Дискретное приближение

Глава 1

У каждого имени — собственный голос,

У каждого голоса — память своя.

Но если спросить, кто из них настоящий,

Все повернутся и скажут: «Я».

1. Невероятная дружба

- Она не придет. - проговорил язвительный голос.

- Опять за свое? Тебе откуда это знать? Задолбал уже со своим негативом. - ответил ему уставший собеседник.

- Просто знаю. Опыт подсказывает, что она не придет. Ты же видел, как она тебе отвечала, как долго она не отвечала, какие подбирала слова, как юлила и избегала обсуждения темы отношений. Я говорю тебе, она не придет.

- Похрену, что ты говоришь. Она согласилась встретиться? Да. Могла ли она отказаться? Да. Отказалась ли она? Нет. Ну и с чего бы мне тогда слушать твое нытье?

- Святая, мать ее, наивность! Ты что, первый раз попадаешь в ситуацию, когда девушка обещает тебе одно и, тут же, переобувается на ходу, делая совершенно противоположное? Тебя вообще жизнь не учит ничему?

- Это другое!

- Серьезно? Ты серьезно сказал эту фразу? Нет, погоди, может мне послышалось? Ты не шутишь, да? Ты правда сказал то, что сказал?

- От**бись.

- Нет, погоди, я хочу разобраться. Ты уверен, что она придет. Ладно, допустим. И на чем же зиждется твоя уверенность? Серьезно, мне интересно понять. Я говорю тебе о фактах! И на что же указывают факты? На то, что тебе явно недоговаривают, тобой явно крутят как всегда, тебя, очевидно, используют чтобы залатать некую душевную рану или просто ради развлечения. Как и всегда. Тебя заставляют ждать целый час, игнорируют твои сообщения, от тебя скрывают информацию, тебя пичкают манипулятивными формулировками и банальным враньем. И да, разумеется, я вовсе не против этого, сам знаешь. Это, собственно, дает тебе моральное право поступить по моему, не правда ли? Мне не нравится только одно - то, что ты отрицаешь очевидное. Она не придет. Она играет тобой и водит тебя за нос. Она видит, что тебе уже не все равно и, поэтому, она решила немного развлечься за твой счет, пощекотать нервы, повысить самооценку и потешить уязвленное эго. Но факт есть факт и против него ты никак не сможешь переть - она не придет.

- Хм, смотрите, похоже она. - включился в разговор третий и постучал пальцами по крышке ноутбука. В споре он участвовать не хотел - считал, что это ниже его достоинства. Он и находиться здесь не хотел, но ситуация вынуждала. Он просто сидел и смотрел через грязное боковое стекло автомобиля, выглядывая характерный силуэт.

- Ну что, как там поживает твоя проницательность, умник? - мужчина искренне обрадовался своему триумфу.

- Это ничего не меняет. Ты прекрасно знаешь, что будет дальше, не правда ли? - казалось, собеседника ошибка нисколько не смутила. А, может быть, он вообще на нее и рассчитывал, преследуя какие-то свои загадочные мотивы.

- Не в этот раз. В этот раз все будет иначе. В этот раз все будет…

- Да ладно тебе, даже я понимаю, что все будет как всегда. - флегматичный наблюдатель, лениво развалившийся на сидении, вдруг вклинился в диалог, оторвавшись от созерцания собственных пальцев.

- Нет. Я знаю, что сейчас все совсем по-другому, господа. И я знаю, что мне не обязательно слушать ваши дешевые провокации!

- Как скажешь. - отозвался флегматичный наблюдатель и вернулся к разглядыванию линий на ладони.

- О да. Конечно. Я слышал эту твою басню уже раз эдак…сколько раз мы слышали ее? - обратился язвительный к флегматичному.

- Двадцать один раз.

- Двадцать один раз! Спасибо. Двадцать один раз мы слышали эту историю. Ну, может только в первый раз мы все были солидарны. Но это не исключает тенденции. Парадоксальным образом, каждый раз происходит одно и то же. И почему же, скажи на милость, сейчас должно что-то измениться, а?

- Потому-что я изменился, потому-что ситуация изменилась, потому-что все меняется и оптимизм помогает верить, надеятся и менять все к лучшему! Поэтому идите вы в задницу со своими манипуляциями. - с этими словами водитель отстегнул ремень безопасности, сделал глубокий вдох и решительно открыл дверь, впустив в салон густой июльский воздух, пропитанный жарой и дурными предзнаменованиями.

В салоне автомобиля повисла тишина. Если бы сторонний наблюдатель оказался здесь и хорошенько прислушался, до его ушей, возможно, донесся бы шум проезжающих где-то машин, смех детворы, снующей в парке и глухие шаги армейских ботинок по раскаленному, покрытому глубокими трещинами асфальту. Боязливый, осторожный обитатель недр автомобильного салона выполз на ворсистый потолок из-под обивки сидения. Практически бесшумно, на самой границе слышимости паук стал плести свою тонкую паутину, оплетая ею салон, пока свет угасающего солнца постепенно превращал пространство в нечто вечернее, темное и очень тревожное.

***

- Алло.

- Машку не видел?

- Эм, и тебе привет. Видел. Намарафетилась как последняя б**дь и куда-то ушкандыбала. А че?

- Давно?

- Минут двадцать назад.

- И куда, блин? С кем? На сколько?

- Да будто она кому-то докладывает. Просто смылась и все. Че, обиделась, что без тебя?

- Вот овца, а. Договаривались же за подарком матери ехать сегодня. Вот что за сестра такая? Не, я ей точно проп**донов вставлю, когда вернется. Давай тогда ты со мной хоть. Сестра, блин, еще.

- Ха-ха-ха. Ты будто ее первый день знаешь, Лен. С самого детства вместе, а ты еще не привыкла к ее закидонам? Хрен с ней, пусть развлекается. Дай я только оденусь и поедем. Ты решила, что покупать будем?

- Ну так. Есть примерный план, но без конкретики. Одевайся.

- Окей. Пять минут и я весь ваш.

- Дим, давай без этого. Просто одевайся и выходи. Жду в машине.

- Лады.

***

- Отдел полиции по светломайскому району города Новозарьевска. Дежурный Прокопенко. Слушаю вас…Гражданин, помедленнее пожалуйста…Так, успокойтесь и еще раз… Подробнее, что за тело? Кошка, собака?...Уверены?...Точно?...Пульс проверили, скорую вызвали?...Ясно. Диктуйте адрес…Ага…Ага…Записал. Фамилия, имя, отчество…Ну не мои же…Ага…Ага…Контактный телефон этот? 76-66?...Ждите на месте и ничего не трогайте, все ясно?...Да, ждите, наряд выехал. Да хватит орать! Выехал наряд я сказал!

- Че там, Володь? - спросил подошедший коллега.

- Да я сам не понял, Жек. Какой-то невменько звонил. Голос дрожит, весь млеет и еле тараторит. Толи бухарик в кустах, толи мокруха. Возьми Пашку, скатайтесь посмотрите.

- Адрес чиркани. Паш, поехали прокатимся!

***

- Маша! Машенька! Сестренка! - вопила девушка на одной монотонной ноте где-то возле мерцающей огнями машины скорой помощи. Вокруг уже образовалась изрядная толпа зевак, которых бравые стражи порядка безуспешно уговаривали отойти от границы оцепления. Любопытные граждане не соглашались расходиться даже под угрозой задержания, ибо такова парадоксальная сила толпы, стадный инстинкт. Но главной причиной было не это. Основная мотивация собравшихся была не в том, чтобы нарушать правила или вступать в противостояние с полицией. Она заключалась в простом, до ужаса банальном факте - когда кому-то хуже чем тебе, когда ты жив, а кто-то мертв, когда ты здоров, а кто-то болен, когда кто-то голоден, а ты сыт, серая, унылая, совершенно лишенная перспектив и смысла жизнь не кажется такой поганой, какой она является на самом деле. В конце концов, у кого-то сейчас все гораздо хуже, и тебе, стало быть, есть чему радоваться. Люди очень хотели побыть в этом моменте. Посмотреть, что за трагедия сегодня обошла их стороной и выбрала себе другую жертву.

- Убери нахер телефон! Не снимать! Это место преступления, твою мать. Не понял? Слыш, Коль, вон того! - угрюмый полицейский с отчетливыми мешками под глазами, свидетельствующими о том, что его выдернули прямо из постели, махнул рукой товарищу и указал на особо наглого юнца, демонстративно записывающего селфи на фоне разыгравшейся трагедии. Пара крепких мужчин в форме стремительно полезли через импровизированный кордон из полицейских машин и дорожных конусов, бросаясь в погоню за начинающим блоггером. Толпа вмиг отвлеклась от основного события и переключилась на внезапный экшн, улюлюкая, возмущаясь, матерясь, выкрикивая какие-то замечания, но, тем не менее, продолжая увлеченно наблюдать. Не хватало им, разве что, попкорна.

Если бы можно было поставить время на паузу и внимательнее присмотреться к собравшимся; если бы, в тот вечер, на вызов приехали не заспанные опера, уже второй месяц недополучающие зарплату и, строго говоря, погруженные мыслями не в произошедшее, а в свои бытовые трагедии и проблемы; если бы кому-то пришло в голову взять ситуацию под контроль и работать профессионально; если бы хоть кто-то додумался оставаться специалистом с холодной головой и трезвым рассудком, все, возможно, получилось бы иначе. Возможно зоркий глаз опытного следователя заметил бы одного единственного прохожего, который, в момент, когда все обратили внимание на хулигана и догоняющих его ментов, даже и бровью не повел. Человека, будто случайно, скрывающегося на границе света, слившегося с обезличенной толпой. Человека, не моргающие глаза которого пристально, словно глаза хищника, наблюдали за распластанными на асфальте останками и ошарашенными полицейскими, не знающими как подступиться к делу. Видя, что окружающие слишком заняты происходящим хаосом, человек решил рискнуть. Он тоже достал из кармана смартфон, включил камеру, убедился что вспышка деактивирована и осторожно сделал пару снимков. Зачем? Кто знает. Может быть это был какой-нибудь городской сумасшедший или местный новостник, решивший первым опубликовать новость. А, возможно, это был кто-то другой. В любом случае, в этих краях его раньше не видели. По крайней мере, в этом амплуа. Удовлетворенно улыбнувшись, человек прошептал что-то одними губами. Два слова. Если бы кто-то прислушался или присмотрелся, он мог бы разобрать эти слова. Две цифры, произнесенные дрожащим от сдерживаемого смеха ртом: двадцать два. Затем человек сделал шаг вглубь толпы и растворился в скоплении заинтригованных зевак. Просто исчез в ночи, будто его никогда и не было в этом моменте. Ушел и унес с собой нечто, о чем знал лишь только он один. Что это было? Зачем ему это было нужно? Лежало ли оно у него в кармане или было тщательно припрятано в глубинах темной души? Кто знает. Никому не было никакого дела. Больше того, никто даже и не собирался предпологать что-то подобное. Человек прекрасно знал, что сознание окружающих уже давно закрыто на замок и заварено наглухо. Не только друг от друга, но и от самих себя.

***

- Ну? В который раз я уже произнесу эту фразу, и все же. Я же говорил? - язвительный голос потешался и даже не пытался скрыть веселье.

- Иди в задницу! Это все твоя вина! Я не хотел ничего подобного! - хило пытался сопротивляться напору собеседник, почесывая руку.

- Не хотел? Серьезно? Ты что, снова будешь упрямствовать и пытаться ерзать? Слушай, ты можешь обманывать всех вокруг, можешь обманывать себя, но нас ты обмануть не сможешь, сам ведь понимаешь это. Уж я точно знаю тебя как облупленного, мой друг. К тому же, я тебе искренне благодарен. Не ты один повеселился на славу. - язвительный, будто передразнивая, принялся тереть предплечье.

- Урод гребаный. Это ты заставил меня! Я это так не оставлю! Это ты! Все ты! Я не хотел ничего подобного, слышишь! Я хотел совсем иного, но ты, как всегда вмешался и все пошло по п*зде! Вали нахрен, ублюдок поехавший иначе тебя ждет комната! - спокойствие окончательно покинуло водителя и он едва не слетел с трассы на крутом повороте.

- Ну ладно тебе, хватит грубить. Куда мне валить, ей богу. Давай уже спокойно доедем. Что-то ты какой-то нервный, мой друг. Может быть это из-за такого большого перерыва, а? - язвительный лукаво ухмыльнулся и закурил сигарету.

- Сколько еще ехать? Я немного устал. - подал голос флегматик. Зуд от пореза преследовал даже его.

- Около часа. Если только не произошло ДТП где-то по пути или коммунальщики не решили заняться ремонтом дорожного полотна. Да, господа, я очень рад, что у вас хорошее настроение, но я пытаюсь продумать план дальнейших действий, учесть все факторы и я был бы крайне признателен, если бы вы дали мне какое-то время побыть в тишине и спокойствии. Во всяком случае, если уж совсем не можете себя контролировать, сбавьте немного тон, так как это чертовски отвлекает от работы, которая, между прочим, ведется в ваших же интересах.

- Хорошо. Извини. - откликнулся немного успокоившийся водитель.

- Вы такие скучные, ребят. И почему я еду именно с вами? Ладно, не хотите разговаривать, я буду смаковать в гордом одиночестве. - наигранно обиделся язвительный, снова затягиваясь сигаретой.

- Они тебя однажды погубят. - подметил деловой, кивая в сторону зажатой между зубов язвительного дымящейся трубочки.

- Ну, вы тоже, мои дорогие зануды, дышите этим дымом, так что или заставьте меня бросить, или не нойте и получайте удовольствие. - хмыкнул язвительный.

- Мне пофигу. Кури. - флегматик отстраненно наблюдал за проносящимся мимо окон пейзажем и до витающего в салоне табачного смога ему не было никакого дела, как, впрочем, и до всего остального.

- Как там Прикованный? - обратился водитель одновременно ко всем. Язвительный затянулся сквозь хитрую, недобрую улыбку. Флегматичный просто проигнорировал вопрос, как, впрочем, и все остальное.

- Насколько я знаю, на связь он не выходил. Думаю, его получилось удовлетворить на какое-то время и можно немного выдохнуть. План, возможно, сработал. С ним придется встретиться, но это будет не сейчас, поэтому я советую всем просто успокоиться и дать мне закончить важные дела.

В салоне повисло согласное молчание и тишина, нарушаемая только приглушенным шумом бензинового двигателя, потрескиванием тлеющей сигареты и скрипом шестеренок, вращающихся в недрах не такой уж и глупой головы.

2. Серая линия

На вызов приехали двое уставших патрульных. Евгений Анисимов остался сидеть в машине, а Павел Гроздьев, как самый молодой и неопытный из двоих, был отправлен разбираться и выяснять, что же произошло. Видеть смерть, видеть боль и видеть то, на что способны люди, полицейским приходилось не редко. Нельзя сказать, что жесть происходила в их районе регулярно и каждый день, но бывало всякое. Бывали младенцы, которых обнаруживали в мусорных баках в сорокаградусный мороз. На некоторых счастливчиков даже успевали наткнуться до того, как они превратятся в промороженный камень. Были бытовые ссоры, закончившиеся поножовщиной по-пьяни - классика жанра. Были разборки шпаны, результатом которых становились проломленные головы и прерванные подростковые жизни. Бывали и такие вещи, о которых не вспоминали даже между собой, не произносили вслух и вообще старались сделать вид, что это было в какой-то другой, ужасной реальности. И уж точно это не может быть частью нашей цивилизованной и во всех отношениях прогрессивной действительности. Полицейские выглядели спокойно, но не потому-что им было плевать. Это была не наивность, это было выгорание и принятие. Это было спокойствие людей, у которых давно исчезли все сомнения, развеялись иллюзии относительно человеческой природы, появилась четкая убежденность в одном простом факте - человек, это зверь и он способен на все, что угодно, если у него достаточно причин для этого. Однако, увиденное смогло пошатнуть даже спокойствие бывалого мента Гроздьева, от чего тот машинально стал озираться по сторонам и потянул из кобуры табельный ПМ.

На грязном асфальте, наполовину просунутое в сливное отверстие под бордюром, лежало тело молодой женщины или девушки. Вернее, лежало там не тело, а то немногое, что осталось от некогда прелестного создания - телом это можно было назвать лишь условно. Взгляд Гроздьева сразу зацепился за наполовину обглоданное личико, из под которого выглядывал окровавленный череп, оторванную руку, небрежно накинутую поверх вечернего платья, то ли бордового изначально, то ли ставшего таким в результате произошедшего. На шее, словно извращенное украшение, виднелась ужасная рваная рана, застывшие капли крови на границах которой напоминали рубины на дорогом колье. Гроздьев, даром, что самый молодой из напарников, повидать успел многое, но эта картина заставила даже его согнуться в три погибели. Разглядывать подробности не позволил подступивший к горлу ком и рвотный позыв, сдержать который мент попытался, прислонив ко рту свободную ладонь. Впрочем, когда Гроздьев на негнущихся ногах приблизился к автомобилю, где сидел ничего не подозревающий напарник, желудок все-же не смог более сдерживаться и изверг свое содержимое одним из двух привычных способов.

- Женя, там п*здец. Вызывай всех, бля. - пробубнил полицейский, захлебываясь блевотиной, и оперся на бок патрульной машины, часто, отрывисто дыша. Очередное месиво, очередная профессиональная травма и воспоминание, которое надолго испортит сон. Увы, молоко за вредность или, хотя-бы, пару сеансов с психологом, ему никто не оплатит. Полицейский, по словам начальника, должен быть мужиком и все воспринимать спокойно. Отрастить изрядную долю цинизма и отстраненности, сформировать броню из отрицания, закопать свою человечность и эмпатию очень глубоко. Похоронить свет где-то внутри. Выгорание и травмы это какая-то дурная муть из бабских книжек, а ты? Ты должен терпеть и превозмогать.

***

- Что думаешь, Саш? - девушка в простеньком, ничем не примечательном деловом костюме привычно натягивала одноразовые перчатки, словно бывалый хирург перед операцией.

- Думаю, то же самое, что и ты. Во-первых, думаю, что надо бы уже провинции завести своих экспертов, а не гонять новозарьевских по всей области. А, во-вторых, думаю, это он. Давненько, однако, не было от него вестей. Я уже даже начал думать, что больше и не будет. Закрадывались мысли, что его взяли по какому-то другому обвинению или, быть может, он банально умер и поэтому прекратились убийства. Но нет, вот новый труп. Никуда он не делся. А уровень жестокости в этот раз говорит о том, что наш убивец долго сдерживался. В прошлый раз он был менее изощренным. - мужчина вертел в руках тонкий фонарик, время от времени потирая предплечье и оглядывал место преступления, стараясь составить предварительное мнение.

- Да. И это однозначно не подражатель. К сожалению. Подражатель бы прокололся. И все-таки мне не дает покоя теория о том, что он орудует не один. Может группа, а? Я понимаю, что это редкость и экзотика на грани фантастики, но сам же знаешь, слишком много противоречий, чтобы однозначно утверждать о существовании только одного маньяка.

- Сомнительно. Слушай, Ир, я не верю, что группа способна на такую слаженную координацию своих действий. Чем больше участников, тем выше вероятность проколоться. Это как с изменами. Стоит рассказать хоть кому-то и уже утрачивается контроль над ложью, появляется все больше хаоса и непредсказуемости, вероятность ошибки и прокола увеличивается на порядок. Чтобы так долго выходить сухими из воды и делать то, что они делают, члены этой группы должны иметь даже не дисциплину, а железобетонную систему и иерархию, подчиняться своему лидеру от и до. Это скорее уже смахивает на какой-то тоталитарный культ или секту. Да, это возможно, но я не верю. Не верю, что возможна такая степень контроля. Они бы ошиблись. В мелочах, но ошиблись бы. И мы бы за эту ошибку зацепились, потянули и распутали клубок. Однако, ничего подобного они не допустили еще ни разу. Не дали нам ни одной зацепки. Следовательно, я делаю вывод о том, что преступник, как бы это не было парадоксально, всего один. Просто очень хитрый, изворотливый и предусмотрительный.

- Ты прям какого-то криминального гения нарисовал. Продумывающего каждый свой шаг, щепетильного и осторожного. Не много чести?

- Эмоции. В тебе сейчас говорят эмоции. В этом он на шаг впереди. Уверен, в нем эмоций не меньше, посмотри на результаты его действий. Однако он совершенно точно умеет их отключать когда нужно. И поэтому мы бегаем за ним, вместо того, чтобы допрашивать. Поэтому мы его ищем, а не нашли. Гений? Не знаю. Не думаю, что гениальность тут применима. Щепетильный и осторожный? Несомненно.

- Девушка. На вид, от двадцати до двадцати пяти лет. Русые волосы, татуировка на правой лопатке. Многочисленные укусы, колотые и резаные раны, ссадины, следы удушения и гематомы. Правая рука оторвана в локтевом суставе и оставлена поверх трупа. Тело было наполовину просунуто в ливневую канализацию. Нижние конечности сильно повреждены острым инструментом. Как и в предыдущих случаях... Что, Саш? - Ирина Патрушева, следователь с десятилетним стажем, выглядящая, впрочем, скорее как милая худенькая официантка из ближайшей кофейни, если, конечно, не знать чем она занимается, начала было излагать на диктофон своего смартфона описание места преступления, как вдруг ее подозвал напарник.

- Следы ботинок. Как и в прошлый раз. Сорок четвертый. Размер ноги, обычно, составляет около 15,5 % роста, следовательно, наш подозреваемый явно высокий, 180-190, и, вероятнее всего, обладает довольно мощным телосложением, раз способен оторвать жертве руку. Документы или мобильник при ней? - Александр поднялся с колена и указал взглядом на торчащие из ливневки останки. Внешностью природа его не обделила. Про таких говорят мама хотела, папа старался. Высокий, стройный, темноглазый. Немного запущенные волосы, прикрывающие внимательный, бегающий взгляд, создавали совершенно особенный образ, который даже на Иру порой производил впечатление. Впрочем, речи о том, чтобы перевести отношения коллега-коллега на какой-то иной уровень никогда не заходило по некому молчаливому согласию. Однако, в глубине души, оба об этом иногда задумывались. Одиночки, скрывающие свое прошлое, фанаты работы и в высшей степени проницательные люди. Им было интересно вместе, им нравилось решать головоломки, которые подкидывала профессиональная деятельность. Вдруг и что-то совместное тоже могло бы быть решено?

- Не знаю. Давай посмотрим, но я сильно сомневаюсь в том, что мы найдем что-то. Сам же говоришь, он осторожный. - ответила Ира и направилась обратно к останкам.

- Слушай, а с чего мы решили, что это именно “он”. Может мы ищем маньячиху-баскетболистку? Идеальное было бы прикрытие, согласись? Никто и не подумает на женщину.

- Никогда не встречала женщин, способных на подобное.

- О, моя дорогая, уж мне то не рассказывай. Я вас прекрасно знаю и мне известно, что женщины, при достаточной мотивации, способны на все, что угодно. - язвительно ввинтил Саша, догоняя коллегу.

- Как и мужчины. Перчатки надевай. - закончила спор Ира.

***

Водитель присмотрелся и напрягся. Метрах в трехста впереди перемигивались сине-красные огоньки, поднимая уровень тревоги до критической отметки. Обычный патруль при въезде в населенный пункт? Или это спланированная облава?

- О, смотри ка, это не за нами, а? - опять мерзко проворковал язвительный, нервно теребя предплечье.

- Это обычные менты. Был бы перехват, действовали бы иначе. Успокойтесь и не дергайтесь. От обуви избавились. Инструменты и вещественные доказательства утилизированы. Следы отсутствуют. Подставной номер деактивирован. Все нити оборваны. - уверенно прокомментировал деловой.

- Ага. И вообще не факт, что остановят. - согласился водитель.

- Доставай. Давай доставай. Если он начнет разнюхивать, нам п*здец. - язвительный, неожиданно для всех, распереживался и стал нервничать еще сильнее.

- Что такое, а? Где же твоя бесконечная ирония? Как запахло жареным, так включился режим труса, да? - водитель не смог отказать себе в удовольствии подколоть надоевшего всем спутника.

В темноте блеснул светоотражающими полосами жезл, призывая водителя остановиться и прижаться к обочине. Надежды на то, что получится просочиться рухнули и осталась только робкая надежда на то, что все разрешится само собой. Можно было просто проехать мимо, не сбавляя скорость. Вряд-ли патрульный готов к такому развитию событий. Вряд-ли он успеет добежать до своего авто, сесть за руль и догнать нарушителя до того, как он скроется в ночи. Впрочем, если успеет, то штрафом тут уже отделаться не выйдет. Водитель решил не рисковать сверх меры и положиться на удачу. В конце концов, до этого момента она ему благоволила. К тому же, тут он с деловым был согласен, паника была совершенно неуместна, а подкатившая тревога иррациональна.

- Заткнитесь! Все! Не дергайтесь и не отсвечивайте. Все будет нормально. - прорычал он таким тоном, что спутники беспрекословно подчинились, не задавая лишних вопросов.

Неприметный седан включил поворотник и, замедлив ход, остановился у обочины. Стекло водительской двери опустилось наполовину и в салон ворвался прохладный ночной воздух, освежая изможденное лицо с яркими, внимательными глазами, наблюдающими из под нахмуренных бровей. Жара немного спала и утро обещало быть дождливым. К автомобилю вальяжно и неспешно направился замученный сотрудник ДПС, на ходу поправляя ремень, поддерживающий необъятный живот.

- Смотри, а он не слишком торопится. Хороший признак. - не сдержался язвительный, проигнорировав призыв замолчать.

- Утихни. - ответил водитель сквозь зубы.

- Доброй ночи, сержант Приходько. Документы проверим. - пробросил привычный текст в окно полицейский.

- Здрасте. Держите. - водитель передал сотруднику пластиковый квадратик прав и ПТС. Сержант стал разглядывать карточки, подсвечивая себе фонариком айфона.

Водитель немного занервничал. В подлокотнике двери лежало два предмета, предназначенных для ситуации, если все выйдет из под контроля. Он гадал, заподозрил ли что-то уставший патрульный или просто сонно выполняет рутинную проверку? Стоит ли тянуться к пистолету? Нет, устраивать пальбу точно нельзя. Это однозначно выход на самый крайняк, да и выходом это можно назвать лишь условно. Скрыть подобное не получится, от тела и от патрульной машины он избавиться не успеет. Пулю и гильзу обязательно обнаружат, сличат по базам и на него выйдут по горячим следам с вероятностью восемьдесят пять процентов. А, когда на него выйдут, то вскроется и все остальное. Откуда он ехал, почему, что там, очевидно, делал и как это можно связать с событиями, время от времени происходящими в области последние несколько лет. Нет, пустить мента в расход, значит обеспечить себе билет в одиночную камеру где-нибудь под Соликамском или всю оставшуюся жизнь бегать, скрываться и полностью забыть о нормальном существовании. Тогда, может быть, настало время для предмета номер два? Неприметный кусочек картона, обтянутый красным. Ксива, как ее называют в народе, способна на многое. С ее помощью многих можно сделать временно слепыми и глухими. Она способна открыть многие двери или, наоборот, избавить владельца от слишком пристального внимания со стороны коллег по цеху. Штука полезная и нужная. Не раз его выручала и, слава богу, еще ни разу не подводила. Но стоит ли разыгрывать этот козырь сейчас? Да, дэпос отстанет, это факт, но он, в то же время, хорошо его запомнит и, если кто-то вдруг поднимет с ним эту тему, сможет выстроить логическую цепочку и потянуть за нужные ниточки, отвертеться будет очень непросто, если не невозможно. Водитель судорожно думал и взвешивал варианты, оставаясь внешне предельно спокойным, убедительно изображая простого, не понимающего ничего гражданина. Законопослушного и наивного. Левая рука, впрочем, на всякий случай легла чуть поудобнее. Чтобы можно было быстро схватить подходящий предмет, если ситуация пойдет не по тому сценарию.

- Хорошей дороги. Не гоняйте особо в потемках. - пробубнил сержант, вернул водителю документы и, так же сонно побрел обратно к своей машине поджидать новую жертву.

- Ну вот. Я же говорил. Хороший признак. - оживился язвительный вполголоса.

- Ты достал меня уже. Пожалуйста, можешь просто отстать хоть ненадолго. Просто заткнись и дай мне рулить.

- Пожалуйста. Мне и самому эта компания уже изрядно наскучила. - обиделся собеседник.

- Я согласен. Давайте помолчим. - подал голос флегматик.

- Поддерживаю. Я все еще работаю и тишина была бы кстати.

- Вот и хорошо. Дай как и мне одну, пожалуй. - удовлетворенно обратился водитель к язвительному. Тот удивленно приподнял бровь, но сигарету, тем не менее, дал и помог прикурить - водитель делал это крайне редко и неумело. Сизый дымок струился через приоткрытое окно и уносился в ночь, укрывшую трассу своей непроницаемой вуалью. Задние фонари машины скоро скрылись из виду и растворились во мгле, а сержант Приходько так никогда и не узнал, кого встретил в ту ночь. В его голове до самой глубокой старости и скоропостижной кончины на ужине в честь собственного восьмидесятипятилетия, не пронеслась даже мимолетная мысль о том, что в тот вечер он мог остановить того, кого уже давно искала вся полиция области. Того, кого между собой называли зверем, монстром и другими, менее цензурными эпитетами.

3. Между строк

Картинки в изможденном сознании сменялись словно на ускоренной перемотке, останавливаясь в ключевые моменты, ненадолго задерживаясь и снова устремляясь к следующему фрагменту.

- Это не твое! - процедил сквозь зубы грубый голос.

- Я просто поиграть взял. Можно? - не понимая, в чем его обвиняют, начал извиняться мальчик.

- Это не твое, не тебе куплено! Это мотоцикл Павлика. Это его игрушка и ему с ней играть. Лучше он ее пусть сломает, но тебе ее трогать нельзя, усек?

- Я ничего с ней не сделал же. Просто поиграл. - обиделся мальчик. Будь взрослый наблюдательнее, он бы смог разглядеть нотки холодной злобы в детском голосе. Ребенок расстроился, да. Но еще он, сам того не осознавая, подумал о том, что нужно добиться возмездия за несправедливые нападки.

- Все, собирайся! Больше к тете Оле в гости не пойдешь, ясно тебе? Нужно быть послушным. Вот Павлик послушный, а ты нет!

- У Павлика настоящий отец! А ты просто мужик, который… - договорить не позволила хлесткая затрещина, обжегшая невинное лицо. Потом, уже на улице, затрещину дополнили серией совсем уж нечестных ударов. Мужчина, поняв, что слегка переусердствовал, стал извиняться и уговаривать не рассказывать о произошедшем матери, попутно помогая малышу вытереть следы блевотины, вырвавшейся после тычка под дых.

Образ расползся и погрузился обратно в пучины сознания. Некоторое время все застилала темная пелена, но, вскоре, из мглы проклюнулся очередной сюжет. Женщина сидела на коленях и билась в истерике. Мальчик пытался успокоить ее, но та уже утратила самообладание и просто нечленораздельно выла, выкрикивая оскорбления и упреки.

- Мам, ну почему? Я тебя люблю. У кого еще попросить помощи? Мам?

- Ты в могилу меня загнать хочешь? Я из кожи вон лезу, а ты меня доводишь! Нет у меня денег! Почему ты у своего отца не можешь попросить? Он же у тебя хороший! Может к нему и поедешь жить, а? Дайте мне умереть уже спокойно! Я не могу так больше!

- Мам, какой отец? Он мне не даст ничего. Ты же сама говоришь, что он козел. Как мне к нему ехать? Он меня не пустит даже. Мама, пожалуйста, давай помиримся! Зачем вы меня вообще рожали тогда? Зачем, мам? Что мне сделать? Все ребята поедут в Питер, а я нет? Почему? Я что самый плохой? Почему вы меня ненавидите? Что я вам сделал? За что? Мам!

- Уйди! Отстань от меня! Отстань от меня! - повторяла женщина на одной ноте, уперевшись головой в пол. Выглядела она сейчас как форменная сумасшедшая.

- Мама! Мама, не надо, мама! Мама, успокойся, пожалуйста! Мама, мне не надо ничего. Никакого Питера! Мам, только успокойся! Мам! Мам! - хрупкая детская психика трещала по швам. Она оказалась куда сильнее, чем стоило ожидать от такого неокрепшего образования, но, все же, трещины уже пошли. Трещины, которые навсегда оставили следы на том, что, в идеальном мире, должно оставаться гладким и ровным.

Женщина, грязный линолеум и перепуганный, отчаявшийся ребенок исчезли в дымке. Впрочем, дымкой сцена была подернута с самого начала. Дымкой безразличия, дымкой неведения. Никому не было дела до того, что происходило на залитом солнечным светом полу. Никто даже об этом не думал и не переживал. Никто, кроме двоих, не знал о том, что это имело место в том же панельном доме, в котором проживали они сами.

- Мне жалко птенчика. Не хочу, чтобы он умер. Не хочу. - плакал навзрыд малыш.

- Так бывает, сынок. Это просто книжка. Птенчик не выжил, но выжили другие. Не все птенчики выживают. Хочешь другой рассказ прочитаю тебе, а? Иди ко мне. - женщина тепло обняла единственного сына. Она любила его. Любила по-настоящему. Даже тот факт, что, в глубине души, она видела в нем продолжение козла-отца не мог уничтожить материнский инстинкт. Она была сильная. Очень сильная. Она знала, что сын тоже сильный. Верила, что это передалось ему от нее. Но она чувствовала, что не справляется. Ей приходилось заменять папашу, живущего свою лучшую жизнь и забывшего о существовании сына. На то, чтобы быть нежной, ласковой, теплой мамой, у нее просто не оставалось никаких сил. Пришлось делать выбор - растить мужчину или растить безхребетную тряпку. Она выбрала первый вариант, но не смогла предугадать, какие травмы наносит неокрепшему сознанию. А может она это понимала, но все равно решила делать из сына что-то стоящее даже ценой таких жертв. Не ради себя. Не из эгоизма, нет. Ради ребенка. Ради того, чтобы он не повторил судьбу тех инфантов, которыми был заполнен прогнивший город.

- Пусть и остальные птенцы тогда умрут. Чтобы этому не было обидно. Он бедненький. Умер, а остальные живут. Это не честно, мам. Давай представим, что их тоже убили! - малыш заразительно засмеялся гениальной идее, посетившей его вихрастую голову. Мать до дрожи в коленях испугалась того, что услышала, но виду не подала. Нужно оставаться сильной. Нужно контролировать. Все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо.

Картинка снова расползлась и пошла рябью. Морфировала, перетекая в другую. Взрослый, красивый парень стоял, опираясь на стену и дрожал от переполнявших его эмоций. Ему было страшно, его нагнали воспоминания и демоны прошлого. Слезы капали из глаз, а лицо исказилось в уродливой гримасе страдания. Девушка стояла напротив и сухо, абсолютно безэмоционально констатировала простой, убийственный факт.

- Я ухожу.

- Почему? Я люблю тебя! Давай попытаемся сначала? Что я сделал не так? Скажи. Я не понимаю. Я никогда на тебя не кричал, ни разу не ударил, черт, даже ни разу мата в твою сторону не употребил. Я тебе не изменял и не предавал. Почему?

- Это не важно. Я просто тебя разлюбила.

- Всмысле, разлюбила? Мы пробыли вместе пять лет! Пять гребаных лет! И для тебя это нихрена не значит, да? Просто выкидываешь меня как помойную псину? Зачем ты тогда со мной вообще стала встречаться? Почему ты просто не заигнорила с самого начала? Почему, бл*ть?

- Я просто разлюбила. Если ты любишь, то отпусти.

- Что? Любишь значит отпусти? Это на кого рассчитано? На сраных бесхребетных куколдов? У тебя вообще нет сердца и души, да? Нет никакой ответственности, нет чести и нет никаких чувств? Что, нашла себе нового, да? И оказалась настолько трусливой тварью, что не смогла сказать правду? Что, может оправдаешь это какой-нибудь пое*енью из соцсетей? Может у тебя просто избегающий тип привязанности и это, бл*ять теперь тебя может оправдать в любой ситуации? Можно разбивать сердца, крушить психику, предавать и выбрасывать, потому-то что ты лучше других? Ты особенная, а я просто игрушка, которая надоела.

- Ты несешь бред. Я просто тебя больше не люблю. - девушка уже не была так уверена в себе. В ее глазах промелькнул страх. Парень действительно никогда не делал ей больно и не поднимал руку. Она была уверена, что сможет вычеркнуть его из своей жизни и избежать последствий. Сейчас ее уверенность пошатнулась. Таким она его никогда раньше не видела. Впрочем, мыслей о том, что, возможно, она несет ответственность за его состояние, так и не появилось.

- Да? Я несу бред? Правда? Что-ж, хорошо. Давай, моя хорошая, уходи. Вот дверь и она не заперта. Уходи к своей новой любви всей жизни. Но запомни кое-что. Ты разбила мне сердце. Ты предала человека, который верил тебе на все сто процентов. И кто-то другой это просто бы схавал. Оставил и забыл. И был бы прав, пожалуй. Нужно уметь отпускать и прощать. Но я не умею прощать. И я тебя не прощу. Не знаю, когда именно, но я найду тебя. И мы поговорим еще раз. Удачной дороги, любовь моя. - резкое спокойствие в голосе заставило девушку оцепенеть от страха. Молодой человек замолк и просто смотрел ей прямо в глаза немигающим, полным страдания взглядом. В этом взгляде была боль, была обида. Но, где-то в его глубине было и кое-что еще. Была лютая, звериная ненависть и злоба. Она спала уже долгие годы, поверив в то, что жизнь наладилась. Но вот мироздание сыграло свою очередную шутку, показало, как опасно верить в хорошее. И что-то темное приоткрыло слипшиеся глаза, потянулось и медленно но верно стало расправлять свои гнилые крылья. Приняло простой и трагичный факт - боль меняет людей.

- Все будет хорошо. Прощай. - пробормотала девушка заплетающимся языком и пулей выскользнула из квартиры.

- Да, конечно. Все будет хорошо, сладкая. Все будет охренительно хорошо. - ответил молодой человек в пустоту. Его губы растянулись в очень нехорошей улыбке.

Дальше поток сцен ускорился. Он понесся с удвоенной скоростью почти не останавливаясь. Только короткие паузы, вырванные из контекста фразы, колкие замечания, триггеры и раны.

ДА, ЭТО И БЫЛА МОЯ ЦЕЛЬ! СДЕЛАТЬ ТЕБЕ БОЛЬНО! ДОВОЛЕН?

ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ПРИБЛИЖАТЬСЯ! ЗНАЙ СВОЕ МЕСТО!

ТЫ ОБЯЗАН ОБО МНЕ ЗАБОТИТЬСЯ! Я СТАРАЯ!

КУДА ТЫ ЛЕЗЕШЬ? ЭТО НЕ ТВОЕ ДЕЛО!

НЕТ, ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ! ПОТОМУ-ЧТО Я ТАК ГОВОРЮ.

ВАМ НИЧЕГО НИКОГДА БЫЛО НЕ НАДО. ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ РАДИ ОТЦА? ВЫ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ЕМУ! ОН ВАШ ОТЕЦ!

ЭТО ПРОСТО ДРУГ, ЧТО ТЫ УСТРАИВАЕШЬ ИСТЕРИКУ!

НЕТ, Я СЕЙЧАС НЕ ГОТОВА. НО МЫ МОЖЕМ ОБЩАТЬСЯ, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ. МНЕ НУЖНЫ ТАКИЕ ЛЮДИ РЯДОМ, НО ОТНОШЕНИЯ У МЕНЯ УЖЕ ЕСТЬ. БУДЕМ ДРУЗЬЯМИ?

ИЗВИНИ. ТЫ ПРОСТО НЕМНОГО ОПОЗДАЛ.

НУЖНО БЫТЬ ЧЕЛОВЕЧНЕЕ! ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЧЕЛОВЕЧНЕЕ И ЗАБОТИТЬСЯ. ТЫ ЕЩЕ УСТРОИШЬ СВОЮ ЖИЗНЬ. ТЫ ЕЩЕ ЗАРАБОТАЕШЬ. НЕ БУДЬ ЭГОИСТОМ. НУЖНО ДУМАТЬ О ДРУГИХ.

ЭТО МОЕ! ВАМ НИЧЕГО НЕ ДОСТАНЕТСЯ! Я ЛУЧШЕ ВСЕ ЭТО СОЖГУ. ЛИШЬ БЫ ВАМ НЕ ОТДАВАТЬ, СУКИ. Я ВАС НИКОГДА НЕ ХОТЕЛ. Я ЖАЛЕЮ, ЧТО ВЫ ЕСТЬ, УБЛЮДКИ. ЛУЧШЕ БЫ ОНА АБОРТ СДЕЛАЛА!

У МЕНЯ НЕ БЫЛО ИНОГО ВЫБОРА. Я ДОЛЖНА БЫЛА ДУМАТЬ О СЕБЕ. Я НЕ ХОТЕЛА ТАК С ТОБОЙ ПОСТУПАТЬ, НО ТЫ ДОЛЖЕН ПОНЯТЬ МЕНЯ. Я ДОЛЖНА БЫЛА ДУМАТЬ О СЕБЕ. УСПОКОЙСЯ, ТЫ ПЕРЕЖИВЕШЬ. ЭТО НЕ КОНЕЦ СВЕТА.

ДОЛЖЕН! ТЫ ДОЛЖЕН СООТВЕТСТВОВАТЬ! ТЫ ОБЯЗАН ПОМОГАТЬ! ТВОЯ ЖИЗНЬ НЕ ТВОЯ! ТЫ ДОЛЖЕН НАМ ВСЕМ! СНАЧАЛА ДУМАЙ О ДРУГИХ! НЕТ, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЭТО ЧУВСТВОВАТЬ! НЕТ, ТЫ НЕ ДОЛЖЕН ТАК ГОВОРИТЬ! НЕТ, ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ТАК СЧИТАТЬ! ИГРАЙ ПО НАШИМ ПРАВИЛАМ. ТЫ ДОЛЖЕН ИГРАТЬ ПО НАШИМ ПРАВИЛАМ! ТЫ ОБЯЗАН СЛУШАТЬ НАС! ТЫ СЛИШКОМ УПРЯМЫЙ! ТЫ СЛИШКОМ ВРЕДНЫЙ! ТЫ ХУЖЕ, ЧЕМ ОНИ! ТЫ НЕДОСТОИН ТОГО, ЧТОБЫ НОСИТЬ МОЕ ИМЯ! ТЫ ПЛОХОЙ, ТЫ УРОД, ТЫ ГЛУПЫЙ, ТЫ ЧЕРСТВЫЙ, ТЫ ГРУБЫЙ, ТЫ БЕССЕРДЕЧНЫЙ, ТЫ ЖЕСТОКИЙ, ТЫ МЯГКИЙ, ТЫ ЖАЛКИЙ, ТЫ СЛИШКОМ РАНИМЫЙ, ТЫ СЛИШКОМ НЕЖНЫЙ, ТЫ ДОЛЖЕН КОНТРОЛИРОВАТЬ СЕБЯ, ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ, ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ, ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ, ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ!

Слайды закончились и остановились на последнем. Острый нож, входит в плоть, пронзает ее и зарывается глубже. Лезвие трясется, вторя сжимающей его руке, но не останавливается, продолжая движение. Останавливаться уже поздно. Темная пригородная улица оглашается диким криком, который стихает, когда клинок добирается до сердца.

- Я же говорил, что я не умею прощать. Знаешь, я многому научился. Я художник и красный - мой любимый цвет. - хищная, удовлетворенная улыбка расцветает на лице буйным светом. Сознание застилает самая настоящая эйфория. Триумф справедливости. Торжество возмездия. Зрачки расширяются, стараясь зафиксировать каждую деталь. Стараясь запомнить свой момент славы. Свое воздаяние. Закончив, человек берет нож поудобнее и, помедлив мгновение, делает надрез у себя на предплечье. Кому-то покажется, что это просто шрам от какого-то старого пореза, но он знает правду. Знает что это такое. Это цифра. Цифра “1”.

4. Человек в комнате

Человек очнулся от своего забытья. Как давно его сюда поместили? Почему руки отказываются подчиняться? Почему так тяжело двигаться? Он оглядел себя, насколько позволяла зафиксированная стальной пластиной голова. Зачем ее на него надели? Удержать! Его хотели удержать. Ему хотели не позволить вмешиваться. Его считают…плохим? Руки. Ага, руки прикованы цепью к стальным петлям, вмурованным в стены. Ноги залиты в бетон, чтобы, даже разорвав цепи, не получилось выбраться. Это тюрьма? Нет. Это, скорее, хранилище. Что-то вроде сейфа. Это не ему нужно бояться, это его боятся те, кто заточил его сюда и заставил спать. Слабаки! Конечно они бояться его. Почему? Что почему? Эй ты, рассказчик сраный, хватит уже лить воду и словоблудить! Да, да, я обращаюсь к тебе. Ты думаешь, сможешь сейчас красивыми словесными оборотами вызвать нужное тебе отношение ко мне? Думаешь, ты можешь меня разбудить и расписывать мое состояние стоя в сторонке и не боясь, что я тебя отодвину в сторону? Что я приближусь? Серьезно? Ты уже три главы играешь с огнем, намекаешь на мое существование. Ты, ради собственного веселья, растормошил меня и думал, что я просто усну снова, кретин? Знаешь что, моя очередь говорить и твоя очередь молчать.

Человек был хитер и изворотлив. Попытался сломать четвертую стену, находясь в безвыходной ситуации, но…

Что но? Закрой свою пасть. Я в безвыходной ситуации? Я попытался сломать стену? Мне не нужно ее ломать. Она уже сломана несколько строчек назад, олух. Ладно, давай я сыграю в твою игру и не буду совсем уж путать читателя. Ты же пишешь рассказ, да? Я позволю его закончить. Только на своих условиях. И никакого хэппи энда, мой дорогой. Теперь только моя воля. Сам же приблизил меня. Чтож, пожинай плоды.

Итак, как ты там сказал, мужчина очнулся от своего забытия. Он не очнулся. Его пробудили. Его старались не будить и вообще не трогать, т.к. с его появлением всех ждали большие проблемы. Его старались задвинуть на задний план, но сделать это окончательно было невозможно и все прекрасно понимали, что избавиться от него тоже не получится. Поэтому пугливые ссыкуны сделали то, что всегда делают пугливые ссыкуны - дали заднюю и попытались поверить в то, что его просто нет. Они даже имя у него забрали. Дали ему прозвище, которое ему со временем понравилось.

- Прикованный. Хм, чтож, в данных обстоятельствах звучит логично. - проговорил мужчина, выплюнув вставленный в рот кляп.

Тело пока отказывалось подчиняться. Виной тому были не оковы и цепи, нет. Виной тому была банальная слабость организма, долгое время не видевшего активности. Хотелось погулять, хотелось что-то сделать. Впрочем, в общих интересах держаться, ведь ничем хорошим его прогулки никогда не заканчивались. Нужно быть терпимее. Иногда нужно просто подождать. Вся их история научила одному - смирению. Немного смирения зародилось даже в его, полной разрушительного пламени, душе.

Кандалы на правой руке растрескались и осыпались на пол ворохом железных осколков. Кисть удовлетворенно провернулась, сжалась в кулак, проминая пространство, снова расслабилась. Человек осмотрелся. Простая, ничем не примечательная комната с наклеенной на стены кафельной плиткой. Запертая дверь в противоположном конце, мерцающая холодным светом лампочка под потолком. Взгляд скользнул по полу и выцепил небольшой темный предмет. Освободившаяся рука подобрала телефон и разблокировала экран, введя знакомую комбинацию. Устройство послушно ожило, словно опасаясь вызвать гнев владельца. Во вкладке с недавними вызовами был только один номер. Других там и быть не могло. Ни с кем другим у человека желания разговаривать не возникало. Рука поднесла телефон к уху, шея хрустнула суставами, разгоняя застоявшуюся, покрывшуюся пылью кровь. Несколько гудков спустя на вызов ответили. Последовала долгая, тревожная пауза, после которой с того конца трубки испуганно заговорили.

- Привет. Ты проснулся? Так рано? Тебе бы поспать еще, а?

- Здравствуй, мой дорогой друг. Я проснулся. И нет, больше я спать не хочу. Мне кажется, вы мне кое-что обещали, не правда ли?

- Д-да. Можно я другому трубку дам, а?

- Нет. Говорить я буду с тобой. У других есть свои дела. Итак, как прошло твое свидание?

- Двадцать два.

- Я не удивлен. Мне очень жаль. Правда, жаль. Но, раз так, ты должен мне букву.

- Слушай, Прикованный…

- Мой друг, ты правда хочешь испытать мое терпение? Тот факт, что с тобой я терпелив это привилегия. Но я крайне не рекомендую ей злоупотреблять. И я говорил тебе это уже не раз и не два. Если двадцать два, то ты мне должен букву. И освободи мое левое запястье. Я слишком слаб, чтобы сделать это самостоятельно.

- Буква “М”. - коротко произнес собеседник, после очередной паузы.

- Благодарю. Я буду вас ждать. До встречи.

- Хорошо.

- Ты ничего не забыл?

Последовала еще одна пауза, после которой стальной обруч на правом запястье отщелкнулся и упал на бетонный пол с громким звоном металла. Человек потянулся и снял оставшиеся ограничители. В очередной раз потянувшись, он решил выместить свой гнев и ярость на цепях и стал вырывать их из стен с диким воплем, разбивая звенья и обламывая крепления. Ничего страшного, сейчас можно немного побезумствовать. Деловой займется улаживанием вопросов, когда уляжется пыль. Успокоившись и выпустив пар, человек встал в полный рост, похрустел суставами, потянул сухожилия, закатил глаза, широко открыл и закрыл рот, втянул полной грудью холодный воздух. Затем он выщелкнул небольшой нож из футляра, висящего на шее и примерился к левому предплечью. Кожу покрывали шрамы, замаскированные замысловатой татуировкой, изображавшей паука, плетущего затейливую паутину, опутывающую промышленный город с чадящими трубами. В пробелах между нитями, кое-где, шрамы образовывали нечто, напоминающее слова, буквы, значение которых было известно только обладателю руки. И, конечно, еще и тому, кто передавал ему эти символы уже долгие годы.

- Значит, “М”. Отлично. Пусть будет “М”. - с этими словами человек примерился и вырезал небольшую букву в одном из пробелов. Прямо рядом со старым шрамом, напоминающим единицу.

***

- Саш, и все-таки я не понимаю. Слишком много несостыковок, чтобы однозначно утверждать, что убийца один. - девушка устало потягивала смузи через трубочку, мило наклоняясь к стаканчику. Сегодняшние события, разбор, прочесывание места преступления и заполнение документов отняли последние силы. Аккуратно уложенные волосы сейчас были больше похожи на нечесаную копну, верхнюю пуговицу блузки она фривольно расстегнула, чего не позволяла себе почти никогда. Даже сам факт того, что она согласилась перекусить с напарником в дешевом бистро уже говорил о ее невероятной измотанности - сил спорить или выражать позицию просто не оставалось.

- Хм. Да, несостыковок много, согласен, но я все еще убежден, что группа давно бы прокололась и совершила ошибку. - Саша был вымотан не меньше. Вчера ему пришлось целый день сидеть за рулем, а сегодня ехать в область на вызов - в этом задрипанном городке своих специалистов по подобным делам просто не водилось. Левая рука немного ныла тянущей болью, но, в целом, состояние было вполне сносным. Он задумался о чем-то своем и жадно впился в остывающий бургер.

- Смотри, свою деятельность он начал около десяти лет назад, верно?

- Ну, первое установленное происшествие подходит под этот тайминг, да. Нет гарантий, что он не совершал подобное и раньше, а мы просто об этом не знаем, но…

- Но отталкиваемся от фактов, которыми располагаем. - Ира еще немного отпила и постучала карандашом по лежащему рядом блокноту.

- Все верно. - ответил Саша с набитым ртом.

- На данный момент количество жертв составляет двадцать человек.

- Двадцать два, если считать последнюю.

- Двадцать два, если считать последнюю. Его география выглядит хаотичной и бессистемной. В ней не прослеживается никакой логики, нет никаких зацепок. Он будто знает все наперед. Будто предугадывает каждый наш шаг.

- Да, все верно. Увы, современное общество сослужило нам плохую службу. Лет шестьдесят назад поймать такого деятеля не составило бы никакого труда, но сегодня… Все эти сериалы, книги, фильмы, научные статьи и прочее. Сегодня если ты не полный идиот, то можешь просто открыть браузер и найти массу обучающих материалов по любой теме. В том числе и на тему того, как эффективно избегать задержания, ведя противозаконную деятельность. Наш парень однозначно не дурак. Судя по всему он многое знает. Он определенно не хаотичен и он, совершенно точно, продумывает свои действия, план отхода, подкидывает ложные зацепки и не оставляет истинных улик, которые могли бы вывести на него. Он выбирает места, где нет камер, общается с жертвами с поддельных или ворованных номеров, никогда не оставляет никаких следов, не отправляет фото, не записывает голосовые, меняет стиль общения, подстраиваясь под конкретного человека.

- И мы никак не можем его остановить, потому-что он не ошибается, а приставить к каждой девушке в стране наблюдателя невозможно. И все же. В чем может быть его мотивация? Зачем он это делает? Если он настолько умен, и способен втираться в доверие, если ты утверждаешь, что он не дурак и, бог с ним, действует один, он точно делает это с какой-то целью. Почему?

- Почему? Обажаю этот вопрос. Почему. Ответ на этот вопрос позволил бы разобраться и докопаться до истины. Может даже позволил бы его взять. Но ответ на этот вопрос звучит редко. И, в данной ситуации, мы его, я уверен, не услышим.

- Давай подумаем. Кто жертвы?

- Женщины. Свободные и открытые для отношений. Возраст от двадцати трех до тридцати. Замкнутые, симпатичные, с проблемами в семье.

- Кто из нас без проблем в семье. - Ира неуловимо переменилась в лице. Обиделась?

- Извини. Я был уверен, что у тебя было идеальное детство. - Саша попытался перевести все в шутку, понимающе посмотрел на коллегу и на секунду зацепился с ней глазами. Слишком глубоко для простой рабочей обстановки. Впрочем, долю секунды спустя, ситуация вновь стала рутинной и проскочившая искорка забылась.

- Не извиняйся. Все нормально.

- Да, конечно. Все нормально. Отличная фраза. Я даже знаю, откуда она берется. Когда мы маленькие и наивные, мы верим в то, что все будет хорошо. Мы верим в то, что жизнь пойдет по правильному направлению. Мы обязательно станем счастливыми, успешными, знаменитыми. Нам кажется, что нас будут ценить и любить несмотря ни на что. Нам кажется, что уж с нами точно никакого дерьма не произойдет. Но время идет и оказывается, что мир жесток, несправедлив. Оказывается, что страна розовых пони так и осталась иллюзией, а здесь, в реальности, есть только страна волков, готовых и намеренных откусить от тебя кусок побольше. Особенно, если ты достаточно вкусная добыча. И наступает момент, когда хорошие, открытые и добрые закрываются. Когда нежная овечка обрастает волчьей шерстью и становится хищником. В этом мире есть только два типа людей - те, кто едят и те, кого едят. Так-что ты или погибаешь, сдаешься и позволяешь установить контроль над своим временем, эмоциями, желаниями и мечтами, или адаптируешься и отращиваешь клыки. И тогда ты просто говоришь, все нормально. Потому-что ты уже уяснил простой факт - всем вокруг на всех наплевать. Никому, на самом деле, не интересно, как ты. Никто не будет прикладывать никакие усилия, чтобы тебя поддержать или понять. Дак зачем тогда тратить последние капли своей энергии на тех, кто просто выпьет их и обвинит тебя в том, что ему мало? Знаешь, откуда я это знаю? Просто у меня тоже все нормально. - Саша сконфуженно опустил голову и потупил взгляд. Так откровенен он быть не привык.

- Саш, если тебе будет легче, я тут. И я тебя понимаю. С нашей работой других выводов и не сделать. Но не теряй веру в хорошее, пожалуйста. Она очень важна. - Ира коснулась пальцами руки напарника и сочувственно поскребла ноготками по его фалангам.

- Спасибо. - Саша, казалось, готов был расплакаться.

- Слушай! А ведь это, наверняка, ответ! Не находишь? - вдруг оживилась Ира.

- А? Всмысле? Ответ на что? - не понял напарник.

- Ты мне подкинул интересную мысль. Я не могу сказать, что она дает нам что-то конкретное, но она вполне похожа на глубинную мотивацию убийцы!

- Серьезно? Мне уже искать адвоката? - Саша смущенно улыбнулся одними глазами.

- Послушай! Его жертвами, насколько мы знаем, становятся молодые женщины, ищущие отношений.

- Ага. И треть убитых состояла в отношениях на момент расправы.

- Это не противоречит моей теории, а дополняет ее. Что если он действительно пытается обрести счастье, построить что-то человеческое, но натыкается на что-то и все рушится? Думаю, глубинной причиной его действий является тяжелое детство и пережитые травмы. Впрочем, это очевидно. Но еще я думаю, что у него были травмы и во взрослом возрасте. Я думаю, он не смог ни с кем сойтись или выбрал кого-то, кто причинил ему очень много страданий. С вероятностью 80% это одиночка. Без хобби, без друзей, без цели и без надежды. У него, очевидно, развилась острая социопатия и резко понизилось доверие к людям, из-за специфического жизненного опыта. Затем, в какой-то момент, он не сдержал внутренний порыв от чувства несправедливости и перешел черту. Мы знаем о двадцати двух жертвах, но я думаю, что их было больше. Как минимум на одну. Откуда такой вывод? Просто все двадцать две были убиты очень обдуманно и взвешенно. Да, каждая виденная нами сцена это настоящий кадр из фильма ужасов, но, в то же время, во всех прослеживается система, расчет и холодный подход к действию. Он сначала планировал, а потом убивал. И я думаю, что это некоторая форма мести. Думаю, перед началом серии была одна, которая стала катализатором этого безумия. Кто-то, кто его отверг, кто-то, кто его высмеял, кто-то, кто нанес ему травму. И он ей или мстит сейчас через убийство других, или ее он тоже убил, но мы о ней не знаем, или все жертвы просто смогли надавить на какую-то его болевую точку, чем вызвали срабатывание триггера и привели его в состояние бей или беги. Но наш парень не бегает. Он убивает. И как его остановить я даже не представляю.

- Интересный анализ. Звучит довольно убедительно. Ну, судя по твоей логике, остановить его можно только физически устранив.

- Не обязательно. Думаю, если бы он столкнулся с той, кто приняла бы его и смогла создать атмосферу безопасности и отсутствия осуждения, у него бы пропала мотивация убивать.

- Звучит так, будто ты его оправдываешь. - Саша подвинул руку чуть дальше. Ирины прикосновения дарили спокойствие.

- Нет, какие тут могут быть оправдания. Он убил столько ни в чем не повинных людей и заслужил наказание. Ну, так, во всяком случае, говорит закон и общечеловеческая мораль.

- Невинных не существует. Это я уяснил за годы работы уже железно. Все мы в чем-то виноваты. А мораль, с одной стороны, общечеловеческая, но, с другой, она так же иллюзорна как и все остальное.

- Я просто утверждаю, что он явно вменяем и способен обдумывать свои поступки. Жесток? Да. Сумасшедший ли? Нет, пожалуй. Сумасшедшего мы бы уже давно взяли. Но, если убийства закончатся сами по себе, значит он или умер, или нашел кого-то настолько же долбанутого, как и он сам.

- И думаешь, она бы приняла его? С его кровавым багажом?

- Нет конечно. Но, если продолжить теоретизировать, он бы просто не стал об этом трепаться. Знаешь, я видела много серийников и этот на них не похож в одном. Он, судя по всему, никакой гордости от своих действий не испытывает и совершенно не пытается заявить о себе. Это не Зодиак, рассылающий записки с подробностями по новостным агентствам в попытке снискать славу. Это просто человек, который прошел путь от мирного гражданина до монстра. И, я думаю, его это тяготит. Думаю, ему отвратительно от этого не меньше, чем нам. Но я думаю, его можно вернуть. Этого, конечно, не позволит закон, но, в рамках мозгового штурма, подумать о подобном бывает интересно. К тому-же, больше нам ничего и не остается. Я согласна с тобой. Думаю, разгадать эту тайну мы никогда не сможем. Думаю, это так и останется очередным глухарем. Просто надеюсь, что смерти прекратятся.

- Да, я тоже очень на это надеюсь, Ир. - проговорил Саша и, немного сжал поглаживающую его запястье руку.

- Посидим еще немного? - девушка немного пришла в себя и заметно приободрилась.

- Давай.

5. Мои все друзья

- Буква “М”. - сказал водитель. Разговаривать с тем, с кем он сейчас разговаривал, ему всегда было не просто.

- Благодарю. Я буду вас ждать. До встречи. - ответил голос в трубке.

- Хорошо. - произнес водитель, тщательно сохраняя видимость спокойствия.

- Ты ничего не забыл?

Деловой, как и прежде что-то изучающий на экране своего ноутбука, будто услышал и быстро что-то набрал на клавиатуре, клацнул кнопкой ввода, активируя некую команду. Водитель облегченно выдохнул и положил трубку. Контакт с человеком в комнате всегда давался тяжело. Он, в общем-то, был вполне договороспособен, да и к ним у него никогда вопросов не было, но сохранять этот баланс все равно получалось не всегда. К тому же, водитель прекрасно знал, на что способен Прикованный, если на него давить. Он видел это и видел не раз. Та самая, первая, это дело исключительно его рук. И, господи, как же он был не аккуратен. Насколько знал водитель, правоохранители не смогли привязать ее к серии и получилось это только благодаря тому, что вовремя появился деловой и все подчистил. В противном случае их путешествие закончилось бы уже давно. Его, впрочем, пора было заканчивать теперь. Все явно выходило из под контроля. Деловой уверял, что такой компромисс с Прикованным позволит уменьшить уровень хаоса, но, как показала практика, играть по правилам зверя было ошибкой. Единственное, что двигало им, это жажда разрушения. Он, по большему счету, больше ничего и не умел. Зато сеять безумие, боль, смерть и тот самый хаос, человек опутанный цепями умел в совершенстве.

- И как? - будто прочитал его мысли язвительный.

- Что как? - попытался включить дурачка водитель.

- Как ты собираешься ему преподнести тот факт, что больше он не получит свои сраные буквы? Он сидит на этом будто подросток-пубертат на мефе. Он самый настоящий торчок. Только его зависимость это насилие и месть. Дак как ты будешь разруливать?

- Ему не надо ничего разруливать. Для этого существую я. - донесся сзади голос делового.

- О да, ты собираешься прийти к нему со своей вежливостью и рациональным подходом, все объяснить с точки зрения логики и каким-то образом убедить уйти? Или что, ты сможешь его уничтожить? Как ту самую шлюховатую красавицу, от которой осталась только одинокая миленькая буковка на его руке?

- Хватит! Уймись, твою мать! - водитель устал слушать причитания язвительного. В такие моменты тот становился просто невыносим со своим нытьем.

- Да? Меня затыкаешь? Да я единственный кто… - язвительный чуть ли не плакал.

- Послушай. - примирительно произнес деловой. - Тут никто не собирается никого уничтожать или подавлять. Ни тебя, ни его. Мы все заодно. Мы всегда были за одно и останемся заодно. Мы прошли длинный путь. Прошли его вопреки обстоятельствам. И прошли мы его без потерь только потому-что не допускали разлада между собой. Если мы начнем допускать разлад сейчас, нам конец. Всем нам. Не только ему, тебе, мне. Всем. Поэтому я скажу тебе следующее. Ты сейчас истеришь, друг мой. В тебе сейчас говорит страх и неуверенность. И нет в этом ничего ужасного. Будь собой и чувствуй себя как дома, ведь ты и есть дома. Ты среди своих. Но, в то же время, я отвечаю за порядок. И я не позволю ни тебе, ни ему, ни даже самому себе этот порядок и систему поставить под угрозу. Твоя истерика и паника закончатся. Как и всегда. И мы принимаем тебя. Как и всегда. Цени это и будь благоразумен.

- Извини, что сорвался. - водитель решил сделать первый шаг навстречу.

- И вы извините, господа. Да уж, что-то меня немного накрыло. А знаете, славно съездили все-таки, не находите? - неутомимая жажда юморить даже в ситуациях, которые смешными никакому нормальному человеку не покажутся, снова проснулась в его эксцентричном разуме.

Никто не ответил. Все только дружно усмехнулись и задумались каждый о своем. Съездили действительно неплохо. Во всяком случае, бывало и куда хуже.

***

Стереотипы часто бывают далеки от реальности. Это правило было актуально и для такого места, как морг. Никакого смрада гниения тут не было и быть не могло. Может быть такое имело место где-то в глубокой провинции, но данное помещение хорошо проветривалось и регулярно проходило обработку. Да, здешние сотрудники были людьми в высшей степени специфическими, но даже им не хотелось трудиться в свинарнике.

В секционной витало неповторимое обонятельное ассорти из резкой смеси хлора, дезинфицирующих средств, дешевого детского мыла для рук и специфического холода. Как только следователи вошли в помещение, глаза заслезились, а в носу защипало. Связано это было, впрочем, не с излишней сентиментальностью относительно усопших, а с формалином, пропитавшим пространство.

Царила тишина, характерная только для морга. Никаких стонов пациентов, никаких переворачиваний с боку на бок на больничной койке и шуршания простыней. Те, кого нелегкая занесла сюда, были самыми покладистыми и неконфликтными из всех посетителей городской больницы номер три. Единственным проявлением жизни в этом царстве смерти был голос патологоанатома, надиктовывающего что-то в свой диктофон и, время от времени, прерывающегося на то, чтобы откусить кусок от бутерброда с колбасой, ради поглощения которого он даже удосужился снять испачканную запекшейся кровью перчатку. При виде того, как мужчина запивает бутерброд чаем, Ира невольно зажала рот, подавляя рвотный позыв. Чего это она такая ранимая? Она же следователь и уже не раз бывала в подобных местах. Ты опять включил свою неуемную сентиментальность? Эмм… Хорошо. Ира вспомнила о том, как, попав сюда впервые, невольно зажала рот, подавляя рвотный позыв, при виде того, как мужчина запивает бутерброд чаем. Сейчас ей, увидевшей с той поры слишком много зла, это казалось чем-то далеким и забавным. Так лучше, блин? Да, так куда больше похоже на правду. О! Ты у нас за правду, да? Может тогда раскрыть тебя и позволить им тебя… Ладно, не заводись. Из уважения к тебе отойду обратно. Все-таки, это твоя вотчина и мне не стоило лезть. Вот и замечательно! Это действительно моя вотчина и тебе не стоило лезть. Да, я понимаю, что ты пытаешься сделать процесс гуще и наполненнее, используешь нестандартные приемы, чтобы впечатлить и удивить тех, для кого это делается, но у тебя совсем иная задача. И тебе здесь и сейчас делать нечего! Итак. Пространство заливал холодный, мертвенный свет от бестеневых ламп, превращающий лица людей в восковые маски, стирающий разницу между теми кто еще дышит и теми, кто уже никогда не сможет. Посередине стоял массивный стол из нержавеющей стали, напоминающий саркофаг древнего фараона на современный лад. На столе, оперев голову на пластиковый подголовник с выемкой, лежало тело, накрытое медицинским покрывалом. Из под ткани торчали босые ступни, на которых все еще виднелись ногти, покрашенные в яркие цвета. Саша подошел к столу и взял баночку “Звездочки”. Бальзам местный хозяин всегда держал на одном и том же месте - эдакая забота о посетителях. Молодой человек с трудом открыл неудобную упаковку и мазнул себе под носом, чтобы обоняние сфокусировалось на приятном ментоле. Протянул баночку подоспевшей Ире, но та решила на этот раз обойтись без поддержки.

- Привет, Семен. Наша? - поинтересовался Саша у патологоанатома и указал на накрытое простыней тело.

- Ага. Ваша. Я уже закончил. Сейчас доем и буду ее зашивать.

- Какие выводы? - спросила Ира.

- Хм, выводы самые что ни наесть прелюбопытнейшие. С чего бы начать. Хм. - патологоанатом подошел к столу и, без малейшего стеснения, снял с тела покрывало.

- Излагай. - проговорил Саша. Вид изуродованного трупа заставил его поежиться.

- Ну, что я могу сказать. Их, все-таки, было несколько. Я в этом уверен.

- А я говорила! Я, черт возьми, говорила! - Ира обрадовалась словно ребенок, которому вдруг подарили конфетку.

- Быть этого не может. Поясни. - Саша проигнорировал ликование коллеги и внимательно всмотрелся в труп.

- Так, ну, тут, в целом, все как и в предыдущих случаях. Колотые раны в области груди и живота, следы укусов, следы ударов и травматически ампутированная конечность. Я изучил характер ранений, сравнил его с предыдущими случаями. Смотрите. Вот тут. Под левой грудью рана, нанесенная длинным острым предметом. Думаю, это что-то вроде стилета или кинжала. Удар точечный и очень осмысленный, если позволите. Один четкий укол в сердце. Это, собственно, было смертельное ранение. А вот тут на животе множественные ножевые. Нанесены они, совершенно очевидно, другим предметом. Лезвие шире и плохо заточено. Края рваные и неакуратные. К тому же, сами ранения, будто бы хаотические, бессистемные. Грубо говоря, тот кто это сделал, просто, в порыве ярости, пырял наобум. К тому же, глубина не большая. Честно говоря, если бы это были все повреждения, она бы выжила. Да, шрамов осталось бы прилично, но жизненно важные органы не задеты.

- Почему ты считаешь, что это непременно дело рук группы? Разве не мог одиночка специально имитировать что-то подобное дабы отвести от себя подозрение? Мы же это уже обсуждали в прошлый раз.

- Мог. В теории. Но, говорю, я изучил отчеты по прежним жервам. Суть в том, что удар в сердце нанесен под тем же самым углом. Тем же самым или аналогичным предметом. На ту же самую глубину. Да, есть небольшая погрешность, но это вполне естественно. Другие условия, другая жертва, другие обстоятельства. В сердце бил правша. Причем, как уже сказал, бил абсолютно так же, как и во всех остальных случаях. А вот, скажем, тут. - Семен вытащил из нагрудного кармана авторучку и размахивал ей словно школьный учитель указкой.

- Что тут? - Ира слушала, жадно хватая каждое слово.

- Вот тут мы имеем рваную рану шеи. Нанесена она грубо и бесцеремонно. Будто бы тот, кто перерезал горло бедняжке, до этого валил скот в каком-нибудь селе. И, самое главное, нанесена она левой рукой.

- Амбидекстр? - выдвинул гипотезу Саша.

- Возможно. Но это не объясняет все остальное. Укусы. Укусы свидетельствуют о том, что убийца вошел в раж и совсем утратил связь с реальностью. Что же касается оторванной руки, то тут я могу сказать только то же, что и всегда. Сделавший это явно обладает феноменальной силой. На такое способен, наверное, только какой-нибудь двухметровый амбал весом под сто пятьдесят. И его массогабаритные характеристики совершенно не сочетаются с тем, кто, опять же, бил в сердце. Кароче, тут на лицо свидетельства участия в экзекуции нескольких людей с разным темпераментом и разными возможностями. Лично я не верю в то, что один человек способен продумать такую легенду и следовать ей безошибочно двадцать раз подряд.

- Двадцать два. - поправила Семена Ира.

- Хорошо, пусть двадцать два. Так или иначе, это не соотносится с психологическим портретом преступника. Вы говорили, что он сентиментален и приближается к жертвам постепенно. Пытается завязать с ними романтическую связь, верно?

- Судя по всему. - ответил Саша.

- Раз так, то это глубоко травмированный мужчина. Я бы сказал, от двадцати пяти до тридцати. Да, разумеется, если он встал на такой путь, он ведет двойную жизнь. Вероятнее всего, сначала он прикидывается вежливым, обаятельным и понимающим, а, в момент некоего психологического триггера, который, как я думаю, случайно дергает жертва, у него срывает башню и он убивает. Это вполне логично. Это вполне укладывается в те представления о маньяках, которыми мы располагаем. Но это не наш случай. Почему? Потому-что даже у такого больного ублюдка всегда есть какая-то четкая система и последовательность действий. Паттерн. Почерк, который закрепляется и остается навсегда. Однако, тут не один почерк, а сразу несколько. Если предположить, что это дело рук одного конкретного человека, то, значит, он должен, в один и тот же момент, быть спокойным, взбешенным, отчаявшимся, испуганным, полным гнева и много чего еще. А это невозможно. Да, бывает раздвоение личности, не спорю. Бывает, что в одном человеке существуют, как бы, сразу два. Но, если придерживаться этой теории, то в нашем звере должно существовать не два, а, как минимум, десяток. Причем, они должны быть настолько не похожи друг на друга, что это невозможно было бы скрыть. Никто не способен так сильно контролировать внутренних демонов. Особенно, если их так много. Слишком много нужно было бы учесть деталей и нюансов, чтобы держать подобное в тайне. Да, в данном контексте мы рассматриваем его как маньяка, но, при этом, он еще живет обычную жизнь и, скорее всего, особенно не отсвечивает. Как и в случае со всеми известными душегубами, этот тип, вероятнее всего, один из тех, на кого, как говорится, никогда не подумаешь. Таким образом, я совершенно убежден, что искать нужно не одного, а группу. Ну, а как их искать, это уже ваша работа. Есть еще вопросы? У меня чай остывает.

- Семен, ты говоришь про шизофрению?

- О чем-то похожем на нее, да. И эти ребята точно не шизофреники.

- Не точно, но скорее всего. Собственно, шизофрения вообще редко встречается среди серийников. Вопреки расхожему мнению. - уточнил Саша.

- Откуда такой вывод? - Семен недоверчиво посмотрел на следователя.

- Просто я располагаю сведениями, выходящими за пределы так горячо любимого тобой тру-крайма. Чтобы так долго уходить от ответственности и продолжать убивать, подозреваемый, ну или подозреваемые, должны обладать рядом специфических качеств. Убийству предшествует тщательное планирование и подготовка. Кто-то из них, если уж мы берем в оборот твою версию, занимается именно этим. Это, скажем так, опытный и деловой стратег, лишенный эмоций и сомнений. Чистая логика и холодный расчет. У шизофреников такого быть не может априори. Они это чистый хаос и спонтанность. Так же важен мотив. В случае данной серии мотив на лицо. Это нечто очень личное и конкретное. Его гнев и потребность исходит не из параноидального бреда или галлюцинаций. Он четко знает, почему он делает то, что делает. Он преследует какую-то цель. Закрывает какой-то гештальт.

- Они. - поправила коллегу Ира.

- Хорошо, они. Так же и с сокрытием улик. Шизофреник действует спонтанно и хаотично. Соответственно, у него просто не возникает мысли о том, что нужно прибраться. Здесь же мы наблюдаем обдуманные действия. Выбор жертвы и места. Шизофреник убьет вдруг и без видимой причины. Наши же ребята готовятся и подбирают себе добычу так, чтобы с ними ее связать было невозможно. В общем, шизофрения характеризуется дизорганизованностью, спутанностью сознания и поведения. Тут нет ничего подобного. Есть хаос в процессе, но хаос этот жестко контролируемый. Не выходящий за определенные рамки. В общем, это очередная киношная байка, с реальностью имеющая общего весьма не много. По статистике судебных психиатров, явные психотические расстройства (включая шизофрению) диагностируются примерно у 5-10% от общего числа серийных убийц. Маньякам свойственно, скорее, диссоциальное расстройство. Проще говоря, психопатия. Человек все полностью осознает, но лишен даже намеков на эмпатию и совесть.

- И таких людей набралась целая группа. Я в ужасе, Саш.

- Ну, или это один человек, в котором живет толпа психов на все цвета и оттенки. Ладно, Сем, спасибо. Иди пей свой чай. Нам уже хватит на сегодня. И так уснуть не смогу, от этого месива.

- Окей. Отчет передам как обычно. Завтра готов будет.

- Ага, спасибо. Будь здоров.

- И вам не хворать.

6. Где-то там в тишине

Неприметный седан припарковался во дворе и моргнул фарами. Вчерашняя жара сменилась проливным дождем, обрушившимся с неба словно слезы кого-то, наблюдающего за происходящим на земле безумием. Те, кто обитает в этом лютом холоде, ценят особый вид безумия. Внутри машины кипела оживленная беседа.

- Может не надо, а? Слушай, может не стоит к нему идти? - жалобно бормотал язвительный. От его чувства юмора не осталось и следа.

- Нет выбора. Мы все перепробовали. Его бессмысленно сдерживать. Это приносит больше проблем нам самим. И вообще это было подло и неправильно- ответил водитель

- Я проанализировал нашу историю, провел параллели и постарался просчитать вероятности. Это единственное решение, которое, в данной ситуации, может привести к положительному результату. Гарантировать я ничего не могу, то могу сказать однозначно - наша теория не оправдалась. Подавление не работает. Придется тебе отбросить страх и пойти к нему. - подал голос деловой.

- Да все будет нормально. Не ссы. - добавил флегматик.

- Господа, а что если мы пойдем и поговорим все вместе? В конце концов, это в общих интересах. Я успокоился и готов вещать. Красноречиво и обтекаемо. - преисполнился язвительный.

- Это не нам решать, друг мой. Это должен решить тот, кто управляет. У меня все. Пока больше я сказать не могу ничего. - подытожил деловой и захлопнул ноутбук.

- И что же? Пойдешь. - язвительный встревоженно уставился на водителя.

- Да.

- Как рука? Болит?

- Нет, все нормально. Уже почти прошло.

- Ну, тогда удачи. Передай привет от нас!

- Обязательно.

***

Мужчина вышел под ливень и огляделся. Эта привычка так сильно въелась в его повседневную жизнь, что избавиться от нее не получалось даже сейчас. Впрочем, она стала их общей привычкой и, справедливости ради, от нее были одни плюсы. Да, я тоже так считаю. Это замечательная привычка - уберегает от неприятностей и помогает обрести, как ты это называешь? Ситуационную готовность? Главное, не слишком усердствовать и не выставлять ее напоказ, правда? Чтобы не были готовы. Он снова вклинился посреди мысли. Как всегда не в тему со своими планами и излишней мнительностью. Ему предстояло дать слово, но, черт возьми, не сейчас! Сейчас в нем не было никакой необходимости. Было понятно, почему он так настойчив, почему так пытается пробиться и почему так упорно старается донести свою позицию, но она порой была неуместна! Еще раз, говорю, неуместна! И приводила она, порой к ухудшению ситуации, несмотря на то, что преподносилась как универсальное решение. Поэтому ему предстояло научиться главному качеству - терпению. Хм. Он это уже понял. Он не дурак. И он был готов учиться.

Тяжелые непромокаемые ботинки хлюпали по лужам, превращающим изрисованный мелками асфальт в бездонный грязный океан. Потоки из жестяных труб, приделанных к панельным стенам, несли с собой песок и застрявший когда-то мусор. Несли осколки разбитых надежд и несбывшихся чаяний. Несли холод, о котором так долго умоляли в период адского пекла, обрушившегося на город. Поднявшийся ветер всколыхнул деревья и те прогнулись под гнетом неумолимого воздуха. Скрипя кронами, сбрасывая листья, которым бы жить и жить. Мужчина шел. С каждым шагом он шел все увереннее. На периферии люди неслись в укрытие, спешили спрятаться от непогоды под навесом или, хотя бы, раскрыть над головой зонтик. Мужчина шел и на его лице светилась еле заметная улыбка. Страх дождя? Раскаты грома? Молния, чьи отблески мелькали в грязных окнах? Страх был когда-то. Очень давно. Был сильный и всепоглощающий. Но, с тех пор, произошло слишком много всего. Он многое узнал. Многих узнал. Он понял главное - для страха нет места…

- И я тот, кто сможет занять освободившееся пространство! Наконец-то ты это понял. - голос человека был густой и сочувственный. Он так разговаривал только с ним.

- Послушай, я был не прав. Я напрасно сделал тебя изгоем.

- Ты что, даже не расскажешь, как попал сюда? Вот ты был под проливным дождем в объятиях бури, шел вперед радуясь безумству стихии и вдруг уже стоишь передо мной.

- Я могу попадать сюда когда угодно. И мы оба знаем, что мне не нужно для этого никуда идти.

- Стоишь, гордо подняв голову, а я на коленях. Посмотри, как выглядит мое пристанище. Посмотри на эти цепи. Посмотри на то, во что ты меня превратил.

- Я не буду извиняться перед тобой. Да, это была ошибка. Но ты меня не осудишь. Я нужен тебе точно так же, как ты нужен мне. Просто вставай и забудем все недомолвки. Тебе понравилась буква?

- Хм. Да, вполне сносная. Дак что, я больше не изгой?

- Нет. Больше не будет никаких изгоев. Мы зашли далеко, покарали и принесли возмездие. Но мы зашли слишком далеко. Я пытался винить вас в происходящем, но это было глупо. Мы все заодно, значит вина одного это вина всех нас.

- Момент осознания великого мастера. Ха-ха-ха. Что же ты, нашел путь к миру и готов нажать на стоп кран?

- Да.

- А ты не врешь? Самому себе врать очень вредно, друг мой.

- Посмотрим.

- Что же, на очереди буква двадцать-три?

- Надеюсь, буквы, на этот раз не будет. - загадочно улыбнулся мужчина и пропустил собеседника вперед себя.

***

Усталость накатила волной. Выпитый алкоголь нисколько не бодрил, а, напротив, клонил сознание в сон. Девушка лежала, положив голову на грудь мужчины и наблюдала за танцем крохотных пылинок в луче, пробивающегося сквозь щель в шторах, закатного солнца.

- И все-таки, Саш, ты не прав. Это не мог быть одиночка. Никак не мог.

- Ир, ты действительно хочешь обсуждать это прямо сейчас? - Саша зевнул, не открывая глаз, и потянулся.

- Просто интересно же. А может что-то среднее?

- Всмысле?

- Ну, что если что-то между двумя версиями?

- Блин, я не глухой. Поясни, что ты имеешь ввиду. Как это среднее? Он или один, или нет. Не понимаю, как может быть что-то между этими двумя состояниями.

- Ну, вдруг им просто управляют. Может он и сам не понимает, что он это он. Может он, как в истории о докторе Джекиле и мистере Хайде. Может он просто заложник собственного я. Собственной темной стороны. Просто эта темная сторона очень хитрая и изобретательная. Сидит внутри и скрывает саму себя даже от собственного хозяина. Маскируется, носит разные личины и оправдывает собственные действия.

- Тебе в детстве явно слишком много позволяли смотреть телевизор.

- А ты разве эти истории никогда не слышал?

- Хм, у нас было разное детство. Мое выдалось не самым безоблачным.

- Хочешь про это поговорить?

- Нет. Не о чем говорить. Были трудности, но я все преодолел. Нашел способ отбросить обиды и проработать все неприятные последствия.

- А тату это, как я понимаю, напоминание о бунтарской молодости и протест против родителей?

- Да нет. Просто татушка и все. Не везде есть скрытый смысл. Даже и не помню уже, почему ее набил. - искренне ответил Саша.

- У каждой татуировки есть смысл. А то, что ты говоришь, что не помнишь, свидетельствует только о том, что ты блокируешь воспоминания и пытаешься выдать желаемое за действительное.

- Ты что, психолог? - рассмеялся Саша.

- Я следователь-криминалист. Как и ты. И, да, в некотором роде, я психолог каких поискать. - в шутку разозлилась Ира.

- Знаешь, этот сеанс психотерапии я, пожалуй, отложу на потом.

- Как думаешь, мы сможем его взять? - сменила тему девушка.

- Ты хотела сказать, их?

- Их, его, какая разница. Сможем распутать этот клубок?

- Не знаю. Мне почему-то не хочется знать правду. Что-то подсказывает, что она будет слишком неприятной. Я надеюсь, что это просто остановится и больше никогда не повторится.

- О, да ты оптимист?

- Стараюсь им быть. Оптимизм помогает верить, надеятся и менять все к лучшему. Главное - верить в хорошее и оно обязательно сбудется. Давай спать. - ответил мужчина, поцеловал девушку и почесал свежий шрам. Он правда уже и не мог вспомнить, почему набил это странное изображение на своем предплечье, но, по какой-то прямо таки мистической причине, татуировка буквально притягивала несчастье. Несчастье не глобальных масштабов, а так, по-мелочи. То царапина, то порез, оставляющий зудящую рану, в которой, при определенной степени мнительности, можно было разглядеть какой-нибудь символ или даже букву.