Доказательства

Глава 1

В высоком кожаном кресле, за массивным матовым столом, в строгом сером кабинете сидела худая девушка с тщательно собранными темными волосами. Она держала спину прямо, как стебель бамбука, а белые руки положила на края столешницы.

Услышав три слабых удара, она вздрогнула, но спокойно произнесла:

- Входите.

Вошел посетитель, невысокий, грубовато скроенный мужчина с проседью в кудрявых волосах.

Девушка встала ему навстречу. Они обменялись приветствиями и сели за стол: девушка на свое место, посетитель – напротив.

- Итак? – начала девушка. – Что вы можете мне сказать.

- Я принес вот это, - мужчина открыл кармашек небольшой сумки, которую принес с собой.

- Прошу вас, - на легкий удар по столу дерево отозвалось звоном.

- Что это, господин Иваяма? – спросила девушка, глядя на яркую флешку, которая лежала на темном столе, как вишенка на торте.

- Доказательства, госпожа Ташима, - ответил мужчина, слегка склоняя голову.

- Прошу прощения, доказательства чего именно? – спросила девушка ровным голосом человека, который из последних сил сохраняет лицо.

- Невиновности вашего отца. У него безупречное алиби, но я не знаю, порадует ли это вас, госпожа Ташима.

- Порадует? Послушайте, не играйте со мной, господин Иваяма, я нанимала вас не за этим. Если алиби безупречно, почему отец им не воспользовался?

- Госпожа Ташима, - начал Иваяма, - я заверяю вас, что ваш отец был невиновен. Вам не имеет смысла доискиваться до всей правды.

- Очень даже имеет, - немного резко сказала Юкико Ташима и вскинула голову. Темные, широко расставленные глаза на узком невзрачном лице ярко сверкнули.

Вот такие девушки лет пятьсот назад и уходили из дома с отцовской катаной за поясом, подумал Иваяма, отводя взгляд. Не боялись они ни жестокости врагов, ни вероломства друзей, и ничто не могло остановить их, разве только собственная смерть или зловещее знамение.

- Алиби вашего отца, - наконец начал он, - полностью основано на утверждениях одной женщины. Здесь запись нашего с ней разговора, кроме того, небольшое досье на… впрочем, ее имя не имеет значения. Она замужем, и…

Он не договорил. Юкико слабо застонала и прикрыла глаза. По всему ее телу, словно рябь по экрану телевизора, прошла быстрая дрожь.

- Вот как… да я понимаю, - глухо проговорила Юкико, хватаясь за черную столешницу. Лицо девушки сделалось неподвижным, шевелились одни губы да трепетали ресницы, бросая тени на нижние веки.

- Это вполне в духе отца – спасать честь женщины ценой своей свободы… и жизни.

Она перевела дыхание и подняла веки.

- Но, господин Иваяма, возможно все-таки… что думает… эта женщина? Может быть, она готова… если для нее имеет значение… согласится очистить память моего отца? Я не разбираюсь в юриспруденции, может быть, можно дать показания тайно, без огласки?

- Ее никто не услышит, - произнес Иваяма, сутулясь. – Если бы ваш отец умер хоть от инфаркта или инсульта…

- Но это-то здесь при чем? – вскрикнула Юкико. – Какая разница, в конце концов, отчего умер человек?

- Разница есть, - Иваяма попытался улыбнуться. – Вы ведь слышали о Кире?

- О нем невозможно не услышать, - признала Юкико. – Вся Япония, кажется, только о нем и говорит. Он сделался прямо-таки звездой.

- Нет, госпожа Ташима, не звездой, - Иваяма резко наклонился вперед.

Юкико не отстранилась, только еще сильнее выпрямилась и вздернула подбородок.

Иваяма перешел на лихорадочный шепот:

- Киру считают богом, мисс Ташима. Не больше и не меньше. В глазах общества Кира – спаситель, борец за справедливость, он защищает невинных и карает грешников. Его восхваляют, воспевают, призывают. Еще немного – и на Киру будут молиться. Если бы вашего отца убили в драке, если бы он погиб от несчастного случая, умер от любой другой болезни, у вас были бы шансы снять с него обвинения – ценой репутации. Но сердечный приступ – это стрела, которой Кира поражает нечестивцев. Этого не переспорить ни мне, ни вам, ни лучшим адвокатам.

- Вы хотите сказать, - Юкико перевела дыхание, - что Кира настолько любим, что его считают непогрешимым?

- Нет, госпожа Ташима, его считают непогрешимым, потому что боятся. Никто не захочет верить, что Кира может ошибиться. Ведь тогда придется понять, что он может направить свой гнев не только на преступников, но и на честных граждан.

Иваяма откинулся на спинку кресла тяжело дыша.

- Вы это и так понимаете, - медленно произнесла Юкико, снова прикрывая глаза.

- Я понимаю. И вы, вероятно, тоже. Но многие боятся понимать. Это ведь очень приятно – думать, даже знать, что с тобой не случится ничего плохого, потому что ты ведешь себя правильно. Осознать свою уязвимость никому не хочется.

- А ведь отец мог умереть не по воле Киры, а просто из-за случайности, - почти прошептала Юкико.

- И это возможно. Но, госпожа Ташима, когда система сложилась, совпадения становятся ее неотделимой частью. Но, простите, мне пора.

Иваяма выбрался из кресла и направился к дверям.

- Вы наняли меня, чтобы я нашел доказательства невиновности вашего отца. Они перед вами, распоряжайтесь ими по вашему усмотрению. Я пришлю вам счет за услуги: мой гонорар и расходы по делу. До свидания.

- До свидания, господин Иваяма, - Юкико встала из-за стола.

Детектив и клиентка поклонились друг другу, и господин Иваяма вышел из комнаты.

Долго, долго стояла Юкико у стола, склонив голову и глядя на флешку.

Она осиротела так рано, что знала маму только по фотографиям. У отца их осталось немного, и он очень берег их.

Он любил маму, Юкико это знала, но… Он был мужчиной… как будто это что-то объясняет и извиняет. Наверное, его можно понять. И ту женщину тоже. Кто знает, почему она, будучи замужем, осмелилась на такое. Отец был моложав и еще очень красив. И богат, хотя не хочется думать, что дело было в деньгах. И у него была безупречная репутация. Примерный отец, скорбящий вдовец – и теперь убийца.

Одно клеймо можно стереть, но на его месте придется выжечь второе.

Но ведь тот, кто на самом деле совершил двойное убийство, в котором обвинили отца, он ведь ходит по японским улицам как ни в чем ни бывало, и его никто не ищет – зачем, если дело закрыто? Что если кто-то еще станет его жертвой?

Отец не был виновен, а она, Юкико, будет, если так случится. Она знала – и не попыталась ничего сделать.

Значит, нужно так или иначе бороться за посмертное оправдание отца. Ради него и ради других.

Юкико не успела додумать: мгновенная боль опоясала ребра и обожгла грудную клетку, словно удар невидимого хлыста.

Побледневшая девушка откинулась на спинку кресла и глухо застонала.

Невралгия? Стресс? Проблемы с позвоночником? Или?..

Боль почти отпустила. Значит, вероятно, ничего фатального, подумала Юкико, тяжело дыша.

А может быть, Кира дает ей понять, что сам покарает тех, кого считает нужным, и спасет невинных людей? И не ей, простой смертной мешаться в дела… богов?

Отдышавшись, Юкико поднялась с места.

Неудобная причудливая ручка кольнула ладонь, когда Юкико выдвинула тяжелый толстостенный ящик стола.

В его темно-янтарной глубине лежали тщательно разобранные документы, несколько растрепанных пухлых блокнотов и куча разрозненных обрывков с записями: информация, которая пока неактуальна, но, может быть, когда-нибудь понадобится. Еще одна памятка об отце, который с опаской относился к электронным записным книжкам и прочим гаджетам, предпочитая простые и надежные «носители», которые можно просмотреть без компьютера.

Красная флешка удобно легла на слоеную стопку бумажек, не мешая задвинуть ящик.

Выкинуть ее или отформатировать все-таки не хватило духу. Просмотреть – тем более.