Допрос

Глава первая

Бег.

Воздух над пустыней раскалился градусов до пятидесяти. Тело требовало воды, но с водой придётся подождать.

Бег.

Когда в пятидесяти ярдах впереди хлопнул выстрел, Тони Райт упал. Глупо. Если выстрел слышен — пуля уже миновала. Говорят, выстрела, который тебя убьёт, не слышишь никогда. Так говорят. Проверить на личном опыте он не спешил.

Он лежал за стеной или холмом — сооружение было и тем и другим: сначала явно была стена, а за сотни лет превратилась в холм. Прямо перед носом рос Thelocactus bicolor. Название он знал, потому что Люси разводила эти кактусы у них во дворе.

Красавец. Ярко-розовые цветки на колючих стеблях. В пустыне, казалось бы, розовому не место — а поди ж ты, здесь его хватает. Впервые за всю жизнь, прожитую в пустыне и около неё, он подумал об этом именно сейчас.

Новая очередь — пули дробили камень, вгрызались в песок позади него. Стреляли паршиво.

Поджарый, гладко выбритый Тони в бейсболке, джинсах и чёрной футболке обливался потом. Бронежилет добавлял жары, но кевлар снимать он не собирался.

В тридцати футах Тони увидел того, кого искал. Коренастый, широкоплечий. Под камуфляжной бейсболкой — череп гладкий, как яйцо.

— Это я — Тоун! — крикнул он. — Иду к тебе!

Выдохнул. Собрался. Рванул. Преодолел оставшееся расстояние и плашмя бухнулся на землю рядом с Бойдом. Тот крутанулся на месте — глаза по блюдцу, «Глок» наведён прямо в лицо.

— Нет, нет, это я! — Тони зажмурился от воображаемых пуль из ствола — реакция дурацкая, если не сказать хуже — и инстинктивно вскинул руки. — Я же только что сказал!

— Какого хрена ты здесь делаешь?! — Бойд орал во всю глотку: контузия от собственной стрельбы давала о себе знать. — Тебя здесь не должно быть!

— Рад тебя видеть, — крикнул Тони. — Подумал, прослежу за вами. Вдруг помощь нужна. Судя по всему — нужна.

Вспышка из окна фабрики в пятидесяти ярдах впереди, пуля щёлкнула мимо — звук, как от щелчка пальцами. Пули щёлкают именно так: преодолевают звуковой барьер.

— Слегка откусили больше, чем можем проглотить, а, Эль-Пасо? Или купили больше, чем можем съесть. — Легендарное чувство юмора Бойда вернулось на место.

Тони проработал в отделе уличной преступности, а потом в отделе по борьбе с наркотиками полиции Эль-Пасо тринадцать лет. Побывал в дюжине перестрелок. В перестрелках не шутят. Большинство агентов DEA вообще не шутят, особенно начальники. Работать с Джонни Бойдом было одно удовольствие.

— Вода есть? — спросил Тони.

— Только маргарита. Соль забыл. — Бойд выстрелил. — Где все?

— Мои парень и девчонка вон там. — Он кивнул на возвышенность справа, где двое его агентов DEA затаились за ещё одним древним холмо-стеной. — А Мэтт?

— Вот поэтому мы до сих пор здесь, а не смылись отсюда к чертям собачьим.

Перед ними взрыхлило землю очередью. Оба вжались в песок. Мимо не торопясь прошёл скорпион — здоровый.

— Он проверял вон то место. — Бойд указал вперёд и левее. Там стояло приземистое строение — склад или что-то вроде. Облупленное, покосившееся, бежевая адобе выгорела на солнце добела. Вокруг — сорняки. — Потом нас накрыли. Он там застрял.

— Жив?

— Да, просто прижали. — Бойд уже орал в микрофон, прикреплённый к наушнику: — Подтвердите время прибытия!.. Как только сможете — это и так понятно! У них АКМ и M4... Разумеется, на автомате! Какая разница?! Прибудьте... как... можно... скорее!

Повернулся к Тони:

— Двадцать пять минут, говорят.

— Точно сформулировали.

Бойд хмыкнул.

— Мы же продали мексиканцам полмиллиона вертолётов? Неужели ни одного не найдут? Пишу жалобу конгрессмену. Йи-ха! Пощиплем индюшатинки! — Он привстал и выпустил несколько патронов из «Глока».

— Попал? — крикнул Тони.

— Неважно. Просто хочу, чтоб не зазнавались.

— Кардосовцы?

— А то кто же тут ещё?

Тони быстро высунулся и осмотрел позиции стрелков. Дюжина тёмных окон, два десятка теней в промежутках между постройками. Сотни мест для укрытия — станки, шины, поддоны, рулон туалетной бумаги, выглядевший почти новым.

Целей не обнаружил. Упал обратно.

— Надо было скорпиона подстрелить.

— Нет. Скорпионов я люблю. Вот же ж, зараза. Злюсь.

— Сколько противников?

— Восемьсот сорок два.

— Как считал? Ноги пересчитал и разделил на два?

— Я думал, тут один шутник — я. Эль-Пасо.

— Какого дьявола он пошёл туда один?

Лицо Бойда напряглось.

— Мы все знаем Мэтта.

Верно.

— Я его вытащу. Прикрой.

— Нет! — Бойд был непреклонен. — Ждём подкрепление.

— Могут обойти по арройо с юга. Отсюда нам их не накрыть.

— Не двигаться, офицер. — Ни грамма юмора.

Но Тони Райт в DEA не служил.

Он побежал.

— Вот же ж! — крикнул Бойд. — Ты серьёзно?!

Перебираясь по камням и песку, Тони игнорировал жжение и зуд от жары.

Картель открыл огонь, но стрелки, судя по всему, его не видели — они продолжали целиться в сторону Бойда и двух других агентов DEA.

Воодушевившись своей невидимостью, Тони преодолел ещё несколько метров согнувшись, потом скатился в арройо и пополз ближе к постройке, где застрял Мэтт. Остановился и, убедившись, что пуль поблизости нет, высунулся. Он видел Мэтта в здании — тот приседал у окна, пистолет в руке.

Мэтт выглядел, как настоящий герой военного кино: аккуратные светлые волосы, плечи квотербека, рост под метр девяносто. Само спокойствие.

Он наклонил голову, прикоснувшись к наушнику, и нахмурился. Бойд, должно быть, докладывал про Тони. Мэтт посмотрел наружу — и встретился с братом взглядом. Поморщился. Левой рукой сделал широкий жест: убирайся. Похоже, даже что-то крикнул именно это.

Тони перекатился через пыльный бугор и рванул согнувшись. Через секунду влетел в дверной проём и рухнул на покоробленный деревянный пол старого здания.

— Чёрт побери! — заорал Мэтт. — Тебя здесь нет в плане операции. Ты вообще что здесь делаешь? Кто разрешил?

— Никто не запрещал.

— Кто санкционировал?

— Что значит «санкционировал»?! — разъярился Тони в ответ. — Ты едешь в это Картелево без меня, один из Управления, и даже не говоришь мне? Ты вообще — ты мне не сказал?!

Тони огляделся. Сумрачные помещения, облупленные стены, тучи пылинок в солнечных лучах. Цепочки свежих следов в пыли подсказали: это

Мэтт остыл — к нему вернулся профессионал. Глядел наружу, оружие наготове. Ни одна пуля по складу больше не прилетала. Стрелки картеля не знали, что они здесь.

— По данным разведки, здесь никого не должно было быть. Я пришёл установить камеры. — Он кивнул на небольшую видеокамеру с модулем Wi-Fi на полу. — Потом выяснилось, что «никого не должно быть» оказалось неправдой.

— Вас четверо — и ты пошёл один? — Тони обвёл рукой здание.

— Т, не надо меня допрашивать.

— Надо. Уходим. Могут обойти с юга по арройо.

Мэтт быстро выглянул в окно. Ложбину он явно не заметил раньше. В его лице мелькнуло что-то похожее на разочарование: уход означал, что порезвиться с плохими парнями не выйдет. Это был весь Мэтт.

— Чёрт. Ладно. Ты первый, я прикрываю. Потом ты и фэбэ кроют меня.

— Ещё чего, М. Ты первый.

— Прости. Кто из нас лучший стрелок?

Тони признал это молчаливым кивком.

— Тогда давай!

Тони вздохнул, сплюнул пыль и двинулся к двери, а Мэтт поднял «Глок» и повернулся к окну, выходящему на фабрику.

В этот момент в комнату влетели два тёмных предмета размером с яблоко.

— М! Гранаты!

Но прежде чем кто-либо успел шевельнуться, одна взорвалась с чудовищным треском и ослепительной вспышкой — как молния, ударившая в двух шагах. Через несколько секунд рвануло снова.

Тони рухнул на бетонный пол. Ни слуха, ни зрения. Но нюх работал — он дышал дымом и парами. Гранаты не убили их, зато подожгли здание.

Вставай, приказал он себе. Найди Мэтта. Выбирайся.

Он попытался подняться — не вышло.

— М! Мэтт! — Он не понимал, кричит он или шепчет. — Уходи! Горит! — Дым душил, нечем было дышать. Темнело в глазах. Тони думал: там снаружи свежий воздух. Надо выбраться. Но сил не было совсем. Он опустил голову на пол. Полежу минутку. Только минутку.

Что тут такого?

Глава вторая

Головная боль. Пересохшее горло — огнём.

Его сейчас вырвет?

Нет.

Да.

Похоже, медсестры это предвидели: рядом с кроватью стояло несколько пластиковых контейнеров — таких, что хозяйки берут на распродажах Tupperware сразу по трое. Именно такие Tupperware-вечеринки устраивала когда-то мать Тони.

Он схватил серый пластик, перегнулся вперёд и желудок вывернуло до судорог. Тони поставил контейнер на металлический столик на колёсиках у кровати и задвинул подальше. Рухнул на спину, хватая воздух.

Белая комната. Больничная палата, полная больничных вещей — всевозможные приборы, электронные панели, розетки, аппараты, ощетинившиеся проводами и манипуляторами. От всего этого почему-то становится не по себе, хотя знаешь: инструменты лечения. Ещё таблички с неожиданной капитализацией.

ПРОСЬБА ВОЗДЕРЖАТЬСЯ ОТ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ МОБИЛЬНЫХ ТЕЛЕФОНОВ.

КУРИТЬ ЗАПРЕЩЕНО.

ЕСЛИ ВЫ ОТНОСИТЕСЬ К КАТЕГОРИИ MEDICARE — СООБЩИТЕ МЕДИЦИНСКОМУ ПЕРСОНАЛУ.

Неприятно, тревожно — но, слава богу, прохладно.

Над ним — бежевая занавеска на U-образной штанге под потолком.

Мэтт. Где Мэтт?

Жив ли?

Господи, пусть будет жив.

На стенах никаких украшений. Функциональное, сугубо утилитарное место. Вскоре он понял почему. В замурованное окно была видна военная машина Хаммер в пустынном камуфляже. Чуть дальше — два флага на мачтах: американский и флаг какого-то армейского подразделения. Военный госпиталь. Объяснял спартанскую обстановку: казённые деньги на décor не тратят.

Тони закашлялся.

И сразу нахлынули воспоминания о случившемся.

Гранаты.

Тони принялся ощупывать себя, двигаясь сверху вниз по убывающей значимости — в поисках осколков. С облегчением ничего не нашёл. Бинт на ладони — под ним оказалась просто ссадина, смазанная бетадином. Хуже всего болела щиколотка: похоже, растяжение — подвернул, когда грохнулся на пол склада. В остальном боль терпимая. Может, на наркотиках?

И тут его пронзило: значит, Мэтт принял взрыв на себя. М — из тех, кому медаль почета дают посмертно — за то, что бросается на гранату, спасая товарищей. Он представил изуродованное тело брата.

Или он на самом деле это видел?

Нет, нет...

И тут: меня сейчас снова вырвет.

Вырвало.

Наконец спазмы утихли. Второй контейнер Тони поставил на прикроватный столик и подумал: где медсестра, чтобы убрать эту мерзость? — как вдруг услышал голос:

— Можешь прекратить? Меня самого воротит.

Голос Мэтта.

Тони хрипло засмеялся.

— Вот ты где. — Смех перешёл в кашель.

С лязгом и шорохом Мэтт отдёрнул занавеску. Братья смотрели друг на друга через шесть футов пространства.

Мэтт его осмотрел.

— Как ты?

— Господи, я думал, тебя разнесло. — Снова кашель. — Дымище. Ты как?

— Грохнулся на пол. Вот и всё. — Бинты у него были минимальные: запястье и полоска на лбу. — Ты?

— Щиколотка.

Оба повернулись к двери: в проёме появилась кругленькая латиноамериканка в синих скрабах с рисунком маленьких панд.

— Это вы нажали кнопку вызова? — Вид у неё был слегка раздражённый.

— Хотел узнать, где он. — Мэтт кивнул в сторону Тони. В больницах пациенты — на последней ступени иерархии, так что к тем, кто выше, лучше относиться с уважением. Особенно к тем, кто чуть выше.

Медсестра постояла, явно не зная, что ответить.

— Кто-нибудь подойдёт, скоро вас осмотрят.

Тони сделал жест в сторону контейнеров. Медсестра собрала их без лишних слов и ушла.

— Чаевые не оставлю, — заявил Мэтт. — Где мы?

Тони кивнул на окно. Мэтт перегнулся — увидел Хаммер.

— Хендрикс, наверное. — Ближайшая к Эль-Пасо армейская база.

Мэтт тоже ощупал себя, потом снова закашлялся.

— Осколков нет. У тебя?

— Нет. Только с щиколоткой беда.

— Какие это вообще были гранаты? Дымовые?

Из коридора донёсся ещё один голос:

— Зажигательные. Они хотели сжечь здание дотла.

Вошедший был крупным: лысым, под метр девяносто пять, мощным — не жиром, а мышцами. Костюм явно покупался по цене, а не по размеру — точь-в-точь такой же висел в шкафу у Тони. На шее болтал на шнурке жетон DEA.

— Офицеры... Я Билл Холмс, региональный начальник отдела из Далласа.

Шишка, значит.

Холмс прищурился на Тони.

— Кажется, мы встречались. Давненько. Операция на Рио-Гранде.

— Возможно.

— Как вы себя чувствуете?

— Остальные из группы? — перебил Мэтт прямо.

Тони стало стыдно: он и не подумал спросить, так рад был, что жив. Мэтт смотрел на смерть иначе. Как будто знал: она поджидает за каждым углом — и незачем тратить силы на объяснения, как ты себя чувствуешь или как живёшь. У Мэтта смерть действительно была рядом.

«Мы все знаем

Лицо Холмса потемнело.

— Кто? — спросил Тони, и сердце ухнуло вниз.

— Джонни.

— Чёрт. — Тони закрыл глаза. Гнев и отчаяние захлестнули его.

— Что случилось? — спросил Мэтт.

— Снайпер.

Тони усилием воли подавил тошноту. Потянулся к стакану воды с крышкой, стал тянуть через трубочку. Заметил: остался последний пластиковый контейнер.

— Стрелка установили? — спросил Мэтт мрачно.

— Пока нет. Наводим справки. Но вы же знаете кардосовцев. Имени мы не узнаем.

Картель умел заставить молчать самых разговорчивых.

— Джонни, — пробормотал Тони.

«Я думал, шутник здесь я. Эль-Пасо...»

— Другие пострадавшие есть?

— Нет. Как только Джонни упал, они бросили гранаты и отошли.

— Зачем зажигательные? — спросил Тони.

Холмс кивнул.

— Внутри было немного товара. Окси и фент. Не хотели, чтобы достался посторонним. Вот вам и ответ. Остальные агенты вытащили вас почти в последний момент.

Фентанил... Объяснял дезориентацию и эйфорию.

И то, насколько близко он был к смерти. Грамм на грамм — самый опасный наркотик на планете.

— Разведданные говорили, что там никого нет, — сказал Мэтт неподвижным лицом, с яростью в голосе.

Из-за этой ошибки погиб добрый, смелый, весёлый человек.

— Знаю, — сказал Холмс.

— Мы не шли туда вслепую, — продолжал Мэтт. — Сначала встали в четырёхстах ярдах, потом в ста. Никаких признаков жизни. Сканировали эфир. Всё чисто. Здесь что-то не так...

Холмс промолчал, но покосился в коридор.

— А, вот и она. — В комнату стремительно вошла женщина лет тридцати пяти — привлекательная, строгая, с туго забранными в хвост волосами, с сумкой для ноутбука на плече. На ней тоже был жетон Министерства юстиции, но она работала на другую команду. ФБР.

Ши Толбот — Оперативная группа по иностранным наркоперевозкам, Даллас. Иначе говоря — «Охотники на картели».

— Как вы себя чувствуете? — Взгляд скользнул по обоим.

— Не тяжело. Но ещё мутит, — сказал Тони.

Мэтт промолчал — переваривал, видимо, смерть Бойда.

Толбот расстегнула тёмно-синий пиджак — под ним оказалась плотная накрахмаленная белая блузка, серая юбка.

— Вам повезло. Много фентанила и... — Её взгляд прошёлся по их лицам, она подняла руку. — Ладно. Извините. Вы в этом работаете.

Красивая, и взгляд цепкий — но с острыми углами. Женщины в этом бизнесе нередко такими становятся... по необходимости. Тони знал: много смеяться она не будет. По шкале юмора Толбот находилась на одном конце, Бойд был на другом.

Девятнадцать лет он прожил с женой, с которой познакомился ещё в школе. Люси улыбается часто. Надо бы ей позвонить. Знает ли она, что он в больнице?

Мысли о семье оборвало — и с внезапной тяжестью пришло: ФБР? Это могло означать только одно. Он вспомнил слова Мэтта.

«Здесь что-то не так...»

— Группу подставили, — сказал Тони с гримасой.

— Точно, — тихо сказал Мэтт. — Конечно.

Толбот переглянулась с Холмсом, и тот выложил главное прямо:

— Похоже, кто-то сообщил картелю Кардосо, что вы идёте — и что Джонни Бойд ведёт группу.

— Значит, его убийство планировалось заранее. Специально снайпер, — продолжил Тони.

Толбот кивнула.

— Застрелить Бойда на улицах Эль-Пасо — американской территории — нельзя: это сразу Вашингтон. А начальник DEA, погибший в бою на наркоперевалке мексиканской земли? Ещё одна смерть в наркоторговых разборках.

— «Ещё одна смерть», — процедил Мэтт с горечью — но не на неё, Тони понимал. Он перевёл напряжённый взгляд на Толбот. — Ла-Пьедра за этим стоит?

— Скорее всего, — сказал Холмс.

Главный каратель картеля Кардосо. Прозвище означало «Камень» — Manuel Santos. Социопат и убийца, известный абсолютной бесстрастностью. Никогда не злился, никогда не повышал голоса. Никогда не смеялся и не радовался. Достоверно известно: на его счету больше трёх десятков убийств, нередко он оставлял головы жертв на публичных местах — напоминание о том, где должны лежать симпатии. Ла-Пьедра был призраком: ни мексиканские, ни американские правоохранители не знали, где он спит и спит ли с кем-нибудь. Оставался невидимым, хотя американцы обещали за него десять миллионов долларов, а Мексика назначила поменьше, но тоже внушительную сумму. Каждый в этой измотанной стране понимал: тот, кто выдаст Ла-Пьедру, до первого песо не доживёт.

Тони знал: Мэтт питал к Сантосу особую ненависть. Тот убил первого партнёра Мэтта в ходе провальной тайной операции. Убил без всякой причины — просто так было удобнее: не идти в обход, а прикончить копа в переулке.

— Итак, — сказала Толбот, — этот допрос — попытка выяснить, кто вас сдал. Кто-то из полиции Эль-Пасо, кто-то из DEA или ещё кто-то?

Тони не удержался от короткого смешка.

— Ну... — Он развёл руками.

Толбот нахмурилась.

— Простите?

— Он спрашивает, — сказал Мэтт, — откуда вы знаете, что не он или я сдали группу?

Толбот деловито открыла сумку и извлекла блокнот и диктофон.

— О, мы как раз этого и не знаем. Поэтому я здесь.

Глава третья

Опросы проводились в разных комнатах.

Тони это не беспокоило, и Мэтта, он был уверен, тоже. Любой полицейский, проводивший допросы, знал: допрашивать двух свидетелей или подозреваемых вместе — пустая трата времени. Они подстраиваются друг под друга, корректируют слова на ходу. И самое главное: следователь должен сосредоточиться полностью на словах и языке тела объекта; кто угодно лишний — помеха.

— Слишком много поваров только портят бульон, — сказал Тони. Выражение собственного изобретения. Коллеги его почти никогда не понимали, но Тони считал его остроумным.

Мэтт двигался свободнее — у него щиколотка была цела, — поэтому Толбот забрала его в коридор. Потом вернётся поговорить с Тони. Холмс спросил, не хочет ли Тони кофе или газировки.

— Нет, спасибо, — ответил Тони — хотя было не так: он просто хотел, чтобы желудок оставался пустым.

Холмс вышел. Тони откинулся в своей сложной, но удобной кровати. Никаких осколков нет — это понятно, — но он снова прощупал тело.

Ещё раз. И ещё один раз.

Нет. Всё в порядке.

Чертовски повезло.

Надо бы позвонить Люси, но телефон остался в пиджаке, висевшем на спинке двери — тащиться через всю палату на больной щиколотке не хотелось. Стационарного аппарата не было.

Тони осмотрел комнату. На столике рядом с судном лежал мятый журнал Time. Дотянуться можно, но читать полугодовые новости — никакого желания.

За окном прошли двое солдат, хохотали, что-то обсуждали. В полной форме,

Солдаты скрылись в направлении, указанном табличками:

← ТУАЛЕТЫ

← СТОЛОВАЯ

Тони с усмешкой прикинул, далеко ли они друг от друга. Мэтт, служивший в армии, рассказывал, что армейское планирование — не самое умное дело.

Взгляд поднялся к небу, где кружил ястреб. Откуда-то всплыла строчка из пьесы — ястреб, ленивые круги... Из какой пьесы? Он собирался...

Тони вздрогнул и проснулся. Сердце колотилось, всё вокруг было чужим. Кожа влажная.

Где я?

Через секунду — вспомнил.

И навалилась тоска от мысли о гибели Джонни Бойда.

Ла-Пьедра...

Тони и Мэтт поговорят с капитаном, когда вернутся. Соберут оперативную группу — DEA, Бюро. Может, и армия подключится. Выкрутят руки мексиканцам, заставят выдать информацию о вероятном местонахождении карателя, его связях.

И они найдут эту сволочь.

Снова накатила слабость, во рту пересохло. Наркота. Люди принимают это для удовольствия? Он нащупал стакан, отпил четыре глотка.

В дверь постучали.

— Войдите.

Агент Ши Толбот вошла в палату и окинула его взглядом — глаза слегка прищурились.

Он понял: вид у него помятый. «Задремал ненароком», — сказал он, и ему стало неловко, как будто его застали за чем-то непозволительным.

— Это понятно. Вы готовы говорить?

— Ещё бы.

Агент ФБР присела, и Тони расслышал лёгкое шуршание. Носит ли она комбинацию? Носят ли женщины их вообще ещё?

— Итак, офицер Райт, вы понимаете: вы не под стражей. Ни к чему вас разговаривать со мной не обязывает. Вы можете прекратить беседу в любой момент. Но—

— Лгать вам — преступление.

Лгать ему, муниципальному полицейскому, — не преступление. Но солгать агенту ФБР — даже без присяги — можно уехать за решётку.

— Спрашивайте, — сказал Тони.

Толбот придвинула стул и поставила диктофон на кровать, рядом с пустым контейнером.

— Можно записывать?

— Конечно.

Она пролистала блокнот и попросила описать произошедшее своими словами. Тони подумал: чьими же ещё — но шутку придержал при себе.

— Я официально в операции не участвовал. Краем уха услышал, что наш капитан Ханниган, Пит Ханниган, упомянул: Мэтт ушёл с людьми из DEA устанавливать камеры на брошенной фабрике в Чиуауа. Спросил у него. Он сказал, что поступил анонимный звонок в Управление полиции: кардосовцы собираются использовать её как перевалочный пункт.

— Анонимный. Есть соображения, кто мог звонить?

— Я решил: конкурирующий картель, нагадить соперникам... — Тони покосился на диктофон. — Но, видимо, звонили сами кардосовцы. Вытащить Джонни за пределы страны, в зону поражения.

Толбот сказала:

— Но если им нужен был агент DEA — зачем звонить в полицию Эль-Пасо?

Тони на секунду задумался.

— Возможно, чтобы не вызвать подозрений. У них хорошая разведка. Знали бы, как тесно мы работаем с DEA, и что Джонни пойдёт вместе с Мэттом или ещё кем-то проверить фабрику.

— Вы последовали за ними. Зачем?

Пожал плечами.

— Четыре офицера на территории Кардосо? Подумал, что могут понадобиться.

Толбот просмотрела записи.

— Наводка на фабрику поступила с одноразового телефона?

— Думаю, да. Хотя я подключился позже.

— Кто знал об операции?

— Капитан Ханниган. Я. Мэтт. Джонни Бойд и двое его агентов DEA.

— И диспетчеры. Ваши и их.

Толбот записала.

Тони покосился на диктофон — убедился, что работает. Старался помочь.

— Кто-нибудь из близких мог знать о вылазке?

После дюжины лет такой работы Тони знал: никто в этом деле жёнам и мужьям о конкретных делах не рассказывает.

— Вряд ли. К тому же, насколько я понял, Мэтт и Джонни выдвинулись сразу после получения наводки.

— Привлекались частные охранные структуры?

— Те, которых мы используем в Управлении — нет.

Тони заметил: она осторожно осматривает его руки, ноги, голову, пока он отвечает.

Кинесика. Анализ языка тела. Тони знал: иногда помогает раскрыть обман. Сам он был к этому скептичен — при допросе предпочитал опираться на интуицию.

— Мэтт упомянул осведомителя, которого ведёт. Елена Веласкес. Уличная художница: рисует портреты туристов в Серрантино. По ночам — проститутка. Работает вблизи штаб-квартиры Кардосо и имеет доступ к части старших людей картеля.

— Я ничего о ней не знаю. Мэтт и я не в одной группе. Что с ней? Он думает, она могла сдать группу?

Вот в чём беда с секретными осведомителями. Если кто-то предаёт банду или картель — с таким же успехом может предать тебя.

— Проверяем. — Ещё несколько записей. — Вам известно, нет ли у кого-то личных счётов к Джонни Бойду?

— Лично к нему? Думаете, его подставил кто-то посторонний — не картель?

Она приподняла бровь. Мол: пожалуйста, ответьте на вопрос.

Тони посмотрел в окно.

— Лично я с Джонни не дружил. Не общались вне службы. Мэтт, может, знает лучше.

— Нет, — сказала она. — По его словам, они познакомились вчера. Я хочу узнать: не слышали ли вы слухов о его причастности к незаконной деятельности? Коррупция в Техасе, откаты?

— Джонни? Помочь не смогу. Я никого не знаю, кто хотел бы его убрать.

Ещё несколько записей. Похоже, Толбот исчерпала вопросы — но опрашивала Тони ещё минут десять. Следуя старому следовательскому приёму, она перефразировала уже заданные вопросы, ссылаясь на то, что, мол, не уверена, правильно ли поняла. На самом деле смысл приёма — проверить: совпадают ли ответы с прежними.

— Что ж, офицер, думаю, на сегодня достаточно. Спасибо за сотрудничество.

— Другие агенты DEA? — спросил Тони. — Двое на месте? Или кто-то ещё в их управлении?

— Мои коллеги проверяют эту версию.

Язык ФБР: «Отвечать не стану».

Она поблагодарила его и вышла в коридор. Тони снова уставился в окно на дымчато-синее небо — ни ястребов, ни вообще птиц.

Дверь снова открылась, вошёл Мэтт — нёс в каждой руке по запотевшей банке колы. Бросил одну Тони и плюхнулся на кровать. Взбил подушки, открыл банку и надолго присосался. Тони поставил свою на столик нераскрытой.

Мэтт удовлетворённо выдохнул.

— Толбот толковая. И ничего так внешне, если честно. Такая холодная горячая. — Он засмеялся собственной шутке. Потом посмотрел на брата. — Что с тобой, Т?

— Всё нормально.

— Точно?

— Просто в голове не укладывается — Джонни. Никак не отпускает.

— Да.

В дверях появилась медсестра:

— Офицер Райт?

Братья ответили одновременно:

— Да?

Медсестра моргнула, потом понимающе кивнула.

Мэтт хотел, Тони — нет. Аппетита не было.

«Что с тобой...»

Только одно: всё больше казалось — с каждой минутой всё вероятнее, — что это Мэтт, его младший брат, сдал Джонни Бойда картелю Кардосо.

Глава четвёртая

— Точно не хочешь ничего? — Рот у Мэтта был полон. Он жевал что-то похожее на мексиканский салат тако — только на тофу, для сердечников. — Для больничной кухни неплохо.

— Нет. — Тони покосился на контейнер.

На этот раз тошноту вызывало не лекарство. И не смерть Бойда. И не еда.

Мысль о предательстве Мэтта.

Брат солгал Толбот. Сказал, что познакомился с Бойдом только вчера.

Но неделю или около того назад Тони видел их вместе за обедом — в кафе на Пьедрас, в квартале от Управления.

Тони закрыл глаза и три долгих минуты твердил себе: хватит, заткнись. Но ни одной разумной причины для лжи Мэтта он придумать не мог. Стал выстраивать доводы в пользу виновности брата.

Первое: ложь Толбот.

Второе: Мэтт не сказал Тони об операции по наблюдению. И чуть не взбесился, когда Тони появился.

Третье: как только они добрались до фабрики, Мэтт отделился от группы — это давало ему возможность подать сигнал кардосовцам, в первую очередь снайперу, — и в то же время держаться подальше от линии огня. Видимость того, что он застрял на складе и прижат к земле, обеспечивала Бойду долгое нахождение на прицеле.

Четвёртое: Елена Веласкес, осведомитель. Мэтт держал её при себе — это странно. Детективы, как правило, делятся агентурой и её информацией с коллегами. Зачем прятать её? Чтобы потом выставить идеальной виноватой?

Пятое: по всем законам физики гранаты должны были их убить — но не убили. Их намеренно бросили мимо Мэтта?

Все доводы косвенные. Убийственными они не были бы без ответа на главный вопрос — «зачем?». Первый вопрос, который полицейский задаёт, разбирая преступление.

Был ли у Мэтта мотив?

И тут в голове снова прозвучал вопрос агента Толбот: «Вам известно, нет ли у кого-то личных счётов к Джонни Бойду?»

«Помочь не смогу. Никого не знаю, кто хотел бы его убрать».

Он солгал агенту федерального бюро — а это уже уголовщина.

Потому что знал. Знал, что кое-кто мог иметь счёт к агенту DEA. Родной брат.

Август. Два года назад.

Управление полиции вело операцию по изъятию наркотиков в опустевшем торговом центре на востоке города — Мэтт был в числе участников. Не картельные дела: какой-то тощий чудак варил мет партиями, как будто собирался снабжать «Walmart». Сбывал большую партию толстому бородатому байкеру. Всё шло гладко — пока не подкатила машина с дружками варщика: вооружёнными, злыми и тупыми.

Всё пошло прахом.

Перестрелка длилась минут двадцать — пока все преступники не оказались в металле.

Хороший день: больше десяти килограммов мета — на сорок тысяч доз, — шестьсот тысяч долларов наличными. Шестеро отморозков за решёткой, из пострадавших — только один из приятелей варщика, которому отстрелили мизинец.

Потом кто-то в DEA начал считать. Рыночная цена мета — больше восьмидесяти долларов за грамм. Значит, изъятый товар тянул почти на восемьсот тысяч. Почему расхождение? Двести тысяч куда-то пропали?

Тони в операции не участвовал, но был на пресс-конференции — там всё изъятое красиво разложили для камер, как это любит начальство. Тони случайно увидел карточку цепочки хранения на упаковках с купюрами: первым в списке стоял М. Райт. Брат упаковывал деньги на месте. Украсть можно было на любом этапе — от склада до комнаты вещественных доказательств, — но с места куда проще, чем из запертого сейфа.

В полицейском профессиональном языке это называется «усушка». Бывает, но не в масштабах двухсот тысяч.

Тони слышал: на Бойда давят — надо выяснить, исчезли ли деньги на самом деле. Тот опрашивал всех, кто был на месте. Похоже, именно это они и обсуждали на той встрече, которую Тони видел неделю назад.

Встрече, о которой Мэтт солгал агенту ФБР.

Неужели брат организовал убийство Бойда, потому что тот шёл к правде?

Бред, конечно.

Невозможно...

Если бы не инцидент с Дугласом.

Глава пятая

— Двадцать баксов, что не прыгнешь.

— Прыгнешь?

— С крыши. Говорю — не прыгнешь. Трус паршивый.

Тони негромко говорит тринадцатилетнему брату:

— М, забудь об этом.

Старшеклассник поворачивается к Тони.

— Я знаю, что ты трус. — Снова смотрит на Мэтта. Тот наклоняет голову и смотрит на крышу.

Все трое стоят на асфальтовой площадке академии Санта-Мария в Эль-Пасо, где учатся братья Райт и этот козёл, Дуглас. Уроки кончились, и Тони тянул время — надеялся перехватить Шири Греннер. Не вышло. Всё, чего они с М добились, — этот тип, который прицепился к ним. Дуглас — полубулли. (Тони недавно узнал на уроке слово «полубог» — ему очень понравилось. Полу. Полу. Полу.) Дуглас, разумеется, играет в футбол. Те, кто играет в баскетбол или футбол, почти никогда не задирают. У него широкие плечи и чёрные кудри, и здоровые руки, в веснушках больше, чем лицо. Защитник — и защищается хорошо.

Тони хочет разрядить обстановку. Дуглас опасен.

Гравитация — тоже. Школа — четыре этажа.

— Покажи деньги, — говорит Мэтт.

— Покажи свои.

Купюры появляются, их отдают на хранение другому пацану — Рэнди, тощему любителю точных наук.

— Пари, — говорит Мэтт. — Прыгну с крыши — мои. Не прыгну — твои.

— С крыши? — Рэнди смотрит вверх. — Вот с этой? Точно?

— Бери, — говорят Мэтт и Дуглас одновременно.

Рэнди берёт. Быстро. Тони видит, как на его ладони блестит пот.

Тони нервничает.

— Хватит, ребят. Нет.

— Хм. — Мэтт оценивает задачу: прыгнуть с крыши в высокую сосну и, тормозя о ветки, спуститься на землю. На памяти Тони это делали трижды. Стэн Фредерикс теперь в коляске навсегда.

Мэтт ухмыляется Тони, игнорирует умоляющий взгляд и лезет на пожарную лестницу. Взбирается наверх, оттуда по стремянке — на крышу. Подходит к краю. Смотрит на Эль-Пасо в позднюю весну.

Полупустыня, думает Тони.

Лицо Мэтта — счастливое. Как будто видит то, что никто другой не видел.

Тони думает — как думал уже много раз: мы вообще от одних родителей?

Мэтт подходит к самому краю и — вот же чёрт — без малейшей паузы бросается в дерево

Тони подбегает.

— Эй, М? Нормально? Скажи что-нибудь!

Господи. Шея сломана?

Коляска...

Но Мэтт медленно поднимается и ощупывает себя сверху донизу. Вытаскивает иголки из густых растрёпанных волос.

— Клёво.

— Больно?

— Больно? Я только что прыгнул с крыши. Конечно больно. Но при чём тут это?

Адреналин ещё не отпустил боль. Мэтт подходит к Рэнди и протягивает руку. Тот уже тянет деньги — но другая рука их выхватывает. Дугласа. Конечно.

Мэтт смотрит на него снизу вверх. Не хмурится, не сверлит взглядом. Просто смотрит в глаза парня, который тяжелее его килограммов на двадцать, и почти всё это — мышцы.

— Что?

— Пари нечестное. Мы не ударили по рукам.

— Отдай деньги, — говорит Мэтт.

— Пошёл вон.

Мэтт не уходит.

Ни малейшего намёка на то, что будет дальше. Мэтт просто бросается на старшего пацана — кулаки молотят, локти врезаются в живот и пах, а когда Дуглас согнулся — и в лицо. Они борются, тянут друг друга, падают на асфальт, сдирая кожу. Но Мэтт раз за разом вырывается, уклоняется от здоровых кулаков и неловких попыток ударить ногой и, выбрав момент, бьёт ещё раз, и ещё, и ещё.

Тони движется вперёд — зачем, он и сам не знает. Мэтт бросает на него взгляд. Тони останавливается. Мэтт снова атакует — яростно.

Вокруг уже толпа. Дуглас — задира и жлоб, полужлоб или целый — но никто не болеет за Мэтта. Тони видит: у зрителей неловко на душе. Дуглас шатается назад и спотыкается о бордюр. Падает на спину, морщится — копчик ударился об асфальт.

— Блин.

Всё. Кончено.

Весь в крови и в слезах, Дуглас лезет в джинсы и достаёт сорок долларов. Без единого движения на лице Мэтт их берёт.

Братья уходят. Вслед доносится:

— Псих чёртов.

Они проходят мимо магазина иномарок, «Бургер Кинга», маникюрного салона, массажного кабинета — именно поэтому братьям запрещено ходить домой этой дорогой, и именно поэтому они всегда ходят здесь. Маленькая симпатичная вьетнамка в дверях смотрит на них хмуро.

Ближе к дому Мэтт, видимо, замечает, что брат на него смотрит.

— Ну?

Тони — голос предательски дрожит:

— Ты что, хотел его убить?

Мэтт — голосом, в котором звучало пожатие плечами:

— Было пари. Я выиграл. Он проиграл. Конец истории.

Теперь, лёжа в армейской кровати и разыгрывая мастерски засыпающего человека, Тони снова и снова прокручивал инцидент с Дугласом.

Который всё сказал о брате. Который обнажил — кто такой Мэтт Райт.

Толкай, рискуй, ещё раз рискуй. Наркоман от риска. На работе. В отношениях.

И в игре.

Ночь за ночью Мэтт проводил в казино или за приватными покерными столами. Иногда выигрывал по-крупному, иногда терял месячный оклад.

Был ли у него мотив предать группу?

За годы в полиции Тони стал хорошо разбираться в людях. И знал: нет ничего более разрушительного, чем смесь жадности, зависимости и отчаяния — она способна превратить хорошего в плохого, в такого плохого, что продашь душу тому, кто убил твоего же партнёра.

Глава шестая

У Мануэля Сантоса были самые чёрные глаза, самая гладкая кожа и самые спокойные манеры из всех, кого можно было встретить.

Красавцем его не назвали бы при всём желании, да и ростом он не вышел, — но оба этих обстоятельства его ничуть не беспокоили. Физические изъяны имеют значение только для тех, кто наделён эго.

Сантосу — которого чаще называли по прозвищу Ла-Пьедра, Камень — эго было чуждо.

Эго — само по себе изъян, а изъянов Сантос не терпел ни в ком — в том числе и в себе.

Он шёл по тротуару от муниципального паркинга, где оставил свой внедорожник. На нём были узкие чёрные джинсы и жёлтая рубашка с синей окантовкой, украшенная по груди изображениями морских узлов. Рубашку он купил исключительно ради этих великолепных узлов — хотя на корабле бывал дважды в жизни, а единственными узлами, которые вязал сам, были самодельные петли для казни и аккуратные вязки вокруг запястий и щиколоток.

Верхним слоем шёл белый шёлковый пиджак с серой окантовкой и широкими лацканами. В нём было что-то от денди, но Сантосу он нравился: ткань не нагревалась и надёжно скрывала оружие — Sig Sauer в кобуре у пояса на спине. Сапоги с изумительной резьбой и серебряными инкрустациями были достаточно острыми, чтобы пробить кожу сильным ударом. Сантос давно хотел попробовать — но ещё не случалось.

Если обстоятельства не требовали иного, Сантос ходил медленно — как сегодня. Никакой спешки. Расписывал ли он стены в стиле Диего Риверы — это было у него с детства, — жарил ли стейк для себя, Рафаэля и их кота Боппо, или пытал до смерти мужчину, женщину или ребёнка — он никогда не торопился. Поспешишь — ошибёшься.

Спокойно. Медленно.

Совсем не так шёл человек рядом. Гарсиа был далёк от безмятежности. Высокий, широкий, с рябым лицом — он постоянно озирался, словно с нервным тиком. Ходил из стороны в сторону, щёлкал пальцем о большой, скрипел зубами. Всё это раздражало бы Сантоса, не делай Гарсиа свою работу так хорошо.

На Гарсиа тоже был пиджак — дешёвый, бежевый, уже потемневший под мышками от пота. Длиннее, чем у Сантоса: нужно было скрыть пистолет-пулемёт и три длинных тяжёлых магазина. Патроны весят немало. Свинец и медь. Люди часто об этом забывают.

Жара. Сантос посмотрел вверх. Его тёмные авиаторские очки были толстыми — если прищуриться, можно было несколько секунд смотреть прямо на солнце.

Гарсиа, всегда следивший за боссом, тоже посмотрел вверх — возможно, подумал: дрон.

Нет, Сантос просто смотрел на солнце.

Потом снова пошёл своим неспешным шагом — Гарсиа, дёргаясь, следом.

Они зашли в другой паркинг, кивнули одному из людей Сантоса и сели в машину, стоявшую внутри. Гарсиа захлопнул двери. Сдвинувшись, они соединились, образовав одно слово: «Ambulancia» — «Скорая помощь».

Они выехали и тронулись в пятимильный путь к цели.

Картель Кардосо — работодатель Сантоса

Короче говоря, не высовывались. Покупали товар в Китае, Гондурасе и Венесуэле. Усердно работали над изощрёнными схемами переправки в США, теряя не больше двух-трёх процентов.

Скромность ведёт к долголетию.

Что не означало: каратели картеля — крепкий, смуглый народ под управлением Сантоса — поколеблются выпотрошить, обезглавить или сжечь тех, кто покусится на их долю.

Это и было сейчас его заданием.

Пока «скорая» катила по ровному бетону, Сантос взглянул в маленькое окошко: у служебного входа в больницу — со стороны пустыни — стоял Хаммер в камуфляже. Рядом табличка:

← ТУАЛЕТЫ

← СТОЛОВАЯ

Сантос нагнулся и посмотрел вверх — на два вялых флага в полуденный зной: американский со звёздами и полосами и ещё один, обозначавший какое-то воинское подразделение. Он подумал: зачем дивизиям, взводам, или как там у них это называется, до сих пор нужны флаги? Не на поле же боя с ними идти.

«Скорая» въехала в подземный въезд в больницу, Сантос и Гарсиа вышли, осмотрелись, проверили оружие. Прошли в прохладное, тихое помещение и поднялись на один лестничный пролёт.

Сантос сориентировался и кивнул. Они прошли ещё немного и толкнули двустворчатые двери в маленькую столовую для персонала. Там за двумя столиками сидели четверо. За одним — пара: высокий лысеющий мужчина с жетоном DEA и блондинка, на груди которой покачивался жетон ФБР. Весьма заметная грудь, он отметил — без всяких ощущений; если ему и случалось разряжаться, то редко, и предпочитал он Рафаэля. Страсти Сантос по большей части не знал.

Ещё двое — военные в форме армии США.

Никто из них не заметил, как вошли Сантос и Гарсиа.

Сантос кивнул Гарсиа, чтобы тот занял позицию у двери. Тот вышел, рука нырнула к рукоятке оружия. Осмотрел коридор. Кивнул.

Сантос подошёл к паре.

— Hola.

Те обернулись, мигнули от неожиданности.

Потом улыбки со всех сторон, и Эдди Кляйн — лысоватый мужчина, изображавший агента DEA Холмса — встал и пожал руку Сантосу. Тиффани Брент — лже-агент ФБР Толбот — поцеловала его в щёку с той же щедростью, с которой дают детям конфеты. Может, она разочаровалась, что он не притянул её поближе. Сантос повернулся к военным за соседним столиком и ответил им кивком на их ухмылки.

— Получил твоё сообщение, — сказал Сантос Эдди по-английски, которым хорошо владел. Эдди и Тиффани с испанским справлялись хуже. — Вы справились.

— Надо сказать, — усмехнулась Тиффани, — это было жалкое зрелище. При их-то репутации крутых сыщиков — ни о чём не догадались.

Глава седьмая

Это был настоящий госпиталь — но не военный объект, и находился он не в Соединённых Штатах, а в маленьком городке Сан-Бернардо в Чиуауа, в многих километрах от границы.

Одно крыло превратили в настоящую съёмочную площадку с реквизитом: флаги, Хаммер — принадлежавший лично Сантосу, перекрашенный в подлинный военный камуфляж (YouTube в помощь). В массовке у Сантоса снимались двое его людей — в форме американских военных.

В главных ролях — Эдди и Тиффани, парочка с мафиозными связями из Лос-Анджелеса. (При знакомстве несколько недель назад Тиффани сообщила, что её джакузи выходит видом на знаменитую надпись «Hollywood».)

Смысл этого изощрённого спектакля был прост: вынудить Мэтта Райта добровольно сдать информацию, жизненно важную для будущего картеля.

Несколько месяцев назад Хуан Карлос Кардосо явился к своему главному карателю с проблемой.

Карлос был мягким, добродушным человеком — латиноамериканский мистер Роджерс. Он объяснил Сантосу: стало известно, что Мэтт Райт ведёт тайного осведомителя, который шпионит за картелем.

Сантосу поручили исправить ситуацию.

Он взялся немедленно — с привычным методичным подходом. Очевидное — похищение Райта и выбивание имени силой — не сработает. Мэтт Райт мог держаться долго, а как только он исчезнет, его начальство немедленно предупредит осведомителя, и тот скроется. Сантос так и не узнает масштабов утечки — что было бы столь же обидно, как и остаться без головы для городской площади Серрантино в качестве назидания.

Сантос решил стать фокусником, иллюзионистом. Заставить Райта добровольно назвать имя.

Как именно...

Однажды, сидя в саду с кружкой козьего молока и слушая мурлыкание Боппо у ног, Сантос спокойно выстроил план.

Он сольёт в полицию Эль-Пасо информацию о заброшенной фабрике в Чиуауа, которую картель якобы готовит под перевалочный пункт. Полиция сделает то, что всегда делает: пришлёт группу проверить и установить слежку. Территория Мэтта Райта; у него личный счёт к картелю (Сантос убил его партнёра) — он обязательно будет в первых рядах.

Когда Райт и остальные прибудут на фабрику, люди Сантоса откроют огонь — не чтобы попасть, а чтобы разделить их и изолировать Райта. Как только тот окажется один, один из людей Сантоса бросит шумовые гранаты с канистрами ремифентанила. Этот газ — любимое оружие российских военных — отключит сознание. Копа доставят в фальшивый армейский госпиталь. Эдди и Тиффани — лже-агенты — встретят Райта у кровати и сообщат: Бойд мёртв, убит в результате покушения. Намекнут, что сам Райт — под подозрением в предательстве. Это вынудит его назвать имена всех, кто мог сдать группу.

Мэтт неизбежно упомянет своего осведомителя как возможного виновника. Сантос и Кардосо получат имя.

А потом — время бритвы...

Сантос не рассчитывал поймать второго, а тем более — брата Райта, Тони. Но неважно — это не меняло результата. Эдди и Тиффани получили ответ: осведомитель — Елена Веласкес, уличная художница и проститутка, работающая у ресторана вблизи штаб-квартиры Кардосо в центре Серрантино. Сантос был впечатлён — умная идея. Работая с такими клиентами, Елена могла узнать о картеле немало полезного.

Сантос достал из кармана четыре конверта с наличными и раздал деньги исполнителям.

— Спасибо, — сказал Эдди.

Тиффани с улыбкой сунула конверт в портфель.

— Оставайтесь здесь, пока мы не возьмём Елену. Возможно, понадобится ещё что-нибудь вытянуть из Райта.

— Мы хотели уехать сегодня ночью, — сказал

— Недолго. Мы едем к ней прямо сейчас.

От Сан-Бернардо до Серрантино — около часа езды. Сантос с Гарсиа и двумя стрелками на заднем сиденье были уже почти там. Следом шёл второй внедорожник с тремя его людьми.

Они въехали в город — живописный, двухсотлетний — и подъехали прямо к ресторану, у которого, по словам Райта, работала Елена Веласкес.

Сантос остановился у тротуара и огляделся. Вот она!

Елена — под тридцать с чем-то, привлекательная — с жёстким шармом, каким обычно наделены уличные женщины. Сидела перед рестораном, предлагала туристам и парочкам, гулявшим в обнимку с мечтательными лицами, нарисовать портреты. Наверняка совала одиноким мужчинам визитку с номером телефона.

Мэтт Райт и его брат были больше не нужны. Сантос мог отдать приказ — и его люди убьют копов, тела сбросят в Синалоа: пусть думают, тот картель. Он отправил закодированное сообщение одному из своих лейтенантов в Сан-Бернардо с этим приказом и ещё одно — Эдди и Тиффани: спасибо, вы свободны.

Потом он велел своим людям проверить окрестные улицы и откинулся на спинку сиденья. Навернул на Sig Sauer матовый стальной глушитель и задумался: какой способ вынудить Елену Веласкес заговорить будет наиболее эффективным. Поначалу он склонялся к бритвам — но сразу пришли на ум и другие методы. Ещё более болезненные. Настроение сегодня было соответствующее.

Глава восьмая

Перед Тони снова и снова стоял тот весенний день.

«Я выиграл. Он проиграл. Конец истории...»

Тот день определил их обоих — и определение гласило: они разные по природе.

С тех пор каждый жил своим миром. Тони пошёл в университет — на криминалистику (любил полицейские сериалы, почему бы и нет), потом поступил в полицию. Мэтт ушёл в армию — конечно, в спецназ. Жизни их иногда пересекались: Мэтт сторонился семейных встреч, но не пропустил ни одних похорон, — это была, видимо, армейская черта. Потом умер отец, мать слегла. Тони и Люси взяли её к себе. Деменция — испытание для всей семьи; болезнь с сопутствующим ущербом. Досталось всем.

Тони удивился, когда Мэтт вернулся в Эль-Пасо: думал, брат хочет, в том числе, помочь с Дороти. Мэтт навещал — да, пусть та в большинстве дней и не узнавала его, — но этим его помощь и ограничивалась. Тони цинично подозревал: возвращение Мэтта домой было по большей части объяснено открытием нового роскошного казино на окраине города.

Наверное, отчасти так. Другая причина: Мэтту нужна была работа, и он, к удивлению Тони, задумался о полиции. Не мог ли Тони замолвить слово в Управлении?

И Тони, вопреки здравому смыслу, замолвил. Мэтта взяли — боевой офицер с наградами. Сначала поставили в SWAT, ковбойский отдел, но с годами он перешёл на обычную детективную работу.

Вместе они, однако, никогда не работали.

«Мэтт и я не в одной группе...»

Не особо и общались. Тони пытался — Мэтту не было интереса. Его мир — покер, мотокросс и бары на Пьедрас и в Файв-Пойнтс Ист.

Теперь, в больничной кровати, Тони бросил притворяться спящим. Открыл глаза и уставился на монитор жизненных показателей. Такой показывают в кино: сигнал — и вдруг не сигнал, потом звук, предупреждающий об отсутствии жизни, и мы напрягаемся: герою конец? Интересно, как производитель решает, какой должна быть громкость этого звука, его высота? Кто выбирает тон, означающий смерть?

И тут Тони понял: он солгал агенту Ши Толбот дважды.

«Вы последовали за ними. Зачем?»

«Четыре офицера в Картелево. Подумал, что могут понадобиться.»

Правда же была в том, что — как бы ни бесил его прыгающий с крыши, зависимый от адреналина младший брат — Тони просто не мог его бросить. Каким бы пустым ни стало это родство, они были кровью — и пусть М вовсе так не думал про Т, Тони не мог иначе: надел бронежилет, сел в свою машину и поехал час в Картелево его охранять.

Тони подавил крик. Идиот. Чёртов идиот. Не надо было ехать. Лучше бы не знал, что думаешь о Мэтте.

Но раз поехал — не сможет жить с этим вопросом вечно. Надо знать.

Он мысленно репетировал слова: «М, ты сдал группу? Ты виновен в гибели Джонни Бойда?»

Прямо. В лоб.

Инцидент с Дугласом.

— М?

— Ну?

— Мне нужно тебя кое-что спросить.

Мэтт огляделся.

— Выпивки тут нет?

— Что?

— Выпивка есть?

— Не знаю. Больница. Конечно нет. Замолчи и слушай.

Мэтт посмотрел на брата.

— Мне нужно знать одну вещь. Мне—

Но вопрос повис в воздухе. Тони на секунду взглянул в окно — туда, где недавно кружил ястреб. И похолодел. Трое, нет — четверо мужчин в камуфляже и лыжных масках держали автоматы с глушителями. Оружие было наготове, стволы рыскали из стороны в сторону, пока они размеренно продвигались к входу в больницу.

Глава девятая

Не отрывая взгляда от Елены Веласкес, Мануэль Сантос принял звонок. Лейтенант докладывал: заброшенный склад за городом готов. Инструменты, кислота.

Квартал, где стояло здание, был почти безлюдным — и всё же помощник выбрал место с толстыми стенами. Удивительно, как громко может кричать человеческий голос. Сантос надел беруши для стрельбы.

Лейтенант добавил: в здании есть яма — удобная могила. Мешки с быстросхватывающимся цементом уже доставлены. Тело не найдут никогда.

— Спасибо, — сказал Сантос. Его монотонный голос мог лишить похвалу всякого тепла в любом другом исполнении — но получить хоть какую-то благодарность от Мануэля Сантоса, Ла-Пьедры, было само по себе победой. Лейтенант поблагодарил его за благодарность, и они отключились.

Перед кафе пышная Елена Веласкес наклонялась к холсту.

Женщина, представлявшая такую угрозу для картеля Кардосо, была одета как цыганка: чёрная кружевная блуза с глубоким вырезом, пышная красно-чёрная юбка в цветах — сразу приходило в голову «фламенко». Широкополая тёмно-зелёная шляпа с претенциозным пером. Ковбойские сапоги — потёртая коричневая кожа. Очки в фиолетовой оправе.

Лицо Елены было матовым и в некоторых местах пятнистым, но в своих чертах — модельно красивым. Сантос почти мог представить её в постели.

Он вместе с двумя людьми из машины вышел на улицу. Огляделся — всё чисто. Кивнул Гарсиа — тот остался за рулём с работающим мотором. Гарсиа позвонил во второй автомобиль. Оттуда тоже вышли трое: двое вооружённых и один со шприцем пропофола. Игла была толстой — очень болезненно, — зато идеально для жертв, которые сопротивляются: сломанная игла была бы неудобством.

Через несколько секунд Елена

Люди медленно двинулись вперёд. Елена откинулась на спинку стула и взяла кисть. Прищурилась, наклонилась к холсту — пейзаж — и начала прикасаться кистью к холсту. Как тщательно работала. В его бесстрастном мире тяга к искусству была, пожалуй, самой загадочной. Брать пигменты, смешивать их с маслом или пластиком и размазывать по куску холста.

Зачем? Фотография хотя бы является двухмерной версией правды. Но живопись? Это ложь. Скучная ложь.

Он осмотрел сцену. Прохожие, выгульщик собак, мойщик окон, шесть — нет, семь — обедающих у «Маргарет», ресторана, перед которым сидела Елена. Ещё двое влюблённых — не видящих ничего вокруг. Пожилые муж и жена с девушкой помоложе — на лицах троих читалось напряжение. Сантос, никогда не бывавший женат, подумал: может, они разводятся из-за того, что он нашёл кого-то помоложе, и сейчас сообщают об этом дочери.

Группы разошлись в разные стороны и стали сближаться с целью. Сантос застыл — генерал, статуя, — наблюдая за операцией.

Ла-Пьедра...

Он думал о том, что ждёт Елену. Начнёт с пальцев — с бритвой и кислотой. Боль просто невыносимая (он проверял на себе, для понимания). В её случае мысль об уничтожении пальцев, которыми она удовлетворяла свою страсть, возможно, была бы даже более действенной, чем боль сама по себе, — это могло заставить её быстрее назвать имена всех в картеле, кто намеренно или случайно поделился с ней информацией (они тоже умрут, разумеется).

Он представил надрезы, ожоги... и с удовлетворением отметил: где-то в сердце, в душе — а может, и ниже — образ кричащей от боли женщины вызвал слабое шевеление. Мануэль Сантос всегда надеялся, что ещё не окончательно проклят.

Глава десятая

— М! — Тони вскочил с кровати — голова кружилась, щиколотку пронзило болью. — Люди снаружи! Идут! Кардосовцы!

Младший брат покосился в окно на мужчин в камуфляже и лыжных масках. Их насчитывалось уже шестеро.

Выглядел он на удивление спокойным.

Конечно, понял Тони с горечью: а с чего ему беспокоиться? Они пришли не за Мэттом. Они пришли за Тони. Мэтт продал его — они его люди.

Тони рванул к двери. Перенёс весь вес на больную щиколотку — и рухнул.

— Чёрт! — Мэтт тоже вскочил.

Рядом в коридоре — очередь из автомата. Крики.

— Нет! — Тони взвился, когда в комнату ворвались трое в масках с пистолетами-пулемётами наготове.

Он повернулся к брату и уже открыл рот — «Счастлив, Иуда?» или что-то в этом роде.

Но один из троих сдёрнул маску.

Тони ахнул. Перед ним стоял Роналдо Суарес — командир SWAT Управления полиции Эль-Пасо.

— Hola, — сказал Мэтт.

— Привет. — Суарес и ещё один из троицы помогли Тони встать. — Ходить можешь?

Тони онемел.

— Офицер? — снова Суарес. — Спрашиваю: ходить можешь? Времени нет.

— Да. Дайте руку. Но—

Командир SWAT велел одному из своих помочь Тони, другому — собрать одежду и вещи братьев.

— В машине оденетесь. Уходим. Сейчас!

Когда они выходили в коридор, Суарес спросил:

— Халат с разрезом?

— Что?

— Халат, который на тебе. Сзади есть разрез?

— Ну... кажется, да.

— Тогда иди за мной. За некоторые зрелища мне не платят.

Глава одиннадцатая

Два внедорожника двинулись к ресторану, а человек со шприцем зашагал по тротуару, заходя к Елене сзади.

Двое, которым поручено забрать её, должны были выдернуть её на тротуар. Удар под дых — обездвиживающий. Потом укол — и темнота.

Потом в машину — и время бритвы, время кислоты.

Ближе...

Готовность...

И тут Сантос заметил странное. Елена действительно касалась кистью холста — но на кончике щетинок не было краски. А то, что лежало на палитре, оказалось просто засохшими пятнами — не настоящими красками.

Нет! Боже, нет!

Понимание пришло вместе с взрывом движения вокруг ресторана. Выгульщик собак, мойщик окон, пара — и их «дочь»! — одновременно вытаскивали оружие из-под пиджаков, из сумок, из-под столов.

Сама Елена извлекла из мягкой фиолетовой сумки короткий чёрный пистолет-пулемёт Heckler & Koch.

Нет, нет, нет!

Одновременно по-английски и по-испански — рёв команд с улицы и сверху, от снайперов на крышах:

— Бросить оружие! Лечь лицом вниз, руки в стороны! Бросить оружие или открываем огонь!

Господи, везде копы! Американские и мексиканские.

Люди Сантоса заметались — в глазах отчаяние. Несколько пустились бежать, стреляя на ходу, офицеры бросились следом, отвечая выстрелами. Большинство застыли и побросали оружие — пистолеты и пулемёты загрохотали о булыжники, — и повалились лицом вниз. Американские офицеры и федерале принялись вязать их пластиковыми стяжками.

Сантос заметил: один из его людей не подчинился. Фелипе, лет девятнадцати, бросил оружие, но стоял, не ложась. Не из упрямства — от страха.

Сантос тоже не двигался. Ладони подняты.

Крики, выстрелы, отрывистые команды. Его называли по имени: немедленно лечь.

Одна мысль пробилась сквозь шум: теоретически тюрьма могла бы ему подойти — это самое бесстрастное место, где можно прожить остаток жизни.

Сдаться было логично. Бесконечно разумно.

Он не сдался. Шагнул прямо за Фелипе. Почувствовав, что тот вот-вот побежит, Сантос обхватил его за шею, выхватил Sig Sauer и выстрелил в приближающихся полицейских. Те открыли ответный огонь — Фелипе попали несколько раз. Выстрел в лоб оказался грязным и окончательным.

Используя безжизненное тело как щит, Сантос повернул оружие в сторону магазина позади — цветочного. Двумя выстрелами разнёс витринное стекло. Из-за глушителя обвал стекла прозвучал намного громче, чем сами выстрелы. Сантос прыгнул внутрь и бросился к заднему выходу, на ходу пальнув в зеркала — осколки разлетелись, распугивая покупателей и продавцов. Запах бездымного пороха смешался с ароматом лилий.

В голове — план: захватить машину, уйти, вызвать подкрепление из картеля, втянуть врага в бой. Дюжина своих людей могла появиться здесь за пять минут.

Хотят бой — получат бой.

Он выглянул в задний выход. Ни федерале, ни американских копов.

Действовать немедленно!

Хорошо. Угонять машину не нужно. Гарсиа уже гнал к нему бронированный внедорожник.

Сантос обернулся и опустошил магазин — дюжина выстрелов в глубину цветочного магазина, чтобы загнать преследователей в укрытие. Перезарядил и бросился к приближающемуся автомобилю.

Он уйдёт.

Мануэль Сантос знал это наверняка. Он неуничтожим. Он — Камень.

Глава

С полудюжиной бойцов в полной экипировке, прикрывавших их с обеих сторон, один брат бежал, другой ковылял — к ожидавшему Хаммеру в камуфляже, точь-в-точь как первый, стоявшему под двумя флагами.

Тони понятия не имел, что происходит — но к этому моменту уже не слишком удивлялся, что они не на базе Хендрикс под Эль-Пасо. Зато вздрогнул, увидев табличку на здании, которое они только что покинули.

HOSPITAL DE SAN BERNARDO

В самом сердце Чиуауа. Территория Кардосо.

Пока, впрочем, не до вопросов: Суарес и другие бойцы торопили их, заталкивая в среднюю секцию бронированного автомобиля, и вертели оружием во все стороны, оценивая угрозу.

Что же чёрт возьми—

Тони задохнулся. Бросил взгляд на заднее сиденье — и увидел там агента DEA Джонни Бойда. Живого. С улыбкой.

— Вот это выражение лица, Эль-Пасо. Нарисуй его на бархатной картинке с клоуном — и будет бестселлер на QVC.

При других обстоятельствах Тони сказал бы «Иди ты». Сейчас просто уставился.

Захлопнулись двери, взревел мощный мотор — и с рывком машина на жёсткой подвеске понеслась вперёд, спереди и сзади другие Хаммеры.

Бойд перегнулся вперёд и перекричал рёв мотора и грохот дороги:

— Всё чисто от противника?

— Так точно, сэр. Пока чисто.

Тони подбрасывало на сиденье. Тошнило. Ремни безопасности оказались регулируемыми — он затянул потуже. Не помогло. Дорога была отвратительной. Семьдесят миль в час не добавляли комфорта. На этот раз он вырвет прямо на пол. И плевать.

— Мне нужно позвонить Люси.

— Вашу жену уведомили: вы живы. До конца операции — режим тишины.

Тони хотел возразить, но телефон Бойда завибрировал. Тот выслушал, кивнул, сбросил.

— Часть в мешках, часть связана. Но перестрелка ещё идёт.

— Сантос?

— Пока неизвестно.

Мэтт медленно выдохнул. На лице — забота, совершенно для него нетипичная.

— Перестрелка — где? С кем? — спросил Тони.

— В Серрантино. Сантос и его люди против нашей группы захвата.

Тони повернулся к заднему сиденью.

— Ладно. Объяснения.

— Хотите как в финале «Своей игры»? Или как на уроке грамматики у миссис Уильямс в третьем классе? Сложно или просто?

Тони поднял бровь. Пошутить с Бойдом он ещё успеет. Сейчас — нет.

Агент DEA поднял руку.

— Ладно, ладно. Слушайте. — Он устроился поудобнее и передал Тони воду. Тони открыл и выпил половину за один раз.

— Вы знаете, как мы все хотели Сантоса. Управление, DEA, Бюро. Все. — Бойд развёл руками. — Особенно ваш брат.

Тони кивнул. Вспомнил партнёра Мэтта.

«Без всякой причины — просто так было удобнее...»

— Но он был невидимка. Никакая разведка и слежка не давали ничего. Нужно было выманить его на открытое место. Пару недель назад Мэтт пригласил меня на обед и предложил идею. Рискованную — но мне понравилась.

Вот что они обсуждали тогда, на Пьедрас, — не о пропавших деньгах с операции по изъятию, а о совместной разработке.

— Мэтт предложил слить картелю информацию: у него есть шпион внутри, и шпион сливает очень ценные данные. Реально опасные для них. Ну, как если я смешаю серранос, халапеньо и фасоль... Ладно, извини, Эль-Пасо. Буду держаться в рамках. Сантос, разумеется, запустил собственную операцию — чтобы узнать, кто этот шпион.

— То есть Елена Веласкес — выдуманный персонаж.

— Полностью. Мы взяли крутого агента DEA из Браунсвилла на эту роль. Знаю, не стоит так говорить. Но она — огонь. И стреляет отлично. Потом в Управление поступил анонимный звонок о фабрике. Мы решили: скорее всего, это Сантос — хочет захватить Мэтта.

— Подождите. Ты добровольно согласился, чтобы тебя захватили и пытали? — прошептал Тони.

Пожатие плечами говорило само за себя: «Ну и что?»

Тони вспомнил брата на школьной площадке столько лет назад. Как тот прыгнул в пустоту ради двадцати долларов. И потом — его удивлённый взгляд в ответ на вопрос, больно ли ему.

«Больно? Я только что прыгнул с крыши. Конечно больно. Но при чём тут это?»

Глава тринадцатая

Тони заметил знак, мелькнувший мимо.

ESTADOS UNIDOS — 60

Километры. Вернутся меньше чем через час.

Он думал о Люси. Потом снова сосредоточился на Мэтте.

— Итак, мы запускаем план. Вообще-то планов было три. Первый—

— Нет, нет, нет. — Бойд поморщился. — Не «первый». У тебя «А». Не существует «первого плана».

«Шутник здесь я. Эль-Пасо...»

— Вариант «А»: Сантос лично является на фабрику за захватом — и мы берём его там. Вариант «Б»: его люди проводят захват и отвозят меня на конспиративную квартиру, Сантос появляется — и мы берём его там. Вариант «В»: кто-то другой пытает меня, я называю выдуманную Елену Веласкес и её местонахождение... Сантос является за ней — и мы берём его там.

— Но как он, — Тони кивнул на Бойда, — узнал бы, какой вариант сработал? Когда выдвигаться? — Тони закрыл глаза на секунду. — Понял. Он был под прослушкой.

Мэтт постучал за ухом, где виднелся небольшой шрам.

— Подкожный передатчик.

— Дрон над нами всё время. Мы слышали каждое ваше слово. — Бойд покосился на Тони. — Господи, Эль-Пасо, вы так громко блюёте. Представь в усиленном звуке. В общем, у нас были группы на фабрике, в Сан-Бернардо и в Серрантино. Какой бы вариант ни сработал — мы были готовы.

— Но по какой-то причине Сантос решил не пытать меня, — вставил Мэтт. — Вырубить и внушить, что я в армейском госпитале. Потом хитростью вытащить имя Елены.

— Гранаты. Они не были зажигательными.

Бойд объяснил: ремифентанил, анестезирующий газ, который применяли русские.

— Вот почему они так паршиво стреляли на фабрике. Просто прижимали нас, чтобы добраться до Мэтта. А Холмс и Толбот — лже-агенты?

— Каратели из Лос-Анджелеса. Часть команды, с которой работают Кардосо.

— Сантос хорошо всё продумал, — сказал Мэтт. — Добротный план: убедить нас, что мы сами под подозрением в гибели Джонни, — чтобы мы назвали тех, кто мог предать группу, включая моего осведомителя.

Вариант «В»...

Тони покачал головой. Всё было ненастоящим. Господи. Они нами играли. А мы ими.

— Что из Серрантино? Сантос? — спросил Мэтт Бойда, который читал сообщение.

— Разворачивается. Хаотично.

У Тони мелькнула мысль.

— Слушай, как вы поняли, что это ловушка? Стоп, понял!

Мэтт поднял бровь.

— Табличка за окном. Там был указатель на «Туалет» и «Столовую». Но в армии это «сортир»

— Таблички? — Мэтт удивился. — Я их вообще не заметил.

— А ты как понял, что всё липа?

— Потому что настоящие агенты DEA и ФБР знали бы об операции и о том, что Елена не существует.

Ах да.

Очевидно.

— Почему ты не сказал мне об операции — там, в палате?

— Она могла быть прослушана.

Очевидно-2.

Тони откинулся в жёстком сиденье и думал, как близко он был к тому, чтобы предъявить брату обвинение в предательстве.

«М, ты сдал группу? Ты виновен в гибели Джонни Бойда?»

Это разнесло бы их хрупкие отношения вдребезги — без возможности склеить.

Бойд принял звонок. Выслушал, сказал только: «Понял... Оформи рапорт. Буду в конторе через час» — и отключился.

Братья посмотрели на него.

— Похоже, Сантос прорвался в магазин возле точки захвата — цветочный. Вышел с заднего хода.

— Чёрт.

— Нет, всё чётко. Сверху наши были. Снайперы зафиксировали цель. Федерале предложил сдаться.

Тони поднял бровь. И?

— И потом самый талантливый киллер Кардосо, Ла Пьедра Чёртов, был сбит собственным внедорожником.

— Что? — вырвалось у Мэтта.

— Гарсиа. Похоже, при захвате Сантос использовал одного из своих людей как живой щит. Мальчишка погиб. Он был племянником Гарсиа.

— Ну и ну.

— Он жив? Сантос?

— Мёртв, как армадилло на шоссе в Амарильо, — весело сказал Бойд. — Экстрадиция бы всё равно вышла та ещё морока.

— А двое из Лос-Анджелеса? Игравшие Холмса и Толбот?

— Ах, вы не слышали выстрелы в госпитале? Они приняли неудачное решение вступить в бой. Завтра полетят обратно в Штаты — в грузовом отсеке.

Тони вытянулся и закрыл глаза. Вот это была история. Он похлопал по карманам — телефона нет. Разумеется, его забрали: нельзя рисковать. Займёт у кого-нибудь. Позвонит Люси, скажет ей...

И тут Хаммер подпрыгнул на лежачем полицейском у границы, машины ускорились, въезжая в Соединённые Штаты.

Автомобиль высадил их у Управления полиции Эль-Пасо на Норт-Рейнор. Братья пожали друг другу руки, и Бойд зашагал по тротуару к своей машине. Тони заковылял следом.

— Подожди, Джонни. Вопрос есть.

Отойдя от Мэтта на расстояние голоса, Тони спросил:

— Та операция по изъятию мета — пару лет назад, к востоку от города. Там якобы недосчитались двухсот тысяч.

— А, это? Помню. Только никакого недостачи не было. Оказалось, эти варщики просто хреновые переговорщики. Все деньги были на месте.

— Ясно.

— Почему спрашиваешь?

— Просто хотел знать, не нужно ли нам открыть дело со своей стороны.

— Нет, глухо, как в моей личной жизни. — Бойд подмигнул и пошёл дальше.

Тони вернулся к Мэтту.

— О чём говорили?

— Да так. По другому делу вопрос.

Братья кивнули друг другу — их обычное приветствие и прощание; руки жать они перестали уже много лет назад. Обняться? Никогда. Стояли, жмурясь от низкого солнца. Здесь оно могло быть беспощадным. В Эль-Пасо от ослепляющего солнечного блика аварий случалось больше, чем от алкоголя.

Время расходиться.

— Одно дело, Т. В больнице, прямо перед эвакуацией, ты что-то начал говорить. Серьёзный был вид. О чём?

«М, ты сдал группу?»

Тони нахмурился.

— Странно. Этот газ, анестезирующий? Память отшиб. Не помню совсем.

Мэтт внимательно на него посмотрел.

— Ладно. Конечно.

— Давай.

— Давай.

Мэтт направился на стоянку к своему «Камаро». Тони — к служебному входу в Управление: попросить дежурную машину, пока его не пригонят со штрафной стоянки. Небось уже эвакуировали с места перестрелки у фабрики.

Он прошёл шагов десять — и что-то ударило его в спину. Лёгкий тычок. Камешек зацокал по тротуару. Другой отскочил от плеча. Тони обернулся. Мэтт набрал горсть камешков из декоративной клумбы и кидал их один за другим.

— Какого чёрта?

— Пойдём выпьем пива.

— Мне домой. Люси.

Ещё камешек. В бедро.

— Придурок.

— Одно пиво.

— Мне надо—

Мэтт бросил еще один, от которого Тони увернулся».

Тони нагнулся и набрал собственный запас боеприпасов. Запустил в сторону брата.

Один попал в лоб.

— Ай, блин.

— Сам начал.

— Одно пиво.

Тони выронил камешки — те с сухим треском рассыпались по асфальту.

— Куда пойдём?

— Не знаю. — Мэтт огляделся и пожал плечами. — Найдём место.