детей с одной мыслью. Обеспечить им благополучие. Чтобы они были накормлены, напоены и ограждены от опасностей, таящихся в этом мире.

А потом каждое утро мы собираем их в школу и отправляем в неизвестность. Туда, где мы ничего не можем контролировать и где может случиться что угодно.

Такова участь всех родителей.

Эта мысль мелькала у меня в голове каждое утро. Страх потери, о которой лучше не думать.

Я еще лежала в кровати, когда Джек вышел из ванной и чмокнул меня в лоб. Из холла доносились голоса детей, и я окончательно проснулась.

– Доброе утро, – произнес Джек своим бархатным голосом.

Он был уже одет и собирался на работу. Запах его одеколона приятно щекотал мне ноздри. Выпрямившись во все свои шесть футов и два дюйма, он рассматривал себя в зеркале.

Джек, конечно, не сказал: «А я неплохо выгляжу в сорок два», но, уверена, именно так он и подумал. Я улыбнулась: не могу с ним не согласиться. Все годы, что мы прожили вместе, он поддерживал форму – хорошая наследственность плюс регулярный бег трусцой. Когда я его встретила, он был похож на Джона Траволту времен «Бриолина», а не «Криминального чтива» и париков. Решимость, сквозившая в его глазах, до сих пор гипнотизирует меня.

В идеальном мире счастье не бывает переменчивым. Там не случается моментов, когда неприятная мысль, настойчиво пробивающаяся из глубин сознания, вдруг нарушает ощущение радости и удовлетворенности, с которым я просыпаюсь по утрам.

Мысль о том, что я не заслуживаю этого счастья.

Что я не имею права улыбаться, смеяться, любить.

Или даже жить.

Когда-то меня звали Сарой Драммонд, я жила в Тинтинхалле, графство Сомерсет, по адресу Бродгрин-террас, 42. Маленькая деревушка в окрестностях Йовиля на юго-западе Англии.

Мой выговор сразу же выдавал во мне деревенского жителя.

Но я сбежала из этого захолустья, переехала в большой город, поступила в университет, поселилась на северо-востоке США и вышла замуж за хорошего человека. Родила двух детей и избавилась от своего деревенского акцента.

А потом снова оказалась в небольшом городке.

Вот и вся моя история.

Обычная милая девушка, которая превратилась в успешную даму с отличной карьерой, прекрасной семьей и счастливой жизнью.

И все же каждое утро у меня возникало одно и то же ощущение. Оно давило на мозг и заставляло сжиматься сердце.

Ты этого не заслуживаешь.

– Доброе утро, – отозвалась я, зажмурившись от яркого утреннего света, ворвавшегося в комнату, когда Джек раздвинул шторы. – Зачем ты меня будишь? Я могла бы еще полчасика поспать.

– Если я тебя не разбужу, ты проспишь целый день.

– Это вряд ли, – ответила я, запустив в него подушкой.

Он со смешком поймал ее.

– Дети не дают мне поспать даже в выходные, не говоря уж о буднях.

– Мне сегодня надо пораньше быть на работе, – объяснил Джек, повязывая галстук. – Так что я не смогу проводить детей в школу.

– Ах так. Тогда ладно, – пробурчала я, смиряясь с неизбежным.

– Ничего не поделаешь, – сказал Джек, когда я застилала кровать. – У меня сейчас такая запарка.

– Но к ужину ты хотя бы вернешься?

– Мы пойдем в ресторан к Стефани, – пообещал он в качестве утешения. – Я постараюсь вернуться пораньше, и мы пойдем туда все вместе.

Подозревая, что я ему не очень верю, он добавил:

– Ты ведь знаешь, как я не люблю задерживаться на работе.

Я уже придумывала, что скажу детям, когда он явится домой в девятом часу вечера. Случалось, что появлялся и в девять. Приходилось делать вид, что мне все равно. Действительно, в чем здесь проблема?

А то, что я сама работала весь день, значения не имело. И допоздна засиживаться на работе я просто не могла из-за детей.

– Если задержишься на работе, дай знать Стефани. Между обедом и ужином у нее есть пара свободных часов, так что она может посидеть с детьми.

– Да, конечно, – кивнула я, закатив глаза при упоминании сестры Джека. – Хотя лучше кого-нибудь нанять, чтобы за ними присматривали.

– Но она наша родственница, – возразил муж со вздохом, за которым скрывалось раздражение от нашего вечного спора. – И потом, она любит возиться с детьми. Это экономит нам кучу денег.

– Да, конечно, – согласилась я, подавляя спор в зачатке.

И напомнила себе, что он много работает. Ради детей. Ради нас всех. Я не могу этого не учитывать. И все же иногда мне хотелось спросить его, что по-настоящему важно в жизни и стоит ли так надрываться на работе. Да, это позволяло нам жить с комфортом, но мешало им наслаждаться. Во всяком случае, в полной мере.

Одна из проблем супружеской жизни состоит в том, что мы не говорим нашим половинам всего, что считаем нужным. И никогда не скажем, потому что знаем: это будет плохо воспринято.

– До вечера, – сказал Джек, подходя ко мне.

Взглянув на меня с высоты своего роста, он взял меня за подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. В них была та же морская голубизна, в которой я тонула все эти годы. Улыбнувшись, он поцеловал меня в лоб.

– Люблю тебя, Сиси.

– Я тебя тоже, – пробормотала я в ответ, закрывая глаза.

Когда я их открыла, он уже исчез.

За дверьми возникла какая-то суматоха. Шлепанье ног по дубовому полу. Взволнованные голоса, приглушенный шепот.

Опустив плечи, я тряхнула головой и вышла из комнаты.

У двери меня ждал Джей. Босой, в пижаме, русые волосы взлохмачены. С трудом сдерживая негодование, он заявил:

– Мама, Оливия стащила мой планшет и не отдает.

Не успела я ответить, как послышался пронзительный крик Оливии: «Нет, он все врет!» – и входная дверь с треском захлопнулась.

– А я ничего и не брала из его комнаты, – сердито произнесла Оливия, появляясь в дверях своей спальни со сложенными на груди руками. Хмурое лицо в обрамлении темных волос пылало гневом. – Его планшет валялся на полу в ванной. Я просто его убрала, потому что берегу вещи. Не то что он.

– У тебя есть свой собственный, – возразила я, потирая лоб и вспоминая те времена, когда мне не приходилось препираться с детьми в семь утра. Похоже, это было сто лет назад. – Отдай брату планшет и, когда в следующий раз найдешь что-нибудь не на месте, скажи мне или папе, а мы уже сами разберемся.

Оливия на секунду застыла. Потом резко повернулась и исчезла в своей комнате. Джей ухмыльнулся, злорадствуя, что его сестрицу поставили на место.

– А ты! – взялась я за него. – Ты хоть представляешь, сколько стоят такие вещи? Если ты опять оставишь на полу в ванной – или на любом другом полу – что-нибудь дороже десяти долларов, ты немедленно лишишься этой вещи и никогда больше ее не увидишь. Хоть планшет, хоть карту – что угодно. А теперь, Джей, иди и оденься.

Я смотрела, как он выходит, бормоча что-то под нос. Подождав несколько секунд, опасаясь услышать что-нибудь нецензурное, я спустилась. Ничего предосудительного сказано не было.

Меньше чем за час я привела себя в порядок и приготовила завтрак. Своего рода рекорд, который этим утром поставили миллионы родителей по всей стране. И даже успела все убрать после завтрака. Не хотела давать Стефани повода для критики.

Я относилась к ней достаточно хорошо, чтобы придерживать язык, когда она делала мне замечания.

Когда в восемь тридцать дети побрели по улице к школьному автобусу, я в очередной раз испытала чувство потери. С той стороны улицы мне помахала улыбающаяся Пэм Колфилд. Махнув ей в ответ, я быстро вернулась в дом, пока она не начала делиться последними местными сплетнями.

Перед уходом я некоторое время наслаждалась недолгой тишиной.

Через несколько минут я уже выруливала на улицу и, стараясь не слишком фальшивить, подпевала радиоприемнику.

Дорога до Стэмфорда в удачный день занимала всего полчаса. Сначала по автостраде, обсаженной деревьями, до выезда 34, потом по шоссе, ведущему в город.

Когда я повернула на Лонгридж, был уже десятый час, так что времени на чашечку кофе в кафетерии не оставалось. Иногда я позволяла себе такую роскошь.

Через пятнадцать минут я уже въезжала на парковку. Мое обычное место было незанятым, как, впрочем, и другие рядом. Результат дистанционной работы во многих компаниях и повысившейся платы за парковку из-за сокращения числа сотрудников, которые ею пользовались. Однако совет директоров нашей «Лучшей жизни» продолжал упорствовать.

Я всегда предпочитала работать с реальными людьми. Переписка и онлайн-конференции никогда не заменят живого человеческого общения. В вестибюле охранник Стив кивнул и помахал мне, пропуская внутрь. Снаружи здание казалось маленьким, но там размещалось немало контор. Кабинеты массажиста-терапевта и специалиста по акупунктуре, художественная студия и даже фирма, организующая квесты в реальности и как-то выжившая во время социальной изоляции. «Лучшая жизнь» занимала весь верхний этаж и имела собственный вестибюль, куда приходил лифт.

Джина, сидевшая за стойкой администратора, одарила меня ослепительной улыбкой и нарочито жизнерадостным возгласом: «Доброе утро».

– Доброе утро, Джина, – ответила я, положив сумку на стойку. – Мой первый клиент – мистер Робертсон? В половине десятого?

Она покачала головой, и я пожалела, что отказалась от кафетерия.

– Он отменил визит. Вместо него будет другая клиентка.

Я немного подождала в надежде, что не придется вытаскивать из нее информацию клещами.

– Я вообще-то ничего о ней не знаю, – продолжала Джина с улыбкой, грозившей мне глаукомой. – Только то, что она просила записать ее именно к тебе. Сказала, что ей понравилось твое фото на сайте. А раз ты сейчас свободна…

– Ладно, я ее приму, – вздохнула я, забирая из ее рук тонкую картонную папку и снимая сумку со стойки. – А кто еще на работе?

– Все. Сегодня же понедельник.

– А как сам?

Джина скорчила рожицу, отлично поняв, о ком идет речь.

– Как всегда, не в духе.

Я чуть улыбнулась, округлив глаза.

– Старина Саймон не дает нам расслабиться.

– Он просил тебя зайти.

– Наверное, хочет узнать, почему у нас так мало приходящих клиентов. Я буду только рада снова общаться с живыми людьми. Еще одного года на удаленке я просто не вынесу.

– Полностью с тобой согласна. Но ты все-таки подготовься.

– Само собой, – бросила я уже на ходу.

Мой кабинет был в самом конце коридора. Открыв дверь, я ощутила запах ванили и сосновой смолы.

Сняв пиджак, я попыталась разгладить брюки, сокрушаясь, что накануне повесила их в шкаф кое-как. Вот Джек всегда был аккуратен и вешал свою одежду как следовало. Рядом с ним я выглядела как тетушка Салли.

Потом я включила компьютер и кофемашину. Поставив сваренный кофе на стол, я открыла почту, где была куча новых сообщений, и взялась за папку новой клиентки.

Информации там было немного. В последнее время это стало характерным для всех новичков. Только имя, возраст и перечень жалоб.

Постоянное беспокойство, усталость, бессонница, тревожность, ощущение пустоты, плохое настроение…

Похоже, все эти симптомы были выужены из Сети и примерены на себя.

Но, по крайней мере, это был новый клиент. Так что не стоит усложнять ситуацию.

Через несколько минут на моем столе запищал телефон, и я подняла трубку. Джина сообщила о прибытии клиентки, и я пошла ее встречать.

Вот так я познакомилась с Эллой.

Глава 2

Сначала все было как всегда. Обычный приход на работу. Привычные новые клиенты.

Когда десять лет консультируешь людей – выслушиваешь их проблемы, большие и не очень, – это немного надоедает. К счастью, я была в достаточной степени профессионалом, чтобы относиться к каждому входящему в мой кабинет с уважением и со вниманием, словно это был мой первый клиент.

Но это только внешне. А в душе я позволяла себе отвлекаться. Я думала, что приготовить на ужин, каким новым спортом вдруг заинтересуется Джей и как совместить занятия Оливии плаванием с Малой бейсбольной лигой или футболом.

Футбол.

Я прямо-таки ощутила, как бы вздрогнули мои родственники в Великобритании от этого слова.

Когда я увидела ее в приемной, у меня возникло ощущение, что я ее уже где-то встречала. Иногда такое чувство вдруг возникает

Подойдя к женщине, я протянула ей руку. Чуть поколебавшись, она протянула мне свою.

– Рада вас видеть. Пройдемте в мой кабинет.

Кивнув, она, глядя в пол, последовала за мной.

– Могу я предложить вам воду или кофе?

Молодая женщина покачала головой и молча присела на диван. На вид ей было не больше двадцати пяти. Ее персональные данные я уже забыла. При желании их можно проверить – но я всегда предпочитала услышать все от самого клиента.

Чтобы не создавать между нами барьера, я не стала садиться за стол, а поставила стул сбоку от него. Небольшая хитрость, которую клиенты сразу же распознают и приветствуют, но тем не менее она очень важна.

– Итак, вас зовут Элла. Вы не возражаете, если я буду звать вас просто по имени?

– Да, конечно, – отозвалась Элла, сжав руки на коленях и чуть ерзая на диване. – А к вам как обращаться: доктор или как-то еще?

– Нет, лучше просто Сара. Формальности ни к чему.

Элла чуть кивнула. Лицо у нее было бледным, но, когда она говорила, на ее щеках вспыхивал румянец. Светлые волосы стянуты на затылке в конский хвост, макияж был неярким и только угадывался. Высокая и стройная фигура наверняка притягивала мужские взгляды.

– Вы англичанка? – спросила Элла, по-прежнему избегая смотреть мне в глаза. – Извините за любопытство.

– Когда-то была, – ответила я с заученной улыбкой. – Хотя живу здесь уже больше пятнадцати лет. Но произношение у меня по-прежнему английское.

– Да, я сразу заметила.

– Итак, расскажите, Элла, что привело вас сюда.

Женщина снова поерзала.

– Мне трудно сказать. Наверное, мне не надо было приходить.

– Я очень рада, что вы пришли. Считайте мой кабинет безопасным местом, где мы с вами можем говорить о чем угодно или вообще ни о чем. Местом, где все ваши мысли будут восприняты без всякого осуждения. У нас есть час, чтобы побеседовать о чем хотите, и, если вам покажется, что все это напрасно, вы ничем не рискуете, кроме потерянного времени. Звучит неплохо, правда?

– Похоже, что так.

– Для начала расскажите немного о себе.

Тихо вздохнув, Элла некоторое время хранила молчание.

– Не знаю, с чего начать. Вы хотите, чтобы я повторила то, что сказала по телефону, когда мне перезвонили после моей электронной заявки?

Я покачала головой:

– Давайте сначала поговорим о вас. О вашей жизни, положении, о том, что привело вас сюда.

Судорожно сглотнув, Элла стала смотреть в окно, словно надеялась увидеть там кого-то, кто ответит на все мои вопросы. Потом покачала головой и уперлась взглядом в пол.

– Я не знаю, что говорят в таких случаях. Никогда раньше не была у психолога.

– Расскажите немного о себе.

– Имя мое вы знаете. Свой адрес и возраст я сообщила женщине, которая мне позвонила.

– Хорошо, но ведь это лишь формальные данные. А я хочу знать о вас самой.

Элла подняла голову, первый раз посмотрев мне в глаза. Сначала мне показалось, что в ее взгляде было недовольство, но я быстро поняла, что это страх.

– Что вы имеете в виду?

– Это просто сведения, а меня больше интересует ваша личность, – пояснила я, стараясь успокоить ее, прежде чем она выскочит из кабинета.

Такое у меня уже случалось. И, честно говоря, не один раз. Иногда люди чувствовали себя здесь просто ужасно, несмотря на мои благие намерения, уютную обстановку, тщательно подобранные комнатные растения и репродукции картин Моне и Матисса на стенах. Несмотря на мое деликатное обращение и профессиональное радушие.

Но порой это не помогает, и люди не идут на откровенность, скрывая то, что им на самом деле хочется изменить. А вы знаете ответы далеко не на все вопросы. И не можете предложить им быстрых решений.

Отведя глаза, Элла, похоже, приняла мои условия.

– Не уверена, что это поможет делу. Может, я просто расскажу, что привело меня сюда?

– Мы к этому обязательно вернемся, – сказала я, чуть откидываясь на спинку кресла и бросая папку на стол сбоку. – Но меня в первую очередь интересует ваша личность. Чтобы получить более полную картину. Ведь все это касается непосредственно вас, Элла. Время, которое мы проведем вместе, будет посвящено исключительно вам. В этом кабинете вы главное действующее лицо.

Опять последовало молчание, которое я решила не нарушать. Молча изучая ее, я размышляла, почему у меня возникло ощущение чего-то знакомого. Ведь мы точно никогда не пересекались, и тем не менее оно меня не покидало.

– Я живу одна, – наконец заговорила Элла. – Ну, то есть без подружки или кого-то еще. Поступив в колледж, я уехала из родительского дома и никогда туда не возвращалась.

– Понимаю, – произнесла я, уже делая кое-какие выводы.

Молодая женщина, живущая одна и работающая там, где она вряд ли предполагала трудиться при поступлении в колледж. Вся личная жизнь которой ограничивается сайтами знакомств и интрижками на одну ночь.

Но виду я не подала. Все, кто входил в мой кабинет, должны были чувствовать себя незаурядными личностями с уникальными жизненными ситуациями, вынудившими их обратиться к подобным мне специалистам.

Однако сокровенный секрет нашей профессии состоял в том, что почти все мы сталкивались с одними и теми же типажами. Мамочки, не справляющиеся с тяготами семейной жизни, мужчины среднего возраста, сделавшие неправильный выбор и нуждающиеся в оправдании своих походов налево. И молодежь.

Молодежь. Ее стало гораздо больше.

Подростки, испытывающие каждодневное давление из-за своего несоответствия требованиям родителей. В первые десять лет моей практики ко мне приходило гораздо меньше подростков… практически еще детей. Социальная среда в корне изменилась. Хотя Элле было уже за двадцать, ее все еще мучили подростковые проблемы.

– Мне нравится быть одной, – продолжала Элла, прервав мои размышления. – Чувствую себя совсем неплохо.

– Я тоже люблю побыть одной, – отозвалась я, радуясь возможности установить контакт. – Иногда я одна ухожу на море рядом с нашим домом. Смотрю на волны и наслаждаюсь тишиной. Заряжаюсь энергией. Такая подзарядка идет нам на пользу, согласны?

Лицо Эллы чуть просветлело, но она по-прежнему не поднимала глаза.

– Да, мне тоже это нравится.

– Вы живете на побережье?

– Нет, не совсем. Но время от времени я туда езжу. Это недалеко.

– У меня такая же история.

– Вы живете где-то здесь рядом?

Я покачала головой.Надо быть осторожней.

– Недалеко.

Элла наконец взглянула на меня.

– Но не в Гринвиче. Если бы вы жили там, акцент пропал бы у вас быстрее.

Я не среагировала. Мой опыт подсказывал, что, вторгаясь в мою личную жизнь, пациенты пытаются вызвать какую-то реакцию. Отрицание или согласие. Это дает им возможность уйти от каких-то своих проблем и болезненных переживаний. Обрести чувство контроля, которого им так не хватает в их собственной жизни.

Однако обычно они не пускались с места в карьер уже через несколько минут после появления в моем кабинете.

– Возможно, вы и правы, – мягко произнесла я. – А может быть, и нет. Но ведь мы здесь встретились, чтобы поговорить о вас, не правда ли? Вы живете одна, а как насчет друзей и родственников? Вы с ними близки?

Элла некоторое время смотрела на меня в упор, потом отвела глаза.

– У меня есть пара подруг. Это немного, но так уж получилось.

– А родственники?

На лице Эллы показались первые признаки раздражения, ее челюсть задвигалась, словно она заскрежетала зубами.

– Я созваниваюсь с мамой, но не так часто, как раньше. И езжу к родителям на праздники.

Кивнув, я наклонилась вперед.

– Элла, здесь вы в безопасности. Чувствуйте себя свободно и говорите о чем хотите. Если сейчас не хотите говорить о родителях и друзьях, мы сможем вернуться к этому позже. Почему вы не хотите сказать, что привело вас к нам в «Лучшую жизнь»?

Элла холодно посмотрела на меня. Я, не моргая, ждала ее ответа.

– Я должна была прийти сюда. Мне нужно было с кем-то поговорить.

– Хорошо, – подбодрила ее я, радуясь, что она наконец стала раскрываться. – Начинайте с чего желаете, я не хочу вас вынуждать и направлять.

– Мне вовсе не хотелось сюда приходить, – заявила Элла, закрывая глаза и обращая лицо к потолку. – Просто мне кажется, что я взорвусь, если с кем-нибудь не поговорю. В частности,с вами.

– Я слушаю вас, – ответила я, надеясь, что передо мной не чокнутая любительница телесериалов. – Говорите, Элла.

Она не стала медлить. И сразу, без всяких предисловий сообщила:

– Я убила человека.

Глава 3

Я никак не отреагировала. Не произнесла ни слова. Не сказать, что подобные признания случаются часто, – я, во всяком случае, ни о чем подобном не слышала. В моем кабинете признание в убийстве звучало впервые, и я судорожно размышляла о возможных последствиях.

Начнется расследование. Будут задавать вопросы. Возможно, я окажусь в суде, где мне придется подробно объяснять, что я делала и говорила в следующие несколько минут.

Мне требовалось время, чтобы подумать. Переварить все это. Взять ситуацию под контроль. Но этого времени у меня не было.

– Простите, – произнесла Элла, сжимая руки. – Мне не следовало это говорить.

От нее прямо-таки исходили волны страха, которые захлестывали и меня.

Я с облегчением вздохнула. И была уже готова пуститься в заученные разглагольствования о психической травме и ее влиянии на поведение людей. Что в этом случае вполне естественно растеряться, бесконечно терзаться, считать себя убийцей, в то время как в действительности это не так.

Но прежде чем я успела все это сказать, она продолжила:

– То есть надо было сделать это по-другому. Сначала как-то подготовить вас. Мне следовало быть более осмотрительной. Но вы первый человек, которому я доверилась, и я просто не знала, как к этому приступить, поэтому и выложила сразу главное.

Теперь Элла немного раскрепостилась, словно сказанное ею разрушило дамбу, которую она возвела внутри себя. У каждого есть тайны, о которых он никогда не скажет вслух. Все мы одинаковы. Стараемся быть честными и откровенными с окружающими, но надолго нас не хватает. Я никогда не скажу Джине, сидящей за стойкой, что ей стоит быть аккуратнее с выщипыванием бровей, потому что они с каждым днем выглядят все нелепее. Я не могу сказать учителю Джея, что у него так дурно пахнет изо рта, что меня просто тошнит во время его бесед с родителями школьников. И что я сыта по горло рассказами Джека ону очень интересных проектах,когда он поздно является домой, благоухая виски и щедро разбрызганным лосьоном после бритья.

Есть вещи, которые мы держим при себе.

– Мне просто надо было с кем-то поделиться.

Моргнув, я снова оказалась в кабинете в компании Эллы и задалась вопросом, с чего мне начать.

– Расскажите, как это случилось.

И тут мне показалось, что как человек я для Эллы больше не существую. Скорее как аватар, некая сущность, которая позволяет ей избавиться от одиночества.

– Я боялась произнести это вслух, – продолжала она, успокаиваясь. – Словно после этих слов ко мне немедленно ворвутся полицейские. Но здесь только мы с вами, и больше никого.

Я с беспокойством заерзала на стуле. Потом внимательно посмотрела на Эллу, стараясь распознать признаки склонности к насилию. Возможно, у нее с собой оружие. Нож или пистолет.

– Элла, давайте немного расслабимся, – сказала я, стараясь сохранять спокойствие. И в то же время прикидывая, как сбежать из кабинета, если она на меня набросится. – Я понимаю, что вам сейчас нелегко. Вас захлестывают эмоции, ваш разум в смятении, вам хочется рассказать мне все и сразу. Но входить в суть дела нам лучше спокойно и постепенно, шаг за шагом. Вы согласны?

Она отвернулась, однако я заметила, что в ее глазах вспыхнул огонек. Раздражение? Или гнев? Я не была уверена, и это меня слегка напрягало.

– В общем, да, – наконец произнесла Элла, размыкая руки и опуская их на диван ладонями вниз. – С чего мне начать?

– С самого начала, – ответила я, чувствуя, что напряжение, царившее в комнате, потихоньку ослабевает. – Вы пришли сюда, потому что нервничали, страдали от бессонницы и сильно переживали. Как долго все это с вами происходило?

– С того момента, как я убила человека.

Глубоко вздохнув, я подумала, как могла кого-то убить эта невысокая хрупкая женщина, которую, казалось, легко сдует ветер.

Но внешность, как известно, обманчива.

Хотя я не слишком в этом разбираюсь.

– А когда это произошло?

Элла начала чуть заметно раскачиваться. Страх сменился нервным возбуждением.

– Недавно. Иногда мне это кажется сном, но я знаю, что все случилось наяву.

Сном.

– Значит, потом вы страдали бессонницей. Все время нервничали. И все началось сразу после… этого случая?

– Именно, – энергично кивнула Элла.

– А что было раньше? Как вы себя чувствовали до этого?

Элла повернулась ко мне. На лице ее мелькнуло недоумение.

– Раньше? Я вас не понимаю…

– Что вы чувствовали до того, как это произошло? У вас все было хорошо? Вы отлично спали, не нервничали и не расстраивались? Не переживали?

Она ответила не сразу,

– Обычные человеческие тревоги. Ничего особенного. В школе и колледже я порой переживала из-за пустяков, как и все прочие люди.

– А потом это произошло и у вас начались проблемы со сном?

– Да, каждую ночь, – уже увереннее ответила Элла. – Я постоянно видела это перед собой, снова и снова.

– Как ночной кошмар?

– Именно. Все прокручивалось у меня в голове, как какое-то кино. Вернее, как документальный фильм о преступлении из коллекции «Нетфликса». Когда предполагается, что вы не знаете, что произойдет в следующий момент, но уже нашли этот случай в интернете и в курсе, что парень убил свою жену. Иногда мне чудится, что на самом деле ничего не произошло и все это лишь игра моего воображения. Просто какая-то жуть.

Так и должно быть, подумала я, но не показала вида, насколько меня шокируют ее признания. Какпрофессионал,я не имела права осуждать ее, хотя по ходу ее рассказа чувствовала себя все более некомфортно.

Именно я, а никто другой.

– А эти ночные кошмары как-то связаны с реальностью?

– Я как бы переживаю произошедшее вновь, и так до бесконечности. Вам это понятно?

Еще бы.

Изобразив сочувственную улыбку, я произнесла:

– Я вас понимаю. И не хочу форсировать события – мы ведь только в начале нашего путешествия в прошлое, и мне хотелось бы составить представление о вашей личности. Чтобы получить более полную картину произошедшего, если вы не возражаете.

Элла замялась, словно не получила той реакции, на которую рассчитывала.

– Не понимаю, почему это так важно.

– Пойдите мне навстречу, – попросила я, стараясь пустить разговор в неформальное русло.

Словно мы говорили о чем-то вполне заурядном и передо мной не убийца, а просто психически неуравновешенный человек.

– А как вы учились в колледже? Что вы изучали?

– Я специализировалась по истории, но…

Я отмела ее возражения прежде, чем она успела их высказать:

– О, как интересно. Значит, сейчас вы работаете в этой области?

– Нет, – покачала головой Элла. – Я администратор в компании.

– А в каком колледже вы учились?

– В колледже Коннектикутского университета. Хотя это не имеет отношения к тому, что привело меня сюда.

Я снова улыбнулась, глядя ей в глаза, благо теперь она временами на меня посматривала.

– Элла, вы будете удивлены, насколько полезны и важны некоторые сведения для полноты картины. Будьте добры, продолжайте. Как проходила учеба?

Дело в том, что наша беседа должна была происходить целиком под моим контролем.

– Вполне нормально, – неохотно ответила Элла. Хотя за этим крылось что-то еще. – Я ходила на занятия, иногда посещала вечеринки, хотя там ничего серьезного не происходило. Я не очень интересовалась этой стороной студенческой жизни. Просто так было принято.

Кажется, я поняла, почему Элла столь неохотно говорит об этом.

Она никогда не была в центре внимания. Не привыкла к тому, чтобы ее слушали. И вот теперь ее наконецуслышали.

– Вы неохотно ходили в колледж?

Элла покачала головой:

– Нет, скорее это была некая рутина. Я просто знала, что должна это делать.

– А историю вы выбрали самостоятельно?

Последовала пауза, но не настолько длинная, чтобы я могла заподозрить ее во лжи.

– Да, сама. В школе я очень любила этот предмет.

– А в колледже у вас были какие-нибудь отношения?

– Ничего серьезного. Я ведь сказала, что меня это не слишком интересовало.

Сказала уже не один раз, подумала я. Что наводило на мысль: это был не ее выбор. Элла, несомненно, привлекательна, но ей лишь немного за двадцать, а мне все женщины в этом возрасте кажутся свежими и красивыми. Им ведь не приходится мыть ванную в три часа ночи, потому что у Оливии ночью расстроился желудок и она «украсила» там плитку.

Элла стала рассматривать фотографию на моем столе. Это была единственная личная вещь в моем кабинете. Я не убрала ее перед приходом клиентки, в чем мысленно себя упрекнула, но виду не подала.

Я старалась убирать все, что отвлекало бы клиентов от нашей беседы.

– После окончания колледжа вы сразу начали работать?

– Да, – ответила Элла, отводя взгляд от стола. Теперь она снова смотрела на меня. – Я не хотела уезжать домой и решила остаться в этом штате. Во время учебы я работала в ресторане рядом с кампусом и скопила немного денег. Сначала я поселилась в Нью-Хейвене, а потом перебралась сюда.

– Как давно вы трудитесь на вашем теперешнем месте работы?

Теперь ее раздражение стало очевидным. Она была недовольна тем, что я игнорировала причину ее визита сюда, – а она пришла, чтобы облегчить душу, и хотела, чтобы ее восприняли серьезно. А я слишком сосредоточилась на частностях.

– Мы можем поговорить о том, что я совершила?

– Мы можем поговорить о чем вы хотите, Элла.

Она кивнула:

– Отлично. Это то, о чем я действительно хочу говорить. Я не собираюсь терять время на пустяки. Дайте мне сказать о том, что я сделала. Прошу вас.

– Продолжайте, – отозвалась я, чуть откидываясь на спинку кресла. – Я здесь для того, чтобы вы могли выговориться.

– Хорошо.

И Элла начала рассказывать свою историю.

Она показалась мне слишком знакомой.

Слишком правдоподобной.

И так похожей намою собственную.

Глава 4

Какое-то время было слышно только тиканье настенных часов. Светло-серые и совершенно безликие, они появились в моем кабинете сравнительно недавно. В основном потому, что они напоминали клиентам о времени, когда те становились уж слишком разговорчивыми.

Мне нравится моя работа. Но далеко не всегда.

Я старалась слушать Эллу, однако мое сердце билось так сильно, что почти заглушало ее голос.

– Я встретила его в баре. В этом не было ничего необычного. В интернете я знакомиться не люблю. Мне как-то неловко, потому что мужчины используют сайты знакомств не для серьезных отношений, а как средство найти подружку на ночь. Мимолетная связь, которая ни к чему не обязывает. Это не для меня. Так вот, я пришла в бар с парой подружек. А этот парень стоял у барной стойки с двумя стаканами в руках и, повернувшись, наткнулся на меня. Мое платье он облил несильно, но так долго извинялся, что мне стало смешно. Иногда я думаю, что могла бы зайти в бар на несколько секунд позже. Или вместо него у стойки стоял бы кто-нибудь другой. Возможно, тогда бы я не сидела тут перед вами.

Голос Эллы слегка изменился. Казалось, эту историю она готовилась рассказать всю жизнь и прокручивала в голове множество раз. Словно репетировала.

Забыв о своем профессионализме, я сидела как перед телевизором, с нетерпением ожидая,

– Мы начали болтать. Ничего серьезного, просто немного рассказали о себе: кто мы такие и чем занимаемся. Он был в баре с друзьями, они сидели в другом конце зала, но он не спешил к ним возвращаться. Время от времени к стойке подходил кто-нибудь из его или моей компании, чтобы заказать еще по стаканчику. Но мы просто прилипли друг к другу. Наверно, это и называют любовью с первого взгляда.

– Очень мило, – заметила я, обретая голос.

Мне не терпелось услышать, что же было дальше.

– Я знаю, это звучит надуманно. Как в романтической комедии или в чем-то подобном. В жизни так никогда не происходит, но с нами этопроизошло. Словно Вселенная свела нас вместе, чтобы мы болтали, смеялись и наслаждались обществом друг друга. Для меня это было так необычно и так увлекательно.

Мне знакомо это чувство. Даже слишком хорошо. На меня нахлынули воспоминания о прежних временах и другой жизни.

Сейчас Джек – предел моих мечтаний. Я была просто счастлива найти такого человека. И благодарна судьбе. Временами я, конечно, перебирала виртуальную картотеку своих прежних увлечений, но только чтобы позабавиться. И ничего больше.

Мне просто повезло с ним.

Так было сейчас.

Однако много лет назад я встретила в баре другого человека. И, как Элла, влюбилась в него с первого взгляда. Тем временем она продолжала:

– Мы проговорили несколько часов, пока не закрылся бар. Наши друзья ушли без нас. Он пошел меня провожать, но ко мне не зашел, хотя я его и пригласила. Сказал, что еще не время и он хочет снова увидеться со мной. Но это должно быть настоящее свидание, где все пройдет как положено. Мы обменялись номерами телефонов, и я поднялась в свою квартиру с ощущением, что встретила «своего единственного».

Бросив на меня взгляд украдкой, Элла медленно покачала головой.

– Конечно, это звучит смешно. Случайное знакомство, а я уже вообразила счастливую совместную жизнь. Но он вызвал у меня именно такое чувство. Словно я была единственной и неповторимой, которую он искал всю жизнь.

Это чувство мне тоже знакомо. Начало отношений, любовный трепет, предчувствие жизненных перемен.

В тот момент я еще не знала, что Элла описывает мои ощущения. Мою собственную жизнь восемнадцать лет назад.

– Продолжайте, Элла, – сказала я, кладя ногу на ногу. – У вас прекрасно получается.

Она чуть заметно улыбнулась.

– Мы встретились уже на следующий вечер. В итальянском ресторане, потому что накануне говорили о своей любви к итальянской кухне. Провели там несколько часов, непрерывно разговаривая. Но вопросы задавал в основном он. Если же спрашивала я, он ограничивался кратким ответом и опять переводил беседу на меня. Я рассказала ему о своей семье, друзьях, работе и планах на будущее. Все обо всем. Какие шоу я смотрю и как люблю старое телевидение. Как сохраняю театральные программки и все такое прочее. Никогда раньше со мной такого не было.

Украдкой взглянув на часы на стене, я убедилась, что мы уже потратили половину отведенного времени.

– Всегда льстит, когда тобой интересуются. И не стоит этого стесняться.

– А я и не стесняюсь, – бросила Элла, резко поворачиваясь ко мне. – Это совсем не то, что я чувствую.

– Извините, – бесстрастно произнесла я, размышляя, когда же она перейдет к самому важному. – Возможно, я неточно выразилась.

Элла покачала головой:

– Ничего страшного. Мне просто не хочется, чтобы вы считали меня бедной маленькой девочкой, которая не понимает, что происходит. Это не мой вариант. Япрекраснопонимала, что совершаю.

Я внимательно присмотрелась к ней. Сжав вновь руки, она принялась их чуть заметно массировать, словно пытаясь оживить. Ногти у нее выглядели безупречно. Покрытые ярко-красным лаком, они казались обагренными кровью. У меня тоже был такой лак, но я им уже давно не пользовалась и спрятала пузырек подальше. Весьма подходящий цвет для шокирующих признаний.

– На следующем свидании мы уже переспали друг с другом, – продолжала Элла почти шепотом. Холодно и бесстрастно, но чуть виновато. – Это было… потрясающе. Казалось, он знал мое тело еще до нашей встречи. Ничего подобного я раньше не испытывала – ни с кем и никогда. Это было какое-то неземное блаженство. Ни один из моих прежних партнеров не мог с ним сравниться.

Я чуть нахмурилась. Теперь, когда она описывала первый секс с этим парнем, это уже не звучало столь заученно, как вначале, и не походило на пересказ кинофильма. Разницу я почувствовала только сейчас, но постаралась прогнать это ощущение.

– С того момента мы были неразлучны, – продолжала Элла, смахнув со щеки невидимую слезинку. Голос ее стал немного глуше. – Следующим вечером он опять пришел ко мне и больше не уходил. Однажды я заметила, что он принес с собой какой-то порошок. Но мне было уже все равно. Я была счастлива. Счастлива тем, что кто-то наконец… заметил меня, если можно так выразиться. Мы засиживались допоздна и говорили, говорили, говорили. Смотрели телевизор, всякие шоу и кинофильмы. Он мог быть и серьезным, и легкомысленным. Мог с видом знатока обсуждать любую тему. Похоже, он знал все и обо всем. Узнав любые новости, он мог долго их обсуждать. Например, если я находила что-то интересное в микроблогах или на фотоплатформе и делилась с ним, ему уже все было известно, и по любому вопросу он имел собственное мнение. Вы представляете?

Да, я представляла. Когда-то давно я знала такого человека. Это было до микроблогов и социальных сетей, «Майспейс» еще только проклюнулся, и все это заменял телевизор.

Но оказалось, что он не так умен и образован, как мне представилось при первом знакомстве. Фасад постепенно покрывался трещинами – особенно в присутствии других. Тех, кто не ловил с восторгом каждое его слово, как я.

Однако было уже поздно.

– Мои друзья либо восхищались им, либо просто ненавидели. Он был из тех, кто вызывает у людей противоречивые чувства. Тех, кто любил его, он всячески приближал к себе, наслаждаясь их обществом. Тех же, кто его терпеть не мог, не смеялся над его шутками и не слушал его историй, он отпугивал, и я их теряла. Они просто куда-то исчезали.

– Мы можем прерваться в любую минуту, Элла, – заметила я, когда она замолчала и запустила руки в волосы. Она пыталась сохранить уверенность, но напряжение было слишком велико. – Вы сами можете задавать темп.

– Я в порядке. Мне это вполне по силам, – возразила Элла с мимолетной улыбкой. – Возможно, я сознавала, что он не совсем тот, кого я вообразила, но все зашло слишком далеко. Я влюбилась в него

– Вовсе нет, Элла. Это ваша жизнь, – мягко остановила ее я.

– Да, моя, – со вздохом согласилась Элла. – Это было очень сильное чувство, причем с самого начала. И я хотела бы это подчеркнуть. Я вела себя как глупая девчонка, ведь я его совсем не знала, правда? Даже после нескольких недель близких отношений. Несмотря на то что я безумно любила его и уже строила планы на будущее, мне практически ничего не было о нем известно.

Элла замолчала, и я терпеливо ждала, когда она снова заговорит. Я была уверена, что ей есть что сказать. Ведь все это когда-то происходило и со мной.

– Он никогда не был груб со мной. Никогда не поднимал на меня руку. Я хочу, чтобы вы это знали. Не было никакого насилия. Наоборот, он с готовностью загородил бы меня от пули. Так что все происходило по моей воле. У меня не было никаких причин оставлять его, но это не значит, что я не должна была это сделать. Мне следовало его бросить, как только он начал рассказывать о своих драках в барах и ночах, проведенных за решеткой. Это было совсем не то, на что я рассчитывала.

С каждым словом Эллы я все больше ощущала, что все это уже было со мной, и могла описать пережитое теми же словами. И такие слова я уже произносила.

– Когда это случилось, я была уверена, что все произошло непреднамеренно. Глупая ситуация. Если бы мы сразу же пошли домой, все было бы в порядке. И мне не пришлось бы жить с этим чувством вины. Мы могли бы быть счастливы. На следующий день, я уверена, он бы успокоился. Пара стаканчиков – и нет проблем.

Я уже знала, что будет дальше.

Элла расскажет мне о той ночи, когда из-за ссоры в баре был убит человек.

Она поведает мне о самой страшной моей ошибке.

О той ночи, когда все произошло, а я ничего не сделала, чтобы это предотвратить.

Да и не очень-то хотела.

Глава 5

С одной стороны, я понимала: нет ни малейшей вероятности, что она говорит обо мне.

Но с другой… совпадения были столь явными, что игнорировать их становилось просто невозможно. Ведь я вспоминала о той ночи чуть ли не каждый день.

– В баре играла громкая музыка, – монотонно продолжала Элла, зачаровывая меня звуком своего голоса. – У меня от нее заболела голова. Я хотела уйти, но он возражал. На меня вдруг стал глазеть какой-то парень. Он прямо-таки ощупывал меня глазами. Когда я пошла в туалет, он последовал за мной. Прижал к стене, когда я стояла в очереди. Я до сих пор ощущаю, как он дышал мне в шею, пытаясь что-то сказать. Слов я уже не помню – но намерения у него были самые очевидные.

Я судорожно глотнула, машинально коснувшись шеи за правым ухом. Там все горело.

– А как звали вашего друга? – безразлично спросила я. Ведь она вряд ли назовет знакомое мне имя – в этом я была уверена. И все же бессознательно ожидала услышать именноего.

Дэниэл Эмерсон.

Я старалась о нем не думать. Но это не помогало. Он пробирался в мой мозг при каждом удобном случае, вытесняя все другие мысли.

– А зачем вам знать его имя?

– Так мне легче следовать за ходом вашего повествования. Впрочем, если вы не хотите его называть, это ваше право.

Чувствовалось, что Элла колеблется, прикидывая, как лучше поступить. Солгать или назвать подлинное имя?

– Брэндон. Его звали Брэндон. Он появился из-за угла, увидел этого парня, вернее меня с ним, и сразу понял, что происходит. Я стала что-то бормотать, пытаясь вырваться, но парень уперся рукой в стену и не выпускал меня. Брэндон подошел и оттолкнул его. Стал на него кричать, но я уже не слушала, потому что убежала обратно в зал. Через минуту там появился Брэндон, и я сказала ему, что хочу уйти. Положив ему руку на плечо, я почувствовала, как напряглись его мускулы под одеждой. В ответ он прикрикнул на меня, а я стала убеждать, что парень этого просто не стоит.

На секунду прикрыв глаза, я снова увидела тот бар и свою руку на плече моего спутника, когда я пыталась вытащить его из бара.

– Мне надо было сразу же сбежать, как только этот парень подошел ко мне, – продолжала свой рассказ Элла, чуть покачав головой. – И ничего не говорить Брэндону. Тогда бы я здесь не оказалась. Я пожаловалась Брэндону, что у меня сильно болит голова и я хочу домой, но было уже поздно. Он вообразил, что тот парень меня ударил и голова у меня болит именно поэтому. Я пыталась его убедить, что это обычная мигрень, однако он меня не слушал.

Элла втянула воздух.

– Он заявил: «У нас был такой чудесный вечер, а этот болван все испортил. Я этого так не оставлю. Он еще об этом пожалеет». Тут я поняла, что добром это не кончится.

Ну прямо слово в слово. Я уже слышала, как произносились подобные слова – громко и отчетливо, чтобы я могла их слышать, несмотря на игравшую музыку.

– Ты прав, – сказала я, пытаясь его успокоить. Но он продолжал кипятиться: «Такие типы вечно уходят от ответственности. Они думают, что им все позволено и платить за свое хамство не придется. Как бы не так».

Сейчас Элла расскажет, что они все же ушли, и будет утверждать, что думала, будто на него подействовали ее увещевания.

У меня просто не было слов.

– Мне показалось, что он прислушался к моим словам, успокоился и все обойдется. Вместо этого Брэндон вырабатывал план действий на оставшийся вечер. И хуже этого плана ничего нельзя было придумать. Мы все-таки ушли, и я улыбалась, воображая, что опасность миновала. Он взял меня за руку и вывел на улицу. Не говоря ни слова, мы двинулись к нашей припаркованной машине. И только когда мы сели в нее, я поняла, что мы никуда не поедем.

Ее слова будили мои собственные воспоминания. Мне хотелось остановить ее, но я молчала.

– Я снова попыталась уговорить его уехать, но он лишь посмотрел на меня невидящими глазами. Покачав головой, он сказал, что не может так этого оставить. Это будет просто непорядочно по отношению ко мне. Мы просидели в машине сорок пять минут. Все это время я пыталась его уговорить, но он меня не слушал, и я поняла, что все бесполезно. Уткнувшись лбом в стекло, я старалась превозмочь головную боль, которая становилась невыносимой. Закрыла глаза и представила, что я дома и лежу на кровати рядом с любимым человеком. Мечтаю о совместном будущем. О том, что ждет нас впереди. О том, чемуне сужденобыло сбыться. Не подозревая о том, что он сделает с тем парнем из бара.

Элла замолчала, глядя куда-то мимо меня. Видимо, в окно, за которым голубело небо и стояли ряды домов. Я откашлялась, опасаясь, что иначе слова просто застрянут у меня в горле.

– И что же случилось дальше?

Глотнув, она покачала головой. На ее лице возникла едва заметная гримаса.

– Вероятно, я задремала. Меня разбудил шум мотора, когда машина тронулась с места. У меня от страха заколотилось сердце. «Вот он», – сказал Брэндон, и я поняла, что назад пути нет. В его голосе было столько ненависти и злости. Он ничуть не успокоился после того, как мы ушли из бара. Наоборот, в машине он еще больше завелся. Прямо-таки кипел от возмущения. Я снова попыталась его угомонить, но безрезультатно. В свете фонарей я увидела этого парня, и он показался мне совсем юным. Почти подростком. Ему не было и восемнадцати. Однако и мы были немногим старше. Чуть за двадцать.

Элла могла не рассказывать, что было дальше. Все это уже предстало у меня перед глазами. Она продолжала говорить, но я ее уже не слушала.

Я вспомнила, как ткнулась в приборную панель, когда он ударил по тормозам. Как открыла дверь и услышала его голос. Он что-то кричал. Потом я увидела, как тот парень попятился и оттолкнул его.

«Думаешь, что можешь соваться к любой женщине? Воображаешь, что им это нравится? Так, что ли?»

Дальше все было как в тумане, но я отчетливо видела, что происходит, и помню все до малейшей детали.

Стоявший парень вдруг куда-то исчез. Одновременно послышался глухой звук удара.

– Я выскочила из машины, пытаясь вмешаться, поскольку дело явно приобретало дурной оборот. Брэндон начал избивать парня. У меня все поплыло перед глазами. Когда я подошла близко, парень уже неподвижно лежал на земле. Кулаки у Брэндона были в крови.

Я судорожно сглотнула, стараясь не вспоминать подробности.

– Брэндон попытался привести парня в чувство. Вынуждал его подняться, подталкивал ногой, тянул за руки, но все было напрасно.

Все это было мне знакомо. Я видела лужу крови под головой у парня, помертвевшее лицо и неестественно выгнутое тело.

Гнетущая тишина подтвердила мою догадку.

– Опустившись на колени, я отстранила Брэндона. Положила руку парню на грудь у шеи, будто знала, как поступают в таких случаях. Грудь его была неподвижна, на шее ничего не пульсировало. Брэндон тоже встал на колени, положив мне ладонь на плечо и непрерывно повторяя:

«Он умер… он умер?»

По щеке Эллы скатилась слеза, и я сразу же провела рукой по своей, чтобы убедиться в отсутствии там предательской влаги.

– Клянусь, я пыталась что-то делать, – произнесла Элла, запинаясь, и искоса посмотрела на меня. Она тяжело и прерывисто дышала, а глаза стали мокрыми от слез. – Ну хоть что-то.

– Кроме одного, что могло бы его спасти, – услышала я свой голос, прежде чем успела себя остановить.

– Да, это так, – ответила Элла, глядя на свои руки. – Я не позвала на помощь. Вместо этого я суетилась рядом, пока он не испустил дух.

Я знала, что она чувствует.

Знала, что она думает.

Я знала все.

Потому что она говорила обо мне.

Глава 6

У меня перехватило дыхание, а грудь будто стиснуло железным обручем.

Я словно вернулась в прошлое и присутствовала при том, что тогда происходило.

– Я не знала, что делать, – всхлипнула Элла. – Просто цеплялась за него, пока не стало понятно, что все кончено. Потом Брэндон… оттащил меня от тела. Я сопротивлялась, не желая возвращаться к действительности. Мне казалось, что, пока я рядом с этим беднягой, все еще можно исправить. Я была на грани помешательства.

– Когда это случилось, Элла? – спросила я, обретя дыхание.

Дурацкий вопрос. Ведь я знала, когда это случилось. Я была там и все видела. Прочувствовала это на своей шкуре.

Она говорила обо мне.

Но ведь это невозможно. Как она могла узнать? И думать об этом нечего. Я не единственная, кто пережил в жизни трагедию. Даже такую, как эта, хотя подобное происходит нечасто. Элла не могла знать, что я совершила. Это просто немыслимо.

Я должна взять себя в руки и помочь пациентке. А не переводить все на себя.

Но я не могла избавиться от ощущения, что все еще впереди.

Я каким-то образом знала эту девушку.

Она казалась мне знакомой.

Возможно, потому, что была как бы моим двойником.

– Какое-то время назад, – ответила Элла, не желая вдаваться в подробности. Ей не терпелось продолжить. – Это не важно. Важно только то, что произошло нечто страшное, а я не сделала ничего, чтобы это остановить.

– Что было потом?

Элла глубоко вздохнула, словно ступая на нетвердую почву. Но я чувствовала себя несколько иначе. В моем сознании безостановочно мигала красная лампочка, предупреждающая об опасности. По болотистой местности шла я.

– Когда стало ясно, что парень мертв, Брэндон запаниковал…

Солнце, появившееся в окне, осветило половину ее лица.

– Хорошо, продолжайте, – сказала я, не вполне уверенная, что она называет подлинное имя. Перед тем как его произнести, она делала чуть заметную паузу, словно вспоминая, какое имя назвала прежде. Но я отмела все подозрения, понимая их безосновательность. Ведь зная только имя, я вряд ли смогу что-то раскопать.

– Брэндон впал в панику. Говорил, что не желал парню зла. Это было неправдой. Ведь мы долго ждали, пока он выйдет из бара и окажется в одиночестве. Прежде чем приступить к расправе, Брэндон убедился, что рядом никого нет. У бедного парня не было никаких шансов уцелеть – он был совсем юн, пьян и даже не мог защититься.

У меня ситуация была несколько

– Я не знала, что делать. Брэндон чуть не плакал, и я старалась привести его в чувство. Знаю, что это звучит глупо, но ничего другого я придумать не могла. Прижавшись к нему, я просто раскачивалась из стороны в сторону, пока Брэндон не положил мне руку на плечо. Я была так испугана, что хотела сразу же убежать.

Элла замолчала, чтобы смахнуть очередную слезу, только вот на щеке я ее не заметила. В ее голосе звучала боль, но внешне она не казалась расстроенной, несмотря на все попытки выглядеть именно так.

Такое вряд ли возможно, если она не лжет. Если рассказывает о себе. Если все это действительно случилось с ней.

Элла бросила взгляд на часы. Прошло уже сорок минут.

– Он сказал, что нам надо уезжать. Но я просто не могла бросить парня. Мертвого и лежащего на земле… Это лишь усугубило бы ситуацию. Его бы обязательно нашли. И очень быстро определили бы виновных. Тест на ДНК и все такое прочее. Я ведь на него дышала, а этого вполне достаточно. Помню, я стала искать камеры наблюдения. Но на парковке было темно, и я ничего не увидела. Брэндон вдруг что-то забормотал. Обхватил себя руками, словно не давая себе сбежать, и начал говорить, все время повторяя: «Он сам напросился, сам напросился». Похоже, он пытался себя в этом убедить.

Это было не совсем то, что происходило с Дэном, но очень похоже.

Дэн все время повторял: «Он сам виноват, он сам виноват».

Похоже, но все-таки не совсем то.

И все же…

– Я не знала, что делать, – продолжала Элла, повернувшись ко мне, будто желая убедить. Глаза ее по-прежнему ничего не выражали. – Я понимала, что мы не можем оставить парня там, на улице. Но больше всего меня терзала мысль, что Брэндон убил человека. А я ничего не сделала, чтобы это предотвратить. Мы неминуемо окажемся под судом, и дело предадут огласке. Им будет плевать, что этот парень пытался напасть на меня в баре. Прошу прощения… не пытался, а напал. Он лапал меня без моего согласия, а это уже нападение, верно? Гораздо больше их будет интересовать, как долго мы ждали, когда он выйдет. Что прежде, чем расправиться с ним, мы ждали, когда он окажется один, и прикидывали, как с ним посчитаться. И это коснется не одного Брэндона. Я тоже была к этому причастна.

Я просто потеряла дар речи. В ее словах мне слышались мои собственные мысли, которые эхом вернулись ко мне. Я думала о Джее и Оливии. Что они подумают о своей матери, которая сотворила такое. Поэтому все прошедшие восемнадцать лет я пыталась это забыть.

Ты изо всех сил бежишь от своего прошлого, а оно ждет тебя за углом.

Именно это со мной и произошло.

Я двигалась по спирали.

– Как это ужасно, Элла, – услышала я свой голос, словно он доносился из другой комнаты. Или с другой планеты.

– Это было не просто ужасно, – бросила Элла в ответ. – Это было худшее, что я совершила в жизни. Мы не оставили его там. Не сообщили в полицию. Не набрали девять один один, чтобы спасти ему жизнь. Мы просто ничего не делали. Стояли там, надеясь, что он оживет, но этого не произошло. Был поздний вечер, он не шевелился, потому что Брэндон только что его убил.

– Элла…

– Но это было не самое страшное, – продолжала Элла, не слушая меня. Или не желая слушать. – Ведь если все открылось бы, я бы потеряла Брэндона. Это единственное, о чем я думала в тот момент. Все остальное меня не интересовало. Ни сам убитый, ни его семья, ни те, кого он любил… Только Брэндон. И разумеется, я сама. Ведь я присутствовала при убийстве, а значит, принимала в нем участие. Наша жизнь –моя жизнь– будет кончена. Она уже никогда не станет прежней. Я не могла допустить, чтобы какая-то ошибка загубила наши жизни.

– И что вы сделали?

– Я приняла решение. Не Брэндон, а я. Повернувшись к нему, я объявила, что мы должны что-то сделать с телом.

Ну вот, наконец. Это были те самые слова, которые я произнесла тогда. Много лет назад.Мы должны что-то сделать с телом.Не с парнем, не с человеком, а с телом.

Я уже переформатировала ситуацию. Для меня он был не человеком, а телом.

Сейчас же я почувствовала грызущую боль. Меня захлестнули страх и чувство вины.

Меня как бы вывели на чистую воду.

– Я помню, как наклонилась над телом и заметила рядом с ним золотую цепочку. Подняла ее и покрутила в руках. Вероятно, ее порвал Брэндон, когда… ну, ясно когда. На цепочке была подвеска в виде буквы. Не помню уже, что я сделала с ней. Рядом послышалось тяжелое дыхание Брэндона. Он был в полной растерянности. Вернее, в панике. Поэтому я оставила тело и подошла к нему, чтобы немного его успокоить. Вначале он отшатнулся, но потом дал себя обнять. Несмотря на теплый вечер, его била дрожь. Я крепко его держала, боясь отпустить. Мы должны были действовать вместе.

Элла замолчала, и я заметила, что качаю ногой. Медленно и ритмично. Меня преследовала мысль, что я разоблачена. Я стала смотреть на дверь, ожидая, что сейчас в кабинет ворвется дюжина копов. Они пригвоздят меня к полу, а потом уведут.

В голове у меня был полный сумбур.

– Мы больше не думали о нем. Только о себе. И о том, что нам надо сделать. У нас просто не оставалось другого выхода. В конце концов, он сам был виноват. Хватал то, что ему не принадлежит, как выразился Брэндон. Я ведь принадлежала ему. И мое тело тоже. А парень покусился на чужое. Так что поделом ему, верно?

Этот вопрос остался без ответа. Я смотрела на Эллу, надеясь, что она поднимет голову и я встречусь с ней взглядом. И смогу убедиться в ее реальности. Реальная женщина, рассказывающая о моей жизни, но без всякого чувства вины, которое столь долго мучило меня.

– Сейчас это уже не важно, – сказала она, покачав головой. – Мне придется с этим жить и как-то двигаться вперед. Та ночь меня искалечила. И я уже не буду прежней. Моя личность теперь ущербна. Я несу бремя своей вины, но во мне появилось нечто новое.Ненависть.Я постоянно злюсь. На людей, которых я вроде бы люблю. Огрызаюсь в кофейнях и ресторанах,

Но меня больше волновала та цепочка.

– А какие там были инициалы?

– Где?

– На цепочке.

Голос у меня предательски дрожал.

– Какие там были буквы?

Элла посмотрела мне прямо в глаза.

– А.

Земля вдруг поплыла под моими ногами. Я вцепилась в подлокотники, чтобы не упасть. Казалось, сейчас меня сбросит на пол какая-то неведомая сила.

Элла вдруг вскочила со стула, а я словно прилипла к креслу.

– Подождите…

– С меня довольно, – произнесла Элла, снова взглянув на меня, прежде чем повернуться. – Мне пора идти.

Я попыталась встать, но ноги меня не слушались. Они будто мне не принадлежали. Элла была уже у двери. Когда я все-таки сумела подняться и подбежать туда, ее уже и след простыл. Сердце у меня билось как бешеное, в голове мелькала лишь одна мысль:

Нельзя дать ей уйти.

Она знает.

Она все знает.

Глава 7

Я выскочила в коридор, но Элла уже исчезла. Слышалось только мое дыхание – прерывистое и шумное. Оправив платье, я попыталась привести в порядок свои мысли.

Это оказалось нелегко.

На уме у меня была только сбежавшая Элла. Теперь, когда я выпустила ее из-под контроля, она может рассказать мою историю кому угодно.

Когда я подошла к стойке, Джина с явным неудовольствием подняла голову.

– Эта женщина, которая была у меня…

– Она что, ушла?

– Да, Джина, она ушла, – вздохнула я. – Разве ты не видела?

– Простите, я была в туалете.

Врет, конечно. Я сразу это почувствовала. Скорее всего, она сидела в своем смартфоне. Или в компьютере. Пыталась найти очередного ухажера. Джина постоянно посещала сайты знакомств, но все ее связи, как правило, заканчивались плачевно. Правда, ее личная жизнь меня не слишком интересовала. Я не люблю сплетничать.

Сейчас я ее просто ненавидела, а потом возненавидела и себя за подобное чувство.

Глубоко вздохнув, я попыталась изобразить спокойствие.

– Она, наверное, не успела далеко уйти.

Не ожидая ответа, я бросилась к лифту и стала торопливо жать на кнопку. Не дождавшись прихода кабинки, я побежала на лестницу и понеслась вниз, прыгая через две ступеньки. Мои каблуки выбивали громкую чечетку.

Вконец запыхавшись, я выскочила на улицу и стала оглядывать стоянку, надеясь заметить Эллу.

Там было пусто.

У выезда я увидела машину и бросилась вслед за ней. Что довольно бессмысленно, ведь шансов догнать уезжавший автомобиль у меня практически не было. Но я в тот момент плохо соображала и продолжала гонку, пока не очутилась на улице. Я жаждала догнать Эллу, чтобы она объяснила свое появление. Рассказала все, что знает, и, главное, кому еще собирается рассказать.

А еще –откудаона это знает.

Но все было напрасно. Женщина уехала.

Я вернулась в здание, дрожащими руками толкнула дверь и вошла в вестибюль. Адреналин во мне зашкаливал, но вместе с ним был и страх. Он пронизывал все мое тело, медленно растекаясь по жилам.

Я попыталась здраво рассуждать, однако мое тело всячески этому противилось.

Двадцать лет я ждала этого дня, но, когда час настал, для меня он стал полной неожиданностью.

Недалеко от стойки был туалет, и я юркнула туда, пока Джина меня не заметила. Подошла к раковине, открыла кран.Водопроводный кран.Потекла вода, и я несколько секунд смотрела на струю. Мне так хотелось плеснуть водой в лицо, чтобы прийти в себя. Но не могла же я вернуться в офис со смазанным макияжем.

Джина не должна была ничего заподозрить.

Завернув кран, я вошла в кабинку. Закрыла дверь, опустила крышку унитаза и, сев на нее, обхватила голову руками.

Как она узнала?

Я постаралась совладать с дыханием. Пять секунд вдох, пять секунд выдох. Закрыла глаза, и перед ними поплыли черные звезды. Дрожь в руках постепенно затихала.

Но внутри у меня все содрогалось от ужаса.

Она не могла об этом знать.

Постепенно я взяла себя в руки и обрела способность рассуждать здраво. В ту ночь нас было только двое. Один сейчас находится за тысячу миль отсюда, и, возможно, его уже нет в живых. Второй – это я. Но, несмотря на смутное ощущение чего-то знакомого, я могла поклясться, что никогда не встречала женщину, которая в это утро переступила порог моего кабинета.

Я никому не рассказывала о той ночи.

И даже представить не могу, чтобы это сделал Дэн. После случившегося он очень быстро исчез. Его терзало чувство вины, он не мог смириться с тем, что его необузданный гнев привел к смерти человека. Я периодически просматривала английские газеты в поисках сообщений, что он умер или сидит в тюрьме. Это был не единственный способ слежки, у меня имелись и другие.

Но в последнее время я ослабила наблюдение.

Интересно, если бы сегодня утром Элла попала к другому психотерапевту, она рассказала бы ему то же самое?

Конечно, нет. Она хотела видеть именно меня и ждала, когда ей подвернется случай.

Но почему?

Кто она такая?

Я не собиралась сидеть тут вечно, хотя это было хорошее место, чтобы отгородиться от мира и привести в порядок мысли. Однако меня мучили опасения, что мне осталось недолго наслаждаться уединением. Всю оставшуюся жизнь я могу провести в компании чужих людей – причем закоренелых преступников.

Я заслужила, чтобы меня посадили.

Но посадят меня не здесь, в США, которые стали моим домом. Меня отправят в Англию, про которую я старалась не вспоминать.

Там меня будут допрашивать о том, что я сделала. Точнее, не сделала.

Я не умею врать и при допросе сразу же расколюсь. И возьму на себя ответственность за то, что произошло.

Неужели?

Я всегда так считала, но теперь кое-что изменилось. Теперь я жена и мать.

Я подумала о Джее и Оливии. Когда Элла заговорила, я сразу же вспомнила о них, что неудивительно, ведь я думала о них почти постоянно. Что они делают, все ли с ними в порядке, довольны ли они своей жизнью.

Я представила, как они прощаются с мамочкой, когда ее в наручниках ведут к самолету, который доставит ее в Англию.

С этого момента для них все изменится. Они станут считаться детьми убийцы. Или по крайней мере соучастницы. Детали не будут иметь значения. Достаточно того, что на них тоже окажется брошена тень.

Это преступление будет обсуждаться в газетах и на

Я просто не могла этого допустить.

Во мне что-то оборвалось. Страх начал отступать, сменяясь злостью.

Я должна разыскать эту Эллу и заставить ее замолчать. Во всяком случае, пока я не буду уверена, что она рассказала не мою историю.

А что потом?

Я отгоняла эту мысль. Подумаю об этом позже. А сейчас главное – делать вид. Притворяться, что все в порядке и мой мир не пошатнулся до основания. Делать вид, что есть выход.

Я уже много лет придерживалась такой тактики.

Возвращаясь в кабинет, я заметила, что Джина бросила на меня настороженный взгляд.

– Мне надо было ее задержать? – обеспокоенно спросила она. – Она оплатила прием заранее, причем наличными, что довольно странно…

– Все в порядке, просто она оказалась непростой пациенткой, вот и все, – отмахнулась я. – Неожиданно убежала, поэтому я забеспокоилась. Но я уверена, что она вернется. На всякий случай надо навести о ней справки. Ты можешь разузнать о ней поподробнее? Я хочу быть уверена, что она не выдает себя за кого-то другого. Это в ее же интересах.

Джина чуть нахмурилась, но спорить не стала.

– Я сейчас же этим займусь. Она с самого начала показалась мне странной. Такая бледная и испуганная, словно увидела привидение, бедняжка.

– Ты случайно ее не знаешь? – поинтересовалась я, нацепив маску безразличия. – Никогда раньше не видела?

На минуту задумавшись, Джина покачала головой:

– Вообще-то у меня хорошая память на лица, но ее я точно не встречала.

– Окей, – сказала я, не в силах отделаться от мысли, что уже видела эту женщину.

Никакого разумного объяснения я не находила, однако иногда интуиция бывает сильнее разума.

– Мой следующий пациент придет через полчаса, так что я буду в своем кабинете.

Повернувшись, я в полуобморочном состоянии вошла к себе. Закрыла дверь и плюхнулась в кресло.

На мгновение я успокоилась, но у меня тут же появилось ощущение, что за мной следят. Я быстро взглянула в окно, однако там, естественно, никого не было, ведь мой кабинет располагался на последнем этаже.

Тряхнув головой, я стала думать об Элле.

Конечно, все можно объяснить простым совпадением. Ведь у людей могут быть похожие истории.

Но имелась одна деталь, которую она просто не могла знать.

Золотая цепочка на его шее с подвеской в виде буквы.

А.

Это не могло быть совпадением.

Я ее видела своими глазами. Держала в руке, как и описывала Элла.

Она знает.

Теперь надо выяснить, чего она хочет.

* * *

Выйдя из здания, Элла побежала к ожидающей ее машине. Они молча сидели впереди, пока она устраивалась на заднем сиденье.

– Поезжай, – скомандовала Элла, глядя в окно. – Быстрее.

Они по-прежнему молчали. Ее вдавило в спинку сиденья, когда машина, взвизгнув шинами, рванулась вперед и через мгновение оказалась на улице. Она увидела, как на стоянку выбежала Сара. Машина была уже далеко, и она не могла разглядеть ее лица, но догадывалась, о чем та думает.

– Куда едем? – спросил Колби, сидевший за рулем.

Его бостонская манера растягивать слова действовала успокаивающе.

Женщина, сидевшая рядом с ним, вопросительно взглянула на Эллу в зеркало заднего вида.

– Просто поезжай, – сказала Элла, откидываясь на спинку сиденья.

Закрыв глаза, она стала обдумывать, что делать дальше.

Она подложила бомбу. И хотела не пропустить момент, когда та взорвется.

Глава 8

Найдя сведения об Элле, которые ранее дала мне Джина, я стала их изучать, пытаясь найти ответы на десятки вопросов, крутившихся в голове.

Кто она и откуда. Что ей от меня надо.

Никаких ответов я, естественно, не нашла. Там был перечень жалоб, с которым я уже ознакомилась раньше, весьма характерный для большинства пациенток, приходящих ко мне на прием. Молодая женщина, несущая свой крест и способная заплатить за консультацию, которая, как ей кажется, избавит ее от проблем c психикой. Но здесь, похоже, иной случай. И проблемы у нее совсем не такие, как я ожидала.

А может, дело вовсе не в психике? Просто она что-то обо мне знает и хочет извлечь из этого выгоду?

Я перебрала в уме все возможные варианты. Самый простой ответ – деньги, хотя Элла сбежала, даже не попытавшись вытрясти из меня кругленькую сумму.

Будь она постарше, я могла бы повести себя иначе. Предъяви она мне обвинения, я бы наверняка вышла сухой из воды и продолжила жить спокойно, что и делала все эти годы.

Но рассуждать здраво у меня не получалось. Даже в диалоге с собой.

Мне хотелось позвонить Джеку. Чтобы он сказал, что все будет окей. Только я знала, что он этого не скажет. Взамен он станет пространно рассуждать, как решить проблему. Как и большинство мужчин, он тотчас же начнет искать выход из трудного положения. Вместо эмоциональной поддержки я получу подробные инструкции, как поступить.

А это последнее, что я хочу сейчас услышать.

Обычно я не возражаю против его подхода к решению наших проблем. В какой-то степени это облегчает мне жизнь. Помню, когда заболел мой отец, я никак не могла связаться с больницей, чтобы выяснить, что с ним. Тогда Джек взял все под контроль. Он точно знал, что и как надо делать, и быстро добился успеха. А если бы он гладил меня по спине и подставлял плечо, чтобы я могла на нем порыдать, это никак не помогло бы делу.

И на похороны в Англию он поехал вместе со мной.

После этого я там не была. И не собиралась возвращаться. Никаких семейных связей у меня там не осталось. Только дяди, тети и племянники, но мы никогда не были близки, и я вряд ли узнала бы их на улице.

У меня была уже новая жизнь. Я построила карьеру, создала семью.

И вот теперь в мой кабинет является некая Элла, которая может все это погубить.

Джек все поймет. И подскажет, что делать. Достав из сумки сотовый, я набрала его номер. Надеялась, что он ответит. Хотя знала, что этого не произойдет.

Я не стала оставлять подробное сообщение, только попросила перезвонить.

Вот-вот должен был появиться следующий пациент, и я постаралась взять себя в руки. Придется сохранять спокойствие. Впереди целый рабочий день, и никто не должен догадаться, что у меня что-то случилось.

Я уже прикидывала, как сегодняшний день будет выглядеть в глазах людей, если у него появятся последствия. Что они станут говорить и как оценят мою реакцию.

Надо как-то нейтрализовать Джину, ведь ей покажется странным, что я бросилась вслед за

Возможно, во мне больше сходства с Джеком, чем я думаю. Решимость любым способом найти выход из тупика и обеспечить себе алиби.

Вместо того чтобы рыдать и прятать голову под крыло.

Тем не менее весь день меня терзало беспокойство, словно по моим внутренностям перекатывался металлический шарик. Я отчаянно ждала, когда закончится прием и я смогу забрать детей из школы. И лихорадочно думала, что делать дальше.

Ясно было только одно. Ждать нельзя, надо срочно найти Эллу.

* * *

Мой следующий прием происходил как в тумане. Я делала вид, что слушаю жалобы Даны на ее мужа, который не хочет помогать по хозяйству, что, по ее мнению, чрезвычайно важно для сохранения брака. Я знала, почему она придает этому такое значение, – это указывает на его отношение к ней в целом. Но сейчас мне на ее проблемы было наплевать.

Я сидела, делая вид, что слушаю, а она все говорила и говорила. Меня так и подмывало выпалить, что все это выеденного яйца не стоит. Что ей надо оставить мужа в покое, потому что ей скоро стукнет пятьдесят. Ее дети вырастут и покинут дом, а она останется с этим самым мужем.

Конечно, я не должна говорить пациентам ничего подобного. Моя роль состоит в том, чтобы мягко направлять их на путь истинный, по которому они должны пройти самостоятельно.

Однако сейчас это стало не так легко.

Вообще-то теперь все это не имело значения. Через несколько дней меня уже здесь не будет. Я в наручниках отправлюсь в Англию. Такова действительность.

Есть только один выход: найти Эллу и заставить ее замолчать.

Пока не знаю как, но другого пути нет, и с каждым часом это становится все очевиднее.

Я не позволю прошлому разрушить мое будущее.

Моей следующей пациенткой была Алекс. Женщина тридцати восьми лет, в прошлом году переехавшая в наш штат с Западного побережья. Там ей пришлось все бросить и уехать как можно дальше.

Она работала в правоохранительных органах, но что там делала, осталось для меня тайной. На обычного полицейского она была не похожа – во всяком случае, в моем представлении. С таким же успехом она могла сказать, что работает инструктором по йоге, и я бы ей поверила.

У Алекс имелось множество проблем.

И я прилагала все усилия, чтобы помочь ей. Вот только сегодня утром я была больше озабочена тем, что она способна видеть меня насквозь, а потому сразу догадается, что я что-то скрываю. А мне и самой хотелось все ей рассказать. Признаться во всем и разом покончить с этим.

Мне она нравилась. Похоже, и я ей тоже. Я знала, что она пришла ко мне не по своей воле, однако через несколько месяцев общения стена между нами стала чуть ниже.

Через сорок минут я уже почти забыла об Элле. И о том парне, который был убит у меня на глазах. И вообще о прошлой жизни.

– У нас на западе совсем другие закаты, – проговорила Алекс с мечтательным видом. – Вы понимаете, о чем я говорю?

– Я не имела удовольствия их видеть.

– Вы живете здесь уже пятнадцать лет и не были на западе?

Я покачала головой:

– Мой муж никогда не был в Калифорнии, не говоря уж о Вашингтоне и Оре…

– Орегоне.

– Да, – сказала я, сжимая руки. – Ведь именно там находится Портленд?

– Да. А почему он не хочет туда ехать?

Я пожала плечами:

– Понятия не имею. Мы были во Флориде, Новом Орлеане, Далласе. Как-то раз останавливались в Талсе, штат Оклахома, но западнее никогда не выбирались.

– Вы обязательно должны съездить, – произнесла Алекс, наклоняясь ко мне с дежурной улыбкой. – Я все время скучаю по тем местам. Особенно зимой.

– Мне всегда хотелось проехать по трассе шестьдесят шесть. Возможно, когда-нибудь…

Алекс постоянно рассказывала мне о своем детстве. Это была ее любимая тема, и я догадывалась почему. Тактика страуса. Она избегала говорить о том, что происходило с ней после восемнадцати лет.

Слишком тяжелое прошлое.

Я старалась облегчить ей воспоминания о нем.

Ведь я должна помогать людям.

Надеюсь, эта способность у меня не пропала.

– Ну так вот, – вернулась Алекс к своему рассказу. – Как-то раз мы все вместе сидели и смотрели на закат… словно одна семья. Вчетвером молча наблюдали, как заходит солнце. В словах не было необходимости, мы просто наслаждались единением.

– Звучит замечательно. Это ваше лучшее воспоминание?

Алекс продолжала говорить, но я ее уже не слушала. До конца приема оставалось пять минут, однако они тянулись мучительно долго.

– Думаю, именно поэтому я пошла в правоохранительные органы, – услышала я, когда вернулась к действительности. – Когда мой отец был со мной, жизнь начинала играть совсем другими красками, все как бы приобретало особый смысл. Если вы посвящаете жизнь заботе о других людях, ваши близкие от этого только выигрывают. Ваша любовь к ним как бы удваивается. Я понятно говорю? Мне всегда казалось, ради семьи можно сделать что угодно.

– А собственную семью вам не хотелось завести?

Несмотря на свои растрепанные чувства, я все же смогла почувствовать, что дело сдвинулось с мертвой точки. Мы встречались уже порядочное время, и, несмотря на всю симпатию к ней, я сознавала, что пора приступить к реальной терапии.

Алекс застыла, не отрывая от меня взгляда.

– Я не совсем понимаю, к чему вы клоните…

– Вы так много говорите о своем счастливом детстве в кругу семьи. И мне непонятно, почему вы избегаете упоминать о своем теперешнем положении.

Алекс открыла рот, чтобы ответить, и тут же закрыла его. Стала что-то обдумывать. Посмотрев на часы, я увидела, что до конца сеанса остаются считаные секунды.

– Я… я не знаю.

– Алекс, мы никогда не говорили о той причине, которая привела вас сюда, – начала я, обретая почву под ногами.

Именно к этому я и стремилась, не желая думать о собственном разоблачении в связи с тем, что произошло восемнадцать лет назад. Я хотела заниматься своей работой. Тем, что у меня хорошо получалось.

– Итак, мы говорили о вашем счастливом детстве. И о прошлогодней ситуации, которая поставила вас в трудное положение, из-за чего вы обратились к нам. На последнем мы практически не останавливались, поскольку я не хотела вас торопить, видя вашу неготовность это обсуждать. Я рада выслушать любые рассказы о вашем детстве, но мне известно, что здесь вы не совсем по своей воле. И вам есть что рассказать мне.

– Я знаю, – вздохнула Алекс. – Но о детстве говорить легче.

– Понимаю.

– Вы правы. Я просто не знаю, с чего начать.

– Тогда давайте начнем с ваших жалоб, – предложила я, перелистывая ее папку. – Вы плохо спите. У вас скачут и путаются мысли. Это начинает отрицательно сказываться на вашей работе. Ваше самочувствие как-то улучшилось после моих консультаций?

– В общем, нет, – покачала головой Алекс.

– И вы знаете почему?

– Да, знаю, – ответила Алекс, запуская пальцы в волосы. Они были коротко острижены и открывали шею. – Но говорить об этом непросто.

– Я вас понимаю. Но вы должны доверять мне и ничего не скрывать. Я не собираюсь осуждать и делать вам больно. Не буду ничего никуда сообщать. Я здесь для того, чтобы выслушать вас и помочь.

– Но это так тяжело. Я не хочу даже думать о том, что произошло.

– Я вас понимаю, но нам необходимо об этом поговорить. Пусть и не сейчас.

Она стреляла – это почти все, что я знала. Предположительно, на работе. Подробности мне были неизвестны. Еще я знала, что она занималась бумажной работой и ей это очень не нравилось.

– А пока, если вы почувствуете тревогу или беспокойство, закройте глаза. Хотя бы на минуту. Сосредоточьтесь и подумайте о таком месте, где бы вы прекрасно себя чувствовали.

– Райский уголок?

– Можно и так назвать, – улыбнулась я.

– Боюсь, у меня такого места нет.

– Да оно может быть где угодно. У меня, например, оно находится неподалеку. Это Блафф-Пойнт. Ничего особенного, просто несколько скал, выступающих в море. С них открывается изумительный вид, но таких мест на побережье предостаточно. Эти скалы показал мне муж, и это был один из самых потрясающих моментов в моей жизни. Я смотрела на море и ощущала… полноту бытия. У вас на примете есть такое место?

– Меня в последнее время никто никуда не приглашал. Но я попытаюсь что-нибудь придумать, – не слишком уверенно пообещала Алекс. – А теперь наше время истекло.

– Я бы хотела, чтобы вы пришли завтра.

– Да? Но у меня следующий прием в пятницу…

– Будем ковать железо, пока горячо.

– Хорошо, я приду.

– Благодарю вас, Алекс, – ободряюще улыбнулась я. – Мы должны выяснить, почему вы очутились здесь, и тогда у нас появится больше тем для обсуждения. Не волнуйтесь, торопиться мы не будем. Но я уже столько всего знаю о вашем детстве, что мне захотелось послушать о вашей взрослой жизни. Договорились?

Кивнув, Алекс поднялась со стула.

– Я подумаю об этом.

Она двинулась к двери, но вдруг остановилась и повернулась ко мне.

– Спасибо за то, что выслушивали меня. Я знаю, это ваша работа, но мне с вами… легко и приятно.

– Всегда вам рада, – ответила я, на минуту ощутив удовлетворение. Однако мой мозг быстро напомнил, что произошло в этом кабинете пару часов назад. – Это моя работа, но это не значит, что мне безразличны люди, которые сюда приходят. Нет, Алекс, я за них переживаю.

Проводив Алекс, я рухнула в кресло за своим столом. Уронила на руки голову и попыталась не разрыдаться.

Глава 9

Рабочий день закончился, и уже в половине пятого я была дома. После Алекс у меня побывали еще два пациента, которым я уделила чуть меньше внимания, чем обычно. Но они вряд ли это заметили. Большинство людей просто хотят, чтобы их выслушали. И в этом мое основное назначение. Выслушать, поддержать, мягко и осторожно предложить способы улучшения самочувствия.

От которых впоследствии они могут отказаться.

Одним из терапевтических приемов был так называемый тревожный дневник. Вести его я рекомендовала людям с высокой степенью тревожности, в число которых в последнее время входило большинство населения. Предыдущие несколько лет никак нельзя было назвать спокойными. Поэтому я рекомендовала не копить тревоги, нагромождая их друг на друга, пока они окончательно не выйдут из-под контроля, а записывать каждый повод для беспокойства в тетрадь, а потом откладывать ее в сторону и больше не возвращаться к написанному.

Другим приемом было установить «время тревоги» – определенный отрезок, когда пациентам разрешалось тревожиться, например один час в день, в течение которого они могли переживать по поводу всех проблем, которые не могли решить.

Сами по себе эти приемы не работали, потому что люди не могут настолько контролировать свой мозг. Конечно, повторение помогало, но мне хотелось реально помочь пациентам, которые приходили ко мне, уже дойдя до ручки. Не могли спать, не могли ничего делать. Отчаянно искали выход, который я не могла им предложить.

Ясно, что всем помочь невозможно, и я прекрасно это понимала. В тот день я практически никому не помогла, кроме разве что Алекс. Всякий раз, когда я бросала взгляд на диван, я видела Эллу, рассказывающую о том, что со мной произошло.

Весь день я думала только о том, как ее найти.

Но когда пришла домой и увидела своих детей, тревога и напряжение стали ослабевать. Здесь я чувствовала себя в безопасности, словно ничего не произошло.

Я представила, какие лица будут у детей, когда они узнают всю правду, и сразу же выкинула это из головы.

– Мам, а можно у нас на ужин будет пицца? – спросила Оливия нараспев. Такой тон она обычно приберегала для особых просьб. В сочетании с умоляющим взглядом широко раскрытых глаз это производило неотразимое впечатление. Отказать было невозможно. – Ну, пожалуйста, мама, мы ее не ели уже сто лет.

Протянув последние два слова, она молитвенно сложила руки. Я притянула ее к себе, и она прижалась к моей груди.

– Посмотрим, дорогая. Я еще не знаю, что мы будем делать вечером. Мне надо поговорить с папой.

Джей уже убежал в свою комнату. Обниматься с матерью ему явно не хотелось. Приближался возраст, когда он неминуемо отдалится от родителей, превратившись в замкнутого подростка. До этого осталось еще года два, но первые признаки уже появились.

Оливия еще не достигла подросткового возраста, ей было всего девять, но про нее говорили, что ведет она себя на все пятьдесят. Такая умная и не по годам развитая. Однако моя маленькая девочка все еще боялась темноты.

– Ты уроки сделала?

Вырвавшись из моих объятий, Оливия ненадолго задумалась, словно соображая, что бы соврать. Но ничего подходящего ей на ум не пришло, а может, и вообще не хотелось врать.

– А можно я сначала посмотрю видео?

Я покачала головой:

– Сделай уроки до ужина, иначе ты вообще не успеешь. Можешь позаниматься в кабинете.

Оливия опустила плечи, ее темные волосы упали ей

– Хорошо, мама, – буркнула она, удаляясь на заднюю половину дома. Я последовала за ней, однако по дороге завернула на кухню.

– Джей сегодня какой-то неразговорчивый, – сообщила мне Стефани.

Я взглянула на сестру Джека, которая стояла спиной ко мне, разглядывая содержимое холодильника. Оно явно пришлось ей не по вкусу, и она, захлопнув дверцу, медленно отошла. И, смерив меня взглядом, сгребла со стола свои ключи.

Ростом Стефани не уступала брату. А фигурой она была обязана бесчисленным физическим нагрузкам и отсутствию свободного времени. Мне всегда казалось, что она смотрит на меня свысока, но после очередного крушения ее надежд в личной жизни я перестала на нее обижаться и стала жалеть. Она приглядывала за нашими детьми, когда они приходили из школы, а до моего возвращения с работы оставался час. Ей это было несложно, тем более Джек считал, что в таком деле родственники всегда лучше чужих людей. Стефани было уже под сорок, но в первые десять лет нашей семейной жизни мы виделись с ней нечасто. В начале 2020 года она вернулась домой в Штаты и открыла ресторан в соседнем городке. В этом ей, несомненно, помогли деньги родителей.

Всего у нее была пара ресторанов и несколько кофеен. В последние годы они выживали с трудом, и на лице Стефани поселилось выражение отчаяния, которое ей не удавалось скрыть.

У нас часто возникали противоречия.

– Привет, Стефани, – поздоровалась я, собираясь немного пообщаться. – Как дела в ресторане?

Она остановилась с ключами в руках, поскольку я невольно перекрыла ей путь к отступлению.

– На эту тему я даже говорить не хочу, – отрезала Стефани, округлив глаза. – А вот с Джеем творится что-то неладное.

– Странно, что ты заметила это только сейчас, – ответила я, бросив сумку и ключи на стол. – Последнее время он с нами почти не разговаривает.

– С мальчишками это часто бывает. Я помню Джека в его возрасте.

– Не могу представить Джека угрюмым подростком, – заметила я, прислонившись к столу и умирая от желания сбросить туфли, чтобы ноги хоть немного продышались, как говорила моя английская бабушка. – Мне всегда казалось, что он уже родился взрослым.

– О, мне есть что рассказать о твоем муже, – усмехнулась Стефани. – Но когда вы познакомились, он запретил мне распространяться о его прошлом.

– Однако с тех пор уже прошло пятнадцать лет, – возразила я, сожалея, что за все это время ни разу не поговорила со Стефани по душам. Возможно, сейчас мне было бы легче с ней общаться.

– Да он просто убьет меня, если я начну рассказывать о его молодости, – заявила Стефани, поднимая руки.

– Ну, может, как-нибудь позже.

Она что-то промычала в ответ. Похоже, из стены между нами вывалился первый кирпич. Хотя я не уверена.

Однако он тут же будет вставлен обратно, когда она узнает, что я сотворила до знакомства с ее драгоценным братцем. Не говоря уж об их родителях. Страшно подумать.

– Я поговорю с Джеем, – пообещала я Стефани, одарив ее приветливой улыбкой, которая была почти искренней. – Выясню, все ли у него в порядке. Я знаю, что у него какие-то зацепы с некоторыми мальчиками из класса.

– Ну, ты сама знаешь, как тут поступить, – сказала Стефани таким тоном, который предполагал обратное. – А ты что-то неважно выглядишь.

– Спасибо, – поблагодарила я, с нетерпением ожидая, когда она наконец уйдет. Каждый раз, когда у нас намечалось какое-то сближение, Стефани неизменно нажимала на тормоза. – Приятно слышать.

– Извини, я не хотела тебя обидеть, – проговорила Стефани, проходя мимо меня. У двери в коридор она задержалась. – Я знаю, Джек так много работает, что тебе приходится нелегко. Но если ты очень постараешься, ему уже не захочется подолгу задерживаться на работе.

Я прикусила губу, зная, что спорить с ней бесполезно. Стефани была из тех людей, которые порой не отличают прямоту от жестокости. Лучше спустить все на тормозах.

– Надо подумать над этим, – сказала я, надеясь, что она почувствует в моем тоне скрытый сарказм. – Мы увидимся сегодня в ресторане? Джек говорил, что хочет вечером туда заскочить.

Стефани театрально закатила глаза.

– Ох уж этот ресторан. Признаться, иногда я удивляюсь, как до сих пор все это выдерживаю. Повара у меня фантастические, но иметь с ними дело – сплошной кошмар. Да и официантки не лучше. Ведут себя как девчонки. Мне еще нет и сорока, а они считают меня старухой. Но ведь никто не хочет стареть ни физически, ни эмоционально.

– Я так тебя понимаю, – сказала я, качая головой. – Конфликт поколений. Старики то же самое говорили про нас.

– Ты права. Хотя вовсе не обязательно вести себя в соответствии с возрастом.

С этими словами она удалилась, оставив меня наедине с кухонными принадлежностями, которыми мне очень захотелось воспользоваться в ответ на ее последнее замечание. Поскольку я выглядела на все свои сорок два, а с ней природа обошлась милосерднее.

Я стала прикидывать, как бы я потом избавилась от ее трупа, утверждая, что она покинула наш дом живой и здоровой.

Чувство ненависти вернуло ко мне мои прежние мысли. Но только сейчас их было уже легче игнорировать.

Глава 10

Джек позвонил в половине шестого – несколько раньше, чем я ожидала.

– Привет, извини, но я задерживаюсь…

– Ничего страшного, – перебила я, прежде чем он начал бы выступать с избитыми оправданиями, которые мне надлежало принять, а ему уже надоело повторять. – Ты не приедешь в ресторан?

– Приеду, только немного задержусь. Мы встретимся уже там.

– Отлично, – с готовностью согласилась я. У меня в руках уже были ключи от машины, а Оливия с Джеем, одетые, стояли по стойке смирно. – В котором часу ты приедешь?

– Самое позднее – через час, – отрапортовал Джек, явно преуменьшая срок своего отсутствия. – Клянусь.

– До встречи.

Но я знала, что он явится не раньше семи, и потому приняла меры. Дети уже проголодались, поэтому я дала им немного перекусить, после чего мы поехали в ресторан к Стефани.

Мы вошли под приветственное звяканье столовых приборов и гул голосов посетителей. В прошлом году Стефани отремонтировала старый зал, но это не слишком помогло. Занято было всего несколько столов, а скорость, с которой к нам подлетела официантка, свидетельствовала о малочисленности посетителей.

Официантка нас не узнала, пока я не сообщила ей свою фамилию. Очередное новое личико, которое мы обнаруживали практически в каждый свой приход. Нас быстро усадили у окна в передней части зала, где мы были частично изолированы от остальных посетителей.

Я покачала головой:

– Сначала я хочу заказать для детей. Пока не знаю, когда придет муж.

Пожав плечами, официантка приняла заказ. Меня уже мутило от голода. Глядя на жующих детей, я снова стала вспоминать о том, что произошло утром.

Чем больше проходило времени, тем проще мне было представить, что ничего страшного не случилось. Что эта Элла попросту не существует, а мою тайну никогда не раскроют.

Тешить себя иллюзиями всегда гораздо легче.

Однако это был не тот случай. Нет. Элла была вполне реальна. Она рассказала мне немыслимо знакомую историю, но мне показалось, что там не все гладко. Возможно, я просто плохо слушала.

Мозг – довольно занятная штука. Впервые ко мне на прием пришла молодая женщина с историей, которая оказалась так похожа на мою собственную. Учитывая, что эти ужасные события намертво замурованы в моей памяти, неудивительно, что некоторые нестыковки в ее рассказе я заполняла собственным опытом. Глядя, как Джей с Оливией торопливо поглощают ужин, я старалась отогнать от себя эти мысли. И невольно улыбнулась, вспоминая себя в детстве.

– У вас животы заболят. Сбавьте темп, не ешьте так быстро, – посоветовала я без всякой надежды на успех.

Джей даже не посмотрел в мою сторону. Оливия, по крайней мере, сделала попытку не говорить с полным ртом, но надолго ее не хватило. Следовало повторить замечание, но у меня уже не было сил.

В машине Джей не произнес ни слова. Даже сейчас, когда его сестра рассказывала о том, как провела день, не упуская ни единой подробности, он по-прежнему хранил молчание. Не просил ее заткнуться, не делал большие глаза и не вздыхал каждую минуту.

Подобное поведение было весьма необычно.

Но как бы мне ни хотелось узнать, в чем дело, я при всем желании была бессильна. Ни вникнуть в его проблемы, ни как-то ему помочь я не могла. Слишком сильно я была поглощена своими неурядицами, чтобы исполнять роль хорошей матери.

И это меня удручало.

В зале появилась Стефани и тотчас же направилась к нашему столу.

– А где Джек? – поинтересовалась она, слегка нахмурившись.

– Он скоро придет, – ответила я, демонстративно взглянув на часы и убедившись, что появится он не раньше чем через полчаса. – Ему пришлось задержаться на работе.

– Понравилась вам пицца, ребята? – спросила Стефани, проигнорировав мое объяснение. – Для моих любимых я велела приготовить ее повкуснее.

Джей пожал плечами, а Оливия устроила целое представление.

– Она просто потрясающая, тетя Стефани. Лучшая пицца в моей жизни. Просто фантастика.

– Рада это слышать, – расплылась в улыбке Стефани.

Потом повернулась ко мне.

– Вы будете ждать Джека?

– Он придет с минуты на минуту, – повторила я в надежде, что это ускорит его появление.

Стефани подошла ближе, и на меня пахнуло ее духами, которыми она исправно пользовалась, но никогда не злоупотребляла. Вблизи ее кожа выглядела еще безупречней. Я почувствовала острую зависть. Меня всегда изумляло, что она не вышла замуж и не заводила никаких длительных отношений. Независимая, богатая, красивая… Трудно представить, что у нее не было достойных предложений.

– Я тут подумала… – начала Стефани, наклонившись ко мне, чтобы не услышали дети, что, впрочем, было совершенно бесполезно. – Ну, насчет того, о чем мы говорили сегодня. Насчет Джека.

– А что такое? – спросила я, видя, что она мнется.

– Тебе не кажется, что он… как бы сказать… последнее время сам не свой?

Я не могла не согласиться, однако причина была мне известна.

– Он работает над каким-то проектом. Не знаю, над каким, но это явно что-то грандиозное. Просто он выматывается на работе, вот и все.

– Похоже на то, – согласилась Стефани, но было видно, что я ее не убедила.

Втайне она считала, что это как-то связано со мной. И в том, что ее брат растерял свою жизнерадостность, виновата, несомненно, я.

Нет, я тут ни при чем. Во всяком случае, пока.

Стефани собиралась сказать что-то еще, однако тут дверь в ресторан отворилась, и на пороге показался Джек. Оглядев зал, он сразу же обнаружил нас. Когда он улыбнулся, то, что произошло сегодня утром, моментально испарилось из моей памяти.

Теперь я была в безопасности.

Подойдя, он первым делом обнял Стефани, потом опустился на диванчик рядом со мной. Скорчил смешную рожицу Джею и Оливии, но засмеялась только дочь. Джей был слишком занят своей тарелкой.

Джек чмокнул меня в щеку и потянулся за меню.

– Зря ты меня ждала, – заявил он, изучая меню. – Могла бы перекусить вместе с детьми.

Стефани незаметно исчезла. Взглянув в глубину зала, я заметила знакомую фигуру. Задержав на ней взгляд, я медленно повернулась к Джеку.

– Ничего страшного. Я привыкла тебя ждать.

– Извини, что задержался, – проговорил Джек, не отрываясь от меню.

Я знала, что, прочитав каждую строчку, он закажет все как обычно. Отвернувшись от мужа, я опять посмотрела в ту сторону, где исчезла Стефани, в надежде снова увидеть мелькнувшую фигуру. Но ее уже не было.

– Мне как обычно, – попросила я, вставая из-за стола. – А пока я сбегаю в туалет.

Джек хмыкнул в ответ, и я отправилась вглубь ресторана. Проходя мимо столиков, я не смотрела на посетителей – тех людей, которые держали бизнес Стефани на плаву. Мой взгляд был устремлен на дверь, ведущую в кухню и подсобные помещения, которая только что со стуком захлопнулась.

У туалета я притормозила, а потом повернула налево и толкнула дверь с надписью «Вход воспрещен». Сразу послышались голоса с кухни, выкрикивающие заказы, шипение масла на сковородах и звон кухонной утвари.

В конце коридора находился кабинет Стефани, но дверь туда была закрыта. Я уже хотела войти, однако из кухни послышался ее голос. Слов было не различить, но чувствовалось, что она с кем-то ругается. Пройдя мимо кабинета, я увидела, что входная дверь в конце коридора закрывается. Я ускорила шаги, представляя копну светлых волос, которая мелькнула в глубине ресторана. Бледная кожа, покатые плечи.

Я распахнула дверь, и в коридор ворвался холодный ветер. Придерживая дверь, я выглянула наружу.

Вдали какая-то фигура поворачивала за угол.

– Эй! – завопила я, удивляясь самой себе. Но не слишком сильно. Потому что я знала, кто это.

Она.

– Сара?

Внутри меня все оборвалось.

– Извини, я просто хотела…

– У тебя все в порядке? Что ты вообще здесь делаешь? – поинтересовалась Стефани, быстро подходя ко мне.

– Все нормально, – ответила я, соображая, как объяснить свое появление. – Мне показалось, я увидела знакомого, но я, похоже, обозналась.

Стефани недоверчиво вскинула голову. Нахмуренные брови выдавали ее недовольство по поводу моего

– Это был кто-то из сотрудников ресторана? – строго спросила она, не поверив моему объяснению, которое показалось ей глупым. – Кого еще здесь можно увидеть?

– Нет, это… да так, просто ерунда, – залепетала я, желая провалиться на месте. – У меня был трудный день, и я двигаюсь как на автопилоте.

– Ладно, забудем, – сказала Стефани, однако ее тон явно подразумевал обратное.

Я покачала головой, вновь обретая почву под ногами.

– Извини, что зашла не туда. Не знаю, о чем я думала.

Но я прекрасно знала. Проходя мимо насупившейся Стефани, я окончательно утвердилась в своей догадке.

Это была Элла.

Глава 11

Стоя у стола на кухне, я смотрела в окно. Бассейн еще закрыт, но я уже предвкушала открытие сезона, когда у нас снова начнут собираться друзья и Джек, отпуская шуточки, станет жарить на гриле мясо. А дети будут смеяться и дурачиться в бассейне.

Я буду пить вино, от которого у меня закружится голова, и перемывать кости знакомым. Потом, поздно ночью, когда все разойдутся, мы с Джеком сядем у пруда и примемся вспоминать прошлое. А еще представлять, что с нами будет через десять-двадцать лет или уже в глубокой старости.

Но теперь все может стать по-другому.

– А где папа? – тихо спросил Джей у меня за спиной.

Услышав его голос, я улыбнулась. Наконец-то он заговорил.

– Он в своем кабинете. Как всегда, работает. Хочешь его проведать? Он будет рад поболтать с тобой.

Пожав плечами, Джей сделал попытку уйти. Я положила руку ему на плечо. Отшатнувшись, он что-то пробормотал про свою комнату. Оливия тихо сидела в гостиной, не отрываясь от телевизора, где показывали какой-то диснеевский фильм.

Я снова повернулась к окну, размышляя, как сказать Джеку о том, что произошло.

Джек, сегодня утром ко мне на прием пришла девушка, которая созналась в убийстве, которое не совершала, потому что его совершила я.

«Прими это и повеселись»[1].

Нам так много нужно сказать своим близким, но мы этого не делаем. Храним это в себе.

Стараясь отвлечься я стала убирать на кухне, чтобы, в конце концов, навести там порядок. В результате у меня заломило все тело. Я решила принять душ, когда дети лягут спать.

Вытащив телефон, я прочитала сообщение, присланное Джиной. Я сохранила его, чтобы поразмыслить над ним без свидетелей и выработать план действий.

Сара,

боюсь, что я нарыла совсем немного. Она заплатила наличными, так что у нас даже нет реквизитов ее карты. Сказала, что ждет, когда ей пришлют по почте новую. Я записала все данные, которые нам обычно сообщают клиенты. Просмотрев наш сайт, она захотела попасть именно к тебе. В этом нет ничего особенного, поскольку на сайте выложены все наши фото. Меня это ничуть не насторожило, потому что это был не парень, который может полезть к женщине со своими причиндалами. Я подумала, женщина будет для тебя безопасна. Когда я ей перезвонила, она заполнила онлайн-анкету, а потом я несколько раз пыталась назначить ей прием. Получилось только вчера ближе к вечеру, когда ты уже ушла.

Еще один момент… когда я ей звонила в последний раз, было похоже, что она на работе. Она говорила очень тихо, так что я едва ее слышала. Иногда клиенты пытаются поговорить о своих проблемах со мной, а она, наоборот, хотела поскорее закончить беседу. Там слышались еще какие-то голоса, и я решила, что она на работе или дома с семьей. Точно не знаю.

Надеюсь, тебе это хоть чуточку поможет. Извини, но больше ничего сделать не могу. В конце дня попробую снова ей позвонить.

Д.

Элла Морли

Мейпл-драйв, 25, кв. 8

Норфолк

Коннектикут

06850

Рядом с адресом Эллы был ее номер телефона, и я скопировала его к себе. Но когда начала набирать, остановилась на последней цифре. Что я ей скажу? Если я права, у нее найдется куча ответов. А если нет? Тогда получится, я звоню домой клиентке, чтобы спросить… что? Почему она призналась в убийстве, а потом сбежала из моего кабинета? Как она узнала о смерти некоего человека за четыре тысячи миль отсюда и откуда ей известно, что я при этом присутствовала?

Я могу только попросить ее прийти ко мне еще раз. Чтобы она подтвердила правдивость своих слов. Но это будет более чем странно.

Я стала прикидывать, как бы поступила с обычным клиентом. Однако мой мозг отказывался соображать.

У меня был ее адрес, и я набрала его в Гугле. Это оказалась чистенькая зеленая улочка напротив больницы в Норфолке. Ничто не указывало на ее криминальный характер. Скорее наоборот.

Закрыв карту, я обратилась к соцсети. Впечатала ее имя в строку поиска и стала прочесывать полученные результаты.

Их были сотни. Или даже тысячи. Я попыталась сузить поиск, добавив к ее имени Норфолк, но это не помогло. Сканирование фото на профилях тоже не принесло результатов. Вместо фото часто использовались картинки, так что мне приходилось постоянно влезать в профили. В последнее время люди стали осторожнее и как могли ограждали себя от вмешательства в частную жизнь.

Я вернулась в Гугл и ввела ее имя и город в строку поиска. Результат был столь же неутешительным. Никакой полезной информации я не нашла. Непонятно, на что я вообще надеялась.

Оставался только один путь – снова с ней поговорить.

Выключив телефон, я убрала его в сумку. Потом включила верхний свет. Его яркость заставила меня зажмуриться, и я потерла глаза. Это не слишком помогло.

– Джей, Оливия, марш в душ, – громко скомандовала я чуть надломившимся голосом. Он вдруг стал каким-то чужим. – Я иду наверх.

Все во мне ныло от напряжения. Но я заставила свое измученное тело пройти обычные вечерние процедуры.

По крайней мере, я не одна.

Ведь у меня есть семья.

И я должна ее сохранить.

После ужина Джек выглядел очень уставшим. Тем не менее он побрел в свой кабинет, пообещав, что долго там не задержится.

Я знала, что у него есть основания работать на износ, но, похоже, он уже дошел до полного изнеможения. Именно сейчас, когда мне так требовалось его участие.

Мне очень хотелось рассказать ему о случившемся.

Чтобы он прижал меня к себе и сказал, что все будет хорошо, поскольку у него есть тысяча способов все исправить.

Однако сейчас для этого самое неподходящее время. Джек и так находится на грани срыва.

Вместо

Когда он начал продвигаться по служебной лестнице, я часто заглядывала к нему в кабинет посмотреть, как он справляется. Он засиживался там допоздна, и я всегда интересовалась, не нужно ли ему чего-нибудь принести. Он всегда приветствовал меня улыбкой. А иногда, подняв бровь, хлопал себя по бедру, приглашая сесть к нему на колени. Подойдя на цыпочках к креслу, я падала в его объятия. Гладила его по лицу, ощущая жесткую дневную щетину, и утыкалась носом в его шею. Шалела от его запаха и тепла.

Но я уже забыла, когда это происходило в последний раз. С тех пор прошли месяцы и даже годы. Джек перестал улыбаться, увидев меня на пороге, а только вздыхал и поднимал палец, чтобы меня остановить.

Увидев этот палец в четвертый или пятый раз, я перестала приходить.

Исправить ситуацию было не в моих силах. Он работал как проклятый, чтобы мы ни в чем не нуждались. Я, конечно, тоже вносила свою лепту – без моих заработков мы вряд ли сумели бы купить этот дом. Но его вклад в наше благосостояние был гораздо весомее.

Иногда мне казалось, что этот факт для него важнее, чем сам наш брак.

Отогнав эту мысль, я вытерла волосы полотенцем и тщательно их расчесала. Сев за туалетный столик, подумала об Элле.

А потом о Дэне.

Наши недолгие отношения были так давно, что многое стало забываться. И в первую очередь лица. Но кое-что в памяти все же сохранилось: его рука в моей, его манера смешить меня. Я помню, как прыгала в его машину – голубовато-зеленый «Форд Фокус» с нелепым спойлером сзади – и мы ехали далеко-далеко.

Я попыталась вспомнить, как он выглядел, однако образ был каким-то размытым. Лучше всего в памяти отпечатался его голос.

А вот лицо парня, которого он убил, я помнила очень хорошо. Хотя подсознательно добавляла к нему несуществующие детали. Тогда было темно, а в баре все случилось так быстро, что подробности его внешности мне почти не запомнились. Но я держала его голову в своих руках, когда он испустил последний вздох. Возможно, поэтому оно так четко врезалось мне в память.

Хотя сейчас передо мной возникало не совсем то лицо. Скорее то, что было на фотографии, которую печатали в газетах и показывали по телевизору. На ней ему было лет пятнадцать и выглядел он гораздо моложе, чем в ту ночь.

Но сейчас уже ничего не поделаешь. Просто с этим надо жить, что я и делаю много лет. За это время я привыкла к неожиданному появлению его лица перед моими глазами. Обычно это происходит, когда я думаю о прошлом, хотя я всячески этого избегаю.

И вот теперь в моем кабинете появляется Элла, которая возвращает мне мое прошлое.

Однако я не позволю ей навредить мне. Разрушить всю мою жизнь.

Я же только частично виновата в том, что произошло. Что случилось, то случилось. Сейчас у меня семья. Я каждый день помогаю людям. Делаю их жизнь лучше. Приношу больше добра, чем большинство людей за всю их жизнь.

Я уже расплатилась за то, что совершила. Может, и не тюремным сроком, но морально. Я рассчиталась за все.

Во мне проснулась решимость. Моя семья важнее всего. Важнее, чем эта незнакомка с ее историей и планами погубить меня.

Я надела пижаму и приняла решение.

Бесшумно пройдя босыми ногами по ковру на площадке, я спустилась и прошлепала по деревянному полу холла и коридора. Когда я подходила к кабинету, сердце у меня забилось сильнее, и в него закрались сомнения.

А что, если он меня опять отвергнет? Посмотрит на меня так, словно я ему надоела. Или вообще не обратит внимания.

Эти вопросы я задавала себе постоянно, и самый главный мучил меня больше всего: неужели работа для него важнее всего на свете?

У двери в кабинет я остановилась и стала прислушиваться. Шелест бумаги. Слова, произнесенные шепотом. Сдвинув брови, я осторожно постучала в дверь и вошла, прежде чем он успел ответить.

Джек сидел за столом, не отрывая взгляд от экрана компьютера, и что-то шептал про себя – вероятно, какие-то соображения, связанные с работой, которые я вряд ли пойму.

Я стояла в дверях, ожидая, когда он на меня посмотрит, ведь он не мог не заметить моего прихода. Но Джек не собирался прерывать свое бдение. Мне стало холодно, и к тому же я не знала, что делать с руками. На бедра класть я их не хотела, такая поза была здесь не к месту. Наконец одну руку я решила поднять, словно извиняясь за вторжение, а второй придержать дверь.

И стала ждать.

На этот раз он даже не поднял палец, прося меня подождать.

Так прошла минута, потом другая. Босым ногам на деревянном полу было не слишком комфортно.

Наконец он поднял глаза и молча взглянул на меня, даже не улыбнувшись. Я сама неловко улыбнулась, чтобы скрыть замешательство. На лице у Джека ничего не отразилось, он только тяжело вздохнул.

– Как дела? – как можно беззаботнее спросила я. – Ты все еще работаешь?

Рассеянно посмотрев на меня, Джек кивнул.

– Прости, но я должен подготовить отчеты к утру. Так что не жди и ложись спать без меня.

– Я подумала, что тебе стоит сделать перерыв…

Джек отвел глаза, но я уже не могла остановиться. Хотела быть рядом с ним, чтобы снова почувствовать себя в безопасности. Закрыв за собой дверь, я повернула ключ в замке.

– Сара…

– Тише, – прошептала я, приблизившись к его столу. – Хватит разговоров.

Обогнув стол, я встала за его креслом. Когда я положила руки ему на плечи, мне показалось, что он чуть отшатнулся. Но, возможно, я ошиблась. Я начала массировать ему мышцы и услышала, как он вздохнул. Чуть улыбнувшись, я продолжила уже более уверенно.

Потом спустилась ниже и стала поглаживать его грудь. Опустив голову, нашла его губы. Он обнял меня.

Я закрыла глаза, и мы поцеловались, прижавшись друг к другу. Я опустила руки еще ниже, но он увернулся.

– Дай мне закончить с работой, и я сразу же поднимусь в

– А почему не здесь? – спросила я, стараясь крепче к нему прижаться.

Но он вырвался из моих объятий.

– В чем дело? Раньше у нас прекрасно получалось и здесь.

– Извини, Сара, но мне нужно доделать эту работу, а то потом я не смогу сконцентрироваться. Еще полчасика – и я буду в спальне. Договорились?

Я на секунду застыла, а потом пошла к двери, стараясь, чтобы он не видел моего лица. Точнее, той обиды и разочарования, которые на нем написаны.

А еще злости.

– Хорошо, – сказала я, удивляясь той легкости, с которой это было произнесено. Ничего подобного я в действительности не испытывала. – Только не задерживайся очень долго. Я буду тебя ждать.

– Обещаю, – бросил Джек, немедленно упираясь взглядом в экран компьютера.

Я вымелась из комнаты, закрыв за собой дверь. Немного постояла в коридоре, стараясь не разрыдаться. Ведь от этого стало бы только хуже.

Конечно, в спальне Джек появится еще нескоро. Нечего на это и надеяться. А меня уже клонило в сон. Вернувшись в спальню, я почувствовала, что засыпаю.

Но тем не менее подошла к окну и выглянула на улицу. Мне показалось, что из темноты за мной следят невидимые глаза.

От этого ощущения было непросто отделаться. За мной следят. Интуиция подсказывала мне, что эта женщина сейчас здесь. Она знает, где я живу и кто находится в доме.

Задернув шторы, я легла в кровать и стала глядеть в потолок. Когда через два часа появился Джек, я еще не спала. Но притворилась, что сплю.

Я чувствовала, как он остановился у кровати и посмотрел на меня. Потом тихо выругался, назвав себя тем, кем на самом деле не был, и отправился в ванную. После чего подлез под одеяло и немедленно заснул.

А мне так хотелось, чтобы он обнял меня и я почувствовала теплоту его тела и любовь.

Вместо этого я лежала без сна, стараясь не думать о том, что принесет мне завтрашний день. И все последующие дни.

Жизнь продолжается, и неизбежное обязательно произойдет. Я уже никогда не буду счастлива. А это несправедливо.

Я много лет обманывала себя, надеясь, что это возможно.

Глава 12

Когда Джек уходил, он сказал, что любит меня. В дверях спальни он бросил на меня прощальный взгляд. Хотел что-то сказать, но передумал.

Вероятно, хотел извиниться.Mea culpa,виноват, что вчера вечером не явился в спальню через полчаса, как обещал. И не обнял меня, чтобы я не чувствовала себя такой одинокой.

Однако лицо у него было измученным, а под глазами залегли тени. Чувство вины – тяжелая ноша.

Он просто надрывался на работе, и я не имела права грузить его своими проблемами. Он и так делал для семьи все, что мог.

Я просто не могла сказать ему, что пережила накануне. Это бы его совсем доконало.

Проводив детей до автобуса, я отправилась на работу. Но на этот раз заскочила в закусочную на Лейксайде. Села у окна и стала смотреть на улицу.

– Вам как обычно?

Я улыбнулась официантке Мэри, которая обычно меня обслуживала. В зале было почти пусто, как, впрочем, и всегда после девяти утра, но Мэри неизменно подходила с кофейником и парой слов приветствия.

– Спасибо, – поблагодарила я, добавляя в кофе молоко и зная, что она сейчас скажет.

– Вы, англичане, никогда не пьете черный кофе.

– А вы, янки, никогда не упускаете возможности подчеркнуть, что мы не такие, как вы.

Округлив глаза, Мэри двинулась к соседнему столику. Там слышался приглушенный разговор, и я пожалела, что сижу одна. И мне некому поведать о своих несчастьях.

Да я и не могу о них никому рассказать.

Глядя в окно, я обдумывала, что делать дальше. Найти Эллу Морли оказалось совсем непросто, однако это не значило, что нельзя попытаться. У меня было еще несколько карт в рукаве.

Мои мысли обратились к Дэну.

Все эти годы я часто думала о нем. Чем он занимается, как поживает. После той ночи мы расстались не сразу. Дэн просто с ума сходил от страха, что с ним будет, если все откроется. Я же была уверена, что ничего подобного не произойдет.

Конечно, ни о какой любви уже не могло быть и речи. Желание и тяга друг к другу после той ночи начисто пропали.

Я испытывала к нему отвращение. Едва выносила его присутствие, не говоря уж о том, чтобы утешать и подбадривать его.

Во всем был виноват только он.

Почувствовав, что кто-то остановился рядом, я медленно отвернулась от окна.

– Извините, – проговорила Алекс, в нерешительности застыв на месте. – Я вот зашла выпить кофейку…

Мне очень хотелось послать ее подальше. Но она была моей пациенткой с большими проблемами и служила в органах правопорядка. А я как раз думала о своем бывшем друге, вместе с которым мы убили человека.

И я, чуть улыбнувшись, пригласила ее за свой столик:

– Пожалуйста, садитесь, я очень рада.

Алекс по-прежнему не двигалась. Мне показалось, что она сейчас уйдет, но я не знала, радоваться этому или огорчаться. Я уже жалела, что предложила ей сесть.

Наконец Алекс приземлилась напротив меня и сделала знак официантке.

– Я не была уверена, что могу говорить с вами в неофициальной обстановке.

– Я не собираюсь консультировать вас здесь, – ответила я, берясь за чашку. – Это не принято. Но мы же встретились случайно, так почему же нам не поговорить.

– Да, вы правы, – неуверенно произнесла Алекс.

Да и я тоже чувствовала себя не в своей тарелке.

Интересно, поступила бы я так до вчерашнего дня? Ответ был очевиден – конечно, нет. Я бы придумала предлог и сразу ушла, сделав это как можно деликатнее. Когда я работаю с клиентами, у меня нет ни малейшего желания видеть их за пределами своего кабинета. Это никак им не поможет. Сейчас же я никуда не ушла, а, откинувшись на спинку диванчика, наблюдала, как Мэри приносит Алекс кофе.

И отчаянно пыталась найти ответ, почему я это делаю.

– Никогда вас раньше тут не видела, – начала Алекс, добавляя сахар в свою чашку. – А я бываю здесь почти каждое утро.

– Иногда я сюда заскакиваю, – сообщила я, не совсем уверенная, что два-три раза в неделю может считаться «иногда». – Когда мне нужно отрегулировать уровень сахара в крови.

Мэри принесла мне тарелку с блинчиками. Полив их сиропом, я начала есть. Мой желудок радостно приветствовал появление пищи, но постепенно аппетит пропал.

– Здесь хорошо готовят, – заметила

Покачав головой, я положила на стол вилку c ножом и вытерла салфеткой губы.

– Расплачиваюсь за излишества дома, на беговой дорожке.

– Понятно.

– Вы живете где-то поблизости?

Прежде чем ответить, Алекс глотнула кофе.

– Рядом. Как раз посередине между работой и домом.

– У меня такая же история, – сказала я, хватаясь за возможность найти между нами что-то общее. – Так что позволяю себе сделать небольшой привал.

– Я работаю в дневную смену, но до нее еще полчаса. Сегодня проснулась рано, поэтому отправилась на пробежку, а потом, чтобы убить время, зашла сюда.

Блинчики у меня остывали, но в присутствии Алекс есть уже не хотелось. Мой желудок бунтовал, хотя это и не было заметно. Меня так и подмывало посоветоваться с ней. Спросить, как поступить с Эллой. Кому, как не ей, знать, что делать в таких случаях. Однако я твердо знала, что это будет ошибкой.

– Я хотела у вас кое-что спросить, – начала Алекс, заглядывая мне в глаза. – Но не уверена, что здесь для этого подходящее место. Вы не возражаете?

Я затаила дыхание. Возможно, она уже знает об Элле. О Дэне, об Адаме. Я старалась сохранять спокойствие, но сердце у меня отчаянно забилось.

– Конечно, нет.

– Я знаю, что вы родом не отсюда. Верно?

– Да.

– Вы англичанка?

– Верно, – подтвердила я, гадая, к чему она клонит. – Я переехала в Америку пятнадцать лет назад. И до сих пор говорю как англичанка.

– Да, я заметила, – сказала Алекс с легким смешком. – Вы иногда произносите слова не так, как это принято здесь.

– А вы порой не совсем правильно употребляете слова.

Смешок превратился в смех. Очень мелодичный и приятный. У меня в кабинете она так не смеялась.

– Да, чисто технически это так. Родной язык у меня испанский. Но я на такие мелочи не обращаю внимания.

Мы продолжали разговаривать, попивая кофе, который неутомимо подливала нам Мэри.

Я вдруг осознала, как давно не сидела с кем-то из хороших знакомых. С подругой, например, хотя Алекс никак не подходила для этой роли. Да, мы общались с соседями – барбекю, вечеринки и все такое прочее. Но я бы не назвала их друзьями. У Джека были друзья, однако их жены не звонили мне и не поддерживали никаких отношений. Да и у меня такого желания не возникало.

Раньше я не осознавала, как мало соприкасаюсь с внешним миром. Но на то были свои причины.

Алекс обсуждала то, что видела в новостях, высказывая собственное мнение. Я слушала, не подавая вида, что не имею ни малейшего представления, о чем она говорит.

– Они там во Флориде сами не знают, что делают, – завершила она рассказ, посмотрев на часы. – Черт, я уже опаздываю на работу.

– Это я виновата, – сказала я, вставая из-за стола вместе с ней. – Хотите, напишу им записку?

Я улыбнулась, но Алекс явно не оценила юмора.

– Все нормально, – произнесла она, доставая деньги, чтобы расплатиться за кофе. – Спасибо за компанию.

– И вам тоже, – отозвалась я многозначительно. – Это никак не повлияет на нашу работу. Я умею различать личное и общественное. Это я вам обещаю.

Чуть замявшись, Алекс кивнула:

– Я знаю.

И ушла. Я снова села, размышляя, правильно ли поступила, пригласив ее за свой столик. Не помешает ли это дальнейшему лечению Алекс, особенно теперь, когда у нас намечался явный прорыв?

Хотя я в этом крайне нуждалась. В каком-то подобии нормальной жизни – пусть всего на несколько минут.

И не важно, что Алекс работает в органах правопорядка. Я знала, что делаю.

Дрожащей рукой я поставила кофе на стол. Посмотрела на входившую парочку. На мгновение мне показалось, что они смотрят на меня, но они прошли мимо и сели у стойки, болтая и смеясь. Я вдруг почувствовала себя незащищенной. Словно все вокруг читают мои мысли и видят меня насквозь.

Все, что я построила за эти годы, стояло на песке. И он безжалостно засасывал меня.

Отодвинув тарелку, я открыла кошелек. Положила на стол деньги и поднялась. Кивнув на прощанье Мэри, я вышла на улицу, где свежий воздух повеял прохладой.

Проходя по парковке к своей машине, я оглянулась на закусочную. Сквозь стекла ничего не было видно, однако мне казалось, что там все смотрят на меня.

В моей голове зазвучал голос разума, который, пробившись наружу, стал убеждать, что все это просто паранойя. И что я должна успокоиться и держать себя в рамках.

И вообще не стоит так напрягаться. Достаточно найти Эллу и убедиться, что она не собирается рассказывать свою историю кому-то еще.

Но не все так просто. Об этом уже знает она – посторонний человек. И неизвестно, как собирается поступить с этой информацией.

Я завела машину и, положив руки на руль, закрыла глаза. Уткнулась лбом в руль и попыталась отдышаться.

Привести в порядок мысли.

И не очень злиться.

* * *

– Это была она?

Колби кивнул и что-то прохрипел в ответ.

Пенни, повернувшись на высоком стуле, смотрела, как Сара идет по стоянке к своей машине.

– Я ожидала чего-то другого. А она выглядит очень… профессионально.

– А нам какая разница, – бросил Колби, взяв в руки чашку. В окно он смотреть не стал. – Мы знаем, что нам делать. Работенка несложная.

– Похоже на то, – проговорила Пенни, вовсе так не думая.

Каждый раз, когда им говорили, что все очень просто, уходили месяцы, прежде чем они получали свои деньги. И на сей раз наверняка будет то же самое.

– Так что нам нужно делать?

– Следовать за ней до офиса. И там ждать.

– А поесть мы сможем?

– Без проблем.

Глядя в окно, Пенни наблюдала, как Сара Эдвардс отъезжает от закусочной. Та повернула направо и поехала в сторону своего офиса.

– Не нравится мне наша работа, – тихо сказала она. – Вечно возникают какие-то проблемы. Ждем по сто лет, когда нам заплатят. Если вообще заплатят.

Колби, казалось, не слушал. Он увлеченно смотрел на экран телевизора, висевшего над стойкой, где показывали какой-то военный фильм.

– Об этом не волнуйся, – наконец ответил он, махнув рукой. – Деньги хорошие, так что не стоит артачиться. В итоге мы сорвем приличный куш. Надо только в точности исполнять все требования. И все будет отлично.

Пенни уже слышала это раньше.Все будет отлично.Да, если только не обращать внимания на ночные кошмары. Крики

Ихжертвами.

А что ей оставалось делать?

Она влюбилась и бросила школу. Они попытались заняться чем-то законным, но из этого ничего не вышло. И вот теперь они приехали сюда, чтобы сделатьэтуработу.

Они получали деньги за выполненное задание и переходили к следующему. Одну половину – авансом, оставшуюся – после завершения дела.

– По крайней мере, мы объехали полстраны, – озвучила Пенни то, что пришло ей в голову.

Колби, нахмурившись, взглянул на нее.

– Ты опять за свое.

– А в чем дело?

– Брякаешь что-то несусветное посередине разговора, будто я знаю, что происходит в твоей голове.

– Мы вместе уже двадцать лет, – ухмыльнулась Пенни. – Если ты до сих пор не привык к этому, значит, так и будешь злиться.

– Похоже, что так.

– Я просто хочу сказать, что у нашей работы есть положительные стороны, – продолжала Пенни, не утруждая себя объяснениями.

– Не надо заботиться о пропитании и крыше над головой?

– И это тоже.

Иногда поздно ночью, лежа на кровати в мотеле какого-нибудь местечка или крупного города, Пенни думала, что, если бы в свое время они хоть немного постарались, их жизнь была бы совершенно иной. Но сейчас уже поздно. Они сделали свой выбор, который и привел их сюда.

В симпатичную закусочную, где они увидели женщину, одежда которой стоила больше, чем их теперешний гонорар.

– Я всегда говорил, что осы – самые бесполезные существа.

– Но они тоже для чего-то нужны, – возразила Пенни, по-прежнему глядя в окно. – У каждого существа свое предназначение.

– Нет, говорю тебе, осы – самые бесполезные твари. Они ничего не делают. И никому не нужны. Если завтра они исчезнут, никто этого даже не заметит.

– Некоторые люди заметят.

– Я говорю о пищевых цепочках. Они никак не изменятся.

– Но есть еще более бесполезные существа.

Колби нахмурился, пытаясь сообразить, о ком речь.

– Это мы, – пояснила Пенни, тряхнув головой. – Люди.

– Сейчас поедим и отправимся за ней, – сказал Колби.

Пенни медленно повернулась к стойке. Колби подозвал официантку, одарив ее своей фирменной улыбкой. Пенни знала, какое магическое действие эта улыбка оказывает на людей. И на нее тоже.

– Как дела, дорогая? – приветствовал он подошедшую девушку.

Пенни почувствовала, что всегда хочет быть рядом с ним. Она просто рождена для их работы. Они оба рождены для нее.

Глава 13

Джина, сидевшая за стойкой, встретила меня приветливой улыбкой и целой кучей бумаг.

– Нам велено обновить карты клиентов, – сообщила она, когда я забирала у нее папки. – Это те, кто приходил на прием один-два раза. Великий и ужасный хочет включить их в список наших постоянных клиентов.

– Я попозже их просмотрю, – пообещала я, беря папки. – Кто-нибудь звонил?

Джина наморщила лоб. Она не поняла, кто именно меня интересует. Но прямо сказать об этом я не отважилась. Зачем привлекать лишнее внимание к предмету своего беспокойства?

– Ничего серьезного, – наконец сообщила она. – Один перенос приема и один дополнительный клиент. Итан Джексон. Но это не раньше четверга. Он страшно занят.

– Отлично, – проговорила я, направляясь к своему кабинету. – Внеси поправки в мое расписание.

– Подождите, у меня еще кое-что для вас, – окликнула меня Джина.

Поднявшись, она наклонилась над стойкой и, понизив голос, сообщила:

– Я попыталась дозвониться до вашей вчерашней сбежавшей клиентки, но ее сотовый отключен. Поинтересовалась, не лежала ли она раньше в местных больницах, однако у них никаких сведений нет. И еще отправила ей несколько сообщений.

Я прикусила губу.

– Хорошо, спасибо. Будем надеяться, что она перезвонит.

– А она… – начала Джина, надеясь выяснить подробности. Ничего удивительного. Джина знала, как важно проявлять сдержанность, но мое поведение заставляло об этом забыть. Я ее заинтриговала, и теперь она хочет быть в курсе событий. – А она представляет для нас какую-то опасность?

Я покачала головой:

– Вовсе нет. Просто я слишком осторожничаю. Не похоже, что с ней или с кем-то еще может случиться какая-нибудь неприятность.

– Ну и отлично, – сказала Джина, опускаясь в кресло. – Мне вовсе не улыбается общаться с копами, которые будут выяснять, почему у нас так мало информации о ней, и подозревать нас бог знает в чем.

Я попыталась изобразить улыбку, но у меня не вышло.

– Не беспокойся, ничего подобного не произойдет.

Похоже, Джина удовлетворилась моим ответом и прекратила изыскания. Так что я могла спокойно удалиться в свой кабинет. До начала приема оставалось еще сорок минут. Моей первой пациенткой сегодня будет Мэри Эннис, тридцатисемилетняя мамаша с тремя детьми и погуливающим мужем, которого она не может выставить из дома. К тому же двое ее отпрысков страдают психическими расстройствами. Она, не слушая меня, будет в течение пятидесяти минут изливать душу, а через неделю придет с точно такими же жалобами. Один из прискорбных случаев, когда у человека нет ни малейшего шанса улучшить свою жизнь.

Но это мой хлеб, да к тому же с маслом.

Большинство моих пациентов – женщины. Во всяком случае, не меньше двух третей. Начиная с подростков и кончая дамами за пятьдесят. Но клиенток старше пятидесяти пяти у меня практически нет. Считается, что если к этому рубежу у тебя ничего не наладилось, то нет смысла и пытаться.

Закрыв за собой дверь кабинета, я бросила папки на поднос под моим столом. Потом села за компьютер.

Мне нужно было кое-что поискать в интернете, но только не на собственном сотовом.

Пока компьютер загружался, я подумала о чашечке кофе, однако быстро отвергла эту мысль. Три чашки, выпитые утром, дали обратный эффект. Вместо того чтобы взбодриться, я почувствовала себя разбитой.

Войдя в браузер, я на всякий случай оглянулась. Печатая запрос, я почувствовала, как сильнее забилось сердце.

В Сомерсете пропал Адам Холтон

Там было столько сообщений, что мне пришлось изрядно потрудиться, прежде чем я нашла то, что нужно.

Его семья.

Его отец запомнился мне гораздо больше, чем мать и сестра. Не знаю почему. Возможно, потому, что он скрывал свою боль и ужас от того, что произошло с Адамом. А мать и сестра были как открытая книга. Лицо же отца окаменело и не выражало никаких эмоций. Словно это был бетонный блок на человеческих плечах.

Все эти эмоции я увидела в его глазах во время краткой пресс-конференции, показанной на местном телевидении в 2006 году. И они врезались мне в память, когда я смотрела телевизор в своей спальне, где никто не мог видеть, как я плачу при виде незнакомых людей, жаждущих новостей.

Это трудно объяснить.

До сих пор не найден. До сих пор оплакиваем потерю.

Мы будем искать тебя, Адам. Мы тебя очень любим и ждем, когда ты вернешься домой.

На глазах у меня навернулись слезы, и страница поплыла. У сообщения было много лайков, сердечек и пиктограмм. В комментариях выражались сочувствие и поддержка.

За десять с лишним лет их накопилось удивительно много.

Я стала просматривать одно за другим. Просьбы о хоть какой-нибудь информации, где за каждым словом скрывались горечь и отчаяние.

Они хотели знать, что с ним произошло.

А я не могла им рассказать. И это так больно. Я подумала о Джее. Через несколько лет ему исполнится столько же, сколько было Адаму Холтону. Если с ним что-то случится, а я и не узнаю что…

Об этом даже страшно подумать.

Все эти годы я часто размышляла, что могу сделать для его семьи. Сообщить им, что с ним случилось и где его искать? Но это было не так-то просто. При современных возможностях интернета меня бы моментально обнаружили.

С момента, когда Элла вошла в мой кабинет, прошло двадцать четыре часа, и этот факт становился все более тревожным. Со времени переезда в Штаты я испытала нечто подобное лишь один раз.

И еле выжила тогда.

Устав от просмотра, я вернулась к последним сообщениям, относившимся к 2015 году.

Прошло десять лет со дня исчезновения Адама Холтона.

Ему было девятнадцать. Электрик-стажер, который отправился выпить с друзьями. Спустя десять лет он все еще не найден, а его семья остается в неведении и ищет ответы на многие вопросы.

Его мать Дениз (64) не оставляет надежду его найти. «Я все еще жду, когда он войдет в дверь нашего дома, – говорит она, сидя на потертом диване в гостиной своего дома в Йетминстере в пригороде Йовиля. Дениз живет здесь уже тридцать лет, и эти места знавали лучшие времена. Но она не собирается отсюда уезжать. – Если Адам вдруг вернется, то только сюда. Это его дом, и ему больше некуда идти. Поэтому я не могу его покинуть».

Его сестра Кристина живет поблизости с мужем и двумя детьми. Старшему мальчику четыре года, и он назван в честь пропавшего дяди. Кристина с Дениз часто вспоминают Адама. «Он был веселый и беспечный парень с горящими глазами. Вечно попадал в какие-то переделки. Но он бы и мухи не обидел».

Это несколько расходится с мнением полиции, о котором семья никогда не упоминает. Когда Адам пропал, его родные считали, что полиция толком не занимается расследованием именно из-за его прошлого. «Да, иногда он был не в ладах с законом, но ничего серьезного не совершал. Обычное подростковое хулиганство», – утверждает его мать.

Последний раз Адама видели, когда он уходил из ночного клуба «Номер один» в центре Йовиля. Это заведение работает до сих пор и очень популярно у молодежи. Камера запечатлела, как он удаляется от клуба.

На следующий день его мать подняла тревогу, не обнаружив Адама в его комнате, когда вошла туда после полудня.

Он был в клубе с друзьями, но те не заметили, когда он ушел. Источник в полиции заявил, что их допрос не дал результатов, так как они были сильно пьяны.

Полиция предполагает, что той ночью Адам пошел домой пешком, поскольку не смог вызвать такси. Дом находится в шести километрах от клуба, и, если учитывать, что дорога проходит по мостам через реки и мимо большого водохранилища, не исключено, что он упал в воду и не смог выбраться. Тем не менее полицейские заявили, что тело Адама в водоемах обнаружено не было.

«Мы просто хотим знать, что с ним произошло, – сказала Кристина, держа мать за руку. – До тех пор, пока мы точно не узнаем о его гибели, мы будем пытаться его найти, поскольку он бы сделал для нас то же самое. Он любил свою семью. И поэтому мы не собираемся сдаваться…»

Я больше не могла читать. Эту статью я уже просматривала несколько раз. Там, конечно, было упомянуто далеко не все.

Отец Адама.

Он умер через шесть лет после исчезновения сына. Обширный инфаркт, случившийся в лесу в двадцати милях от дома.

Говорили, что он искал тело Адама. Поэтому и оказался в лесу. Когда его нашли, он был уже два часа как мертв.

Еще одна причина чувствовать вину. Еще одна смерть, случившаяся из-за меня.

С меня хватит.

Вернувшись на страницу соцсети, я прочитала последние сообщения и перешла к комментариям. Мне так хотелось облегчить их боль, чтобы они перестали страдать от неизвестности. Написать обо всем, что знаю. О том, что это просто несчастный случай, произошедший без всякого злого умысла. Но я не могла себе этого позволить. Инстинкт самосохранения был сильнее. Оставалось лишь терзаться и переживать.

Я уже хотела закрыть страницу, когда заметила комментарий на последнее сообщение. Его написали всего несколько дней назад. В другое время я бы не обратила на него внимания, но сейчас все изменилось.

Вы скоро получите ответы на свои вопросы. Я вам это обещаю. Они сбежали, но спрятаться у них не получится.

* * *

Свой первый сегодняшний прием я забыла практически сразу. Никак не могла сосредоточиться. Думаю, моя пациентка заметила.

Но это уже не имело значения.

В масштабах происходящего эта была всего лишь незначительная мелочь, отвлекавшая меня от главного. Во время приема в моей сумке все время загорался экран телефона. К счастью, пациентка этого не видела. Когда она ушла, я сразу же выхватила мобильник из сумки.

Пять пропущенных вызовов. Все с неизвестного номера.

Экран телефона загорелся опять, и я быстро приложила его к уху.

– Алло…

– Сара.

Я плюхнулась обратно в кресло.

– Кто говорит? – спросила я, глотая комок, подступивший к горлу. – Что вы хотите?

– Немедленно подойдите к своей машине. У вас в распоряжении тридцать секунд, иначе я поеду к школе, где учатся ваши дети.

Я хотела ответить, но звонивший уже отключился. Взглянув на экран, я увидела, что он пуст. Хотелось немедленно перезвонить со своими собственными угрозами, однако я понимала, что у меня нет времени.

И это не Элла. Голос был мужской.

У меня отчаянно заколотилось сердце. Казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди. Кто-то открыл

Тридцать секунд.

И я побежала.

Глава 14

Выскочив на улицу, я помчалась к своей машине, чувствуя, что не укладываюсь в выделенное время.

У машины никого не оказалось. Стоянка тоже пуста. У меня в руке были ключи от машины, но открывать ее я не стала, не видя в этом смысла. Просто стояла и смотрела на нее, чего-то ожидая. Потом обошла вокруг машины, стараясь заметить, что с ней не в порядке.

Никаких посторонних звуков я не услышала. Ни звука шагов по асфальту, ни стука отброшенного камня, ни оклика, прорезавшего тишину. Ничего.

Что я тут делаю?

Кого жду?

Прошла еще одна минута.

Я уже решила уходить, когда на стоянку въехала машина.

Красно-коричневая и довольно старая.

Сердце у меня затрепыхалось. И чем ближе подъезжала машина, тем сильнее оно билось.

Я дернулась, чтобы убежать, но успела лишь сделать шаг назад, когда машина резко остановилась прямо передо мной. Впереди сидели двое – мужчина и женщина. Водитель вышел первым – на вид ему было лет сорок с лишним. Высокий, с короткой стрижкой и сединой на висках. Он впился в меня взглядом, и я тоже не могла отвести от него глаз.

Я услышала, как открылась другая дверца, но все мое внимание было сосредоточено на мужчине. Страх лишил меня возможности двигаться.

– Вы Сара?

Я повернулась к улыбавшейся женщине. Она казалась немного моложе мужчины, темные волосы были туго стянуты на затылке. Ростом она почти не уступала ему. И чем ближе подходила, тем больше возвышалась надо мной. Руки она держала в карманах длинного темного пальто. Процокав каблуками по асфальту, она остановилась рядом с мужчиной.

– Чего вы хотите? – спросила я каким-то чужим голосом.

Словно говорил кто-то другой и издалека.

– Вы знаете, почему мы здесь.

Я покачала головой:

– Тут какая-то ошибка.

Мужчина подошел поближе, и я ощутила запах его одеколона.

– Должно быть, вам пришлось нелегко, – сказала женщина.

Я повернулась к ней. Голос был мягким, и в нем звучало сочувствие. Я ей позавидовала. Она не выглядела человеком, обремененным тяготами жизни, которые были бы ей не по силам. От нее исходила спокойная уверенность в себе.

– Зачем вы мне позвонили? Что вы от меня хотите?

– Вы давно этого ждали, Сара. И всегда чувствовали, что вам не удастся уйти от возмездия.

– Я позвоню в полицию, – заявила я, надеясь, что она не почувствует фальши в моем голосе. – Вы мне угрожаете…

– Да, вам приходится несладко, – продолжала женщина. Атмосфера становилась все напряженнее. – Вы живете во лжи. Вся ваша жизнь отравлена сознанием того, что вы совершили, и того, что вы собой представляете. Не могу даже представить, как это невыносимо. Постоянно всем лгать. Каждый день и каждую минуту делать вид, что на вас нет никакой вины и вы вполне заслужили теперешнюю жизнь.

– Не понимаю, о чем речь.

– Думаю, вы прекрасно понимаете, о чем речь, – вмешался мужчина, делая еще один шаг ко мне. – Вам не кажется, что пора сказать людям правду?

– Ваша жизнь – это сплошной обман, – проговорила женщина, становясь рядом со своим спутником. – Вы от него не устали? Разве вам не хочется стать самой собой? И сказать всему миру, что вы в действительности собой представляете. Как вы поступили с человеком, который был ни в чем не виноват. Ведь некий внутренний голос наверняка убеждает вас во всем признаться. Он звучит постоянно, сводя вас с ума. Разве вы не хотите заставить его замолчать?

– Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое.

– Это вряд ли получится, – заявил мужчина.

Ощутив его дыхание на своей коже, я отшатнулась, но он оказался быстрее. Схватив меня за запястье, он повалил меня на землю. Я попыталась закричать, однако женщина зажала мой рот рукой. Задыхаясь, я увидела их склонившиеся лица.

– Послушай, Сара, мы не хотим тебе зла, – сказала женщина, сжав рукой мое лицо. Ее пальцы были как тиски, не дававшие мне двигаться. – Это последнее, на что мы можем решиться. Но ты должна прислушаться к своему внутреннему голосу.

– Да, правильно, к слабенькому внутреннему голосу, – подхватил мужчина, садясь на корточки рядом со мной. – Это говорит твоя совесть – она подсказывает, что ты совершила преступление и не раскаялась в нем. Мы приехали, чтобы заставить тебя прислушаться к совести. Ты знаешь, что сделала в прошлом. И знаешь, что тебе надо сделать сейчас.

Во мне что-то произошло. Я начала сопротивляться, мотая головой, пока женщина не ослабила хватку. Не думая, я сжала кулак и ударила. Мой кулак угодил ей в висок, и она тихо выругалась. Вскочив, я бросилась бежать.

Но далеко мне убежать не удалось.

Я почувствовала удар, который свалил меня с ног. Упав на спину, я задохнулась от боли. На меня навалилось что-то тяжелое, голова моя откинулась назад и ударилась об асфальт.

В глазах у меня потемнело, потом все подернулось серой пленкой.

– Мы сказали, что не хотим причинять тебе зла, – сказал мужчина, приподнимая мою голову, чтобы я могла смотреть ему в глаза. – Но это не значит, что мы этого не сделаем, если ты не будешь слушаться.

Я снова попыталась сопротивляться, однако он, схватив меня за плечи, припечатал к земле. С моих губ сорвался стон.

– Мы надеемся, что ты поступишь как надо…

– Кол, нам пора сматываться, – решительно сказала женщина. В ее голосе при этом не было страха. – Немедленно.

Я снова попыталась пошевелиться, но мужчина всем весом придавил меня к земле.

– Подумай об этом. Надеемся, ты примешь правильное решение и сбросишь свое бремя.

Потом меня отпустили. Я попыталась подняться, однако у меня закружилась голова, и к горлу подступила тошнота.

Пощупав затылок, я увидела на руке кровь. К этому времени адреналин во мне поутих, и я заплакала.

Вдали послышался визг шин, и через несколько секунд меня окликнул знакомый голос.

В голове был туман, и я не могла собраться с мыслями. То ли от шока, то ли от падения на асфальт. Ясно было лишь то, что я влипла.

Я просто лежала и ждала.

Глава 15

Я все время была в сознании. К счастью. Те, кто находится без сознания больше нескольких минут, потом имеют кучу проблем.

Поэтому я слышала, как Джина звонит на номер девять один один. А потом Джеку. Все это время я порывалась встать и сказать ей, чтобы она никуда не звонила, потому что со мной

Мои дети?

Мне просто необходимо найти Эллу и положить этому конец.

Приехала машина скорой помощи. Меня наскоро осмотрели и внесли в здание.

– Мы должны вас забрать, – сказал один из фельдшеров, посветив фонариком мне в глаза. – Чтобы удостовериться, что с вами все в порядке. У вас может быть сотрясение мозга.

Я покачала головой:

– Я же не теряла сознание.

– Возможно, вы просто этого не заметили, – возразил он. – Лучше перестраховаться, чем потом всю жизнь жалеть.

– Нет, правда, я чувствую себя нормально. Мне просто надо немного отдохнуть.

Я видела, как фельдшеры обменялись взглядами. Они уговаривали меня еще пятнадцать минут, прежде чем поняли, что я никуда не поеду.

Потом появились полицейские. Два парня в форме, не проявившие ни малейшей заинтересованности.

– Так вы их не знаете? Никогда раньше не видели?

– Все случилось так неожиданно, – ответила я, и это было недалеко от истины. – Я даже не успела понять, что произошло.

– Ваша подруга никого не видела. Возможно, она вышла на улицу слишком поздно?

Джина. Ее помощь не так уж и требовалась. Лучше бы она ничего не знала.

– Кажется, они хотели меня ограбить, но у меня с собой не было сумочки.

– А как вы здесь оказались? Ведь ваш офис находится на верхнем этаже, верно? А вы очутились на улице даже без куртки.

Теперь мне пришлось врать:

– Я иногда выхожу покурить. Но я забыла в офисе сигареты и уже собиралась вернуться за ними, когда они на меня напали.

– Это были мужчина и женщина?

– Я уже сказала, что все произошло очень быстро, – ответила я, чуть замявшись.

– Ваша подруга сообщила, что на здании имеются камеры, так что мы посмотрим запись, – произнес второй полицейский.

Он был постарше первого, лет двадцати с лишним, и более внушительного вида.

Я кивнула, отлично зная, что камеры не помогут. Они следили за входом и передней частью парковки, не охватывая боковые стороны здания, и могли зафиксировать только въезд машины на парковку и выезд из нее.

И вообще эти люди, возможно, появились не через главный вход. Был еще один, о котором знали далеко не все. Если они воспользовались именно им, никаких улик не осталось.

Я ведь вышла из бокового входа и прошла сбоку от здания. А Джина последовала за мной, потому что я пулей вылетела из офиса. Возможно, она хотела удостовериться, что со мной все в порядке. Но вышла она не сразу, поэтому от нее было мало толку.

Полицейские могли спросить, как долго я находилась на стоянке, однако, вероятно, зададут этот вопрос позже. Сейчас я желала, чтобы они поскорей уехали.

Что они и сделали, когда появилась машина Джека. Оставили мне номер телефона и обещали во всем разобраться.

Я их почти не слушала. Меня интересовал только Джек, который был способен вернуть меня к нормальной жизни.

– Ты в порядке? – спросил Джек, обнимая меня. – Полиция приезжала?

– Все нормально, – ответила я, прижимаясь к нему.

Джина стояла рядом, а вот нашего босса и след простыл. Он спустился на несколько секунд и сразу же исчез. Наверняка сидит сейчас в своем кабинете, весьма озабоченный тем, как все это отразится на нашей фирме.

– Что случилось?

– Поедем посидим где-нибудь. Я должна прийти в себя, – сказала я, взглянув на Джину.

Нахмурившись, Джек обнял меня за плечи.

– Конечно, тебе надо выпить кофейку или чего-нибудь еще.

Выйдя из здания, мы пошли к его машине. Она была припаркована кое-как и стояла криво. Похоже, он примчался сюда в панике и до сих пор не успокоился.

– Извини, я не хотела, чтобы тебе звонили…

– Ты смеешься? Они были обязаны.

Усадив меня на переднее сиденье, Джек сел за руль и, взглянув на меня, стал заводить машину.

– Со мной все нормально, Джек, – бодро произнесла я, глядя на его подрагивающие руки. – Поедем куда-нибудь подальше от этого места.

Кивнув, муж нажал на педаль газа и быстро выехал со стоянки. Он следил за дорогой, но время от времени взглядывал в зеркало заднего вида, словно проверяя, нет ли за нами погони. Пропетляв наугад несколько минут, он остановился на безлюдной улице. Оглядевшись, он пару минут молчал, тяжело дыша. Вероятно, в его голове проносились десятки вопросов.

– Расскажи, что случилось.

Мои руки предательски дрожали. Я знала, чем все закончится, и страшно этого не хотела. Лучше притвориться, будто я ничего не знаю, однако очевидно, что это не сработает. Все началось еще вчера, когда появилась Элла.

На самом деле все началось много лет назад, когда был убит молодой человек по имени Адам.

Глубоко вздохнув, я взяла Джека за руку.

– Мне так жаль. – Я почувствовала, как на глазах наворачиваются слезы. Мне было трудно заговорить. Ведь начав, я не смогу остановиться. – Я никак этого не ожидала. Думала, что все уже в прошлом.

– Объясни, наконец, что происходит.

– Вчера у меня была новая клиентка. Женщина по имени Элла. Поначалу я ничего не подозревала – обычная пациентка, у которой проблемы. Но когда Элла начала о них рассказывать, я поняла, что она лжет.

Я сделала глубокий вдох, чтобы унять сердцебиение. Я вся взмокла. Машина вдруг начала превращаться в гроб, безжалостно сжимающий мое тело. Я не сопротивлялась, и в то же время мне отчаянно хотелось сбежать от происходящего.

– Она кое в чем мне призналась. В ужасном поступке. Подобное признание пациента накладывает определенные моральные обязательства, поскольку речь идет о самом тяжелом преступлении.

– Она кого-то убила?

Я не ответила Джеку.

– Она подробно рассказала, как это случилось. Как она там оказалась и что сделала. Но когда Элла стала вдаваться в подробности, я уже знала, что она скажет дальше. Я точно знала, что и как произошло. Все, что она сообщила, мне было давно известно.

– Но каким образом?

– Потому что этомояистория. Не знаю, как такое возможно, но она рассказала о том, что когда-то случилось со мной. И что сделалая.

Покачав головой, Джек что-то пробормотал под нос. Что-то похожее на слово «нет».

– Потом она выскочила из кабинета, и я даже не успела расспросить ее подробнее. Я попыталась ее догнать, но она уже уехала.

– Я что-то не пойму, Сара, – тихо проговорил Джек. – Незнакомая женщина пришла к тебе на прием и обвинила тебя в убийстве? Это какая-то бессмыслица.

– Она ни в чем меня не обвиняла. Просто рассказала свою историю и сбежала. Вот и все. Я не успела

– Сара, – произнес Джек, сжав мою руку, – откуда она могла это узнать? Кто ей рассказал?

– Я не знаю…

– Ладно, разберемся, – проговорил Джек, большим пальцем поглаживая мою руку.

И я почувствовала, что все будет хорошо. Потому что рядом был Джек, и он не допустит, чтобы со мной случилось что-нибудь плохое. Он не осудит меня и не бросит.

Ведь узнав обо мне самое страшное, он остался со мной и сидит рядом в машине, пока я плачу и делюсь с ним своими страхами.

Глава 16

Пенни с отсутствующим видом смотрела в пространство. Из подобного ступора ее можно было вывести, лишь ткнув под ребро, после чего она возвращалась к действительности.

Колби часто задавался вопросом, о чем она думает во время таких отключек. О том, чем они занимались все эти годы? О том выборе, который сделали? Или же просто об очередном гонораре и его возможном источнике?

В конце концов, будь это что-то важное, она бы ему наверняка сказала.

– Она не так уж сильно ударилась. Когда мы уезжали, она уже оклемалась.

Колби ждал, что Пенни что-нибудь ответит, но она по-прежнему витала в облаках.

– Послушай, – Колби взял ее за руку, – мы просто стараемся как можно лучше выполнить свою работу. Эти люди… ведь мы имеем дело с не совсем обычными людьми, верно?

– Угу.

Вздохнув, Колби отпустил ее ладонь и отошел от машины.

– Согласись, мы должны их контролировать. Я не хочу за ними гоняться.

– А они от нас и не убегают.

Что верно, то верно. Чтобы привлечь внимание человека, бывало достаточно что-нибудь про него сказать, стоя у его кровати в три часа ночи.

– Мы работаем за небольшие деньги, – сказал Колби, бросив мимо урны пустой стаканчик из-под кофе. – А это значит, мы должны подстраховаться, чтобы нас не грохнули за такие гроши. Ты же знаешь, что это за люди.

– Наверное, ты прав, – согласилась Пенни, вылезая из машины и раскрывая Колби свои объятия.

И он уже не в первый раз подумал, как ему с ней повезло.

– Ладно, поехали в мотель и там обсудим, какой у нас рельеф местности.

– Я бы не возражала проверить рельеф местности прямо сейчас, – усмехнулась Пенни. – Если ты понял, о чем я.

Колби с улыбкой покачал головой:

– Если я понял, о чем ты? Да даже вон та урна поняла бы. Я совершенно не против, но сейчас не время. Если мы хотим получить свои денежки, не будем медлить.

– Мы их получим. Всегда же получали.

Так и есть, подумал Колби.

– Согласен. Надеюсь, на сей раз нам не придется обрубать пальчики, которые к ним потянутся. Вот было бы здорово.

Пенни пожала плечами. Колби знал, что ей все равно, как добывать деньги. Ему, впрочем, тоже. Он и так был счастлив, что не сидит за решеткой и не лежит в сырой земле. Он жив и здоров, а это уже удача.

– Что ты думаешь обо всем этом? – спросил Колби, когда они шли к мотелю.

Они жили там уже несколько дней. Выбор был обусловлен тем, что во всей округе это единственный мотель со стоянкой, где они могли оставить машину прямо под окнами. Плата там была почасовой. Но в номере имелась ванна и туалет, большая удобная кровать, а вокруг – множество мест, где можно дешево поесть.

– Думаешь, все закончится наилучшим образом?

– Нет, я так не думаю, – ответила Пенни, беря его под руку. – Мне с самого начала все это не нравилось. Я же тебе говорила.

– Говорила, – фыркнул Колби, шаря в кармане куртки. Вытащив коробочку шоколадного драже, он высыпал его себе в рот. – Я о таких вещах вообще не думаю. Просто делаю то, о чем нас просят.

– Все бы хотели быть такими. Просто жить, не обращая внимания на всякие мелочи.

– В самую точку, – подтвердил Колби, отправляя коробочку в карман.

Войдя в номер, он бросил ключи от машины на маленький столик у окна.

– В любом случае мы тут долго не задержимся. К концу недели все будет кончено.

– Хорошо бы потом взять отпуск на пару-тройку недель. И поехать в какое-нибудь милое местечко.

– Неплохая идея.

Однако в душе Колби чувствовал, что этого не случится. Ведь если как следует подумать, нынешняя работа не сулила им ничего хорошего.

То, как они ее получили, как мало о ней знали, – все настораживало. И ему это совсем не нравилось. Удержаться в нужном русле было сложно даже в лучшие времена.

Что-то подсказывало Колби, что добром это не кончится.

Глава 17

Не знаю, как долго мы просидели в машине Джека, но в конце концов он отпустил мои руки. И они тотчас же замерзли. Я вздрогнула и обняла себя сама.

– Кто, по-твоему, это был?

– Не знаю, – прошептала я. Мне казалось, произошедшее лишает меня всякой опоры и земля просто уходит из-под ног. – Элла ничего о них не говорила. Она сбежала из моего кабинета, даже ни в чем меня не обвинив.

– Полагаю, два этих случая как-то связаны между собой.

Что обо всем этом думает Джек, оставалось для меня загадкой. Он отвернулся и стал смотреть на улицу. На его застывшем лице ничего не отражалось.

– Они явно работают вместе, – продолжил он, потерев щетину на подбородке. – Возможно, они пытаются сбить тебя с толку, вываливая все сразу. Заставляют поверить, что выхода нет и поэтому ты должна им подчиниться.

– Может, – рассеянно произнесла я.

Сейчас я думала о будущих потерях. Мои дети, моя работа, моя жизнь. Когда истина выйдет наружу, я неизбежно потеряю все.

– Они пока ничего не просили, но это будет их следующий шаг.

– Ясное дело, они хотят денег, – с плохо скрытым отвращением произнес Джек. Это была первая эмоция, которую он себе позволил. – Чего еще они могут хотеть? Но нам пока нечего им предложить. Во всяком случае, сейчас. А ждать они явно не собираются.

– Прости меня, – проговорила я, жалея, что не могу сказать ничего лучше. – Я погубила нашу жизнь.

– Когда ты все мне рассказала, я обещал, что не буду тебя осуждать. Надеюсь, ты помнишь?

Голос мужа звучал уже мягче и теплее.

Я молча кивнула.

– И не только это, – продолжал Джек, повернувшись ко мне. – Еще я сказал, что это не имеет значения. Что я люблю тебя такой, какая ты есть сейчас, а не какой была в прошлом. Независимо от того, что ты тогда сделала. Я понимаю, как трудно тебе было обо всем рассказать, и никогда

Я почему-то очень испугалась. Хотела что-то сказать, но не нашла нужных слов.

– Сара, эти люди очень опасны, – заявил Джек, ощутив мое смятение. – Явились средь бела дня к тебе в офис и сразу напали. И эта женщина, которая пришла на прием и беззастенчиво выложила все тебе в лицо. Это просто… просто…

– Наглость, – закончила я за него. – Они уверены в своей безнаказанности, вот в чем дело. Поэтому им наплевать, что их видели, ведь я ничего не смогу сделать. Если я сообщу о них в полицию, они знают, как со мной расправиться.

– Нам надо как-то оградить детей.

– Я не допущу, чтобы с ними что-то случилось, – прервала я Джека. И в этом я была совершенно уверена. – Я готова за них умереть. И ты это знаешь.

– Дело не в этом, – сказал Джек, заерзав на сиденье. – Им не грозит опасность. Если рассуждать логически, наши дети им не нужны. Все делов тебе. Если они хотят денег, то вряд ли собираются их получить, причинив вред Джею и Оливии. В этом нет необходимости. Достаточно того, что они могут сообщить о тебе в полицию. Это серьезная угроза, и они просто постараются нас напугать.

Я была с ним не согласна, но спорить не стала, чтобы не усложнять ситуацию. Если они не получат желаемое, преследуя меня, то переключатся на моих близких.

– Они и вправду меня напугали.

– Верно, но это еще не конец. Они будут появляться снова и снова. Значит, мы должны принять какое-то решение. Насчет того, что мы должны сделать, чтобы их опередить, прежде чем ситуация обострится.

Я поняла, на что он намекает.

– Но я не могу этого сделать, Джек…

– Я не говорю, что ты должна…

– Если я сознаюсь во всем в полиции, это будет конец. Для меня, для нас с тобой, для детей. Все моментально станет известно. И мы даже носа не сможем никуда высунуть. Меня вышлют в Англию и там посадят. Когда я выйду из тюрьмы, дети будут уже взрослыми. Они вырастут без меня. И меня забудут. А ты разве меня дождешься? Да я и не хочу для тебя такой судьбы. Нет, я просто не могу этого допустить.

– Сара…

– Нет, Джек.

Мой голос эхом отозвался в машине, словно это пещера. Джек чуть отшатнулся, но, возможно, это была лишь игра моего воображения.

– Я не допущу, чтобы одна-единственная ошибка разрушила мою жизнь. Все время с той самой ночи я пыталась ее исправить. И больше не совершала ничего плохого.

– Знаю, знаю, – проговорил Джек, неуклюже прижимая меня к себе.

Я уткнулась лицом в его грудь и уже готова была расплакаться. Думала, что буду рыдать, не жалея слез.

Но только этого не произошло. Я лишь тяжело дышала, стараясь подавить злость, переполнявшую меня.

– Все обойдется, – постарался ободрить меня Джек, целуя в макушку. – Как-нибудь прорвемся.

Я вырвалась от него.

– А как мы это сделаем? Я не могу найти Эллу. А тут еще эти двое нападают на меня на стоянке.

– На парковке.

Я живу в США уже пятнадцать лет. Джек не любит, когда я употребляю чисто английские выражения, так что пришлось поработать над своим словарем. Я так и не сумела избавиться от английского акцента, но выбор слов у меня стал вполне американским. Подгузник вместо пеленки, соска вместо пустышки, прогулочная коляска вместо сидячей коляски. Все это я выучила, когда родился Джей.

Сейчас я уже почти не путаюсь.

– Не время выбирать правильные слова, Джек, – возмутилась я, отбрасывая волосы с лица, чтобы посмотреть на него.

Он выглядел уставшим и каким-то постаревшим. И тут я впервые заметила, что виски у него поседели. Похоже, мы старше, чем я себе представляла.

– Неужели мы будем ждать, когда они заявятся снова? Теперь уже к нам домой.

– Тогда мы должны действовать, – решительно заявил муж, сжимая зубы. – Я сумею нас защитить.

Джек, конечно, наверняка этого хотел, но я знала, что к столкновению он не готов. Не говоря уже о физическом воздействии.

Этим он отличался от большинства моих бывших поклонников. Именно это и привлекло меня в нем в свое время.

– Нам необходим план действий.

Джек кивнул, однако выглядел растерянным. Словно не представлял, что делать дальше.

– Если им нужны только деньги, это, пожалуй, будет лучшим вариантом. Деньги, по крайней мере, мы сможем найти. Если же они хотят вынудить меня пойти в полицию, тогда проблема серьезнее. Но этот мост все равно придется перейти, верно?

– Похоже, что так, – согласился Джек, и я почувствовала, что в его мозгу вихрем закрутились мысли. – Прежде всего надо выяснить, чего хотят эти люди.

Но времени на это у меня не было.

И действовать на пару с Джеком я не собиралась. Это была моя проблема. А вовсе не его. Но если я скажу такое вслух, он наверняка будет упираться.

Поэтому я промолчала.

Они ведь сразу не уберутся. Элла наверняка вернется – тут я не сомневалась.

– Мы же не можем сидеть и ждать, когда Элла снова появится, – сказала я, пристегиваясь. – Я должна найти ее и выяснить, что ей известно. Пока у нас только то, что она рассказала, и эти двое, появившиеся у меня на работе. С этим они в полицию не пойдут. Я могу легко все опровергнуть.

– Верно…

– Этого недостаточно, понимаешь? Я могу сказать, что она все придумала и я не знаю, откуда она это взяла.

– А если у нее есть еще какой-то козырь?

– Ну тогда я не знаю, – ответила я, теряя терпение.

Мне казалось, я рассуждаю довольно здраво, однако Джек разрушил мою уверенность, нагромоздив новые сложности.

– Но в данный момент у нее ничего нет.

– А кто, по-твоему, эти люди? Они могут иметь отношение к… убитому?

Я покачала головой:

– Не знаю. Элла говорит как американка, но мне трудно распознать, насколько это для нее естественно.

– Это тоже нужно выяснить, – произнес Джек, медленно пристегиваясь и заводя мотор. – Значит, вопрос в том…

– Откуда они узнали?

Пока Джек выруливал на дорогу, ведущую к моему офису, я раздумывала над этим вопросом.

Как они могли узнать? О том, что случилось той ночью, знали только мы с Дэном. И разумеется, Джек, но я была уверена, что он никому не скажет. Я ему доверяла. И дело здесь не только в доверии. Тот факт, что он

Оставался Дэн.

Я не общалась с ним уже много лет. И понятия не имела, где он и что делает.

Однако выяснить это было нетрудно. Я, например, хоть и уехала на другой конец света, прятаться вовсе не собиралась.

Поэтому вполне возможно, это он дает мне знать, что ничего не забыл.

– Дэн, – сказала я, взглянув на Джека.

Он вцепился в руль побелевшими костяшками пальцев.

– Его звали Дэн. Не помню, называла ли я тебе его имя?

– Да. Ну и что ты хочешь сказать?

– Это может быть он.

– Ты так считаешь?

Больше просто некому. Я ушла от него, когда он был не в лучшей форме. Он не работал и стал пить. Казалось, той ночью жизнь его остановилась и он отчаянно боролся за ее продолжение.

– Возможно, он смог меня найти. Когда я ушла от него, он был просто в ужасном состоянии. И вполне мог опуститься еще ниже. Если его жизнь покатилась под откос, он способен на что угодно.

Джек остановил машину у светофора.

– А ты можешь с ним связаться?

Чуть поколебавшись, я все-таки соврала:

– Нет, вряд ли.

На самом деле я могла.

Просто не хотела.

Глава 18

Не знаю, почему я солгала Джеку. У меня не было такой привычки. За все время, что мы вместе, я не обманывала его даже по пустякам. Поэтому он знал все о моем прошлом.

Я не опасалась, что он узнает, что я от него что-то скрываю. Все очень просто. Мне просто не хотелось ничего от него скрывать. Поэтому я очень переживала, что солгала ему насчет Дэна.

– Ну тогда я не знаю, что нам делать, – сказал Джек, с готовностью проглотив мою ложь. – Но делать что-то нужно, пока все не приняло угрожающий оборот.

– Я найду Эллу, – ответила я, убежденная, что дело в ней. – Только она может это остановить. Я уверена.

– А как ты ее найдешь?

Ответ на этот вопрос у меня имелся, но он мне совсем не нравился.

– Может, лучше пойти в полицию и все им рассказать? – предложил муж.

Я многозначительно на него посмотрела. Он что, с ума сошел?

– Все?

– Нет, конечно, не все. Только об Элле и этой парочке. Ты же сама сказала, что можешь все опровергнуть. А они уже показали себя не с лучшей стороны.

Я покачала головой:

– Это только обострит ситуацию. Лучший выход из положения – разобраться с ними мне самой.

– Но я хочу тебе помочь. – Джек снова взял меня за руку. – Это ведь не только тебя задевает, но и влияет на всю нашу семью. И очень важно, чтобы мы противостояли этому вместе. Независимо от того, что нас ждет.

Я улыбнулась, несмотря на ужасное самочувствие.

– Я знаю, ты не оставишь меня в беде.

В этот момент я вдруг остро почувствовала, что мне не отвертеться. Элла и напавшие на меня незнакомцы неразрывно связаны с тем, что я совершила много лет назад. Меня ведь так и не настигло возмездие, и вот теперь прошлое открыло на меня охоту.

Я была уверена, что должна бороться в одиночку. Если я втяну в дело Джека, вина падет и на него.

Поэтому я снова солгала:

– Мы справимся.

* * *

Мои руки тряслись. Положив их на кухонный стол, я скомандовала им успокоиться.

Мне некому было позвонить. Не у кого попросить помощи. Никого, кто бы понял и помог мне.

Я не могла возложить подобную миссию на Джека. Его следовало поберечь.

Я обязана защитить нас всех.

Порой мне хотелось сдаться. Просто лечь и не вставать. Желание было столь сильным, что грозило поглотить меня.

Сдаваться ведь всегда легче.

Но все эти годы я же сопротивлялась! Во мне вдруг опять закипела злость.

Потому что я не привыкла сдаваться.

Мы с Дэном были не похожи. И я не собиралась прожить остаток жизни, постоянно оглядываясь. Я уехала из того места и многого добилась: у меня дом за миллион долларов, муж, которого я люблю больше жизни, и двое великолепных детей, о которых каждая мать может только мечтать. И все это за тысячи миль от того места, где я могла все потерять.

Я стала успешной личностью.

И за все это стоило побороться.

Чем я и займусь в ближайшее время.

Отменив несколько приемов, я ушла с работы пораньше и поехала домой. Я была не в том состоянии, чтобы успешно принимать пациентов, однако бросать их было как-то неудобно. Они, конечно, переживут, но я вряд ли узнаю, как это на них повлияет.

Дома я включила ноутбук и вошла в Гугл.

Сказав Джеку, что я не могу связаться с Дэном, я обманула его дважды.

Он ничего не знал и о фальшивой учетной записи в соцсети, которую я создала семь лет назад, чтобы следить за Дэном.

Я не входила туда уже несколько лет, но хорошо знала, как это сделать. Всю процедуру я помнила наизусть.

Итак, я вошла в аккаунт Мишель Денхольм. Там было всего несколько фотографий – все позаимствованные из чужих аккаунтов, которые я уже не помню. Все на этой странице было фальшивым. У Мишель имелось восемьдесят друзей и довольно эклектичный набор подписок, относившихся к британской культуре.Лучшая выпечка, Жители Ист-Эндаи даже чертовОстров любви.

У нее было двадцать общих друзей с Дэном. Этот список я составила из числа подлинных друзей Дэна. Десяти процентов было вполне достаточно.

Я еще ни разу не использовала эту страницу для общения с Дэном. Но не исключала такой возможности. Иначе зачем бы ее заводить?

Теперь это время настало.

Перейдя на страницу Дэна, я вошла в его почтовый ящик.

Дэн, это С. Прошло уже много времени…

Глава 19

Колби смотрел, как она подходила. Не заметить ее было трудно. Она сильно выделялась на фоне местных жителей. Слишком молодая, блондинистая и чистенькая.

Пенни искоса взглянула на него – убедиться, что он не слишком пялится на Эллу.

Она двигалась очень уверенно, словно это место принадлежало ей. Колби подумал, что, возможно, это не так уж далеко от истины. Ведь он практически ничего о ней не знал.

– Спасибо, что пришли, – сказала Элла, подойдя к ним. Не глядя по сторонам, она вручила Колби конверт, который тут же исчез в его кармане. – Этого хватит на несколько дней. А теперь расскажите,

Колби ввел ее в курс дела, отметив, как она заулыбалась, когда он рассказывал об испуге той женщины. Пенни удостоилась взгляда, только когда он упомянул, как стукнул женщину. Пенни пожала плечами, словно в этом не было ничего особенного.

– Получилось немного иначе, чем мы планировали, – сказал Колби, пытаясь создать впечатление, что у них все под контролем, – но это было неизбежно.

– А что было потом? Надеюсь, вы проследили?

– Конечно, – успокоил ее Колби. – Но с безопасного расстояния. Приехала скорая. Ее осмотрели. Потом подоспели копы, но им было наплевать. Примчался муж. Они отъехали на несколько миль и остановились. Похоже, серьезно поговорили.

– Окей. Хорошо бы нам знать все, о чем они говорят. Что она ему сообщила, как много он знает.

– Я могу поставить жучки в их машины. Это не слишком сложно.

Чуть подумав, Элла кивнула:

– Было бы отлично. А в доме?

Обдумав такую возможность, Колби пожал плечами.

– Вероятно, это не сложнее, чем с машинами. Но вам придется оплатить это отдельно. Это недешевое удовольствие, если все сделать на уровне. Техника сейчас такая, что вы будете слышать каждое их слово. А мы уж постараемся, чтобы они ничего не заподозрили. Правда, Пенни?

Та чуть заметно кивнула.

Но Элла даже не взглянула в ее сторону. Она говорила с Колби, и только с ним.

– Встретимся завтра. Того, что я вам сейчас дала, вполне хватит на всю эту технику. А лично вам я заплачу чуть позже, если вы подождете.

Подумав, Колби произнес:

– Годится.

– Хорошо. Но я хочу, чтобы все было сделано как можно быстрее.

– А кто эти люди? – прервала свое молчание Пенни.

На сей раз на нее посмотрели оба. Колби так и подмывало сказать, чтобы она заткнулась, дабы не спугнуть заказчицу. Это же были легкие деньги – как раз то, что им сейчас нужно.

Но он сдержался. Вероятно, потому, что хотел услышать ответ не меньше Пенни.

– А вам зачем это знать?

– Просто интересно.

Отвернувшись от Пенни, Колби покачал головой и обезоруживающе улыбнулся, хотя не был уверен, что здесь это сработает.

– Да нет, подробности нас не интересуют, для нас главное – хорошо выполнить работу.

– Именно это я и хотела от вас услышать, – произнесла Элла, снова поворачиваясь к Колби.

Взгляд у нее был абсолютно непроницаемый, и что у нее на уме – не разберешь.

Красивая, но долго смотреть на нее тяжело. Слишком большое напряжение.

Нельзя сказать, что он ее боялся, но был уверен: тому, кто пойдет против нее, уж точно не поздоровится.

– Надеюсь, вы будете осторожны и не попадетесь, – продолжала Элла, застегивая куртку, чтобы защититься от ветра. – Я ценю вашу помощь. Отец всегда вас хвалил. Вы оба знаете, на что идете.

Колби отлично понял скрытый смысл ее слов. Порой он опасался, что Пенни рано или поздно влипнет в какую-нибудь неприятность, но полагал, что сможет это предотвратить.

Ведь все ее проблемы он считает своими. И готов убить любого, кто заденет ее, независимо от того, сколько тот им платит.

– Можете на это рассчитывать.

– Вот и отлично, – бросила Элла, смерив Пенни взглядом.

Ничуть не смутившись, Пенни ответила ей тем же.

Еще раз глянув на подружку Колби, женщина ушла.

Подождав, пока она удалится на приличное расстояние, Колби взял Пенни за руку.

– Зачем ты так? Мы здесь всего лишь наемные работники. И не должны задавать слишком много вопросов.

– Прошу прощения, – сказала Пенни, округлив глаза. – Но ты ведь наверняка тоже это чувствуешь?

– Что именно?

– Что все это какая-то игра. Не просто шантаж. Что происходит нечто непонятное. Мы поставим жучки в машинах и в доме. А зачем?

– Мне наплевать, – бросил Колби, обходя машину.

Потом влез на сиденье и подождал, пока Пенни тоже сядет. Завел машину и рванул вперед.

– Сначала займемся домом. Потом постараемся найти ключи от машин. Купим в Стэмфорде все, что нужно.

– А что, здесь все это так легко достать?

– Ты даже не представляешь, сколько всего можно сейчас купить в супермаркете.

– Да где уж мне представить.

Колби промолчал, понимая, что она его дразнит.

– Ты не ответил, – заметила Пенни, когда они выехали на шоссе. – Как думаешь, что за игру она ведет?

– Да какая разница, – с ноткой раздражения произнес Колби. – Нам-то что за дело?

– А тебе разве не интересно?

Колби не ответил, опасаясь сказать что-нибудь лишнее.

Глава 20

Отправив Дэну письмо, я стала ждать. Немедленного ответа я не ожидала, но все же надеялась, что он в конце концов его прочитает.

Я представила, как он будет читать сообщение. Возможно, вспоминая меня и время, проведенное вместе. Какую реакцию оно вызовет – положительную или резко отрицательную?

Скорее всего, второй вариант. Когда я в последний раз с ним общалась, он реагировал на все не самым лучшим образом.

Я вернулась на его страничку в соцсети, чтобы посмотреть, нет ли там чего-нибудь нового. Дэн посещал ее не слишком усердно. Странные мемы, воодушевляющие цитаты. И его фотография десятилетней давности.

Я иногда думала, как бы сложилась наша жизнь, если бы Адам не умер той ночью. Встречались бы мы дальше? Не расстались бы и поныне?

Ну, это трудно представить.

Когда я возвращаюсь в прошлое, мне представляется, что это была чья-то чужая жизнь. Я уже не помню того, что казалось мне важным тогда. Словно этого и не существовало. Не могу вспомнить чувства, которые я испытывала много лет назад, и мысли, что возникали в моей голове.

Все это заслонила смерть Адама. И причастность к ней Дэна.

Дэн быстро понял, что между нами все кончено. Как, впрочем, и я. После той ночи гораздо важнее было не оказаться в тюрьме, чем сохранить прежние отношения.

Как давно я его не видела… Прошло уже столько лет.

Переезд в Америку был попыткой воздвигнуть стену между мной и той жизнью, что рушилась на моих глазах.

И еще избавиться от чувства вины.

Это, пожалуй, было самое трудное. Непреодолимое ощущение того, что мы поступили подло, не попытавшись спасти жизнь человека, даже если бы это имело для нас неприятные последствия.

Но не исключено, что повторись все сначала, я поступила бы точно так же. Чувство самосохранения всегда берет верх.

Я до сих пор помню каждую минуту той ночи. Как в темноте я лихорадочно размышляла, доживу ли до утра.

И надеялась, что не найду последний приют в том же месте, где и бездыханное тело.

Я помню, как горели в темноте глаза у Дэна, когда он встретился

А вот какие-то моменты наших отношений с Джеком я начисто забыла. Когда мы встречались и влюбились друг в друга. Порой я пытаюсь вспомнить чувства, которые владели мной в то время, и перенести их в теперешнюю жизнь. Но почти всегда терплю неудачу.

Ночью я никак не могла уснуть. Словно подспудно ждала, что кто-то ворвется в дом и покончит с нами. Даже мирное сопение Джека меня, вопреки обычному, не успокаивало. В результате я проснулась на заре, когда в комнату стал просачиваться слабый утренний свет, и больше уже не заснула.

Дэн так и не ответил на мое послание.

Когда дети и Джек ушли, я позвонила Джине.

– Отмени, пожалуйста, все утренние назначения, – попросила я, прежде чем придумала причину. – Мне надо отвезти ребенка к врачу.

– Надеюсь, ничего страшного?

Опять чувство вины. Я вру, что моему ребенку плохо. Мне прямая дорога в ад, теперь я это точно знаю. К счастью, я не назвала имя, так что это может относиться к любому из них.

– Я уверена, что ничего страшного. Просто падение при выходе из автобуса. Они там в школе немного перестраховались. Извини, что предупредила впритык, но, надеюсь, ты сможешь перебросить пациентов на другое удобное для них время. И сообщи Саймону, что я задерживаюсь. А то он подумает, что я прогуливаю.

Джина озадаченно хмыкнула, пытаясь осмыслить мои слова.

– Извини, так говорят в Англии, – уточнила я. – Две страны разделены общим языком. Я хотела сказать «отлыниваю от работы без причины».

– Он наверняка поймет.

– Спасибо, Джина, – поблагодарила я и быстро отключилась, пока она не начала задавать лишние вопросы.

От очередного вранья мои щеки слегка покраснели. Возникло ощущение, что вина написана на моем лице большими буквами.

Выехав на улицу, я ввела адрес Эллы в навигатор.

Двадцать пять минут езды по автостраде 95. Только в эти часы мне понадобится вдвое больше времени. Любая поездка обычно длится дольше, чем предполагаешь.

Но, по крайней мере, меня окружал красивый пейзаж. Правда, занимал он меня мало. Руки, лежащие на руле, дрожали, а перестраиваясь, я все время боялась врезаться в чью-нибудь машину.

Мейпл-драйв, 25.

Около десяти я, свернув с магистрали, въехала в Норфолк. Миновав супермаркет и множество мелких магазинчиков, я вырулила на боковую дорогу. На углу я заметила заведение под названием «Капризная Нэнси».

Здесь уже был явно не Уэстпорт.

Местные дома сильно отличались от тех, что строят в подобных районах в Англии. Возможно, они дешевле, но по меньшей мере не имеют общих стен с соседними. В США практически нет таунхаусов, и это одно из главных отличий местной муниципальной застройки. Поэтому англичане думают, что все мы здесь живем в замках.

Подъехав к ряду кирпичных домов, обшитых сайдингом, я заглушила мотор. Среди них выделялся симпатичный белый особнячок в колониальном стиле с подъездной дорожкой. Номер 23. Дом номер 25 выглядел не столь привлекательно – заурядное строение с дешевыми съемными квартирами.

Оглядев его из окна автомобиля, я стала собираться с духом, чтобы войти. Это оказалось не так-то просто.

В какой-то момент я даже готова была уехать. Но сказала себе, что просто не имею права сбежать.

Выйдя наконец из машины, я направилась к дому. Его номер, прикрепленный сбоку, представлял собой белую коробку с красными выцветшими цифрами.

Подойдя к двери, я замешкалась. Сердце у меня бешено забилось. Я не очень представляла, что там скажу и как стану действовать.

Но выбора у меня не было.

В конце концов я нажала на кнопку квартиры восемь. Раздалось мерзкое дребезжание, оскорблявшее мой слух. Подождав, я снова нажала на кнопку.

Взглянув наверх, я увидела единственное окно на боковой кирпичной стене. Под ним висел кое-как закрепленный кондиционер.

Ответа снова не последовало.

Прошла минута-другая. Если в квартире кто-то был, он явно не собирался отвечать.

Свернув за угол, я стала изучать другие окна. Возможно, Элла смотрит вниз, решая, стоит ли говорить со мной. И ее сердце бьется еще сильнее моего: ее обнаружили и предстоящее столкновение неизбежно.

Но ни в одном из окон никто не появился.

Я уже пошла к машине, однако по дороге передумала. Возвратившись, я нажала на кнопку квартиры девять. Потом на всякий случай – еще и семь.

Квартира номер семь ответила. Я ожидала услышать чей-то голос, но ответный звонок лишь известил меня, что я могу пройти без всякого объяснения. Чуть подумав, я вошла в подъезд.

Меня приветствовал запах свежей краски и безысходности. Глубоко вздохнув, я шагнула к лестнице. Хотела взяться за перила, но быстро передумала. Здесь мне не хотелось ни до чего дотрагиваться.

В доме было всего три этажа и на каждом – по три маленькие квартирки. На площадке третьего этажа я оказалась перед дверями с номерами семь, восемь и девять. Когда я уставилась на восьмерку, дверь в квартиру номер семь открылась.

– Что вы хотите?

Натянуто улыбнувшись, я произнесла:

– Здравствуйте, я ищу подругу…

– Здесь вы вряд ли ее найдете.

Дверь открылась чуть шире, и в просвете появилась женщина приблизительно моего возраста. Она выглядела уставшей и невыспавшейся. На ней был халат, похожий на медицинский. Бледное лицо обрамляли длинные черные волосы.

– Видите ли, она дала мне этот адрес, но там не открывают дверь, – объяснила я, указав на дверь квартиры номер восемь. И для убедительности постучала в нее кулаком.

– Вам и не откроют, – сказала женщина, зевая и одновременно окидывая меня взглядом. – Там никто не живет.

При этом сообщении я сразу поникла. Я, конечно, не ожидала, что сразу же застану Эллу. Но все-таки у меня теплилась надежда, что я нападу на ее след.

– Да, я так и думала, – проговорила я, словно не ожидала другого ответа. – Я, наверное, неправильно записала ее адрес.

– Здесь давно уже никто не показывался, – женщина прислонилась к косяку. – Квартира стоит пустая с прошлого лета. Ее сейчас сдают, но желающих мало. Все экономят, для одиночек квартплата, видимо, слишком высокая. А для пары квартира слишком маленькая.

– Да, она живет одна, – кивнула я, соображая, как перевести разговор на Эллу. – Может, вы ее знаете? Ее зовут Элла Морли.

На лице женщины ничего не отразилось. Это не то место, где жильцы знают друг друга по именам.

– Не слышала о такой, – ответила женщина, покачав головой. – Я работаю в ночную смену и практически не вижусь с соседями.

– А что насчет девятой квартиры? – поинтересовалась я, повернувшись к последней двери. – Может, она живет

Женщина снова качнула головой:

– Здесь живет старик. Ему уже за шестьдесят. Он один, и к нему никто не ходит.

– Тогда, возможно, внизу? Подруге где-то двадцать шесть – двадцать семь. Блондинка с голубыми глазами вот такого роста. – Я провела рукой по своему плечу. – Я не захватила ее фотографию. Думала, найду ее здесь.

– Извините, я вам помочь не могу, – произнесла женщина, закрывая дверь. – Надеюсь, вы ее найдете.

– Подождите, – начала было я, однако дверь уже закрылась.

Я хотела постучать снова, но передумала. Что еще мне сказать?

Ведь я ищу женщину, которую с трудом могу описать, тем более что она назвалась не своим именем.

Вздохнув, я пошла к лестнице, размышляя, что делать дальше.

Спустившись на пять ступенек, я услышала, как за моей спиной открылась дверь. И раздался голос женщины:

– Эй, я тут кое-что вспомнила.

Я обернулась и медленно пошла назад. Женщина, выйдя из квартиры, стояла на площадке.

– Я кое-что вспомнила, но не знаю, пригодится ли это вам.

Пригодится.

Глава 21

Я ждала, что женщина начнет рассказывать, но она, похоже, колебалась. Вероятно, не понимала, что именно мне от нее нужно. Внезапно на ее пороге появляется незнакомка, которая интересуется неизвестной девушкой, как бы подругой, фотографии которой у нее нет, – тут есть от чего прийти в замешательство.

– Меня зовут Стейси, – сказала я, протягивая руку.

Неохотно взяв ее, она чуть сжала ее в своей. Откуда взялось это имя, я сказать не могла. За всю жизнь я не встретила ни одного человека, которого бы так звали. Но теперь я лгала с удивительной легкостью.

– Извините, что не представилась с самого начала.

– Ким, – назвала она себя. – Ничего страшного…

– Любая ваша помощь для меня очень важна.

– Это было давно, и я не очень-то хорошо все помню.

Я молча ждала, пока Ким прервет возникшую паузу.

И ждать пришлось недолго.

– Эту квартиру снял какой-то мужчина, – начала Ким, сложив руки на груди. – Приблизительно полгода назад. Я видела его всего раз. Однажды вечером, когда я шла на работу, этот мужчина как раз поднимался по лестнице. Он не поздоровался и опустил голову, когда я проходила мимо. Выглядел он как-то необычно.

– Что вы имеете в виду?

– Послушайте, если вы живете здесь, значит, не можете позволить себе ничего получше. Потому что денег у вас в обрез. А этот парень… выглядел вполне обеспеченным. Дорогой костюм, хороший одеколон, ну, вы понимаете? Было видно, что у него отличная работа и водятся деньжата.

Не очень понимая, как это относится к Элле и что дает мне, я тем не менее продолжала слушать.

– Когда я сказала «добрый вечер», он опустил голову и что-то пробурчал в ответ. Вполне обычное дело для здешних мест. Сейчас никто не хочет общаться с соседями. Проскользнув мимо меня, он стал подниматься по лестнице. Это был не старик из девятой квартиры, но я подумала, что это его сын или кто-то из родственников. Посмотрев наверх, я увидела, что он входит в восьмую квартиру, и поняла, что он мой сосед. Вы не думайте, я не сую нос в чужие дела, просто мне стало любопытно.

– Извините, Ким, но я не понимаю, как это может мне помочь…

– Сейчас объясню, – махнула рукой Ким. – Я пожала плечами, решив, что он просто невоспитанный, а потом вышла на улицу и пошла к машине. И тут подъехала еще одна машина. Сначала я не обратила на нее внимания, но затем из нее вышла молодая женщина.

Теперь я слушала очень внимательно, вся подобравшись.

– Это была блондинка лет двадцати пяти, очень эффектная и самоуверенная. Держалась так, будто знала себе цену и презирала это место. Короче, задирала нос. Подойдя к нашему дому, она открыла дверь своим ключом и вошла в подъезд. Я раньше никогда ее здесь не видела, но они оба почему-то показались мне знакомыми.

Слишком много совпадений, подумала я. Пусть Элла, приходившая в мой кабинет накануне, показалась скромной и растерянной, интуиция подсказывала мне, что на самом деле она совсем другая. Пробивная и знающая, чего хочет.

А главное – она побывала здесь, в этом здании.

– А потом вы их видели?

Ким покачала головой:

– Нет. Только один раз. Странно, правда? В их квартире всегда было тихо. Я никогда не слышала оттуда шума от телевизора или душа. Ничего. Полная тишина. А после квартиру снова стали сдавать. Вы думаете, это была ваша подруга?

Стараясь переварить полученную информацию, я ответила не сразу. Ким прищурилась, как бы побуждая меня к ответу.

– Возможно, но как-то на нее не похоже. Я всегда считала, что она живет одна. Может, у нее и был приятель, однако она никогда мне о нем не говорила. А как он выглядел?

– Не могу вам сказать. Я его не рассмотрела. А ее я видела всего несколько секунд. Сейчас вряд ли бы узнала. Все это было в прошлом году.

– Хорошо, хорошо, – не совсем уверенно отозвалась я.

Возможно, это все же совпадение и здесь была какая-то другая блондинка чуть старше двадцати. Но я так не думала. Одно мне было непонятно: почему Элла указала этот адрес, зная, что я могу сюда прийти.

Тем не менее я нашла, что искала: пустую квартиру, жильцов которой никто не знал.

– Это все, что я знаю. А теперь мне нужно еще поспать, – Ким направилась к своей двери. – Мне же идти в ночную смену. И так каждый день. Так что днем я, как правило, сплю.

– Все равно спасибо, – успела я сказать, прежде чем Ким захлопнула дверь, оставив меня созерцать номер ее квартиры.

Я медленно повернулась к двери в квартиру восемь, соображая, как можно туда проникнуть. Но, поразмыслив, спустилась по лестнице и, сев в машину, вытащила свой мобильный. Побродив по рынку недвижимости, я быстро нашла эту квартиру в одной из риелторских компаний. Фотографии были довольно невыразительные и, очевидно, соответствовали действительности. Доступное дешевое жилье. В данный момент пустующее.

Возможно, фотографии старые, но я в этом сомневалась.

Полный тупик. Если Элла и бывала здесь, и даже не одна, то сейчас ее и след простыл. Однако зачем она оставила в клинике этот адрес, если не хотела, чтобы ее нашли? Пока непонятно.

Взглянув на часы, я поняла, что утро прошло. Мне предстояла встреча с дневными пациентами, которые будут грузить своими проблемами. От одной мысли об этом к горлу подступила тошнота. Хватит с меня! Я хочу жить нормальной жизнью.

* * *

До дневного приема оставалась пара

Поэтому я решила поехать в город.

Припарковавшись рядом с офисом Джека, я задумалась. На его работе я не показывалась уже несколько лет. Раньше я приезжала туда почти каждый месяц и мы вместе шли обедать. Но эта практика давно прекратилась, и мы даже не вспоминали о ней.

И вот теперь оказывается, что мне страшно не хватает этих коротких встреч с глазу на глаз, даже если они длятся не больше часа.

Выйдя из машины, я зашагала к зданию. Меня приветствовал знакомый указатель, где были обозначены все основные достопримечательности Нью-Хейвена. Совсем рядом находился Йельский университет, который я много раз видела в кино и по телевизору. Мне всегда хотелось его посетить, однако все не находилось предлога.

Через несколько минут я была уже в вестибюле здания, где работал Джек. Его компания располагалась внутри финансового центра, а окружающие ее здания в неярком весеннем свете выглядели почти готическими.

Летом мы иногда выходили в парк Нью-Хейвена, чтобы погреться на солнышке. Я приносила из машины одеяло, и мы лежали на траве, тесно прижавшись друг к другу. Маленький оазис посреди рабочего дня. Время, когда существовали только Джек и Сара. Никаких детей и родителей. Только мы двое.

Теперь мне отчаянно захотелось это возобновить.

Компания Джека занимала несколько этажей, и я поднялась туда на лифте. Интересно, кто сейчас за стойкой? Раньше там работали две молодые женщины, с которыми я с удовольствием болтала. Их имен я, правда, не помню, но они были довольно эффектные. Что-то типа Бритни и Шарлотты.

Сейчас за стойкой сидела незнакомая девушка. Новое лицо – и такое же загорелое и с ослепительной улыбкой.

– Чем я могу вам помочь?

– Я пришла к мужу, – ответила я, безуспешно пытаясь изобразить такую же улыбку. – Джек Эдвардс.

– Секундочку, – сказала она, занявшись поисками.

Я села на стул и приготовилась ждать.

Но Джек появился очень быстро. Он слегка запыхался, словно бежал всю дорогу от своего кабинета.

– Джек, к чему так торопиться?

– Что ты тут делаешь? – спросил муж, взяв меня за плечо и осторожно поднимая со стула. – Ты не говорила, что приедешь.

Он увлек меня подальше от стойки.

– Мне захотелось тебя увидеть, – объяснила я, не зная, что еще придумать.

Что заставило меня ехать час в Нью-Хейвен, чтобы увидеть Джека?

Оглянувшись, я убедилась, что администратор не смотрит в нашу сторону.

– С тобой все в порядке? – поинтересовался Джек, ослабляя хватку.

– Да, конечно, – ответила я, вдруг почувствовав себя лишней.

Я не должна перекладывать все на Джека. Лицо у него измученное. Как раз сейчас работа забирает все его силы, и являться к нему в офис было не самым лучшим решением.

– Извини, я не должна была приезжать без предупреждения.

– Не говори глупостей, – отозвался Джек, обнимая меня и увлекая из приемной в коридорчик, который вел к лифту. – Ты же знаешь, я всегда тебе рад. У тебя что-то случилось?

– Нет, я… мне просто захотелось тебя увидеть.

– Я действительно очень занят, – сказал Джек, оглянувшись, когда кто-то его позвал. – Но я могу выделить несколько минут, если тебя это устроит. У нас сейчас полный аврал, но я попытаюсь ненадолго сбежать.

Я покачала головой:

– Честное слово, все нормально. Я просто не подумала. Знаю, как ты сейчас занят, и мне не стоило ехать, не позвонив. Это просто глупо. И потом, у меня сегодня дневной прием. Мне уже пора ехать.

Нахмурившись, Джек прижал меня к себе.

– Сара, ты заставляешь меня волноваться.

– Все в порядке, не волнуйся, – заверила я, надеясь, что он мне поверит. Ведь в его присутствии я действительно чувствовала себя спокойнее. – До встречи.

И сразу же ушла, прежде чем он успел что-нибудь сказать. У меня возникло ощущение, что я ему в тягость.

Словно я потерпела поражение.

Глава 22

Вернувшись на работу, я почувствовала себя лучше.

Оставалось только не обращать внимания на тот факт, что передо мной сидит женщина-полицейский. И не просто полицейский, а детектив.

Это выяснилось несколькими минутами раньше.

– Думаю, пришло мне время быть предельно честной, – произнесла Алекс.

Жаль, что я не могла сказать о себе то же самое. Ей или кому-то другому. Интересно, она заметила капельки пота на моем лбу? Или тот страх, который душил меня изнутри?

Или картинку, которая постоянно возникала в моей голове?

Я не могла поверить, что накануне мы сидели в закусочной друг напротив друга, словно две подружки, обсуждающие новости.

Мне казалось, что я попадаю в ловушку.

– Я уже двадцать лет работаю в полиции, – бесстрастно сообщила Алекс, словно давно отрепетировала эту фразу. – А десять лет назад стала детективом. И никогда не жалела об этом. До недавнего времени.

Я постаралась сосредоточиться. Если буду молчать, станет очевидно, что я что-то скрываю. Я откашлялась.

– Ваш отец ведь тоже был полицейским?

– Яблочко от яблоньки недалеко падает, – улыбнулась Алекс. – Он был американцем во втором поколении – его матушка приехала в США в конце пятидесятых, когда мой отец был еще младенцем. Своего отца он никогда не видел. Моя бабушка не любила говорить о нем. Папа, выросший без отца, знал, что это такое, и поэтому был особенно привязан ко мне и к сестре. Он был великолепным отцом.

– Вы пошли служить в полицию, чтобы отец мог вами гордиться?

– Да, похоже на то, – ответила Алекс, откинувшись на спинку кресла и сплетая пальцы на животе. – Но отец никогда не принуждал меня к этому. Он разрешал нам поступать на свое усмотрение, если это делало нас счастливыми. Тогда и он был счастлив, вы понимаете?

– Да, конечно, – ответила я, чуть успокоившись.

Я поняла, что мне стало легче дышать не только потому, что я оказалась в своем кабинете и разговариваю с пациентами. Дело было в Алекс. Она действовала на меня настолько успокаивающе, что именно ей я могла бы рассказать всю правду и именно с ней мы могли бы стать друзьями.

– Так отец никогда не давил на вас?

– Нет, никогда. Мы с ним много разговаривали, особенно после того, как я сообщила ему о своем желании служить в полиции. Он был горд за меня, но честно объяснил, на что я иду. И это не отпугнуло меня. Наоборот, мое желание только окрепло. Ведь я знала, как много это для него значит.

– Значит, для вас это было нелегко?

– Конечно, но я была полна решимости.

Внезапно я почувствовала, как мы с ней близки. Не зря она сидела в

– Расскажите, что произошло.

Алекс тяжело вздохнула. Было видно, как трудно ей об этом рассказывать. Возможно, она впервые говорила об этом вслух.

– Когда я служила простым патрульным, у нас все время были вызовы. Ну, когда какой-нибудь парень напьется и измочалит жену. Так вот, на того парня я надевала наручники чуть ли не каждую неделю. На следующий день приходила его жена, чтобы забрать протрезвевшего муженька домой. Я все время уговаривала ее бросить его. С каждым разом она выглядела все хуже – избиения становились все более жестокими. Все больше крови и синяков. Эта женщина была всего на несколько лет старше меня. Маленькая, худенькая и жалкая. В мое последнее дежурство перед назначением меня детективом мы получили вызов опять в этот дом. Мы с моим напарником сразу туда поехали. Но в доме женщины не было видно. А ее муж крушил кухню. На полу валялась кухонная утварь, дверь холодильника висела на одной петле, микроволновка была выброшена в окно. В общем, парень совсем слетел с катушек.

Я слушала очень внимательно, хотя уже знала, чем закончится эта история. Мне было трудно понять, почему это так долго продолжается, но, как известно, психологические травмы имеют обыкновение затягиваться.

– Мы с напарником вызвали подкрепление, но, увидев нас, парень быстро затих. И даже протянул руки, чтобы мы надели наручники. Когда он уже лежал на полу в наручниках, я пошла искать его жену.

Я затаила дыхание.

– Она заперлась в ванной наверху и с ужасом ждала, когда он придет ее убивать. Я минут пять уговаривала ее открыть дверь, потому что она не верила, что он не стоит за моей спиной, чтобы завершить начатое. Он… он избил ее так, что я с трудом ее узнала. Вокруг было море крови, и я боялась, что она скончается у меня на руках. Честно говоря, я думала, что она не выживет. На человека, во всяком случае, она уже не была похожа. Когда он пьяный вернулся домой, она как раз готовилась уехать. После нашего последнего прихода она выжидала, когда он надолго уйдет, чтобы успеть собрать свое барахлишко и сбежать. Но его вышвырнули из бара раньше времени после того, как он затеял драку с посетителем, который дал ему достойный отпор. Вернувшись домой с чувством уязвленного мужского самолюбия, он увидел жену с чемоданом и вышел из берегов. Хотя особого предлога ему никогда и не требовалось. Мы отправили ее в больницу, и на сей раз она согласилась дать показания. Его обвинили в тяжком уголовном преступлении и дали восемь лет за нападение с оружием – он до полусмерти избил ее монтировкой.

Теперь конец этой истории стал мне не совсем ясен. Я была так уверена, что, поднявшись, Алекс найдет женщину мертвой, что другой вариант просто не приходил мне в голову.

Но я точно знала, что это еще не конец.

– Я много раз убеждала ее, что она должна нам помочь, чтобы мы могли избавить ее от его присутствия. Что ее показания помогут ей стать свободной. Думаю, последний случай переполнил чашу ее терпения. Она уже решила уйти от него, и теперь у нее появилась такая возможность. В суде она рассказала, сколько раз он ее избивал, как хотел убить в ту ночь, когда она решилась на побег, и как смертельно она была напугана. В результате его посадили на восемь лет. Теперь эта женщина была свободна. Она уехала к своей тетке в Мидлтаун, подальше от родни мужа, которая во всем ее винила. У нее началась счастливая жизнь. Первые несколько лет я проверяла, как она живет, но потом эти проверки сошли на нет. Я была слишком занята и к тому же считала, что в них больше нет необходимости. Она выздоровела и жила благополучно. Какое-то время я вообще о ней не вспоминала. Но потом, пару месяцев назад, узнала, что он освободился и сразу же бросился ее искать.

Теперь я знала, чем закончится эта история.

– Он убил ее. На этот раз он не оставил ей ни малейшего шанса. Найдя жену, он не стал ее избивать. Просто пустил ей пулю в лоб, а потом такую же и в свой собственный. Газеты об этом практически не писали, ничьего внимания это не привлекло. Обычные бытовые разборки, зашедшие слишком далеко.

– И вы чувствуете свою вину?

– Нет. Не совсем это. Просто не могу избавиться от ощущения, что все, что я делала, ей не помогло. Я с легкостью разрулила ситуацию. Убедила ее дать показания против мужа, обещая, что, когда его посадят, ее жизнь наладится и все будет хорошо. Она послушалась меня. Но это было неправдой, потому что я не могла контролировать ситуацию. Я не могла обеспечить ей безопасность, и никто бы не смог. Он все восемь лет ждал, когда освободится, чтобы убить ее и себя.

Лицо Алекс покраснело от гнева, она тяжело дышала. Взглянув на часы, я увидела, что сеанс увеличился уже на десять минут. Она была моим последним пациентом на сегодня, и я в принципе располагала временем. Я подумала о Джее и Оливии, ждущих меня дома. Я сильно задержусь, если не потороплю Алекс, но сделать это у меня не хватало духа.

– Алекс, мы не можем контролировать весь мир вокруг так, как нам хочется. Это просто невозможно.

– Знаю, – без всякого сожаления ответила Алекс. – Я просто не могу избавиться от мысли, что все, что я делаю и буду делать, не имеет значения.

Мне захотелось взять ее за руку и как-то подбодрить. Но она вряд ли будет в восторге.

– Вам придется кое-что признать. Работа, карьера, судьба, которые вы выбрали, – одни из самых неблагодарных в мире. Вы вынуждены подбирать осколки уже после того, как что-то случилось. Спасать эту женщину надо было еще до встречи с тем парнем. После этого вы имели дело лишь с последствиями, которые могла предотвратить только его смерть. Да, жизнь безжалостна, однако с этим нужно смириться и не мучить себя. Он, конечно, совершил ужасное преступление, но вы тут совершенно ни при чем.

– Мы могли обезвредить его раньше, чем он его совершил.

– Но тогда вы были бы ничуть не лучше его.

– Возможно. Но все равно мне кажется, что это не имеет значения. Как и все остальное в мире.

– Вам следует сосредоточиться на том, что вы делаете для людей. Я убеждена, что за прошедшие годы вы помогли очень многим. Получить ответы, обрести справедливость. Да, в конце концов, просто были

Алекс, казалось, задумалась. Вытерев слезу, она взглянула на меня.

– Хотелось бы в это верить.

– Алекс, сегодня мы здорово продвинулись вперед. Вы рассказали, почему вы здесь, так что теперь мы сможем вместе работать над вашей проблемой. Договорились?

– Спасибо.

Меня снова охватило чувство вины. Ведь кто-то хотел добиться справедливости и для Адама – того человека, голову которого я держала, когда он умирал. Те, кто его любил и до сих пор тоскует по нему.

Я почувствовала себя обманщицей.

– Обратитесь к Джине у стойки, – сказала я, надеясь, что Алекс не распознает в моем голосе слез. – Вы можете записаться на любой день на этой неделе, и мы продолжим нашу беседу.

Я все же успела выставить ее из кабинета перед тем, как рассказать ей все.

Глава 23

Домой я уже опаздывала.

Беззвучно выругавшись, я ввела свой адрес в GPS-навигатор. Отличная, кстати, вещь. Без него я бы вряд ли добралась домой, несмотря на то что проделывала этот путь уже много лет. Но сейчас все казалось мне каким-то незнакомым. Вернувшись с небес на землю, я изо всех сил нажала на газ, так что шины протестующе взвизгнули.

По дороге в Уэстпорт я проклинала пробки и заторы. Я представляла, как, входя в дом, увижу лицо Стефани, на котором читалось недовольство с оттенком сожаления. О том, что ее брат и его дети связали нас с ней навеки. И о том, что ей приходится терпеть такое ходячее недоразумение, как я. Все это пряталось за натянутой улыбкой или скорее усмешкой, означавшей, что по сравнению с ней я просто жалкое ничтожество.

Как же мне хотелось стереть эту улыбочку с ее лица!

В последнее время я злилась по любому поводу.

Когда я сворачивала на подъездную дорожку, была уже половина четвертого и я чуть не врезалась в машину Джека.

Он не возвращался так рано. Во всяком случае, в последнее время. Раньше он пускался на любые уловки, чтобы вернуться домой до ужина и пообщаться с Джеем и Оливией. Но те времена прошли.

В настоящем он загружен сверх всякой меры, а тут еще я со своими проблемами.

Машины Стефани рядом с домом не оказалось, так что хотя бы с ней мне не придется иметь дело.

Однако, шагая к входной двери, я почему-то сильно нервничала.

О том, каково Джеку, я даже не подумала. Что он вообразит, как будет беспокоиться. После моего неожиданного появления в его конторе он пару раз отправлял мне сообщения, но я оставила их без ответа.

Нервозность сменилась чувством вины. Однако вина перед супругом была не столь уж страшна. Даже если это нечто большее, чем нестираная рубашка или важная встреча, о которой я забыла спросить.

Я просто запамятовала, что Джек может обо мне беспокоиться. Сделав глубокий вдох, я открыла дверь и повесила ключи на крючок рядом со входом. В доме царила тишина, но я не придала этому значения.

В кухне что-то упало – похоже, кто-то уронил тарелку. Меня это насторожило. Задержавшись в холле, я взглянула наверх, ожидая увидеть там Оливию, вышедшую на площадку встретить меня.

Только никто не вышел.

Войдя в кухню, я обнаружила Джека, собиравшего осколки разбитой тарелки.

– Джек, у тебя все в порядке?

Он что-то пробормотал в ответ, но даже не обернулся и продолжил собирать осколки, складывая их на стол.

– А где дети?

– Их забрала Стефани, – холодно ответил Джек, что было на него совсем не похоже.

Выпрямившись, он прислонился к столу, по-прежнему не глядя на меня. Все это несколько озадачивало.

– Что значит «забрала»?

Джек наконец обернулся. Такого выражения на его лице я не видела уже давно, и оно не предвещало ничего хорошего. Он был мрачен и неприветлив.

– Куда ты сегодня ездила? Перед тем как пришла ко мне? Я знаю, что просто так ты бы ко мне не заявилась.

Я не сразу ответила. Сначала я хотела соврать. В очередной раз. Но сделать этого не смогла.

– Я пыталась найти ее.

– И что?

Я покачала головой:

– Полный тупик. По адресу, который она дала, никого не оказалось. Соседка сказала, что в прошлом году там кто-то жил, но это мог быть кто угодно.

Джек впился в меня взглядом, однако глаза были уже иными. Он как бы изучал мое лицо, словно перед ним стояла незнакомка.

– Сара, ты должна сказать мне правду.

– Я ничего от тебя не скрываю. Не знаю, кто она такая, но обязательно это выясню.

– Я отправил детей к Стефани, – сообщил Джек, поворачиваясь ко мне спиной. – Нам надо серьезно поговорить. Я ушел с работы пораньше, потому что должен тебе помочь. Мы с тобой сядем и подробно обсудим, что делать дальше.

Снова обернувшись ко мне, Джек увидел слезы на моих щеках. Обняв за плечи, он притянул меня к себе. Я прямо-таки упала ему на грудь.

– Мы обязательно справимся. Но только вместе.

Впервые за последние несколько дней я почувствовала себя в безопасности.

2018

Вино, которое должно было меня расслабить, возымело обратный эффект. Был поздний вечер. Мы находились одни. Дети крепко спали в другой комнате. Моя мать сидела внизу. Мы поднялись в мою бывшую комнату, чтобы наконец остаться наедине. Мы осушили две бутылки вина – и это не считая того, что было выпито на поминках.

И тогда я поняла, что сейчас самое время все ему рассказать. Меня никогда не оставляло чувство вины. Я могла подолгу не вспоминать о произошедшем, но это постоянно висело надо мной черной тучей. Я могла игнорировать ее, однако она не исчезала.

Десять лет.

Сделав последний глоток, я посмотрела на Джека. Он ответил тем же, и я утонула в его глазах.

– Я должна тебе кое-что рассказать, вот только не знаю, как ты это воспримешь. Только не перебивай меня, пока я не закончу.

Положив руку мне на колено, Джек приготовился слушать. Я хотела ее убрать, но не смогла пошевелиться.

– Что случилось? – с пьяной озабоченностью спросил Джек. – Ну, говори скорей.

Отступать было уже поздно. Возможно, он больше никогда не посмотрит на меня прежними глазами, однако, приоткрыв дверь в прошлое, я отрезала себе путь к отступлению.

– В две тысячи пятом году, еще

– Окей, – согласился Джек с несколько недоуменным видом. – Если только ты не собираешься рассказать, как наставляла мне рога еще до нашего знакомства. Что-то вид у тебя сильно испуганный.

– Джек, прошу тебя…

– Извини, я весь внимание.

Сделав глубокий вдох, я начала:

– Помнишь, мы говорили о наших бывших? Я рассказала, что до тебя у меня был не очень хороший парень.

– Да, мне он тоже не слишком понравился.

– Охотно верю, но я рассказала тебе далеко не все.

Я ощутила, как Джек напрягся. Убрав руку с моего колена, он полностью повернулся ко мне.

– Я была юна и не слишком опытна. Встретив его, я решила, что это моя судьба. Теперь-то я понимаю, что была глупа, но тогда я влюбилась в него по уши. Мы толком не знали друг друга, однако вообразили, что у нас вечная любовь. Это вряд ли продолжалось бы долго, я просто хочу, чтобы ты понял, что творилось в моей голове. Правда, иногда я видела проблески его настоящей натуры – он был с норовом…

– Я понял…

– Джек, подожди, пожалуйста. Его гнев никогда не был направлен на меня. Он меня и пальцем не смел тронуть. Все это до поры до времени скрывалось. Но если кто-то косо на него смотрел, он всегда давал отпор. Если возникала потасовка, он непременно в ней участвовал, причем в первых рядах. Казалось, его переполняла любовь к насилию, которую он с трудом сдерживал. Когда мы сидели в пабе или просто шли по улице, я видела, как он все время сканирует местность. Ищет повод для стычки. Он постоянно был как сжатая пружина.

Я на минуту остановилась, чтобы удостовериться в честности своего изложения. Оно должно быть совершенно беспристрастным.

– Надо признаться, это меня возбуждало. Я чувствовала себя в безопасности. Не знаю почему. Сейчас я не могу это объяснить. Но тогда я думала только о нем и своих чувствах. Я пошла бы за ним куда угодно. И в конце концов это произошло.

Меня слегка подташнивало – возможно, от вина, а может, от чего-то другого. Трудно сказать. Джек молча смотрел на меня и не перебивал.

– Как-то в пабе мы увидели молодого парня лет восемнадцати, не больше. Мы там были с друзьями, и этот парень все время посматривал в нашу сторону. Точнее, на меня. Он постоянно старался встретиться со мной взглядом, усмехался и поднимал брови. Не знаю, чем уж я так его привлекла, но меня это совсем не радовало. Дэн сидел спиной к нему и ничего не подозревал, а я ничем не выдавала, что я его девушка. Через пару часов я пошла в туалет. А этот парень стоял в коридоре, который туда вел. Просто стоял, прислонившись к стене. Увидев меня, он отделился от стены, и по тому, как он двигался, я поняла, что он сильно пьян. Когда он наклонился надо мной, я почувствовала запах пива и сигарет. Этот запах я помню до сих пор.

Я попыталась проскользнуть мимо, но он обхватил меня за талию и привлек к себе. Потом его рука опустилась ниже. Он что-то шепнул мне на ухо, я не расслышала, однако поняла, чего он хочет. Я отшатнулась от него, и в этот момент в коридоре появилась девушка из нашей компании. Она услышала, как я крикнула, чтобы он ко мне не прикасался.

– Какая гадость…

– Я хотела все замять, но она устроила сцену, и вскоре поднялся такой крик, что Дэн его услышал и немедленно взбесился.

Сердце у меня бешено заколотилось.

– Мы стали ждать, когда парень выйдет из паба. Дэн не желал уезжать, не расквитавшись с ним. Возможно, если бы тот вышел не один, все бы обошлось. Но он в одиночестве прошел мимо нашей машины, сильно покачиваясь и спотыкаясь. Как выяснилось позже, его товарищи отправили его домой одного. Им было наплевать, как он туда доберется. Не успела я оглянуться, как Дэн выскочил из машины и сразу же ударил парня. Тот повалился на землю и…

Дальше я говорить не могла. Наклонившись, Джек вытер слезу с моей щеки. От волнения у меня перехватило горло.

– Я же не знала. Думала, ничего страшного не произошло. Но парень лежал неподвижно и не дышал. Сейчас я понимаю, что он разбил голову о бетонное покрытие, однако в тот момент мне так не показалось. Я попыталась нащупать у него пульс, старалась понять, дышит ли он, но я была в панике. Не знала, что делать, и была до смерти напугана.

Джек обнял меня и прижал к себе.

– Ничего, сейчас все уже в прошлом.

– Не совсем, – произнесла я слишком громко. – Мы должны были об этом сообщить… вызвать скорую. Возможно, тогда он остался бы жив.

Слегка отшатнувшись, Джек посмотрел на меня.

– А вы что сделали?

– Мы… до сих пор не могу поверить, что мы это сделали…

– Что?

– Мы его закопали. И никому не сказали об этом. Не вызвали ни полицию, ни скорую помощь. Ничего. Дэн объяснил мне, почему нельзя этого делать. Нас обвинили бы в умышленном убийстве, потому что мы его поджидали. Я так перепугалась, что просто не могла сопротивляться. Потеряла всякое соображение и полностью ему подчинилась. И до сих пор не перестаю жалеть об этом. Следовало остановиться и ужаснуться тому, что мы делаем, но Джек был явно не в себе, он не контролировал свои действия, а я попросту струсила.

– А что потом?

– Мы привезли его в лес, выбрав глухое место, где его трудно было бы найти. И всю ночь по очереди копали яму. Это заняло несколько часов. Закопав его, мы уехали.

Дальше говорить я не могла. Горло сдавило словно обручем. В полном изнеможении я приготовилась к неизбежному.

Я ожидала, что Джек встанет и начнет кричать. Вызовет полицию и расскажет им, что я совершила.

Вместо этого он держал меня в объятиях, пока я тряслась как в лихорадке и обливалась слезами.

– Все будет хорошо, – повторял он, хотя становилось очевидным, что ничего хорошего не будет. Подождав, пока я успокоюсь, Джек усадил меня перед собой.

– Я не сержусь на тебя, – проговорил он, каким-то образом почувствовав мой страх. – Мне просто

– А как бы ты мог там оказаться?

– Знаю, знаю… – отмахнулся Джек от моего вопроса. – Мне просто трудно представить время, когда мы не были вместе. Когда ты еще не была моей. Слушая все это, я думал о том, каково тебе пришлось и как ты испугалась. Я не отделяю тех времен от теперешних. Все это случилось с женщиной, которую я люблю сейчас. Только жаль, я не оказался рядом, чтобы тебе помочь.

Мне так хотелось испытать облегчение и ощутить себя в безопасности. Но, воскрешая события той ночи, я лишь усугубляла чувство вины.

– У нас с тобой все будет хорошо, – продолжил Джек, кладя мою голову себе на грудь. – Все прошло. Это было ошибкой, но не твоей. Ведь это совершил он, а не ты. Кто знает, что бы он сделал, если бы ты вызвала полицию. Ты могла бы сейчас здесь не сидеть. Это не твоя вина. Возвращение сюда всколыхнуло в тебе тяжелые воспоминания. Но все будет хорошо.

Мне так хотелось ему верить… Однако что-то внутри подсказывало, что все будет иначе. И мне придется за все ответить.

Но сейчас я чувствовала лишь то, что люблю Джека.

А он любит меня.

Глава 24

Когда я рассказала Джеку о том, что произошло в ту ночь, мы жили вместе уже долгое время, и я была уверена, что он меня не бросит. Счастливый брак, двое детей… вряд ли он так легко от этого откажется. Ведь он далеко не сразу заслужил мое доверие. Во всем прочем я ему безраздельно доверяла – это было нетрудно. Но это особый случай.

– Помнишь, как мы познакомились?

Воспоминание об этом заставило меня улыбнуться и перенестись на пятнадцать лет назад, в те времена, когда мы не знали тревог, были беззаботны и не имели детей.

Я намеренно не говорю «в те счастливые времена», потому что родители не имеют на это право, но втайне действительно так считают.

Мы сидели за столом в кухне напротив друг друга, и так близко, что я видела каждую морщинку на его лице. В свете лампы седина в его волосах поблескивала, словно звезды, отражающиеся в темной речной воде. За окном медленно и как бы осторожно темнело. В доме царила тишина, нарушаемая лишь позвякиванием вилки, которой орудовал Джек.

Я предложила зажечь ванильную свечу, чтобы нам обоим немного успокоиться, но муж поднял меня на смех.

– Я до сих пор удивляюсь, как мы могли оказаться в одном месте в одно и то же время.

Высказав это глубокомысленное суждение, Джек продолжил поглощать спагетти. Взглянув на него, я ожидала увидеть на его лице сожаление, однако заметила лишь задумчивость.

– Мы были из разных миров, – произнесла я, тыкая вилкой в еду, но не пытаясь есть. – Только есть такое понятие, как предопределенность.

Джек что-то промычал в ответ и, проглотив спагетти, посмотрел на меня.

– Я хочу сказать, что судьба – понятие не бесспорное, но порой трудно делать вид, что ее не существует. В тот вечер я вообще не собиралась туда идти. И ты, кстати, тоже.

– Однако в последнюю минуту я передумал, – сказал Джек с ностальгической улыбкой. – Я был с Клер, – помнишь ее? – и мы хотели выйти в город, но потом вдруг решили сначала заскочить на ту вечеринку, хотя даже не знали того, кто ее устраивал. Как там его звали?

– Ой, я сейчас уже не помню.

– Когда ты вошла, мне сразу все стало ясно. Я повернулся к приятелю и сказал: «Вот на этой девушке я женюсь».

Я почувствовала, как меня накрыло волной счастья и любви. Я слышала эту фразу много раз – Джек даже включил ее в свою брачную клятву, – но она до сих пор не потеряла своего блеска.

– И до сих пор расплачиваешься за свои слова?

– Приходится, – проговорил Джек с мимолетной улыбкой. – Однако я был к этому готов. Хотя никак не думал, что годовой контракт на работу в Лондоне подарит мне жену и мать моих детей. Но так уж вышло.

– Все могло сложиться совершенно по-другому. И хорошо, что не сложилось.

– Если бы мы не встретились тем вечером, то не имели бы всего того, что имеем сейчас. Та встреча изменила все.

– Верно, – отозвалась я, задумавшись, к чему клонит Джек. Что он пытается донести до меня? – Благодаря той ночи у нас теперь есть Джей и Оливия. И мы были счастливы, правда? Да, сейчас нам нелегко, но все наладится?

– Конечно, – произнес Джек, но я не слишком ему поверила.

Я знала, о чем он думает: как события этой недели повлияли на все, о чем он только что сказал.

– Давай поговорим о том вечере, когда мы встретились.

– Давай, – кивнула я, размышляя, к чему это приведет.

– Тебе не кажется, что ты должна была рассказать мне все еще тогда?

– О чем рассказать? – спросила я, отлично поняв, на что он намекает. Но мне хотелось, чтобы он сказал об этом прямо.

– О том, что ты сделала.

– Я разве была под следствием? – резко спросила я не подумав. И, спохватившись, добавила уже мягче: – Я вообще не собиралась рассказывать о том, что произошло. Тем более первому встречному.

– Ну разумеется, – Джек взял меня за руку. – Извини, я погорячился.

В его словах прозвучала фальшь. В нем говорила обида и, возможно, усталость от всего. Но от этого мне было не легче.

– Я просто хотел сказать, – начал Джек, отпустив мою ладонь и вернувшись к поглощению еды, – что мог бы помочь тебе еще тогда, в Англии. А теперь, когда все произошло, нам будет гораздо труднее выпутываться из этой истории, верно?

– Похоже, что так.

– А если бы мы столкнулись с этим еще там, все вышло бы намного проще.

Я поняла, что он говорит о Дэне. И сразу догадалась, что он имеет в виду.

– Если это он, то чего добивается?

Я медленно положила вилку. Есть совершенно не хотелось, и я с трудом проглотила несколько кусочков, прежде чем окончательно отказалась от этой идеи. Мой желудок по-прежнему бунтовал.

– Непонятно, зачем ему подсылать ко мне кого-то, если они ничего не просят. И кто эти мужчина с женщиной, что напали на меня вчера?

– Эта Элла… она ведь даже не дала понять, что говорит о тебе?

– Ни в малейшей степени, – ответила я, все еще надеясь, что смогу поговорить с

– Тогда, возможно, мы опережаем события, а на самом деле за этим ничего не стоит? – Я чувствовала, как мечутся мысли Джека в поисках нужного решения. – Но тогда как объяснить появление этой парочки у тебя на работе?

– Да. – Я вглядывалась в лицо Джека, ища признаки того, что он во всем винит меня. За то, что я втянула в это дело свою семью. Да, я виновата, но вряд ли Джек меня возненавидел. – И она рассказывала про меня. Непонятно только зачем. И на что они надеются.

– Они пытаются нас запугать.

Обдумав эту идею, я решила, что в ней есть смысл.

– Они хотят довести нас до предела, чтобы мы не смогли сказать «нет», когда они потребуют у нас желаемое.

– Именно.

– Тогда что делаем мы? Я не хочу, чтобы так произошло. Мы можем как-то их опередить?

Джек с отсутствующим видом накручивал спагетти на вилку, пока они полностью не развалились. Тогда он оттолкнул от себя тарелку.

– Я не знаю, что нам делать. Вот тебе мой ответ. Все это случилось не в самое удачное время, Сара.

– Вообще-то я не планировала это событие.

– Знаю, но что толку. Это наверняка он. Больше просто некому.

Дэн.

Джек, конечно, прав. Только Дэн мог рассказать Элле нашу историю.

– Вряд ли он стал бы кому-то про это рассказывать. Если все откроется, то пострадает прежде всего он сам.

– А кто-нибудь еще об этом знает?

– Кроме нас с тобой?

Задав этот вопрос, я ждала, что Джек каким-то образом выдаст себя. Минутным колебанием или чуть заметным страхом.

Но ничего подобного не произошло. Джек спокойно выдержал мой взгляд, пока я не опустила глаза.

– Я не сказал ни одной живой душе, Сара, – сказал он, поднимаясь и подходя ближе. Накрыв мои руки ладонями, он нагнулся ко мне. – Ты веришь? Твое доверие для меня свято, и я бы не смог обмануть его ни за какие блага. Это бы разрушило нашу семью и погубило нас обоих. И я ни за что на свете не пойду на такое.

– Я знаю… – начала я, но слова застряли у меня в горле. Я вдруг на секунду в этом усомнилась. Не знаю почему. Джек никогда не давал мне повода сомневаться в нем.

– Просто я… боюсь, Джек. И не знаю, что делать. Как выпутаться из этой истории. Если она вернется…

–Есливернется, – прервал меня Джек, прижимая к себе. – Все обойдется. Мы пройдем через это вместе. Только ничего от меня не скрывай. Прежде чем что-то сделать, советуйся со мной. Не надейся, что я позволю тебе действовать в одиночку. Мы будем бороться вместе. Договорились?

Я молча кивнула. Дальше говорить я была не в силах. Открыв рот, я дала бы волю всем тем эмоциям и страхам, которые держала в себе последние два дня.

Они бы хлынули из меня, как кровь из раны умирающего человека.

– Если они потребуют деньги, мы сумеем их достать, – решительно произнес Джек. – Правда, мы все еще должны моим родителям, но деньги у нас будут.

– Но Джек…

– Нет, это важно. Конечно, дела на работе могли бы идти и получше, но в любом случае проблемы с деньгами у нас не будет.

– У вас проблемы с последним кварталом?

Джек махнул рукой:

– Просто клиенты немного забеспокоились. И совершенно напрасно. Я в конечном счете все улажу. Надо только немного подождать. В следующем году все будет отлично. Мы будем в шоколаде.

– Окей, Del Boy[2].

Джек вопросительно посмотрел на меня. Я, мысленно улыбнувшись, покачала головой:

– Не волнуйся, просто еще один англицизм, который тебе необязательно знать.

– Мы справимся, – сказал Джек, прижимая меня к себе так сильно, что я чуть не задохнулась.

Однако продолжения не последовало.

Глава 25

Десять лет. Все эти годы я скрывала от него эту историю.

Вообще-то я хотела рассказать ему раньше, но для подобного признания все никак не представлялся подходящий случай. Разве легко признаться, что ты соучастник убийства? Ну как сказать тому, кого любишь больше жизни, что ты совсем не та женщина, которую он представлял?

Как поставить на карту свое будущее и при этом надеяться на благополучный исход?

У меня не было никакого плана действий. Я не отмечала дату в календаре, когда все ему расскажу.

Это произошло само собой.

Мы были вместе уже больше десяти лет. Джею исполнилось шесть. Мать Джека страшно обрадовалась, узнав, что перед свадьбой я не была беременна. Кажется, она подозревала, что мы поженились по залету. Она никогда мне не доверяла.

Его семья с самого начала относилась ко мне с подозрением. Но Джек всегда отметал мои сомнения и беспокойство по этому поводу.

– Они тебя любят.

Ну да, любят. Для них я была английской шлюшкой, которую Джек притащил из Лондона. Прибыла на самолете и не убралась восвояси. Первые несколько лет были по-настоящему тяжелыми. Чтобы подниматься по карьерной лестнице, Джеку приходилось работать на износ.

Потом мы приобрели дом за миллион долларов. До этого мы ютились в квартирке, которая не сильно отличалась от той, в которой якобы жила Элла. Мы переехали в Уэстпорт со всей его сопутствующей роскошью и зажили совсем по-другому.

Но меня не оставляла мысль, что всего этого я не заслужила.

Я все ему рассказала, когда мы приехали в Англию на похороны моего отца. Сейчас я уже не помню, почему наконец сдалась. И отчего решила, что час настал. Ничто не предвещало такого решения. Никакой внутренней борьбы не было.

Просто меня всецело поглотило чувство, что я должна освободиться от этого бремени. Которое с каждым днем становилось все тяжелее.

Я должна тебе кое-что рассказать, вот только не знаю, как ты это воспримешь. Только не перебивай меня, пока я не закончу.

Наверняка Джек подумал, что я хочу признаться ему в измене. Услышав нечто подобное, любой женатый мужчина испытывает страх. Он побледнел, и на лбу у него выступила испарина. Когда он сел рядом со мной на диван, я почувствовала, что он дрожит.

Это была самая страшная ночь в моей жизни.

И это была самая лучшая ночь в моей жизни.

Признаться любимому в том, что я совершила. Свое бремя я не имела право ни с кем делить, но это не значит, что я этого не хотела.

И я ощутила облегчение.

Я рассказала мужу обо всем, что произошло в ту

У Джека было несколько романов, но ничего серьезного. Я была первой женщиной, с которой он увидел свое будущее. И то же самое я сказала ему.

Дэна я упомянула лишь мельком, опасаясь, что ненароком выдам себя.

Когда же я наконец призналась Джеку во всем – как близки мы были с Дэном и что натворили вместе, – он не сделал ничего такого, чего я опасалась. Крепко обняв меня, он сказал, что все будет хорошо. Ведь я тогда попала в безвыходное положение и поступила единственно возможным образом.

Он сказал именно то, что мне было нужно, и на какое-то время освободил от чувства вины.

Мыслей моих он, естественно, знать не мог. И к этой теме мы практически не возвращались. Воспитывали наших детей, устраивали вечеринки, занимались любовью.

Маленькая счастливая семья.

Но с появлением Эллы все переменилось.

И только Джек мог избавить меня от вновь возникшего чувства вины.

Мы лежали в постели. Я свернулась калачиком в его руках, а он молча смотрел в потолок. Тишину нарушало лишь наше дыхание. Из холла в спальню падала узкая полоска света.

– Жаль, что мы не можем находиться здесь постоянно, – произнесла я, рисуя пальцами узоры на обнаженной груди Джека. – Это мое любимое место. И самое приятное времяпровождение.

Что-то пробормотав в ответ, он сел на кровати. Теперь рядом со мной было пустое место, и мне волей-неволей пришлось подняться.

– Мы не можем ждать, пока произойдет что-нибудь еще, – заявил Джек, начиная одеваться. – Надо что-то делать.

– Именно этим я сегодня и занималась, – отозвалась я, прикрывшись простыней, в то время как он методично надевал на себя одежду. – А что еще мы можем сделать?

– Я кое-кому позвоню, – сказал Джек, отправляясь в ванную.

– Кому? – крикнула я, но в ответ ничего не услышала.

После минутного недоумения я поняла, кого он имеет в виду. Поднявшись с кровати, я пошла в ванную. Не постучав, распахнула дверь. Джек стоял, опершись на раковину, и смотрел в зеркало. Я села на унитаз и стала ждать.

– Они нам помогут.

– Нет, Джек, не надо…

– Нам необязательно рассказывать им все, – сказал Джек, оборачиваясь ко мне. – Только в общих чертах. Ну, типа ты была задержана в Англии, поэтому не хочешь туда возвращаться, а теперь тебя пытаются шантажировать. Что-то в этом роде. Но прежде нам надо найти эту девицу и выяснить, чего она хочет.

Джек говорил о своих родителях, которые жили в роскошном особняке в Гринвиче и имели достаточно денег, чтобы люди приходили к ним за помощью.

– Джек, твоя матушка до сих пор считает, что я тебе не пара. И Стефани тоже. Обращаться к ним нет смысла, мы только сделаем хуже.

– Это не так…

Я посмотрела на него.

– Ты знаешь, что это так. Есть же и другие варианты.

– У тебя есть идея, как настигнуть призрака?

Я попыталась что-нибудь придумать, но ничего не пришло на ум.

– Она же еще ничего не потребовала. У нее нет никаких доказательств. Возможно, все это просто совпадение. Может, лучше подождать, прежде чем совершать опрометчивые поступки?

Внимательно посмотрев на меня, Джек отвернулся к раковине. Вымыв руки, он вытер их ближайшим полотенцем. Мое сердце билось так, что его стук, казалось, заполнил всю ванную.

– Хорошо, я подожду до завтрашнего вечера. Но это все, что я могу обещать. Ведь я обязан защитить нас, Сара. А они могут нам помочь. Нанять частного детектива или кого-то еще, кто способен выяснить, кто эти люди. Найти тех, кто сумеет защитить нашу семью. Прошу тебя, прими эту помощь. Завтра, и ни днем позже.

С готовностью кивнув, я обняла Джека. И вдруг сообразила, что я все еще голая, а он полностью одет. Почувствовав его руки на своей спине, я закрыла глаза.

Раньше мы обязательно переходили ко второму раунду. Теперь же он быстро опустил руки и вышел из ванной, оставив меня в одиночестве.

Возраст берет свое.

* * *

Через час появилась Стефани. У Оливии слипались глаза, Джей огорченно сутулился, недовольный тем, что пропустил просмотр роликов, компьютерные игры или еще какое-нибудь бесполезное занятие.

Я уложила Оливию спать, а Джей сообщил, что не успел сделать домашнее задание. Обычная детская уловка, чтобы оттянуть отход ко сну.

Меня порадовало, что у нас растут нормальные дети.

Процесс отхода ко сну занял полчаса. Оливия, наевшись здоровой пищи, которую впихнула в племянников Стефани, заснула моментально, а Джей еще двадцать минут сидел за компьютером, делая вид, что занят домашним заданием, пока я не загнала его в постель.

Спустившись, я обнаружила Стефани на кухне.

– А где Джек? – как можно небрежнее спросила я.

– Работает, как обычно. У бедного парня нет ни одной свободной минуты.

Мне это знакомо,подумала я, но вслух ничего не сказала, давно поняв, что подобные мысли не вызывают у Стефани ни малейшего сочувствия.

– Спасибо, что забрала детей. Нас это очень выручает.

– Ну да. Я просто счастлива, что могу вас выручить, – произнесла Стефани, проведя пальцем по столу и покачав головой по поводу полученного результата. – Мы с твоими детьми нечасто общались, когда они были маленькими, зато теперь я вся в их распоряжении. Несмотря на всяческие ограничения.

Похоже, она не шутила. Просто намекала, что я недостаточно стараюсь.

– Мне нравится возиться с этой парочкой, – продолжала Стефани, подхватывая сумку и направляясь к двери. – Но я бы не возражала, если бы и мы с тобой почаще общались. Встречались за чашечкой кофе без детей и Джека. Только ты и я.

– Хорошая идея, – солгала я, вздрогнув от подобной перспективы.

Женщина она была неплохая, но я не могла отделаться от мысли, что она жаждет мной руководить.

– Вот и отлично, – оживилась Стефани, одарив меня улыбкой, которой можно резать стекло. – Всегда к твоим услугам, Сара. У меня сейчас не так уж много друзей. Было бы хорошо, если бы нам обеим нашлось на кого опереться.

Мне было знакомо это чувство. Сейчас я нуждалась в этом более всего. Но не могла избавиться от ощущения, что со мной играют в кошки-мышки.

– Похоже на план действий.

– А что ты думаешь о Джеке? Помнишь, позавчера в ресторане я уже спрашивала тебя об этом.

– С ним все в порядке, – ответила я, изумившись столь резкой перемене темы.

– Он

Опять я виновата. Однако признаваться в этом я не собиралась.

– Как обычно, много работает.

Стефани прищурилась, и я поняла, что она мне не верит.

– Похоже, дело не только в этом. В молодости он был такой веселый. А сейчас на него что-то давит. Я считаю, он должен больше отдыхать и заниматься собой. Но мы с тобой что-нибудь придумаем, когда встретимся на этой неделе. У нас будет время все обсудить.

– Хорошо, – согласилась я, желая поскорее от нее избавиться.

Возможно, я к ней несправедлива, и Стефани прекрасный человек. А вся проблема во мне. Но только я так не думаю.

– Тогда до завтра.

– Увидимся.

С этими словами она удалилась. А я нашла свою сумку и достала из нее телефон. Зашла в соцсеть и проверила сообщения. Дэн до сих пор мне не ответил.

Увидев свет под дверью кабинета, я направилась туда. Хотела сказать Джеку, что мы ни в коем случае не должны ничего говорить его родным. Я уже подняла руку, чтобы постучать, когда из кухни донесся резкий перезвон.

Мой телефон. Такой сигнал есть только у одного приложения.

Это тот самый мессенджер.

Глава 26

Я ожидала большего.

Думала, он удивится и забеспокоится. Вместо этого Дэн прислал мне лишь коротенькое сообщение.

Не понимаю, о чем вы говорите. Похоже, вы ошиблись адресом.

Я начала печатать ответ, но все выходило неудачно. Слишком обличительно и сердито. Надо сделать передышку.

И выпить пол-стаканчика вина.

Достав из холодильника полупустую бутылку, я налила себе щедрую порцию белого вина. И выудила несколько фруктов из корзинки, которую Джек поставил наверх после ужина.

За это время экран телефона потух, и мне пришлось его реанимировать. Отхлебнув из стакана, я начала печатать.

Гластонбери, 2004. В субботу вечером ты хотел послушать дуэт «Бэйсмент Джекс», а я мечтала увидеть Пола Маккартни на Пирамидальной сцене. Мы стали спорить и так никого из них и не увидели. Дэн, это я. Пожалуйста, ответь. Нам надо поговорить.

И нажала «Отправить».

Ожидая ответа, я осушила стакан, потом налила себе еще один.

Пока можно еще поискать. Я подумала об Элле. Кем она может быть и откуда взялась?

Я принялась шарить по интернету, выискивая упоминания об Адаме и о его исчезновении. Просматривала все фотографии, пытаясь найти хоть какую-то связь между ней и его семьей. При этом держала в памяти блондинку – юную, со знакомым лицом. Если сейчас Элле лет двадцать шесть – двадцать семь, то тогда она была совсем ребенком.

Но я не нашла никого похожего на нее. Вернувшись в соцсеть, я просмотрела список всех друзей Дэна с именами и фотографиями.

Однако Эллы так и не нашла.

Похоже, она появилась ниоткуда, поведала мне свою историю и снова исчезла. Но ведь так не бывает! Она обязательно вернется. И теперь я должна быть к этому готова.

В одиннадцать вечера я перестала ждать ответа от Дэна. В Англии уже четыре утра, так что больше ждать нечего. Однако телефон я все-таки решила взять в спальню. В любом случае мне предстоит бессонная ночь. Джек никогда не заглядывал в мой мобильный. Правда, раньше мне было нечего скрывать.

Он все еще работал в кабинете, так что я поднялась в спальню одна. Опять. Только на сей раз я не сразу отошла ко сну, а продолжала заглядывать в телефон в надежде, что Джек все-таки ответит.

Я долго смотрела в потолок, вспоминая все подробности той ночи. Все совершенные тогда ошибки, что обрекли меня на пятнадцать лет жизни с чувством вины.

На звук, раздавшийся где-то в доме, я поначалу не обратила внимания.

Оказывается, я все-таки уснула. Поначалу я этого не поняла – так долго лежала без сна, что даже не заметила, как он меня одолел. Медленно возвращаясь к действительности, я не сразу ощутила разницу между сном и реальностью.

Еще один звук облегчил мне эту задачу.

– Джек, – шепотом произнесла я, протягивая руку.

Но рядом была пустота.

Услышав, что внизу кто-то ходит, я села в кровати. Посмотрев на часы, стоявшие на тумбочке, я увидела светящиеся цифры 1:34.

Я покачала головой, удивляясь, что Джек так засиделся. Спустив ноги с кровати, я отправилась в ванную. Закрыла за собой дверь и села на унитаз. Вымыв потом руки, я открыла дверь в спальню.

Джек еще не появился. Немного подумав, я решила загнать его в постель. Так мало спать ему еще не приходилось. И ничего хорошего в этом нет.

Спустившись, я, дрожа от холода, пошла по коридору. Растирая озябшие руки, я пожалела, что не надела халат.

Под дверью кабинета по-прежнему горел свет. Тихо постучав, я немного подождала. Ответа не последовало, и я, постучав чуть громче, окликнула мужа:

– Джек.

В коридоре стало еще холоднее, и я нажала на ручку двери. Она распахнулась не сразу, задев пол. Джек сидел в кресле, сцепив руки за головой. Глаза его были закрыты, и мне даже показалось, что он не дышит. Но тут же я увидела, как вздымается его грудь, и услышала ровное ритмичное дыхание.

И с облегчением выдохнула.

Чуть поколебавшись, я решила не трогать мужа, пока не проснется сам, однако потом поняла, как неудобно ему спать в такой позе. Горящий экран компьютера отбрасывал тусклый свет на его бледное лицо. Шагнув к нему, я вдруг услышала за спиной какой-то звук.

Он раздался из кухни.

Тут я совершила две ошибки сразу: не оглянулась и не разбудила Джека.

Выйдя в коридор, я очутилась в темноте. Шуму в кухне я не придала значения. Я вообще ни о чем не думала и двигалась как лунатик, совершая безотчетные поступки.

В коридоре сильно дуло, и я покрылась мурашками. Волосы на затылке зашевелились от сквозняка, и я вдруг все поняла.

Дверь черного хода была открыта.

В темноте позванивала «музыка ветра». Это качались ветряные колокольчики в саду у наших соседей Виверов.

Сначала я подумала, что нет особенного повода для беспокойства, и не испугалась. Видимо, Джек не закрыл плотно дверь. Я осторожно прикрыла ее, решив, что защелка не сработала и дверь распахнуло ветром.

Еще одна ошибка, совершенная в полусонном состоянии. Но только причина была не в этом.

Бродя по первому этажу, я не прислушалась к своему внутреннему голосу. Ведь я была дома, где со мной ничего не могло случиться, и чувствовала себя в полной безопасности.

Атмосфера тотчас же изменилась. Тучи стали сгущаться.

Я хотела обернуться, но тут на меня обрушился удар и я оказалась на полу. В глазах потемнело, и в голове все смешалось. Прямо перед собой я увидела ботинки, потом меня схватили под руки и потащили по полу.

Когда меня грубо бросили на пол, я приняла позу младенца в утробе, ожидая нового удара. Однако он не последовал.

Во всяком случае, сразу.

Послышался громкий шепот, только я не смогла различить слова. Я попыталась позвать Джека, но горло перехватило, и я издала лишь слабый писк.

Их было двое – вот все, что до меня сейчас дошло. Два человека в моей кухне, однако зачем они здесь, я понять не могла.

Голова болела от удара о пол – как раз в том месте, куда меня стукнули накануне. Все случилось так быстро, что я не успела понять, что случилось. На секунду мне показалось, что все происходит во сне.

Но я чувствовала их запах.

Запах чужих. В моем доме. Людей, стоящих надо мной.

– Не поднимайся.

Я застыла. Услышав эти слова, раздавшиеся из темноты, я потеряла способность сопротивляться. Мужской голос был полон угрозы.

Я не шевелилась, ожидая неизбежного. Я знала, что рано или поздно это произойдет и я окажусь на месте Адама.

Если я не сделаю того, чего они хотят, то умру в своей собственной кухне.

Я всегда этого ждала.

Глава 27

Была полная темнота.

И вокруг меня, и во мне самой. Я думала лишь о том, что произойдет в следующий момент. Как они расправятся со мной. Быстро или медленно. Мучительно или милосердно.

Мысли мои путались.

Я инстинктивно попыталась подняться, но, получив удар в спину, снова упала на пол. Рука, подвернувшись, ткнулась в живот.

– Не поднимайся.

Пока я слышала от него только это, и во второй раз приказ прозвучал грубее.

Голова кружилась, однако я снова попыталась встать, не обращая внимания на туман перед глазами и кровь, капающую из раны на затылке.

Я думала только о Джее и Оливии. Что случится, если они, услышав шум, выйдут из своих комнат. Если они приблизятся к лестнице, эта парочка обязательно их заметит.

Мои дети были в опасности.

Вдруг послышался крик, исходивший неизвестно откуда. Поначалу я даже не поняла, что ору я сама, пока крик не сменился треском, когда я ударила рукой по спинке стула.

Зарычав, как зверь, я вскочила на ноги.

Я даже не видела их как следует, но мне было наплевать. Оглушительно крича, я хватала все, что попадалось под руку, – подсвечник, стул, пульт управления – и кидала наугад, стараясь создать как можно больше хаоса.

Джек наверняка все это услышит, наберет девять один один и поспешит мне на помощь.

– Какого черта… – пробился сквозь мои крики мужской голос, сменившись злобным хрипом.

Я наконец разглядела их смутные очертания. Одна тень стояла в дверях, другая прислонилась к кухонному столу.

– Держи ее скорей, – прошипел женский голос.

Снова зарычав, я схватила стул, словно пытаясь укротить льва.

– Не подходите ко мне! – прохрипела я. – Убирайтесь из моего дома.

И, забившись в угол, выставила перед собой стул ножками вперед. Я изо всех сил пыталась выглядеть устрашающе, и, кажется, у меня это получилось.

Мужчина, стоявший в дверях, шагнул ко мне, в то время как женщина, находившаяся в дальнем конце кухни, вполголоса сыпала ругательствами.

– Мне наплевать, кто вы такие, просто убирайтесь отсюда, – бросила я, двигаясь вокруг стола.

Мужчина тем временем подходил все ближе. Он больше не был тенью – теперь я видела его отчетливее. По крайней мере, частично. Сначала я подумала, у него что-то с лицом, но потом поняла: он в маске.

Ростом более шести футов, широкоплечий и крепкий. Чтобы свалить такого с ног, одного стула явно недостаточно.

Это была та же парочка, что накануне явилась ко мне на работу. Кто же еще.

Он выставил вперед руки, и я прикинула расстояние между нами.

Следовало еще немного подождать.

– Поставь стул на пол, сука.

Это было не обычное вторжение обдолбанных грабителей, ищущих легкой добычи вроде телевизора, который можно продать.

У них была другая цель.

Услышав его дыхание, я швырнула в него стулом, нарочно целясь мимо. Он на секунду повернул голову, и в этот момент я c размаху ударила его керамической лошадью, которую всегда ненавидела.

Удар пришелся ему в плечо, сильно отдавшись мне в руку, и я выронила лошадь.

После секундной тишины раздался крик, и мужчина, попятившись, упал на стол.

Не дожидаясь, пока он поднимется, я опрометью бросилась к лестнице, ведущей наверх. В этот момент в дверях кабинета появился Джек.

– Сара…

Я уже неслась вверх по лестнице, перескакивая через ступеньки. Очутившись на площадке, я заняла позицию между дверями в комнаты Джея и Оливии и стала оглядываться в поисках подходящего оружия. В этот момент снизу раздался крик Джека:

– Что, черт возьми, здесь происходит?

Я не ответила, слишком занятая поисками того, чем можно защитить детей.

А Джек способен сам позаботиться о себе.

С ним ничего не сделается, думала я. Мысли с бешеной скоростью проносились в голове, и в такт им колотилось сердце. Он поймет, ведь дети важнее всего.

Рука и плечо у меня дико болели, но я старалась этого не замечать.

Не знаю, сколько времени я так простояла, прежде чем на лестнице послышались шаги.

– Не подходите, а то убью.

Вряд ли они мне поверили, однако я была к этому готова. Если они приблизятся к моим детям, пусть не ждут пощады. Это единственное, о чем я думала в тот момент. На площадке стоял тяжелый стеклянный фотокуб. Схватив его, я, тяжело дыша, пригнулась и стала ждать их появления. Схватка будет не из легких.

– Сара?

Это был голос Джека, но я не сразу поверила, что это он. А потом из темноты появилось его лицо.

– Джек, уйди с дороги, – прошипела я, словно он был всего лишь досадным препятствием, которое мешало мне с ними расправиться. – Они сейчас придут.

– Кто придет? Что происходит?

– Эти мужчина и женщина, – раздраженно ответила я. – Они уже в кухне.

– Там никого нет, – произнес Джек, поднимаясь выше. – Только страшный беспорядок.

– Они вернутся, – покачала я головой. – Они приходили за мной. Я должна их остановить.

Поднявшись на площадку, Джек начал приближаться

– Что случилось, Сара?

– Они пришли за мной. Видно, хотели убить. Когда он пытался меня схватить, я ударила его лошадью в плечо. Очень сильно. Они наверняка еще здесь.

– Внизу сейчас никого нет, – сказал Джек, крепко меня обнимая. – Все двери заперты. Никто сюда не войдет.

– Что им нужно?

– Тихо, тихо. Все хорошо. Все закончилось.

Мне бы хотелось ему верить, но он явно не понимал, что все только начинается.

В крови больше не играл адреналин, и меня начало трясти. Оторвавшись от Джека, я схватила его за руку.

– А где был ты? Почему сразу не пришел?

– Прошу прощения, я спал.

Джек попытался снова притянуть меня к себе, однако я не поддалась. Его объятия больше не успокаивали. Опустив взгляд, я увидела, что он держит в руках. Я немедленно схватила этот предмет, прежде чем муж успел сжать его крепче.

– Я хочу убедиться, что они ушли, – сказала я, направляясь к лестнице.

Пистолет в моей руке придавал уверенности. Такую тяжесть я готова была носить постоянно.

– Что ты делаешь? – проговорил Джек, следуя за мной. – Отдай пистолет. Это не игрушка.

Схватив телефон, я попыталась его включить. Но у меня слишком сильно дрожали руки.

– Я собираюсь позвонить в полицию, Джек. Удивляюсь, что ты до сих пор…

– Сара, ты же сама этого не хотела, помнишь?

Я его не слушала, стараясь разблокировать телефон. Наконец мне это удалось и экран загорелся тусклым светом. Не успев нажать кнопку вызова, я вдруг поняла, о чем говорит Джек.

– Это были они, – убежденно произнесла я. – Зачем они сюда приходили?

– Не знаю, – покачал головой Джек, приближаясь. – Но они же ушли.

– Мы должны уехать отсюда. Надо найти для детей более безопасное место.

– А ты уверена, что их было двое?

Я вскинула голову. Его тон меня насторожил.

– Джек, я не виновата, что ты все проспал.

– Я согласен, что это могло быть вымогательство, но я ничего не слышал, пока ты не забегала по дому. Я пошел в кухню, и там пусто.

– Ты считаешь, что я все наврала?

– Конечно, нет, – с жаром проговорил Джек.

– Они явились в наш дом. Это не моя выдумка.

– Хорошо, хорошо, – поспешил успокоить меня Джек, но как-то неискренне. В его голосе слышалось желание поскорее закончить разговор.

– Я должна все проверить сама.

Проходя мимо Джека, я услышала голос Оливии, однако не слишком на этом сосредоточилась. Оглянувшись, я увидела, как он входит в ее комнату.

В коридоре я остановилась и прислушалась, стараясь уловить посторонние звуки. Но в доме было тихо. Я включила свет, и все сразу преобразилось. Больше никаких теней, притаившихся в углах. И никакой возможности спрятаться. То же самое я проделала в кухне.

Задняя дверь была закрыта, по дому не гуляли сквозняки. На полу валялись два перевернутых стула. На столе лежали куски разбитой лошади. Подойдя к двери, я покрутила ручку. Она была неподвижна.

– Вот видишь, теперь мы в безопасности.

Не слушая Джека, я устремилась к входной двери. Отперев ее, я вышла в сад, не снимая пальца с курка пистолета.

Было тихо и холодно. Выскочив на улицу, я огляделась в надежде увидеть отъезжающую машину. Не совсем представляя, что буду делать, если ее увижу, я тем не менее пристально вглядывалась в темноту.

Но улица была пуста.

– Где же вы? Выходите немедленно!

Я кричала так громко, что у меня перехватило горло. Мой голос гулко разносился среди темных домов и палисадников. По шее стекали струи пота.

– Я здесь. Жду, чтобы вы показались.

По-прежнему тишина. Ни единого звука, ни скрипа гравия на дорожке.

Увидев справа свет, я, не опуская пистолета, направилась туда. Мой палец по-прежнему лежал на курке.

– Выходите! Я вас вижу!

Тяжело дыша, я медленно шла в сторону света. Вдали я заметила горящие фары и услышала звук работающего на холостом ходу мотора. Прищурившись, я увидела за рулем Эллу.

Она с усмешкой смотрела на меня, готовая нажать на газ и стереть меня с лица земли. И при этом что-то беззвучно произносила.

– Я пришла за тобой.

Но все это мне только казалось. И видела я лишь свет.

– Какого черта…

Услышав голос, я чуть было не нажала на курок. Без сомнения, я бы промахнулась, однако по меньшей мере до смерти напугала бы соседа.

Я вдруг осознала, что это Берт Джонстоун, стоящий у двери своего дома под прицелом моего пистолета. И он моментально скрылся за дверью.

Почувствовав руку на плече, я испуганно вскрикнула. Повернув голову, я увидела Джека, который быстро выхватил у меня пистолет.

– Сара, что ты творишь?

Я показала в конец улицы, где видела свет фар, но сейчас вокруг была лишь темнота.

Вскоре вдали послышались сирены.

Глава 28

Они сидели в машине и пили кофе без кофеина. По крайней мере, Колби на это надеялся, хотя уверенности у него не было – ведь как проверишь?

– Ну чисто поезд сошел с рельсов.

Колби ждал, что Пенни с ним не согласится, однако ответом ему стало молчание. Прихлебнув кофе, он выключил радио.

– Надо было сразу ее вырубить, – произнес он, заводясь. – А не ждать, пока она устроит дебош. У меня до сих пор ноет плечо.

– Ага, а у меня до сих пор звенит в ушах.

– Извини, что так получилось, – проговорил Колби, заметив, что Пенни нахмурилась. – Не люблю тебя огорчать.

– Я уже не маленькая, Кол…

– Не имеет значения. Но в машины мы все-таки их понатыкали. А это уже кое-что.

– Я установила одну штучку в кухне. Как раз перед тем, как она вошла.

– Правда? А я и не заметил.

– Хоть это успели сделать, – сказала Пенни уже немного другим тоном. В нем появилась легкая игривость. – Стоило поторопиться, верно? Полночи прошло, а мы к тому же сильно нашумели, проникая в дом.

– А ты хорошо ее спрятала?

– Прикрепила под столом. Там ее точно не найдут. Перед уходом я проверила, чтобы стол стоял ровно. Вряд ли они под него полезут.

– Уж не знаю, насколько хорошо эти штуки работают. Но надеюсь, заказчица будет довольна.

Колби очень не хотелось объясняться по поводу сцены, произошедшей в доме. Теперь Сара поймет, что ей грозит. А вот как она отреагирует – большой вопрос.

– Я позвоню ей через некоторое время, – сказал Колби, допивая

Глядя, как на перекрестке топчется бездомный, он подумал, что ему еще повезло. По крайней мере, крыша над головой у него пока есть.

– А те, что в машинах, будут работать?

Колби повернулся к Пенни.

– Должны. Хотя толку от них будет мало. В машине не обсуждают ничего важного. Мне кажется, заказчица хочет узнать, о чем они говорили вчера.

– Зачем?

Колби пожал плечами:

– Кто знает. Я не собираюсь выяснять, что у нее на уме. А ты считаешь, что мы должны задавать ей больше вопросов?

– Да нет, она все равно ничего не расскажет. Мы на нее работаем, и она нам ничем не обязана. К тому же она неплохо платит.

– И тебя не колышет, откуда эти деньги? – спросил Колби.

– Мы же не собираемся работать даром.

– Когда мы начинали свой бизнес, у нас были определенные правила.

– Ну и что с того? – отозвалась Пенни. – Ничего страшного не произойдет, если мы их нарушим. Мы можем влипнуть совсем по другому поводу.

– Согласен.

– А чем мы занимаемся сейчас? Для этого правил не существует. Ведь у нас не совсем обычная работа.

– Точно.

Колби вздохнул. Он бы очень хотел, чтобы их работа считалась нормальной. Но только носить костюм и сидеть в офисе с девяти до пяти явно не для него.

Некоторые люди скроены иначе.

– Не сказать, чтобы меня все это не волновало, – сказала Пенни уже мягче. – Мы профессионалы и потому до сих пор не загремели в тюрьму. Надо просто понимать, что к чему, и быть начеку.

– Будем делать что велят и доведем игру до конца. Идем напролом. Именно за это нам и платят.

– Так и есть.

– Неслабый у них домишко, верно?

– Лучший из всех, где я бывала, – ответила Пенни, искоса взглянув на Колби. – Живут же люди. И откуда только у них деньги берутся.

Чуть подумав, Колби произнес:

– Дом-то не такой уж дорогой, если хорошо зарабатывать. Но и не дешевый, если еле сводишь концы с концами. Просто очень комфортабельный. Бассейн, шикарная кухня, всякие украшения. Все со вкусом.

– Я бы от подобного дома не отказалась. Может, когда-нибудь и у нас такой будет.

– Только вот со вкусом у тебя слабовато, – усмехнулся Колби. – Там будут афиши с Кардашьянами и картинки из сериалов, которые ты смотришь.

– Вечно ты говоришь мне всякие гадости.

По переднему стеклу машины забарабанил дождь. Бродяга на другой стороне улицы остановился и накинул на голову капюшон.

– Мы могли бы жить и хуже, – тихо произнес Колби, съезжая с обочины. – Но у нас обязательно все будет. Обещаю. Я для тебя ничего не пожалею.

– Знаю.

Колби слабо представлял, что их попросят сделать дальше, и это его тревожило. У него разболелась голова – вероятно, из-за поврежденного плеча. Оставалось только гадать, куда заведет их эта работенка, что никак не способствовало его душевному спокойствию.

Сара по натуре борец. Это дурной знак. Большинство людей, обнаружив в своем доме незнакомцев, да еще поздно ночью, писают в штаны от страха и теряют всякую способность сопротивляться. Пенни здорово ее приложила, а Сара сумела вскочить на ноги. Да еще рычала так, словно она не женщина, а дикий зверь.

Колби никак не ожидал, что они с Пенни получат такой отпор.

Увидев впереди огни мотеля, Колби подумал о ждущей его там холодной постели.

– Если нам снова придется идти туда, надо быть осторожнее. Она не сдастся без борьбы. Ты к этому готова?

– А куда деваться, – хмыкнула Пенни.

Кивнув, Колби завернул на стоянку мотеля и заглушил мотор. Пенни сразу же выскочила из машины и побежала к двери их номера. Открыв ее, она впорхнула внутрь, даже не оглянувшись на Колби.

– А куда деваться, – повторил он, все еще сидя в машине.

Для него вдруг открылось истинное значение этих слов. Он перестал понимать, что происходит. Работа была не такая, как обычно. Им словно делают одолжение. Учитывая, что от них многое скрывают, они неизбежно нарушат правила, которые установили для себя в начале деятельности.

Но это его не останавливало.

Его разбирало любопытство и хотелось узнать, чем все закончится. Что случится с Сарой, Джеком и со всем их семейством.

У них двое детей, которые вряд ли понимают, насколько хрупким может быть человеческое благополучие. И Колби готов был преподать им урок.

Глава 29

Элла сидела в машине рядом с домом Сары. Дом Сары и Джека. Их дом. Дети давно уже спали. Да и Сара, наверное, сейчас в постели. Спит и видит сны. А Джек сидит на кухне, положив на стол пистолет.

Все это она давно знала.

И все же была от них бесконечно далека.

На часах уже шесть утра, и, значит, ей пора уезжать. Иначе кто-нибудь из соседей, подняв жалюзи, выглянет на улицу и что-то заподозрит. И позовет своего мужа или жену.

А ей лишние вопросы ни к чему.

Особенно сейчас, когда, подъехав к дому несколько часов назад, она обнаружила рядом полицейскую машину.

Сердце у нее забилось быстрее. Как проехать мимо полицейских, не вызывая у них подозрений? Лучше вообще на них не смотреть.

Элла покружила по улицам, ожидая увидеть позади свет фар. Но так и не увидела.

Тогда она вернулась и прислушалась к разговору, происходившему в кухне. Полицейские задавали вопросы, на которые отвечал в основном Джек. Сара старалась хранить спокойствие.

Элла от души позабавилась. Особенно когда увидела Сару, стоявшую посреди улицы и смотревшую на ее машину. Эллу так и подмывало покончить с ней. Врезаться в эту убийцу, и конец игре.

Однако это не в ее правилах. Она не Сара. Это было бы слишком просто. Она не станет ее убивать. Так легко эта дамочка не отделается.

Из ее телефона послышался тихий храп – Джек уснул, сидя за кухонным столом. Рано или поздно это должно было случиться. Не самое удобное место для сна. Элла представила, как он уронил голову на руки, вытянутые на столе. Рядом лежит пистолет, дожидаясь, когда его схватит любопытный ребенок. Покрутит и, повернув к себе, спустит курок.

Эти дети заслужили лучших родителей. Они достойны большего.

Вот что заставляло ее следить за домом из машины – двое детишек, не подозревающих о том, что скрывают их родители.

Они не должны оставаться в неведении.

Элла знала, сколько времени семья проводит на кухне. Она давно следила за этим домом. Уже больше года.

Гораздо дольше, чем ей бы хотелось.

Слишком долго она ждала этого момента.

И теперь ожиданию приходит конец. Это похоже на

Конец казался близок, однако Элла была не прочь форсировать события.

Она просто сгорала от нетерпения. Скорее, скорее.

Поэтому и совершала ошибки.

Элла продолжала ждать, сама не зная чего. Никакой необходимости в этом не было. Жучок под кухонным столом передавал все сведения на закрытый сайт в интернете, и она могла прослушивать все дома.

Все из-за той ошибки.

Когда в «Лучшей жизни» у нее спросили адрес, она запаниковала. И дала им адрес на Мейпл-стрит, который можно отследить, хотя она и не была там уже несколько месяцев.

Квартира сейчас пустовала, но все равно это был опрометчивый шаг. Накануне она последовала туда за Сарой и ждала на улице, чтобы узнать, что та будет делать.

Сара разговаривала с соседкой, однако Элла была слишком далеко, чтобы понять, о чем они говорили.

Еще одна ошибка. Не смертельная, но показавшая, как опасно пускать все на волю случая. Элла так тщательно все распланировала, что вряд ли стоило рисковать, давая настоящий адрес места, где она и в самом деле была. Большая глупость.

Это не повторится.

План будет изменен.

Следует поторопиться. События должны развиваться гораздо быстрее, чем она предполагала.

Над этим предстоит поработать.

Элла завела машину. Включив радио, она запела вместе с Тейлор Свифт, испытывая те же чувства.

Сегодня будет удачный день, подумала она.

Приехав на стоянку рядом с офисом Сары и заглушив мотор, Элла ощутила прилив сил.

Все выйдет отлично.

* * *

Алекс приехала на работу на десять минут раньше. Личный рекорд года, учитывая, что в последние несколько месяцев она не отличалась пунктуальностью.

Сейчас она спала гораздо лучше. Не просыпаясь по пять часов подряд. Еще один персональный рекорд.

Ей улыбнулся знакомый полицейский, у которого только что закончилось ночное патрулирование. Том Купер, парень немного за тридцать, который всегда спешил ее поприветствовать.

Алекс чувствовала себя нормально. Не хорошо. Не отлично. Просто нормально. Но это был уже прогресс. И благодарить за него надо Сару Эдвардс.

– Привет, детектив Гарсия, – сказал Том, когда она подошла ближе. – Как дела?

– В полном порядке, – ответила Алекс, слегка привирая. – Зови меня просто Алекс. Уже в сотый раз тебя прошу.

– Прошу прощения, – извинился Том, слегка покраснев.

Алекс вдруг захотелось, чтобы он позвал ее на свидание. Опять. На сей раз она бы не отказалась.

– Как прошло ночное дежурство?

– Сама знаешь, как это бывает, – вздохнул Том, прислоняясь к ее столу.

Сняв пиджак, Алекс повесила его на спинку стула.

– Можешь мне не напоминать. Такое не забывается.

– Не так уж плохо для середины недели, – произнес Том, подавляя зевок. – Вот только посреди ночи было одно странное происшествие. Пришлось задержать женщину в Уэстпорте. Местная полиция запросила подкрепление.

– Правда? – переспросила Алекс, навострив уши. Ее всегда интересовали полицейские истории. Даже сейчас. – У них не хватает людей?

– Обычное дело. Они вечно находят отговорки. Ну, в общем, мы занялись этим звонком.

– И что там такого интересного?

– Все произошло в Уэстпорте, где живут одни богачи.

– Во всяком случае, сейчас.

– Ну да, – согласился Том без признаков недовольства, но с кривой усмешкой. – В полицию позвонил сосед. Сказал, что на улице вопит какая-то женщина и, кажется, у нее пистолет. Когда мы подъехали, то на улице никого не увидели. И было тихо. Мы постучали этому парню в дверь, он открыл, но выглядел так, словно за ним пришел сам дьявол, чтобы забрать в ад. Он жутко нервничал и психовал. Болтал про какую-то женщину, которая стояла посреди улицы, орала как ненормальная и размахивала пистолетом. Он решил, что она не в своем уме. Ну, мы пошли к ней домой. Женщина нам открыла, и вид у нее был такой, словно последнюю пару дней она провела под кайфом.

– Ну а дальше-то что? – спросила Алекс, гадая, как развивались события.

Казалось, Том рассказывает какую-то заурядную историю, но старается ее заинтересовать. Зачем? Чтобы произвести впечатление? Она бы не возражала.

– Она впустила нас в дом, но была явно не в себе. Тяжело дышала и вся дрожала. Мы насторожились, однако, к счастью, там находился ее муж. Он взял все под контроль. Рассказал, что в их дом проникли грабители и они собирались звонить в полицию, а тут как раз подъехали мы. Как-то странно, правда? Он показал нам заднюю дверь, которую явно взломали. На кухне оказался полный кавардак, и везде валялась разбитая посуда и всякие обломки. Как будто там была драка. Мы, конечно, все запротоколировали, а потом спросили их о том, что нам сообщил сосед. Женщина хотела что-то ответить, но муж сразу ее оборвал и стал говорить сам. Сказал, что сосед любит приврать и у них с ним вечные проблемы. Пистолет у них действительно есть, однако он заперт в надежном месте, где к нему нет доступа, так что размахивать им никто бы не смог. У них двое детей, которые все это время крепко спали.

– И как вы поступили?

– А что мы могли сделать? Ну, поговорили снова с соседом, но он был не уверен, что видел оружие, и лично ему никто не угрожал. Только вот что странно: все случилось в таком респектабельном месте. Муж – крупная финансовая шишка, а жена – психотерапевт или что-то в этом роде.

Алекс, которой уже наскучил его рассказ, вдруг встрепенулась.

– Ты сказал, Уэстпорт?

– Да, на Клинтон-авеню.

Алекс было известно это место. Конечно, она могла ошибаться, но, если она назовет улицу, на которой живет ее психотерапевт, Том сильно удивится.

Перед тем как прийти в «Лучшую жизнь», она просмотрела сведения о Саре Эдвардс. Так что знала, где та живет, какая у нее семья и еще много чего. Тогда ею руководило чистое любопытство, однако теперь совпадение было слишком явным.

Не дослушав до конца, Алекс отделалась от Тома, пообещав продолжить разговор позже. А сама стала читать полицейский отчет о том ночном происшествии.

После его прочтения она оказалась на перепутье. Как лучше поступить: поговорить с Сарой или найти другого психотерапевта?

Глава 30

Сегодня здание, где я работала, выглядело каким-то мрачным. Словно некий предвестник беды.

Я ехала сюда как в тумане. В таком состоянии вообще не стоит садиться за руль, но события прошлой ночи не могли меня остановить.

Когда вчера приехала полиция, я была готова сдаться. Все им рассказать и убраться из нашего дома, чтобы спасти родных.

Еще не хватало, чтобы дети до смерти перепугались, увидев в доме каких-то проходимцев.

Утром Джек дождался, пока я встану и приготовлю нам завтрак. Он с виноватым видом стал поглощать тосты. Медленно и печально.

– Ты хоть немного поспал? – спросила я.

Пожав плечами, он что-то промычал.

Сама я заснула за час до того, как прозвонил будильник. Сначала я хотела спуститься и посидеть с Джеком, но передумала.

Я просто не могла сидеть и слушать, что все будет хорошо. Потому что на самом деле все будет иначе.

Мои попытки его расшевелить ни к чему не привели. Он был не в том настроении или вообще решил пока об этом не думать.

Еще один тяжелый разговор, отложенный на потом.

Обхватив себя за плечи, я медленно вдохнула и выдохнула, после чего вышла из машины, готовая сразиться с целым миром.

– Сара.

Вздрогнув, я попыталась забраться обратно в машину, уронив при этом сумку, из которой вывалилось все содержимое.

– Сара, это я.

Я пропустила ее слова мимо ушей, и лишь когда Алекс взяла меня за руку, а я повернулась, подняв кулак, стало ясно, что это она.

– Сдаюсь, сдаюсь, – произнесла она, картинно поднимая руки. – Не волнуйтесь, это всего лишь я.

– Прошу прощения, – промямлила я. – Я не заметила, как вы подошли.

– Все нормально. Я не хотела вас напугать. – Склонив голову, Алекс смерила меня взглядом. – У вас все в порядке?

Мне вдруг захотелось во всем ей признаться. Но я быстро обуздала этот порыв.

– Да, просто ночь была бурной.

– Вот поэтому я здесь, – сказала Алекс, нагибаясь, чтобы собрать то, что выпало из моей сумки. – Разрешите помочь вам.

– Спасибо. – Взглянув на Алекс, я тоже стала собирать вещи. – Так что вы хотели сказать?

– Я слышала, ночью кто-то проник в ваш дом? – Увидев, что я в замешательстве, Алекс поспешила объясниться: – Мой приятель-полицейский рассказал об одном ночном вызове, и я поняла, что речь идет о вас. Извините. Я просто решила удостовериться, что с вами все в порядке.

Мы обе выпрямились. Я сунула сумку под мышку и покачала головой:

– Да, у нас была небольшая проблема. Ничего страшного.

– Вы уверены?

– Не совсем, – невесело усмехнулась я. – Это была не самая лучшая неделя.

– Я поняла, что у вас что-то случилось, – Алекс прислонилась к моей машине. – Послушайте, если я могу чем-то помочь, просто скажите. Я ваша должница.

Алекс догадывалась: я что-то скрываю. И я решила воспользоваться предоставившейся возможностью, раз уж она заинтересовалась моей проблемой.

Доверие всегда очень важно. Особенно когда люди рассказывают мне о сокровенных сторонах жизни. Они верят, что я не вынесу полученную информацию за пределы своего кабинета. Забыв об осторожности, они раскрывают самые жгучие тайны. И я была готова воспользоваться этим в собственных интересах.

– Право, не знаю, Алекс, – ответила я, ощущая, как внутри порхает стайка бабочек. – Это очень деликатное дело.

– Выкладывайте.

– Оно касается одной моей пациентки, – начала я, не совсем уверенная, что смогу впарить ей эту историю. Возможно, Алекс тотчас же меня расколет. – Не в моих правилах нарушать конфиденциальность, но так уж получается. Не знаю, как все это связано, однако что-то здесь не так. Эта пациентка…не вполне адекватна. И сейчас она перестала приходить на прием. Я за нее беспокоюсь. Обычно в подобных ситуациях мы обращаемся в соответствующие органы, но здесь особый случай.

– Какой?

– Она рассказала мне весьма настораживающие вещи о своей личной жизни. О том, что мешает ей приходить на прием и быть пунктуальной. Как я уже сказала, очень важно, чтобы пациент мне доверял. Боюсь, что, если пустить дело по официальным каналам, лечение прервется и она окажется совсем в другом месте. Я не вправе раскрывать то, о чем мы говорили на последнем приеме, – это конфиденциальные сведения, – но, надеюсь, вы способны читать между строк.

Чуть помолчав, Алекс тихо присвистнула.

– Что-то я не поняла, – сказала она, и я почувствовала в ее голосе сомнение. Похоже, я ее теряю.

– Так поступать не в моих правилах, но я опасаюсь, что что-то удерживает ее от посещения психотерапевта. Иликто-то.И вот теперь, в последние два дня, на меня напали на работе и дома. Мне кажется, это как-то связано с пациенткой.

Я вела рискованную игру, используя то немногое, что знала об Алекс, чтобы втянуть ее в расследование.

Сложности во взаимоотношениях. Вероятно, домашнее насилие в прошлом. Эпизоды неконтролируемого поведения. Застревание в избегании. Случаи домашнего насилия, расследуемые на работе.

Я рассчитывала, что она подсознательно поставит себя на место Эллы и захочет мне помочь. Но меня не оставляло острое чувство вины.

– Вы должны были рассказать это копам…

– Я пыталась, – перебила я, чтобы у нее не пропало желание помочь. – Но они смотрели на меня как на идиотку. И я не стала ничего объяснять. Прямо не знаю, что теперь делать.

Чувство вины стало настолько тяжелым, что казалось, на мне повисла стокилограммовая гиря. И как будто надолго.

– Я попытаюсь вам помочь, – наконец согласилась Алекс. – Что вы о ней знаете?

У меня чуть не вырвался вздох облегчения, но гиря стала чуть тяжелее. Я назвала имя и фамилию Эллы и то немногое, что было известно. Фальшивый адрес и приблизительный возраст. Пара соображений, откуда она могла приехать.

Ничего конкретного. Имя тоже, скорее всего, выдуманное. А возраст я определила на глазок.

– Я займусь этим, – сказала Алекс, все тщательно записав. – Может, вам сейчас лучше немного отдохнуть? Мы можем перенести следующий прием. После последнего был существенный сдвиг.

– Рада это слышать, но я нормально себя чувствую. Увидимся во вторник, как и было запланировано.

Взглянув на меня, Алекс кивнула. И уехала, оставив меня на парковке. Придавившая меня гиря с каждой минутой становилась все тяжелее.

Глава 31

Войдя в здание, я постаралась обрести твердость духа, чтобы вынести сегодняшний прием. Ведь мне предстояло весь день выслушивать чужие проблемы, не срываясь и не крича на этих эгоистов:«И вы считаете, что у вас проблемы?!»

При виде Джины я почувствовала себя немного лучше. Она приветливо улыбнулась, и я ответила ей тем же. Улыбка получилась слегка вымученной, но мне было наплевать, ведь увидеть дружелюбное лицо всегда приятно.

Однако когда я увидела, кто сидит в приемной, улыбка моментально сползла с моего

– Она вернулась, – сообщила Джина, но голос ее звучал словно издалека.

Кровь бросилась мне в голову, лишая возможности разбирать слова.

– Я сказала ей, что вы сразу ее примете, поскольку до половины одиннадцатого у вас пациентов нет. Надеюсь, вы не возражаете? Вы же о ней беспокоились.

Я молча кивнула. Джина, прищурившись, взглянула на меня. Я откашлялась, и слова зазвучали отчетливее.

– Все в порядке, – произнесла я, надеясь, что мой голос звучит как обычно. То есть вполне естественно.

– Спасибо, Джина. Можешь пригласить ее через пару минут. Я только немного отдышусь.

Не отрывая от меня взгляда, Джина погладила меня по руке.

– У вас все в порядке? Вы сегодня какая-то бледная.

– Все нормально, – ответила я, изобразив еще одну улыбку, от которой у меня свело скулы. – Просто плохо спала. Оливии приснился кошмар, и мы полночи не спали.

Джина округлила глаза.

– Знаю я эти их штучки. Дай им волю – так они всю ночь будут куролесить. Сейчас, наверно, и сама жалеет. В школе на ходу засыпает. Они прекрасно знают, как водить нас за нос. Не дают нам расслабиться, чтобы убедиться, что мы их любим.

– Да, верно, – бросила я, едва ее слушая.

Через плечо я смотрела на приемную, надеясь и в то же время страшась увидеть там Эллу. И опасаясь, что она перехватит мой взгляд.

– Я буду в своем кабинете. Пригласи ее через пять минут.

– Разумеется.

Я побежала в кабинет, ни с кем не здороваясь. Ни с Филлис, ни с Вики, ни с остальными. Отперев кабинет, я захлопнула за собой дверь. Сбросив сумку с плеча, прислонилась к столу.

Мне нужен был план действий.

Но я не могла придумать ни единого вопроса. Такого, который не содержал бы угрозы физического насилия. А может, именно так и следует поступить? Толкнуть ее к стенке, как только она войдет. Взять за горло и посоветовать убраться из моей жизни, иначе она просто исчезнет. У нее, вероятно, есть семья, которая будет о ней жалеть. Или что-то, ради чего она хочет жить.

Не для того же, чтобы мучить меня.

Однако ничего подобного я себе позволить не могла. Надо держать себя в руках, иначе я все потеряю.

Опустившись в кресло, я отодвинула свой блокнот, чтобы нас ничего не разделяло. Только я и она.

Часы на стене громко тикали, отсчитывая секунды.

Когда я немного успокоилась, в дверь тихо постучали. Зажмурившись, я произнесла:

– Войдите.

И она, опустив глаза, вошла. Стройная блондинка с костистыми руками. Красный лак на ногтях с безукоризненным маникюром. Небесно-голубое платье, едва закрывающее колени, идеально облегало фигуру. На точеной шее – простой серебряный медальон.

– К вам можно?

Вцепившись в подлокотники, чтобы не закричать, я медленно кивнула.

Мне очень хотелось позвонить Алекс. Или просто в полицию. И сказать, что моя жизнь под угрозой.

Только вот никаких доказательств у меня не было. Лишь моя собственная вина.

Мне требовалось получить ответы, и, если у Эллы хватило наглости сюда вернуться, не стоит все портить, выкрикивая оскорбления ей в лицо.

Она медленно вошла, чуть не уронив с плеча сумку. Осторожно закрыла дверь и чуть потопталась у дивана, перед тем как сесть. Как и три дня назад, она сложила руки на груди, словно от кого-то защищаясь.

Только на сей раз я не попалась на эту удочку. Теперь я знала, что она за штучка.

Я стала ждать, пока она заговорит.

Тридцать секунд могут показаться целой вечностью, но я не собиралась ей поддаваться.

– Я просто не знала, куда еще пойти.

Значит, она будет вести ту же игру, подумала я. Продолжать притворяться. Меня это вполне устраивало. Пусть поймет, что меня не проведешь.

Или мне все равно.

– Итак, вы снова пришли ко мне, – сказала я, не в силах оторвать от нее глаз. – Зачем?

Я ощущала запах ее духов, знакомый, но с неизвестным мне названием. На ней были дизайнерские туфли – это видно с первого взгляда, однако я заметила, что их ремешки потерты. Я постаралась поймать ее взгляд, чтобы она лгала, глядя мне в глаза.

– Мне нужна помощь.

– Не могу с вами не согласиться.

Атмосфера в кабинете была напряженной, но, глядя на Эллу, вы бы вряд ли так подумали. Да, она была напряжена, однако как сжатая пружина, которая в любой момент может распрямиться. Мое присутствие ее не слишком нервировало. С таким же успехом перед ней мог сидеть любой, а не женщина, над которой она измывалась последние несколько дней.

– Так что вы хотите мне сказать? – спросила я, желая услышать, что она солжет, прежде чем я сделаю следующий шаг.

Причем любой, поскольку я ничего не планировала заранее. Просто надеялась, что первые несколько минут я смогу держать себя в руках настолько, что не схвачу ее за горло.

Но как бы мне ни хотелось это сделать, такое просто невозможно. Если только я не решу покончить со всем разом. Элла может выскочить из кабинета и перечеркнуть мою жизнь одним телефонным звонком.

– Я не могу ни есть, ни спать, – заявила Элла, убирая за ухо прядь волос.

В ушах у нее были серебряные серьги-гвоздики с чем-то похожим на бриллианты. Хотя это вряд ли они. Обыкновенные стекляшки. Кубический цирконий. Или подарок от прижимистого кавалера.

– Просто не знаю, как мне жить дальше после того, что я сделала.

Я заерзала на стуле.

– Возможно, одних разговоров здесь недостаточно. Может, вам стоит попробовать медикаментозное лечение.

– Я не пью таблеток, – сообщила Элла, подняв глаза и наконец встретившись со мной взглядом.

В глазах ее не было и намека на неуверенность. Ее немигающий взор говорил лишь о полном самообладании перед лицом женщины, которую она выбрала своей жертвой.

– Да они мне и не помогут, – продолжала Элла, отводя глаза. – Думаю, мне ничего уже не поможет. Я пришла сюда, пытаясь решить проблему, у которой, если подумать, есть только одно решение.

– И каково же оно?

– Все довольно просто, – ответила Элла, откидываясь на спинку дивана и складывая руки на груди. И снова посмотрела на меня немигающим взглядом. – Я должна пойти в полицию и во всем признаться.

Глава 32

Я чуть не заскрежетала зубами.

– Вы хотите пойти в полицию и во всем признаться?

Медленно кивнув, Элла смахнула с веснушчатой щеки несуществующую слезу.

– Мне кажется, это единственное, что я могу сделать.

Я потеряла дар речи. Такие ситуации в методичках

Кашлянув, я разжала зубы.

– Элла, а почему вы не говорите об истинной причине своего прихода?

Наконец это произошло. Первая конфронтация, когда я набралась храбрости показать, что мне кое-что известно.

– Что вы имеете в виду?

– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, – отрезала я.

Слова словно сами вылетали у меня изо рта, оставляя неприятное послевкусие. Я глубоко вздохнула, стараясь не терять контроля над ситуацией. Мне были нужны ответы. Я хотела знать, чего она от меня хочет.

– Почему бы нам не поговорить откровенно?

Элла мастерски изобразила недоумение:

– Я не совсем понимаю, чего вы от меня хотите.

– Вы собираетесь продолжать игру? Но я ее разгадала. Будем попусту терять время или вы все-таки скажете, что вам от меня надо?

– Мне от вас ничего не нужно…

– Вы хотите денег? – спросила я, приходя в ярость. – Я угадала? Или вы хотите, чтобы я пошла в полицию и все им рассказала? Чтобы меня посадили? А может, сообщить вам, где сейчас Дэн?

– Не понимаю, о чем вы.

В какой-то момент мне показалось, что я ошиблась. И Элла действительно та, за кого себя выдает, а случившееся за последние несколько дней – лишь плод моего воображения.

И ей действительно ничего от меня не нужно.

И говорит она чистую правду.

Сердце у меня упало. Казалось, оно рухнуло вниз, присоединившись к стайке бабочек, порхающих в животе. На коже выступила испарина.

У меня перехватило дыхание. Казалось, я вообще забыла, как следует дышать.

Все это продолжалось лишь несколько секунд, но мне показалось, что прошло много времени. Воздух вокруг меня вдруг сгустился и стал нагреваться.

Я была готова сознаться в убийстве. Той, что пришла сюда, чтобы мне помочь.

О парочке, что вломилась в мой дом, я уже забыла. Как и о том, что они там творили. В данный момент я сидела в кабинете с испуганной молодой женщиной, смотревшей на меня как на ненормальную.

Я вдруг ощутила себя именно такой.

И посмотрела на себя со стороны.

Ярко-красные губы Эллы изогнулись в улыбке. Глаза потемнели.

Она смеялась надо мной.

– Сара, вы неважно выглядите.

Я открыла рот, чтобы возразить. Взглянув на дверь, я подумала, как поступить, если сейчас кто-нибудь постучит или войдет в кабинет. Прикинула, как быстро я смогу проскочить мимо нее и выбежать вон.

– Закройте рот, Сара, – продолжала Элла изменившимся голосом. Прежде мягкий и нежный, он стал суровым и в то же время манящим, соблазнительным и опасным. – А то у вас какой-то глуповатый вид. На днях вы дали мне уйти, не сказав ни слова. Хотя прекрасно знали,о чемя вам рассказываю.

Я точно видела ее раньше. Поэтому мне так трудно было с ней говорить. Я судорожно пыталась вспомнить, где и когда могла ее встретить. Перелистывала страницы своей прошлой жизни, перебирая оставшиеся там имена и лица. Пыталась найти ей место среди них.

– Мне не нужны ваши деньги, – сказала Элла, откидываясь на спинку дивана и скрещивая ноги. Развернутые плечи четче обозначили ее фигуру. – Я пришла сюда совсем по другой причине. И хочу, чтобы вы это поняли.

После минутной паузы я наконец обрела голос:

– По какой причине?

Элла широко раскрыла глаза.

– Вы до сих пор не поняли? Я была о вас лучшего мнения.

Что-то пронеслось у меня в мозгу, на мгновение заткнув мне уши. Перед глазами поплыл туман, сердце бешено забилось, перекрыв тиканье часов на стене. Вцепившись в подлокотник, я сломала ноготь на указательном пальце. Но боль не помешала мне вцепиться в кресло еще сильнее.

Что помешает мне убить эту женщину прямо сейчас? Ничего. Я крупнее и сильнее ее. И мне есть что терять.

Я жаждала расправы, но Элла сохраняла хладнокровие.

– Если вы тронете меня хоть пальцем, все узнают, кто вы такая.

Тяжело дыша, я смотрела на Эллу, которая сопроводила свою угрозу гаденькой улыбочкой.

Но мне было уже все равно.

Ну и пусть все знают, что я сделала. Пусть узнают об Адаме Холтоне и о том, что я убила в своем кабинете несчастную молодую пациентку. Я была готова на что угодно, лишь бы она перестала улыбаться.

– Убирайся.

Это все, что я могла сказать. Не предупреждение, а попытка вести себя честно – ведь я была готова разорвать эту женщину на куски.

– Сара, я знаю, где учатся ваши дети. И люди, которые вчера приходили к вам домой, тоже это знают. Если я не позвоню им через тридцать минут, они заберут их из школы. И вы их никогда больше не увидите. И даже не будете знать, что с ними случилось.

– Только посмей…

– Все не закончится в этом кабинете. Даже если вы попытаетесь убить меня. Или нападете на меня. Или совершите любую другую глупость. Вы выслушаете меня и сделаете то, что я скажу.

Мое тело чуть не слетело со стула. Не держись я за подлокотники, оно бы пронеслось по кабинету и отколошматило эту женщину.

Меня остановила только мысль о Джее и Оливии.

Они этого не заслужили. У меня нет оснований ей не верить. С ними действительно может что-то произойти, прежде чем я успею это предотвратить.

Я знала, что нужно сидеть спокойно, даже если все фибры моей души кричали об обратном.

– Я вряд ли скоро вернусь сюда, – сказала Элла, разглаживая складку на платье.

Я наблюдала за ней, стараясь не выдать своего смятения, и вдруг заметила нечто неожиданное.

Ее руки чуть заметно дрожали. Она нервничала.

Значит, не была уверена в себе, устраивая этот спектакль. Судя по ее поведению во время двух наших встреч, в прошлом Элла выступала на сцене. Возможно, в школе или в колледже. У нее был явный талант, но актрисой она так и не стала.

Эта предательская дрожь выдала ее с головой.

Мне оставалось лишь обратить ее в свою пользу.

– Похоже, вы не слишком быстро соображаете, – продолжала Элла, рассматривая мои дипломы в рамках, развешанные на стене. – Бороться бесполезно, Сара. Для вас все кончено. Больше вы уже не сможете лгать.

– Вы нуждаетесь в помощи, – заявила я, проглатывая переполнявший меня гнев, чтобы он не выплеснулся наружу. – И я могу вам ее предоставить. Если вы скажете, зачем все это делаете, мы сумеем вместе решить проблему.

Ее плечи дрогнули, и Элла беззвучно засмеялась. Потом уставилась в стену позади моего стола.

– Вы еще питаете иллюзии? Говорите себе, что помогаете людям, сидя в

– Насчет родителей вы верно подметили. Это интересно.

Элла негодующе вскинула голову.

– Мои папа с мамой самые лучшие. Они не такие, как вы. Они никогда не лгут и никого не убивали. Только попробуйте сказать, что это не так.

Я подняла руки, словно сдаваясь:

– Хорошо, хорошо, я не права.

– Рада это слышать, – отрезала Элла, возвращаясь взглядом к моим дипломам на стене.

Я повесила их в кабинете, потому что так все делают, хотя не была уверена, что им там самое место. Однако когда по телевизору показывают кабинеты всяких консультантов и терапевтов, на стенах висят подобные сертификаты и публика к этому уже привыкла.

Я поняла, что у нее что-то не так с родителями, несмотря на ее яростные протесты. И подумала, что первый раз за все время нашего общения она сказала что-то похожее на правду.

Будь у меня побольше времени, я бы смогла заручиться ее доверием и помочь ей.

Вместо этого мне хотелось ее убить.

– Речь идет о вас, Сара, – сказала Элла, снимая со стены один из моих дипломов, чтобы лучше его рассмотреть. – И о том, что вы сделали с тем беднягой.

– А вы-то что можете об этом знать?

– Гораздо больше, чем вы думаете, – ответила Элла, вешая диплом обратно на стену. – Вы о нем хотя бы вспоминаете?

Я была настороже и не собиралась говорить ничего лишнего – ведь неизвестно, что у нее на уме. Возможно, она записывает наш разговор, а может, просто играет со мной в кошки-мышки.

– О ком я должна вспоминать?

– Вы прекрасно понимаете, о ком я. Не прикидывайтесь дурочкой. Этот номер не пройдет. Вам не кажется, что нам пора поговорить по душам?

– После того как вы угрожали моим детям, я вообще не собираюсь с вами говорить.

Элла улыбнулась, продемонстрировав безупречные зубы. Белые и ровные.

– Это вовсе не угроза. Я просто уточнила, что может случиться, если с моей головы упадет хоть один волосок. Это своего рода гарантия моей безопасности.

– Какая вам разница, что я думаю?

– Простое любопытство. Если бы я сделала что-либо подобное, я просто не смогла бы с этим жить. Только об этом бы и думала. И вряд ли смогла бы поступить как вы – уехать из своей страны и прекрасно устроиться здесь. Стать психологом, узнавать тайные мысли людей, давать советы, как им жить дальше и как становиться лучше. И все это время знать, что вы гораздо хуже людей, которые приходят сюда за помощью.

– Интересно. Значит, вы думаете, что я не имею права помогать людям?

– Похоже на то.

Наклонившись над столом, я посмотрела на дверь, тщетно надеясь, что в нее кто-нибудь постучит.

– И все это из-за того, что вы не верите, что вам можно помочь?

Пока я ждала ответа, Элла внимательно изучала мое лицо. Потом нахмурилась, и на лбу у нее появились морщинки. Справившись с собой, она покачала головой и снова засмеялась:

– Возможно, вы лучше, чем я о вас думала.

– Зачем вы сюда пришли? Как ваше настоящее имя? Мы могли бы все обсудить и выяснить, чего вы от меня хотите.

– Мое имя вам известно, – Элла вытянула ноги. Казалось, она собирается положить их на мой стол, но, к счастью, этого не произошло. – И вы прекрасно знаете, чего я от вас хочу.

– Клянусь, что не знаю.

Взглянув на меня, Элла грустно покачала головой:

– Я хочу покончить с вами, Сара. Пора вам заплатить за свое преступление.

Глава 33

Теперь я знала, что мне делать.

Заставить ее замолчать. Чем дольше она говорила, тем меньше становились ее шансы выйти из кабинета живой. В моем мозгу постоянно крутилась мысль, как избавиться от этой женщины. Как быстро заткнуть ей рот. И как справиться с последствиями. Смогу ли я выдать это за самозащиту? За нападение, в попытке спасти собственную жизнь?

И получится ли у меня снова уйти от ответственности за убийство? Но ведь это единственный способ ее остановить.

За дверью послышались тихие шаги – кто-то из сотрудников проходил мимо кабинета. Они знали, как важно не беспокоить меня во время приема. Мой телефон лежал в сумке, стоявшей под столом рядом с ногами Эллы.

У меня просто не было другого выхода, тем более что Элла находилась рядом.

– Я не могу сделать то, что вы от меня хотите, – я старалась говорить спокойно. – Потому что просто не знаю, о чем речь.

Элла покачала головой:

– Можете не беспокоиться, жучка у меня нет, и я не записываю этот разговор.

– Я должна вам верить?

– Это уж ваше дело.

– Вы вряд ли можете надеяться на мое доверие.

Вздохнув, Элла провела рукой по волосам. Ее маникюр был по-прежнему безупречным. Маленькая деталь, которой я раньше не придала значения. От пациентки, отчаянно нуждающейся в помощи, трудно ожидать такого внимания к своим рукам.

Надо быть внимательней.

– Вот, смотрите, – Элла встала и открыла сумку.

И вывалила все ее содержимое на стол. Я не пошевелилась. Тогда Элла одернула платье и похлопала себя по талии, чтобы показать, что там тоже ничего нет.

– А телефон я выключаю у вас на глазах, – добавила она, подняв со стола свой мобильник. – Вот, глядите.

Я посмотрела, но бдительности не потеряла и оглядела скудное содержимое ее сумки – косметику, ключи, бумажные салфетки. Ничего, вызывающего подозрение, – правда, я понятия не имею, как выглядят записывающие устройства. Насколько я знаю, они могут быть размером с булавочную головку.

– Теперь вы мне верите?

– Конечно, нет.

– В любом случае у вас нет выбора, – сказала Элла, покачиваясь на стуле. – Либо вы со мной разговариваете, либо с вами начинают происходить неприятные вещи.

– Вам это нравится?

Перестав раскачиваться, Элла наморщила лоб.

– Что нравится?

– Такое впечатление, что вы получаете удовольствие, угрожая мне и моей семье. Вы и ваши подручные пытаетесь меня напугать. Вламываетесь в мой дом, нападаете. А теперь вы приходите сюда и говорите, что мои дети могут пострадать. Вас это забавляет? Вам нравятся подобные вещи?

– Я не сказала, что вашим детям что-то грозит.

– Ну, может быть, вы выразились иначе, – быстро перебила ее я, прежде чем она снова взялась бы за свое. – Но я вас хорошо поняла. Вы играете на моих материнских чувствах, чтобы я сидела и выслушивала

Ко мне вернулись спокойствие и уверенность. Я уже могла смотреть Элле в глаза, не переживая, что случится дальше. Я ее раскусила.

Она чего-то боялась.

Чего именно, я пока не знала. Возможно, ее заставили прийти ко мне. Или она как-то узнала про мое прошлое и решила меня шантажировать.

Но мне было все равно.

– Дело не в удовольствии, Сара, – произнесла Элла, откашливаясь и снова одергивая платье. – Дело в справедливости.

– О, я уверена, что вас волнует только это. И ничто другое. Поэтому вы затеяли игру, вместо того чтобы просто обратиться в полицию. Поэтому даете мне возможность рассказать обо всем самой. Какое похвальное великодушие.

– Мы обе знаем, что вы совершили…

– Разве? Я понятия не имею, о чем вы говорите. И очень обеспокоена вашим психическим состоянием. Вы пришли сюда и признались в убийстве. А потом стали угрожать моей семье. Думаю, власти весьма заинтересуются моим сообщением об этом. Как вы считаете?

Элла пристально посмотрела на меня, а потом, опустив глаза, стала разглядывать свои руки, лежащие на коленях. Я снова почувствовала себя на коне. Это было больше на меня похоже. Я всегда готова защищать себя и свою семью.

Победа не за горами.

– Кому они поверят больше? – продолжала я, увидев свет в конце тоннеля.

Я сумею избавиться от нее хотя бы ненадолго, а за это время продумаю, как выкрутиться из этого положения. Выясню, что Элла в действительности знает и насколько это для меня опасно.

– Молодой женщине, которая пришла к психотерапевту с целым списком жалоб на свое психическое здоровье? Или уважаемой женщине, занимающей определенное положение в обществе, все правовые нарушения которой ограничиваются превышением скорости при вождении? Ответьте. Как вы это представляете?

Откинувшись на спинку кресла, я наблюдала за работой мысли на ее лице. Элла явно пыталась выработать план дальнейших действий.

– Вы правы, Сара, – произнесла она наконец. – Все так и есть. Но только в том случае, если кто-то ведет с вами игру.

Уверенность, которую я только что почувствовала, стала потихоньку исчезать. Мне не понравилось то, что она сказала.

– Однако дело в том, что я знаю гораздо больше, чем вы думаете, – продолжала Элла, ехидно улыбаясь.

– Ничего вы не знаете! – выкрикнула я, на секунду потеряв самоконтроль. Только на секунду, но этого было достаточно.

– Адам Холтон. Так звали парня, которого вы убили вместе с человеком по имени Дэн. Разве не так? Это случилось еще в Англии. Я даже знаю название города, где произошло убийство. Вы с Дэном были там в баре, где и столкнулись с Адамом. Свидетели могут это подтвердить, хотя прошло уже много лет. И вам остается только надеяться, что Дэн не расколется на первом же допросе.

Окаменев, я, казалось, перестала дышать.

– Вы просто не отдаете себе отчет, как много мне про вас известно. Поэтому надеетесь, что вам все сойдет с рук. Думаете, вам поверят? Это не прокатит, когда я начну рассказывать все, что знаю. Причем не только про Адама. Я не собираюсь ничего скрывать. Расскажу, как вы скрывались от правосудия сразу на двух континентах. И посоветую им начать расследования по нераскрытым убийствам.

– Замолчите…

– Мы обе знаем, что это ни к чему не приведет при условии, что вы совершили в жизни только одну ошибку. Но кто знает? Правда, это не столь уж важно. К концу дня ваша репутация будет полностью уничтожена. Вы больше не увидите своих детей – они станут считать вас монстром. И Джек тоже. Все будет кончено.

– Вы ничего не знаете…

– Если вы сделаете все, как я скажу, ваше преступление можно будет выдать за трагическую ошибку. Свалить всю вину на Дэна. Сказать, что вас там вообще не было, но вы об этом знали. Признать свою ответственность и рассказать все семье Холтона. К вам отнесутся не очень строго, ведь, по вашим словам, прежде вы не привлекались к суду. Вам придется вернуться в Англию, но вы, по крайней мере, сможете несколько раз в год видеться с детьми. Вас даже могут пустить обратно в Штаты, если только не лишат грин-карты.

Поднявшись с кресла, я стала озираться в надежде найти что-нибудь, чем можно заткнуть этой женщине рот.

– Я вижу, вы не собираетесь сдаваться, – сказала Элла, тоже вставая со стула и обходя вокруг стола.

Чуть помедлив, она сгребла свое барахлишко обратно в сумку и остановилась напротив меня.

– Думаю, вам лучше уйти, иначе я за себя не отвечаю, – бросила я.

Элла улыбнулась, снова показав свои жемчужные зубки.

– Я хочу, чтобы вы меня поняли. Вы должны сейчас же оправиться в ближайший полицейский участок и там все рассказать. Потом позвонить Джеку и сообщить, что вы во всем признались, после чего распрощаться с ним навсегда. Советую вам исполнить все в точности.

Элла явно пыталась сохранить преимущество. Но мне было ясно, что она теряет уверенность. Отступая к двери, она старалась не смотреть мне в глаза.

– И не подумаю, – ответила я, шагнув к ней. – И вы это прекрасно знаете. И что теперь? Что вы собираетесь делать?

Чуть поколебавшись, она снова на меня уставилась.

– Кажется, вы не совсем сознаете свое положение…

– Это вы не сознаете. Вы явились ко мне на работу и ожидаете, что я…

– Джей и Оливия будут очень расстроены, когда узнают, что собой представляет их мать.

На меня нашло минутное затмение. Дальше все было очень просто.

Услышав имена своих детей, я полностью утратила самоконтроль.

Одним прыжком преодолев расстояние между нами, я вцепилась ей в горло. Элла схватила меня за руки, но я держала ее мертвой хваткой.

Что-то упало на пол, однако мне было не до того. Я стала ее душить. Элла пыталась оторвать мои руки от своего горла – безуспешно. Она начала бить по ним, но это тоже не возымело никакого действия.

Я попыталась сбить ее с ног, чуть ослабив при этом хватку. Элла судорожно вдохнула, однако я снова сжала ее шею.

Тогда она сильно толкнула меня, и я упала на стул, не выпуская ее горла, так что она повалилась на меня.

Мною двигала лишь одна мысль. Я должна заставить ее замолчать. Заткнуть ей глотку. Внезапно я почувствовала мощный удар в грудь – это Элла двинула по мне кулаком.

Качнувшись, стул рухнул вниз. Мы обе оказались на полу, и я отпустила ее шею. Вскочив, она оказалась спиной к окну, а путь к отступлению был отрезан мной. По ее

Схватив со стола тяжелый стеклянный шар, я запустила его в Эллу.

Она присела, и шар с треском врезался в окно. Услышав звон стекла, Элла обернулась. Схватив ее за плечи, я потащила эту дрянь к разбитому окну. На меня пахнуло ветром, и в ушах что-то оглушительно зазвенело.

Я не сразу поняла, откуда взялся этот звук.

Он исходил от меня. Я пронзительно кричала, пытаясь выбросить эту женщину из окна.

Глава 34

Глядя на меня побелевшими глазами, Элла упиралась, вцепившись в мои руки. Мои крики заставили ее вздрогнуть, на глазах выступили слезы испуга.

Я что-то кричала ей в лицо, сама не разбирая своих слов. В голове был туман, и я плохо соображала. Одно было ясно: эта женщина не уйдет от меня живой.

Я этого не допущу. По ее щекам ручьями стекала тушь, словно по ним разлилась нефть.

– Прошу вас, не надо!

Но ее слова ничего для меня не значили, словно она говорила на иностранном языке. Сейчас Элла уже не пыталась вырваться. Наоборот, она отчаянно цеплялась за меня, сопротивляясь силе земного притяжения, которая неумолимо тянула ее вниз.

Мои руки, казалось, пересчитали все кости ее худого хрупкого тела. Я почти не дышала; казалось, что мои крики безжалостно царапают горло.

– Я убью тебя. Я убью тебя.

Мои крики доносились до меня как будто с другого конца комнаты. Словно я наблюдала за собой откуда-то сверху и видела безумную женщину, пытающуюся совершить убийство.

Элла уже теряла равновесие, и в ее глазах появился животный страх. Конец был близок. Внизу лишь безжалостный бетон, до которого ей предстояло лететь десять этажей.

Она неминуемо разобьется. Чему я буду несказанно рада.

– Пожалуйста, не надо…

Я толкнула ее сильнее, и половина ее тела оказалась уже за окном. Из рамы торчали осколки стекла, и я увидела, как между моими пальцами сочится кровь. Но боли я не ощущала. Бешеный адреналин уничтожил все, что было нормального в моей жизни.

А потом позади меня распахнулась дверь и раздались тяжелые шаги. Я почувствовала на своих плечах чьи-то руки и услышала чей-то крик. Я отпустила Эллу, и она чуть не вывалилась из окна. Однако сумела перевалиться на бок и упала на пол внутри помещения. Я же попыталась сбросить чью-то руку со своего плеча.

– Убирайся, – гаркнула я, еще не зная, кто меня держит.

Все мое внимание сосредоточилось на Элле, которая в этот момент медленно поднималась с пола.

– Сара, что ты делаешь?

Голос был знакомый, и я на мгновенье успокоилась. Но потом увидела встающую Эллу и снова переключилась на нее. Чьи-то руки постарались меня оттащить, однако я сумела вырваться.

– Отпустите меня…

Я двинулась к Элле, но она опередила меня. Увернувшись, она побежала к двери.

– Уберите ее от меня! – со слезами выкрикнула она.

– Иди сюда, – велела я, опять направившись к ней, но чьи-то руки вновь схватили меня за плечи и на этот раз держали уже крепче.

– Она ненормальная! – завопила Элла, спешно ретируясь из моего кабинета.

– Сара, прекрати немедленно.

Я хотела броситься за ней, однако теперь меня держали, как в капкане. Я стала вырываться, но почти все силы были уже потрачены на попытку выбросить Эллу из окна. Смирившись, я рухнула на диван.

– Что, черт возьми, происходит?

Подняв глаза, я увидела склонившуюся надо мной Джину. Вот только вопрос задала не она. В дверях стоял Саймон, который с изумлением смотрел на меня. Переводя взгляд с одного на другую, я тщетно пыталась что-то произнести.

– Звони девять один один, – сказала Джина, садясь на диван и обнимая меня. – Пациентка напала на Сару.

Я попыталась подняться, но Джина меня не отпустила. Я тяжело дышала, и каждый вдох давался с трудом.

– Да, конечно, – с готовностью отозвался Саймон, однако я его остановила.

– Подожди! – крикнула я, словно от этого зависела моя жизнь. – Не надо никуда звонить. Пусть уходит.

– Сара…

– Нет, нет. Я в порядке.

Взглянув на меня, Саймон развернулся и ушел. Опустив глаза, я увидела на тыльной стороне ладони длинный порез. Из раны текла кровь, но боли я не чувствовала. Я посмотрела на разбитое окно и осколки на подоконнике. Большая их часть упала вниз, пролетев десять этажей.

– Что у вас случилось? – сочувственно спросила Джина, обнимая меня. – Как вы себя чувствуете?

– Я… я в порядке, – ответила я дрожащим голосом. – Не понимаю, почему это произошло.

– Дайте-ка я посмотрю вашу рану.

Я инстинктивно отдернула руку, однако потом дала ее оглядеть. Сняв свой кардиган, Джина замотала им мою ладонь. Вскрикнув от боли, я все же решила, что это лучше, чем смотреть на открытую рану.

В дверях снова появился Саймон.

– Копы уже едут. Служба безопасности ищет пациентку.

– Нам нужна медицинская помощь, – сказала Джина, беря меня за руку. – У Сары на руке большая рана. Принеси сюда аптечку.

– Да-да, я сейчас.

Всегда безукоризненно выглядевший Саймон сейчас был явно в растрепанных чувствах. Из его тщательно уложенных седых волос даже выбилась непослушная прядь.

Заметив, какими взглядами обменялись Джина с Саймоном, я поняла, что все кончено.

В «Лучшей жизни» мне больше ничего не светит. Возможно, все случится не сразу, но прежних отношений уже не будет.

При этом я почему-то испытала облегчение.

– Сейчас все улажу, – сказал Саймон и исчез.

По моей щеке скатилась предательская слеза. Джина поспешила ее вытереть.

– Все хорошо, все уже позади, – произнесла она, чуть отодвигаясь от меня. – С вами все будет в порядке.

В ответ я лишь коротко рассмеялась.

– Я так и не поняла, что произошло.

– Она напала на вас?

Я хотела кивнуть, но не смогла. Мне не хотелось ей врать.

– Все случилось так неожиданно. Я только помню, как боролась с ней. Видимо, тогда я и поранила ладонь.

Я попыталась убрать с руки кардиган, чтобы осмотреть рану, однако Джина воспротивилась:

– Скоро приедут полицейские, и вы должны показать им свою рану. Все будет хорошо, не беспокойтесь. Ее обязательно найдут. Чтобы она снова не сделала что-нибудь подобное.

Я покачала головой:

– Мне нужно идти.

– Тихо, тихо. Лежите и отдыхайте, – сказала Джина, не обращая внимания на мои протесты. – Постарайтесь успокоиться. Жаль, что я не вошла сюда раньше.

Я подумала, что Джина, услышав звон разбитого стекла, сразу же бросилась в мой кабинет, где и увидела, как я пытаюсь выбросить Эллу в окно. Она, несомненно, поняла, что я хочу ее убить. И все же сейчас она сидит рядом,

Вот что значит настоящий друг.

– Послушай, Джина, – проговорила я, отстраняясь и резко отдергивая свою руку. – Я не хочу встречаться с копами. Они будут задавать массу вопросов, а мне это ни к чему. У Эллы проблемы с психикой, а это лишь их усугубит. И я даже не знаю, что им сказать, – я не помню, как все произошло…

– Сара, но вы не можете сейчас уехать.

Она была права, но в тот момент я просто не могла объяснить, что произошло в моем кабинете. А придумать правдоподобную версию у меня пока не получалось.

– Я хочу пить, – сказала я, что вполне соответствовало действительности. Горло у меня пересохло и нестерпимо саднило. – Ты не принесешь мне воды?

– А разве здесь у вас нечего попить?

– К сожалению, нет, – ответила я, стараясь поскорее от нее отделаться. Как, впрочем, и от всех остальных. – Ты не возражаешь? Мне кажется, это последствие шока.

– Да, конечно, – кивнула Джина, внимательно посмотрев на меня.

Медленно поднявшись с дивана, она направилась к двери.

– К вам кого-нибудь прислать, чтобы вы не оставались одна? Может, позвать Саймона?

Я покачала головой:

– У меня все нормально, даю слово.

Моя слабая улыбка окончательно убедила Джину, и она пошла за водой.

Не теряя время, я размотала кардиган. Рана оказалась несерьезной. Скорее это был глубокий порез. Кровь из него больше не текла, так что я оставила кардиган на диване. Схватив сумку, я удостоверилась, что телефон и ключи от машины на месте, и бросилась к двери.

Через приемную идти было опасно, но, к счастью, лестница между этажами находилась в противоположной стороне. Опустив голову и не глядя по сторонам, я устремилась туда.

– Сара? – раздался за моей спиной голос Джины, однако я не замедлила шаг.

Рывком распахнув дверь, я помчалась вниз по ступенькам.

Назад пути не было.

Я должна закончить начатое.

Спустившись на следующий этаж, я побежала мимо офисов, не обращая внимания на удивленные взгляды работавших там людей.

– Чем я могу вам помочь? – спросил молодой человек за стойкой, но я не удостоила его даже взглядом.

Выскочив к лифтам, я нажала кнопку вызова.

– Скорей, скорей, – шептала я, нажимая кнопку снова и снова, словно это могло ускорить приход лифта.

Наконец он пришел и его двери открылись.

В кабине стоял мужчина. Он тяжело дышал и, казалось, приготовился к бою. Его густая лохматая борода была белесой, как зимнее небо в Англии. Бурую кожу изрезали морщины, в красных глазах застыл испуг. На меня пахнуло запахом пота. Взглянув на меня, он хотел проскочить мимо, но что-то его остановило.

– Сара?

И только тогда я поняла, кто передо мной.

Влетев в лифт, я нажала кнопку первого этажа, прежде чем Дэн успел что-то сказать.

Глава 35

Выбежав из здания, Элла уже через несколько секунд сидела в машине. Через мгновение она выехала с парковки и успела проехать не меньше мили, прежде чем о произошедшем сообщили в полицию.

Ситуация была хуже не придумаешь.

Но все же не совсем безнадежная. Вот если бы ее задержали – все планы полетели бы к черту.

По дороге в Хартфорд она уже улыбалась. Надо же, ее чуть не выкинули из окна, она очутилась на волосок от гибели… Однако к чувству облегчения примешивалась безысходность.

Она считала, что Сара уже у нее на крючке и сдастся без боя. Но, оказалось, это далеко не так.

Непонятно, зачем Элла вообще сегодня к ней приехала. От этого визита уже ничего не зависело. Ведь Сара и так знала, что ей грозит. Явившись в ее кабинет, Элла сильно рисковала.

Поначалу все шло хорошо, и она искренне забавлялась, наблюдая, как Сара юлит. Элла не ожидала, что эта женщина примется так яростно защищать жизнь, которую для себя построила.

Такого она не предвидела. Покидая здание, она встретила достаточно людей, поэтому едва ли можно было рассчитывать, что этот случай останется незамеченным.

Теперь у Сары нет другого выхода.

Еще один промах.

Адреналин, все еще бурливший в ее крови, заставлял сердце отчаянно колотиться и вызывал приступы нервного смеха.

Ведь ее жизнь действительно висела на волоске. И пережитый ужас еще долго будет напоминать о себе.

Так что Сара вполне заслужила свою будущую судьбу.

И это придавало Элле силы. Что бы она ни делала – все не идет ни в какое сравнение с тем, что совершила эта убийца.

Так что теперь? Вот главная проблема. Элла настолько отступила от своего первоначального плана, что теперь его надо основательно корректировать.

Нет, не совсем точно. Конечная цель остается неизменной. И это самое главное. Элла может спустить с привязи Пенни и Колби – они по-прежнему у нее в долгу.

И у нее достаточно информации о Саре, чтобы не промахнуться снова.

И тем не менее мысль о том, что она могла все потерять, заставляла ее холодеть. Элла считала, что, если дело дойдет до физического столкновения, она легко одолеет Сару. Но оказалось иначе. Значит, в следующий раз надо лучше подготовиться. Обеспечить себе надежную защиту.

Иногда лучшая защита – это нападение.

Элла улыбнулась: в голове у нее вырисовывался новый план. Достав телефон, она набрала последний номер, по которому звонила. И стала ждать, когда там ответят.

Новый план, который перечеркнет все, что было раньше.

И обязательно сработает.

Что позволит ей увидеть падение Сары во всем его великолепии.

* * *

Алекс преследовала машину, не совсем понимая, зачем это делает. Возможно, из-за отчаяния на лице Сары, когда та рассказывала о женщине, которая, вероятно, организовала вторжение в их дом. Она тут же поняла, что ситуация здесь серьезная.

Но действовать сразу она не решилась. Ждала, пока случится что-нибудь еще. Инстинктивное чувство – так это, кажется, называется.

Сама Алекс называла это опытом.

Мужчина, пробежавший мимо ее машины на парковку, показался ей подозрительным. А через несколько минут случилось это.

Женщина вполне соответствовала описанию, которое дала ей Сара. Достаточно для дальнейшего расследования. К тому же настораживало выражение ее лица, когда она на полной скорости выехала с парковки, чуть не задев машину Алекс, стоявшую на главной улице рядом с парковкой.

Женщина смеялась, несмотря на потеки туши на ее лице. Она тяжело дышала и была похожа на маньячку.

Возможно, Алекс поехала за ней из-за ощущения, что чем-то обязана Саре. А может, чисто интуитивно.

Мотивы ее поступка могли быть любыми. Это не меняло сути дела. И означало лишь то, что Алекс

Но мир вращается благодаря решениям, принятым без видимой причины.

Глава 36

Водворив Дэна на переднее сиденье, я обежала машину и села за руль. После чего мое авто сорвалось с места, заставив колеса протестующе взвизгнуть.

Сидевший рядом Дэн был столь нереален, что я засомневалась, не вызвала ли я его дух.

– Как ты здесь оказался? – довольно резко спросила я.

Услышав мой голос, он моментально сник.

– Сара…

– Мне не совсем понятно, почему ты здесь.

Я почувствовала, как встали на место и завертелись шестеренки у меня в мозгу. Первым делом я подумала о том, что теперь он находится в непосредственной близости от меня. Интересно, на что он способен? И насколько безопасно находиться рядом с ним?

И тут он задал крайне нежелательный вопрос.

– Кто это был?

Я все еще не могла поверить, что рядом со мной сидит реальный Дэн, и меня убедил только его запах. На меня повеяло прошлым.

– Женщина, которая каким-то образом узнала про Адама, – сообщила я, ожидая его реакцию.

Но ее не последовало. Какое-то время он молчал, схватившись за приборную панель, когда я слишком быстро свернула за угол и чуть не врезалась в машину, медленно ехавшую впереди меня. Ударив по тормозам, я объехала машину и вырулила на простор.

– Я ее не вижу…

– Она не могла далеко уехать, – заявила я, не слишком в это веря. – У нее только пара минут форы.

– Мы не найдем ее в этом лабиринте, – возразил Дэн хорошо знакомым мне тоном.

Тон этот означал следующее:не будь столь глупой и нелогичной и слушай меня, потому что я все знаю.Это заставило меня еще крепче взяться за руль и нажать на акселератор.

– Она где-то рядом.

Но я понимала, что он прав. Нас уже может разделять не меньше мили. Или даже больше, если она выехала на шоссе. Ведь она вряд ли остановится на обочине, дожидаясь, когда я ее догоню.

На самом деле все гораздо сложнее.

Я чуть не закричала от досады. И с трудом удержалась, чтобы не вдарить по рулю. Я жаждала найти Эллу, схватить ее за горло и больше уже не отпускать.

Но все это были только мечты.

Снизив скорость, я посмотрела в зеркало заднего вида, ожидая увидеть там мигание красных и синих огней. А потом – местных копов, которые, остановив машину, потребуют у меня водительские права, после чего выпишут максимальный штраф за мою манеру вождения.

Посмотрев на часы, я увидела, что нет еще и двенадцати. А мне казалось, что прошел целый день и дело идет к вечеру.

– Сара, что там у тебя произошло?

Я посмотрела на Дэна, который чем-то напоминал человека, которого я когда-то знала, – те же голубые глаза, чуть выцветшие от времени. Тот же запах. Но не более того. Все остальное было совершенно иным.

– Как, черт возьми, ты вообще здесь оказался? – поинтересовалась я, игнорируя его вопрос. – Сел на ближайший рейс из Лондона, получив мое послание? Или ты уже все знал?

Дэн чуть замешкался, думая над ответом, от которого я не ожидала ничего хорошего. Когда он заговорил, я поняла, что он что-то скрывает.

– Я прилетел, как только смог, – сказал он, ерзая на сиденье. – В твоем письме сквозило отчаяние.

– Все так и есть. Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить за последние несколько дней.

– Может, ты мне расскажешь? А потом мы обсудим, что нам делать.

Быстро приняв решение, я покачала головой.

– Но только сначала мы поедем туда, где я смогу рассуждать здраво.

* * *

Через час Дэн сидел на моей кухне, уже немного придя в себя. Я заставила его принять душ, что не вызвало особых возражений. Он был даже рад такому предложению, словно сознавая, до какого жалкого состояния себя довел.

Теперь на нем была майка и штаны от тренировочного костюма Джека, которых он вряд ли хватится. На груди красовалась надписьMetallica– название группы, которую Джек вряд ли слушал последние двадцать лет.

Остановив кровотечение, я перевязала руку. После промывания порез выглядел уже не столь устрашающе. Острая боль сменилась ноющей. Все оказалось не так уж страшно, как я решила вначале, но все же имело смысл показаться врачу. Однако спешить с этим не стоит.

Я сварила нам кофе, но он не полез мне в горло. Дэн же сразу стал его пить, с наслаждением вдыхая запах. Влажные волосы облепили его голову и выглядели уже не такими всклокоченными, как час назад. Его шевелюра несколько поредела, однако сохранила свой исконный цвет.

Теперь у него имелась борода, а раньше он всегда был чисто выбрит. Создавалось впечатление, что он отрастил ее специально, чтобы спрятать за этой маской свое прежнее лицо.

И все же, несмотря на время и расстояние, которые так долго разделяли нас, за моим кухонным столом сидел прежний Дэн.

– Ты отлично выглядишь.

Я невольно улыбнулась, услышав комплимент. Мне их уже давно не говорили. Джек был в них не силен. Он проявлял свою любовь по-разному, но часто забывал, что самый лучший способ – произнести несколько простых слов.

К сожалению, я не могла ответить Дэну тем же.

– Ты похудел, – наконец выдавила я из себя. – Я помню, раньше ты был гораздо солиднее, если можно так сказать.

– Я не слежу за своим весом.

Улыбка сползла с моего лица.

– Как ты так быстро здесь оказался?

Казалось бы, простой вопрос, но Дэн явно затруднился с ответом. Ведь так скоро добраться он мог только в том случае, если точно знал, где я нахожусь.

А иначе никак.

Дэн покачал головой:

– Ты действительно хочешь это знать?

– Да.

– Ты всегда знала, как меня смутить, – сказал Дэн, и на его лице промелькнула тень улыбки, прежде чем он успел опустить глаза. – Когда ты уехала, я просто не знал, что мне делать. Хотел жить собственной жизнью, но у меня ничего не получилось. И кроме того, мне хотелось удостовериться, что у тебя все хорошо.

– Как давно ты здесь?

– Около недели.

– Ты шутишь?

– Я понял, что нужен тебе.

– Но каким образом? Эта девушка появилась только несколько дней назад.

– Я много раз хотел приехать к тебе, – произнес Дэн, ставя чашку на стол и по-прежнему не поднимая глаз. – Но не знал, как это сделать, не нарушив той жизни, которую ты себе построила.

– Откуда тебе известно про мою жизнь?

– Ты не единственная, у

На секунду он помолодел на двадцать лет, но потом передо мной вновь оказался взъерошенный мужчина за сорок.

– Для этой цели подходит и Гугл, – продолжал он, уже не ухмыляясь. – Я лишь хотел убедиться, что у тебя все в порядке. Просто поговорить. Ведь мы расстались не лучшим образом. Решил, что стоит о себе напомнить.

– Мне не совсем понятно, что заставило тебя приехать. Я имею в виду в Штаты. Я точно знаю, почему я здесь. Но ты явился явно не для того, чтобы со мной повидаться.

А потом меня осенило.

Он хотел удостовериться, что я держу свое слово. И никогда никому не расскажу о том, что случилось той ночью. Я попыталась понять, почему он мне не доверяет, и нашла сотню ответов на этот вопрос. В конце концов, все мы люди и ничто человеческое нам не чуждо. Поэтому никому не стоит доверять полностью.

– Но почему ты появился именно сейчас? А раньше ты никогда здесь не был?

– Не буду кривить душой и говорить, что у меня возникло дурное предчувствие или что-то в этом роде, – сказал Дэн, почесав бороду, с которой на стол посыпалась перхоть. – Кто-то прислал мне письмо, в котором довольно многословно говорилось, что дело идет к концу. Вот и все. Поэтому я решил приехать и убедиться, что ты в безопасности.

Я знала, что он лжет. И догадывалась, как он отреагирует, если я уличу его в этом. Его буйный нрав был хорошо мне знаком, хотя, к счастью, на себе я его ни разу не испытала. А сейчас для этого и вовсе не подходящее время.

– Я не знал, где ты живешь, но мне было известно, где ты работаешь. На сайте твоей фирмы есть твоя фотография.

– Хорошо, – произнесла я, искренне сожалея о том, что дала себя сфотографировать. – Но ты здесь уже несколько дней, а встретился со мной только сейчас. Я этого не понимаю.

– Какая разница? – раздраженно бросил Дэн, словно устав от лишних вопросов. – Теперь я рядом с тобой, и у нас есть большая проблема.

Его резкий тон насторожил меня.

– А если я тебе не верю?

– Что?

– Может, ты с ними в одной упряжке, – пояснила я, наслаждаясь его растерянностью. – Ты здесь с этой девицей. И двое ваших подручных. Все вы члены одной шайки. Может, именно так обстоит дело, Дэн? Другого варианта я не вижу.

– Я же сказал – кто-то мне написал.

– Тогда почему ты не ответил на мое послание? Почему сделал вид, что не понимаешь, о чем я говорю?

– Я не знал, что это ты.

Я вспомнила, что написала ему через фальшивый аккаунт, но тогда не придала этому значения. И все же что-то здесь не так.

Трудно сказать, что он чувствовал сейчас. Возможно, ему было стыдно. За то, в кого он превратился, или за причину своего появления здесь. Не знаю. Что бы там ни было, он не спешил признаваться, а мне отчаянно хотелось именно этого.

– В любом случае это не важно. Я здесь и хочу тебе помочь. Нам помочь. Ведь у нас большие неприятности.

– Не то слово.

Закусив нижнюю губу, я старалась сохранить самообладание. После попытки выбросить Эллу в окно я уже почти успокоилась, а теперь еще один сюрприз. Взглянув на входную дверь, я прикинула, как скоро в моем доме появится полиция.

– Эта женщина… она знает о том, что тогда случилось, и хочет, чтобы я во всем призналась.

– А откуда она знает?

– Понятия не имею, – осторожно ответила я, не желая его пугать. – Я надеялась, что ты можешь подсказать.

Допив кофе, Дэн внимательно посмотрел на меня.

– О той ночи я не говорил ни единой живой душе. Я не идиот.

– Я так и подумала, но ты абсолютно в этом уверен? За все эти годы ни разу не проговорился?

– Нет.

Его ответ прозвучал уверенно, но не совсем меня убедил. Однако я решила не настаивать.

– Я тоже. Тогда откуда она узнала?

– Я вряд ли сумею ответить на этот вопрос, несмотря на все твои ожидания.

– Как вообще кто-то мог узнать? Я не болтала об этом на каждом шагу. Мне совсем не хочется, чтобы хоть кто-то все выяснил.

Погрустнев, Дэн тяжело вздохнул.

– Может, для этого просто настало время. Не знаю, как у тебя, а меня жизнь не балует.

Я избегала глядеть на окружающую обстановку. На дизайнерскую кухню, в которой мы сидели. На ее интерьер, словно взятый из каталога. На всякие детали, говорившие о нашем финансовом благополучии.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду.

Дэн посмотрел на меня округлившимися глазами.

– Наверное, жизнь в таком месте дает ощущение счастья. И семья тоже. А еще хорошо оплачиваемая работа, которая вдобавок нравится. У меня же нет ничего подобного, что поддерживало бы в трудную минуту, когда чувство вины становится невыносимым.

Я уже собралась ответить, как вдруг услышала, что к дому подъехала машина. Вскочив, я бросилась к входной двери, где до меня донесся звук захлопнувшейся дверцы.

– О нет, – прошептала я и повернулась к Дэну, который, заметив мой испуг, тоже встал из-за стола. – Немедленно уходи через черный ход.

Не задавая вопросов, он направился к задней двери, а я побежала к главному входу, где уже кто-то поворачивал ключ в замке.

Тяжело дыша, я навалилась на дверь, которая открывалась внутрь.

Изобразив улыбку, я отпустила дверь.

– Сара, что ты тут делаешь? – удивленно спросила Стефани, появившаяся передо мной с ключом в руках.

Глава 37

Я молча смотрела на Стефани. Она застыла на месте, стараясь заглянуть в дом через мое плечо.

– Могу задать тебе тот же вопрос, – ответила я, стараясь скрыть раздражение. Вообще-то я у себя дома. – Ты что-то рано приехала за детьми.

– Я… я проезжала мимо, – явно соврала Стефани. – Увидела твою машину и решила, что у тебя что-то случилось.

– Ничего не случилось. Уверяю тебя.

Стефани недоверчиво прищурилась.

– Правда? А мне показалось, у тебя что-то произошло.

– Ничего у меня не произошло, – отозвалась я, опасаясь, что моя антипатия к этой женщине проявится слишком очевидно. Тогда она наверняка что-то заподозрит, а мне хотелось поскорее от нее избавиться. – Все отлично. Я просто удивилась, что ты проезжала мимо нас в такое время. Что-то далековато от твоего дома или ресторана.

– У меня… у меня была деловая встреча поблизости. А что ты делаешь дома? Ты ведь, кажется, работаешь полный день?

– Я приехала в обеденный перерыв,

Она вряд ли поверила в мои россказни, как, впрочем, и я в ее. Наш разговор зашел в тупик. Я не собиралась приглашать ее в дом, а Стефани не торопилась уходить. И было неизвестно, у кого скорее сдадут нервы.

– Ты не хочешь пригласить меня в дом?

– Зачем? – спросила я, стараясь припомнить время, когда мы оставались наедине: дети не крутились бы рядом, а Джек сидел в другой комнате. – Я скоро опять уеду на работу, так что тебе придется сидеть здесь одной, пока Джей и Оливия не вернутся домой. Думаю, у тебя найдется занятие поинтересней…

– У тебя вообще бывает свободное время? – поинтересовалась Стефани, обшаривая взглядом холл и заметно нервничая. – Разве мы не можем выпить по чашечке кофе прямо сейчас? Только вдвоем. Я беспокоюсь о вас обоих. Последние несколько дней…

Она явно догадывалась, что я что-то скрываю. Я покачала головой, надеясь, что участие было искренним.

– Мне очень жаль, но…

– Я все понимаю, – перебила меня Стефани. – Просто подумала, тебе нужно с кем-то поговорить. Прямо сейчас. Я знаю, что у тебя какие-то проблемы и, возможно, тебе нужна помощь.

Я насторожилась:

– Почему ты так думаешь?

– Я говорила с Джеком…

С меня было довольно.

– Мне действительно надо идти, – отрезала я, пытаясь закрыть дверь, однако мне помешала нога Стефани, которую она успела поставить на порог.

У меня снова зачастило сердце. Она что-то заметила позади меня? Или учуяла присутствие мужчины? А может, просто чувствовала, когда ей врут?

Но мне было уже все равно.

– У меня правда нет времени, – повторила я, приоткрывая дверь.

– А что у тебя с рукой? – не отставала Стефани.

Про руку-то я совсем забыла. Взглянув на нее как на посторонний предмет, я поспешно объяснила:

– Так, пустяки. Порезалась, когда делала сэндвич.

– Слишком много бинта для такой ранки. Наверное, что-то серьезное. Ты уверена, что это пустяк?

– Ничего страшного, уверяю, – процедила я, надеясь, что Стефани наконец поймет, как сильно она мне надоела. – Просто маленькая неосторожность. Не о чем беспокоиться.

Она несколько секунд пристально смотрела на меня, соображая, верить или нет. У меня уже кончалось последнее терпение.

– Надеюсь, все не так страшно, – произнесла она в конце концов, отступая назад. – Увидимся позже, когда придут Джей с Оливией.

– До встречи, – попрощалась я и наконец закрыла дверь.

Прислонившись к ней, я перевела дух. Когда сердце чуть замедлило темп, я стала ждать шума отъезжающей машины, но его так и не последовало.

Пройдя в гостиную, я прокралась к окну, стараясь, чтобы Стефани меня не заметила. Однако, к счастью, она смотрела в другую сторону, разговаривая через дорогу с Пэм Колфилд. Та с ней прекрасно ладила, как, впрочем, и со всеми остальными. Пэм любила посплетничать, а людям это нравится – когда не касается их самих.

Возможно, Пэм видела, как я подъехала и, выгрузив из машины Дэна, быстро провела его в дом, не глядя по сторонам.

Я прокляла свою глупость. Прежде чем тащить Дэна в дом, надо было удостовериться, что этого никто не заметит. А теперь она, вероятно, рассказывает Стефани, что я привела к себе мужчину, и та с радостью сообщит эту новость Джеку.

Значит, я должна рассказать ему об этом первой.

И это не самая большая проблема на сегодняшний день.

Прежде всего мне надо удостовериться, что Джею и Оливии ничего не грозит. Когда Элла сегодня шантажировала меня детьми, я не слишком поверила ее угрозам. Но рисковать в любом случае не стоит. Надо забрать их пораньше из школы и максимально обезопасить.

Значит, нужно позвонить Джеку – ведь мне понадобится его помощь.

Вздохнув, я продолжила наблюдать за беседой Стефани с Пэм. Похоже, она подходила к концу. Когда Стефани обернулась и посмотрела на наш дом, у меня перехватило дыхание. Видеть меня она не могла, и все же мне захотелось присесть, чтобы укрыться от ее взгляда. Однако я не пошевелилась. Чуть помедлив, она все-таки села в автомобиль. Послышался шум двигателя, и через несколько секунд машина скрылась из виду.

Выдохнув, я вернулась в кухню.

– Она уехала, – объявила я, увидев, что дверь в сад закрыта, а Дэна на кухне нет.

Подойдя к двери, я стала ждать, когда он войдет обратно.

Но Дэн не появился.

– Дэн, все в порядке, можешь вернуться, – сказала я громче.

Однако Дэн по-прежнему отсутствовал.

В любое другое время я бы не придала этому значения. Просто решила бы, что он меня не слышит. Ушел в дальний угол сада и прячется в кустах. Притаился и не подает признаков жизни.

Но я чувствовала, что это не так.

Мой пульс участился, по спине пробежала дрожь. Я представила, что происходит за этой массивной деревянной дверью. Знакомая парочка ждет моего появления. Дэн лежит на земле в луже крови. Я войду и увижу его безжизненное лицо.

Меня охватило ужасное чувство вины. Это я притащила его в свой дом, где его убили.

И все же я решилась выйти. Взялась за ручку двери и повернула вниз. На меня пахнуло холодом.

Выйдя в сад, я приготовилась к неизбежному.

Но там не было ни людей, ни крови, ни Дэна.

Ничего, кроме закрытого бассейна, шелестящей на ветру травы и запаха весны, разлитого в воздухе. Мокрые листья и солнечный свет.

Зажмурившись от яркого света, я обхватила себя руками.

Мне сорок два года, и тело ноет от напряжения и тревоги – моих постоянных спутников в последние несколько дней. А теперь, едва ощутив наконец чью-то поддержку, я снова осталась одна в ожидании неизбежной развязки.

Ничего не произошло. Никто не подал голоса из темноты. Никто не бросился ко мне, чтобы похитить из дома или убить на месте.

Однако облегчения я не почувствовала.

Его по-прежнему не было.

А было лишь одиночество. Когда Дэн вдруг оказался рядом, мне показалось, что появилась опора. А теперь он исчез. Он не прятался в кустах в глубине сада. И не слышал меня лишь потому, что его здесь не было.

Он ушел.

И мне осталось надеяться лишь на себя.

Огонь, горевший во мне, помешал разрыдаться. Вместо этого я, сжав кулаки, вдруг поняла, что делать дальше.

Защищать свою семью.

Чего бы это ни стоило.

Глава 38

Алекс преследовала Эллу до выезда из Стэмфорда на скоростную автостраду, следя, чтобы между их машинами всегда было несколько автомобилей. Она уже давно никого не преследовала – делать это приходилось нечасто. Дата последней погони успела стереться

В последние месяцы память ее нередко подводила. И происшествия сливались друг с другом, теряя четкие очертания.

Алекс ехала уже достаточно долго, чтобы задать себе вопрос: зачем она вообще преследует эту женщину? Она редко действовала по интуиции. И ничем не была обязана Саре.

Нет, это неправда. Здесь особый случай.

До посещения Сары Алекс с трудом дотягивала до конца дня. Ночью было еще тяжелее.

Она была у Сары в долгу. Пусть даже и платила за часовые сеансы.

Душевное спокойствие, умиротворение, хороший сон… за это не жаль денег.

Алекс попыталась позвонить Саре на работу, но та не отвечала. Трубку брала администраторша, из скудных объяснений которой следовало, что между Сарой и одной пациенткой произошла стычка. Было разбито окно, вызвана полиция, а сама Сара исчезла.

Алекс не заметила, что преследует машину Эллы уже больше часа. Белоснежный БМВ–2019 с откидным верхом, сияющий в лучах весеннего солнца. Верх был поднят, однако Алекс успела заметить внутри оранжевые подголовники.

За рулем сидела блондинка.

Такая машина стоила не меньше пятидесяти тысяч долларов, уж Алекс неплохо в этом разбиралась. Именно поэтому она столь упорно ее преследовала.

Ведь, судя по полученной информации, Элла Морли вряд ли могла позволить себе такую роскошь.

Имя это, естественно, было фальшивым.

Алекс позвонила Тому в участок. Ведь он пригласил ее на свидание. Долг платежом красен. Нельзя сказать, что это ее особенно напрягало. Провести пару часов в его обществе не так страшно. А вот что будет потом – уже проблема.

Но это еще не скоро, а сейчас все ее внимание сосредоточилось на дороге.

У Нью-Хейвена они попали в пробку. На автотрассе 15 они бывают в любое время дня. Никогда не знаешь, когда это произойдет, но почему-то случается в самое неподходящее время. Однако на сей раз пробка была очень кстати. Когда они двигались черепашьим шагом, Алекс сумела поравняться с БМВ и заглянуть внутрь.

Элла улыбалась, демонстрируя белоснежные зубы. Из машины доносилась музыка – одна из тех новых песенок, которые невозможно запомнить. Ритмические басы действовали на нервы раздражающе. Голос Эллы, которая пыталась подпевать, был нисколько не лучше.

Зная о случившемся в «Лучшей жизни», Алекс ожидала увидеть ее в растрепанных чувствах, всю на нервах и адреналине. Возможно, даже испуганную. Все что угодно, только не это.

Элла выглядела так, словно выиграла в лотерею и ехала получать чек.

Еще одна причина, по которой Алекс не бросила преследование, пока Элла не свернула на трассу I–91 и не стало ясно, куда она направляется.

Путь от Стэмфорда был неблизким, но Алекс всю дорогу от нее не отставала. Увидев, что Элла свернула на стоянку рядом с каким-то зданием, Алекс остановила машину напротив, рискуя заработать штраф.

Следовало обдумать, как поступить дальше.

Позвонить Саре или поговорить с самой Эллой?

Алекс выбрала последний вариант.

Выйдя из машины, она остановилась, ожидая возможности перейти улицу. Если бы на дороге не было машин, она бы сделала это сразу. Вошла бы в офисное здание и побеседовала с дежурным на стойке. Возможно, показала бы ему свой значок и беспрепятственно прошла внутрь. Возможно, нашла бы Эллу и поговорила с ней по душам. Выяснила бы, какого черта она преследует Сару.

Но по улице ехали машины, и Алекс не услышала приближающиеся шаги и дыхание мужчины, остановившегося позади нее.

Она не заметила, как он подошел.

Однако ствол пистолета, упершийся ей в бок, она ощутила очень четко.

Потом почувствовала запах – дешевый одеколон, которым заглушают безуспешную борьбу с неисправными душами в мотелях. После чего мужской голос произнес:

– Не двигайся. И делай то, что я скажу.

Глава 39

Школа, где учились Джей и Оливия, была всего в нескольких минутах езды, но с тем же успехом она могла находиться на другом краю страны. Когда я перебирала в уме все возможные варианты похищения своих детей, мне казалось, что я добираюсь туда целую вечность. Элла могла явиться в школу и, назвавшись членом семьи, проникнуть внутрь и забрать их с собой. Или же та парочка могла вломиться в школу и, угрожая миссис Эмсик, сидевшей у входа за стойкой, забрать моих детей прямо из класса.

Раньше мне казалось, что в школе им не угрожает опасность и там с ними ничего не может случиться. Ничего подобного. Теперь, насмотревшись новостей, я знала: школа больше не является для ребенка безопасным местом.

Мысли путались у меня в голове. Я невольно опережала события, соображая, что буду делать, если приеду в школу слишком поздно.

Ударив по тормозам на стоянке и бросив машину поперек двух парковочных мест, я кинулась к входу в приземистое школьное здание. Нажала на кнопку домофона и, не услышав ответа, стала беспорядочно тыкать в нее.

Наконец из динамика послышался тонкий голос:

– Да?

– Привет… э…

Тут я осознала, что явилась без четкого плана действий, рискуя показаться не вполне адекватной мамашей.

А возможно, и просто дамочкой не в своем уме.

– Это мама Джея и Оливии Эдвардс, – быстро проговорила я, на ходу придумывая причину своего появления. – Я приехала, чтобы их забрать.

Миссис Эмсик ненадолго затихла, видимо сверяясь с записями.

– Здравствуйте, Сара, – наконец сказала она, и я почувствовала некоторое облегчение. – Но у меня нет никаких сведений по поводу того, что сегодня вы снимаете детей с занятий.

– Не может быть, – очень правдоподобно удивилась я. – В начале недели я передала через них записку. Мне нужно отвезти их в Нью-Хейвен на осмотр, и это единственное время, когда их могут принять. Отменить его я уже не могу. Очень жаль, что вас не поставили в известность.

– Проходите. – Миссис Эмсик отперла дверь.

Войдя, я сверкнула улыбкой в сторону стойки, где она сидела.

– Записка, наверное, провалилась на дно портфеля, и они забыли отдать ее учительнице, – невозмутимо произнесла я, хотя сердце у меня колотилось так, что миссис Эмсик вполне могла это услышать. Или заметить испарину на моем лбу.

– Подождите минуточку.

Грузно поднявшись со стула, она направилась к классным комнатам. Оставшись одна, я наконец вздохнула полной грудью. Как только она появится с Джеем и Оливией, я буду считать, что все обошлось. Плана действий как такового у меня не имелось – он появится позже. Сейчас мне достаточно убедиться, что с детьми все в порядке.

Это главное. Все остальное может подождать.

Прошла минута, затем другая. У меня возникло дурное предчувствие. Логика подсказывала, что, если бы детей уже забрали, миссис Эмсик сразу бы мне сообщила. Но даже думать

Еще через минуту я услышала смех Оливии. Закрыв глаза, я прогнала дурные мысли.

Сначала появился Джей. Вид у него был довольно хмурый. Ладно, можешь дуться сколько угодно. Наплевать. Главное, оба были целы и невредимы.

– А вот и мы, – сказала миссис Эмсик, открывая дверь в приемную и пропуская вперед детей. – Они так и не вспомнили про записку – наверно, где-то завалялась.

– Могу поклясться, что предупредила их обоих, – я покачала головой. – Прошу прощения, у меня выдалась трудная неделя. Надеюсь, вас это не слишком затруднило?

Миссис Эмсик добродушно улыбнулась, и я готова была заключить ее в объятия.

– Ни о чем не беспокойтесь. Держу пари, они просто счастливы сбежать с занятий, правда, дети? Вы сегодня уже не вернетесь?

Я покачала головой.

– Завтра они придут в школу как обычно.

Оливия бросилась обниматься, чуть не сбив меня с ног своим портфелем.

– Пойдемте, ребята. Здесь вас больше ничего не держит.

Выйдя из школы, мы направились к моей машине. Оливия шла рядом со мной, радостно подпрыгивая, а Джей тащился позади. Я тревожно озиралась по сторонам, стараясь не пропустить ничего подозрительного.

– Ну вот мы и пришли, – сказала я, открывая дверцу.

Оливия быстро запрыгнула внутрь, и мы стали ждать Джея, который еле передвигал ноги.

– Давай быстрее, у нас мало времени, – поторопила его я.

– Что происходит, мама? – спросил он, добравшись наконец до автомобиля. – Куда мы едем?

Поймав его взгляд, я заколебалась. Он был растерян и явно недоволен случившимся. У одиннадцатилетнего мальчишки все обычно написано на лице.

– Садись скорей в машину, и я все объясню, – ответила я, выкроив таким образом лишнюю минуту на размышление.

Бросив на меня недоверчивый взгляд, он все же влез на заднее сиденье. Закрыв за ним дверцу, я быстро обежала автомобиль, снова оглянувшись вокруг. Ничего подозрительного. Сев за руль, я тотчас рванула вперед.

– У нас как раз была контрольная, – сообщил Джей, наклоняясь ко мне с заднего сиденья. – Зачем ты обманула миссис Эмсик?

– Посиди спокойно и помолчи хотя бы пять минут, – отозвалась я, пытаясь сосредоточиться и вести машину как следует, несмотря на неутихающую дрожь в руках.

Вцепившись в руль, я прикидывала, куда их можно отвезти. Взглянув в зеркало заднего вида, я попыталась улыбнуться Джею:

– Все будет отлично. Просто мне надо было забрать вас из школы пораньше. Скоро я все объясню. Доверься мне.

Джей недовольно плюхнулся обратно на сиденье. Оливия же тихонько сидела позади меня. В отличие от брата, она была рада прогулять школу и не создавала мне проблем. Бунт Джея я могла предвидеть с самого начала, но мне просто некогда было об этом подумать.

Главное, теперь они рядом.

Миновав поворот к нашему дому, я поехала в сторону побережья. Февральское солнце сверкало уже по-весеннему. Я даже пожалела, что не захватила солнечные очки. Оперативно решив, куда мы поедем, я немного успокоилась.

Дорога на Шервуд-Айленд заняла чуть меньше пятнадцати минут. Заехав на стоянку, я наконец перевела дух.

– Мы пойдем на море? – взволнованно спросила Оливия. Она была явно удивлена. – Мама, а можно нам погулять по песку и зайти в воду?

– Подожди минутку, дорогая, – остановила ее я, выбираясь из машины с телефоном в руках. – Мне нужно позвонить.

Оставив окна открытыми, я отошла от автомобиля на несколько шагов.

Глаза у Оливии загорелись, и на душе у меня стало легко. Однако вскоре действительность вновь навалилась на меня всей своей тяжестью, причинив нестерпимую боль.

Первым делом я внимательно осмотрела парковку – все казалось спокойно. Мы были единственной машиной, свернувшей к острову, но я тем не менее не спускала глаз с въезда на парковку.

Открыв телефон, я нажала на кнопку вызова.

– Алло?

– Джек, это я.

– Знаю, – с ноткой раздражения отозвался Джек. – Я очень занят, Сара, и не могу сейчас говорить…

– Ты мне срочно нужен.

Чуть помолчав, Джек вздохнул.

– В чем дело, Сара? Что еще произошло?

– Слушай внимательно, Джек, – сказала я, уверенная, что он уступит. Смягчится и выслушает меня, как только поймет, насколько все серьезно. – Джей с Оливией сейчас со мной, но им все равно грозит опасность. Ты должен приехать и отвезти их к своим родителям или к Стефани. Подальше от меня и нашего дома. Только на время, пока я не разберусь с этим делом.

– О господи…

– Мы сейчас на острове Шервуд, на побережье.

– Мне туда добираться не меньше часа, – занервничал Джек. – Ты сможешь подождать? Может, лучше позвонить в полицию?

– Нет, приезжай сюда, Джек, – уже раздражаясь, велела я. – Ты нам нужен.

– Да, милая. Извини, я просто за вас беспокоюсь. Что-то случилось? Я могу позвонить Стефани и попросить ее приехать. Чтобы вы не оставались одни, пока меня нет.

– Хорошо, – устало согласилась я, удивляясь, что сестрица еще не позвонила ему. Разговаривая, я продолжала озираться по сторонам, стараясь все держать под контролем. – Пожалуйста, приезжай скорей. Это очень важно.

– Конечно, дорогая, я уже выхожу. Люблю тебя.

И он дал отбой. Еще немного постояв на парковке, я услышала голос Оливии, звавшей меня. Я с вымученной улыбкой повернулась к ней.

– Пойдем прогуляемся, ребята, – сказала я, стараясь, чтобы в голосе звучала уверенность.

Которой я на самом деле не испытывала.

Глава 40

Дэн бежал, собрав все силы и не разбирая дороги. Горячее дыхание обжигало горло. Опустив голову, он не смотрел по сторонам и не знал, куда бежит. Не самая лучшая тактика в незнакомом городе в чужой стране.

В этой чертовой чужой стране, в которую его непонятно зачем занесло. За тысячи миль от дома. Какого черта он сбежал из Англии? Испугался, что его найдут? Что случайно проговорится о том, что произошло в 2005 году?

Да, и это тоже.

Но было кое-что еще. Он давно должен был умереть. В этом все дело. Его тело должно было изменить ему уже много лет назад. Мозг тоже, однако плоть ему не подчинилась.

Сейчас она приказывала ему остановиться. Ей хотелось лечь и отдохнуть, причем как можно дальше от Сары и ее дома.

Но уезжать он не собирался. У них по-прежнему много общего. Ему хотелось сидеть с ней за одним столом, разговаривать и дышать одним воздухом.

Словно пролетевшие годы ничего не значили и они с Сарой были прежними, несмотря на изменившуюся внешность.

Он хотел ей помочь.

Вот только вряд ли получится.

Он понял это сразу, когда вышел в сад и

Терял навсегда.

Дэн почти двадцать лет прожил в режиме ожидания. Будто ждал от нее весточки. С просьбой о помощи, с желанием его увидеть.

Послания о том, что он ей нужен. Совершенно необходим.

В конце концов он дождался такого послания. И вот теперь бежит от нее.

Потому что выяснилось: все эти годы он ошибался в себе. После случившегося с Адамом Холтоном Дэн хотел умереть. Просто не хватало духа свести счеты с жизнью, и он ждал, когда кто-нибудь его прикончит. Когда найдется кто-то, кто решит за него, и не придется принимать решение самому.

Однако теперь, увидев, чего добилась Сара после той роковой ночи в Англии, он понял, как ошибался все это время.

Сейчас он больше всего хотел жить.

Но так не получится, если он будет все время вертеться вокруг Сары. Они сами так сказали.

Дэн остановился, тяжело дыша. Его легкие были готовы разорваться. Оглянувшись, он убедился, что никто его не преследует. Никто не сидит в машине, исподтишка наблюдая за ним. Вокруг вообще никого нет.

Дэн понятия не имел, где сейчас находится. И это его вполне устраивало. Теперь ему было все равно.

Телефон по-прежнему лежал в его кармане – полностью заряженный, хотя это уже не имело значения. Сейчас он был бесполезен. Тем не менее Дэн включил мобильник, и причина его побега четко обозначилась на экране.

Одно-единственное сообщение.

Отдышавшись, Дэн побежал дальше.

Глава 41

Мы гуляли по берегу, когда через час с небольшим приехал Джек. Дети вполне одобрили идею прогулять школу ради неожиданной поездки на побережье и теперь беззаботно резвились на песке. Я старалась не думать, как неадекватно поступила, забрав их с занятий и привезя сюда, но, по крайней мере, они были у меня на виду, а это сейчас самое главное.

Однако я не успокоюсь, пока не буду уверена, что они в полной безопасности.

И лишь тогда обрету способность здраво рассуждать.

Я первой заметила Джека, который шел к нам, прикрывая рукой глаза от лучей клонившегося к закату солнца. Помахав ему, я оглянулась на детей. Они стояли у кромки воды, подначивая друг друга войти в ледяную морскую воду. Оба сняли обувь и засучили штаны, а я держала в руках две пары носков и кроссовок.

В любой другой день я бы светилась от счастья. Прекрасная погода, Джек с нами… чего еще можно желать.

Вместо этого я в нетерпении переминалась с ноги на ногу, желая поскорей уехать отсюда.

Подойдя ближе, Джек покачал головой. Он уже звонил мне с дороги, но я ограничилась тем, что посоветовала ему поторопиться. Мы в безопасности, однако очень нуждаемся в его помощи.

– Что происходит? – спросил Джек, остановившись на некотором расстоянии.

Потом он спохватился, подошел ближе и обнял меня.

– У тебя все в порядке? Что произошло?

Оказавшись в его объятиях, я немного остыла. Мне стало стыдно, что я заставила его примчаться, ничего не объяснив.

– Извини…

– Ничего страшного, – сказал Джек, прижимая меня к себе.

Ощутив его теплое дыхание на своей макушке, я закрыла глаза.

– Я просто не знала, что мне делать.

– Все в порядке. Я уже здесь.

Разжав руки, Джек посмотрел мне в глаза, стараясь угадать, что произошло. Потом его взгляд скользнул по моему телу, остановившись на ладони.

– Что это?

Я быстро убрала руку.

– Так, пустяки.

– Дай посмотрю.

Взяв меня за руку, он погладил бинт, закрывавший рану.

– Откуда это у тебя? Говори.

Собравшись с духом, я рассказала о том, что случилось утром. Об Элле, явившейся ко мне без предупреждения, о перемене в ее поведении. Все как было.

Ничего не скрывая.

Кроме появления Дэна.

Я не сказала, что Дэн пришел ко мне на работу. Что я привела его в наш дом, а потом спрятала, когда явилась Стефани. Что он потом исчез, и я опасаюсь, что мои преследователи могут его похитить.

Обо всем этом я умолчала, не желая расстраивать Джека и причинять ему боль. Я представляла тот взгляд, которым он на меня посмотрел бы.

Только этого мне сейчас и не хватало.

Когда я закончила рассказ, мы оба взглянули на Джея с Оливией, резвившихся у воды. Просто стояли и молча смотрели на своих детей. Теперь Джек стоял в некотором отдалении, а мне так хотелось, чтобы он был рядом.

Но я не двинулась с места. Просто не могла. Мне казалось, что я предаю его каждым своим шагом или решением.

– Ну и что нам теперь делать, черт побери?

Хороший вопрос, на который у меня был один простой ответ:

– Она угрожала нашим детям, Джек…

– Это я уже слышал, – колко произнес он. – Именно поэтому я сейчас стараюсь рассуждать максимально трезво. Мы ведь обязаны как-то ответить, правда? Нельзя пускать все на самотек.

– Я хочу, чтобы ты отвез детей к своим родителям, или к Стефани, или куда-нибудь подальше от меня.

– Сара…

– Подожди, Джек, – оборвала я его. И, повернувшись к мужу, взяла его за руку. – Если что-то случится с детьми или с тобой, виновата буду я. А я не хочу еще больше отягощать совесть. Я просто не смогу с этим жить. Все только ухудшается. Элла хочет сделать следующий шаг, однако вряд ли пойдет в полицию. Ее игра еще не закончена. Она намерена использовать меня в каких-то своих целях, пока не знаю, в каких, но она очень опасна. Как и эта парочка, которая вломилась в наш дом. Я хочу, чтобы вы трое находились как можно дальше, когда она явится ко мне опять.

– Я не собираюсь оставлять тебя одну. Даже не надейся.

– Тебе придется, – умоляюще проговорила я. Подумала при этом, что мы в последний раз собрались все вместе, и сердце заныло. – Другого пути нет. Со мной все будет в порядке. Просто я должна справиться с этим сама.

– Мы одна команда, и я не позволю тебе остаться в одиночестве. Хотя в последнее время я постоянно пропадал на работе, но теперь понимаю, что все очень серьезно и опасно.

– Именно поэтому я и хочу разобраться с этим сама, – возразила я, отходя от Джека и обращая взгляд на море.

Как бы мне хотелось остаться здесь на целый день и резвиться у воды вместе с Джеем и Оливией… Я снова повернулась к Джеку.

– Помнишь, как мы приходили сюда, когда они были совсем маленькими? Проводили тут целый день,

– Да, конечно…

– Но я была здесь только на девяносто процентов, – добавила я, не глядя Джеку в глаза. – Какая-то часть меня всегда ощущала, что я не заслуживаю этого счастья. Меня постоянно грызла совесть.

– Сара, прекрати себя мучить.

– Возможно, ты и прав. Однако прошлое всегда со мной. То, что я сделала. То, что я об этом знаю. И не важно, скольким людям я помогла потом и помогаю сейчас. Ведь на самом деле по-настоящему я не помогаю никому. Если откровенно, на первом месте у меня всегда я сама, черт бы меня побрал.

– А может, тебе пойти в полицию? – сказал Джек, тщательно подбирая слова, словно шел по минному полю. – Потому что ты ни в чем не виновата. И они тебе об этом скажут. Им нужен реальный преступник, а не тот, кто был вынужден помогать ему. Это преступник должен чувствовать вину.

Я невесело усмехнулась:

– Я не менее виновна. Уверена, именно так они и сочтут.

– Послушай, им потребуется отправить тебя обратно в Англию, а это не так-то просто. Мы обеспечим тебе хорошего адвоката, и все будет нормально. Ты просто расскажешь, как все вышло, а потом мы будем бороться за победу.

– А если я рассказала тебе не все?

Взгляд Джека стал тяжелым. Он словно проникал через мою кожу и невыносимо давил мне на плечи.

– Что ты имеешь в виду?

Мне так хотелось сказать ему правду. Всю без остатка. Ничего, кроме проклятой правды, да помогут мне три тысячи богов, существующих на небе и на земле. Но только я не могла этого сделать. Я не говорила об этом ни одной живой душе. Джеку я сообщила далеко не все, изложив лишь сокращенную версию.

И никогда в жизни я не смогу произнести вслух, что в действительности произошло в ту ночь. Потому что этого будет не отменить. И Джек не захочет со мной жить. И отберет у меня детей.

Он поймет, кто я на самом деле.

Чудовище. Монстр.

Этого я не перенесу. Не смогу видеть выражение его лица. Не сумею пережить осуждение от единственного человека в мире, который должен любить меня, несмотря ни на что.

Потому что в реальности так не бывает.

Любовь ведь понятие условное.

– Это не важно, – произнесла я наконец, растирая песок пальцами ног и наслаждаясь этим ощущением. Ощущением нормальной жизни перед наступлением темноты. – Я, как всегда, говорю не подумав. В результате все вы оказались в опасности. И я не собираюсь продолжать в том же духе. Это моя проблема, и я решу ее сама.

– Но мы же одна команда…

– Да, – перебила я его, чтобы не дать закончить мысль. – Но это единственный выход. И я буду действовать самостоятельно.

– Как? Как ты собираешься поступить, Сара? Эту проблему не разрешить, просто поговорив с ними. Речь идет о твоей жизни. Точнее, о нашей жизни.

– Именно поэтому займусь этим лично я. Они хотят, чтобы я сама разрушила свою жизнь. А я хочу ее спасти. Для женщины нет ничего важнее семьи. И я пойду на все, чтобы ее сохранить.

– Ты сошла с ума, Сара. – Джек обнял меня, и я ощутила силу его рук и решимость воззвать к моему разуму. – А если они по-настоящему опасны? Они ведь могут убить тебя, если не добьются своей цели.

В этом была вся проблема. Джек пытался найти выход, но я его уже видела. Ни при каких обстоятельствах я не подвергну свою семью опасности из-за собственной персоны.

– Это моя война, Джек. Тебе придется с этим смириться. Мы не можем сдаться, потому что у нас двое детей.

– Которым нужна их мамочка.

– Я ухожу, Джек, – сказала я, наконец посмотрев ему в глаза. В них читались волнение и страх. – Держи детей в безопасном месте. Не возвращайся с ними домой. Я скоро с тобой свяжусь.

– Куда ты собираешься идти?

Обняв Джека, я прижала его к себе и поцеловала. Закрыв глаза, я вдыхала знакомый запах и ощущала его близость. От его тепла я чуть было не потеряла голову, но все же нашла силы отпустить его.

– Я позвоню тебе, когда все будет кончено.

И это были мои последние слова. Потом я пошла к детям, борясь с желанием повернуть обратно. Разум подсказывал, что я совершаю ошибку.

Джей с Оливией играли, смеялись и были полны жизни. Ноги у меня вдруг стали ватными, и я остановилась. Меня поразила мысль, что, возможно, я вижу их в последний раз.

Сердце вдруг пронзила страшная боль, которой мне еще не приходилось испытывать.

Однако я продолжила идти, и дети, увидев меня, бросили свои игры. Я улыбнулась им, и в их глазах мелькнула тревожная искра. Словно они знали, что сейчас произойдет.

– Джей, Оливия, – позвала я, и они побежали ко мне по желтому песку.

С моря дул ветерок, но он был таким нежным, что я не боялась, что они простудятся. Чудесный день, который мне уже не принадлежал.

– Послушайте, дети, – начала я, когда они добежали до меня. – Сейчас папа отвезет вас к дедушке с бабушкой. У нас дома возникла проблема, которую мне предстоит решить. Надеюсь, вы скоро вернетесь. А если так не получится, оставайтесь у дедушки с бабушкой и ведите себя хорошо. Такое у вас будет приключение.

Оливия кивнула, а Джей был явно недоволен. Но я заключила их в объятия, прежде чем он успел что-то сказать.

– Скоро увидимся. Люблю вас обоих.

И я быстро пошла обратно, не дав себе возможности передумать.

Глава 42

Добравшись до нашей улицы, я сбавила скорость и стала оглядывать все стоящие машины, пока не свернула на подъездную дорожку к дому.

Моему дому.

Он показался мне каким-то потемневшим, несмотря на сверкающий на солнце сайдинг. В нем появилось что-то чужое и незнакомое.

Заглушив мотор, я некоторое время сидела в машине, ожидая, что кто-то появится рядом или будет подглядывать за мной через жалюзи на окнах гостиной. Или из дома послышится какой-то звук, несущий несомненную угрозу.

Но в машине все равно ничего не услышишь, так что мои опасения были напрасны.

В зеркало заднего вида я могла видеть, что кто-то вышел из дома напротив. Чуть повернув его, я увидела Пэм Колфилд, вышедшую на крыльцо и прикрывающую рукой глаза от солнца. Тихо вздохнув, я вышла из машины.

Сначала я хотела сразу же войти в дом, однако, вспомнив, каким источником информации всегда была Пэм, решила с ней поговорить.

Но, увидев меня,

– Привет, Пэм! Как дела?

Обычно она приветствовала меня улыбкой. Потом следовала порция местных сплетен, подкрепленная какой-нибудь непристойной шуткой. Сейчас же она смотрела на меня с некоторой опаской.

– Здравствуй, Сара. Как поживаешь?

– Отлично, – бодро ответила я, остановившись на ее подъездной дорожке. – Ты не видела, кто-нибудь подходил к нашему дому, пока нас не было? В течение дня или в последние два часа?

Она посмотрела на меня каким-то непонятным взглядом. Раньше я за ней такого не замечала.

– Ничем не могу помочь…

– Пэм, ты что-то знаешь?

– Не понимаю, о чем ты, – проговорила она, отступая назад. – Тебе лучше позвонить Джеку. Вряд ли тебе стоит оставаться одной.

– Что ты хочешь сказать? Я в полном порядке. Просто хотела узнать, не видела ли ты чего-то подозрительного.

– Я ничего не видела, – холодно и несколько нервно отрезала Пэм. – Не понимаю, чего ты от меня хочешь.

И тут меня понесло. В душе заклокотала ярость, и Пэм Колфилд стала ее причиной.

– Ты хочешь сказать, что ты, Пэм Колфилд, не видела на улице ничего подозрительного? А мне вот кажется, что видела, просто скрываешь от меня.

– Извини, но мне надо домой…

Догнав Пэм, я развернула ее к себе.

– Не пытайся меня обмануть, Пэм. Ты всегда знаешь, что происходит вокруг, а сейчас вдруг прикидываешься дурочкой. Ты же знаешь, что произошло прошлой ночью. Мне очень нужно знать, что ты видела.

– Ничего я не видела. – Пэм попыталась вырваться.

Но я крепко держала ее за руку.

– Отпусти меня, пожалуйста. Мне нужно домой.

– Нет, сначала расскажи то, что я хочу услышать, – громко заявила я, и мой голос эхом прокатился по пустой улице.

Услышав столь громкую мольбу о помощи, Пэм испуганно заморгала. Чуть не плача, она снова постаралась освободиться.

Меня так и подмывало стукнуть ее как следует. И не один раз. Пока не скажет, что ей известно. Я была уверена: она что-то знает и мне это может помочь. О том, что именно она знает, я не догадывалась, но она жедолжначто-то знать.

– Сара, ну пожалуйста, отпусти меня…

Поникнув, Пэм умоляюще смотрела на меня.

– Прошу прощения, – пробормотала я, неожиданно отпуская ее.

Она отшатнулась и чуть не потеряла равновесие. Я протянула руку, чтобы ее поддержать, однако она с криком метнулась в сторону.

– Пэм, не бойся, я тебя не трону.

– Мне нужно идти, – повторила она, медленно пятясь к открытой двери своего дома. – Позвони Джеку, пусть поскорее приезжает.

Отступив назад, я посмотрела на свою руку. Сквозь бинт просочилась кровь. Некоторое время я с удивлением глядела на нее, словно это не имело ко мне никакого отношения. Потом побежала через дорогу к своему дому, чувствуя, что Пэм не спускает с меня глаз.

Я была уверена, что прошлой ночью она видела меня. И, вероятно, говорила с тем идиотом-соседом.

Но сейчас я об этом не думала. Когда все закончится, мы переедем отсюда.

Дом казался пустым, однако теперь я не считала его безопасным местом. Вытащив ключи, я отперла и распахнула дверь. Никто не выскочил мне навстречу. Я внимательно осмотрела холл. Там не было ничего подозрительного, и мое сердце стало биться ровнее.

Прислушиваясь к каждому звуку, я вошла в дом. Осторожно закрыв за собой дверь, я зашагала по коридору. Было тихо, и только из кухни доносилось тиканье часов.

Потом я обошла весь дом, проверяя каждую комнату, что заняло довольно много времени. Добравшись до кабинета, я вошла внутрь, быстро пересекла комнату и остановилась у сейфа. Поначалу я подумала, что Джек мог изменить код – цифры дня рождения Джея, – но дверца сразу же распахнулась, и я стала осматривать полки.

Когда Джек сказал, что хочет купить пистолет, я не одобрила эту идею. Пистолет в доме, где есть маленькие дети, – вещь довольно опасная. Посмотрев на меня как на слабоумную, он объяснил, что пистолет нам нужен для защиты, ведь не знаешь, когда он может понадобиться. В любом случае лучше иметь его под рукой и никогда не воспользоваться, чем сожалеть о его отсутствии, если в нем возникнет необходимость.

Его аргументы меня не убедили, однако я сдалась, выдвинув лишь одно условие: оружие должно храниться в постоянно запертом сейфе. Джек согласился, и с тех пор пистолета я не видела. До прошлой ночи. Нам как-то не приходило в голову, что в тот момент, когда в нем возникнет необходимость, мы просто не успеем достать его из сейфа.

Пистолет оттягивал руку – черный кусок металла, который всегда казался мне символом насилия. Я повертела его в руках, стараясь не наставлять ствол на себя.

Я плохо помнила, что делала с ним прошлой ночью. Сейчас все выглядело гораздо реальнее, и я сознательно взяла его в руки.

Когда он у нас появился, Джек научил меня двум вещам: проверять, заряжен ли пистолет и взведен ли у него курок.

Проверив и то и другое, я положила пистолет в сумку. Потом пошарила в сейфе, решая, что еще может понадобиться. Там лежали наши паспорта, и я взяла свой. Фотография в нем была очень старая, и я не стала сравнивать ее со своей теперешней внешностью.

Паспорт я тоже положила в сумку.

На моем счету имелось достаточно денег, чтобы поехать куда угодно. Возможно, существовал лучший способ незаметно покинуть страну, но мне было просто некогда об этом думать.

Закрыв сейф, я подошла к письменному столу, на котором стоял ноутбук Джека. Он был открыт, однако экран не светился. Чуть поколебавшись, я дотронулась до сенсорного выключателя, и экран ожил.

Я увидела наше семейное фото, снятое лет пять назад. На нем Оливии было не больше пяти. Когда именно мы сфотографировались, я уже не помню, но фон казался знакомым.

Опустившись в кресло, я стала смотреть на свою семью – все улыбались и выглядели абсолютно счастливыми. В общем, так оно и было.

До тех пор, пока я не разрушила это счастье.

Пока мое прошлое его не разрушило.

Это была заставка рабочего стола с датой и временем на экране. Я нажала на клавишу пробела, и на экране появился прямоугольничек для пароля.

За все время нашей совместной жизни я никогда не совала нос в дела Джека. Не рылась в его телефоне, компьютере или карманах. Мне такое даже в голову не приходило. Просто не было необходимости. Я была слишком озабочена своим чувством вины, чтобы унижать его подозрениями.

Тайное проникновение в его компьютер всегда казалось мне чем-то недостойным. К счастью, он использовал один и тот

Я как-то сказала Джеку, что это не самая лучшая идея, но он только пожал плечами.

Не знаю, почему я вдруг решила влезть в его компьютер. Наверно, от отчаяния. А еще мне захотелось узнать, когда было сделано это фото.

Увидев на рабочем столе папку с названием «Фотографии», я открыла ее. И передо мной предстала вся наша совместная жизнь.

Сотни, нет, тысячи фотографий. Все, что было снято за десять с лишним лет.

Я не подозревала, что Джек хранит их все. У нас было множество разных дисков и флешек с фотографиями, снятыми на телефон и цифровые камеры. Но Джек хранил их в одном месте. Там были снимки, сделанные, когда мы только начали встречаться. Таких было немного. Их стало больше, когда мы поженились, я забеременела и родился Джей.

Переезд в этот дом. Первый день Джея в детском саду. Выходные на побережье. Поездки к родителям Джека. Вечеринки у Стефани. Я прокручивала фото, пока они не слились в одну цветную ленту. Потом появилась Оливия. Ее первые дни и годы. Мы все четверо.

Наконец я добралась до фото, которое Джек сделал заставкой для экрана. Оно оказалось среди снимков, которые я легко узнала. Они были сделаны в 2019 году, когда мы ездили в Мистик на побережье. Там было фото, сделанное на фоне пиццерии, которую прославил один из фильмов восьмидесятых годов. Вспомнив, как Джек пытался рассказать мне, о чем этот фильм, я невольно улыбнулась.

Еще фотографии, но в 2020-м и 2021-м их уже по понятным причинам не так много. Большинство было сделано, когда нам устанавливали бассейн и все рабочие ходили в масках. Джей и Оливия на дистанционном обучении, купаются и резвятся в бассейне.

Последними были снимки, сделанные в середине 2022 года на вечеринке в ресторане Стефани. Там мелькнуло несколько знакомых лиц. Просматривая их, я поняла, что та беззаботность, с которой мы тогда веселились, теперь утеряна безвозвратно.

А потом я увидела еще одно знакомое лицо.

И вскрикнула от ужаса.

Глава 43

Колби вошел в мотель, чтобы забрать вещи, а Пенни осталась около машины, ожидая звонка от «босса».

Колби все это не нравилось. Совершенно. Это не входило в его планы. Поначалу казалось, что работа предстоит совсем простенькая: напугать богатенькую дамочку и заставить ее слушаться их хозяйку. А сейчас вдруг появляется еще одна мадам, и работа сразу становится опасной.

– Идиот, – прошептал он.

Вот так же он влип, когда работал на одного богатого парня в Гринвиче. К счастью, ему удалось выпутаться еще до того, как всю эту шайку перебили или арестовали. А его особняк сожгли дотла.

Сейчас все было несколько иначе. Заказчик не обладал реальной властью. И не имел команды. Эта девчонка способна втянуть их с Пенни в такую авантюру, от которой они могут сильно пострадать.

Убийство копа никак не входило в его планы. Ни на этой неделе, ни в этом месяце, ни в ближайшее столетие, черт бы его побрал.

Он не собирался этого делать.

– Все в порядке? – спросила Пенни, когда Колби, выбежав из мотеля, бросил сумку на заднее сиденье. – Все забрал?

– Да, все нормально, – ответил Колби, доставая помятую пачку сигарет. Вынимая сигарету, он заметил, что руки дрожат.

– Мы можем просто…

Пенни могла и не заканчивать фразу. Колби и так знал, что она хочет сказать. Сейчас самое время смываться. Выкинуть женщину из багажника и через пару часов быть уже в другом штате. Гнать по шоссе, пока это место не станет темным пятнышком в зеркале заднего вида.

Но Колби хорошо знал Пенни, а та знала его еще лучше.

Они всегда работали только ради денег.

Деньги.

Колби не собирался убивать копа. Кто бы сомневался. И надеялся, что Пенни тоже этого не хочет.

Однако если та женщина попросит его прыгнуть со скалы, это будет только вопросом денег. Причем в количестве, достаточном для того, чтобы Пенни могла навсегда распрощаться с их работой.

В общем, он влип.

Они оба влипли.

– Какие планы? – спросил Колби, задержавшись у водительской дверцы и глядя на Пенни поверх машины. – Она сказала, что мы должны делать?

Пенни покачала головой:

– Прежде всего мы должны убраться отсюда. А потом ждать ее звонка.

– Думаешь, она знает, что с этим делать? – поинтересовался Колби, кивнув на багажник, словно там был мусор, а не живой человек. Да к тому же полицейский.

Его вдруг охватил страх.

– Понятия не имею, – ответила Пенни, запуская руки в густые волосы. Вид у нее был измученный, что повергло Колби в панику. – Похоже, она ничего подобного не ожидала.

– Но поначалу у нее все было под контролем.

– Пока она платит, будем делать все, что она пожелает.

Но Колби так не считал.

Ему очень хотелось увезти ее подальше от этого места, чтобы жить как люди и иметь нормальную работу.

Однако у них всегда все отлично получалось. И занятие это было весьма прибыльным. На нормальной работе столько не заработаешь.

– Ладно, а пока давай скорей рвать когти, – произнес Колби, садясь в машину.

Бросив прощальный взгляд на мотель, который в последнюю неделю был их домом, Пенни загрузилась туда же.

Колби стал размышлять, как далеко надо уехать, чтобы избавиться от проблем, которые он же себе и создал.

И пришел к выводу, что бензина на это у него не хватит.

И они покатили, ожидая очередного звонка. Ждать пришлось дольше, чем думали, но в конце концов он все же раздался.

* * *

Проблема была в том, что Алекс попала в ситуацию, которая не имела к ней никакого отношения. И все закончилось тем, что ей заклеили рот и сунули в багажник чьей-то машины.

Алекс подумала об одном местном полицейском, которого похитил преступник. Для бедняги все закончилось не лучшим образом. Имени его она так и не запомнила. Просто эта история активно обсуждалась в их полицейском участке.

Она слышала их голоса, доносившиеся снаружи. Похоже, они не знали, как с ней поступить, что было хорошим признаком. Они, вероятно, поняли, что совершили ошибку, и теперь запаниковали. На их лицах мелькнул испуг, еще когда они увидели ее полицейский значок.

По логике они должны бы ее отпустить, однако вряд ли ей настолько повезет.

Алекс даже не успела вытащить пистолет, когда они схватили ее на улице. Их оказалось двое плюс фактор неожиданности, так что счет был явно не в ее пользу. И тем не

Она вела себя неосторожно.

Преследовать эту женщину было большой ошибкой. Следовало сначала поговорить с Сарой и выработать план действий.

И вот теперь она расплачивалась за свое легкомыслие.

Единственное, что обнадеживало, – это то, что они не выволокли ее из багажника на первой же остановке.

И не прикончили сразу.

С другой стороны, сейчас день и еще светло. Возможно, они просто ждут ночи, чтобы расправиться с ней.

Значит, у Алекс есть время, чтобы продумать, как быть дальше.

Однако сейчас ей ничего не приходило в голову. Оружия у нее не имелось. Никто не знал, где она находится. Алекс понятия не имела, кто эта парочка. И кроме того, уже долго лежала в положении эмбриона, не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой. Рот у нее был заклеен, и она дышала с трудом. Не самое удачное время для составления планов на будущее.

Но все это ее не останавливало. У нее в данный момент была цель.

Остаться живой.

И не сдаваться.

Глава 44

Я, ругаясь, подгоняла принтер, который неторопливо печатал ту чертову фотографию. Пока он медлил, я снова увеличила фото в компьютере Джека – удостовериться, что я не страдаю галлюцинациями.

Но нет, там ничего не изменилось.

Мой телефон запищал, и я взяла его в руки. Джек прислал сообщение:

Мы у моих родителей. С детьми все в порядке. Позвони мне.

Я не стала звонить. Просто порадовалась, что они в безопасности. Только теперь я в полной мере осознала, в какую заваруху попала и как далеко все зашло. Принтер наконец затих, и я выхватила из него отпечатанный снимок. Качество было так себе, но лица оказались вполне узнаваемы.

Она.

Покачав головой, я схватила сумку и, выскочив из кабинета, помчалась к входной двери. Но прежде чем выйти, посмотрела в окно. На улице по-прежнему никого не было. Осторожно открыв дверь, я немного подождала, а потом быстро пошла к машине. Сев в нее, я заперла дверцу и только тогда перевела дух.

Мне предстояло кое-что выяснить. Появилась хоть какая-то зацепка. Это лучше, чем ничего. И не так важно, что она означает. Я поразмыслю над этим позже. Убедившись, что моя сумка под рукой, на пассажирском сиденье, я выехала на улицу. Посмотрев на дом Пэм Колфилд, я заметила, что жалюзи на ее окне опустились.

Этим я тоже займусь позже, пока есть дела поважнее.

Путь мне был известен, так что, к счастью, навигатор не понадобился. Сейчас я вряд ли смогла бы петлять по незнакомым улицам и дорогам. Мне надо было отключиться и привести в порядок свои мятущиеся мысли.

Получасовая поездка сейчас заняла меньше двадцати минут. Всю дорогу в машине играла музыка – я случайно наткнулась на станцию, которая передавала песенки восьмидесятых годов. Из динамиков рвались голоса Харта и Джорни, отвлекая от мыслей о моей жизни, рушащейся на глазах. Добравшись до ресторана Стефани, я припарковалась позади него, схватила сумку с распечатанной фотографией и вылезла из машины. По мере приближения к ресторану моя выдержка стремительно таяла.

Мы иногда здесь ужинали, однако не так часто, как хотелось бы Стефани.

Я знала, что она меня не любит. Просто так, без оснований.

На двери висела табличка «Открыто», но внутри никого не было. Когда я вошла, девушка-администратор на меня даже не посмотрела. Над вид ей было не больше девятнадцати.

– Добро пожаловать в «Ла Белла», – сказала она, положив на стол телефон и наконец подняв глаза. – Ой, это вы…

– Стефани у себя?

– Да, наверное.

Я подняла брови, удивляясь нерасторопности девчонки.

– Я пройду к ней, она меня ждет.

Отойдя от ее стойки, прежде чем она успела запротестовать, я направилась мимо полукружия пустых столиков. Была середина дня, и я, естественно, не ожидала, что ресторан окажется набит битком, но он почти весь пустовал. Случись такое вечером, Стефани ударилась бы в отчаяние.

Ее кабинет находился за баром рядом с кухней. На двери висела табличка «Вход воспрещен». Я остановилась у кухни, однако там на меня уставились одни незнакомцы.

Постучав в дверь, я тотчас же вошла, не ожидая ответа.

Стефани сидела за столом, держа в одной руке телефон, а в другой – мышку от компьютера. При моем появлении она даже не шевельнулась, глядя в экран.

– Стефани, – позвала ее я, заставив наконец оторваться от экрана.

Вид у нее был растерянный. Поморщившись, она, казалось, задалась вопросом, как у меня хватило наглости ворваться к ней.

– Сара, – произнесла она, кладя телефон на стол и отодвигая кресло. – Что ты тут делаешь? У вас все в порядке? Как там дети? Как Джек?

– У них все хорошо, – ответила я, уверенная, что Стефани уже в курсе событий. Джек или его родители наверняка успели ей позвонить. Непонятно только, зачем она придуривается. – Ты и сама об этом знаешь. Почему бы нам не поговорить откровенно, хотя бы в виде исключения?

– Что ты хочешь сказать?

– Я знаю, что ты меня ненавидишь, – заявила я, высказав вслух то, о чем так долго молчала. Держала при себе, не говоря ни единой живой душе. Даже Джеку. – Не знаю почему. Я всегда к тебе прекрасно относилась, ты ведь нам так помогала. Только благодаря тебе я смогла сделать карьеру после рождения Джея и Оливии. Они очень любят тетю Стефани, а Джек просто обожает свою сестру. Так что я никогда не возникала на сей счет. Но я всегда знала, что ты меня ненавидишь. Я это чувствую при каждом нашем разговоре. В каждом слове и взгляде. Ты меня не выносишь. И твое отвращение прямо исходит от тебя волнами.

– Сара, ты не права.

– Дай мне договорить, – оборвала я ее, полная решимости закончить мысль и наконец высказать все, что думаю. – Можешь больше не притворяться. Уверена, у тебя есть на то причины. Меня они не интересуют. Это не имеет значения. Конечно, мне не нравится быть объектом беспочвенной ненависти, но тебя не переделаешь.

Стефани заерзала на стуле, горя желанием все опровергнуть. Но я остановила ее, как только она открыла рот.

– Я с этим мирилась, – продолжала я, постепенно обретая уверенность. – Ты хорошо относишься к Джею с Оливией, Джек тебя любит, а нам с тобой необязательно симпатизировать друг другу. Все складывалось отлично. И не нужно было ничего менять. Мы иногда виделись и пересекались, когда я приходила с работы, и этого вполне хватало. Чисто родственные отношения, ничего лишнего.

Посмотрев на нее через стол, я опустила взгляд на фото,

– Зачем ты это сделала?

Я бросила снимок на стол. Он заскользил по поверхности и уперся в ее руку. Медленно подняв листок, Стефани повертела его и, оглядев, положила перед собой.

– Сара, я не понимаю, о чем ты.

Я так и знала, что она это скажет, и стиснула зубы. Хотела прикусить язык, но было уже поздно.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я. Тебе известно, что происходило всю эту неделю и как на меня напали. Я просто хочу знать почему.

– Может, ты все-таки подскажешь, о чем речь?

– Вот, посмотри. – Я указала на фото. – Речь об этом.

– Я вижу тебя, Джека и ваших детей в моем ресторане.

– Да, все правильно.

– И из-за этого ты врываешься ко мне в середине дня, кричишь, что я тебя ненавижу, не приводя никаких доказательств, и обвиняешь в том, что я что-то от тебя скрываю?

– Прекрати придуриваться…

– Все, с меня хватит. – Стефани встала из-за стола и подошла ко мне. – Почему бы тебе не пойти домой? Я позвоню Джеку, и вы все спокойно обсудите. Он знает, как много тебе пришлось пережить в последнее время. Возможно, это как-то отразилось на твоем… душевном состоянии.

– Со мной все в порядке, – отрезала я.

– Я разговаривала с твоей соседкой, – как ни в чем не бывало продолжала Стефани. – Она сказала, что ты ночью выскочила на улицу и кричала о каких-то людях, проникших к вам в дом. И… и у тебя в руках был пистолет.

– Да, так и было. Джек – свидетель. Он тебе все расскажет. Хотя ты и так обо всем знаешь. И вот тому подтверждение, – показала я на снимок, лежащий на столе.

Стефани снисходительно посмотрела на меня, всем видом давая понять, что она меня жалеет.

– Мы говорили с Джеком на эту тему. Он сказал, что не видел никаких злоумышленников. Проснулся от твоих криков. А еще через день ты сорвала его с работы, потому что на тебя якобы напали. Не говоря уж о том, что сегодня утром произошло в твоем кабинете…

– А ты-то откуда про это знаешь?

– Они, естественно, позвонили Джеку, – сказала Стефани, опершись на стол рядом со мной. – Они были озабочены твоим поведением. Сообщили, что ты… ты напала на пациентку.

– Да, но она никакая не пациентка. Ты ведь знаешь ее, Стефани.

Чуть поперхнувшись, она хотела возразить, но я остановила ее. Подойдя к столу, я схватила снимок.

– Вот, посмотри. – Я показала на пространство между мной и Джеком. – Это она.

Мельком взглянув на фото, Стефани внимательно посмотрела на меня.

– Я ничего не вижу.

– Это она, Элла, – проговорила я, ткнув пальцем в листок и бросая его на стол перед Стефани. – Вот, возьми, погляди. Она у тебя работает.

– У меня не работает никакая Элла.

– Ты все врешь, – уже не сдерживаясь, бросила я. – Зачем ты натравила ее на меня? Зачем научила говорить мне гадости?

– Не понимаю, о чем ты, – заявила Стефани, рассматривая фото. – Эта девушка действительно здесь работает, но зовут ее вовсе не Элла. Ты что-то путаешь, Сара. Не знаю, что на тебя нашло. Ты явно не в себе.

– Ты права, я не в себе. Знала бы ты, что мне пришлось пережить в последние дни, – и все по твоей милости.

Стефани подвинулась ближе. Меня уже тошнило от одного ее вида.

– Знаешь, тебе лучше немного посидеть здесь, я распоряжусь, чтобы тебе принесли воды или сока. А может, выпьешь кофе? А я тем временем позвоню Джеку, и он отвезет тебя домой…

– Скажи, кто она, – потребовала я, снова ткнув пальцем в фотографию. – Она сейчас здесь?

Стефани покачала головой.

– Это моя официантка, – сообщила она, и мне показалось, что правдиво. – Очень милая девушка, которая и мухи не обидит. Садись и немного успокойся…

– Нет! – вскрикнула я, теряя терпение.

Внутренний голос подсказывал, что Стефани не врет, но я его не слушала. Ведь я знала ее как облупленную. Она явно вела какую-то игру, однако я не дам ей победить.

– Как ее зовут?

– Эми, – мягко проговорила Стефани, тщетно пытаясь меня успокоить. – Клянусь, она не имеет никакого отношения к твоим неприятностям.

– Эми, – повторила я, как бы пробуя это имя на вкус. Оно обожгло мне рот. – Я хочу ее видеть. Она угрожала моим детям, Стефани. Эта девка хочет разрушить мою семью. Зачем ты это делаешь?

– Я ничего такого не делала…

Я посмотрела на фотографию. Элла стояла позади нас четверых с тарелкой в руках и смотрела прямо в камеру. Лицо было не в фокусе, но я точно знала, что это она.

В этом не было сомнения, несмотря на все протесты Стефани. Мне стало ясно, что происходит.

– Ты хочешь убрать меня с картинки, но у тебя ничего не выйдет.

Когда я направилась к двери, Стефани попыталась меня задержать, положив руку на плечо, однако я стряхнула ее ладонь. Распахнув дверь, я пошла на кухню и, к изумлению персонала, громко крикнула:

– Эми, выходи!

Не увидев ее, я обошла всю кухню, не забыв заглянуть в большой холодильник. Потом бросилась в зал ресторана. Стефани, стоявшая в проеме, подняла руки, чтобы меня остановить.

– Уйди с дороги.

Она не отступила, и я выхватила из сумки пистолет. Я ткнула ствол ей в шею, и она, заплакав, попросила о пощаде.

Упершись ей в грудь, я с силой оттолкнула ее и побежала дальше.

– Эми?

Женщина, сидевшая у входа, когда я входила, сейчас стояла между столами, загораживая мне зал.

И тут я увидела, как она крадется к выходу.

– Ах ты…

Оттолкнув женщину, я устремилась к ней. Я наконец ее нашла. Но Элла сделала вид, что не узнает меня.

Чуть притормозив, я решала, что делать дальше. Вспомнила ее угрозы. И то, что она пыталась сделать с моей жизнью.

Значит, пора закончить то, что я не успела сделать утром.

Убить ее.

Глава 45

Сердце чуть ли не выскакивало из груди, когда я думала, что делать дальше. Пристрелить ее здесь, на глазах у свидетелей? Или отвезти куда-нибудь подальше и прикончить там?

В том, что я должна лишить ее жизни, я ничуть не сомневалась. Ведь на кону стояла моя семья. И я избавлю нас от нее.

– Сара!

Я услышала за спиной крик Стефани, но не отвела взгляда от стоящей передо мной Эллы. Сейчас она была одета иначе – красивая белая блузка и черная юбка, гладко причесанные волосы – и выглядела гораздо моложе, чем утром.

В какой-то момент

– Она втянула тебя в это дело? – спросила я, показав на приближавшуюся Стефани. – Она заставила тебя прийти ко мне?

– Я… я не понимаю, о чем вы говорите.

Это было совсем не то, что я хотела услышать. Я схватила Эллу за руку, и она вскрикнула от боли.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, – сказала я, крепче сжимая ее предплечье и стараясь открыть сумку, висевшую на моем плече. – И сейчас тебе не удастся смотаться. Ты поедешь со мной.

Почувствовав на плече чью-то руку, я попыталась ее стряхнуть, но она держала слишком крепко. Оглянувшись, я увидела Стефани, на чьем лице было написано то, чего раньше я у нее никогда не замечала.

Страх.

– Сара, прошу, отпусти ее.

– Ты не понимаешь, – сказала я, опуская руку в сумку. – Она хочет всех нас погубить.

– Она же совсем девочка, – умоляюще произнесла Стефани. – Будь добра, отпусти ее, и мы спокойно обо всем поговорим.

По щекам Эллы катились слезы, она дрожала, и меня вдруг охватило сомнение. Сейчас она была совсем не похожа на женщину, сидевшую в моем кабинете и угрожавшую моей семье.

Я тряхнула головой. Нет, я не могла ошибиться. Достав из сумки пистолет, я направила ствол на Стефани.

– Она все врет, – заявила я, глядя на свою трясущуюся руку с пистолетом.

За спиной у Стефани послышались крики и стук отодвигаемых стульев. Я впилась взглядом в золовку, которая в ужасе смотрела на меня и на оружие в моей руке.

– Сара…

– Замолчи, – оборвала ее я, наставляя пистолет на Эллу. – Скажи ей, Элла, что ты пытаешься со мной сделать.

– Я… я не понимаю, о чем вы.

– Прошу, Элла, скажи им, что я не сумасшедшая.

В моем голосе появилась жалобная нотка – почти мольба. Я хотела, чтобы мне поверили. Чтобы наконец открылась вся правда.

– Звоните девять один один. Не волнуйся, Эми, все будет хорошо, – послышался чей-то крик.

Оглянувшись, я увидела, что Стефани плачет и о чем-то просит меня, но в ушах слишком шумело, и я не все слышала.

– Прошу прощения, – сказала я, опуская пистолет. Потом потерла лоб, словно это могло принести хоть какое-то облегчение. – Я ошиблась.

Пробежав мимо Эллы и чуть не сбив ее с ног, я выскочила из ресторана и помчалась к машине.

Здесь я этого сделать не могла.

Я чуть все не испортила. Если бы я схватила Эллу и выволокла из ресторана, все было бы уже кончено. Меня бы уже преследовала полиция, которую бы вызвала Стефани.

Я зашла слишком далеко, и теперь назад пути нет.

И зачем я только взяла пистолет?

Я задыхалась, и мое тело отчаянно требовало воздуха. Грудь сдавило, как тисками, все поплыло и закружилось перед глазами.

Добежав до машины, я распахнула дверцу и рухнула на сиденье. Схватилась за руль и уронила голову на руки.

Постаралась отдышаться, что заняло довольно много времени.

Пора рассуждать трезво. Прежде всего надо убраться отсюда и решить, что делать дальше. Но сначала перевести дух.

Минуты казались часами. Я рискнула поднять голову, ожидая, что мою машину окружили полицейские. Однако парковка была пуста.

Заведя машину, я выехала с парковки и оказалась на улице. Объехав вокруг ресторана, я припарковалась в незаметном месте на улице.

Ждать осталось недолго. Они отошлют Эллу домой. Им придется это сделать, ведь на нее напала сумасшедшая. Правды они так и не узнают. Ее знаю только я. В сумке у меня зазвонил телефон. Он уютно примостился рядом с пистолетом, который я туда бросила.

Неужели все это происходит со мной?

Да, со мной и ни с кем другим.

Вытащив из сумки телефон, я увидела на экране имя Джека. Сначала решила не отвечать, но мне так хотелось услышать его голос.

– Джек, ты в порядке? – спросила я, с трудом сдерживая рыдания.

– Сара, ты где? Мне звонила Стефани. Что ты делаешь?

В его голосе отчетливо звучала паника. И страх. Теперь это случалось так часто, что я бы удивилась, не услышав их.

– Я в порядке, – ответила я, стараясь не поддаваться переполнявшим эмоциям. – Стефани как-то в этом замешана. Женщина, которая приходила ко мне на прием, работает у нее.

– Что? Я не понял.

Я рассказала об Элле и о найденной фотографии. И о том, что нашла эту девицу в ресторане Стефани.

– Джек, она все отрицает, – проговорила я, ударив кулаком по рулю. – Но ведь это она была утром у меня на работе и угрожала моим детям. А работает она у Стефани. Потому она и приходила. Иначе зачем ей все это делать?

– Я… я не знаю. Ты сейчас где? Я к тебе приеду. Мы должны быть вместе.

Я покачала головой, хотя он меня не видел. Но подобрать нужных слов я пока не могла.

– Джек, будь со мной честен, ладно?

– Это без вариантов. Только скажи, где ты находишься. Я заберу тебя домой…

– Джек, послушай, – сказала я твердо. – Ты должен сказать правду.

А правда была в том, что Стефани все эти годы знала, что у меня на совести. Значит, Джек ей рассказал.

Он предал меня.

Я перевела дыхание.

Жаль, что его нет рядом. Тогда я бы поняла, лжет он или нет. В этом человеке была черта, которая мне очень нравилась. Я всегда могла определить, когда он врет. Правда, таких случаев в нашей жизни не бывало. Он был патологически честен. Поэтому я никогда не примеряла при нем обновки – по его виду сразу становилось ясно, что они мне не идут.

И никогда не задавала вопросов, если не хотела получить на них честный ответ.

– Ты рассказал ей о том, что я сделала?

– Сара…

– Просто скажи мне.

Мой голос, отражаясь от стенок машины, эхом разносился внутри. Брызги слюны падали на приборную панель.

– Скажи, ты говорил Стефани о том, что я сделала?

– Я никому ничего не говорил. И ты об этом знаешь. И никогда не скажу ни единой живой душе. Она ничего не знает.

Слушая, я пыталась найти в его словах какой-то намек на неуверенность. Но так и не нашла.

И решила, что он говорит правду. Я верила ему.

– Прошу, скажи, где ты сейчас находишься.

– У меня все нормально, – уже гораздо мягче проговорила я. Меня немного отпустило, хотя моя цель нисколько не изменилась. – И скоро будет совсем хорошо.

Мне очень хотелось сказать ему, почему все будет хорошо. И почему

Просто я все поняла и теперь точно знала, кто виноват. Кто рассказал Элле и заставил ее все это проделать.

Дэн.

– Джек, скажи детям, что мамы некоторое время не будет дома. Скажи, что я их люблю и мы скоро встретимся. А еще я люблю тебя. Больше, чем ты думаешь.

Я закончила разговор, прежде чем слезы, покатившиеся по моим щекам, превратились в водопад.

Дэн.

Я должна была сказать о нем Джеку. О том, что он был в нашем доме. Что находился в стране уже несколько дней. А не пребывал в тяжелой депрессии в Англии, как я думала.

Он замышлял месть.

Я сумела построить свою жизнь. У меня была семья. И он захотел взять реванш, разрушив ее. А я-то думала, что он все это время прозябал в Англии.

Не знаю, как он смог связаться с Эллой. Возможно, это произошло, когда он меня разыскивал. Ему стало известно, что Стефани – сестра моего мужа. Он нашел ее ресторан. Я вспомнила, какой притягательностью Дэн обладал в прежние годы. Как быстро он сумел обольстить меня своими сладкими речами. И вряд ли он растерял эти качества.

Элла была молода и работала за гроши в ресторане. Возможно, с трудом сводила концы с концами. И вполне естественно, что она клюнула на обещания чего-то существенного.

Дэн вряд ли хочет денег. Он желает, чтобы я заплатила за его вину.

Я пустила его в свою жизнь. Пригласила в дом. Но как только появилась Стефани, он исчез. Теперь я знаю почему. Он боялся, что его узнают.

Все встало на свои места.

Я не видела, чтобы Элла проходила мимо. Поэтому у меня возникло желание вернуться в ресторан уже в более спокойном состоянии. Войти и сказать Стефани, что я хочу поговорить с этой девушкой. Спокойно и без эксцессов.

Однако это вряд ли сработает.

Я была уверена, что Элла выйдет из ресторана одна. Она слишком уверена в себе. Вдали от всех этих людей она вновь обретет свое истинное лицо.

Мне не пришлось долго ждать.

Глава 46

Скоро я увидела, как Элла вышла из ресторана. Она терла глаза, словно только что плакала. Я представила, как расстроенная Стефани затащила ее в свой кабинет, где горестно поведала о моей психической неуравновешенности и выразила сочувствие набором банальных фраз. Возможно, даже предоставила ей небольшой отпуск, чтобы замять эту историю.

Да и сама Элла вряд ли желала огласки. Она ни за что не пойдет в полицию. У нее имеется собственный план, как погубить меня. Она собирается встретиться с Дэном, чтобы расквитаться со мной по полной программе.

А Стефани немедленно позвонит родителям и сообщит, что я потеряла рассудок. И что Джеку пора расстаться со мной. А детей лучше держать подальше от такой мамаши.

Все это лишь подливало масла в огонь.

Ни в коем случае я не допущу ничего подобного. Джек любит меня. Он не даст разрушить свою семью. Он знает мою подноготную и принимает меня такой, какая я есть, со всеми моими недостатками.

Они не сумеют нас разлучить. Это никому не удастся.

Я вышла из машины, оставив сумку на пассажирском сиденье. На улице было полно людей, и я затерялась в толпе, не спуская глаз с блондинки на другой стороне улицы.

Элла остановилась на переходе в паре сотен метров от ресторана. Я встала позади, низко опустив голову. Нас разделяли всего пять-шесть человек. Когда загорелся зеленый свет, я пошла за ней и настигла ее на середине дороги.

Она меня не видела.

Схватив ее за руку, я сунула ей ствол под ребро.

– Только двинься, и я тебя убью.

Она уже открыла рот, чтобы закричать, но я сильнее надавила на ствол. Вокруг никто не замечал, что происходит. При виде нас можно было подумать, что это две приятельницы идут под ручку.

– Клянусь, если вякнешь хоть слово, закричишь или дернешься, убью тебя на месте. Ты знаешь, что я на это способна.

Сжав ее руку, я потащила ее к машине.

Солнце исчезло за тучами, и подул холодный ветер, от которого руки Эллы покрылись гусиной кожей.

Подтащив ее к машине, я втолкнула ее на водительское сиденье, скомандовав:

– Давай влезай. Ты поведешь.

– Куда вы меня повезете?

Она все еще не снимала маску, надетую в ресторане. Не ответив, я обогнула машину и села на пассажирское сиденье.

Бросив ей ключи, я махнула пистолетом, приказав ей ехать. Она спокойно вставила ключ зажигания. Руки у нее больше не дрожали. Первый признак того, что маска постепенно соскальзывает.

– Веди машину и следуй моим указаниям, – распорядилась я, пристегиваясь.

Пистолет был по-прежнему направлен на Эллу. Эми. Или как там ее зовут на самом деле.

– Не пытайся свернуть с дороги, или я спущу курок. Поняла?

Взглянув на меня, она с готовностью кивнула. На ее щеках чернели полосы. На водостойкой туши она явно экономила.

– Ты должна выехать на автостраду.

Я прикинула, куда мне лучше отвезти ее. Куда-нибудь, где нам не помешают. Мне надо с ней поговорить, чтобы лишний раз удостовериться, что я на правильном пути.

Мое самочувствие улучшилось, но я была далеко от дома и страдала от жажды.

После всего случившегося я никак не ожидала увидеть Эллу в ресторане. Странно, что она все еще там работала.

– Сворачивай на побережье, – приказала я.

Элла молча включила сигнал поворота. Вытерев лоб, я чуть ниже опустила пистолет.

– А Стефани об этом знает? О твоих махинациях? Она в этом как-то замешана?

– Не понимаю, о чем вы.

– Можешь больше не притворяться, – бросила я, чуть повернувшись к ней. – Здесь только мы с тобой. И я вижу, что у тебя царапина на шее.

– А я вижу, что у вас порезана рука, – ответила Элла, быстро взглянув в мою сторону. – Признайтесь, что вы пострадали от нашей стычки больше, чем я.

– Зачем ты все это делаешь?

– Куда вы меня везете?

Меня так и подмывало схватиться за руль и резко свернуть с дороги, чтобы она врезалась своим личиком в приборную панель.

– Отвечай на вопрос.

Элла пожала плечами:

– Зачем вообще люди что-то делают?

– Ради денег или чего-то еще?

– Деньги лишь одна из причин, и она ничем не хуже других, – спокойно произнесла она, словно на нее уже много раз наставляли пистолет и это ее ничуть не волновало.

Ее поведение приводило меня в бешенство.

– Значит, это Дэн платит тебе?

Элла снова пожала плечами.

– Тебе придется все мне рассказать, – постепенно

– А вам не кажется, Сара, что вы это вполне заслужили? Или вы совсем не чувствуете вины? Разве вы не хотите все остановить?

– Хочу.

– Это в ваших силах. Я сейчас отвезу вас в полицейский участок, где вы во всем признаетесь. Для вас это будет не так уж страшно. Возможно, вас не вышлют из страны. Конечно, какое-то время вы не сможете жить у себя дома, но, по крайней мере, избавитесь от своего бремени.

Нелепость этого предложения вызвала у меня смех.

– Ты хочешь сказать, что хочешь от меня только этого? Да ты просто сумасшедшая.

– Но не такая, как вы.

– Берегись, – сказала я, сразу перестав смеяться. – После угроз моим детям с тобой может случиться любое несчастье. А потом я найду Дэна и получу все ответы уже от него. Я не сумасшедшая. Сейчасярешаю, что будет дальше.

– Ну да, держа под дулом пистолета простую официантку… а говорите, что не сумасшедшая.

– Зачем ты все это делаешь? – снова задала я тот же вопрос, на который она явно не хотела отвечать. – Что тебе обещал Дэн?

Элла искоса посмотрела на меня, после чего снова уставилась на дорогу.

Я заметила, что при упоминании Дэна она напрягалась. О том, что мы с ним виделись, она явно не догадывалась.

– Сара, куда мы едем? Что вы собираетесь делать? У вас все равно ничего не получится.

Я посмотрела на часы. Солнце уже клонилось к закату, и его заволокло облаками. Еще несколько часов назад я стояла на берегу со своей семьей под лучами весеннего солнца. Теперь же я ждала приближения шторма.

– Ты знаешь, где я живу, – сказала я наконец. Это был не вопрос. Элла действительно знала. Как бы иначе эта парочка проникла в наш дом? – Вези нас туда.

– А что потом?

– Увидишь.

Я уже знала ответ. Но сообщать ей пока не собиралась. Дом – самое подходящее место. Он, конечно, навсегда будет запятнан. И нам придется переехать. Разумеется, если мне удастся отвертеться после того, что я собираюсь сделать. А это маловероятно.

Но я слишком хорошо знала Джека. Он не останется у своих родителей, а будет разыскивать меня.

И в первую очередь дома.

– Но сначала мы поедем в Блафф-Пойнт.

– Я не знаю, где это.

– Поезжай в сторону Уэстпорта, а там я тебе подскажу.

У меня в голове наконец-то сложился план действий. Не совсем четкий, но все же план.

Я страшно устала. Все мое тело болело. Мне хотелось лечь и проспать целую неделю.

И возможно, такой шанс у меня скоро появится.

В сумке звякнул телефон. Похоже, еще одно сообщение от Джека. Я не стала отвечать, сосредоточив все внимание на Элле. Или Эми. Или как там ее по-настоящему звать.

– Как тебя зовут?

– А вам что за дело?

– Я хочу знать, – сказала я, пытаясь одновременно следить за ней и за дорогой, чтобы она ехала в нужном направлении. – Только не ври.

– Эми, – не колеблясь, ответила она. – Только мне всегда нравилось имя Элла. Если у меня будет дочка, я назову ее именно так.

– Не строй иллюзий, – покачала я головой.

– Почему вы хотите меня убить?

– Я так и сделаю, если ты не сотрешь грязь с лица, – пообещала я, задумавшись, способна ли я на это.

Нажать на курок и смотреть, как она, бездыханная, падает на землю. Стрелять лучше в грудь? Или в голову? Смогу ли я это сделать?

Да.

Чтобы спасти себя и свою семью.

Да, смогу.

Я давно должна была проголодаться. Я не ела ни крошки с тех пор, как позавтракала утром парой тостов. Но внутри у меня была пустота. Словно от меня осталась одна оболочка.

– Давай поторапливайся, – сказала я на перекрестке. – Теперь уже недалеко.

Мне предстояло принять решение. Я знала, куда мы едем, но еще не определилась, что сделаю в конце пути.

И как потом поступлю с Дэном.

Глава 47

Когда мы приехали в Блафф-Пойнт, уже почти стемнело. Мы припарковались на стоянке рядом с яхт-клубом, где практически не было машин.

Мой телефон звонил и пищал не переставая. Похоже, со мной хотело связаться множество людей. Наверняка меня уже разыскивает полиция. Правда, погони я не заметила, но ведь следить за мной могут не только полицейские. Однако я ожидала красно-синих мигалок, а их-то как раз и не было.

– Сиди на месте, – велела я Элле, вылезая из машины, чтобы немного размяться, вдохнуть полной грудью и справиться с сердцебиением и кружащейся головой.

Мне надо быть сильной.

В сумке опять запищал телефон, и на этот раз я его вынула. Обойдя вокруг машины, я встала у водительской дверцы, лишив Эллу возможности сбежать. Не Эллу, а Эми.

Но к новому имени привыкаешь не сразу.

Хотя вряд ли мне это понадобится.

На экране высветилось имя Джека.

Мне очень хотелось услышать его голос. Однако я не ответила на звонок. Если я заговорю с ним сейчас, он начнет отговаривать меня от главной цели.

Нет, я должна быть сильной. Вряд ли у меня займет много времени покончить со всем этим.

Положив телефон обратно в сумку, я посмотрела на море. Передо мной раскинулась бескрайняя голубизна. Красивое место к югу от Уэстпорта. Дальше на побережье располагался пляж, но именно здесь, в Блафф-Пойте, я была счастлива, как никогда.

Отрыв дверцу со стороны водительского сиденья, я махнула пистолетом, давая знак Элле выбираться.

– Иди к выходу, – велела я, закрывая ногой дверцу и становясь за ее спиной.

Элла оглянулась, но я кивком скомандовала ей идти вперед.

Поистине прекрасное место. Здесь Джек сделал мне предложение. На минуту я забыла обо всем. Забыла про Адама Холтона. Про Дэна. Про свое прошлое.

Передо мной открывалось прекрасное будущее с любимым мужем, детьми и успешной карьерой. Отличный дом, солидный пенсионный фонд. Дети смогут поступить в колледж, не заботясь о студенческих займах. Сделают карьеру, заведут собственные семьи. Спокойная старость, будущее, полное любви и счастья.

А эта женщина пытается его разрушить.

Мне плевать, что она только игрушка в чужих руках. Что она лишь фасад, за которым скрывается Дэн, дергающий за ниточки.

Когда мы дошли до стены на краю парковки, Элла повернулась ко мне.

– Не останавливайся! – прикрикнула я. – Поднимайся на скалы и иди к морю.

Солнце уже садилось, и мне захотелось насладиться этим зрелищем

– Сара, скажите, что вы собираетесь делать?

В ее голосе появилась чуть заметная нотка нервозности, но от меня это не укрылось. Это только начало, скоро она занервничает по-настоящему.

– Иди на самый верх, – спокойно произнесла я, сохраняя самообладание. – Уже недалеко.

Взбираться становилось все труднее. Песчаный берег остался позади, и мы уже карабкались по скалам, нависшим над морем. Вокруг громоздились огромные валуны. Один неверный шаг – и можно подвернуть ногу. Или хуже того – сломать ее.

Желающих ползать по скалам в сумерки не наблюдалось. А это означало, что мы здесь одни.

Больше вокруг никого. Интересно, как мы выглядим со стороны? Две женщины, карабкающиеся по скалам, пытающиеся сохранять равновесие. Привлечем ли мы чье-либо внимание? Захочет ли кто-нибудь подойти поближе?

Определенно нет.

Элла – мне по-прежнему было трудно называть ее Эми – остановилась после двух падений.

– Я дальше не пойду, – заявила она, повернувшись ко мне.

– Ты будешь делать то, что я прикажу.

Она покачала головой:

– Вы ничего не сделаете. Просто пытаетесь меня напугать.

– Хочешь проверить свою гипотезу?

– Не имею ничего против, – проговорила Элла, сложив руки на груди.

Это было похоже на вызов, но на самом деле она просто хотела согреться.

– Вы не застрелите меня здесь. И не столкнете в море. Ничего такого вы не совершите. Тогда скажите, что вы на самом деле собираетесь делать?

Я стояла в нерешительности, зная, что она права.

Я действительно не собиралась делать ничего подобного. Просто старалась распалить себя и придать себе уверенности для мести, но, когда дело дошло до того, чтобы спустить курок и пристрелить ее, я вдруг поняла, что не смогу так поступить.

Я не способна на это.

Со мной что-то произошло.

– Сара, почему вы не хотите признать очевидное? – поинтересовалась Элла. Она смотрела на меня с той же снисходительностью, что и Стефани. – У вас нет выбора. Если только…

– Если что? – спросила я, поняв, что момент истины наконец наступил. Сейчас она скажет, что они на самом деле от меня хотят. – Чего вы с Дэном от меня хотите?

Элла громко и натужно рассмеялась.

– Вы ничего не понимаете, – произнесла она, продолжая посмеиваться. – От Дэна ничего не зависит. Всем руковожу я. А он просто пустое место. И всегда был таким.

– Не лги. Я знаю, что он заставил тебя во всем этом участвовать. Это он рассказал тебе о моем прошлом. И что он обещал? Деньги? Я угадала? Их я не смогу тебе дать. У меня их просто нет. Ты думаешь, мы очень богаты? Но это призрачные деньги. На самом деле их не существует. Мы выплачиваем ипотеку и откладываем на образование детей. Однако если это единственный способ от вас избавиться, я возьму из накоплений.

– Мне не нужны ваши деньги, – сказала Элла, шагнув ко мне. – Вы знаете, что должны сделать, чтобы это закончилось.

– И что же?

– Вы должны признаться. Пойти в полицию и обо всем рассказать.

– Мне не о чем рассказывать.

– Вы прекрасно знаете, что это не так, Сара, – возразила Элла, делая ко мне еще один шаг.

Не двинувшись с места, я только крепче сжала пистолет.

И была готова поднять его и прицелиться, лишь бы она заткнулась.

– Пора наконец рассказать людям, что вы собой представляете, – продолжала Элла. Ветер подхватывал ее слова и бросал в мою сторону. – Пора сказать правду. Расскажите им, что вы натворили.

– Нет. Этому не бывать.

– Все кончено, – громко и уверенно произнесла Элла, перепрыгивая на другой камень. – Неужели вы не понимаете? Думаете, вам удастся отвертеться и вы вернетесь к своей счастливой и безбедной жизни? Слишком поздно. Все кончено. Вам удавалось скрываться пятнадцать лет, но теперь этому пришел конец. Прекрасный дом, семья, карьера – вы не заслужили всего этого. И прежняя жизнь уже никогда не вернется. Мы не допустим.

– Дэн тоже пострадает, – теряя последнюю надежду, заявила я. Меня охватило отчаяние. Я больше не могла слышать ее голос. Сейчас подниму пистолет и спущу курок. И буду смотреть, как она, замолкнув, падает на камни. – Это он убил Адама, а не я. Я этого не хотела. Скажи ему. Позвони прямо сейчас и скажи, что если я погибну, то утяну его за собой.

– Что мне за дело до какого-то Дэна, – заявила Элла, останавливаясь в нескольких метрах от меня. Оглянувшись вокруг, она снова впилась в меня взглядом. – Плевать на него. Я даже имени его не знала, пока ты не сказала. Меня он не волнует. Меня интересует только то, что сделала ты.

– Неправда. Вы с ним одна шайка, которая пытается что-то из меня вытянуть. Но сначала свести меня с ума.

– Ты и так сумасшедшая. – Элла насмешливо покачала головой. – Ко мне это не имеет никакого отношения. Ты все время притворялась, Сара. И лгала всем вокруг. Выдавала себя за приличную женщину. А на самом деле ты ненормальная. Ты убийца. И не заслуживаешь всего того, что имеешь.

– Знаю, – спокойно проговорила я. Мое тело ныло от усталости. Хотелось упасть на землю, свернуться клубком и покончить со всем разом. – Но я не позволю тебе забрать это у меня. Ты проиграешь.

– Я уже выиграла.

Услышав позади какой-то звук, я резко обернулась и, потеряв равновесие, упала на камни. Я сильно ударилась локтем и вскрикнула от резкой боли. Пистолет скатился в расщелину между скалами, и сумка соскользнула с плеча.

Но все это уже не имело значения.

Боль была лишь смутным пятном на границе моего сознания. Я не имела права сосредотачиваться на ней, иначе она захватила бы все мое существо. А я не могла этого допустить. Следовало встать и что-то предпринять.

Или я все потеряю.

Послышались шаги, и я увидела его лицо. Он появился как в сказке, будто посланный небесами, чтобы спасти меня.

– Помоги, – простонала я, пытаясь подняться на ноги. – Откуда ты здесь?

Подойдя ближе, он наклонился надо мной. Я ожидала, что он подаст мне руку и поможет встать, но он этого не сделал.

Мне нужно было догадаться раньше. Он не на моей стороне.

Он посмотрел на Эллу, стоявшую неподалеку.

– Я мчался как сумасшедший, – сказал Джек, задыхаясь от бега по камням. – Она тебя не тронула?

– Нет, – ответила Элла, осторожно подходя к нему. – Как ты нас нашел?

– В ее машине жучок. Я все время следовал за вами.

– Джек?.. – не веря своим ушам, пробормотала я, медленно поднимаясь. – Что ты говоришь?

Он пробежал мимо меня, толкнув так, что я снова упала. На этот раз на спину. И, лежа на

Глава 48

Нажав на сигнал поворота, Колби развернул машину.

– Блафф-Пойнт. Классное местечко.

– Где это?

– На юге Уэстпорта, – пояснил Колби. Из багажника донесся крик, когда он ударил по тормозам, чтобы не врезаться в медленно ползущую впереди машину. – Прямо на побережье.

– Ты думаешь, это насчет работы?

– Не знаю, что еще ей потребуется, – проговорил Колби, допивая кофе, который они купили двадцать минут назад. – Говорю тебе – это потянет больше, чем на пять тысяч.

– Я знаю, но мы у нее в долгу. После того, что ее папаша сделал для нас, мы не можем просто смотать удочки. Несколько тысяч баксов, чтобы напугать женщину, – явный перебор.

Колби и сам это понимал.

– Ты с самого начала так считала. Муж хочет избавиться от жены с нашей помощью. Но меня волнует, как далеко все может зайти.

– Мне только непонятно, почему он просто не уйдет от нее.

– Потому что все мужчины – идиоты. Кроме меня. Надеюсь, ты уже это поняла.

Усмехнувшись, Пенни взяла его за руку.

– Я знаю.

Эми позвонила, когда они ехали по главной улице Нью-Хейвена мимо Йельского университета. Места для Колби совершенно незнакомые. А уж тем более для Пенни. Они были в пути уже сорок минут, десять из которых у Колби заняло бритье.

– Она объяснила, что происходит? И что нам делать с копом?

– Не знаю, – бросил Колби. Он уже жалел, что связался с этой женщиной. И с ее хахалем. Дело с самого начала было дрянь. – Давай скорей покончим с этим и сразу же сделаем ноги.

– Ты так думаешь? А мне нравится. Интересно же посмотреть, как живут другие, и все такое прочее.

– У тебя нет дурного предчувствия?

Пенни покачала головой, и Колби насторожился.

– Делай все, как я скажу, – распорядился он, поворачивая на шоссе 195, с которого открывался вид на побережье. – Если лопухнемся, то уже к утру окажемся за решеткой.

– А что с копом?

– Копа убивать не будем, – заявил Колби, оглянувшись, когда из багажника донеслись удары. – Этого греха на душу не возьмем.

Он посмотрел на Пенни, чтобы убедиться, что она его слушает.

– Ты меня слышишь? Что бы она или они оба там ни говорили, копа мы убивать не будем. Пусть сами ею занимаются. Если мы сделаем такую глупость, путь на Восточное побережье для нас закрыт навсегда. Черт, сейчас у них такая техника, что нам вообще придется смотаться из страны. А я к этому не готов. Мы разберемся с женой, получим деньги и смоемся отсюда. Ты меня слышишь?

– Да, дорогой.

Ему хотелось оказаться подальше отсюда. Может, вернуться в свой родной город. В родной дом на другом конце страны. Возможно, он сумеет начать честную жизнь. Жениться, завести детей. Заняться фермерством – о чем всегда мечтал.

А вместо этого сидит в машине со связанным копом в багажнике.

Колби верил в Бога. И ему стало казаться, что он получает воздаяние за свои прошлые грехи еще на земле, до того как отправиться на тот свет.

* * *

В багажнике все было отлично слышно, за исключением тех моментов, когда они поворачивали головы или говорили невнятно.

Но главное Алекс поняла.

Звонок был от женщины по имени Эми Моррисон. Саре она представилась как Элла, однако Алекс уже знала ее подлинное имя. Ее похитители направлялись в Блафф-Пойнт. Это место показалось ей знакомым.

Она недавно слышала его название.

Потом Алекс вспомнила, когда это случилось, и ее сердце екнуло.

О Блафф-Пойнте ей рассказала Сара, назвав его самым счастливым местом в своей жизни.

Это означало, что она привезла туда Эми или же ее муж привез туда ее саму.

Похоже, приближается развязка.

Но ее руки были стянуты липкой лентой. Ноги она уже сумела освободить, однако с руками было сложнее. Если бы она сидела на стуле, то справилась бы с этим за несколько секунд. Но в багажнике слишком мало места.

Значит, когда они откроют багажник, у нее будет очень мало времени, чтобы убежать. Она должна рвануть прочь, пока они не опомнились.

Почувствовав, что машина поворачивает, Алекс сжалась в комок, обхватив себя руками. Сначала ее отбросило вбок, потом, после резкой остановки, она полетела вглубь багажника. Тело было напряжено настолько, что ее в любой момент могла скрутить судорога.

Этого никак нельзя допустить. Она должна быть в полной готовности.

Алекс не знала, сколько ей придется ждать, но была готова к финалу.

* * *

Дэн с самого начала не собирался этого делать.

Он догадался, что все было подстроено. Когда Джек позвонил ему, Дэн задал слишком много вопросов. Все это показалось ему странным. И прежде всего то, как он здесь оказался. Почему они вышли на него.

Зачем втянули в это дело.

Дэн испугался. Его увидят, о нем узнают. Он окажется в центре внимания. А тогда уже недалеко до разоблачения.

Убийца. Он будет известен только под этим именем.

Ему следовало оставаться дома, в Англии, делая вид, что он здесь ни при чем. И пусть Сара отдувается за них двоих.

Но он не мог этого допустить.

Она его никогда не простит.

Он единственный знал, что произошло той ночью. То есть правду. И если он позволит ей признаться или, хуже того, если они заставят ее платить, конец известен.

Они придут за ним…

Или придет она.

До того

Когда Сара рассказала Джеку о той ночи, когда умер молодой человек по имени Адам, муж обнял ее. Не потому, что хотел быть как можно ближе к ней. И не потому, что хотел ее успокоить.

Просто он не желал, чтобы Сара видела его глаза.

Вскоре она уснула, и Джек выскользнул из комнаты, оставив ее одну. Сначала он пошел в комнату, где спали Джей и Оливия. Дрыхли без задних ног, как любила говорить Сара.

Он женат на убийце.

Постепенно до него дошло, с кем он связал свою жизнь. С кем все эти годы делил постель. Кто родил ему детей.

Не сказать, будто он не чувствовал, что в Саре есть нечто, чего он не мог понять (да никогда и не пытался).

Но ему и в голову не приходило, что это может быть настолько ужасным.

Проблема заключалась в том, что он не знал, что теперь делать. Ни сейчас, ни потом.

Однако в одном был твердо уверен: прежде всего надо выяснить все подробности.

Мать Сары сидела в темноте, глядя на

– Как вы себя чувствуете? – спросил Джек, садясь на диван рядом с ней. – Вам что-нибудь принести?

Она медленно покачала головой, словно только что очнулась ото сна.

В голове у Джека вихрем проносились мысли. Он думал о будущем. С Сарой он, конечно, не останется. Но в случае развода его репутация сильно пострадает. Это сочтут аморальным и легкомысленным поступком.

В этот момент он ясно осознал то, в чем прежде себе не признавался. Он давно не любит Сару. А может, никогда и не любил. Обычное романтическое увлечение: Джек встретил ее в другой стране, увлекся, привез в Америку и представил родителям, зная, что они не одобрят его выбор.

Потом они стали жить вместе, у них появились дети. Совместная жизнь была легка и удобна.

Но очень скучна.

Теперь, много лет спустя, у него появился выход. Избавиться от нее, сохранив деньги, доброе имя, положение и детей. И это будет не просто банальный развод.

У него имелось два пути. Он может пойти в полицию и рассказать все, что ему известно. Достаточно только свистнуть – и ей конец.

Но что скажут его родители? И как посмотрят на все это?

Нет, такой вариант не годится.

Он может с ней просто развестись, и Сара не посмеет возражать. Может оформить опеку над детьми. Джек ведь любит их больше жизни. Но тогда он навечно будет с ней связан.

Нет, это тоже не вариант.

Джек поднялся с дивана и вышел из комнаты. Ему хотелось на свежий воздух. Атмосфера в доме была слишком тяжелой. Там на всем лежал отпечаток смерти.

Открыв входную дверь, Джек вышел на улицу и всмотрелся в темноту.

Там явно кто-то был. Стоял и молчал, словно поджидая его.

– Кто там?

Из-за машины появился человек и остановился под фонарем. Он был того же роста, что и Джек, но более худой и постарше. На сером лице выдавались скулы. Волосы коротко острижены, как у военных.

Каким-то образом Джек догадался, кто это. Он чувствовал его присутствие с тех пор, как они приземлились в Англии. Кусок прошлого Сары, издающий дурной запах.

– Что вы хотите? – спросил Джек, делая несколько шагов вперед и останавливаясь рядом с мужчиной. – Зачем вы пришли?

Мужчина чуть подался вперед.

– Мне надо ее увидеть, – громким шепотом проговорил он.

– Это ведь вы?

– Не знаю…

– Вы – Дэн.

После короткой паузы Дэн медленно кивнул.

– Пожалуйста, дайте мне поговорить с ней.

– Я знаю, что вы сделали, – сказал Джек. В его голове начало складываться что-то вроде плана на будущее. – Даже не пытайтесь приблизиться к ней.

Глава 49

В конце концов я сумела встать, но в голове был такой туман, словно я потеряла сознание. Захотелось ущипнуть себя, чтобы проснуться от этого кошмара.

Я не могла поверить, что все это происходит наяву.

Поднявшись, я оказалась всего в нескольких метрах от мужа, который обнимал женщину, пытавшуюся разрушить мою жизнь.

– Ты жива и невредима, – произнес он, оторвавшись от Эллы и обхватив руками ее лицо. Своими красивыми мягкими руками, которые вот уже пятнадцать лет обнимали меня. Я не могла встретиться с ним глазами, потому что он не отрываясь смотрел на нее. – А где пистолет?

– Она выронила его, – сообщила Элла с улыбкой, снова прижимаясь к Джеку. – Он упал между камнями.

– Джек?

Он наконец повернулся ко мне, и я увидела выражение его лица. Так он раньше никогда на меня не смотрел. С отвращением, презрением и леденящим душу холодом.

– Почему ты не пошла в полицию?

– Не понимаю… – начала я, покачав головой.

– Ничего этого могло бы не случиться, – заявил Джек, отрываясь от Эллы и подходя ко мне. Ткнув в меня пальцем, он продолжил: – Если бы ты сделала то, что требовалось, до этого бы не дошло.

– Джек, ради бога, скажи, что с тобой?

Я все еще не могла поверить. Кто угодно, только не Джек. Он на такое не способен. Он ведь любит меня.

– Мне пришлось это сделать, – сказал Джек, делая еще один шаг ко мне. – Я не мог допустить, чтобы моих детей воспитывала убийца. Понятно? Ты воплощение зла. Я знал, что сама ты нас не оставишь в покое, поэтому пришлось принять кое-какие меры. Ты вынудила меня.

– Это верно, Сара, – проговорила Элла, приблизившись к нему. – Это не его вина.

– Заткнись! – рявкнула я, и ветер далеко унес мой голос. – Не дождешься.

– Сара, все еще можно исправить. Просто пойди и признайся в том, что ты сделала.

– Джей… Оливия…

– Им будет лучше без тебя, – повысил голос Джек, словно не веря, что я до сих пор не сознаю, что происходит. – Разве ты сама не понимаешь? Если ты пойдешь к копам и расскажешь, что ты сделала, все закончится. Не заставляй меня совершать то, о чем ты пожалеешь.

Я отшатнулась, чуть не потеряв равновесие. Джек повернулся к Элле.

– Иди посиди в машине, пока я тут все улажу.

– Я тебя с ней не оставлю, – сказала Элла, беря его за руку. – Она же на все способна. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Не волнуйся, все будет нормально, – отозвался Джек, целуя Эллу в макушку. – Я знаю, как с ней обращаться. Я просто поговорю с ней, чтобы она поняла, как лучше поступить.

Улыбнувшись, Элла посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, после чего запрыгала вниз по камням, оставив нас с Джеком наедине.

– Почему? – только и смогла произнести я.

– Я этого не хотел, – ответил Джек, словно извинялся за то, что нарушил диету. Или забыл о приглашении на вечеринку. Или не вынес мусор. – Но ты должна взглянуть на дело с моей точки зрения. Я не могу спать, зная, что со мной под одной крышей живет убийца. Мне даже смотреть на тебя противно, и я не могу допустить, чтобы ты оставалась с нашими детьми.

– Как давно ты встречаешься с ней? Когда все это началось?

– Какое тебе дело?

Я смотрела на человека, которого любила, и задавалась вопросом, когда я потеряла его. Когда он превратился в нечто совершенно мне незнакомое.

– Мне это важно.

Джек покачал головой:

– Единственное, что для тебя сейчас важно, – выпутаться из этой истории, не слишком пострадав. Обратного пути у тебя нет. Клянусь, между нами все кончено.

– Ты же сказал, что все понимаешь. И что я, в общем-то, хороший человек.

– Я боялся тебя, Сара.

Его слова прозвучали

– Не знал, что от тебя можно ожидать. Хотя все это время ты вела себя безупречно, где гарантия, что все не может повториться? Ты хотела, чтобы я поверил, будто вся вина лежит на нем. Но ты ведь тоже там была и не остановила его. А Дэн рассказал мне, что ты была с ним заодно и говорила, что надо делать. Я не мог рисковать жизнью детей.

– Все было совсем не так…

– Я сделал все, чтобы нас оградить. Меня, Джея и Оливию. Ведь неизвестно, чего от тебя ожидать. Я попросил Стефани вернуться в наш город, чтобы она помогала с детьми. Выход появился, когда я встретил Эми.

– Ты же мог просто сказать, что не хочешь жить со мной. Не надо было обманывать. В этом просто не было необходимости.

– И оставить тебе детей? Думаешь, почему Стефани всегда неподалеку? Я знаю, что с ней они в безопасности.

– Я никогда в жизни не причиню им вреда, – яростно возразила я. Как он мог подумать, что я на это способна? – Ты знаешь, что ради них я готова умереть.

– Пока они не перебежали тебе дорогу, как Адам Холтон. Пока они не создали тебе проблемы.

– Ничего подобного.

– Ты убила его, Сара, – проговорил Джек, потерев переносицу, что у него было признаком сильного волнения. – Ты не заслуживаешь счастливой жизни. И недостойна быть матерью.

– Ты не можешь забрать их у меня, – бросила я, сжав кулаки. – Это мои дети, и я их не оставлю.

– У тебя нет выбора, – возразил Джек со смешком, словно все это было игрой.

Возможно, для него все так и было. Но его смех вышел невеселым. Джек уже устал от разговора и не хотел больше ничего доказывать.

– Все кончено. Я пытался сделать это как можно разумнее. Хотел, чтобы ты поняла: для тебя лучший выход – уйти от нас и во всем признаться. Ты должна заплатить за свое преступление. Когда ты оставишь нас в покое, я скажу детям всю правду. Но вместо этого ты притащила сюда Эми. Для чего? Что ты хотела с ней сделать?

Для ответа у меня просто не находилось слов. То, что я задумала, лишь подтверждало его правоту.

Возможно, он прав.

– Все это скрывается внутри тебя, – продолжал Джек, тщательно подбирая слова. – Зло. Оно как болезнь. Оно всегда было в тебе. Ты не можешь изменить свою натуру. Адам Холтон стал для тебя проблемой, и ты его устранила. И после этого спала спокойно. Обманула меня, родила мне детей. Сделала карьеру. Спала со мной, лечила пациентов. И все это время прятала совершенное преступление на дне души. Но от этого оно никуда не делось. И тебе от него никогда не избавиться.

Может, он был прав. Возможно, для нашей общей безопасности меня надо надежно изолировать.

– Все написано у тебя на лице, – продолжал Джек уже немного мягче. – Послушай, у тебя по-прежнему есть шанс поступить разумно. Я могу отвезти тебя в полицию прямо сейчас. И ты расскажешь, что ты с ним сделала. И понесешь заслуженное наказание.

– А как же Джей и Оливия? Ты считаешь, что я вот так просто их брошу?

– С ними все будет в порядке. С ними останусь я. И Эми. Мы сделаем все, чтобы хорошо их воспитать. Ты думаешь, что любишь их, но после содеянного ты не можешь быть им матерью. Кто знает, когда ты опять сорвешься? Когда судьба снова загонит тебя в угол… Взгляни на себя и на то, что ты собиралась сделать. Я больше не подпущу тебя к детям. Я опасаюсь даже за себя, не говоря уж о них.

– Ты чудовище, – прохрипела я.

Мое сердце бешено забилось, в голове с космической скоростью проносились мысли. Я с трудом сознавала происходящее. И не могла поверить, что это Джек говорит со мной. Что он вообще на такое способен.

– Здесь только одно чудовище, – сказал Джек, приближаясь ко мне. – Это ты. Неужели не понимаешь?

Я отступила, лихорадочно соображая, что делать. Как не выцарапать ему глаза, не задушить, не размозжить ему голову о камни, не обагрить руки его кровью.

Эти картины промелькнули в моем мозгу, окрасив все вокруг в красный цвет.

– Даю тебе последний шанс, – донесся голос Джека из того хаоса, в который вдруг превратился мир. – Либо ты уходишь от нас и во всем признаешься, либо…

Он не закончил предложение, и угроза повисла в воздухе. Но я все же хотела услышать ее из его уст.

– И что ты сделаешь, если я откажусь?

На его лице вновь появилась недобрая улыбка, от которой у меня кровь застыла в жилах.

– Тогда тебе не поздоровится. На этой неделе ты вела себя как ненормальная. И нам не составит большого труда поместить тебя в психбольницу, где ты останешься до конца дней. Подумай об этом – ты будешь постоянно сидеть взаперти без всякой надежды на освобождение. Я многое могу им рассказать, Сара. Сообщу, что ты часто говорила о самоубийстве. Что меня пугало, как ты подчас смотрела на меня и детей. Что мы не могли чувствовать себя в безопасности в твоем присутствии. Соседи меня поддержат. Стефани и твои коллеги тоже. Все они считают, что ты сошла с ума. Я могу сделать так, что ты больше никогда не вернешься к нормальной жизни.

Джек подошел ко мне так близко, что я почувствовала запах его одеколона. Запах, который всегда меня успокаивал. Сейчас же он казался тошнотворным.

– Подумай об этом, – очень тихо произнес он. – Если согласишься, у тебя останутся перспективы. Со временем ты начнешь новую жизнь, но уже без нас. Теперешняя жизнь у тебя закончилась. Ты уйдешь и больше к нам не вернешься. Конечно, тебе придется посидеть за решеткой, но, когда ты оттуда выйдешь, сможешь начать все заново.

– Нет. Ты не сделаешь этого.

– Я уже сделал, – Джек схватил меня за плечо. – Выбирай.

Но выбирать я не собиралась.

– Должен быть другой выход. Прошу, не забирай у меня детей.

– Им будет лучше без матери-убийцы.

Джек просто не сознавал, что делает. Не понимал, о чем он просит.

Он не зналменя.

Из самой глубины моего существа вырвался крик, похожий на звериный рык. Отшатнувшись, Джек оступился и… Ждать, когда он упадет, я не стала.

Через секунду я уже неслась вниз.

Глава 50

Задыхаясь и превозмогая боль в ногах, сбитых о камни, я без оглядки мчалась вперед.

Скалы остались позади, и я выбежала на парковку. Машина Джека стояла с самого края, моя была подальше, и я устремилась к ней.

Неподалеку раздался крик, но я не обратила на него внимания. Сейчас главным для меня было добраться до своей машины, поехать к родителям Джека и забрать у них детей.

Уже стемнело, и закапал дождь. Вдали зажглись фары, и вскоре на парковке появилась чья-то машина. Тишину ночи разорвал шум мотора. Я поняла, что приехали за мной. Однако меня это уже не пугало. Я была всего в шаге от безопасности. Еще одно усилие – и я спасена.

Чуть не налетев на машину, я дернула за ручку двери.

Но она не подалась.

Схватившись за плечо, я поняла, что потеряла сумку. Скалы уже скрылись в темноте, и назад пути не было, тем более что я понимала, что меня там ждет.

Я услышала, как кто-то зовет меня, и стала быстро искать что-нибудь, чем можно разбить стекло. Правда, это вряд ли помогло бы. Ведь чертова ключа зажигания у меня тоже не было.

В нескольких метрах от меня остановилась машина, и я услышала, как открылась дверца. Ко мне стала приближаться какая-то фигура, и я в страхе застыла на месте.

– Держите ее быстрей, – услышала я голос Эллы, – а то она сбежит.

Я дико закричала, и все вокруг превратилось в какофонию звуков.

Сначала я даже не узнала свой голос. В ушах звенело, а горло саднило от напряжения. Когда мужчина схватил меня за руку, я вышла из оцепенения и стала действовать.

Рванувшись, я почувствовала, что он отпустил мою руку, и побежала. Так быстро, как только могла. Впереди никого не было видно, но я неслась так, словно догоняла невидимые фигуры, скрывающиеся вдали. За моей спиной раздавались крики – предупреждения, угрозы, ругательства, – однако я сосредоточилась лишь на своих ногах. К тому же мне приходилось постоянно сохранять равновесие, чтобы не поскользнуться на влажной земле, которая так и норовила свалить с ног.

Я рванула в сторону полей, окружавших парковку. За ними мерцали огоньки домов.

Это была самая убийственная пробежка в моей жизни.

Мои легкие разрывались от напряжения, ноги протестующе подгибались, но я продолжала бежать. Я не решалась оглянуться, опасаясь, что преследователи меня нагоняют. Мужчина, выскочивший из машины, ждал, когда я споткнусь и упаду, чтобы схватить меня снова.

Мое дыхание стало прерывистым и, казалось, вот-вот остановится совсем. Однако я не обращала на это внимания.

Добежав до края поля, я выскочила на дорогу, вдоль которой выстроились большие дома. Я решила бежать к ним. Буду барабанить в двери, хозяева выйдут и помогут. Мне казалось, я почти в безопасности. Даже была в этом уверена.

Повернув за угол, я бросилась в проулок, который вел к одному из домов. Опустив голову, я изо всех сил преодолевала последние метры. Здесь я позволила себе обернуться.

Позади никого не было.

Прислонившись к стене, я судорожно ловила ртом воздух.

Последнее усилие – и я спасена.

Вдруг я услышала, как что-то упало рядом, и мое сердце замерло от страха.

Я быстро отошла от стены, но, сделав несколько шагов, вдруг оказалась в воздухе. Все произошло как в замедленной съемке. Только что я стояла на ногах, пытаясь отдышаться, – и вот уже лечу на землю.

Я приземлилась на руки, и локти впились мне в ребра, временно лишив возможности дышать. Падая, я выставила руки вперед, чтобы остановить падение, но тщетно.

Головой я ударилась об асфальт, и этот удар отозвался во всем теле. Внутри все сжалось от ударной волны.

В глазах потемнело. Однако ненадолго. Через минуту я почувствовала, как на меня что-то навалилось, но сбросить эту тяжесть не было сил. Сначала с небосвода исчезли звезды, а потом меня накрыла темнота.

Сознание покинуло меня, оставив наедине с угасающим телом, мокнущим под дождем.

Однако постепенно оно вернулось ко мне вместе с возможностью видеть и ощущать. Я услышала чье-то дыхание и почувствовала на теле чужую руку.

– Прекрати трепыхаться, – сказал кто-то.

Не знаю, кто это был. Может, я сама. Или мой внутренний голос. Во всяком случае, я никогда не слышала его раньше.

Чьи-то руки схватили меня за запястья и перевернули на спину. Мое тело начало реагировать на внешнюю среду. В легкие влетел воздух, и я зашевелилась. Очень медленно. Попыталась оказать сопротивление, но не вышло.

– Не поднимайся, – приказал тот же голос.

Однако я все равно хотела встать. И убежать отсюда. Что было совершенно нереально. Малейшее движение отдавалось резкой болью в плечах. Я вскрикнула, но крик так и застрял в горле.

Потом меня куда-то потащили. Перед глазами вдруг возникли два круглых огня.

– Она чуть не смоталась.

– Не беспокойся, Пенни, теперь она никуда не убежит.

Я почувствовала, как меня обхватили одной рукой, зажав рот другой. И ощутила на губах мерзкий вкус дешевых сигарет. Попыталась скинуть с лица руку, однако сделала только хуже. Потом земля ушла из-под ног.

На краю парковки меня снова бросили на землю. Рядом кто-то тяжело дышал.

Сначала я подумала, что это собака. Или какой-то зверь. Но потом вспомнила, кто так дышал. Те люди, которые проникли в наш дом. Я слышала их голоса на парковке рядом с моим офисом. Отчетливые и запоминающиеся.

– Что нам нужно сделать? – послышался женский голос.

Чуть повернув голову, я увидела в свете фар Эллу.

– Дайте подумать.

– Эми, давай я с ними поговорю.

Голос Джека. На какое-то мгновение я забыла о том, что происходит. Подняв глаза, я увидела, как он задумчиво потирает лоб.

– Прошу вас, отпустите меня.

Мой голос звучал незнакомо. Он был какой-то скрежещущий, словно я находилась в предсмертной агонии. Дыхание у меня восстановилось, но голова по-прежнему кружилась. Чьи-то руки снова грубо прижали меня к земле. Зрение постепенно возвращалось, и я начинала видеть, что происходит вокруг.

– Мы же не можем оставить ее здесь?

– Джек…

– Ты не можешь заткнуть ей глотку?

Мне снова зажали рот рукой, как ни старалась я уклониться. Хватка у мужчины была железной, и я перестала дергаться.

– Она не собирается идти к копам, – сообщила Элла, стоящая рядом с Джеком. – Нам нужно от нее избавиться.

– Я знаю, Эми. Мы можем отправить ее в психушку. Мы ведь об этом уже говорили. Это единственный выход.

– Нет, не единственный, – возразила Элла, погладив лицо человека, которого я любила. Внутри у меня все перевернулось. – Так мы никогда от нее не избавимся, – продолжила она, испытующе глядя на Джека. – И

Увидев, как изменилось лицо Эллы, я снова начала сопротивляться. Она повернулась к мужчине, державшему меня.

– Сколько?

– За что?

Элла сделала шаг вперед.

– Ты понимаешь, о чем я говорю. Мой отец когда-то помог вам. Теперь он умер и вы должны расплатиться со мной. Это отдельный разговор. Сколько будет стоить то, что вам уже приходилось делать? Убрать этих двоих.

Двоих. А кто второй?

Дэн, конечно. Они, наверное, напали на его след.

– О цене речь не идет. Мы здесь все уже закончили…

Встав рядом с Эллой, Джек обнял ее за плечи.

– Мы заплатим. Только назовите цену.

– Нет, мы не согласны…

– Колби, – вмешалась женщина. – Это надо обсудить.

Глава 51

Колби уступил Джеку место рядом с поверженной Сарой. В глубине души он надеялся, что она сможет сбежать.

Отойдя, он посмотрел на Пенни как на ненормальную.

– Мы не можем это сделать.

Потом оглянулся на Джека, пытающегося усмирить Сару. Увидел, как он пригвоздил ее к земле и обездвижил.

У них не было времени, чтобы подумать.

– Послушай, Колби, – начала Пенни, оторвав его от разворачивающейся перед ними сцены. – Нам ведь уже приходилось это делать.

– А тебе не кажется, что сейчас совсем другой случай?

– Убийство всегда убийство.

– У нее двое детей, – возразил Колби, пытаясь рассуждать логично. Тщетно. – А вторая и вовсе коп. Это совершенно невозможно.

– Они готовы на все, – заметила Пенни, подходя вплотную к Колби. – Разве ты не видишь? Они заплатят, сколько бы мы ни запросили. Мы сможем бросить нашу работу – я знаю, ты хочешь. Когда мы только начинали, мы не рассчитывали заниматься этим всю жизнь, верно? Возможно, сейчас у нас появился шанс завязать.

– У них не хватит денег. Сколько им потребуется, чтобы набрать сумму, достаточную, чтобы мы ушли за горизонт? Сейчас таких бабок у них нет.

– У них достаточно, чтобы мы выпутались. А потом, со временем, они доплатят нам остаток, чтобы в следующий раз мы не брались за любую работенку.

– Я не собираюсь убивать копа, – как мог твердо заявил Колби. – И ты тоже этого не сделаешь. Она не знает, кто мы. Ей вообще ничего не известно. Так что даже не заикайся.

– Но…

– Нет, Пенни, мы не в игре. У них нет денег, ради которых стоит так рисковать. Это их заморочки. Вот пусть сами и разбираются.

Пенни надулась, словно он отказался купить ей дорогую побрякушку, а не убить копа. Колби потер лоб, чтобы придать себе уверенности.

– Ты просто перенервничал, – сказала Пенни, подходя к приятелю и обнимая его за талию. – В чем проблема? Я могу сделать это вместо тебя.

– У нее же дети…

– Я знаю, – чуть грустно проговорила Пенни. – Но мы с ней даже не знакомы. Надо прежде всего думать о себе.

– Но только не коп, – отрезал Колби, надеясь, что ему не придется этого повторять. – Слишком большой риск. Пусть сами разбираются.

Пенни кивнула, и он ее отпустил.

* * *

– Шестьдесят тысяч, – объявила женщина, когда они вернулись. – Только за нее.

Я попыталась закричать, но рот мне зажала шершавая рука. Мужчина сменил Джека на сторожевом посту.

Джек посмотрел на Эллу, взвешивая это предложение. Потом повернулся к женщине, даже не взглянув на меня.

– Я этого не хотел, – стал оправдываться он, снова взглянув на Эллу. – Для меня было важно, чтобы она призналась, и все бы на этом закончилось. Я не хотел, ну, вы понимаете… такой развязки.

– Отлично, тогда мы свободны, – сухо сказала женщина. – Но только имейте в виду, ваш план был с самого начала обречен на провал. У вас с этой женщиной общие дети, которых она любит больше, чем вы. И даже больше себя. Она никогда от них не откажется. Так что вы либо сбегаете к своей новой подружке, либо остаетесь с женой. Вам решать.

Я смотрела, как мой муж – человек, которому я безраздельно доверяла, – решает, жить мне или умереть.

Он обязательно примет верное решение, думала я. Он же по натуре хороший, порядочный человек, несмотря на сложность ситуации, в которую мы все попали. Он не допустит, чтобы мать его детей была убита.

Он на такое просто не способен.

Джек повернулся к Элле.

– Если мы позволим ее убить, значит, мы ничем не лучше ее.

Элла положила ладонь ему на плечо. А я снова забилась в руках державшего меня мужчины, стараясь освободиться.

– Джек, ты знаешь, кто она на самом деле. Мы с тобой уже об этом говорили. Она настоящее чудовище. Ты уговорил меня разыграть этот спектакль. Я сидела рядом с ней в кабинете и выдавала себя за женщину, совершившую то же преступление, что и она. Мы предвидели, что она может не признаться. Послушай, она слишком долго находилась рядом с твоими детьми, и кто знает, что она вложила в их головы. Но еще не поздно все исправить. Мы можем их спасти. Однако ее надо остановить, пока не поздно. Мы не знаем, сколько вреда она причинила людям за все эти годы. Зато мы в силах предотвратить ее дальнейшие преступления.

– Но это… это же убийство.

Я ждала, когда у Эллы кончится терпение и она перестанет его уговаривать. Но она была полна сочувствия.

– Знаю, знаю, – проговорила она, прижимая его к себе.

Джек вцепился в нее, словно она была обломком корабля в океане, который приплыл к нему, когда он тонул.

– Мне так хотелось, чтобы Сара поступила честно, но она не собирается этого делать. А сами мы не можем пойти в полицию: у нас нет достаточных доказательств. Значит, в итоге она заберет у нас все. Дом, детей, деньги. Постарается нас погубить. Мы не сможем быть вместе. Ей даже не придется нас убивать. Представь, что мы убиваем бешеную собаку. Она же больная. Мы просто обязаны избавить от нее людей. Тем более что мы сделаем это чужими руками.

Я слушала и ничего не понимала. Мне просто хотелось разорвать их на куски. Или вцепиться каждому из них в горло и давить на него, пока они не посинеют.

– Ладно, я понял. Это единственный выход. Но я не буду на это смотреть.

Мое сердце чуть не разорвалось, когда Джек повернулся к женщине, стоявшей надо мной. На меня он по-прежнему не глядел.

– Мы дадим вам сорок тысяч.

Я поискала взглядом Джека. Он стоял футах в шести от меня. Ворот его рубашки-поло был разорван, на руках темнела

– Пятьдесят, – отрезала женщина, сложив руки на груди. – А копа мы устраним.

Посмотрев на меня, Джек грустно покачал головой, словно я была собакой, которую требовалось усыпить. Потом перевел взгляд на женщину.

– Договорились.

Глава 52

Когда я увидела, как Джек с Эллой уходят, даже не взглянув на меня, желание освободиться вспыхнуло с утроенной силой. Они даже не оглянулись и будто сразу обо мне забыли.

Я осталась с мужчиной и женщиной. От мужчины несло потом и немытым телом.

– Не делай этого, Пенни! – взмолился он. – Ты же не сможешь с этим жить.

– Пятьдесят кусков сильно облегчат мое существование.

– Я не стану тебе помогать. Поняла? Меня даже рядом не будет.

– Ну и отлично.

– Послушай меня, – сказал мужчина, чуть ослабляя хватку. – Пятьдесят кусков явно недостаточно для того, что ты собираешься сделать. Здесь ведь два человека. Две женщины. Одна из них коп. Тебе это ни о чем не говорит?

– Считаешь, мне нужно было просить больше?

– Нет, я считаю, что ты вообще не должна за это браться.

Они ходили взад-вперед, говоря о моей жизни просто как о некотором неудобстве.

Поняв, что это ни к чему не приведет, я прекратила сопротивляться и стала шарить руками по земле в надежде найти что-нибудь острое. От машины Джека донесся звук захлопнувшейся дверцы.

Эти двое продолжали разговаривать. Похоже, они были семейной парой, которая уже долго занималась этим сомнительным бизнесом, и оба не возражали бы его бросить. Бизнес этот, вероятно, включал и убийства.

Я стала готовиться к смерти.

Но вдруг заметила на земле какие-то осколки и принялась искать кусок покрупнее.

Было ясно, что последнее слово останется за Пенни. Мужчину, как я услышала, звали Колби. Дурацкое имя. Я не хотела умирать от их рук. Я этого не заслужила.

– Я не собираюсь смотреть, как ты ее прикончишь, – заявил Колби, еще немного ослабив хватку. – Если ты и вправду решила это сделать, я тебе не помощник.

Мои ребра протестовали против малейшего движения. Однако надо же как-то дышать.

– Я прекрасно справлюсь и без тебя.

Я посмотрела Пенни в глаза. В темноте они казались совсем черными.

– Прошу вас… у меня же дети.

– Это не мои проблемы, дорогая.

В руке у Пенни что-то блеснуло, и она направила это на меня. Рука у нее не дрожала.

– Послушайте, я могу дать вам больше пятидесяти тысяч. Гораздо больше. Только отпустите меня.

Пенни заинтересовалась:

– Насколько больше?

– Ну, не знаю. – Я запнулась, стараясь прикинуть цифру, которая спасет мне жизнь. – Семидесяти пяти будет достаточно? Назовите сами, только не стреляйте.

Внимательно слушавший Колби вскинул голову.

– Сто.

Я с готовностью кивнула. Ничуть не заботясь о том, как это выглядит.

– Сто так сто. Столько достать я сумею.

– Как? – недоверчиво спросила Пенни.

– Не волнуйтесь, они у меня будут, – не колеблясь, заявила я.

– Но сейчас их у вас нет, – покачала головой Пенни. – Все деньги у вашего мужа. Вот он может достать, а вам ничего не светит. Тем более у него теперь другая, и все под контролем.

– Нет… нет, у меня есть собственные деньги, уверяю. Я могу дать вам сто тысяч. Гарантирую. Ну пожалуйста.

Пенни задумалась. Было видно, что она размышляет над неожиданным предложением. Я уже знала, что она согласится. Удвоение вознаграждения обязательно заставит ее передумать. Так уж устроены эти люди. И не важно, как я собиралась добыть деньги. Способ всегда найдется.

В конце концов, у Джека есть страховка. И я смогу получить ее без особых проблем. Если поступлю с ним так же, как он собрался поступить со мной. И не буду это никому поручать. Сделаю все сама.

– Нет.

Я уже планировала, что буду делать дальше, поэтому слушала Пенни не очень внимательно.

Она говорила медленно, словно соображая на ходу.

– Я так понимаю, пятьдесят кусков у меня уже в кармане. С гарантией. Вы предлагаете больше, но без всякой гарантии. Они смогут достать эти деньги, а вот в вас я не уверена. Так что это большой риск, да?

Это вопрос, на который она хочет получить честный ответ? Дабы убедиться, что я заплачу любые деньги ради спасения своей жизни?

– Я тоже могу достать деньги, – сказала я, надеясь, что мои слова звучат достаточно убедительно. В них слышались мольба и страстное желание жить. – Клянусь.

Чуть подумав, Пенни покачала головой, и внутри у меня все оборвалось.

– Нет, мне хватит и пятидесяти, – произнесла она наконец, словно определившись со ставкой. – Зато это верняк.

– Ну пожалуйста…

Это конец.

Если я не сделаю что-то прямо сейчас, я даже не услышу выстрела. Просто все будет кончено.

Она стояла так близко от меня, что я могла дотронуться до ее ноги – и решила этим воспользоваться.

Схватив найденный на земле обломок, я нащупала острие разбитой фары и со всей силы воткнула ей в ногу.

На секунду воцарилась тишина, которой я и воспользовалась, чтобы вскочить на ноги, едва не потеряв равновесие. Голова у меня кружилась, но я все равно бросилась бежать, не обращая внимания на последовавшие за этим вопли Пенни, которая закричала, как раненый зверь.

Я понеслась по парковке по направлению к морю. Оно было рядом, и я слышала, как волны бились о берег. Дождь все усиливался, и я почти ничего не видела, сознавая, что меня спасут только быстрые ноги.

Скоро я буду в безопасности и избавлюсь от этого кошмара.

Добежав до стены, я перелезла через нее и очутилась на скалах. Требовалось срочно найти то место, где я потеряла сумку с ключами от машины, с телефоном и со всем, что могло помочь. Времени на поиски было слишком мало, и я начала молиться, чтобы все это попалось мне на глаза.

Позади раздался крик, но я продолжала прыгать по камням, не обращая на него внимания.

– Стой!

Я не остановилась. Между скалами была расщелина, и, перепрыгивая через нее, я заметила впереди свою сумку, лежавшую на камнях. Все ее содержимое рассыпалось рядом.

У меня появилась надежда. В считаные секунды я оказалась рядом и, опустившись на колени, схватила сумку. Сунув в нее руку, я сразу же нащупала ключи от машины и намертво в них вцепилась.

С трудом поднявшись на ноги, я почувствовала резкую боль в ребрах. Глубоко вздохнув, я огляделась по сторонам. Нужно где-то спрятаться и переждать, пока они не перестанут меня искать.

Но на глаза ничего подходящего не попадалось.

Неподалеку послышались шаги, и я, свернув налево, бросилась к берегу, еле видимому в темноте. Сейчас

Однако так продолжалось недолго.

Внезапно показалось, что меня за ногу укусила змея. Я попыталась прыгать на другой ноге, но быстро свалилась на камни. Ногу словно охватил огонь, и она горела от боли.

Под коленкой сконцентрировался жар, и, задрав брючину, я увидела кровь. Отдернув руку, я зажмурилась от мучительной боли.

Меня подстрелили.

Эта мысль вспыхивала в моем мозгу как мигающий неоновый знак. Кто-то выстрелил в меня и попал в ногу.

Я попыталась встать, однако ноги меня не держали. А он подходил все ближе.

– Я не хотел этого. Чтобы вы знали.

Я плакала и кричала, но он, казалось, не слышал. Я подползла к самому краю скалы, откуда был слышен шум волн и доносился запах соленой воды.

– Извините, – сказал Колби, подходя ко мне вплотную. – Вы здорово сопротивлялись. Надо отдать вам должное. Но вы ранили мою жену. А этого я вам простить уже не могу.

Я молча смотрела, как он поднимает пистолет.

Я подумала о Джее и Оливии. Вспомнила, как мы гуляли по побережью. Отвернувшись от человека, стоявшего надо мной, я старалась сохранить в памяти их лица.

Мне даже не дали сказать последнее слово.

В одно мгновение все было кончено. Он нажал на курок, и мое тело обжег удар. А потом еще два.

И я отключилась.

До того

– Ты мне все расскажешь.

Джек ждал, когда Дэн заговорит. И расскажет то, о чем он уже подозревал.

– Мы ждали, когда он выйдет, – тихо и бесстрастно начал Дэн. – Она сказала, что его следует наказать. Именно это мы и собирались сделать. Ждали довольно долго. Наконец он появился и прошел мимо нас. Мы оба вышли из машины, и я, подойдя к нему, сразу же ударил его в лицо. Я видел, как он испугался, но рядом была Сара, которая кричала на него.

– Кто ударил его первым?

– Я, – стыдливо признался Дэн, стесняясь говорить правду. – Я двинул его в челюсть. А потом все стало как в тумане. Я не мог остановиться. Со мной была Сара, и она тоже его лупила. Вблизи он выглядел совсем мальчишкой. Теперь я знаю, что ему было девятнадцать, но выглядел он моложе. Однако нас это не остановило.

– Ты забил его до смерти.

– Мы оба его били.

– Почему вы не сообщили в полицию? Почему не попытались спасти его?

– Было уже слишком поздно, – объяснил Дэн, избегая смотреть Джеку в глаза. – К тому времени, когда мы опомнились, он уже умер. И для нас стало важнее спасти себя. Понимаю, как эгоистично это звучит, но ведь он уже умер. Я помню, как смотрел на золотую цепочку на его шее. На ней висел кулон в виде буквы А. Парень был совсем юным. Но он сам виноват – не стоило приставать к Саре. Я обещал ей, что со мной она в безопасности, поэтому так и поступил.

– А мне она говорила по-другому, – заявил Джек, приближаясь к Дэну. Он был в сомнениях: как мог этот ничтожный человек оказаться для кого-то смертельно опасным?

– Я вам все честно рассказал…

– А Сара сказала, что ты действовал в одиночку, – перебил его Джек. – Это ты убил его. Да, она была рядом и не остановила тебя, но она тебе не помогала. Ты все сделал один.

Дэн молча переминался с ноги на ногу.

– Так все случилось именно так, как ты говоришь?

Дэн молчал. Джек подошел к нему еще на шаг.

– Я хочу знать правду. Хочу точно знать, на ком я женат, так что ответь.

И Дэн сказал ему правду. Всю, которую он знал и о которой только подозревал.

– Дай мне свой телефон, – приказал Джек, когда его сомнения окончательно разрешились.

– Прошу вас…

– Нет. Ее ты не увидишь. Если не хочешь, чтобы я сообщил про тебя копам, делай все, как я скажу. Где вы его похоронили?

Дэн потряс головой. По его щеке скатилась слеза. Последняя часть этой истории была для него самой тяжелой.

– Дэн, если ты этого не скажешь…

– Ладно, рядом с местечком под названием Уэмбрук есть лес. Мы вырыли яму и похоронили его там. В этом лесу его никогда не найдут.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Я тебе позвоню. Теперь я знаю достаточно, чтобы сильно осложнить твою жизнь. В любой момент я могу раскрыть, что ты сделал, и тебя сразу же посадят. Это означает, что теперь ты работаешь на меня и будешь делать все, что я скажу. Ты моя собственность.

Через несколько минут Джек вернулся в дом, еще не зная, как повести игру, которая должна закончиться исчезновением Сары из его жизни.

Тогда он еще не представлял, как долго ему придется этого ждать.

Многие годы.

Глава 53

Дэн увидел, как муж Сары и та женщина сели в машину вместе.

Джек и Элла.

И сразу же стали целоваться и обниматься, улыбаясь и смеясь, словно это была игра.

Он опоздал.

Увидев вдали незнакомца, он похолодел. Тот держал в руке пистолет.

Дэн застыл на месте. Он не пошевелился, даже когда Сара упала. Даже когда послышались выстрелы. Даже когда понял, что ее убили.

Он станет следующим.

И это заставило его действовать.

Без собственной машины сложно передвигаться, но он сумел добраться до ее дома всего лишь на два часа позже, чем они.

В любой дом проникнуть несложно, даже при современных способах защиты жилища.

Вся проблема в том, что ждет вас внутри. Какие риски и опасности. Собака, сигнал тревоги, камера наблюдения. И что вы будете делать, если что-то пойдет не так.

Вы также можете напороться на человека с бейсбольной битой или молотком.

А возможно, и с пистолетом.

Правда, в данном случае пистолета можно не опасаться. Дэн знал, что оружие заперто в сейфе, подальше от детей. Ему всегда казалось, что от запертого пистолета толку мало, если злоумышленник уже проник в дом. Ведь вы просто можете не успеть им воспользоваться.

Само проникновение, тайное или явное, – нетрудная задача. Самое сложное – преодолеть страх, который охватывает вас, когда вы оказываетесь внутри дома. Взять его под контроль, задержать дыхание, чтобы он не взял под контроль вас.

Дэну и раньше приходилось заниматься этим. Необходимое зло, чтобы выживать все те годы после того, как он убил человека. С тех пор он не гнушался кражами, чтобы раздобыть немного денег или драгоценностей, которые можно заложить. Или

Ему хватало нескольких секунд, чтобы оценить все риски и возможные последствия. Множество случайных работ дало возможность накопить необходимый опыт. Дэн умел вскрывать любые двери, окна и ставни – только назови.

Он открывал окно, ничуть не побеспокоив хозяев. Они просто ничего не слышали во сне. Тихий щелчок, несколько поворотов – и вот он уже на вашей кухне или в столовой.

А может, и в спальне.

Подчас приходилось долго возиться, но такую работу он приберегал для пустующих домов, где не было сторожевых собак и множества камер, нацеленных на грабителя.

Угон отличался от простой кражи. Особенно если это богатый дом с машинами на подъездной дорожке, которые нужно переместить к покупателю, предлагающему хорошую цену. Это очень легко, если у вас есть ключи. И Дэн знал: многие оставляют их на улице, рядом с входной дверью, несмотря на многочисленные предупреждения о том, что это опасно. Ваш новый ауди или мерседес исчезал среди ночи, оставив о себе одни воспоминания.

С развитием технологий в его жизни ничего не изменилось. Увеличение числа камер вынудило его закрывать лицо, и для этого несложного дела отлично подходила балаклава. Он всегда работал в перчатках и потому не беспокоился об отпечатках пальцев.

Расплывчатые картинки на домашних телекамерах тоже не представляли для него угрозы. Как и то, что разгневанный хозяин дома посылал их в местную группу в соцсети вместе со снимками с соседских камер наблюдения в надежде, что кто-то узнает в черной кляксе злоумышленника.

Но теперь это был не просто взлом. Такого ему еще делать не приходилось.

Дэн полез не за деньгами, ценными вещами или едой, хотя последнее не помешало бы. Он уже давно не ел нормальной пищи.

На сей раз им двигала жажда мести.

Он не успел спасти ее.

Поэтому пришел к ней домой, где, по его расчетам, сейчас находился ее муж с новой пассией.

Проникнуть в дом было несложно. Его беспокоило другое: что он станет делать, когда окажется внутри.

Перемахнув через невысокую стену, отделявшую их участок от переулка, Дэн вдруг подумал, что, вероятно, совершает ошибку.

Эти люди убили Сару.

Значит, именно это они и замыслили с самого начала. Убрав Сару, неверный муж мог спокойно жить с новой женщиной.

Дэн же безоружен. У него нет ничего, чем он мог бы защитить себя.

Тем не менее он продолжал двигаться к дому. Дверь в сад не была проблемой. У него имелся ключ, который он прихватил, когда был здесь утром. Тогда Дэн сам не знал, зачем его взял, но вот сейчас ключ пригодится.

Проникнуть в любой дом нетрудно.

Особенно когда у тебя есть ключ.

Внутри его ждала блондинка. Увидев ее, он был настолько ошарашен, что застыл на месте, вместо того чтобы сразу же броситься назад.

– Только не шумите, – сказала она, приложив палец к губам. – Все уже спят.

Дэн остался стоять.

Сидя у стойки на кухне, женщина что-то пила из небольшого стакана. При виде жидкости у Дэна потекли слюнки. Руки затряслись.

Она залпом допила стакан.

– Эми, – негромко представилась она, протягивая Дэну руку. – А вы тот самый печально известный Дэн?

Он медленно кивнул. Эми поднялась с барного стула.

– Я знала, что вы придете, – произнесла она, грустно покачав головой. – Мне известно, что вы уже были здесь утром. Я слышала весь ваш разговор с Сарой.

Дэн вдруг понял, что она держит в руке, и сердце у него бешено забилось. А потом замерло, когда она направила это на него.

– И сейчас я знаю, что вы собирались обмануть нас, – заявила Элла, останавливаясь в нескольких шагах от него. – Теперь Сары нет, и вам ничего не светит.

– Что вы с ней сделали? – спросил Дэн, обретая наконец дар речи. – Оставили ее там умирать? Или похоронили?

– Почему вы просто не сбежали? Нам больше не требуются ваши услуги. И вы не получите то, что вам обещали. Ни денег, ни избавления. Вы этого не заслужили.

– Это вы или он?

Эми вопросительно взглянула на него.

– Что вы имеете в виду?

– Кто из вас мне написал? И обещал заплатить, если я сюда приеду?

– Ах это, – улыбнулась Эми. – Мы оба. Джек не думал, что вы приедете. Вы были нашим страховым полисом, который в конце концов не понадобился. Но я знала, что вы болтаетесь где-то поблизости, и потому ждала вас здесь. А после случившегося вечером была уверена, что долго ждать не придется.

– Чего вы от меня хотели? Зачем вообще притащили сюда?

– Я хотела знать, что вы скажете, когда очутитесь лицом к лицу с Сарой. Мне казалось, этого будет достаточно, чтобы заставить ее пойти в полицию. Но теперь мы знаем, что она вовсе не собиралась этого делать. К несчастью для нее.

– Но почему вы меня-то втянули? Это касалось только вас троих. Зачем было все усложнять, притаскивая сюда меня?

Эми снова печально покачала головой.

– Потому что мне пришлось уговаривать Джека избавиться от нее несколько дольше, чем я рассчитывала.

Дэн наконец обрел способность двигаться и шагнул к Эми. Но, увидев, что она лишь крепче сжала пистолет, в нерешительности остановился.

– Где она? – спросил он, тряхнув головой.

– Мне кажется, вы не поняли, что значит «избавиться». Для нее все кончено. Сара заплатила за свое преступление. Точнее, за ваше общее преступление. Вы оба виноваты в равной степени.

– Это была чистая случайность. Несчастный случай. Такого не должно было произойти. Я приехал сюда, чтобы вы оба это знали. Когда я разговаривал с Джеком в первый раз, я был не в себе. Сара ни в чем не виновата. Она даже не знала, что я собираюсь сделать. Не ожидала, что я ударю парня. Я должен был разобраться с ним совсем иначе. Она просто очень испугалась. Виноват во всем только я. А вовсе не она. Мы должны найти ее и все исправить.

– Хватит болтать, – сказала Эми, подходя к нему ближе. Маленький пистолет в ее руке стал ему не виден. Крохотная вещица, так изящно поместившаяся в ладони молодой хрупкой женщины, делала ее всесильной. – Я не собираюсь выслушивать твои истории. Все кончено. Она мертва.

Взглянув ей в глаза, Дэн осознал, что она не шутит.

И тотчас же понял, зачем она его ждала.

– Ты ничуть не лучше нас, если собираешься убить меня, – сказал он дрожащим от страха голосом.

Его

– Возможно, – сказала Эми, поднимая маленький пистолет двадцать второго калибра и целясь ему в голову. – Но это уж никак нельзя назвать случайностью.

Дэн рванулся в сторону, однако выстрел его опередил. Он почувствовал удар в висок, и его мысли прервались.

Потом была только темнота.

Он ничего не слышал.

Ничего не видел.

И ничего не чувствовал.

Он даже не успел понять, насколько это заслужил.

Глава 54

– Ты что сделала?

Оглянувшись, Эми увидела, что в дверях стоит Джек. Она еще не успела опустить пистолет, и теперь оружие оказалось направлено на него.

Джек медленно поднял руки. Он был в одних трусах, и Эми увидела, что волосы на его груди встали дыбом. Переведя взгляд на тело Дэна, он спросил:

– Почему?

Эми быстро положила пистолет на стол.

– Извини, я целилась не в тебя.

Джек медленно опустил руки. Подойдя к столу, он быстро схватил пистолет. Эми попыталась его обнять, но он оттолкнул ее.

Потом подошел к телу Дэна, лежавшему на полу. Взглянув на него, он опустился на колени и попытался нащупать пульс на его шее. Пульса не было.

– Эми, что ты наделала?

Эми не видела его лица, но тон заставил ее вздрогнуть. И она поспешила оправдаться. Слова, которые вначале произносились медленно и четко, вскоре превратились в горячий поток:

– Он… он вломился в дом. Мне пришлось защищаться. Он хотел убить меня. Он знал, что мы сделали с Сарой, и намеревался всем об этом рассказать. Желал мне отомстить. Сказал, что я заслуживаю смерти. И он не собирался на этом останавливаться. Джек, он хотел погубить нас обоих. У меня не было выбора. Он напал на меня, и я не успела сориентироваться. Я прежде всего думала о детях…

– Слава богу, они не проснулись, – сказал Джек, прижимая палец к губам, чтобы остановить Эми, которая порывалась продолжить свой монолог. – К счастью, выстрел был не слишком громким. Но теперь с ним надо что-то делать.

– Не волнуйся, мы как-нибудь справимся.

– Эми, избавь меня от этого, – взмолился Джек, тяжело дыша. – А сейчас его нужно убрать отсюда. Лучше всего перенести в кабинет.

– А что потом?

– Спрячем его там, а потом ты позвонишь тем своим друзьям и попросишь увезти тело.

– Ничего не получится, – поспешно сказала Эми, вздохнув. – Я даже не знаю, где они сейчас. После того, что случилось вечером, они залягут на дно.

– А что еще мы можем сделать? Скажи, что мы приготовили для них деньги, и они сразу же явятся.

Эми уже знала, что делать. Отвезти тело туда, где его найдут лишь спустя несколько месяцев и даже лет. Например, в Блафф-Пойнт. Это будет очень символично. Дэн и Сара найдут там свой последний приют. Весьма поэтично. Ко времени, когда его обнаружат, никому и в голову не придет связать эту смерть с ней или Джеком.

Но только не стоит говорить ему об этом сейчас. Его реакция может оказаться непредсказуемой.

– Прямо не знаю, что делать, Джек, – жалобно произнесла Эми. – Я же защищала нас всех. Неужели ты не поможешь мне выпутаться?

– Звони им.

– Джек, а почему мы не можем провернуть все сами? Мы ведь заботились о своей безопасности. Сейчас все позади, и никто не помешает нам быть вместе. Разве ты не понимаешь?

Джек невесело усмехнулся:

– Эми, на меня особо не надейся. Я помогу тебе перенести его в кабинет, и все. И впутываться в это дело я не буду. Моя репутация не должна пострадать. Именно поэтому я и хотел устранить Сару. Ты напортачила, ты и расхлебывай. А уже потом поговорим.

Сердце у нее екнуло. Она не подозревала об этой стороне натуры человека, которого любила. Как он может? Ему явно плевать на ее проблемы.

Такого она от Джека не ожидала.

Через час Эми все еще сидела на кухне и, глядя в стену, задавалась вопросом, не совершила ли ошибку.

Нет, в конце концов все наладится, они скоро будут вместе, и ничто им не сможет помешать. Надо только пережить следующие двадцать четыре часа.

И все.

* * *

Выйдя на крыльцо, Эми помахала детям рукой. Но, идя к школьному автобусу, они даже не оглянулись. Джей, поставив ногу на ступеньку, ждал, когда Оливия его догонит.

Эми вдруг почувствовала прилив родительской любви. Это неописуемое чувство стало для нее полной неожиданностью. Оно было столь сильным, что чуть не сбило ее с ног.

Она была готова умереть ради этих детей. И сделает все, чтобы им ничего не грозило.

И все же она провожает их к автобусу, который поведет не она. Дети поедут к чужим людям, которых она не может контролировать. И в течение нескольких часов она будет не в силах их защитить.

Эти мысли проносились в ее голове, пока она не вернулась к действительности.

На другой стороне улицы она увидела Пэм Колфилд, стоявшую в дверях своего дома со сложенными на груди руками, в одной из которых торчала местная газета. Скользнув по Эми взглядом, та повернулась и исчезла за дверью. Никаких тебе приветствий, обсуждений местных новостей и сплетен.

Эми понимала, что все произойдет не сразу. Какое-то время она будет вызывать подозрение, как чужая. Их с Джеком не будут приглашать на барбекю и вечеринки. И при ее приближении все станут разом замолкать.

Принятие займет какое-то время.

Но это ее не смущало. Она будет жить своей жизнью, не стараясь никому понравиться и не стремясь стать частью местного сообщества. Хотя Джек огорчится, если поначалу она окажется здесь изгоем. Ему бы хотелось как можно скорее забыть про Сару, чтобы новое положение вещей воспринималось окружающими как нечто само собой разумеющееся.

Значит, ей придется приложить к этому усилия. А это не так-то просто, как ему кажется. Надо будет заводить друзей и встраиваться в здешнее общество.

Но он того стоит. Как и все, что ему теперь принадлежит.

Эми вошла в дом, осторожно прикрыв за собой дверь, словно опасаясь лишнего шума. Взглянула на дубовый пол, приобретавший в утреннем свете тот особый блеск, который не способна передать никакая фотография. Закрыла глаза и тихо вздохнула.

Потом, сжав руки, стала передвигаться по дому, словно влекомая какой-то неведомой силой. Казалось, ее телом управляет кто-то другой, заставляя двигаться, моргать и дышать.

Она прошла мимо гостиной, где было тихо и безупречно чисто. То же самое в столовой напротив. Вошла на кухню – источник света

Отвернувшись, чтобы не впасть в соблазн, она подошла к запертой двери на задней половине дома.

Вынув ключ из кармана джинсов, Эми повернула его в замке и распахнула дверь. Темнота, скрывавшаяся внутри, вырвалась в коридор.

Кабинет был небольшим, но там легко размещался письменный стол и пара книжных шкафов. Маленькое окошко выходило на бассейн и зону для пикников. Жалюзи были опущены. Возможно, их опустил Джек, приходивший сюда вечером навести порядок. Дети сюда никогда не заглядывали, так что вряд ли это сделали они.

Возможно, их опустила она, однако забыла об этом.

Эми ине хотеланичего помнить. Так было легче – вообразить, что всеми ее действиями кто-то управлял, что она не владела своим телом и разумом, что какая-то невидимая сила заставляла ее двигаться.

Он по-прежнему был мертв.

За эти несколько часов ничего не изменилось. Несмотря на ее горячие мольбы об обратном.

Но надо что-то предпринять. Он не может здесь оставаться. Рано или поздно его обнаружат.

Она подошла поближе, опасаясь, что труп зашевелится и схватит ее за руку.

Однако ничего подобного не произошло.

Когда по ее лицу потекли слезы, которые Эми сдерживала с самого момента его гибели, она взялась за дело.

Он не сможет разрушить ее счастливую жизнь.

Никогда.

Она об этом позаботилась.

* * *

Эми не верилось, что прошло всего несколько часов после событий на скалах в Блафф-Пойнте.

Она уже строила планы, как жить дальше.

Джек изобразит безутешного мужа, разыскивающего пропавшую жену. Ему придется появиться в местных новостях и в соцсетях. Найдется множество людей, которые сочтут, что без его участия здесь не обошлось, но у него будет железное алиби.

Стефани с родителями выступят в его защиту и дадут показания, что все это время он находился со своими детьми. Джек останется вне подозрений. Особенно после того, как полиция обнаружит в Блафф-Пойнте машину Сары.

К тому же ее коллеги расскажут, как она напала на пациентку, а соседи заявят, что Сара что-то кричала, стоя ночью посреди улицы.

С учетом этих ее поступков, Джеку будет совсем нетрудно представить все так, что она просто сошла с ума.

Они оба не сомневались, что ее никогда не найдут. Пенни и Колби об этом позаботятся.

Они уже прислали ей фото тела Сары, лежащего на камнях. Картинка пришла с неизвестного номера.

Конечно, это печальный конец, но люди сами делают свой выбор.

Рано или поздно Джей и Оливия с этим смирятся, даже если им с Джеком придется некоторое время скрывать свои отношения.

В первое время она продолжит работать в ресторане. Наверно, Стефани очень удивится, когда Эми оттуда уволится, приняв предложение Джека.

Возможно, она что-то заподозрит, но вряд ли станет возражать.

И никто не станет.

Разлука только сделает их с Джеком сильнее.

Все будет отлично, надо только позвонить той парочке, которая выручала ее раньше, и все устроится. Джек со временем поймет, что она убила Дэна, чтобы спасти их всех.

Это совсем не то, что случилось с Сарой.

Он должен понять.

Стоя над телом, она вынула из кармана телефон и нашла нужный номер.

Ей ответили через несколько секунд.

– Пенни, это я, – сказала Эми, удивляясь, как спокойно звучит ее голос. И как уверенно она себя чувствует. – У меня еще одна проблема, и мне нужна ваша помощь.

* * *

Закончив разговор, Пенни посмотрела на Колби, сидевшего напротив. Они ужинали, придерживаясь своего обычного меню. Как правило, они старались выбирать то, что убивает медленнее.

– Это звонила она, – сообщила Пенни, отталкивая тарелку, на которой лежали блинчики с беконом и кленовым сиропом. Аппетит вдруг пропал. – У нее еще одна проблема.

– Она сказала какая?

– Нет, – покачала головой Пенни, сделав знак официантке, чтобы та подлила ей кофе. – Но мне кажется, проблема нешуточная. Она сказала, надо помочь избавиться от мешка. Он слишком большой, чтобы она могла сделать это сама.

– Труп?

– Похоже на то.

– Думаю, мы сможем ей помочь. Она сказала, сколько заплатит? Помимо тех пятидесяти штук, конечно.

Покачав головой, Пенни откинулась на спинку стула, наблюдая, как официантка наполняет ее чашку. Добавив туда сахар, Пенни стала медленно размешивать его.

Они ожидали, что рано или поздно она совершит ошибку.

И ей снова понадобится их помощь.

И вот, пожалуйста. Не прошло и нескольких часов.

Возможно, Колби был прав. Но Пенни никогда этого не признавала, опасаясь, что он зазнается.

Глава 55

Эми ждала, когда приедут Пенни с Колби. Конечно, было бы лучше обойтись без них, но одна она тело Дэна вывезти не сможет. А они ребята крепкие.

Самой большой проблемой сейчас был Джек.

Он даже слушать не захотел, когда она попросила его избавиться от тела той же ночью, чтобы не оставлять в кабинете.

Джек попытался сделать вид, что это его не касается.

Уходя утром на работу, он не поцеловал ее на прощание. И ни слова не сказал детям, когда они отправлялись в школу. Потому что не выспался и слишком много работает.

А за несколько часов до этого хладнокровно заказал убийство своей жены.

Эми знала, что им придется нелегко. И труднее всего будет сообщить детям, что их мать пропала. Для Джека это станет самым большим испытанием, и от этого у него заранее портилось настроение.

Но почему он вымещал все на ней, Эми понять не могла. Он ведь должен быть счастлив. Ему бы следовало взять отпуск и провести время с ней, чтобы вместе преодолеть трудности.

Эми много раз пыталась поговорить с Джеком об их совместной жизни после того, как Сара исчезнет. Все полтора года их отношений. Когда они встречались в квартирке, которую она снимала в Норфолке. Там был не только секс. Они лежали на диване, не выпуская друг друга из объятий, смотрели телевизор и говорили, говорили до тех пор, пока ему не приходилось уезжать. О своих планах на будущее, о работе Джека и ее перспективах. О его родных и об их реакции на появление Эми.

Тогда Джек просто не мог от нее оторваться. Его страсть была столь сильна, что ей приходилось прилагать изрядные усилия, чтобы не отставать.

Но в последние несколько недель все изменилось. Эми догадывалась, что виной тому стресс, который он испытывал от задуманного.

Однако в конце концов все наладится. Она это чувствовала.

Дэн был последним кусочком мозаики, завершавшим картину. Когда он обретет место

Эми услышала, как к дому подъехала машина. Взглянув в окно, она увидела, как к двери направляются два человека.

Потом послышался стук.

Это приехали Пенни и Колби. Теперь уж точно все будет хорошо. Начинается счастливая жизнь.

Стук повторился. Подойдя к двери, она взялась за ручку. Дверь открылась, и будущая счастливая жизнь моментально померкла. Все планы мигом обрушились.

Эми увидела ее.

И поняла, что все кончено.

Навсегда.

– Привет, Эми, – с улыбкой сказала Сара, входя в свой дом. – Ты рада меня видеть?

* * *

Я очнулась на заднем сиденье машины. Рядом кричали люди, кто-то взял меня за руку.

Потом я почувствовала под собой какое-то движение. Это машина на огромной скорости неслась по дороге. Впереди сидели двое и яростно спорили.

Повернув голову, я увидела Алекс, державшую меня за руку. Она что-то говорила, но слов я не могла разобрать.

– Где я? Куда мы едем? – успела произнести я, прежде чем вновь провалиться в темноту.

Ответы на эти вопросы я получила очень скоро.

И вот теперь я в собственном доме. В том месте, которое всегда считала надежным. Передо мной, открыв рот, стояла Эми. Она не верила своим глазам. Наконец она обрела голос:

– Но как?

Закрыв за собой дверь, я оказалась с ней с глазу на глаз.

– Не следует так безрассудно доверять людям, Эми. Ни тем двоим, кого ты наняла, ни Джеку, никому.

– Но это невозможно…

– И все же я здесь.

Я просто наслаждалась моментом. Возможно, даже больше, чем следовало. Ведь после того, что случилось со мной накануне, я могла бы окончательно потерять голову.

Отчасти из-за Колби и Пенни.

Недавняя картина застыла у меня перед глазами. Колби, стоящий надо мной, стреляет по камням за моей головой. Я теряю сознание. Вспышка света. Меня куда-то тащат.

Я слышу, о чем говорят Колби и Пенни:

– Я не могу этого сделать. У нее дети. И я не хочу лишать их матери. Не могу, и все.

– Колби…

– Пенни, ты знаешь, что со мной произошло. Ты хочешь, чтобы эти дети пошли по той же дорожке?

Теперь все мои мысли только о моих детях. И о том, как забрать их обратно.

Я прошла в дом. Эми, пятясь, очутилась в кухне, где налетела на стол.

– Сядь, – велела я ей. – И давай рассказывай.

Увидев, что Эми стала озираться в поисках предмета, которым можно ударить, я схватила ее за плечи и усадила на стул.

– Меня там ждут, – я кивнула в сторону задней двери. – А теперь посмотри вот на это.

Вынув из кармана пистолет тридцать восьмого калибра, который вручил мне Колби несколько минут назад, я зажала его в руке.

– Не бойся, Эми, я им не воспользуюсь. Я просто хочу поговорить. Точнее, хочу выслушатьтебя.

– Мы думали… мы думали, что вас уже нет в живых.

– У меня всего лишь царапина от пули, которая задела ногу. Пустяк, но выглядит впечатляюще.

– Но…

– Хватит, Эми, – оборвала я ее, наслаждаясь дрожью в ее голосе. – Я не библейский Лазарь, который восстал из мертвых. Ты просто выбрала не тех людей. Они договорились с той, которую должны были прикончить. Вот и все. А теперь давай с тобой поболтаем.

– Хорошо, – ответила Эми, стрельнув глазами налево. Это заняло долю секунды, но я успела заметить. – Что вы хотите знать?

– Как долго?

– Как долго что?

– Как долго ты встречалась с моим мужем?

– Вы хотите правду? – Эми опустила глаза. Я видела, что она колеблется.

– Говори.

– Почти два года.

Я постаралась не показать вида, как больно мне это слышать. Два года за моей спиной происходило то, о чем я даже не догадывалась.

– Довольно долго. Расскажи мне все.

Я видела, как Эми прикидывает, что именно следует сообщить. Вероятно, она так привыкла лгать, что сейчас обдумывает очередную ложь. Потом она несколько расслабилась, словно приняв решение. Я поняла, что она впервые решила сказать правду.

– Нас познакомила Стефани, – наконец начала Эми. Ее голос был спокоен и даже полон решимости. – Я всегда задавалась вопросом, намеренно или нет. Думаю, со временем мы это узнаем. Джек пришел в ресторан перекусить, и Стефани послала к нему меня. Я сразу поняла, что понравилась ему. У него появился особый блеск в глазах, на губах заиграла улыбка. Потом он заходил еще пару раз под разными предлогами и всегда со мной заговаривал. Затем он пришел, когда Стефани не было на месте, и мы разговорились. Долго болтали.

У меня перехватило дыхание и сильнее забилось сердце. Меня душила ярость. Я еще не привыкла к мысли, что Джек меня предал, и услышать это из уст Эми было тяжело.

– Я знала, что он женат, и потому не собиралась делать никаких шагов, – продолжала Эми с задумчивым видом. – Но мы оба понимали: что-то должно произойти. Он не торопил события. Хотел узнать меня получше. А потом нашел мою страничку на фотоплатформе, и мы стали общаться еще теснее.

Я терпеливо слушала, хотя больше всего мне хотелось, чтобы она замолчала.

– Это было нечто большее, чем просто секс. Даже в самом начале. Нас многое связывало. Мы любили друг друга.

– Сорокадвухлетний мужчина и… сколько тебе? Двадцать пять – двадцать шесть?

Она не ответила, но было видно, что я почти угадала.

– Это просто случилось, – сказала Эми, красноречиво пожав плечами. – Мы влюбились друг в друга.

– А что было дальше? Почему ты вдруг явилась в мой кабинет?

Эми вздохнула, словно мои вопросы ее утомили. Но, взглянув на пистолет у меня в руке, очевидно, поняла, что у нее нет выбора.

– Он хотел от вас уйти, но, по его словам, это было непросто. На кону стояли большие деньги, общие дети и его репутация. Как он будет выглядеть, если оставит жену ради кого-то помоложе? И все такое прочее. Джек желал уйти, однако не знал, как это сделать. Но однажды он напился и выболтал мне вашу историю. Раскрыл истинную причину наших отношений. Он нуждался во мне. Хотел, чтобы я помогла ему избавиться от вас и спасти детей.

Мне было больно это слышать.

– И ты подсказала ему этот план?

– Мы оба над ним работали.

– Эми, я хотела бы уточнить: ты говоришь, что Джек тоже участвовал в моем устранении?

– И даже в большей степени, чем я, – кивнула Эми, не оставляя на этот счет никаких сомнений.

Предательство было налицо. Опустив руку в карман, я нащупала выключатель, приводивший в рабочее состояние

– Так вот, чтобы ты знала, Эми: ваш план никуда не годился. Я бы ни за что не пошла в полицию и никогда бы не призналась в том, что произошло.

– Вы бы никогда не признались, что убили человека?

– А ты бы призналась?

Эми отвела глаза. Все было и так понятно.

– Я рассказала обо всем Джеку, потому что доверяла ему, но это было большой ошибкой. И он был единственным, кто про это узнал. Я вовсе не собиралась идти у вас на поводу. Забрать моих детей вы могли, только убив меня.

– А сейчас что вы собираетесь делать?

– Могу задать тебе тот же вопрос, – парировала я, зная, что этот вопрос крутится в ее воспаленном мозгу последние несколько часов. Меня интересовали только Джей и Оливия и их возвращение ко мне. Но это не значило, что мне не придется разгребать кучу других проблем. Джек. Эми. Коллеги в «Лучшей жизни». Работа Джека. Соседи. Родные Джека. У всех возникнут свои вопросы.

– Ты совершила ошибку, не так ли? Я знаю, как это бывает и как легко ее сделать.

Я вынула руку из кармана.

– Он вломился в дом…

– Но мы-то с тобой знаем, что это неправда, – перебила я ее, прежде чем она продолжила лгать. – У него был ключ. Я ему сама дала. Держу пари, что он на тебя не нападал. Ты просто хладнокровно застрелила Дэна, не так ли?

– Он это заслужил.

– Расскажи, что произошло, – сказала я, надеясь, что она видит мой палец, лежащий на курке. – И помни, я сразу догадаюсь, если ты соврешь. У тебя был хоть какой-то повод?

– Я знала, что он вернется, – произнесла Эми, глядя мне прямо в глаза.

Голос ее звучал четко и невозмутимо. В нем сквозила уверенность. Она меня не боялась. Наоборот, ей хотелось это сообщить, чтобы сделать мне больно.

– Я ждала его. Догадывалась, что он придет сюда, разыскивая вас. Но я не знала, что у него есть ключ. Я сидела на кухне и выстрелила в него, как только он вошел. Он даже не успел слова сказать.

– А где он сейчас?

– В кабинете Джека.

– Спасибо, – поблагодарила я, опуская в один карман пистолет и доставая из другого записывающее устройство. – Теперь у меня есть все, что нужно.

– Что это?

– Ты сейчас позвонишь Джеку и попросишь, чтобы он приехал в Блафф-Пойнт, – скомандовала я нетерпеливо.

– Зачем?

– Если ты не позвонишь, я пошлю эту запись моей приятельнице в полицию. Все остальное сделает она.

Я видела, что Эми впадает в панику.

– Я уеду, и вы меня больше никогда не увидите.

– Надеюсь, – сказала я, наслаждаясь моментом. – Но сначала ты позвонишь ему.

Она потянулась за своим сотовым, и я напряглась, ожидая от нее резких движений. Но Эми стала звонить Джеку.

Когда она закончила разговор, я отобрала у нее телефон и вынула свой, по которому и позвонила на последний номер в списке недавних звонков.

– Алекс, это я. Все в порядке. Тело здесь, и она во всем призналась.

– Жди…

* * *

Закончив разговор, Алекс тяжело вздохнула.

Потом нашла в своем телефоне нужный номер. Через несколько секунд она уже говорила с полицейским участком, зная, что половина местного отделения окажется в том доме за считаные минуты.

Когда она подумала, как близко находилась от гибели в ту злополучную ночь, по ее телу разлилось тепло облегчения.

Закрыв глаза, Алекс вспомнила, как лежала в багажнике машины. И ждала. Когда Пенни открыла багажник, она, развернувшись, немедленно выпрыгнула из него. Подняв к небу руки, она резко опустила их вниз, разорвав клейкую ленту. Потом бросилась бежать, но, увидев пистолет в руках Пенни, резко остановилась, подумав, что конец близок.

Однако Пенни вдруг заговорила с ней, рассказав, что случилось на самом деле.

Она даже вернула ее вещи, продемонстрировав тем самым свое доверие.

По идее, Алекс должна была вытащить пистолет, заставить Пенни опуститься на землю и немедленно арестовать ее, чтобы наказать за содеянное.

Но что-то остановило ее.

Колби возвратился вместе с Сарой.

Алекс никогда не видела своего психотерапевта в таком плачевном состоянии.

И решила поступить по-другому. Так, как ей раньше и в голову не приходило. Быстро перестроившись, она предложила Колби и Пенни сохранить им с Сарой жизнь, пообещав свободу и возможность скрыться.

И они на это согласились.

Хотя наверняка рано или поздно им все равно придется заплатить за свои прегрешения.

В какой-то степени Алекс их пожалела. Ведь было очевидно, что сами они вовсе не желали впутываться в подобные дела.

Похоже, Сара знала, что произойдет дальше. Один человек будет искать ее дома. А Эми и Джек расправятся с ним.

Алекс ощутила, как по ее венам растекается жгучее чувство вины. Она ведь могла предотвратить его смерть. И теперь, если что, не позволит Пенни и Колби зайти слишком далеко.

Алекс размышляла, стоит ли ей быть рядом с Сарой, когда та поставит в этом деле точку. Там, в Блафф-Пойнте. И можно ли ей верить, когда она утверждает, что хочет просто поговорить с ним. Словно этого будет вполне достаточно.

Алекс так и подмывало рассказать все коллегам. Сообщить им то, что ей известно, и будь что будет. Вот только она уже знала, что в такие вещи начальство лучше не посвящать.

Она уже пострадала от своей чрезмерной честности.

И не собиралась повторять этот печальный опыт.

Глава 56

У меня была только пара часов. И это внушало мне опасения. Я не знала, как все сложится. Ведь ситуация могла мгновенно измениться. Следовало действовать быстро и с умом.

Я ждала Джека в Блафф-Пойнте. И не думала, что наше общение затянется. С Эми все прошло как нельзя лучше. Я оставила ее, когда на улице показалась дюжина полицейских машин. Вряд ли она сумеет сбежать.

Уж я постаралась, чтобы этого не произошло.

Когда мерседес Джека сворачивал на парковку, я уже была готова к развязке. Он остановился на свободном месте в начале площадки. Вышел из машины, огляделся и нахмурился, не увидев Эми.

Выйдя из автомобиля, я направилась к нему. Заметив меня, он, казалось, был готов сбежать, но Колби и Пенни, вышедшие из машины, стоявшей неподалеку, заставили его оставить эту мысль. В отличие от Эми, он не слишком удивился, увидев меня.

– Ты выглядишь каким-то постаревшим, – сказала я, подходя к нему. – Не спал всю ночь?

– Но как?

– Странно, но Эми выразилась так же.

Я ожидала, что он спросит про нее. Что

– Что ты хочешь?

Я смотрела на Джека, надеясь узнать в нем человека, которому я когда-то безраздельно доверяла и которого любила как никого. Но это вряд ли бы мне удалось, даже если бы в запасе была целая вечность.

– Нам надо поговорить.

– Ты не получишь ни детей, ни единого пенни моих денег.

– Мы были всего лишь твоей собственностью, не так ли?

Он улыбнулся, но за внешним высокомерием скрывалась явная нервозность.

– Разве я не гордился своей семьей? И тем, как мы были дружны? Конечно, гордился. И я не собираюсь это отрицать.

– Но потом все изменилось.

– Да, изменилось. Когда ты сообщила мне, что на самом деле собой представляешь.

Я покачала головой.

– Я была совсем юной и попала в ситуацию похуже наркомании или пьянства. Но это вполне можно было пережить. Я ведь не убивала Адама Холтона.

– Ты покрывала убийцу. Этого Дэна. Значит, ты ничем не лучше его.

– Представь, что в таком случае я бы сделала для тебя, – произнесла я, постепенно втягиваясь в дискуссию. И увлекаясь. – Я любила тебя гораздо больше, чем его. То была глупая юношеская любовь, какая-то ненастоящая. А у нас с тобой было глубокое чувство. Я бы все для тебя сделала. Вернее, для нас.

Джек, кажется, засомневался.

– Это не имеет значения, – произнес он наконец, отворачиваясь от меня. – Ничего из того, что ты сказала. Ведь ты убила человека.

– Ты знаешь, что это не так. Да, я присутствовала при этом. И дала себя уговорить, чтобы мы скрыли это преступление, вместо того чтобы поступить по-человечески. Поверь, это решение преследует меня всю жизнь и я всегда буду мучиться от угрызений совести. Но я не преступница, вовсе нет. Если бы ты знал меня лучше, тебе бы такое и в голову не пришло. Если бы ты любил меня…

– Я любил тебя.

– Если бы ты любил меня по-настоящему, то знал бы, что я и мухи не обижу. Просто не могу. Так что все разговоры о том, что ты переживал за детей –нашихдетей, – это просто дымовая завеса. Почему ты не хочешь сказать мне правду? Почему скрываешь истинную причину своих поступков?

Пожав плечами, Джек посмотрел в сторону Колби и Пенни, стоявших за пределами слышимости нашего разговора.

– Ну тогда я скажу, – проговорила я, уже теряя терпение. – У тебя крышу снесло от молоденькой сучки. Такое сплошь и рядом случается со стареющими мужчинами. Ты жил с женой уже пятнадцать лет. Работал как вол, и тебе все наскучило. А тут подвернулась свеженькая девчонка на двадцать лет моложе, которая смотрела на тебя открыв рот. Она говорила именно то, что ты хотел услышать, слушала твои сказки и твое вранье. Ты был очарован этой новой блестящей игрушкой и невольно стал думать: «Я это вполне заслуживаю. Если бы не моя старая скучная жена, я мог быть счастлив». Шло время, и ты начал задумываться, как заполучить ту жизнь, о которой мечтал. Рядом с этой девицей ты чувствовал себя молодым, она тебя волновала, молилась на тебя, ловила каждое твое слово. Для нее ты был божеством, которое не может ошибаться. В общем, совсем не то что твоя жена. В конце концов ты полностью попал под ее влияние. Но была одна проблема, не так ли?

– Какая? – поинтересовался Джек, поворачиваясь ко мне.

– Я. У нас не было брачного договора, и поэтому все, что ты говорил Эми, было пустым звуком. Ты бы потерял этот дом и половину того, ради чего так надрывался на работе. К тому же там ты уже висел на волоске, потому что они считали, что ты не столь ценный специалист, как тебе казалось. Ты не знал, как долго это будет продолжаться и когда ты потерпишь полное фиаско.

– Ничего подобного…

– Джек, я знаю, что происходит у тебя на работе. Я видела твою почту. Ты принес им убытки на миллионы долларов из-за неверно сделанных инвестиций. Они собирались тебя уволить. Вот тогда это был бы конец всему.

– Ты… ты ничего не понимаешь.

– Ты боялся все потерять. Поэтому и рассказал ей о том, что случилось со мной в молодости. Ты вывалил Эми все подробности той нехорошей истории. Она, разумеется, изъявила желание помочь тебе избавиться разом от всех проблем. Ты бы сохранил дом, детей и уважение семьи. Твои родственники не осудили бы тебя, потому что никогда не любили меня. А если бы они узнали, что ты изменяешь жене и готов бросить ее, то наверняка отвернулись бы от тебя.

– Похоже, ты все уже разложила по полочкам, – заметил Джек, стараясь сохранить видимость уверенности в себе. Но я видела, что последняя дала трещину. – Однако теперь это не имеет значения. Мы с тобой по-прежнему расстаемся, только сейчас это немного хлопотнее.

– Согласна. Я ведь знаю, что ты планировал мою смерть. Ты думал, что либо я покончу с собой, либо мной займется эта парочка. Ты слишком труслив, чтобы сделать это самому.

– Да, я не то что ты.

– Ты бы неплохо заработал на моей кончине. Достаточно, чтобы продолжать ту жизнь, к которой привык. Но уже с новой молодой женой. Уверена, ты отлично бы исполнил роль убитого горем мужа.

– Сейчас это уже не имеет значения, – тяжело вздохнув, проговорил Джек. – Ты просто немного усложнила ситуацию. Вот и все. Но в конце концов выиграю я. Как обычно.

– Возможно, нет. Тем более что сейчас в твоем кабинете уже обнаружили труп Дэна и на Эми надели наручники. Они уже все сфотографировали и нашли улики.

Джек явно скис, и я с улыбкой наслаждалась этим зрелищем.

– Это еще не все. Что касается убийства, то Эми, конечно, возьмет вину на себя. Но полиция заберет из дома кое-какие вещи. Твои вещи. Компьютер, например.

До Джека наконец дошло.

– Да, Джек, – сказала я, подходя к нему ближе. – Все, что ты делал в своем кабинете, чтобы удержаться на работе, станет достоянием гласности. Все твои махинации, чтобы вернуть потерянные деньги. Все это будет обнаружено.

– Ты…

– Сука? Да? Ты так хотел меня назвать? Лучше скажи – что знает обо всем этом Стефани?

Джек покачал головой:

– Какое это имеет значение?

– Я просто хочу знать.

– Она ничего не знает, – с невеселой усмешкой сказал Джек. – Она лишь познакомила меня с Эми. И понятия не имела, что происходило дальше. Можешь мне не верить, но она тебя любит.

Я была в

Он был из привилегированной высокопоставленной семьи.

Поэтому мне доставило особое удовольствие сообщить, что для него все кончено:

– Все узнают о твоих художествах. О том, кто ты на самом деле. Теперь уже этого не скроешь. Твои родители будут раздавлены. Стефани узнает, что на самом деле представляет собой ее братец. Ты станешь изгоем. Все кончено, дорогой.

Его реакция превзошла все мои ожидания. Бросившись вперед, он схватил меня за горло и повалил на землю. В его глазах вспыхнул зловещий огонек, и он стал меня душить.

– Я убью тебя…

Я вцепилась ему в руки, потом стала колотить по плечам. Но он не ослаблял хватки, и я стала задыхаться.

Смерть была совсем рядом.

Но я не испугалась и совсем не огорчилась.

Меня лишь радовало, что я довела его до такого исступления.

Потом его руки ослабели, и я начала хватать ртом воздух. Обняв меня, Пенни помогла сесть. Рядом Колби пригвоздил Джека к земле.

– Дорогая, вы в порядке? – спросил Колби. Вокруг начали собираться люди. – Мы уже позвонили в полицию. Не волнуйтесь, мы все им расскажем.

Взглянув на Джека, я по его глазам поняла, что он признал поражение.

* * *

Выйдя из школьного автобуса, Джей и Оливия пошли к дому. Облака у них над головами медленно уплывали, давая солнцу возможность уделить земле чуть больше тепла.

Но это нисколько не улучшило их настроения. Оливию все время мутило. Это началось еще накануне, когда мама отвезла их на побережье, куда чуть позже приехал папа, а мама куда-то исчезла.

– Кто она? – спросила Оливия, надеясь, что старший брат ответит на вопрос, который мучил ее весь день. – Я знаю, она работает у тети Стефани, но как она оказалась у нас дома?

– А нам что за дело?

Это было очень похоже на Джея. Если он не знал ответа на какой-нибудь вопрос, то делал вид, что ему все равно.

– А где наша мама? – продолжала спрашивать Оливия. – Она же должна быть уже дома.

– Перестань скулить, – сердито оборвал ее Джей, заставив испуганно отступить. – Все у нас нормально.

Но Оливия так не считала. Вчера мама выглядела не лучшим образом, и, когда папа забирал их, он так и не ответил, где она.

И сегодня утром вел себя очень странно. Словно отсутствие мамы было чем-то совершенно нормальным. И то, что он сам разбудил их и проследил, чтобы они оделись и умылись, тоже его ничуть не смущало. Когда же они спросили про завтрак, папа очень удивился, что они хотят есть.

И что делает в их доме эта женщина? Она старается не показываться, но они оба знают, что она здесь. Потом папа оставил их с ней, сказав, что она будет присматривать за ними, хотя для этого у них всегда была тетя Стефани.

Оливии новая «няня» совершенно не понравилась. Она боялась сказать что-то против, однако ее очень беспокоило, что мамы нет рядом, а папа не говорит, куда она делась.

Подходя к дому, они заметили рядом с ним полицейскую машину. Когда ее дверца открылась, они оба остановились.

Оливия узнала ее первой. Джей сразу за ней.

И они помчались к маме.

Когда они врезались в нее, она их обняла, чуть застонав от боли.

– Все нормально, – сказала мама, крепко прижимая их к себе. – Я снова с вами. Но нам придется на время уехать. Согласны?

– А куда мы поедем? – поинтересовался Джей, отрываясь от матери.

– Снова на побережье? – взволнованно спросила Оливия тоненьким голоском. – Да?

– Что-то вроде того, – ответила мама, снова обнимая детей. – Пойдем соберем вещи, а потом решим, куда мы поедем.

* * *

Обнимать своих детей было благословением Господним. После того как я упала на камни и увидела Колби, стоящего надо мной, я уже думала, что никогда больше их не увижу. Не коснусь их, не услышу их голосов. Не почувствую себя их мамочкой.

Наш дом несколько дней был местом совершения преступления. Мы не могли ничего забрать оттуда, и даже подходить к нему близко было нельзя. Алекс помогла мне переехать в безопасное место, где мы находились под присмотром полиции. И все это время держала меня в курсе событий. Джеку и Эми будет предъявлено обвинение в убийстве и покушении на убийство. Алекс собиралась дать свидетельские показания, подтверждающие их намерение меня убить.

Колби и Пенни были уже далеко. В обмен на наши жизни мы с Алекс решили никому о них не говорить. В конце концов, они лишь пугали меня, не причинив реального вреда. Ведь они так и не решились убить меня.

Что касается Джека, то убийство и покушение на убийство были не единственными обвинениями. Когда содержимое его компьютера было тщательно изучено, оказалось, что и здесь он по уши в грязи. Компания, в которой он работал, сразу же дистанцировалась от него, однако стало очевидно, что он долгое время применял противозаконные схемы для вывода денег. Думаю, что, если бы ему удалось устранить меня, они с Эми срочно переехали бы в страну, у которой нет договора с США об экстрадиции преступников. Вместе с моими детьми.

Если Алекс и догадывалась, почему я не обратилась в полицию, когда у меня в кабинете появилась Эми, назвавшаяся Эллой, она не стала задавать лишних вопросов.

Хотя со временем все это могло выплыть наружу.

Правда, Джеку и Эми теперь доверия мало, а никаких доказательств у них не имелось. Лишь два человека знали, где зарыто тело Адама Холтона, и один из них уже мертв.

Бедняга Дэн.

Я никогда не горевала о нем. И теперь уже вряд ли буду.

В том, что произошло, был в первую очередь виноват он.

Когда полиция закончила следственные действия, мы с детьми вернулись в дом, но вряд ли я там надолго останусь. Теперь, по милости Джека, он стал мне чужим.

Я знала, что в супружеской жизни есть свои секреты. Оказалось, об этом знала не только я.

Единственно хорошее, что было во всей этой истории, – это Джей и Оливия.

Но я немного переживала за Джея. Сын был замкнутым еще до всех событий той недели, а потом стал совсем угрюмым. Конечно, он скучал по Джеку, но это явно не единственная причина.

В один прекрасный день он, вероятно, сам мне

Когда мы входили в ресторан, Оливия держала меня за руку. Я уже привыкла к тому, что на меня смотрят, когда я появляюсь на людях, но не обращать на это внимания я еще не научилась.

Проводив нас к столику у окна, официантка вручила нам меню. Улыбнувшись, я стала ждать, когда Джей и Оливия закажут свои любимые блюда.

Однако вместо официантки к нам подошла Стефани. Вскочив, дети стали с ней обниматься, шокируя посетителей своими восторженными воплями. Я невольно улыбнулась.

Ведь они не виделись с ней уже несколько недель.

– Довольно, дети. Отпустите тетю Стефани, – засмеялась я. – Она никуда от вас не денется.

Встав, я посмотрела на сестру Джека. И выдержала ее взгляд.

– Садитесь, дети, сейчас вам принесут чего-нибудь попить, – сказала Стефани, отходя от стола и делая мне знак, чтобы я пошла за ней.

Когда она остановилась, я стала ждать, когда она заговорит.

– Ты можешь замолвить за него словечко, – наконец произнесла она. Это была не исступленная мольба, а скорее деловое предложение. – Он же отец твоих детей.

– Но он хотел убить меня, – покачала я головой.

– Я знаю, – так же бесстрастно проговорила она без тени эмоций или сожаления. – Он сказал мне, почему хотел это сделать.

Она наклонилась ближе, и сердце у меня упало.

– Я все про тебя знаю, – тихо продолжала Стефани. – Мой брат заплатит за свой поступок. А ты, похоже, выкрутишься. Но я-то никуда не денусь. Помнишь, я говорила, что готова на все ради этих детей? И я уж постараюсь, чтобы ты им не навредила.

Я попыталась запротестовать. Сказать, что навредил им ее собственный братец. Но слова застряли у меня в горле.

– Я все про тебя знаю, – повторила Стефани, отходя со столь знакомой мне противной улыбкой. – И всегда буду рядом. И тебе от этого никуда не деться.

Я изумленно смотрела ей вслед, пока меня не позвала Оливия.

Но все это уже не имело для меня никакого значения.

Мои дети снова со мной. И не важно, что я сделала и кто я на самом деле. Я их мама, и этого достаточно.

Мне очень хотелось уехать. В какие-нибудь новые интересные места. Возможно, они будут скучать по своим друзьям, однако там они заведут новых.

Дети ведь легко приспосабливаются к переменам.

Я снова начну работать, не в «Лучшей жизни», конечно, где все будут знать, что произошло, но в другом приличном месте.

Возможно, у меня появится новая семья и для всех нас начнется другая жизнь. Для детей это будет вторая попытка, для меня – очередная.

Однако родные Джека не оставят меня в покое. Стефани всегда будет рядом, присматривая за мной.

Возвращаясь к своему столу, я поняла, что мне не уйти от своего прошлого.

И я никогда не обрету свободу.

От них.

От содеянного.

От себя самой.

2005

Протащив по земле безжизненное тело Адама Холтона, мы затолкали его на заднее сиденье машины. Дэн достал из багажника старые одеяла и накрыл ими тело. Потом повернулся ко мне.

– Нам придется ждать до утра, – сказал он, зажигая трясущимися руками сигарету. – У нас же ничего нет, чтобы его закопать.

Я покачала головой:

– Это надо сделать сейчас. Что нам нужно?

– Прежде всего лопата.

– Мы можем взять ее в сарае у моих родителей. Это не проблема.

– А еще мешки. Большие черные мешки.

– Возьмем там же, – кивнула я. – Все отлично. Мы справимся.

– Ты уверена? Нам надо держаться вместе. До конца.

– Разумеется, – проговорила я, обнимая его. – Я же люблю тебя.

Это действительно было так. Я была готова на все ради него. В тот момент я не подозревала, что это приведет нас к разрыву, и думала только о том, как выпутаться из этой истории.

Подъехав к дому моих родителей, мы прошли в сад. Отперев заднюю дверь, я взяла ключи отца, которые висели на крючке в кухне. Бесшумно выскользнула из дома, и мы с Дэном пошли к сараю.

У меня наготове была куча объяснений на случай, если нас обнаружат, но родители не проснулись. Они так и не узнали, что мы побывали у них той ночью.

Забрав из сарая все необходимое, я повесила ключи обратно, и мы ретировались.

Мы ехали по проселочной дороге к лесу, который начинался сразу за фермой неподалеку от Уэмбрука. Место это было глухое, и тело будет найдено нескоро, если его вообще найдут.

По дороге мы молчали, не решаясь заговорить. Мы едва дышали.

Мы намеревались выкопать большую яму, чтобы там легко поместилось тело. Это заняло бы несколько часов. Для этого требовалось найти достаточно укромное место, чтобы в будущем никто не обнаружил даже следов могилы. Мы все продумали.

Мы находились в нескольких милях от стоянки, где Дэн напал на Холтона. Так что могли чувствовать себя в безопасности.

Но вдруг с заднего сиденья донесся какой-то звук.

Дэн чуть не потерял управление, и машину вынесло на обочину.

– О нет… – произнес он, вырулив на дорогу.

Оглянувшись, я увидела, что тело шевелится под одеялами.

В панике я отстегнула ремень безопасности, опасаясь, что парень сейчас оживет.

– Что происходит?

Дэн вцепился в руль, беззвучно шевеля губами.

О чем я только думала, щупая у парня пульс, когда он упал? Я не поняла, что он жив.

Клянусь, я думала, он умер.

Что же теперь делать? Как поведет себя Дэн? Он может запаниковать, предложит отпустить парня, взяв с него обещание, что он никому ничего не расскажет.

Короче, поведет себя как полный идиот.

– Ничего особенного, – сказала я, кладя руку Дэну на плечо. – Просто из тела выходит воздух. Я видела это в кино. Но на всякий случай я пересяду назад.

– Окей, окей, давай, – неуверенно произнес Дэн, словно знал, что я собираюсь делать.

Я никогда не спрашивала его, знал ли он, что случилось потом. Могла судить только по косвенным признакам. Он не старался сохранить наши отношения. Не возражал, когда я собралась уехать в Америку. Больше никогда не смотрел мне в глаза.

Он меня боялся. Даже не меня, а того, на что я способна.

Сидя рядом с Адамом, я смотрела, как он открывал и закрывал рот, пытаясь прийти в себя. Потом прижала к его лицу одеяло.

Это заняло довольно много времени. Гораздо

Я прижимала одеяло к его лицу так долго, что у меня онемела рука. Ждала, пока он перестанет двигаться и дышать.

Убить человека ведь не так просто.

Отнять у него жизнь, чтобы он никому не смог рассказать, что вы с ним сделали.

Очень, очень непросто.

Примечания

Название песни из одноименного альбома английской группы Take That. –Примеч. пер.

Del Boy – выражение, означающее человека, который ведет себя не совсем честно в бизнесе, но не является серьезным преступником. –Примеч. ред.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге