Доктор и пациентка

Пролог

Пролог

В Париже исчезали люди.

Это случалось постоянно: кто-то уезжал без предупреждения, кто-то предпочитал не оставлять следов, а кто-то просто не возвращался домой. Исчезновения не были чем-то необычным в этом шумном городе, полном театральных сплетен, политических интриг и теневых сделок. Но время от времени появлялось имя, которое никто не мог забыть. Имя, заставлявшее полицию пожимать плечами, а светское общество — понижать голос.

Так произошло с мадемуазель Жанеттой Дюран.

Одна из самых красивых дам парижского полусвета исчезла без следа. Последний раз её видели входящей в дом на одной из тихих улиц Левого берега, где находился кабинет известного врача — доктора Лефевра. Спустя две недели её семья отчаянно искала хоть какие-то зацепки, но Париж умел хранить секреты. Казалось, сама земля поглотила девушку.

Некоторые говорили, что это несчастный случай. Другие — что она уехала по собственной воле. Но в обществе не утихал шёпот, и он вёл к двери с латунной табличкой: «Доктор Лефевр. Хирург-стоматолог».

Прошло немного времени, прежде чем в этот кабинет вошла новая пациентка.

Её звали Луиза де Вильнёв.

И ей ещё предстояло узнать, что некоторые кабинеты оставляют след в жизни навсегда.

Пролог

Глава I. За дверью с латунной табличкой

Луиза де Вильнёв выросла в мире тонких кружев, светских салонов и выверенных до мельчайших деталей манер. Она была младшей дочерью барона Анри де Вильнёва, потомка древнего рода, ведущего своё происхождение от рыцарей Крестовых походов.

Её мать, мадам Жанна де Вильнёв, в молодости слыла одной из первых красавиц Парижа и до преклонных лет имела безупречную осанку и изысканные манеры, которые внушали почтение даже самым влиятельным дамам.

С самого детства Луиза воспитывалась в лучших традициях аристократии. Её учителя были самыми востребованными преподавателями столицы: гувернантки прививали ей чувство вкуса и сдержанности, а наставники по литературе и философии учили анализировать мир с холодной проницательностью. Танцы, музыка, знание иностранных языков – всё это входило в обязательную программу, но её отец уделял особое внимание другому аспекту воспитания: умению быть наблюдательной, замечать детали, читать людей. Барон считал, что в обществе, полном интриг и скрытых намерений, молодая женщина должна быть столь же проницательной, как и обходительной.

Тем не менее, несмотря на привилегированное положение, Луиза не была высокомерной или избалованной. Напротив, она всегда испытывала некое внутреннее отстранение от того мира, в котором ей предстояло жить. Она не разделяла поверхностных удовольствий балов и нарядов, хотя умела в них блистать, если требовалось. Её интересовало не только искусство светской беседы, но и суть происходящего вокруг неё. Она с детства любила слушать разговоры взрослых, замечать едва уловимые жесты, скрытые взгляды – всё то, что оставалось незамеченным для большинства.

К своим двадцати годам Луиза приобрела репутацию девушки благовоспитанной, но не стремящейся к скорому замужеству, что вызывало тревогу у её матери. В обществе поговаривали, что она слишком серьёзна, а её взгляд часто наполнен задумчивостью, несвойственной столь юной особе.

Но в тот день, когда она отправилась к доктору Лефевру, ни одно из её знаний, ни одно предостережение отца не могли подготовить её к тому, что ей предстояло узнать. ******* Луиза остановилась перед тяжёлой дубовой дверью с латунной табличкой, на которой было выгравировано: «Доктор Лефевр. Хирург-стоматолог». Надпись была выполнена строгими, но элегантными буквами, без лишней помпезности, свойственной многим врачам, стремящимся впечатлить пациентов. Она глубоко вдохнула, собираясь с духом, и постучала.

Дверь отворилась почти сразу, словно её ждали. Луизу встретила молодая служанка в аккуратном тёмно-сером платье, с белым передником и чепцом. Она молча кивнула и провела гостью в приёмную.

Кабинет доктора Лефевра находился в старом здании, но внутри он был обставлен с явным вниманием к прогрессу, комфорту и даже роскоши. Высокие потолки, стены, обитые тёмным деревом, придавали помещению строгость. Пол был устлан толстым ковром глубокого бордового цвета, приглушавшим шаги. В углу стоял массивный диван с резными ножками, обитый зелёным бархатом, явно предназначенный для ожидающих пациентов.

У стены располагался длинный стол с идеально разложенными инструментами, сияющими в свете настольной лампы. Бормашина с ножным приводом – последняя новинка в стоматологии – стояла рядом с основным креслом, обитым чёрной кожей, с подлокотниками из тёмного дерева.

Воздух был насыщен запахами гвоздичного масла и карболовой кислоты – стандартного антисептика того времени. Этот запах, знакомый многим, одновременно успокаивал и тревожил. Он напоминал о том, что здесь будут не просто осматривать, но и лечить, а значит – возможны боль и неприятные ощущения.

Луиза невольно поёжилась, когда услышала глухой металлический звук – врач, вероятно, укладывал инструменты на поднос. В этот момент раздался ровный голос: — Мадемуазель де Вильнёв, рад видеть вас. Проходите, прошу. Доктор Лефевр был мужчиной средних лет, с аккуратно подстриженной бородой и проницательными серыми глазами. Его длинный тёмный халат, застёгнутый на все пуговицы, подчёркивал его подтянутую фигуру. В отличие от многих врачей, он не носил хирургической шапочки – его волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб.

Его манеры были безупречны. Он не сделал ни одного резкого движения, его голос звучал ровно, без ноток раздражения или суеты. Но Луиза заметила: его взгляд был слишком внимателен, он словно изучал её, анализировал.

Она села в кресло и почувствовала, как кожаная обивка чуть прохладна на ощупь. Врач продолжал смотреть на неё, будто оценивая, насколько она напряжена. — Позвольте мне осмотреть вас, мадемуазель, — сказал он спокойно, беря в руки маленькое зеркальце и щипцы. — Это займёт всего несколько минут. Луиза кивнула, но в душе уже чувствовала некое беспокойство. Что-то в этом человеке, в этом кабинете казалось… не совсем обычным.

Луиза осторожно устроилась в кресле, чувствуя, как её сердце забилось быстрее. Она приехала сюда ради обычного осмотра, но в глубине души ощущала неясное беспокойство. Глухая боль в зубе, преследовавшая её последние дни, усилилась, как только она вошла в кабинет доктора Лефевра.

Доктор Лефевр был вежлив, но его холодный и цепкий взгляд, слишком долгий для простого врача, заставлял её чувствовать себя неловко. Он двигался плавно, без резких движений, но в его точных, почти механических жестах было что-то неуловимо тревожное.

— Позвольте мне осмотреть вас, мадемуазель, — произнёс он ровным голосом, пододвигая к себе небольшой столик с инструментами. Луиза кивнула, приоткрыв рот, и почувствовала, как пальцы доктора, прохладные и сухие, осторожно коснулись её подбородка. Её ладони сжались в кулаки. Почему она нервничает? Врач — всего лишь врач, а не надзиратель или обвинитель. Однако с каждым мгновением её тело напрягалось всё сильнее.

Звук металлического инструмента, скользящего по эмали зубов, вызвал у неё неприятный озноб. Она никогда не боялась дантистов, но сейчас её охватила волна беспричинного страха. Глаза доктора были сфокусированы на её лице, и Луиза почувствовала, что он не просто изучает её зубы — он изучает её саму. — Вам придётся потерпеть небольшое неудобство, — сказал он, не отвлекаясь от работы.

Она хотела ответить, но в этот момент ощутила лёгкий укол боли. Её дыхание сбилось, но доктор, казалось, не обратил внимания. Он продолжал свой методичный осмотр, словно безразличный к её реакции.

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь её прерывистым дыханием и негромким звуком металлических инструментов. Луиза всё сильнее ощущала дискомфорт, но не могла определить, связано ли это с болью или с чем-то другим — чем-то неуловимо неправильным в самом докторе Лефевре.

Она почувствовала, как её пальцы, сжимающие подол платья, дрожат. Хотелось задать вопрос, разрядить обстановку, но что именно она могла спросить? «Вы всегда так внимательно смотрите на своих пациентов?» Или «Почему мне так не по себе?» Но вместо этого Луиза лишь сглотнула, надеясь, что визит скоро закончится. — Всё в порядке, мадемуазель? — вдруг спросил врач, убирая инструменты.

Её охватил внезапный страх. Что-то в его голосе звучало не так. Словно он знал, что она боится, и наслаждался этим знанием. — Да, конечно, — ответила она, надеясь, что её голос прозвучит ровно. Но ощущение тревоги не проходило. Напротив, оно становилось всё сильнее.

******* Луиза с трудом подавила желание встать с кресла и покинуть кабинет. Тревожное чувство, поселившееся в её груди, усиливалось с каждой минутой. Доктор Лефевр продолжал говорить ровным голосом, но она почти не слышала его – мысли путались, формируя всё более мрачные предположения. Она не могла объяснить этого логически, но что-то подсказывало ей: здесь кроется нечто большее, чем простое медицинское обследование.

Тишину кабинета прервал тихий, но настойчивый стук в дверь. Лефевр нахмурился, бросив короткий взгляд на часы, и медленно поднялся.

— Прошу прощения, мадемуазель, — произнёс он, направляясь к двери. — Я не ожидаю посетителей в это время.

Луиза сжала подлокотники кресла, её тревога усилилась. Врач откинул засов и слегка приоткрыл дверь, не позволяя незваному гостю увидеть всё помещение.

— Месье Лефевр? — раздался ровный, спокойный голос.

— Да, — ответил врач холодно. — Чем могу помочь?

— Меня зовут Эмиль Готье. Я расследую одно дело, и ваше имя упоминается в связи с ним. Я надеялся переговорить с вами.

Луиза не видела лица незнакомца, но в его тоне не было ни агрессии, ни давления – только уверенность. Лефевр не ответил сразу. Он продолжал держать дверь приоткрытой, будто взвешивал, стоит ли продолжать этот разговор. Наконец он медленно выдохнул, словно приняв решение.

— Это не лучшее время, месье Готье, — сухо сказал он. — У меня пациентка.

— Разумеется, я не займу много времени, — последовал спокойный ответ. — Моё дело касается пропавшей мадемуазель Дюран. Вы помните её?

Слова прозвучали буднично, но Луиза уловила в них тщательно скрытую настойчивость. Она не видела лица Лефевра, но по тому, как он замер, едва уловимо напрягшись, поняла: этот вопрос застал его врасплох.

— Я… не могу сказать, что хорошо её знал, — осторожно произнёс врач. — Хотя, она была у меня на приёме. Несколько недель назад.

Теперь Луиза уже не просто наблюдала. Её сердце заколотилось быстрее. Незнакомец явно не был случайным посетителем. Он знал, зачем пришёл, и намеренно вынудил врача ответить.

— Интересно, — кивнул Готье. — Дело в том, что её в последний раз видели входящей в ваше здание. И после этого её никто не видел.

В кабинете повисла напряжённая пауза. Луиза чувствовала, как воздух стал плотнее, тяжёлее. Она заметила, как плечи доктора Лефевра едва заметно напряглись, но он не потерял самообладания.

— Если у вас есть ко мне вопросы, месье Готье, я предлагаю назначить встречу. У меня приём, и я не могу позволить себе отвлекаться, — голос врача был спокоен, но в нём ощущалось жёсткое предупреждение.

— Разумеется, — Эмиль Готье помолчал, прежде чем добавить: — Но если мадемуазель не возражает, у меня есть пара вопросов и к ней.

Теперь все взгляды обратились на Луизу. Она почувствовала, как кровь прилила к лицу. До этого момента она была лишь сторонним наблюдателем в странном диалоге, но теперь оказалась вовлечена в него напрямую.

Лефевр повернул голову в её сторону. В его взгляде не было раздражения — скорее, он оценивал её реакцию. Луиза же, несмотря на внутренний страх, знала: она не может просто молча уйти.

— Если мадемуазель согласится, я не стану возражать, — произнёс врач, чуть склонив голову.

Луиза сглотнула, облизала пересохшие губы и, собравшись с духом, тихо ответила:

— Я… не против.

Эмиль Готье чуть склонил голову.

— Отлично, — сказал он. — Тогда, месье Лефевр, я задам пару вопросов и оставлю вас в покое… пока что.

Доктор Лефевр молча жестом пригласил его войти, но в его глазах Луиза заметила нечто новое — настороженность, граничащую с раздражением.

Она понимала: что-то здесь не так. И этот мужчина знал больше, чем говорил.

---------------------------- Луиза, затаив дыхание, наблюдала за лицом доктора Лефевра. Секунду назад его выражение оставалось неизменно ровным, почти безразличным, но когда незнакомец произнёс имя мадемуазель Дюран, что-то изменилось. Это было мгновение, доля секунды – но Луиза уловила его.

На лице врача мелькнуло выражение, которое могло показаться незначительным для постороннего глаза: лёгкое напряжение в уголках губ, едва заметный вздох, едва уловимое движение века. Затем его черты вновь приобрели привычную невозмутимость. Он словно собрался, спрятался за маской профессионального хладнокровия. Но Луиза уже заметила.

Доктор повернул голову к незваному гостю, не торопясь с ответом. Его глаза, обычно серые и холодные, теперь казались ещё более пустыми. В них не было ни возмущения, ни страха – только тщательно скрываемая настороженность. — Как любопытно, — произнёс он, сложив руки перед собой. — Я и не знал, что исчезновение мадемуазель Дюран стало делом столь важным, что люди, подобные вам, берутся за его расследование. — Люди, подобные мне? — переспросил незнакомец, приподняв бровь. — Что вы имеете в виду, доктор?

Лефевр улыбнулся, но это была улыбка без тепла. Скорее выражение человека, который контролирует ситуацию, но не хочет показывать всей карты. — Вам не кажется, что вы пришли не по адресу? — его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая настороженность. — Я стоматолог, а не детектив, и вряд ли смогу помочь вам в вашем деле. Луиза сжала пальцы на подлокотнике кресла. Она уже не слушала диалог как сторонний наблюдатель. Врач избегал прямых ответов, но его реакция на имя пропавшей девушки говорила сама за себя. Что-то было не так.

— Но ведь мадемуазель Дюран была вашей пациенткой? — мягко продолжил незнакомец. — Вы встречались с ней незадолго до её исчезновения. Лефевр чуть прищурился, но не отреагировал на провокацию. Он сделал неторопливый шаг к своему столу и облокотился на него. — Я встречаюсь со многими пациентами, — сказал он. — В Париже достаточно женщин, заботящихся о своём здоровье. Вы же не будете подозревать меня только на основании того, что кто-то из них исчез? Луиза заметила, как его пальцы слегка сжались в кулаки. Он не был таким безразличным, каким пытался казаться. — Конечно, не буду, — кивнул незнакомец, склонив голову на бок. — Но вы ведь не можете отрицать, что мадемуазель Дюран была здесь.

Доктор Лефевр не ответил сразу. На этот раз задержка длилась чуть дольше, чем следовало. Едва заметная пауза. Луиза задержала дыхание. Она чувствовала напряжение в воздухе. — Если вы хотите обвинить меня в чём-то, месье… — Лефевр наконец нарушил молчание, его голос был чуть ниже и жёстче. — Вам стоит предъявить доказательства. — Возможно, я их найду, — спокойно ответил незнакомец. — Если мне позволят осмотреть ваше помещение.

Доктор улыбнулся, но на этот раз в его взгляде было что-то опасное. Он перевёл взгляд на Луизу, будто только сейчас вспомнил о её присутствии. — Вы не находите, мадемуазель де Вильнёв, что всё это несколько абсурдно? — обратился он к ней, его голос снова обрёл учтивость. — Незнакомые люди врываются в мой кабинет, обвиняя меня в связи с делом, о котором я ничего не знаю. Как думаете, не выходит ли это за рамки разумного?

Луиза почувствовала, как кровь прилила к щекам. Он пытался втянуть её в этот разговор, но она не знала, что ответить. С одной стороны, никаких доказательств вины врача у неё не было. С другой — что-то в нём вызывало всё большее подозрение. — Простите, доктор, — тихо сказала она, — но, похоже, вы действительно не ответили на главный вопрос. Лефевр посмотрел на неё с неподдельным интересом. — И какой же? Луиза глубоко вдохнула. — Когда вы в последний раз видели мадемуазель Дюран?

Глава II. Неожиданный визит

— Простите, доктор, — тихо сказала она, — но, похоже, вы действительно не ответили на главный вопрос. Лефевр посмотрел на неё с неподдельным интересом. — И какой же?

Луиза глубоко вдохнула. — Когда вы в последний раз видели мадемуазель Дюран? Молчание. Теперь врач не отвёл взгляд, но его губы плотно сжались. Луиза поняла, что задала вопрос, на который он не хотел отвечать.

— Я думаю, на сегодня достаточно, — произнёс он наконец, резко меняя тон. — Если у вас, месье, есть ко мне ещё вопросы, их следует задавать в присутствии адвоката. Незнакомец улыбнулся, но не стал спорить. Он посмотрел на Луизу, слегка кивнул и повернулся к выходу. — Как пожелаете, доктор, — сказал он. — Но, боюсь, наш разговор не закончен.

Он вышел, оставив в кабинете тяжёлую тишину. Луиза посмотрела на Лефевра, и в его глазах впервые мелькнуло нечто похожее на злость. Или страх. Луиза сидела в кресле, ощущая, как холодный воздух кабинета словно сжимается вокруг неё, становясь вязким и тяжёлым. Прошло несколько мгновений с тех пор, как незнакомец вышел, оставив её наедине с доктором Лефевром, но тишина, повисшая в помещении, давила на неё с невыносимой силой.

Доктор Лефевр по-прежнему стоял у своего стола, повернувшись к Луизе спиной. Казалось, он что-то обдумывал, собираясь с мыслями. Потом он медленно развернулся и посмотрел на неё. В его взгляде не было ни гнева, ни тревоги – только холодный, выверенный контроль. — Надеюсь, мадемуазель, что вас не слишком смутил этот неожиданный визит, — сказал он ровным голосом, будто только что обсуждал с ней погоду.

Луиза чувствовала, как её ладони вспотели. Она с трудом сглотнула, стараясь сохранить спокойствие. — Конечно, доктор, — ответила она, её голос прозвучал чуть тише, чем ей хотелось. — Хотя я не могу сказать, что это обычный визит к стоматологу.

Лефевр улыбнулся. Это была не тёплая улыбка врача, стремящегося успокоить пациента. Скорее, это была улыбка человека, которому любопытна чужая реакция. — Вы правы, — сказал он. — Визит действительно оказался необычным. Но, надеюсь, это не повлияет на ваше доверие ко мне как к врачу.

Луиза почувствовала, как внутри неё что-то сжалось. Это был откровенный вопрос. Он ждал её ответа, внимательно изучая её лицо. Казалось, что от её слов зависело нечто большее, чем просто продолжение осмотра. Она быстро обдумала, что сказать. Произнести «конечно, не повлияет» — значило солгать. Сказать правду — значит выдать свою тревогу. Вместо этого она выбрала нейтральный путь.

— Я думаю, мне стоит завершить визит сегодня, доктор, — осторожно сказала она. — Возможно, я запишусь на приём в другое время. Лефевр слегка приподнял брови, но не возразил. Вместо этого он кивнул и шагнул в сторону двери. — Как пожелаете, мадемуазель. Позвольте мне проводить вас.

Он открыл перед ней дверь, и Луиза быстро поднялась с кресла, надеясь, что её колени не дрожат слишком заметно. Она прошла мимо врача, стараясь не встречаться с ним взглядом, и оказалась в коридоре. Когда дверь кабинета закрылась за её спиной, она наконец сделала глубокий вдох. В груди было странное чувство – не просто тревога, а осознание чего-то большего.

В коридоре было пусто, но казалось, что за каждым углом прячется тень, наблюдающая за ней. Луиза поспешила к выходу, стараясь не оглядываться.

********

Луиза замерла у выхода из кабинета. После напряжённого разговора с доктором Лефевром её мысли были спутаны, но она ясно чувствовала одно: что-то здесь было не так. Слишком спокойный врач, слишком уверенный незнакомец. Что связывало их?

Голос, прозвучавший у неё за спиной, был ровным, но в нём угадывалась твёрдость человека, привыкшего добиваться ответов. — Прошу прощения, мадемуазель, — сказал незнакомец. — Разрешите представиться. Моё имя Эмиль Готье. Я частный сыщик. В недавнем прошлом полицейский.

Луиза медленно развернулась. Мужчина, стоявший перед ней, был высок, сдержан в движениях, одет в длинное чёрное пальто. Его лицо казалось спокойным, но глаза – внимательными, изучающими. — Частный сыщик? — переспросила она, едва скрывая удивление. — Совершенно верно, — кивнул он. — Я веду дело мадемуазель Дюран. Возможно, вам знакомо это имя?

Луиза сглотнула. Конечно, ей было знакомо это имя. Исчезновение молодой женщины обсуждали в салонах, но никто не мог сказать точно, что с ней случилось. Газеты предполагали разные версии: от бегства с любовником до трагического несчастного случая. — Вы хотите сказать… — начала она, но Готье кивнул, не давая ей договорить. — Последний раз мадемуазель Дюран видели именно в этом здании. Она приходила к доктору Лефевру. Луиза почувствовала, как её руки сжались в перчатках. Она вспомнила, как врач напрягся, когда услышал имя Дюран, как его пальцы дрогнули на подлокотнике кресла. Совпадение? Или он действительно что-то скрывал? — Вы уверены? — тихо спросила она. — Да. Её видели входящей сюда. Но никто не видел, как она покидала этот дом. А теперь скажите мне, мадемуазель, — Эмиль сделал едва заметный шаг вперёд, но не угрожающе, а скорее подчёркивая важность момента, — вы не заметили ничего странного во время своего визита?

Луиза отвела взгляд. Она была воспитана в среде, где осторожность и умение держать язык за зубами ценились не меньше хороших манер. Но что-то в голосе Готье заставляло её задуматься. — Мне показалось, что доктор Лефевр… нервничал, — медленно произнесла она. — Но это может быть совпадением. — Возможно, — кивнул сыщик. — Или он не ожидал, что кто-то задаст эти вопросы.

Он внимательно смотрел на Луизу, словно пытался понять, насколько далеко она готова зайти. Ей стало не по себе, но она понимала: это был не просто случайный разговор. Этот человек действительно что-то искал. И теперь она сама оказалась вовлечена в эту историю.

********

Готье не уходил. Он стоял на лестничной площадке, разглядывая резной узор перил, словно в раздумьях. Луиза чувствовала, что этот человек не тот, кто бросает вопросы в пустоту. Если он пришёл сюда, значит, у него были основания.

— Месье Готье, — наконец сказала она, — я вижу, что у вас есть нечто большее, чем просто вопросы. Почему вы так уверены, что доктор Лефевр связан с исчезновением мадемуазель Дюран?

Сыщик перевёл на неё внимательный взгляд. — Улики, мадемуазель, — негромко произнёс он. — Я никогда не делаю выводов без улик. — Какие улики? — насторожилась Луиза. Готье склонился чуть ближе, понизив голос. — Первое: мадемуазель Дюран действительно посещала доктора Лефевра. Это неоспоримый факт. Последнее место, где её видели, — этот кабинет. Второе: у консьержки этого дома есть записи о визитах, но имя мадемуазель Дюран странным образом исчезло из журнала. Она утверждает, что доктор лично проверял список за те дни. Вам это не кажется подозрительным?

Луиза почувствовала, как в ней поднимается беспокойство. Лефевр действительно мог перепроверять записи пациентов, но зачем стирать чьё-то имя? — А третье? — спросила она. — Третье, — Готье сделал паузу, — её перчатка. — Что? — Луиза нахмурилась. — Когда я впервые пришёл сюда, — продолжил сыщик, — я попросил разрешения осмотреть вестибюль. Под одним из кресел я нашёл дамскую перчатку. Белую, с кружевными вставками. Внутри — инициалы «Ж.Д.». Это был неслучайный предмет. Он лежал слишком глубоко, будто его хотели спрятать. Луиза сжала пальцы. Мадемуазель Дюран могла обронить перчатку. Но почему её никто не искал? И почему Лефевр, если заметил её, не отдал семье пропавшей? — Вам нужно это увидеть, — сказал Готье твёрдо. — Если я прав, то у нас есть причина задать доктору ещё несколько вопросов.

Луиза поняла, что ей снова суждено вернуться туда, куда она не собиралась больше возвращаться. Вместе с Готье они зашли в кабинет. Лефевр, по-видимому, не ожидал их возвращения, но встретил их с привычным невозмутимым выражением лица. — Месье Готье, мадемуазель де Вильнёв, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Чем обязан столь быстрой встрече снова?

— Доктор, — Готье сел напротив, не предлагая извинений, — у меня появились новые сведения. Давайте поговорим о мадемуазель Дюран без обиняков.

— Вы повторяетесь, — холодно сказал Лефевр. — Я уже говорил, что она была моей пациенткой. Но что вы хотите услышать ещё? — Хотел бы понять, почему её имя исчезло из регистрационного журнала приёмов? — спросил сыщик, склонив голову набок. — Это совпадение? Или вам есть что сказать по этому поводу?

Лефевр чуть заметно напрягся. Он взял со стола перо, покрутил его в пальцах и медленно положил обратно. — Это нелепо, — проговорил он ровным голосом. — Если имя мадемуазель Дюран отсутствует в записях, значит, это просто ошибка. Я не веду журналы лично, этим занимается моя помощница.

— Разумеется, — согласился Готье. — А как насчёт дамской перчатки? Доктор Лефевр моргнул, но больше никак не выразил удивления. — Перчатки? — переспросил он. Готье спокойно достал из внутреннего кармана сложенный платок, развернул его, и перед врачом оказалась изящная белая перчатка с вышитыми инициалами.

Луиза не отрывала взгляда от лица Лефевра. Ей показалось, что его пальцы слегка сжались на подлокотнике кресла. — Вы что-то хотите этим сказать? — тихо спросил доктор. — Я хочу сказать, что эта перчатка была найдена в вашем здании, в приёмной. Возможно, это простая случайность. Но, учитывая, что мадемуазель Дюран исчезла вскоре после визита к вам, такую мелочь не стоит упускать из вида.

Лефевр выдержал паузу. Его глаза скользнули по перчатке, затем он откинулся назад, скрестив руки на груди. — Интересная находка, — признал он. — Однако это не доказательство. Любая женщина могла оставить перчатку в моём кабинете. Это не связывает меня с исчезновением. — Возможно, — кивнул Готье. — Но теперь у нас есть повод осмотреть ваш кабинет. Что вы на это скажете?

Он смотрел на Лефевра, изучая его реакцию. Луиза чувствовала, как воздух в комнате наполнился напряжением. Лефевр больше не выглядел таким уверенным, каким был в начале их беседы. — Хорошо, — проговорил врач после короткой паузы. — Если это необходимо для вашего спокойствия, осмотрите кабинет. Но боюсь, вы не найдёте ничего, что могло бы вас заинтересовать. Готье слегка улыбнулся. — Увидим, месье доктор. ******

Готье неспешно двинулся вперёд, оглядывая кабинет с профессиональным интересом. Лефевр жестом указал на пространство вокруг себя: — Прошу, месье сыщик. Надеюсь, вы не ожидаете, что я начну указывать вам на какие-то «улики»? — Конечно нет, месье доктор, — ответил Готье, мельком взглянув на Луизу. — Мы справимся сами.

Сыщик провёл ладонью по книжным полкам, задерживая пальцы на корешках медицинских трудов. Он достал одну из книг, листая страницы. — Занимательное чтение, — прокомментировал он, останавливаясь на закладке. Луиза шагнула ближе и заметила, что закладка представляла собой листок с какими-то записями, в углу которого стояли инициалы «Ж.Д.». Лефевр поднял голову и вежливо улыбнулся. — Разумеется, — сказал он, не выражая особого удивления. — Наука требует постоянного изучения. Как и пациенты. Готье молча отложил листок в сторону. — Посмотрим, что ещё требует изучения, — пробормотал он.

Он подошёл к столу, аккуратно открывая ящики. В одном из них обнаружился мешочек с небольшими стеклянными флаконами, заполненными порошкообразным веществом. Готье достал один, осмотрел, повертел в пальцах. — Лекарства? — спросил он. — Анестетики, — без промедления ответил Лефевр. — Вы же понимаете, работа стоматолога требует хороших обезболивающих. Готье кивнул, но положил флакон в карман. — Я позволю себе проверить это в лаборатории. Вы не возражаете? Лефевр сцепил пальцы в замок и спокойно посмотрел на него. — Желаю успехов, месье сыщик. Яда в моем кабинете вы не найдете.

Луиза чувствовала, как в комнате сгущается напряжение. Она снова оглядела кабинет и вдруг заметила нечто, что раньше ускользало из её поля зрения. В углу, за массивным шкафом, виднелась небольшая дверь, чуть приоткрытая. — Куда ведёт эта дверь? — неожиданно спросила она. Лефевр лишь слегка приподнял брови. — В кладовую. Там хранятся инструменты, бинты и перевязочные материалы. Хотите взглянуть?

Готье молча направился к двери и распахнул её. Внутри оказалось узкое помещение, заставленное полками. На первый взгляд — ничего примечательного. Но затем Луиза заметила на полу небольшое тёмное пятно. Готье присел, провёл по нему пальцем, затем поднёс к носу. — Засохшая кровь, — объявил он. Лефевр пожал плечами. — Ничего удивительного. Иногда мои пациенты испытывают кровотечения. Обычное дело для стоматологии. Готье не ответил. Он оглядел полки и внезапно заметил среди инструментов дамскую брошь с тёмным камнем. Он аккуратно поднял её и повернул к свету. — Вы часто храните у себя украшения пациентов? — негромко спросил он. Лефевр на секунду задержал дыхание, затем его губы сложились в улыбку. — Возможно, кто-то оставил её в приёмной. Мои пациенты — дамы обеспеченные, украшения теряются. — Но почему она здесь, а не в приёмной? — спокойно уточнил Готье. Доктор ничего не ответил.

Готье шагнул ближе к Лефевру, держа в руке брошь. Воздух в комнате стал осязаемо плотным. — Что-то мне подсказывает, что эта вещица не была случайно забыта, месье доктор, — сказал он. Лефевр не ответил. Его лицо оставалось невозмутимым, но Луиза видела — за этим спокойствием скрывается что-то ещё.

Врач медленно поднялся, провёл ладонью по манжетам халата и вдруг произнёс: — Мадемуазель де Вильнёв, вы доверяете этому человеку? Вопрос застал Луизу врасплох. Она растерялась. — Я… — Видите ли, — продолжил Лефевр, игнорируя её замешательство, — есть момент, о котором стоит подумать. В последнее время я замечал, что за мной следят. Сегодня вы пришли ко мне как пациентка. А через пару часов оказываетесь вовлечены в допрос и эту авантюру. Вам не кажется это странным, мадемуазель? Вы уверены, что месье Готье действительно тот, за кого себя выдаёт?

Луиза в ужасе взглянула на сыщика. Готье оставался невозмутимым, но что-то в его лице изменилось. — Это ложь, — спокойно сказал он. — Этот человек пытается перевернуть ситуацию. Лефевр усмехнулся. — Разве? Или, возможно, он использовал вас, чтобы проникнуть в мой кабинет? Чтобы обвинить меня? Вы ведь ничего не знаете о нём, верно?

Сомнение пронзило Луизу. Она смотрела то на одного, то на другого. Правда была где-то посередине, но где? Она чувствовала, как воздух вокруг неё сгущается, как будто стены кабинета сжимались, заставляя её выбрать. — Луиза, — тихо сказал Готье. — Вы знаете, кто здесь настоящий преступник. Вы все видели.

— Мадемуазель, — мягко добавил Лефевр. — Кто вам ближе? Человек, появившийся из ниоткуда, или тот, кого вы знали как порядочного врача?

Луиза замерла. Время остановилось.

Глава III. Игра в улики

Луиза стояла между доктором Лефевром и Эмилем Готье, чувствуя, как напряжение в комнате достигает своего апогея. Врач медленно поднялся, провёл ладонью по манжетам халата и вдруг произнёс:

— Мадемуазель де Вильнёв, вы доверяете этому человеку? Вопрос застал Луизу врасплох. Её взгляд метнулся к сыщику, лицо которого оставалось спокойным и непроницаемым, затем обратно к доктору Лефевру, чьи серые глаза смотрели на неё проницательно, словно изучая её слабости.

— Я не знаю… — тихо произнесла она, чувствуя, как голос дрожит. — Я не уверена ни в чём. Доктор сделал шаг к ней, его взгляд смягчился, стал почти сочувственным. — Подумайте сами, мадемуазель, — сказал Лефевр мягко, почти доверительно. — Вы пришли ко мне на простой осмотр. И вот уже вы находитесь посреди нелепых обвинений и опасных подозрений. Не кажется ли вам, что кто-то намеренно втягивает вас в неприятности? Готье скрестил руки на груди, молча слушая врача, затем осторожно, но уверенно произнёс:

— Мадемуазель де Вильнёв, позвольте мне кое-что вам пояснить. Я не авантюрист и не заговорщик. Я частный сыщик, нанятый семьёй пропавшей мадемуазель Дюран. И уверяю вас, я никогда не обвиняю человека без веских оснований.

Лефевр улыбнулся, но улыбка вышла натянутой, сдержанной и холодной. — И какие же у вас основания, месье Готье? — Более чем достаточные, — ответил сыщик твёрдо. — Вы удалили из своего журнала запись о визите мадемуазель Дюран. В приёмной вашего кабинета была найдена её перчатка. А недавно мне стало известно, что это не первый подобный случай в вашем заведении.

Луиза ощутила, как внутри всё холодеет. Она снова посмотрела на врача, в надежде увидеть возмущение или возражение, но тот лишь чуть заметно усмехнулся, не выражая удивления. — Любопытные выводы, — произнёс Лефевр. — Но не более того. Я могу лишь повторить, что перчатка могла быть забыта любой пациенткой, а ошибки в журналах случаются везде. Это лишь совпадения. — Совпадения, месье Лефевр? — голос Готье звучал твёрдо. — Я так не думаю. К сожалению, это не единственные улики против вас. Лефевр чуть нахмурился, затем спокойно улыбнулся. — В таком случае я с интересом выслушаю вас.

Луиза, стоявшая в стороне, была поражена хладнокровием врача. Но именно это пугающее спокойствие вызывало у неё новые сомнения. Она ещё раз внимательно посмотрела на обоих мужчин. Кто из них говорит правду? — Что вы хотите этим сказать, месье Готье? — с вызовом спросил Лефевр. — Какими ещё доказательствами вы располагаете?

— У вас есть помощница по имени Камилла Марель, верно? — спросил сыщик, не спеша приближаясь к доктору. — Вы её наняли около полугода назад? Лефевр нахмурился. — Да, и что с того?

— Камилла Марель ранее работала в доме, откуда исчезла другая молодая женщина, мадемуазель Бланш Рено. Семья тоже нанимала меня для расследования, но следы оборвались здесь, у вашего порога. Теперь в этом деле фигурирует мадемуазель Дюран. Два исчезновения — обе были вашими пациентками, обеим рекомендовала вас мадам Ламбер, — продолжил сыщик.

Врач замолчал. Его взгляд изменился, в нём появилось нечто, напоминающее тревогу. Но он быстро взял себя в руки. — Я не несу ответственности за прошлое моих сотрудников, — тихо произнёс он. — И не могу контролировать то, что происходит вне стен моего кабинета. — Возможно и так — ответил Готье. — Но как объяснить, что обе исчезнувшие женщины посещали именно вас? Вы ведь понимаете, как это выглядит?

Луиза почувствовала, что сердце заколотилось сильнее. Ей стало трудно дышать. Впервые она осознала, что может оказаться следующей жертвой, если подозрения Готье были верны. Но что, если он ошибается?

Она стояла в полной растерянности, не зная, что сказать или сделать. Её взгляд снова метнулся к Лефевру, потом обратно к сыщику. Теперь она ясно осознавала: от её выбора, от её следующего шага зависит не только её жизнь, но и, возможно, судьба пропавших девушек.

Воздух вокруг казался тяжёлым и непроницаемым. Она знала, что не может просто уйти. Что-то подсказывало ей, что теперь её роль во всём этом слишком важна. Именно сейчас Луиза поняла: ей стоит начать собственное расследование.

*******

Парижские салоны в этот вечер были наполнены особенным блеском. Пламя свечей отражалось в зеркалах, огни люстр переливались в бокалах с шампанским, а воздух был наполнен ароматами духов, сигар и тихим шелестом шёлковых платьев. Луиза де Вильнёв, сохраняя внешнее спокойствие, элегантно двигалась среди гостей, хотя сердце её билось чаще обычного. Она знала, что сегодня ей предстоит тонкая игра — осторожное выяснение фактов о мадемуазель Жанетте Дюран.

Её взгляд остановился на мадам Рене Флёри, одной из самых осведомлённых светских дам. Луиза мягко улыбнулась и, поймав её взгляд, подошла к столику, за которым собрались дамы.

— Ах, дорогая Луиза! — приветствовала её мадам Флёри, помахав веером. — Что привело тебя сегодня к нам? Ты выглядишь слегка взволнованной.

— Просто небольшая усталость, — мягко ответила Луиза, присаживаясь рядом. — Я думала, здесь смогу немного отвлечься и узнать последние новости.

— Последние новости, говоришь? — загадочно улыбнулась мадам Флёри. — Что ж, новостей у нас много. Какая тебя интересует больше всего?

— Скажем, что-нибудь о мадемуазель Дюран, — осторожно сказала Луиза, внимательно наблюдая за реакцией дам.

За столиком на мгновение воцарилась тишина, а потом мадам Флёри чуть наклонилась к Луизе:

— Ах, Жанетта… Бедняжка. Её исчезновение стало настоящей загадкой. Многие уже отчаялись узнать правду. Почему ты спрашиваешь?

— Она ведь была нам всем знакома, — ответила Луиза. — Неужели никто из вас не заметил ничего странного до её исчезновения?

— Странного? — вмешалась мадемуазель Софи де Буа, молодая и слегка наивная девушка, сидевшая напротив. — Разве что её чрезмерную увлечённость доктором Лефевром.

При этих словах Луиза почувствовала, как её сердце тревожно ёкнуло.

— Доктором Лефевром? — с показным удивлением переспросила она. — Ты уверена, Софи?

— Абсолютно, — подтвердила Софи, кивнув. — Она говорила о нём беспрестанно, даже посещала его кабинет чаще, чем это было необходимо. Кажется, у неё была какая-то особенная привязанность к нему.

— Скорее, романтический интерес, — уточнила мадам Флёри, понизив голос. — Ты же знаешь, Жанетта всегда была склонна к романтическим увлечениям. Но именно доктор Лефевр почему-то особенно пленил её воображение.

— Но доктор Лефевр такой… замкнутый человек, — осторожно заметила Луиза, чувствуя, что ступает по тонкому льду. — Неужели Жанетта могла действительно испытывать к нему чувства?

— Ах, моя дорогая, чувства не спрашивают нас, кого выбирать, — философски произнесла мадам Флёри. — Но я знаю точно, что она даже писала ему письма. По крайней мере, об этом ходили слухи.

— Письма? — переспросила Луиза, едва сдерживая удивление. — Но как вы узнали?

— Служанки, дорогая, — лукаво улыбнулась мадам Флёри. — Они знают больше, чем их хозяйки. Одна из девушек, служивших у Жанетты, обмолвилась, что её госпожа несколько раз посылала письма именно доктору Лефевру. И знаешь, что самое любопытное?

Луиза почти боялась услышать продолжение, но молчаливо кивнула, давая понять, что хочет узнать больше.

— Доктор отвечал ей. Не знаю точно, что он писал, но слуги видели его посыльного с ответами.

Эти слова ошеломили Луизу сильнее, чем она ожидала. Лефевр действительно вёл переписку с исчезнувшей Жанеттой Дюран. Это был уже не слух и не подозрение, а факт, подтверждаемый свидетельствами людей из близкого круга.

Она поблагодарила дам за разговор и поднялась, медленно отходя от столика, погружённая в тревожные мысли. Теперь ей было ясно, что связь между Лефевром и Жанеттой существовала. И эта связь могла привести к трагедии.

Покидая салон, Луиза чувствовала, что вечер не дал ей спокойствия. Напротив, новые факты только усилили её тревогу. Что она теперь могла предпринять? Пойти напрямую к Готье? Или сначала проверить другие детали?

На улице её ожидал экипаж. Луиза опустилась на мягкое сиденье, откинувшись назад и прикрыв глаза. Всё сильнее ощущая, что её судьба теперь тесно переплетена с тайной, которой пока не было конца.

******

На следующий день после посещения салона Луиза решила встретиться со своей давней подругой Адель Бомон. Она пригласила её на обед в маленькое уютное кафе «La Petite Fleur», расположенное недалеко от сада Тюильри. Заведение было известно не только своими великолепными десертами и свежими круассанами, но и атмосферой, идеально подходящей для приватных бесед.

Подруги заняли столик у окна, выходящего на узкую, тихую улицу. Луиза заказала себе крем-суп из спаржи и бокал белого вина, Адель же остановила свой выбор на лёгком омлете и бокале шампанского. Их окружал ненавязчивый аромат кофе, смешанный с тонкими нотами духов «La Rose Jacqueminot», которыми пользовалась Адель.

— Луиза, дорогая, ты выглядишь так, словно тебя беспокоит нечто серьёзное, — первой нарушила тишину Адель, отхлебнув шампанское и внимательно изучая лицо подруги.

Луиза чуть замешкалась, помешивая ложечкой сахар в своём кофе.

— Ты слышала об исчезновении мадемуазель Жанетты Дюран? — спросила она негромко, внимательно следя за выражением лица подруги.

— Конечно, дорогая, весь Париж только и говорит об этом. Говорят, она была влюблена в какого-то врача, — Адель чуть подалась вперёд, явно заинтригованная. — Ты что-то знаешь?

Луиза осторожно опустила взгляд в чашку, её пальцы нервно перебирали ложечку.

— Речь идёт о докторе Лефевре, — тихо произнесла она. — Я была у него на приёме, и кое-что произошло.

Адель округлила глаза от удивления:

— Доктор Лефевр? Неужели этот мрачный стоматолог? Впрочем, это многое объясняет.

— Что ты имеешь в виду? — встревожилась Луиза.

Адель наклонилась ближе и понизила голос:

— Несколько месяцев назад я была у него на приёме. Дверь открыла молоденькая помощница, очень нервная и странная. Камилла... кажется. Она постоянно оглядывалась, словно боялась, что кто-то за ней наблюдает.

Луиза вздрогнула, услышав знакомое имя. Она отчётливо вспомнила девушку, открывшую ей дверь в тот день: та же самая тревожная улыбка, те же испуганные глаза. Теперь она понимала, что девушка действительно вела себя необычно.

— Ты уверена, что её звали именно Камилла? — уточнила Луиза.

— Абсолютно, — подтвердила Адель, отпивая шампанское. — Она ещё сказала странную фразу, что-то вроде того, что «надеется не повторить ошибки мадемуазель Дюран». Я тогда не поняла её слов и не придала значения, но теперь…

Луиза медленно выдохнула. Теперь у неё появились весомые основания полагать, что помощница доктора знала Жанетту гораздо ближе, чем казалось. Возможно, именно Камилла и стала ключом к разгадке тайны.

— Это важно, Адель, — сказала Луиза серьёзно. — Если она действительно так сказала, значит, что-то скрывает.

— Ты думаешь, доктор Лефевр замешан в исчезновении Жанетты? — осторожно спросила Адель.

— Я не знаю, что думать, — вздохнула Луиза, отламывая кусочек пирожного. — Но теперь очевидно, что Камилла Марель знает больше, чем говорит.

— Будь осторожна, Луиза, — предупредила Адель, с тревогой глядя на подругу. — Надеюсь, ты не станешь делать глупостей. Если ты что-то подозреваешь, то лучше сообщить в полицию.

Луиза кивнула, задумчиво размешивая ложечкой кофе. Она это понимала. И теперь не могла остановиться, пока не докопается до истины.

Покидая кафе, Луиза заметила, что за окном промелькнула фигура женщины, одетой в тёмное пальто и шляпу с вуалью. Сердце девушки забилось чаще. Она вдруг поняла: её наблюдения не остались незамеченными, и теперь кто-то наблюдает за ней самой.

********* Луиза решила не ждать и в тот же вечер предприняла решительные действия. Надев темное пальто и шляпку с широкой вуалью, чтобы скрыть лицо, она вышла из дома около одиннадцати вечера, взяв с собой небольшую лампу-фонарь, на случай если придётся передвигаться по плохо освещённым улицам.

Ночная прохлада Парижа заставила её невольно поёжиться. Улочки были почти пустынны; лишь редкие экипажи проезжали по булыжной мостовой, а окна домов уже давно погасли. Она старалась держаться ближе к тени домов, избегая яркого света газовых фонарей.

Добравшись до улицы, где располагалась клиника доктора Лефевра, Луиза спряталась в глубокой нише, образованной двумя старыми зданиями напротив кабинета врача. Это место она приметила ещё днем: оно давало отличный обзор на фасад и входные двери клиники. Прислонившись к холодной кирпичной стене, она плотнее запахнула пальто, чувствуя, как напряжение сковывает её дыхание.

Прошло почти полчаса, прежде чем дверь клиники осторожно приоткрылась. Сердце Луизы забилось чаще, когда на улице появилась женская фигура в знакомом платье и шали. Девушка нерешительно огляделась по сторонам, убедилась, что улица пуста, и сделала несколько торопливых шагов к углу здания. Луиза сразу узнала помощницу Лефевра, Камиллу Марель.

Камилла шла быстро, но каждые несколько шагов тревожно оглядывалась назад, словно боялась, что её могут заметить. В руках она крепко сжимала небольшую кожаную сумку. Луиза заметила, как Камилла поправила край шали, нервно глядя через плечо.

Сдерживая дыхание, Луиза осторожно двинулась следом, стараясь оставаться незамеченной. Камилла свернула в узкий проулок, слабо освещённый одиноким газовым фонарём, и замедлила шаг. Казалось, она не была уверена, куда идти дальше, или просто колебалась, сомневаясь в своем решении.

Внезапно девушка остановилась возле старого, потрёпанного дверного проёма, который вёл в полуподвальное помещение одного из домов. Луиза, затаившись в тени, увидела, как Камилла быстро огляделась вокруг, затем тихо постучала три раза в дверь. Через мгновение дверь чуть приоткрылась, и в узкую щель показалась рука. Камилла быстро передала человеку внутри конверт, который достала из сумки. Без единого слова дверь закрылась, и Камилла торопливо двинулась дальше.

Луиза напряглась ещё сильнее. Теперь стало совершенно ясно, что Камилла ведёт какую-то тайную игру и явно не собирается делиться этим с окружающими. Но что могло содержаться в этом конверте, и кому она его передала?

Девушка снова бросила тревожный взгляд назад и поспешила дальше по переулку. Луиза колебалась лишь мгновение, прежде чем двинуться следом. Но неожиданно Камилла резко свернула в ещё более узкий переулок и скрылась за углом. Луиза чуть не потеряла её из виду и ускорила шаг, боясь окончательно упустить помощницу врача.

Подойдя к углу, Луиза осторожно выглянула из-за него. Сердце колотилось в груди. Камилла стояла совсем рядом, прижавшись к стене, словно прячась от кого-то. Луиза замерла, боясь выдать себя. Она слышала, как помощница врача тяжело дышит, словно борется с приступом паники.

Минуту спустя Камилла медленно выдохнула, снова посмотрела вокруг и быстро направилась к соседней улице. Луиза поняла, что на сегодня наблюдения окончены — девушка была слишком напряжена и могла заметить слежку в любой момент.

Луиза осталась стоять в тени переулка, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Теперь её подозрения стали ещё сильнее. Камилла Марель, несомненно, что-то скрывала — и это могло быть связано с исчезновением Жанетты Дюран. Луиза чувствовала, что теперь нельзя отступать.

Путь домой показался ей особенно длинным. Она постоянно оборачивалась, ей мерещились шаги и тени, идущие за ней по пятам. Только оказавшись за дверью своего дома, Луиза позволила себе немного успокоиться, понимая, что завтрашний день принесёт новые испытания.

Глава IV. Игры разума

На следующее утро, едва рассвело, Луиза приняла решение снова посетить доктора Лефевра. Она понимала, что её появление в клинике может вызвать подозрения, но другого способа проверить его реакцию у неё не было. Если Лефевр действительно что-то скрывал, то рано или поздно он должен был выдать себя.

День выдался серым и промозглым. По улицам Парижа неспешно передвигались экипажи, укутанные в плотные пальто дамы спешили в магазины и кофейни, а уличные газетчики уже выкрикивали названия свежих газет и громкие заголовки. Луиза вышла из экипажа у знакомой двери, глубоко вздохнула, и решительно вошла в клинику.

Камилла Марель снова открыла дверь. На этот раз её бледность была более заметной, а под глазами залегли тени усталости. Девушка вздрогнула, увидев Луизу, но быстро взяла себя в руки.

— Доброе утро, мадемуазель де Вильнёв, — произнесла она ровным голосом. — Вы снова к доктору?

— Да, — улыбнулась Луиза, стараясь выглядеть естественно. — Вчера боль немного утихла, но сегодня снова усилилась. Не хочу ждать, пока станет хуже.

Камилла коротко кивнула и жестом пригласила её пройти в приёмную. Луиза прошла в кабинет и заняла то же кресло, в котором сидела во время первого визита. Комната была такой же, как в её памяти: тот же запах эвкалипта и медикаментов, те же безупречно расставленные инструменты на столике. Но теперь взгляд девушки цеплялся за каждую мелочь, за каждую деталь, которая могла бы подтвердить подозрения.

Доктор Лефевр появился спустя несколько минут. Он выглядел безупречно, как и всегда: чистый белый халат, чуть зачесанные назад тёмные волосы, уверенная осанка. Только вот его взгляд был слегка настороженным.

— Мадемуазель де Вильнёв, — мягко произнёс он, внимательно на неё глядя. — Не ожидал увидеть вас так скоро. У вас снова зубная боль?

Луиза кивнула:

— Увы, доктор. Видимо, последнего осмотра оказалось недостаточно.

Лефевр подошёл ближе, внимательно осматривая её. Он не торопился, и в его движениях чувствовалась привычная сдержанность. Однако Луиза заметила, что, пока он готовил инструменты, его взгляд то и дело останавливался на ней чуть дольше, чем требовалось.

— Вы выглядели практически здоровой при последнем визите, мадемуазель, — сказал он, отбрасывая в сторону одноразовую салфетку. — Но если боль вернулась, конечно, я осмотрю вас. Хотя должен заметить: иногда боль может быть вызвана не физиологическими причинами, а… эмоциональными переживаниями.

Луиза едва заметно напряглась.

— Вы хотите сказать, что я впечатлительная особа, доктор? — поинтересовалась она с лёгкой усмешкой.

— Нет-нет, конечно, — произнёс Лефевр с вежливой улыбкой, но в его голосе чувствовалась осторожность. — Я лишь хотел сказать, что после некоторых встреч люди склонны испытывать повышенное волнение. Вы ведь снова виделись с месье Готье, не так ли?

Луиза мысленно похолодела. Он проверял её. Попытка сказать это непринуждённо была слишком явной. Значит, ему действительно было важно знать, встречалась ли она с сыщиком.

Она сделала вид, что её это не смутило, и пожала плечами:

— Я видела его мельком. Кажется, он всё ещё занят своим расследованием.

Лефевр кивнул, снова опуская взгляд к инструментам. Он на мгновение замолчал, затем негромко произнёс:

— Вы ведь не верите всему, что он говорит, мадемуазель?

Луиза выдержала его взгляд, стараясь выглядеть безмятежно.

— Я стараюсь не верить ничему, пока не увижу доказательства, месье доктор.

Он чуть заметно улыбнулся.

— Прекрасный принцип. Думаю, его стоило бы придерживаться многим.

Осмотр продолжался ещё несколько минут, но Луиза уже не думала о своём зубе. Теперь она знала точно: Лефевр следил за её действиями, пусть и косвенно. Он проверял, насколько далеко она готова зайти. А значит, он точно знал больше, чем говорил.

Когда осмотр был завершён, Луиза встала и, подойдя к зеркалу, чуть поправила волосы.

— Благодарю вас, доктор, — произнесла она как можно более естественным тоном. — Возможно, боль действительно вызвана волнением.

— Волнение — коварная вещь, — сказал Лефевр, глядя на неё поверх очков. — Особенно если человек оказывается втянут в события, которые его не касаются.

Она почувствовала, как эти слова проникают в неё, как в предупреждение.

— Надеюсь, вы правы, — ответила она с вежливой улыбкой. — Всего доброго, доктор.

Луиза вышла из кабинета, сохраняя уверенность в каждом шаге. Но едва оказавшись на улице, её сердце заколотилось. Теперь у неё не было сомнений: доктор Лефевр не просто защищался — он играл свою собственную игру.

*****

После визита к доктору Лефевру Луиза понимала: ей нужно получить больше информации от его помощницы Камиллы Марель. Девушка явно что-то скрывала. Её ночная встреча с кем-то в переулке, её нервозность, реакция на неожиданных посетителей – всё это говорило о том, что она знала больше, чем хотела показать.

Воспользовавшись удобным моментом, Луиза дождалась окончания рабочего дня клиники и снова вернулась туда под предлогом забытых перчаток. Камилла как раз собиралась закрывать входную дверь, но, увидев Луизу, слегка вздрогнула.

— Мадемуазель де Вильнёв? Вы… что-то забыли? — голос Камиллы дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, натянуто улыбнувшись.

— Простите, Камилла, что потревожила вас в столь поздний час, — с улыбкой произнесла Луиза, стараясь выглядеть непринуждённо. — Я оставила свои перчатки в кабинете доктора. Не могла бы я их забрать?

— Конечно, конечно, — Камилла поспешно отступила назад, пропуская Луизу внутрь. — Сейчас принесу их.

Луиза вошла в тёплое помещение, пропитанное запахами карболовой кислоты, эвкалипта и слабого аромата жасмина — вероятно, именно такими духами пользовалась Камилла. Девушка юркнула в соседнюю комнату, а Луиза воспользовалась моментом, чтобы осмотреться. На полке стоял фарфоровый чайный сервиз, на столе лежала раскрытая книга с потёртым кожаным переплётом. Луиза склонилась, мельком пробежав глазами текст. Это был роман «Нана» Золя.

Камилла вернулась с перчатками Луизы, протянула их и поспешно сказала:

— Вот, мадемуазель. Простите за беспокойство.

Но Луиза не собиралась уходить. Она позволила себе сделать вид, что заинтересовалась книгой.

— О, вы читаете «Нану»? — спросила она с лёгкой улыбкой. — Впрочем, сейчас весь Париж читает эту книгу.

— Да… — Камилла замялась, явно не ожидая этого вопроса. — Мне нравится эта книга. Хотя иногда… некоторые судьбы оказываются печальнее, чем их могли бы придумать писатели.

Луиза уловила нотку скрытого смысла, но не подала виду.

— В этом вы правы, — кивнула она. — К примеру, судьба Жанетты Дюран тоже могла бы стать сюжетом для романа.

При упоминании имени пропавшей девушки лицо Камиллы изменилось. Она побледнела, её руки дрогнули. Луиза заметила, как помощница нервно сжала ткань передника.

— Жанетта… — повторила Камилла. — Да, ужасная история.

— Вы её знали? — будто бы невзначай спросила Луиза.

— Нет… то есть, я знала о ней, как и все, — быстро поправилась Камилла, избегая взгляда Луизы. — Доктор говорил, что она была его пациенткой.

Луиза осторожно сделала ещё один шаг вперёд:

— Вы сказали «была»… Но ведь никто не знает, что с ней произошло. Может, она всё ещё жива?

Камилла открыла было рот, но тут же прикусила губу. Её руки снова задрожали, а взгляд метался по комнате.

— Простите, я… я не хотела сказать ничего лишнего, — пробормотала она.

Но было уже поздно. Луиза поняла, что Камилла знает гораздо больше, чем пытается показать.

— Камилла, — мягко сказала Луиза, глядя ей прямо в глаза. — Если вы что-то знаете о Жанетте, вы можете рассказать мне.

— Нет! — помощница врача резко отступила назад. — Я не могу… Я не должна…

Она сжала передник, словно пытаясь удержаться за что-то реальное в этом зыбком мире. Луиза заметила, что пальцы её были холодными.

— Почему? Вы боитесь доктора Лефевра? Или… кого-то ещё? — продолжила Луиза, не сводя с неё внимательного взгляда.

Камилла плотно сжала губы, затем порывисто развернулась к окну. Её плечи слегка дрожали. Несколько мгновений она молчала, затем вдруг произнесла, почти шёпотом:

— Вы не понимаете, мадемуазель… Есть вещи, о которых лучше не говорить. Особенно если хочешь дожить до следующего утра.

Холодок пробежал по спине Луизы. Теперь у неё не оставалось сомнений: Камилла не просто что-то знала, но и действительно боялась раскрыть правду.

— Камилла, я могу помочь вам, — тихо сказала Луиза. — Но для этого мне нужно знать правду. Всё, что вы скажете, останется между нами.

Но помощница только покачала головой, обхватив себя за плечи.

— Пожалуйста, уходите, мадемуазель, — почти умоляюще прошептала она. — Пока ещё не поздно.

Луиза поняла, что сегодня она не добьётся большего. Но роковая оговорка уже была сделана. Теперь она знала, что Камилла не просто слышала о Жанетте Дюран — она явно знала, что с ней произошло. И, возможно, знала куда больше, чем сам доктор Лефевр.

Покидая клинику, Луиза ещё раз оглянулась. В окне второго этажа мелькнул силуэт. Тёмная фигура, наблюдающая за ней из глубины комнаты.

Это был доктор Лефевр.

Теперь она окончательно убедилась: все дороги ведут к нему. И к его секретам.

*****

Луиза не стала возвращаться домой сразу. Её мысли не давали ей покоя, и вместо этого она направилась в небольшое бистро «Le Cygne Noir», где часто встречались люди, желавшие избежать лишнего внимания. Заведение было скрыто в узком переулке недалеко от площади Сент-Оноре, и сюда приходили за крепким кофе, бокалом вина или новостями, которые нельзя было обсуждать при свете дня.

Внутри пахло жареными каштанами, кофе и табачным дымом. Мягкий свет газовых светильников отражался в зеркалах, создавая уютную атмосферу. Луиза заняв столик в углу, заказала чашку кофе и круассан, села, спрятавшись за газетой, и стала дожидаться появления Готье.

Когда сыщик вошёл, он оглядел зал быстрым взглядом, затем уверенно направился к её столику.

— Вы выглядели бы совершенно обычной дамой, мадемуазель, если бы не ваше слишком сосредоточенное выражение лица, — раздался его голос.

Луиза сложила газету и посмотрела на него. Готье был спокоен, как и всегда, но его взгляд пристально скользнул по лицу девушки,

— Мне удалось поговорить с мадемуазель Марель, — негромко сказала она. — И теперь у меня нет сомнений: эта девушка осведомлена гораздо больше, чем можно было предположить.

Готье усмехнулся и, вместо того чтобы сразу заговорить о деле, махнул рукой официанту.

— Я намерен подкрепиться, — объявил он. — Не хотите составить мне компанию?

Луиза колебалась, но затем кивнула.

— Почему бы и нет? Хотя мне кажется, что ваша профессия сыщика не располагает к спокойным обедам.

— Это правда, — согласился Готье. — Но даже сыщики должны иногда позволить себе роскошь вкусно поесть.

Официант принес меню, и Готье, не раздумывая, заказал потаж Сен-Жермен, филе телятины с соусом мадера и бокал красного бордо. Луиза же остановилась на лёгком омлете с травами и белом вине. Когда официант ушёл, Готье снова вернулся к разговору:

— Что именно сказала вам Камилла Марель?

Луиза аккуратно размешала сахар в кофе, словно продлевая момент. Затем, не отрывая взгляда от чашки, произнесла:

— Слишком мало… Но она допустила одну роковую ошибку в словах. В её тоне прозвучала осведомлённость о судьбе мадемуазель Дюран, которой не могло быть у случайного человека. Я убеждена, что эта история не закончилась простым исчезновением.

Готье задумчиво отпил глоток вина.

— Мне удалось выяснить ещё одну деталь, — сказал он, откладывая ложку в сторону. — Камилла Марель служила в доме Дюран некоторое время, прежде чем её неожиданно уволили. В документах значится формулировка: «неподобающее поведение».

Луиза нахмурилась.

— Это выглядит как нелепо… Но с какой целью? Вы полагаете, её удалили, потому что она узнала нечто важное?

Готье покачал головой:

— Либо же она была не просто свидетельницей, но и участницей.

Они ненадолго замолчали, когда официант принёс заказ. Луиза наблюдала за тем, как Готье с повадками гурмана взялся за свои блюда.

— Не ожидала, что сыщик с такой репутацией может наслаждаться хорошей едой, — заметила она.

Готье усмехнулся:

— Мадемуазель, я реалист. В моей профессии невозможно предсказать, когда выпадет следующий прием пищи. Нужно ценить каждый прожитый час.

Луиза улыбнулась и, отложив вилку, наклонилась к нему чуть ближе:

— Позвольте спросить вас нечто не связанное с делом… Вы когда-нибудь были влюблены?

Готье посмотрел на неё с лёгким удивлением, затем покачал головой:

— Моя профессия не располагает к романтическим увлечениям, мадемуазель. Когда человек вынужден постоянно видеть худшие стороны общества, он начинает опасаться привязанностей. Любовь делает человека уязвимым.

Луиза задумчиво посмотрела на бокал вина.

— Вы так говорите, будто считаете это слабостью.

— В моей работе — да. У любви есть одна опасность: она заставляет принимать неверные решения. А я не могу позволить себе ошибок.

Луиза тихо вздохнула. Она поняла, что знает о Готье крайне мало. Он был скрытен и явно не хотел говорить лишнего о себе.

Когда ужин подошёл к концу, Готье достал из кармана записную книжку и положил перед ней маленький клочок бумаги.

- Сегодня ночью я собираюсь посетить это место и прощупать там кое-кого.

Луиза удивлённо взглянула на него.

— И что это за место?

Готье склонился чуть ближе, понизив голос:

— Это игорный дом, принадлежащий некоему Виктору Сантанжу. Именно ему Камилла Марель передавала записку прошлой ночью. Этот человек известен своими связями с теневыми дельцами Парижа. Я не могу утверждать, что он связан с исчезновением мадемуазель Дюран, но он точно что-то знает.

— Как именно он может быть связан с этим делом? — спросила Луиза.

Готье покачал головой.

— Возможно, Камилла действует по его приказу. Возможно, он шантажирует её. Или же сам доктор Лефевр имеет с ним какие-то финансовые или иные обязательства. В любом случае, сегодня ночью я намерен узнать, что там происходит.

— Вы полагаете, что он расскажет вам что-то добровольно? — с сомнением спросила Луиза.

— Конечно, нет, — усмехнулся Готье. — Но в подобных заведениях информация часто всплывает в процессе игры. Кто-то скажет лишнее за бокалом вина, кто-то проговорится за карточным столом. Ваша же роль, мадемуазель, остаётся неизменной: выяснить, что ещё скрывает мадемуазель Марель. Возможно, её страх подскажет вам больше, чем её слова.

Луиза сжала перчатки, понимая, что спорить бессмысленно.

— Будьте осторожны, месье Готье, — произнесла она после паузы.

Сыщик чуть улыбнулся, положил 3 франка на стол и поднялся.

— Осторожность — мой профессиональный долг.

Он исчез в вечерней суете Парижа. Луиза осталась сидеть у окна, задумчиво глядя на улицу. Где-то там, среди теней, скрывалась правда. И теперь она была всего в одном шаге от неё.

Глава V. Паутина лжи

Луиза знала, что у неё есть лишь один шанс получить правду. Камилла Марель явно знала больше, чем говорила при последней встрече. После недолгих раздумий Луиза решила вновь встретиться с ней – но не в стенах клиники, а в более безопасном месте.

Она отправила ей записку через посыльного: «Мы должны поговорить. Это касается Жанетты Дюран. Жду вас в кафе „La Belle Époque“. Прошу вас настоятельно подойти к 19:00. Ничего не бойтесь».

Луиза прибыла на место задолго до назначенного времени. Кафе на углу улицы Сен-Дени было тихим и уютным. Из-за дождя за окнами мелькали редкие силуэты прохожих, уличные фонари бросали длинные тени на мокрую мостовую. Она заказала кофе, но почти не притронулась к нему, напряжённо глядя на вход.

Наконец дверь скрипнула, и внутрь вошла Камилла. Её лицо было бледным, плечи напряжены, а пальцы нервно теребили кружево на рукавах. Она осмотрелась и осторожно подошла к Луизе. — Вы уверены, что никто нас не услышит? — прошептала она, садясь напротив. — Садитесь. Здесь нас никто не потревожит. — заверила её Луиза. — Камилла, я знаю, что Жанетта исчезла не просто так. И доктор Лефевр связан с этим исчезновением. Месье Готье нашел несколько улик против доктора, о которых вы прекрасно знаете. А теперь мне нужно услышать от вас правду.

Камилла крепко сжала губы. Несколько долгих мгновений она молчала, опустив взгляд в чашку перед собой. Потом тихо заговорила: — Вы ошибаетесь мадемуазель. Доктор Лефевр был единственным человеком, который пытался помочь Жанетте Дюран. — Её голос сорвался, но она быстро взяла себя в руки. — Все остальные хотели её исчезновения. И они добились этого.

Луиза почувствовала, как по её спине пробежал холод. — Кто? — спросила она, сжав руки. Камилла подняла на неё усталые глаза. — Её собственная семья. Месье Дюран. Он сам отдал приказ избавиться от дочери.

Слова повисли в воздухе. Луиза едва могла поверить в услышанное. — Но зачем? — выдохнула она. — Избавляться от собственной дочери! Камилла горько усмехнулась. — Он так не считал. Жанетта угрожала его репутации. Она ведь была кокеткой, после… она влюбилась в человека, которого её отец считал недостойной партией. Они собирались бежать вместе. Но месье Дюран узнал об этом и решил, что окончательный позор проще предотвратить, чем смывать. Он обратился за помощью. И не к кому-нибудь, а к человеку, который знал, как устранять такие проблемы. — Готье? — осторожно спросила Луиза.

Камилла покачала головой. — Нет. Готье наняли позже, когда нужно было направить следствие в ложном направлении. Настоящий исполнитель — Виктор Сантанж. Он и его люди сделали всё, чтобы Жанетта исчезла… но её не убили. Луиза с трудом переваривала информацию. — Где она? — спросила она, наклоняясь ближе.

Камилла покачала головой. — Я не знаю точного адреса, но она… в частной психиатрической клинике. Клиника для тех, кого семьи хотят забыть. Сантанж держит таких людей за большие деньги. Ваш знакомый, месье Готье, возможно, уже близок к тому, чтобы найти её.

Луиза откинулась на спинку стула, ощущая, как в ней закипает гнев. Всё это время она искала в неправильном направлении. Виновным был не доктор Лефевр, а тот, кто должен был защищать Жанетту — её собственный отец.

— Камилла, — тихо сказала она. — Нельзя терять ни одной минуты. Мы с Готье и доктором Лефевром спасем несчастную девушку. Скажите, вы нам поможете, не правда ли?

Камилла вздрогнула и быстро отвела взгляд. — Я не могу, мадемуазель. Я слишком долго помогала этой лжи. Я передала много информации в руки Виктора Сантанжа. Если месье Дюран узнает… Луиза накрыла её руку своей. — Если вы не поможете, он продолжит делать это. Он найдёт новую жертву. Разве это не хуже? Губы Камиллы дрогнули. Она долго молчала, а потом прошептала: — Я скажу всё, что знаю. Но нам нужно торопиться. У вас мало времени…

Луиза кивнула. Теперь всё стало ясно. Жанетта ещё жива. Но если они не поспешат, возможно, скоро она действительно исчезнет навсегда.

****

— Мы не можем ждать, — твёрдо сказала Луиза, глядя на Готье и Лефевра. — Жанетта жива, но если мы промедлим, её могут навсегда спрятать от нас. У нас есть один шанс.

Они собрались в небольшой гостиной особняка Лефевра, скрытой от посторонних глаз. В камине потрескивали поленья, наполняя комнату теплом, но воздух между ними был холоден от напряжения. Луиза смотрела на двоих мужчин, понимая, что от их решимости зависит судьба Жанетты.

Лефевр откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. Его лицо оставалось сосредоточенным, но в глазах читалось беспокойство. — Частные лечебницы, подобные той, где держат мадемуазель Дюран, — начал он, — это не просто приюты для душевнобольных. Они принадлежат могущественным людям, чьи интересы мы сейчас задеваем. Владелец этого заведения, Виктор Сантанж, никогда не отдаст свою пленницу добровольно. Он прекрасно знает, сколько стоит её молчание.

— Но у нас есть преимущество, — вмешался Готье. — У меня есть знакомый среди обслуживающего персонала клиники. Он готов за хорошую сумму оставить заднюю дверь незапертой. Однако действовать нужно быстро и бесшумно. Если Сантанж узнает, что его предали, этот человек исчезнет быстрее, чем мы успеем снова заговорить с ним.

— Мы не можем полагаться только на силу, — сказала Луиза, открывая перед ними несколько листов бумаги, которые ей передала Камилла. — Я нашла доказательства, что Жанетта была признана безумной без законных оснований. Отец организовал её заключение в клинику, но здесь есть юридическая лазейка: решение принимал врач, у которого не было лицензии. Эти бумаги могут стать рычагом давления. Лефевр взял листы и внимательно их изучил, нахмурив брови.

— Если нам удастся убедить власти, они могут начать расследование… — Но этого будет недостаточно, — перебил его Готье. — Даже если мы запустим процесс, пройдут недели, пока всё решится. Сантанж тем временем успеет перевезти Жанетту в другое место. Нам нужно не просто юридическое основание, нам нужно физическое присутствие. Мы должны проникнуть в эту клинику этой же ночью.

Луиза сцепила пальцы, подавляя волнение. Она знала, что их план — рискованный, но иного выхода не было. — Доктор, сможете ли вы сыграть свою роль? — спросила она, переводя взгляд на Лефевра. — Если вы имеете в виду использование моего имени, чтобы запугать Сантанжа, то да, — холодно ответил он. — Он знает, что я имею влияние среди медицинского сообщества Парижа. Если я приду и потребую объяснений, он не сможет просто выгнать меня. Но этого будет недостаточно. Мы должны подготовить официальное обращение в магистрат.

— Мы его подготовим, — кивнула Луиза. — Но главным остаётся ночное проникновение. Мы идём втроём. Готье, ваш человек сможет обеспечить нам вход? — Да, но у нас будет лишь несколько минут, — ответил сыщик. — Никто не должен нас заметить, иначе Сантанж поймёт, что его предали. Мы попробуем найти Жанетту и увезти её оттуда.

Луиза глубоко вздохнула. Она посмотрела на Лефевра, затем на Готье. Эти двое — такие разные, почти враги, подозревавшие друг друга в недавнем прошлом — теперь работали вместе, чтобы спасти одну девушку. — Тогда мы действуем этой ночью, — сказала она твёрдо. Лефевр встал первым, его пальцы всё ещё сжимали документы. — Если это единственный способ, я согласен. Но знайте: Сантанж не тот, кто просто сдаётся. Мы не знаем, что нас ждёт внутри. — Мы узнаем, когда окажемся там, — спокойно ответил Готье.

За окнами шумел дождь, словно Париж предупреждал их о предстоящей опасности. Но отступать было поздно.

***** Парижская ночь была сырая, воздух густел от тумана, сгустившегося над мощёными улицами. Здания стояли мрачными тенями, а свет редких фонарей слабо дрожал в холодном воздухе. Луиза, Лефевр и Готье шагали вдоль боковой стены старого здания, расположенного на окраине города.

Частная психиатрическая лечебница Виктора Сантанжа возвышалась перед ними, её фасад напоминал старый монастырь: высокие стены, тяжёлые двери и редкие окна с толстыми решётками. Здесь держали тех, кого хотели забыть.

— Вход с заднего двора, — шепнул Готье, указывая на деревянную дверь, ведущую в служебные помещения. — Мой человек оставил её незапертой. Луиза ощущала, как дрожат её пальцы в тонких перчатках. Она сжала кулаки, заставляя себя сохранять спокойствие. Лефевр, казалось, был сосредоточен, но его челюсти были напряжены. Даже он понимал, что они идут в логово человека, который не остановится ни перед чем.

Готье бесшумно открыл дверь, и они вошли в узкий коридор, слабо освещённый коптящей лампой. Запах сырости, дешёвого мыла и медицинских препаратов висел в воздухе. Где-то вдалеке доносились приглушённые стоны.

— Она в южном крыле, — шепнул Готье. — Держитесь рядом. Они двигались осторожно, их шаги терялись в глухой тишине. Луиза старалась не смотреть по сторонам, но заметила, как в одной из дверей промелькнуло худое женское лицо. Женщина в белой ночной рубашке, бледная, с пустым взглядом, смотрела на них, как будто из другого мира.

— Не останавливайтесь, — прошептал Лефевр, крепко взяв Луизу под локоть. Дойдя до нужной двери, Готье достал ключ, заранее переданный ему его осведомителем. Вставил в замок и, повернув, открыл дверь.

Сыщик первым вошел внутрь.

Жанетта Дюран сидела в дальнем углу комнаты, укрытая грубой серой накидкой. Она выглядела измождённой, но её глаза вспыхнули при виде незваных гостей. Она не была сломленной — в её взгляде читалась настороженность, но не отчаяние.

— Мадемуазель Дюран, — тихо позвала Луиза. Жанетта вскинула голову, её губы дрогнули. — Это ловушка? — хрипло спросила она. — Ещё одна уловка моего отца? — Нет, мы пришли, чтобы спасти вас, — твёрдо ответил Лефевр.

Жанетта медленно встала, её руки дрожали. Луиза шагнула ближе, взяла её за холодные пальцы. — Доверьтесь нам, — прошептала она. — Ваша семья больше не сможет вас запереть. Но прежде чем они успели сделать шаг к выходу, дверь с силой распахнулась.

На пороге стоял Виктор Сантанж. Его взгляд скользнул по ним, выражение лица оставалось ледяным. — Ну что ж, — сказал он, с явным разочарованием. — Вы слишком любопытны, мадемуазель де Вильнёв. Его рука потянулась к внутреннему карману сюртука, но прежде чем он успел что-то сделать, за его спиной раздался шум шагов.

— Ни с места! — прозвучал властный голос. Луиза повернула голову и увидела, как в коридор входят несколько человек в форменных плащах — полиция. Готье чуть улыбнулся, делая шаг вперёд.

— Месье Сантанж, я советовал бы вам не делать глупостей, — холодно произнёс он. — Вам вменяют незаконное лишение свободы, подлог и участие в преступном сговоре.

Сантанж огляделся, его челюсти сжались. Он понял, что проиграл. Лефевр взял Жанетту за руку, помогая ей выйти из комнаты. Луиза последовала за ними. Когда они проходили мимо Сантанжа, он бросил ей один единственный взгляд — не злобный, не отчаянный, а скорее насмешливый.

— Вам нравится думать, что вы выиграли, мадемуазель, — произнёс он, когда её лицо оказалось рядом с его. — Но Париж — злопамятный город. Сегодня победили вы. Завтра — кто-то другой. Берегитесь. Луиза не ответила. В глубине души она понимала: Париж действительно был городом, где правда и ложь ходили рука об руку.

Но сегодня, по крайней мере, она спасла одну жизнь. Жанетта Дюран была свободна.

Эпилог

Утренний Париж жил своей обычной жизнью: булочники уже раскладывали свежие круассаны на прилавках, на мостовых перекликались газетчики, а на площади перед собором Нотр-Дам собирались прохожие, обсуждая последние события. Для большинства горожан прошедшая ночь прошла незамеченной, но для Луизы, Лефевра и Готье этот день стал концом долгого кошмара. Но не для Жанетты Дюран.

Лефевр был оправдан в глазах парижского общества. После разоблачения Виктора Сантанжа и показаний Камиллы магистрат Парижа быстро снял все негласные подозрения с доктора. Теперь его имя было очищено, а его репутация — восстановлена. В его кабинете снова принимали пациентов, но сам Лефевр выглядел усталым, будто годы расследования отняли у него часть души.

— Ваши руки снова лечат людей, месье, — сказала Луиза, когда они встретились в его доме. — И тем не менее я чувствую, что кое-что потерял, — ответил Лефевр, задумчиво вертя в руках серебряную трость. — Может быть, веру в справедливость.

Луиза слегка улыбнулась. — Париж всегда был коварным городом. Но если в нём ещё есть честные люди, то всё не потеряно.

Отец Жанетты был арестован.

После долгих допросов и раскрытия фактов о незаконном заключении дочери в клинику месье Дюран был взят под стражу. Ему грозил скандальный процесс, и даже его влиятельные связи не могли спасти его от позора.

Когда Жанетта узнала об этом, она долго молчала. Затем, отвернувшись к окну, тихо сказала: — Я не чувствую радости. Лишь пустоту. Луиза сжала её ладонь. — У вас есть будущее, мадемуазель Дюран. Не позволяйте прошлому отнять его.

Виктор Сантанж исчез.

Несмотря на арест его людей и разгром его тайных заведений, сам он словно растворился в ночи. Готье не был удивлён. — Таких, как он, нельзя поймать просто так, — заметил он, сидя с Луизой в кафе на углу улицы Риволи. — Он где-то далеко, но его влияние теперь не то. Ему придётся искать новое пристанище. Луиза помешала ложечкой кофе и взглянула на сыщика.

— Я боюсь, что он однажды он вернётся и воплотит свои угрозы в жизнь. И тогда уже вам придется спасать не Жанетту Дюран, а меня. Готье усмехнулся. — Париж полон теней, мадемуазель. Когда одна исчезает, другая занимает её место. Но я буду ждать и при случае я в полном вашем распоряжении. Впрочем, лучше бы такой случай не представился бы.

Камилла уехала из Парижа.

Слишком долго она жила в страхе, слишком долго была марионеткой в чужой игре. Теперь, получив прощение, она приняла решение уехать в южные провинции. В день её отъезда Луиза проводила её до вокзала. — Вы уверены, что не захотите начать новую жизнь здесь? — спросила Луиза, когда паровоз уже выпускал облака пара. Камилла покачала головой. — Париж хранит слишком много воспоминаний. Мне нужно место, где я смогу дышать. — Тогда пусть дорога будет к вам благосклонна, — тихо ответила Луиза.

Они простились, и поезд скрылся за горизонтом. Жанетта была свободна, но от прежней мадемуазель Дюран не осталось и следа. Луиза навещала её в доме, куда та переехала после своего спасения. Жанетта много молчала, её взгляд иногда был пустым, но иногда она говорила о будущем.

— Может быть, я уеду в Англию, — сказала она однажды. — Начну новую жизнь. Без прошлого. Луиза слабо улыбнулась. — У вас впереди целая жизнь, мадемуазель Дюран.

Луиза понимала, что Париж больше не будет прежним для неё. Однажды вечером, прогуливаясь вдоль Сены, она остановилась и посмотрела на огни, отражённые в воде. Этот город был полон тайн, интриг и опасностей. Но он был и её домом.

Она знала, что теперь она больше никогда не будет той наивной девушкой, которая когда-то вошла в кабинет доктора Лефевра.

Париж изменил её. Но в глубине души она знала — теперь она была готова ко всему.