Девушки на тропе войны

Глава 1

ГЛАВА 1.

Поездка с классом за город в погожий солнечный денек была тем особенным удовольствием, которое восьмой «А» класс воспринимал как нечто честно им заслуженное. В нелегкой борьбе с гранитом знаний, ребята провели весь длинный учебный год. Сейчас на дворе был месяц май. Позади у всех детей были тяжелые учебные будни, впереди маячили для кого-то переводные в старшие классы, а для кого-то и выпускные экзамены. Но сейчас был тот заветный промежуток времени, когда можно было немножко расслабиться и передохнуть перед решительным рывком. И был он тем слаще, что времени отведено было для отдыха совсем немного.

- У нас с вами впереди майские праздники и день Победы, - объявила классу Мария Николаевна. – И ЦК Коммунистической партии нашей страны и лично генеральный секретарь Леонид Ильич Брежнев позаботились о нашем с вами отдыхе и выделили всем советским гражданам, даже таким маленьким вроде вас, несколько выходных дней. Разумеется, провести их мы должны с толком и пользой. У нас будет проведена экскурсия. Но сейчас мы с вами должны определиться, в каком составе поедем на экскурсию. Предлагаю, поедут только отличники, хорошисты и те, у кого в году вырисовывается не больше одной тройки.

- А остальным за что такая немилость? – тут же вылез Гришка со своего места на «Камчатке» у окна.

Гришка был второгодник, у которого в полугодии и впрямь вырисовывалась лишь одна тройка. Все остальные оценки были двойками. Ну, то есть могли бы быть ими, если бы учителя из последних сил не натягивали Гришке его заветные трояки. Делали они это исключительно из жалости к самим себе, очень уж надоел всем хулиган и задира Григорий Потапов, учителя просто мечтали избавиться от парня, который давно перерос всех своих одноклассников и очень заметно выделялся на их фоне. Шутка ли, в некоторых классах Гришка сидел по два года, а в первом умудрился просидеть целых три! Это была своего рода школьная знаменитость, от которой все мечтали избавиться, как можно скорее.

- Я тоже хочу на экскурсию! – воинственно заявил Гришка. – Если у меня голова как-то не так соображает, так что я не могу пятерки хватать, это еще не значит, что я недостоин поехать вместе со всеми на экскурсию.

Следом за ним стали возмущаться и те, у кого в четвертях было несколько троек. Им показалось обидным, что их ставят на одну доску с законченным двоечником. И они тоже требовали, чтобы их взяли с собой. Мария Николаевна слушала и улыбалась. Все обсуждение протекало строго в соответствии с ее заранее намеченным планом. Мария Николаевна была опытным педагогом, а потому являлась еще и отличным психологом. Она знала, если запретить подросткам ехать на экскурсию, то они костьми лягут, чтобы поехать.

А потому встала из-за своего учительского стола и произнесла:

- Хорошо, ребята. Я вас поняла. Значит, решено, едем всем классом!

И только тут Гришка первым понял, что дело-то нечисто. Двоечник-то он был двоечник, но смекнул, что победа над их классухой далась ему что-то слишком уж легко.

- А куда поедем-то? – настороженно спросил он.

Мария Николаевна обвела глазами свой класс. Какие же они все славные ребятки. Мария Николаевна вела этот класс еще с тех пор, когда ребят в четвертом классе принимали в пионеры. А теперь, поглядите на них! У многих уже на груди красуется комсомольский значок. Если бы не Потапов, то цены бы ее классу не было. Но и к Потапову можно найти свой подход, если бы не запойный алкоголик отец и не замордованная бытом мать, то из Потапова мог бы получиться отличный член социалистического общества. Но что поделаешь, встречаются еще и у нас такие отдельные пережитки прошлого.

- Нас с вами ждет увлекательное путешествие по местам боевой славы.

- Снова «Дорога жизни»! – огорчился Гришка. – Мы же ездили с вами в прошлом году.

- Почему ты, Потапов, считаешь, что боевые действия в окрестностях нашего города ограничивались исключительно «Дорогой жизни»? Впрочем, я рада, что хоть что-то нам удалось вложить в твою голову. И да будет тебе известно, что на сей раз наше путешествие будет посвящено совершенно другой военной операции. Мы с вами пройдем по местам боев, где наши войска вели наступления на Волховском фронте.

- Пройдем? Я думал, что будет автобус. Мы же всегда на автобусе ездили. И с экскурсоводом!

- Не волнуйся, сопровождение у нас будет замечательное. С нами в поход отправится известный историк Герман Павлович. Он поведет нас непосредственно по тем местам, где шли сражения между бойцами нашей Красной Армии и солдатами вермахта. Мы пройдем по лесным дорогам и просекам, за каждую из которой велись кровопролитные сражения между нашими солдатами и врагами. Мы пересечем болота, в которых до сих пор лежат тела погибших в тех местах бойцов.

Впечатленный словами учительницы класс притих, один лишь неугомонный Гришка Потапов и тут вылез вперед.

- Что? – выкрикнул он. - И трупы фашистов ваш историк нам покажет?

Мария Николаевна стиснула зубы покрепче, но вспомнила про недавно установленные ей знакомым стоматологом Абрамом Моисеевичем коронки, вспомнила про их стоимость, и хватку слегка расслабила. Помимо денег сынишке Абрама Моисеевича пришлось выставить «отлично» по всем предметам. А это потребовало от Марии Николаевны побегать и покланяться, так что теперь она была должна всем своим коллегам. Второго такого испытания она не выдержит, коронки нужно беречь.

И Мария Николаевна пустила в ход уже испробованное средство:

- Я предупреждаю, что в поход отправятся только те ребята, у которых будет хорошая успеваемость и не будет нареканий по поведению!

Услышав это, Гришка тут же присмирел.

- А что я? – пробормотал он. – Я ничего, я за других волнуюсь. Я-то мертвяков видел, мне и не интересно будет. Это им впервой!

Гришка был известный болтун, потому Мария Николаевна даже не стала прислушиваться к его словам. А зря. Если бы она оставила мальчика после уроков и расспросила бы его хорошенько о том, что за мертвяков он имеет в виду и где он их видел, то возможно, что и будущее у них всех сложилось бы иначе. Но Марию Николаевну куда больше волновал вопрос о том, как сядут ее новые коронки, одна из которых стала ее слегка тревожить. И она все чаще озабоченно дотрагивалась кончиком языка до смущающей ее поверхности. Кажется или нет, но будто бы зуб начал слегка шевелиться?

И погруженная в свои мысли учительница не расслышала, как все тот же Потапов шептался с другими мальчиками из класса.

- У фашистов-то при себе были винтовки и кортики. Да и золотишко имелось. Если повезет найти офицера, то вообще лафа. У них и медали, и погоны, и даже пуговицы таких денег стоят, что закачаешься. У меня старший брат в такой теме разбирается. Если повезет и наткнемся на мертвого фашиста, то он нам за эту наводку полтос точно отстегнет. А если с оружием, то и на сотку расщедрится!

Конечно, информация всех заинтересовала. В то время, как у подавляющего числа ребят родители получали от ста пятидесяти до двухсот рублей, пятьдесят, а тем более сто рублей казалось внушительной суммой. И даже Лёлик, чей папа подхалтуривал художественным оформителем и в удачный месяц мог заработать сверх официальной зарплаты еще рублей триста, все равно внимательно слушал, что вещал всем вездесущий Гришка.

Больше рубля на карманные расходы ребятам никогда не давали, считалось, что рубля соплякам с лихвой хватит на кино и мороженое. И даже поиграть в автоматы в морской бой или сделать несколько выстрелов в тире хватит. Но рубль он на то и рубль, что очень быстро заканчивается. Даже если пойти на дневной сеанс, который стоит не пятьдесят, а тридцать копеек. И мороженое взять молочное в бумажном стаканчике за десять копеек, все равно деньги заканчиваются слишком уж скоро. Не успеешь разогнаться, а уже надо притормаживать.

- Твой брат только за фашиста заплатит или за нашего бойца тоже денег даст?

Гришка поколебался немного, но все же подтвердил, что и за нашего тоже деньжат отсыплет. Но только тут нужно иметь в виду, что наш должен быть обязательно с оружием.

- Желательно, чтобы рядом с ним наган или винтовка бы валялась. А еще лучше пулемет! Или ящик с гранатами.

- Гранаты – это может быть опасно. Вдруг взорвутся?

- Мы же их трогать не станем. Мы только запомним место, где они лежат, а потом сообщим о нем моему брату. Ну, может, еще дорогу показать придется. Но за ящик с гранатами брат много денег отвалит!

- Много – это сколько?

- Может, рублей триста!

От такой неслыханной суммы мальчишки ненадолго притихли, а потом возбужденно загомонили. Сидящая на первой парте умница и отличница Лизочка Пенкина повернулась в их сторону. Что снова задумали неугомонные хулиганы? Но мальчишки, заметив ее интерес, показали ей кукиш и все вместе покинули класс. Лизочка считалась да и была ябедой и подлизой, она не гнушалась доносить учителям сплетни на своих одноклассников. Причем возводила она свои поступки в разряд добродетелей, и саму себя считала вовсе не стукачкой, а идейным борцом с недостатками окружающих.

Своей избирательной «правильностью» Лизочка раздражала всех в школе просто ужасно. И если бы не папа милиционер, который пообещал всем мальчикам в классе и Гришке в особенности, что придушит лично каждого, по чьей вине с головы его Лизочки упадет хоть один волосок, то ходить бы Лизочке битой и в синяках. А так она могла заниматься своей общественной деятельностью совершенно безнаказанно, что не прибавляло ей симпатии одноклассников. У многих из них чесались кулаки при виде бледного Лизочкиного личика, выглядывающего из-за угла, и ехидненькой улыбочки, неизменно играющей на ее тонких губах.

Вот и сейчас, стоило мальчишкам выйти из класса, как Лизочка оказалась рядом с учительницей.

- Марья Николаевна, а мальчики что-то затевают. Снова их Гришка подбивает на какую-то пакость.

Но Лизочка просчиталась. Озабоченная состоянием своих зубных коронок учительница не отнеслась к словам доносчицы с должным вниманием и откликнулась весьма рассеяно.

- Хорошо, Лизочка, спасибо тебе.

Вот и все, что услышала Лизочка в ответ. Она ожидала, что учительница поручит ей новое задание, которое поможет Лизочке выслужиться перед учителями и одновременно призвать противного Гришку к ответу. К последнему Лизочка испытывала стойкую неприязнь, которая зародилась в самом начале учебного года, когда Гришка пришел в их класс и первым делом оценил всех девчонок. Красоток и просто хорошеньких он великодушно пощадил, но зато неосмотрительно прошелся по физическим недостаткам Лизочки. Один глазик у нее от природы изрядно косил, и даже сделанная операция не смогла окончательно исправить ситуацию. Глаз стал косить меньше, но все равно косил. Особенно заметно это делалось в моменты волнения. Плюс острые зубки торчали во рту у Лизочки несколько кривовастенько, что позволило Гришке дразнить ее «очкастой гадюкой». Кроме того, Лизочка была худенькой и стройной, словно былиночка. Что позволило дать ей еще одну кличку «бледная немощь».

В свою очередь Лизочка при каждом удобном случае называла Гришку «тупицей», «дураком» и «второгодником», но почему-то считала, что такими прозвищами Гришку обидеть невозможно. Другое дело она! Кто он и кто она, тут разницу понимать надо. Тонкая и ранимая Лизочка на одной чаше весов, и дубина Гришка, у которого шкура, словно у бронтозавра, ничем ее не прошибешь, как его не назови. Потому Лизочка считала себя жертвой чудовищной несправедливости и с тех пор, как они стали учиться в одном классе, всеми силами отравляла жизнь Гришки.

- Можно, я за ними послежу? – вызвалась она

В ответ на вопросительный взгляд девочки, Мария Николаевна лишь слегка качнула головой. Но для Лизочки и этого было достаточно. Словно поднятое порывом ветра перышко, она ускользнула из кабинета. В коридоре ее походка обрела деловитость, и как ни странно, устойчивость. Лизочка больше не порхала, она шла с видом человека, который твердо знает, чего хочет от жизни. Лизочка хотела одного. Извести проклятого Потапова, чтобы после школы он пошел не в путягу или армию, а прямиком в тюрьму, где такому типу было самое место.

- Гадкий! Гадкий! – шипела Лизочка, изо рта у нее летели слюнки, и она, в самом деле, напоминала ядовитую змею. – Ненавижу!

Может, ненависть была бы менее жгучей, если бы Потапов оказался в классе изгоем. Но нет, он был так невероятно хорош собой, что мгновенно стал неформальным лидером всего класса. Он был старше их всех минимум на четыре года. И сильно выигрывал на фоне своих одноклассников, многие из которых еще не расстались с юношескими прыщами. Девчонки были поголовно влюблены в Гришку. А пацанов Потапов уже через месяц совершенно подавил своим возрастом и авторитетом завзятого хулигана. Особенно его авторитет возрос, когда он побил Пашку из девятого «Б», который раньше терроризировал все три параллели.

- Теперь вы под моей защитой! – сообщил одноклассникам Гришка. – И бить вас никто больше не будет.

- Никто-никто? – пискнул маленький Никитка, которому регулярно доставались подзатыльники от всех подряд. – Совсем?

- Никто кроме меня.

И Гришка показал всем им огромный кулак, украшенный свежими ссадинами. Отметины остались после столкновения с зубами несчастного Пашки, который лишился двух передних зубов и всяческого авторитета. Ну, как тут было устоять? Девчонки поклялись Гришке в вечной любви и преданности в тот же день. Пацаны продержались чуть дольше, но в итоге и они признали над собой власть хулигана. Так к концу учебного года в классе сформировалась довольно опасная ситуация. Всеми детьми безоговорочно руководил взрослый верзила, место которому было совсем не в школе.

Вопрос о том, чтобы сплавить Гришку куда-нибудь в коррекционную школу регулярно поднимался на педсоветах. Но отец Гришки умудрился допиться до такого состояния, что однажды зимой очень удачно уснул в сугробе и замерз насмерть. Гришка оказался наполовину сиротой, чем его мать активно пользовалась, добиваясь для сына всяческих поблажек. А так как она работала в школе техничкой, а других желающих на должность не имелось, то директор была вынуждена выбирать, либо школа зарастет грязью, либо они всем педагогическим составом будут терпеть Гришу до его выпуска. Директор выбрала второй вариант. И с тех пор Гриша передавали из рук в руки как переходной кубок.

И вот теперь Лизочка кралась по школьному коридору, словно рысь или пантера. Она знала, где могут быть мальчишки. Они должны были пойти в свой туалет. Туда Лизочка не сунулась бы даже под страхом смерти. Но у нее был на этот случай разработан вариант. По пути она заглянула в пятый класс, где учился ее братишка, взяла его с собой и повела на третий этаж.

- Туда!

- Это туалет для старших! – затрясся Сашка. – Я туда не пойду!

- Пойдешь!

- Нет!

- Тогда я дома скажу маме, что ты подглядывал за девочками в раздевалке!

- Не делал я этого!

- А маме, откуда знать?

- Ты – лгунья!

- А ты трусишка! Ну, чего застыл? Иди!

- Я не могу! Лизка!

- Можешь дальше рукомойников не заходить, - великодушно разрешила Лизочка братишке. - Мне главное, чтобы ты подслушал, что там у них затевается.

Узнав, что можно будет помаячить у входа, Сашка приободрился. Он проскользнул в туалет, а Лизочка спряталась за дверью соседнего кабинета и стала ждать. Сашка вернулся с докладом уже через пять минут.

- Что-то ты больно быстро.

Но выпученные глаза братика и красные щеки говорили о том, что подслушал он достаточно.

- Они собираются выкопать фашиста!

- Что?

- Хотят отыскать погибшего фашиста и снять с него ордена и забрать его оружие!

Какая мерзость! Лизочку даже передернуло. Она сразу поняла, кто может быть инициатором этой затеи. Никому кроме Гришки такое и в голову бы не пришло. Только он мог придумать вещь, которой до дрожи боялась Лизочка. Дома у девочки был видеомагнитофон, который привез дядя Витя – папин брат из Чехословакии. Видеомагнитофон стоял дома на почетном месте рядом с цветным телевизором. Точно также, как и телевизор, видик был накрыт ажурной салфеточкой, которую вышила собственноручно бабушка. А кассеты к видику лежали в ящичке полированного письменного стола. Там были смешные комедии, где все время кто-то падал, и боевики, где ловкие ребята мутузили друг дружку или расстреливали их из автоматов.

Но не все кассеты были в общем доступе. Несколько кассет лежали у папы под кроватью в дорожном чемоданчике, с которым папу раньше отправляли в командировку. Сейчас там вместо сменной пары белья и носков лежали кассеты. Некоторые были с голыми женщинами, которые Лизочка смотреть просто не захотела. Чего ей эти голые тетки? Летом в бане у бабушки в поселке насмотришься, так на целый год хватит.

Одна кассета Лизочку все же заинтересовала. На ней было изображено человеческое тело, судя по всему женское, но так густо обмотанное бинтами, что лица было не разглядеть. Существо лежало в гробу. И когда Лизочка поставила кассету, то едва не закричала от страха. С первых же кадров на нее глянуло такое жуткое лицо, в струпах и язвах, какого видеть девочке еще не приходилось. Лизочка дико заверещала и отскочила. Но чудовище никуда не исчезло. Пришлось дрожащими руками нажать на кнопку остановки, немного отдышаться, и лишь потом продолжить просмотр.

В фильме все время кого-то убивали, закапывали, замуровывали, люди кричали, плакали и разлагались потихоньку, а некоторые даже очень быстро. Поэтому Лизочка точно знала, труп в состоянии начальной степени разложения, пока еще отдаленно сохраняет присущие ему при жизни черты, выглядит еще хуже, чем труп полностью разложившийся. Но и тот, когда он встает и начинает бродить, роняя вокруг себя ошметки гнилого мяса, б-р-р!

Почему-то Лизочка была уверена, что Гришка собирается извлечь труп именно в таком состоянии. Но Сашка быстро ее разубедил.

- Нет, нет, им нужны не старые кости, а металлические предметы – фляги, каски, пряжки, пуговицы или монеты.

- И как они собираются их извлекать из земли?

- Выкопать. На местах боев всегда остается много таких вещей. Копни и готово.

Лизочка немного успокоилась. Она даже огорчилась, что Гришка не затевает ничего особо криминального. Но тут же она вспомнила фразу про оружие. И вновь оживилась. Сашка подтвердил, что оружие для Гришки и мальчишек из ее класса – это самая завидная добыча.

- Они хотят найти танк.

- Танк?

- Я слышал, что они говорили, это была бы для них настоящая удача.

Лизочка не знала, что ей и делать. Бежать к Марии Николаевне с доносом? Но новость была настолько потрясающей, что Лизочке самой в нее не очень-то верилось. Поверит ли ей учительница? Тогда кому сообщить? Папе? Но папа всегда говорил, что их первоочередная задача предотвращать преступления, а не расследовать их. Если ему сообщить, то он, чего доброго, примется предотвращать. Проведет профилактику с мальчишками в их классе, после которой они могут и передумать трогать военные захоронения. Или станут соблюдать меры повышенной осторожности, что более вероятно. А Лизочке совершенно не хотелось никакой профилактики. Ее оскорбленная натура требовала самой вульгарной мести.

Она не знала, как ей стоит поступить. Но одно она знала совершенно точно. Задумка Гришки с ребятами будет осуществлена во время предстоящей им поездки по местам боевой славы. И значит, что бы там ни произошло, Лизочка будет в курсе. Достаточно просто следить за каждым шагом Гришки. И рано или поздно, она сумеет его разоблачить и вывести на чистую воду.

Глава 2

ГЛАВА 2.

Поездка состоялась четко в запланированное время.

Все эти предстоящие поездке дни Лизочка провела в сборах и раздумьях. Она четко видела поставленную перед собой задачу, но способы ее осуществления всякий день у нее рознились. То Лизочке приходило в голову, что неплохо бы позвать с собой в поход папу, это многое бы упростило, в том числе и сам факт задержания правонарушителей. Но папа в нужный день не мог, был на дежурстве. Вызвалась поехать мама, но к ней у Лизочки не было того уважения. Мама была у девочки человеком исключительно штатским, а из табельного оружия располагала исключительно кухонной скалкой и топориком для рубки мяса. Нет, мама могла разве что помешать, но никак не помочь.

- Не надо мамочка с нами ехать. У тебя же работа. С нами поедет Мария Николаевна и будут другие сопровождающие.

Лизочка сделала все от нее зависящее, чтобы в число сопровождающих вошли бы сильные молодые мужчины, предпочтительно, физрук и преподаватель НВП – начальной военной подготовки. Но увы, выбирать приходилось не лучших из лучших, а лучших из худших. Другими словами, нужно было избежать присутствия родителей тех мальчиков, которых Лизочка подозревала в участии в заговоре. И в первую очередь, родственников самого Гришки.

К счастью, хоть такой беды удалось избежать. Сопровождать их вызвались две мамочки, наиболее активные родительницы двух девочек из класса. И Лизочка надеялась, что ей удастся внушить женщинам правильный взгляд на то, что произойдет. А в том, что ЧП будет иметь место, Лизочка не сомневалась. Подозреваемый Потапов явился на место сбора с огромным рюкзаком за плечами. Другие мальчики тоже пришли с рюкзаками, пусть и не такими большими, как у Гришки, но в которых что-то подозрительно громыхало и позвякивало.

По укоренившейся привычке Лизочка уже хотела указать старшим на непорядок, но потом спохватилась. Это могло все испортить. Но она поймала подозрительный взгляд Гришки, кажется, тот недоумевал, по какой причине вечная ябеда сегодня молчит, словно воды в рот набрала.

Тем не менее, все благополучно загрузились в автобус вместе со всем своим багажом, и в путь отправились в отличном настроении. Экскурсовод попался настолько красноречивый и увлеченный своим делом, что все дети невольно заслушались его рассказом. Герман Павлович не только изучал военную историю родного края, но и сам был сыном человека, который воевал в местах, куда они ехали.

- Мой отец лично участвовал в боях за Синявинские высоты. Увы, во время артиллерийского налета он получил смертельное ранение осколком снаряда, ему оторвало руку и ногу, и прежде, чем санитары успели вынести его с поля боя, он истек кровью и умер. Однако, смерть его и многих его товарищей не пропала даром. Объединенный войска Ленинградского и Волховского фронтов, не считаясь с огромными потерями, всего за время прорыва блокады погибло около ста тысяч человек, сумели выдворить захватчиков с нашей земли.

Столь страшная цифра, а еще больше жуткий конец вполне конкретного человека, у которого были жена и сын, стоящий тут перед ними, заставил детей призадуматься.

- Проклятые фашисты! – воскликнул кто-то из ребят. - Зачем они пришли к нам!

- И правильно, что наши их всех поубивали!

- Смерть захватчикам!

- Они пришли к нам грабить, а теперь мы их самих…

Гришка начал говорить да осекся. Но никто не заметил его промашки. Никто кроме Лизочки, которая еще сильней сощурила свои и без того небольшие глазки. Значит, все правильно она рассчитала. Гришка намеревается потрошить могилы фашистов. А в рюкзаке у него лопата и еще какой-то инструмент. Лизочка изловчилась и пощупала рюкзак Потапова. Там были какие-то железки и продолговатые трубочки, о назначении которых Лизочка не могла догадаться. Тем не менее, их присутствие почему-то вселило в девочку еще больший страх, чем все происходящее до сих пор.

Она даже предприняла попытку поговорить с Марией Николаевной, но та, увлеченная разговором с Германом Павловичем лишь отмахнулась от девочки.

- Лизочка, потом! Ты видишь, я сейчас занята другим делом!

И Лизочке пришлось отступить. Но временное помрачение и желание откровенничать быстро прошло. И когда Мария Николаевна сама обратилась к ней с вопросом, то Лизочка отделалась какой-то пустой отговоркой.

- Вот мы и приехали! Ребята, выгружаемся!

Майский день радовал безоблачным синим небом. Солнышко пригревало так сильно, что всем стало жарко уже после получаса ходьбы вдоль железнодорожных путей. Герман Павлович осмотрел свою пыхтящую и сопящую «пехоту» и осуждающе покачал головой.

- Мало каши ели, молодые люди. Небось, все больше на сосиски да на макароны налегаете? Правильно я угадал? Вот сил у вас и нету. Ну, раз такое дело, пойдем по укороченному маршруту.

При этих словах Гришка встрепенулся и запротестовал. Он уже успел выяснить, что по короткой тропе шастают все, кому не лень. Не меньше десяти – пятнадцати групп проходит за сезон по короткому маршруту. Такая многолюдная тропа Гришку категорически не устраивала. Для его целей был нужен длинный путь, который проходил и через болота, и по лесным чащам, и не везде можно было разглядеть тропку, а нужно было ориентироваться по одному Герману Павловичу известным ориентирам. Туда больше одной – двух групп не приходило, да и с точностью маршрут никогда не повторялся.

- Они пройдут по длинному, - сказал он, имея в виду своих друзей.

Но Герман Павлович засомневался.

- Ты, может быть, и пройдешь. Вон ты какой большой. А другим ребятам будет тяжело. И с вами девочки.

Неизвестно, чем бы закончилось обсуждение и что бы решили, но тут неожиданно вмешалась Лизочка.

- Конечно, пойдем по длинному маршруту! – тоненьким голосочком воскликнула она. – Мы не слабаки какие-нибудь!

После того, как самая слабенькая девочка сказала такое, дальше прений не возникло.

- Решено! Идем по длинному маршруту, только, чур, потом не жаловаться! Нам с вами предстоит пройти почти десять километров по лесам нашей области. Так что рассиживаться некогда. Вставайте и в путь!

Теперь дорога резко сворачивала вбок. Сначала шли по населенному пункту, и шагать было сравнительно легко. Потом зашли в лес, но дорога по-прежнему была твердая и сухая. Но чем дальше они шагали, тем менее комфортной делалось покрытие у них под ногами. Тут и там проглядывали трещины, в которых росла трава. И промоины, в которых копилась влажная грязь. Кому не повезло вступить в нее, долго не мог вытянуть ногу назад. Грязь жадно чавкала и не желала расставаться с добычей.

- Глина. Нам еще повезло, что давно дождя не было. После дождя тут сплошное месиво. И скользко. Мы вот налегке с вами идем, а у наших солдат за плечами была трехлинейка «Мосинка», боекомплект к ней, вещмешок с полным солдатским скарбом да еще какой-никакой провиант и плащ палатка на случай ливня.

Гришка поправил лямки рюкзака. Они уже изрядно натерли ему плечи, но он не подавал виду. Он старался шагать рядом с экскурсоводом, чем заслужил похвалу от Марии Николаевны. Она не могла надивиться на своего самого худшего ученика. Обычно Гришка демонстрировал полнейшее презрение ко всем мероприятиям в классе. Но сегодня ребенка словно подменили. Мария Николаевна мысленно уже поздравляла себя со званием лучшего педагога школы. А что? Не каждый мог похвастаться, что ему удалось хоть чем-то заинтересовать Григория Потапова.

Смущал, правда, несколько однобокий интерес Гришки к их походу. Судя по задаваемым им вопросам, его в первую очередь интересовали позиции вражеское стороны.

- А что с телами погибших фрицев случилось?

- Ну, мы с вами будем проходить через немецкое кладбище. Там покоятся те, чьи останки удалось обнаружить и захоронить.

- А были и такие, которых не нашли и оставили в лесу?

- Конечно.

- И много?

- Слушай, а тебе зачем? – не выдержал Герман Павлович.

- Просто интересно стало. Вот они к нам из своей Германии через всю Европу притопали. Ничего, не поленились. А тела своих погибших назад тоже с собой повезли?

- Далеко не всегда. Очень многим навсегда суждено было остаться в нашей земле.

- Но ведь они же этого и хотели? – снова вмешалась Лизочка. - Они пришли, чтобы жить тут, и остались лежать.

Лизочка тоже старалась держаться поближе к Герману Павловичу. От быстрой ходьбы щеки у нее разрумянились. Белокурые волосы завились на лбу колечками. И Гришка впервые с удивлением обнаружил, что Лизочка не такая уж бледная немочь, а очень даже симпатичная девчонка. А что зубы кривоваты, так у него лично двух зубов вообще нет. И он Лизочке явно нравится. Весь день не отлипает от него. Так и вьется вокруг него и его вещей. Ясное дело, влюбилась в него, дуреха.

Думать так было необыкновенно приятно, потому что и самому Гришке образ его тощей одноклассницы нет-нет, да и являлся в мечтах. Потому-то он и цеплялся к ней, и дразнился, всячески стараясь обратить ее внимание на себя. И вот оно удалось! Но если бы Гришка знал о том, какие мысли крутились в этот момент под кудрявой челкой его одноклассницы, то он бы и думать забыл про всякую там любовь. Лизочка была настроена очень решительно. И у нее образ Гришки никаких романтических чувств не вызывал, одну лишь злобу и желание отомстить за причиненные ей обиды реальные или вымышленные.

- Привал!

Все ребята попадали на траву, все они были совершенно без сил. Один лишь Гришка оставался на ногах. Он уже успел убедиться, что его приятели вряд ли смогут оказать ему помощь. Один из ребят едва волочил ноги, второй приятель натер себе в кровь пятку, а третьего укусило какое-то голодное насекомое, отчего его глаз и щеку раздуло, словно шар. Было ясно, что ни копать, ни просто держать лопату в руках, никто из них не в силах. И Гришка принял судьбоносное решение. Сейчас все встанут и отправятся дальше, а он задержится и отстанет от всех. Это же так просто! Ничего не стоит затеряться в лесу.

И потом, когда все уйдут, он один вернется немного назад, к тому месту, где, по словам Германа Павловича, состоялось крупное сражение между двумя мотострелковыми частями фашистов и отрядом наших красноармейцев, которых немцы пытались взять в клещи, но в итоге наши прорвались, а от фашистов мало, что осталось. Это Гришку полностью устраивало. Если всех фашистов наши покрошили в мелкий винегрет, но и сами полегли, то собирать погибших было просто некому. И даже если потом пришли и подобрали, то ведь могли же кого-нибудь не заметить? Могли! А теперь Гриша это и проверит.

Пока Гришка обдумывал изменения в своем первоначальном плане и все больше укреплялся в мысли, что затея эта стоящая, Лизочка тоже времени даром не теряла. Она устроилась на травке, постаравшись оказаться поближе к рюкзаку Гриши. И пользуясь тем, что каждый был занят своим делом и на нее никто внимания не обращал, протянула руку и попыталась открыть замок. Лизочке хотелось понять, что так подозрительно громыхает в рюкзаке у Гриши.

Увы, замок не поддался. То ли был слишком хитрым, то ли Гришка слишком туго затянул все узлы. Но Лизочка не сдавалась. Она досталась маленькие маникюрные ножнички, с которыми не расставалась никогда, и принялась ими ковырять ткань рюкзака. Вскоре ей удалось проделать достаточное отверстие, чтобы можно было сунуть в него руку. Внутри оказалось что-то сыпучее, а за ним какой-то железный предмет, похожий на дубину.

Лизочка похолодела. Что затеял Гришка? Зачем ему дубинка? На кого он собирается нападать?

- Ну, ребята, поднимайтесь, - раздался голос их проводника. - Хватит прохлаждаться. У нас с вами еще полпути впереди. Если не хотите ночевать в лесу, советую вам, поторопиться.

Лизочка поспешила присоединиться к остальным. А вот Гришка наоборот подошел к вещам и сделал вид, что перекладывает что-то в своем рюкзаке. На самом деле, он дожидался, когда уйдут старшие.

- Гринь, ты идешь?

- Идите! – махнул рукой Гришка приятелям. – Я вас догоню!

Наконец, он остался один. Вскинув рюкзак за плечи, Гришка зашагал в обратном направлении. Он был уверен, что остался один и совершенно не замечал шороха от маленьких девичьих ножек, которые осторожно шли за ним по пятам, ступая буквально след в след вместе с Гришей.

Компания на сей раз подобралась пестрая. Оторвавшись от экрана смартфона, Сашенька с интересом разглядывала своих попутчиков, пытаясь понять, что движет этими людьми. Жажда приключений? Любовь к истории родного края? Патриотические чувства? Про себя она могла сказать абсолютно точно, если бы ее воля, то ноги бы ее тут не было. В субботу, в свой законный выходной день куда-то тащиться ни свет, ни заря, да зачем ей это надо! Можно было бы потупить перед ноутбуком или поваляться с книжкой.

Но начальство на работе выразилось предельно прямо:

- От нашей лаборатории требуют участия в историко-патриотической викторине. Один из ее пунктов, присутствие на марш-броске по местам сражений ВОВ. Нам нужны два добровольца!

Как только выяснилось, что марш назначен на выходной день, да еще никаких бонусов в виде отгулов или дополнительных дней к отпуску не предлагается, все стали торопливо отводить и прятать свои глаза.

- Стыдно, дорогие мои! – расстроился Глеб Сергеевич. – Мы и так с вами числимся в отстающих. Зимой лыжню не пробежали, наш кандидат сошел с трассы уже на первом круге.

- Так у меня лыжи негодные оказались. Я объяснял.

- На минувших выборах у сотрудников нашей лаборатории была зафиксирована самая низкая явка.

- Мы ходили! И голосовали!

- И уж совсем стыдно, что в прошлом месяце никто из нас в озеленении района так и не поучаствовал.

- Я не виновата! У меня машина сломалась! Потому я и опоздала. Это со всяким может случиться!

- Дорогие мои, я все понимаю, - развел руками Глеб Сергеевич, даже не слушая пояснений своих сотрудников. - Но поймите и вы меня. Наша с вами любимая лаборатория по тем или иным причинам, но совершенно не участвует в общественной жизни ВУЗа. Если мы не реабилитируемся, то с нас могут снять все надбавки к зарплате.

- Разве такое законно?

- Не знаю. Но грозятся. Так что участие в викторине – это наш с вами шанс выбиться из аутсайдеров. К тому же в марш-броске будет участвовать наш уважаемый Игорь Платонович. Я узнавал. Шанс для многих молодых сотрудников лично сблизиться с важным человеком и в неформальной обстановке завоевать его симпатию.

Игорь Платонович был их декан. Человек незаурядный, он увлекался альпинизмом и яхтингом. Но после падения во время очередного восхождения он обзавелся травмой позвоночника, которая поставила крест на первом его увлечении. А купание в ледяной воде с последующим воспалением легких заставило отказаться и от хождения под парусом, по крайней мере, на время. Непривыкший к отсутствию активного отдыха, Игорь Платонович томился и скучал.

Видимо, марш-бросок по пригородным лесам стал для декана своего рода компенсацией за проведенные без обычной для него движухи месяцы.

- Он пойдет с женой и сыном. Но нужны еще два человека.

Все снова забормотали о каких-то неотложных делах, которые запланированы именно на ближайшую субботу. Кто-то шел на свадьбу, кто-то на похороны, кто-то вез больного дедушку к профессору, который в нашем городе проездом и отменить встречу все равно, что отнять у дедушки последний шанс на выздоровление.

- Что? Совсем никто не может? А из молодых?

И Сашенька увидела, как взгляд Глеба Сергеевича остановился на ней.

- Сходишь?

Словно загипнотизированная, девушка кивнула.

- Да.

- Молодец! – просиял завлаб.

- Так и быть, я тоже пойду! – вдруг вскочил с места Никита. – Записывайте и меня тоже!

- Ты? А как же твой дедушка?

- А что дедушка? Его мама отвезет к доктору. Ничего страшного, прокатится с дедом на такси, им даже полезно.

Таким образом, команда была набрана. И счастливый Глеб Сергеевич отправился рапортовать об этом начальству. В ночь на субботу Сашенька спала плохо. Мысль о том, что в свой выходной день она должна будет встать в пять утра, лишала ее сна и покоя. А еще ей казалось весьма странным та активность, которую проявил Никита.

Женский коллектив их лаборатории вынес однозначный вердикт:

- Чего тут думать? Он в тебя влюблен!

- Еще не хватало! У нас с Никитой чисто товарищеские отношения.

- Но любит-то он тебя совсем не по-товарищески. Иначе, чего бы он вдруг взял и сорвался? Раньше ни в какие походы не ходил, с его-то весом!

- Может, с деканом хочет в неформальной обстановке скорешиться. Может, ему что-нибудь нужно для его проекта.

Но женщины в лаборатории заявили, что Сашенька просто дурочка и совсем ничего не понимает в мужчинах.

- Смотри, не упусти свой шанс. Никита у нас очень перспективный. Кандидатская у него уже готова. Через два – три года, глядишь, и докторскую напишет.

- У меня есть жених, - краснела Сашенька. - Даже два.

- Где два, так и третьему место найдется.

- А ты у нас девка не промах! Двух женихов отхватила. Как тебе это удалось? Научи!

И вот теперь Сашенька изводила себя мыслями о том, как же ей лучше вести себя с Никитой. Ответить на его ухаживания или все-таки изобразить холодную неприступность? Внешне Никита был ничего себе, на четверочку. Чуточку полноватый, но это и не удивительно при его сидячем образе жизни. Другое дело, что до сих пор он никак не проявлял своих чувств к Сашеньке. И даже теперь, когда они собирались ехать вместе, не изменил своего поведения.

До Московского вокзала, откуда планировался старт их марша, например, каждый добирался сам по себе. Никита приехал на машине, Сашеньку привез автобус. Все они собрались на платформе, где им был произведен смотр. Трое участников выбыли сразу.

- Вы, вы и вы! Никуда сегодня не идете!

- Почему? Мы собирались! Готовились!

Инструктор был категоричен.

- Обувь и одежда у вас неподходящие. Нам с вами предстоит идти по лесу! Не по парку, не по прогулочной зоне отдыха, а по самому настоящему дикому лесу. Сейчас конец апреля, но в низинах еще лежит снег. А где он уже стаял, там все равно в лесу еще сыро. А у вас вместо прочной непромокаемой обуви на ногах замшевые ботинки. Или кроссовки. И туфли на каблуках. Нет и еще раз нет! Вы остаетесь! Можете прокатиться с нами до станции, но дальше мы пойдем без вас!

К счастью, Сашенька додумалась про обувь. Надела прочные резиновые сапоги, в которых папа ходил за грибами. Под них она надела две пары носков, но чувствовала, что сапоги все равно болтаются. К счастью, инструктор не додумался залезть внутрь обуви, ограничился визуальным осмотром, так что все прошло гладко. Сашеньку допустили к участию в походе. А вот личность Никиты вызвала инструктора сомнения.

- Очень уж ты тучен, парень. Выдержишь ли?

- Выдержу.

- Смотри, филонить никому не позволю.

Инструктор выглядел колоритно. На нем была солдатская гимнастерка, пошитая по образцу начала сороковых годов прошлого века, поверх нее ватник, а на ногах кирзовые сапоги с заправленными в них брюками. Голову украшала пилотка с красной звездой. За спиной у инструктора болтался настоящий раритет – вещмешок времен войны с прицепленным к нему котелком. Ему не хватало только винтовки в руках и был бы настоящий красноармеец.

Он так быстро произнес свое имя, что Сашенька его не расслышала

- Виктором его зовут, - сообщил ей высокий светловолосый юноша – сын их декана. – Они с папой дружат, поэтому мы все тут. Дядя Витя просто помешан на истории. Обожает всякие реконструкции и парады старой техники. У них в историческом обществе есть две полуторки, на которых когда-то реально перевозили хлеб по дороге жизни с большой земли в блокадный город. Ты бы видела, как они там с этими драндулетами носятся! Моют, чинят, красят. И раз в год на 9 мая обязательно выпускают на прогулку по городу. Красные флаги, лозунги на транспарантах, в кузове сидят ряженые. Я вообще удивляюсь, как это Виктор нас всех с вами не заставил сегодня нацепить на себя форму. Ну, или хотя бы пилотки с красными звездочками. У него есть, я знаю.

- Тебе он не нравится?

- Мне не нравится, что в свой выходной день я вынужден заниматься тем, что мне не интересно! А на Виктора мне глубоко наплевать!

Но высказано это было с такой обидой, что Сашенька окончательно утвердилась, между их инструктором и сыном декана существует какой-то напряг.

Электричка доставила их до платформы «75 километр», за которой сразу начинался лес, в который их отряд и углубился. Всего набралось около двадцати человек. Были мужчины и женщины. Участвовали даже двое подростков, которые в электричке откровенно скучали. Но на природе все сразу как-то приободрились, тем более, что поезд ушел, дороги назад не было.

Однако, поведение некоторых членов их отряда вызывало у Сашеньки недоумение. Виктор с Игорем Платоновичем все время держались вместе. Ясно, у них было, что обсудить. Но Сашенька заметила, что именно декан диктует инструктору, куда нужно вести их отряд.

Девушка своими ушками слышала, как их декан требует от Виктора:

- На следующей развилке надо будет свернуть направо.

И Виктор послушно объявлял остальным, куда они будут сворачивать. Потом это повторилось еще на двух перекрестках. И Сашенька поняла, их отряд возглавляет совсем не тот человек, который вызвался делать это официально. К тому же было понятно, что ни жена декана, ни его сын в заговоре не участвуют, они и вовсе были словно бы сами по себе. С отцом и мужем они даже не перекинулись ни словечком за все время пути. В электричке тоже сидели отдельно от него. Сейчас шагали в самом конце отряда, словно нарочно держась от Игоря Платоновича.

Из всего увиденного Сашенька сделала два вывода, во-первых, декан ведет их по своему собственному маршруту. И во-вторых, в семье у их декана не все гладко. Хотя, что ей теперь нужно было делать с этой информацией, она не представляла.

Глава 3

ГЛАВА 3.

Как ни старалась Лизочка ступать тихо, но пару раз ей случилось наступить то на сухую ветку, то на сучок. Оба раза они предательски хрустнули у нее под пяткой, и Гришка тут же начал озираться по сторонам. Но оба раза Лизочке удалось спрятаться. Местность для этого была очень подходящей. Вокруг них поднимались стволы деревьев, а между ними рос высокий кустарник, который уже начинал зеленеть.

- Вот и чудненько! Вот и прекрасненько! – шептала Лизочка, желая подбодрить саму себя.

Идти ей было легко, благодаря тому, что из продырявленного ею собственноручно рюкзака Гришки на землю сыпалась тоненькая струйка какого-то белого порошка. Потерять Гришку из виду Лизочка не боялась. Боялась она другого. Она не хотела признаваться, что сердце у нее стучит, словно отбойный молоток. А кровь бежала по венам с таким гулом, что временами даже заглушала пение птиц, празднующих наступление настоящей весны и тепла. Возможно, что-то похожее испытывал и сам Гришка, потому что он был сосредоточен на своих мыслях. Время от времени Гришка останавливался, озабоченно тыкал лопатой в грунт, недовольно хмыкал и продолжал движение вперед, к одному ему известной цели.

На самом деле, Гришка давно понял, что затея его была так себе изначально. Надо же было быть таким дураком, чтобы не уточнить точное место сражения наших солдат с фашистами. Вообразил, что придет, а там тела до сих пор валяются. Или о чем он думал? Что там могилки будут с крестами и погребальными камнями в изголовье? Стыдно признаться, но именно так парень и ожидал. И окружающая его реальность больно задевала его самолюбие.

Ничего похожего на могилу или другой вид захоронений в окрестностях не наблюдалось. Кроме того, Гришка понимал, что блуждая по незнакомой местности, он рискует заблудиться и застрять тут надолго, если не навсегда. Впереди вырисовывалась перспектива остаться тут вместе с погибшими немцами, примкнуть, так сказать, к их числу. И она Гришку не прельщала. Он уже начал подумывать о том, чтобы вернуться назад, пока еще может это сделать. Всего-то и требовалось повернуться лицом к солнцу и идти на него. И вышел бы на поляну, куда рано или поздно вернутся за ним остальные.

- Спохватятся, что меня с ними нету, и сразу воротятся. Может, уже возвращаются.

И Гришка уже собирался привести свой план в исполнение, но тут ему на глаза попался какой-то подозрительный холмик. Он заметно отличался от всей прочей местности, уже покрытой первой весенней травкой. В отличие от нее, холмик был из черной кем-то ранее уже перекопанной земли.

- Кто мог постараться и наворотить такое? Крот?

Но каких же размеров должен был быть крот? Или тут орудовала целая армия кротов? Но никогда о подобном поведении у кротов Гришка раньше не слышал. А между тем, природу и все живое он любил. И урок зоологии был для него единственным любимым предметом, который он посещал по своей воле, никогда не прогуливая.

- Кабан?

Гришка знал, что в поисках еды дикие свиньи способны своими пятачками рыть землю. И иной раз могут в поисках особо лакомого кусочка прорывать настоящие траншеи. При мысли о том, что он может столкнуться со стадом диких кабанов, Гришка похолодел. Но потом он внимательно осмотрелся и понял, что и эта версия ошибочка. Никаких следов животных поблизости не наблюдалось. Да и холмик был очень уж аккуратным. Чтобы замаскировать свежую землю, кто-то нарочно прикрыл его ветками и засыпал листьями. Но ветер разметал это укрытие, обнажив сырую землю.

- Такое мог сделать только человек – существо разумное.

И Гришка неожиданно почувствовал азарт. Он был далек от мысли, что перед ним могила солдата Третьего Рейха, но кто-то все же вырыл тут землю. И потом постарался спрятать следы своей деятельности. А раз один человек что-то спрятал, то другой всегда поднять может! Скинув рюкзак на землю, Гришка извлек из него оборудование – лопату и ломик. И поплевав на ладони, Гришка покрепче ухватил черенок лопаты и воткнул ее в землю. Единственное, о чем он сейчас жалел, что лопата у него такая маленькая. Она была складной, отлично помещалась в рюкзак, но копать ею было делом долгим.

Но Гришка был человеком упрямым, он не сдавался и копал, копал, копал.

Он даже не обратил внимания на доносившиеся издалека крики, это вернулся на полянку их класс во главе с Марией Николаевной. Почему-то она звала не только Гришку, но еще и Лизочку. Из чего Гришка сделал вывод, что горе-одноклассница умудрилась отстать от своих.

- Вот дуреха! – ругнулся он, ощущая, как тревога за судьбу Лизочки охватывает его. – Нельзя таких дурех брать с собой в поход!

Гришке и в голову не пришло, что дуреха Лизочка стоит буквально в нескольких метрах от него и все прекрасно слышит. Внезапно он услышал топот чьи-то ног. И оглянувшись, увидел Серегу Лескова со Славой Козякиным. Эти двое были самыми преданными его союзниками и фаворитами. Только их двоих из всего класса Гришка считал не совсем безнадежными малявками, а относился к ним, как к младшим братьям, которых надлежит воспитывать и подтягивать до своего крутого уровня. Именно он научил их курить, начав с дедовской махорки. И он же угостил мальчишек дедовским же самогоном. Инициировал их во взрослую мужскую жизнь. После этого мальчишки были готовы за Гришкой хоть в огонь, хоть в воду.

И вот теперь они были тут. Оба запыхались. Но вещей с ними не было.

- Нашел? – пропыхтел Серега.

Слава был парнем упитанным, он ничего сказать не мог, едва переводил дух.

- Как вы меня нашли?

- По следу.

- По какому следу?

- У тебя рюкзак порвался, оттуда что-то белое сыпется.

Гришка кинулся к рюкзаку. Так и есть, в рюкзаке была дыра, из которой сыпалась белое крошево.

- Что это у тебя? Сахар?

- Соль. Четверговая соль. У бабки взял.

Гришка не уточнил, что соль у бабки он стянул, потому что твердо помнил, бабка всегда эту соль на кладбище носит, объясняя, что соль покойников помогает умиротворять. Правда, на кладбище были свои родные покойники, бабкины родители, а Гришка замышлял потревожить покой совсем чужих мертвяков. Но соль все-таки прихватил с собой, рассудив, что поможет или не поможет, а хуже все равно не будет. И вот теперь по соленому следу его нашли друзья – приятели.

Хорошо этот или плохо, Гришка пока не знал. Но он слышал, что голос Марии Николаевны звучит уже в опасном диапазоне. Она находилась на грани истерики и выкликала теперь сразу четыре имени. Гришки, Лизочки и Сереги со Славкой.

Мальчишки переглянулись между собой.

- Теперь училка думает, что мы тоже потерялись.

- Потерялись – это вряд ли. Скорей, что с вами что-то случилось.

- И что нам делать?

- Ничего. Выждем. Они сейчас уйдут.

- Без нас?

- Мария Николаевна должна понимать, без посторонней помощи нас в лесу не найти. Сейчас она уведет наш класс, чтобы еще кто-нибудь не пропал.

- Мы-то не потерялись, - рассудительно произнес Серега, - мы все трое тут. А вот где запропастилась наша Лиза - Подлиза?

Прячущаяся за деревом Лизочка прямо зашипела от злости. Вот как они ее называют промеж себя! И никакая она не подлиза! Она просто всегда четко исполняет свой долг. И сейчас тоже она его исполнит, пусть даже придется потрудиться для этого.

Гришка правильно догадался о маневре своей учительницы. Совсем скоро голоса стали затихать и удаляться.

- Уходят!

- А мы? – голос Славы непроизвольно дрогнул. – Останемся?

- Не бойся, они нас не оставят. Через пару часов вернутся с подкреплением. А мы пока за это время посмотрим, что тут у людей в лесу припрятано.

- Что-то ценное!

- Не иначе!

И Гришка с воодушевлением воткнул лопату в мягкую землю. Слава с Серегой остались рядом, словно зачарованный они смотрели на влажные тяжелые комья, которые вылетали вслед за размашистыми движениями рук Гриши. Все трое так увлеклись раскопками, что совсем не заметили темной тени, которая мелькнула за деревьями. Потом она мелькнула еще раз, но теперь она оказалась уже чуть ближе. А затем это произошло совсем близко. Но ребята по-прежнему ничего не замечали.

Не видела приближающейся опасности и Лизочка, притаившаяся в своем укрытии. Она не сводила глаз с широкой спины Гриши, глаза у девочки были распахнуты, и она сама не понимала, что с ней такое происходит. Почему движения Гришки кажутся ей сейчас такими завораживающими, что такого случилось, что она не может оторвать от Гришки своего взгляда и совсем, совсем не чувствует ненависти к нему? И даже больше того, в груди у девочки появилось какое-то теплое чувство, от которого становилось очень приятно.

По сторонам Лизочка не смотрела. Она была уверена, что все у нее под контролем, как вдруг… На шею девочки легли чьи-то жесткие руки. И горло ей стиснули до такой степени, что стало трудно дышать. Лизочка забилась, запищала, но сильная боль пронзила все ее тело.

А затем она услышала над ухом грубый мужской голос:

- Веди себя тихо, пигалица! Может, жива останешься!

В ужасе Лизочка скосила глаза вбок, чтобы понять, кто на нее напал. Но она ничего не видела, лишь чувствовала тяжелый запах, удушливый и отвратительный, который исходил от тела напавшего на нее человека.

Мария Николаевна сама не помнила, как добралась до жилых домов. Ей казалось, что ноги у нее сейчас подкосятся. Голова шла кругом. И лишь огромным усилием воли учительница не позволяла себе упасть в обморок. Вот когда они найдут пропавших в лесу детей, тогда она может позволить себе роскошь и рухнет без сознания. А пока что она должна быть сильной, ведь от этого зависит благополучие трех мальчиков и одной девочки.

- Я не понимаю, как это могло случиться, - жаловалась учительница, пока они ждали ответа из милиции, куда им удалось позвонить из здания почты Смирновки.

У местных жителей такой роскоши, как собственный телефон, никогда не водилось. Но почта была открыта. Девушка почтальон как раз собиралась уходить на обед, они поймали ее буквально у дверей с замком в руках. И хотя бы с этим проблем не возникло. А иначе пришлось бы ехать в соседний с деревней райцентр, где находилось отделение милиции, а это лишнее время, которое было сейчас на вес золота.

- Чего же тут не понять? Удрали они от вас!

- Не понимаю! Нет! Слышите вы! Еще Гриша с мальчишками могли такое отчебучить, но Лизочка… Она такая тихая, такая правильная.

- Такие чаще всего в истории и попадают, - вздохнула почтальон. - Известное дело, в тихом омуте, черти водятся. Вот у меня племянница тоже тихая – тихая, а как ей что-нибудь не по нраву придется, так просто Мамай какой-то получается, а не девочка. Мы все от нее прячемся, если ей что не по нутру.

Участковый приехал на мотоцикле с коляской. С ним прибыл еще один сотрудник, совсем мальчик. Тем не менее, оба они выглядели очень серьезными, если не сказать, озабоченными.

Старший немедленно извлек из кожаного планшета карту, развернул ее и распорядился:

- Показывайте, где именно пропали дети!

Герман Павлович ткнул пальцем:

- Вот тут!

Лица обоих милиционеров сделались еще более задумчивыми.

- Вы уверены? – переспросил младший и, не дождавшись ответа от оскорбленного экскурсовода, обратился к старшему коллеге: - Что делать будем?

- Это там?

- Да.

- Неужели, все-таки он? Невероятно.

- Надо вызывать подкрепление.

- Некогда, Петя. На это уйдет какое-то время. А там дети. Придется нам с тобой ехать. Ничего. Он один, а нас двое.

- Но он вооружен.

- Мы тоже с оружием. Пойми, там дети.

- Я все понимаю. Отправляемся.

Но тут вмешалась Мария Николаевна, которая внимательно слушала разговор двух милиционеров.

- Что случилось? – со страхом спросила она. – Кого вы собираетесь брать? Зачем вам оружие?

- Не хотелось бы вас пугать раньше времени, но неделю назад нам сообщили, что из колонии сбежал опасный преступник. Завалил охранника, завладел его оружием и сбежал. За истекшие дни его видели в двух местах. Видели, но не успели задержать. И судя по всему, направлялся он сюда, к нам. Траектория движения говорить именно об этом.

- Но почему к вам? Он что? Местный?

- Местным был его подельник. А он нет, не местный. Но в свое время взяли их банду ровно в километре от того места, где сегодня пропали четверо ваших учеников.

- Вы что? Вы думаете, что они в его руках?

- Мы ничего не знаем, мы лишь предполагаем самое худшее.

И вот теперь Мария Николаевна почувствовала, что такое настоящий ужас. Все те чувства, которые ей довелось пережить раньше, они не шли ни в какое сравнение с тем отчаянием, которое охватило ее сейчас.

Гриша с приятелями не догадывались о том, какая опасность нависла над их лохматыми головами. Гришка методично копал, потом ему на помощь пришел Слава, а за ним довелось покопать и Сергею. Но основную часть работы проделал Гришка, как наиболее физически развитый. Яма получилась довольно внушительных размеров. Копать было легко. Лопата сама говорила, где заканчивается пространство, которое недавно подвергалось воздействию человеческих рук, а какое было непаханой веками целиной.

- Могила!

Получившаяся яма и впрямь была почти правильным прямоугольником. И на дне ее виднелось какое-то тряпье, из которого проглядывали кости.

- Мы нашли немца!

- Погоди ты! Может, это наш солдат!

Гриша пошевелил лопатой, он был недоволен. Ни медалей, ни орденов, ни знаков отличия. Голый череп, даже фуражки с кокардой не имеется. Столько копать, чтобы обнаружить кости вперемешку с истлевшими тряпками?

- Оружие-то должно быть. Автомат или винтовка. Штык – нож на худой конец!

- Если его похоронили, то могли все ценное забрать с собой.

Да, этого Гришка не учел. И теперь ему было очень обидно сознавать, какую глупость он совершил. Искать надо было тела тех, кто оставался не погребенным. Их не нашли, и не похоронили. А этого бедолагу старательно закопали в землю те, кому достался весь его земной скарб.

И тут он внезапно услышал за своей спиной щелчок. Он и раньше слышал в лесу потрескивание и постукивание, но этот щелчок был чем-то чужеродным. Звук был каким-то металлическим. И оглянувшись, Гришка увидел Лизочку. Она была не одна. Ее удерживал рядом с собой какой-то здоровенный детина с мрачным и угрюмым лицом. А взглянув ему в глаза, Гришка вздрогнул. Такие глаза были у его родного дяди Пети, когда тот только-только «откинулся» с зоны.

Тетя Валя потом жаловалась, что муж, которого она ждала долгих двенадцать лет, вернулся к ней совершенно другим человеком, чужим, страшным и опасным. Она его боялась и не зря. Не прошло и месяца, как дядя Петя зарезал свою жену и снова загремел на зону, на этот раз пожизненно. Но тетю Валю это семье уже не вернуло. А Гришка на всю жизнь запомнил, каким бывает взгляд у убийцы. У этого человека был точно такой взгляд.

- Ну что, мальцы? – нехорошо оскалившись, спросил он. - Раскопали? Молодцы. Мне меньше работы. Теперь стройтесь в ряд.

В грудь Гриши смотрел маленький черный пистолет. И Гриша не сомневался, если не выполнить приказание, пистолет выстрелит. И все же они с Серегой встали рядом.

- А третий где? Вас же трое вроде как было.

Гришка с Серегой переглянулись. Они и сами не понимали, куда вдруг запропастился их друг Славка, но в голосе чужака промелькнули нотки растерянности, и в этом друзьям почудился шанс на спасение.

Как можно уверенней, Гриша произнес:

- Нас двое было и вот еще Лизочка с нами. Ну, вы ее уже нашли.

- Лизочка, значит. Что же, иди к своим друзьям, Лизочка.

На негнущихся ногах Лизочка поковыляла к мальчикам и встала рядом с ними. Она избегала поднимать глаза на ребят, но Гришка чувствовал, как рядом с ним дрожит ее тело. Мелко-мелко, часто-часто. Бедная Лизочка, такая нежная и ранимая, во что же она вляпалась! И Гришка почувствовал, как на него накатила волна щемящей жалости, от которой даже перехватило горло.

- И как мне с вами быть, мелюзга? – произнес бандит. - Убивать вас, чести много. Патроны на вас еще тратить. Они мне для других дел пригодятся. А так оставить тоже не могу, вы тут же тревогу побежите поднимете.

- Мы не будем!

- Не будем, - подтвердил Серега.

Лизочка лишь жалобно всхлипнула, что должно было означать, что она тоже не будет.

Но бандита они не смягчили.

- Что-то мне не верится. Нет, рисковать я не могу. Вы уж простите, ребята, но придется мне вас перестрелять.

Он снова поднял оружие, и Гриша понял, что сейчас их будут убивать. Если стоять, не двигаясь, то шансов на спасение у них не было. А вот если попытаться бежать, то кому-то может и повезет. Например, Лизочке. Почему-то Гришке хотелось, чтобы в живых осталась именно она. Не Серега, и не он, а именно Лизочка.

Но их убийце внезапно захотелось поболтать.

- Вы кто хоть такие? Пионеры, небось?

- Я, да, - кивнул головой Серега. – Лизочка уже комсомолка.

- А ты, парень? – спросил у Гришки преступник.

Гришка фыркнул и промолчал. Его мозг был занят обдумыванием безумного плана спасения. Отвлекаться на болтовню он не мог.

За него услужливо ответил Серега:

- А Гришу из пионеров исключили. За плохое поведение. Он из Ленинской комнаты бюст Ленина хотел украсть.

- И зачем ты это сделал?

Гришка пожал плечами. Он и сам не мог объяснить свой поступок, за который ему пришлось расплатиться красным галстуком. Впрочем, он об этом совсем не жалел. Бюст Ленина он вынес на спор, сказал, что вынесет и вынес. Действовал при свете дня, просто с деловым видом взял бюст и понес. Никто не спросил, зачем и почему. Лишь на выходе его перехватила бдительная гардеробщица тетя Сима. Впрочем, Гришке хватило ума не упоминать о своем споре. Всем Гришка объяснил, что собирался переставить бюст в вестибюль, чтобы его все видели. Его отругали, исключили из пионеров, но обошлось без милиции. Нельзя было сбрасывать со счетов и его маму, которая одна намывала всю школу целиком.

- Ишь, какая у вас разношерстная компашка подобралась, - одобрительно произнес бандит. - Веселей умирать будет. А меня зовут Коля Заступ. Погоняло получил, потому что заступом могилы своим недругам копать привык. И могилок таких по свету раскидано немало.

Гришка опустил глаза на выкопанную им яму, и его внезапно осенило:

- Это один из них? Из ваших недругов, которого вы тут закопали?

- Тут кореш мой лежит, фартовый был мужик, а вот от пера все равно не уберегся. Жадность фраера сгубила. Захоронку теперь сторожит.

И словно испугавшись, что сболтнул лишнего, Заступ произнес:

- Ну, да ладно, познакомились, пора и к делу приступать. Слышишь, «не пионер» ты какую-нибудь молитву знаешь? Если знаешь, то читай.

Никаких молитв Гришка не знал. Из всей семьи только бабка почитала кое-какие каноны, ходила в определенные субботы, которые называла родительскими, на кладбище и иногда тайком от Гришкиных родителей бегала в церковь, которая работала при том самом кладбище. Гришку она с собой не брала, после того, как тот пытался стащить конфеты, который приносили на канун родственники усопших. После того позора, бабка заявила, что Гришка уже взрослый и краснеть за него она не собирается, пусть живет своим умом, раз чужим жить не хочет.

Но кое-что все-таки в голове у Гришки отложилось. И сейчас он вспомнил вкусно пахнущие куличи, которые бабка заворачивала в новое льняное полотенце и несла все к тому же батюшке, освящать. Вспомнил крашеные луковой шелухой до красного цвета яйца. И высокую творожную пирамидку, с крестами, выложенными золотистым изюмом на ее четырех гранях. Вспомнил Гришка и темную духоту храма, освещенного лишь пламенем свечей и зычный бас священника – отца Леонида.

И сам не ведая откуда, из груди у Гришки вырвался мощный возглас:

- Господи Христе, помилуй мя!

Если злодей чего-то и ожидал, то не этого. Он оторопел и растерялся. Отшатнулся, словно его ударило. А Гришка не зевал. Какая-то неведомая сила подхватила его и заставила действовать так, как сам он никогда не догадался бы. Серегу он пихнул влево, а Лизочку он толкнул вправо, да так сильно, что девочка кубарем отлетела за густые кусты. Теперь ее было совсем не видно. Удержавшийся на ногах Серега уже давно зайцем несся в сторону деревьев, петляя между кустами. А Гришка сделал то, чего совсем от себя не ожидал. Он рванул прямо на бандита.

- Эх, была, ни была!

Но преступник уже сориентировался. Черное дуло уперлось Гришке прямо в лоб, вот-вот раздастся выстрел и еще одна жизнь оборвется по вине этого страшного человека. Но ничего плохого не произошло. Откуда ни возьмись, в воздухе над головой бандита появился странный предмет. Это была лопата, которая лишь мгновение задержалась на лету, а затем с металлическим звоном опустилась злодею на голову. И так как бандит сразу не упал, то лопата опустилась на его голову снова и снова. Лишь на третий раз преступник рухнул на землю.

- Славка! Ты меня спас!

Слава выронил лопату из рук.

- Сам не понимаю, что на меня нашло, - пробормотал он. – Будто бы толкнул кто. Вижу, ты на него бежишь. Потом, гляжу, а лопата наша совсем рядом со мной лежит. Руку протяни и бери. Схватил и тоже вперед! На него. Он живой?

Гриша наклонился над преступником. Тот находился без сознания, но дышал.

- Живой.

- Хорошо. Кто он такой?

- Почем я знаю? Какой-то зек, судя по роже.

- А от нас ему чего нужно было?

Этого Гришка не знал. К тому же его стало тревожить отсутствие двух их товарищей.

- А где Серега? И Подли…

Гришка осекся. Называть одноклассницу Подлизой после того, что им довелось пережить вместе, показалось ему каким-то неправильным.

- Лиза где? – угрюмо спросил он.

Лизочка нашлась быстро. Сил далеко бежать, у девочки не было. А вот Серегу пришлось долго звать. Но в конце концов, вернулся и он. Гришка к этому времени уже завладел пистолетом, который казался ему весьма привлекательным трофеем. Развлекаясь, таким образом, мальчик совсем забыл про бандита, который лежал неподалеку. И напрасно. Тот пришел в себя от полученных ударов, огляделся и заскрипел зубами от злости, потому что понял, что позволил одержать верх над собой сопливым мальчишкам. Такого конфуза с ним прежде не случалось никогда. Нужно было срочно исправлять ситуацию.

Когда Гришка увидел рядом с собой фигуру бандита, было слишком поздно, чтобы бежать. Он даже не успел подняться на ноги, как бандит уже навис над ним.

Все! Кранты! И тут палец Гришки непроизвольно надавил на курок и раздался выстрел. Лицо бандита приобрело какое-то удивленное и разочарованное выражение, словно бы произошло то, чего он никак не ожидал. А потом он начал медленно оседать на землю. Хрипы вырывались у него из горла вместе с кровавыми пузырями. Через пару минут все было уже кончено. Тот, кто велел называть себя Заступом, больше не шевелился.

- Ты его убил.

Гришка молчал. В голове у него гудело. Выстрел прозвучал так громко, что он еще не пришел в себя.

- Тебя теперь посадят, да?

Гришка кивнул. Это он понимал точно. Гришке уже стукнуло восемнадцать. Он имел несколько приводов в милицию, но серьезных дел за ним не числилось. И вот теперь он совершил убийство. Не кражу, не хулиганство, а сразу убийство. Особо тяжкая статья, да уж, Гришка не мелочился.

- Ты защищался!

Это произнес Славка.

- Мы все скажем, что бандит на тебя напал. Вот увидишь, тебя еще и похвалят за то, что всех нас защитил!

Но особой уверенности в его голосе не было слышно. Славка и сам был не без греха. Он же стукнул лопатой взрослого человека по голове. И поди теперь докажи, что действовал он в целях самообороны. Все трое мальчишек стояли над могилой с одним скелетом, смотрели на второй труп, и совершенно не представляли, что им делать.

- Мы должны его закопать!

Когда прозвучал тоненький голосок Лизочки, мальчишки вздрогнули.

А Лизочка горячо заговорила:

- Гриша защищал нас. И себя тоже. Будет несправедливо, если его накажут. А этот человек был преступником, у него было оружие, и он убивал, он сам признался, мы все это слышали. И нас тоже он хотел убить. И мы живы только благодаря Грише. Нельзя допустить, чтобы его посадили. Мы закопаем этого типа тут в могиле, которая уже готова. И будем молчать о том, что тут случилось.

И она обвела взглядом всех троих мальчишек.

- Ну что? Согласны?

- Если ты не проболтаешься, то и мы ничего не скажем.

- Я буду молчать, - строго произнесла Лизочка и добавила еще строже: - Мы все будем молчать.

И они сдержали свое слово. Никто и никогда не услышал от них о том, что случилось с бандитом по кличке Заступ. Когда их нашли, Мария Николаевна была до такой степени рада видеть всех четверых живыми и невредимыми, что слышать не хотела ни про какие допросы со стороны милиции.

Участковому с помощником удалось лишь коротко расспросить детей:

- В лесу никого подозрительного не видели? Нет? А лица чего тогда такие бледные? И в земле испачкались. Копали чего-то?

Неизвестно, чем бы кончились эти расспросы, вполне возможно, что кто-нибудь из четверых дал бы слабину и раскололся, но вмешалась Мария Николаевна.

Она встала между милицией и своими учениками, и железным голосом произнесла:

- Отстаньте от детей! Не видите, они на ногах еле держатся.

Потом повернулась к ребятам и уже совсем другим голосом сказала:

- Бедняжечки вы мои! Заблудились, да? А ведь мы с Германом Павловичем предупреждали, что в лесу нужно быть очень осторожными и не зевать по сторонам. Но разве же, вы слушаете! Требуете к себе отношения, как к взрослым, а сами сущие младенцы. Но теперь-то вы будете знать

Слушая учительницу, четверо новых друзей лишь криво усмехались. Знала бы их классная руководительница, что довелось пережить сегодня ее ученикам, не была бы так беззаботна. Потому что пережитое тем майским днем в лесной чаще навсегда изменило жизни всех четверых. На этом их история так просто не закончилась. И однажды им всем четверым было суждено встретиться снова.

Глава 4

ГЛАВА 4.

Отряд во главе с бравым красноармейцем Виктором шагал уже второй час. Пора было бы сделать привал, но их инструктор утверждал, что до места, где они смогут передохнуть, а заодно и почтить память павших в этих местах советских воинов минутой молчания, идти еще около километра. Сашенька не возражала. Она еще не успела выдохнуться. И к тому же ее по-прежнему крайне занимало поведение их декана Игоря Платоновича. Он прочно занял место по правую руку от Виктора. И всю дорогу эти двое о чем-то между собой разговаривали.

Девушка сделала несколько безуспешных попыток, подслушать, о чем идет речь у этих двоих, но ей не удалось. Стоило кому-то третьему приблизиться к ним на расстояние, с которого можно было разобрать слова, парочка тут же умолкала. К тому же оглядывались они на непрошенного чужака если не враждебно, то настороженно, это уж точно. Всякий раз приходилось придумывать какую-нибудь ерундовую причину, но Сашенька чувствовала, что ей не верят.

- Ничего себе, какую гонку устроили. Куда они так несутся?

Если легкой на ногу девушке дорога давалась сравнительно просто, то Никита едва держал темп. Он покраснел, запыхался, и лицо его было покрыто крупными каплями пота.

- Ты нашего инструктора раньше встречал?

- Откуда? Я первый раз выбрался.

- Говорят, он близкий друг нашего декана.

- Да? – удивился Никита. – Нет, я никогда его раньше не видел. А вот супругу и отпрыска я знаю.

- И что ты можешь сказать про сына?

- Ничего особенного. Избалованный папенькин и маменькин сынок. Зовут Платон. Учился у нас в академии один год. Потом папенька сумел перевести его в какой-то медицинский ВУЗ.

- Зачем?

- Как же! Престижно! Хотя, мое мнение, способностей у парня ноль. Усидчивости и стремления чего-то добиться, еще меньше. Да и зачем? Всегда и все проблемы за него кто-то решает. Он из тех, про кого говорят, родился с золотой ложкой во рту. Вот он как раз такой, ничуть этого не стесняется и активно пользуется своим привилегированным положением.

- Мне не показалось, что отец с сыном как-то особенно дружны.

- Ну, Игорь Платонович недоволен, что сынок у него такой инертный. К тому же у декана новая фаворитка. Это тоже отдаляет его от семьи. Кстати, можешь на нее полюбоваться. Вон она.

И Никита кивнул головой в сторону высокой темноволосой девушки, которая невозмутимо шагала вместе с каким-то здоровяком.

- Кто там с ней?

- Говорит, ее брат.

- Что-то не похож, - усомнилась Сашенька.

- То-то и оно. Но декану ведь об этом не скажешь. Пусть утешается, что его молоденькую подружку всюду сопровождает ее братец. Бывает же такая горячая братская любовь. А зовут их Софья и Илья.

- Что же он взял в поход и жену, и любовницу?

- Ну, да.

- И не боится, что они узнают друг про друга?

- Они и так знают. Во всяком случае, Софья тоже знает. Да и жена, думаю, тоже. Она далеко не дурочка.

- Зачем же пошла, раз тут будет Софья?

- В прежние годы Софья с нами не ходила, а Елизавета Сергеевна всегда сопровождала мужа. Думаю, что не захотела уступить свое место в отряде сопернице.

Для человека, который прежде не ходил в поход с деканом, Никита был очень хорошо осведомлен обо всех деталях. Конечно, это было по причине дотошности Никиты, который никогда не принимался за дело, не изучив его в мельчайших подробностях.

Маршрут, по которому им предстояло идти, состоял из множества более или менее длинных отрезков пешего пути, перемежающихся короткими остановками на отдых. Вскоре должна была быть первая из них. И Сашенька искренне рассчитывала на то, что сможет основательно передохнуть. Непромокаемые сапоги, которые в начале пути казались удобными и легкими, все сильней напоминали чугунные гири. Кто-то уже умудрился оступиться и изваляться в вязкой глине, кто-то подвернул ногу, но в целом отряд двигался дружно.

Как поняла Сашенька, отряд под предводительством Виктора совершал свои марш-броски уже не первый раз. Но их обычный маршрут сегодня подвергся серьезным изменениями. И в сравнении с прошлогодними был значительно длиннее, труднее и дольше.

Инструктор с деканом шли рядом не просто так. Декан ни на минуту не успокаивался, он все время размахивал руками, показывал своему приятелю направление будущего движения. Теперь это заметили и остальные.

- Такое впечатление, что Виктор сам не знает, куда нам предстоит идти.

- Мне это не нравится. А вдруг мы заблудимся?

- Не волнуйся. Места тут населенные. Даже если и заблудимся, то не беда. У Виктора есть рация. С ее помощью выберемся в любом случае.

Первой остановкой оказалось братское захоронение, которое было отмечено памятным знаком с красной звездой и выбитой под ней надписью:

«Помним! Гордимся! Благодарим!»

Находилось оно на открытой местности, сейчас тут был луг. Но когда-то в 43 году произошедшее в этих местах сражение унесло жизни почти двух сотен человек. Почтив память павших в боях минутой молчания, все расположились на отдых. Но даже тут на привале состав парочек не изменился. Декан все также обсуждал что-то с Виктором. Софья с Ильей шушукались о чем-то своем. А жена и сын Игоря Платоновича по-прежнему были предоставлены самим себе. Печальными или недовольными они отнюдь не выглядели. Елизавета Сергеевна подставила весеннему солнышку свое лицо и сладко жмурилась. А Платон копался в смартфоне.

Сашенька сунулась в собственный смартфон, но тот «порадовал» ее отсутствием сигнала интернета. Тогда она искоса глянула в смартфон Платона. Оказалось, что парень внимательно изучал какие-то старые военные карты, закачанные в памяти его телефона. Не таким уж и недотепой был сынок декана. Во всяком случае, не стал слепо доверять их инструктору, а постарался изучить их маршрут самостоятельно. Сашенька даже почувствовала что-то вроде уважения к парню.

Платон почувствовал ее взгляд, оторвался от своего занятия и подмигнул девушке.

- Смотрю, куда пойдем дальше. Тебя как зовут?

Сашенька представилась. Они немного поболтали о том, о сем, пока длился привал. Но когда девушка стала подниматься, то встретилась глазами с Никитой. Тот был бледен. Он ее явно приревновал к Платону. Хотя с какой стати? Ведь Сашенька не давала Никите никакого повода, чтобы он мог считать ее своей девушкой. Внезапно она поняла, что не видит Софьи с Ильей. Но вскоре они вдвоем вышли из леса, хохоча и имея вид такой довольный и счастливый, словно никто в целом мире больше не был им нужен. На месте декана Сашенька бы стала ревновать, но Игорь Платонович и глазом не повел в ту сторону. Казалось, что его не интересует ничего, что происходило вокруг него. Он рвался вперед и все время подгонял остальных. Только одно это его и волновало.

- Следующая остановка будет у часовни святого Георгия, - сообщил ей Никита. - Там есть родник с чистой ключевой водой. Можно будет напиться и немножко перекусить. У меня с собой бутерброды. Будешь?

- Посмотрим. Я пока не чувствую голода.

- До часовни три километра с гаком! Еще проголодаешься!

Они двинулись в путь, но тут обнаружили отсутствие Елизаветы Сергеевны. Впрочем, жена декана не заставила их долго ждать. Она появилась из-за деревьев, с букетиком первоцветов в руках. И зачем она их набрала? Им предстоит идти еще целый день. Нежные цветочки же завянут!

И еще Сашенька невольно отметила тот факт, что женщина появилась точно в том самом месте, где вышли из леса и Софья с Ильей. Она буквально ступала след в след за ними. Логично было предположить, что и в лесу они находились где-то рядом. И что же делала вместе с молодыми людьми в лесу жена декана? Был ли между всеми тремя разговор? Или Елизавета Сергеевна была сама по себе и тайком следила за молодыми людьми?

Видимо, Софья и Илья подумали как раз последнее, Сашенька заметила, как выразительно они переглянулись между собой.

История с исчезновением Гришки и трех его одноклассников наделала много шуму. Ученики класса не стали стесняться в выборе выражение и обвинили компанию в нарушении интересов всех остальных.

- Из-за вашей самодеятельности мы все пострадали! Поход прервался, толком еще не начавшись! Вместо увлекательной и познавательной экскурсии мы были вынуждены сначала мчаться, сломя голову, назад. А потом торчать в тухлой деревне, пока взрослые с милицией искали вас в лесу.

Четверке новых друзей приходилось оправдываться:

- Мы же не хотели!

- Случайно получилось!

- Мы и сами страху натерпелись, - не выдержал нападок Славка. - Между прочим, в лесу с нами…

Но тут он получил подзатыльник от подскочившего к нему Гришки и заткнулся. «Песочить» их продолжали долго. Как ни странно, но особенно сильно доставалось Лизочке.

Ее упрекали и одноклассники, и взрослые.

- Ладно те трое, они мальчишки. С Гришкой вообще давно все понятно, он отпетый хулиган, и Слава с Сережей попали под его дурное влияние. Но ты, Лизочка! От тебя мы такого не ожидали. Как ты могла настолько пренебречь общими интересами? Забыть ради индивидуального об общественном? А еще комсомолка! Зачем ты пошла в лес? Признайся, что это они тебя подговорили! Запугали! Обманули! Скажи правду! А иначе тебе грозит исключение из комсомола!

Но Лизочка молчала, словно воды в рот набрала. Как ни пугала ее перспектива, лишиться комсомольского значка, своих новых друзей она не выдала. И трое ребят оценили ее молчание по достоинству. Никто из них больше не дразнил Лизочку, не позволял Гришка, теперь она была одной из них. Общая тайна спаяла их крепче любой цепи. Лизочку ругали за то, что она проводит много времени в обществе отпетого хулигана и его приспешников, но Лизочка ничего не могла с собой поделать. Им четверым теперь постоянно находилось, что обсудить.

Первые сутки для всех четверых прошли наиболее сложно. Ребята тряслись от страха так, что буквально онемели. Они боялись, что их тайна будет раскрыта еще по горячим следам. И одного из них арестуют, как убийцу. Несмотря на то, что Гришка клялся, что могилу, в которой теперь лежало уже два комплекта человеческих останков, он замаскировал великолепно, никто не найдет, осторожная Лизочка все равно боялась, что она будет обнаружена.

Но день прошел, а никого из них не арестовали. И потом еще день и еще, и снова тишина. Но все равно, расслабляться было рано и еще целую неделю ребята провели, словно на горячей сковородке. Не могли нормально ни пить, ни есть, ни спать. Конечно, родители и учителя обратили внимание на такую повышенную возбудимость своих подопечных, но списали все на стресс после долгого блуждания по лесу.

- Пусть послужит вам уроком! – твердили учителя. - Будете знать, как взрослых не слушаться! Ваше счастье, что все обошлось. А могло случиться настоящее несчастье.

С этим было трудно не согласиться. У одноклассников тоже было, что рассказать Гришке. Пока в лесу велись поиски пропавшей четверки, остальные дети находились в деревне Смирновке, в доме бабки Натальи, которая была местной сплетницей. Она не пожалела красок, чтобы напустить жути. Слух у бабки был великолепный. Она успела подслушать, как участковый с помощником обсуждали версию побега Заступа из колонии. И одно это имя всколыхнуло у бабки Натальи целый пласт темных воспоминаний.

- Страшные бандиты! Ювелирные магазины грабили! Продавщиц и других свидетелей убивали, чтобы приметы их описать не смогли. Но все-таки их вычислили. Когда пришли брать, то они в соседней деревне отсиживались. Думали, что тут их не найдут. А нет! Нашли! И в город их обоих увезли. Леху и его подельника.

- Значит, в банде было двое?

- В том-то и дело, что трое. Но тут задержать удалось двоих. Леха Молоток с моей дочкой в одном классе учился. Уже тогда было видно, что парень нехороший.

- Дрался? Одноклассников обижал?

- Нет, тихий был. Какой-то я бы даже сказала, пришибленный. Но такие самые опасные и есть! Никогда не знаешь, что у такого человека в голове делается. Учился в школе он через пень-колоду, еле на тройки вытягивал, а мать его всем рассказывала, что Леха в городе деньги лопатой гребет. Ну, а где такому дураку много денег раздобыть? Уж ясно, что не честным путем. Так что мы не особенно удивились, когда его брать пришли. На следствии выяснилось, что пока Леха в городе один жил, он вместо того, чтобы учиться или работать, он там с другими преступниками познакомился, вошел в банду, стали они магазины грабить да людей убивать. А как припекло их, Молоток к себе прискакал, и дружка своего привез. Думали, отсидеться! Только и тут укрыться им не удалось, сцапали злодеев! Вот только награбленного милиции вернуть не удалось. Ничего кроме небольшой суммы деньгами у бандитов в момент задержания не оказалось.

- А много они награбили?

- Очень! Не один год действовали! И почти ничего не тратили, чтобы случайно не попасться на сбыте краденого!

- Где же тогда все награбленное?

- Вот тут-то и оно! Где оно? Но не нашли! Наша милиция искала, и следователи из города приезжали. Весь участок у родителей Лехи перекопали. Картофельное поле у них чисто трактором вскопано было. По деревне военные ходили с такими штуками в руках, металл в земле искали. Думали, что похищенное в ювелирных магазинах золотишко и драгоценности преступники на огороде или в лесу зарыли.

- И как?

- Ничего не нашли.

- Куда же все делось?

- А никто не знает. Анна – Лехина мать еще тогда сказывала, будто бы с ними еще третий был. Какой-то Отвертка. Был-был, а потом вдруг не стало. Уехал. Свалил. И сами бандиты на этого Отвертку указывали, дескать, он их общее золотишко с собой утянул. Может, оно и так, потому что милиция искала очень усердно. Да ничего не нашла!

Все эти новости одноклассники изложили Гришке и трем другим лесным потеряшкам. И стали ждать их реакции. Но всегда деятельный и активный Гришка на сей раз никак не отреагировал на потрясающую новость. Был сам на себя не похож, ходил погруженный в свои мысли и на подколки одноклассников никак не реагировал.

Постепенно острая фаза, когда все четверо молчали, словно воды в рот набрав, миновала. И ребят потянуло обсудить ситуацию, в которой они очутились. Нет, делать откровенных признаний они не собирались. Все четверо прекрасно понимали, чем может такая откровенность для них закончиться. Но их тянуло поговорить о том, что они пережили. А поговорить они могли только друг с другом, что и послужило причиной еще большего их сближения друг с другом.

Это не укрывалось от глаз взрослых и учителей, и Лизочка получила новую порцию выговоров.

- Я на днях видела тебя в компании с Гришей. Что у такой приличной девочки, как ты, может быть общего с таким, как он? Опомнись! Тебе с такими мальчишками не по пути!

Но Лизочка лишь отмалчивалась, ее как магнитом тянуло к своим новым друзьям. И немалую роль в том сыграло загадочное замечание, которое вырвалось у Заступа.

- Что он там сказал про захоронку? У него в той могиле было что-то спрятано?

- Похоже, что так.

Дети были бы и рады забыть о случившемся, но у них не получалось. Тайна первых останков будоражило их воображение.

- Это были явно не останки времен боев, уцелевшие фрагменты одежды на костях были современными.

- И сам Заступ говорил, что в могиле лежит его кореш.

- Небось, сам же его туда и определил!

С этим утверждением были согласны все четверо.

- Но зачем бандиту понадобилось ворошить кости своего подельника?

Все понимали, что какая-либо сентиментальность Заступу была чужда. И вряд ли он явился к могилке исключительно с целью почтить память своего кореша, каким бы фартовым тот ни был.

- И ведь Заступ уже начал могилу раскапывать. Вот откуда там лежала свежая земля. А потом появились мы и спугнули его.

- Сначала-то он испугался и спрятался. А когда понял, что кроме нас и него в лесу никого не осталось, то вышел из укрытия и попытался с нами расправиться.

Да, Заступ действовал осмотрительно. Сперва он позволил им раскопать могилу своего кореша. Просто сидел в сторонке и молча наблюдал, как они ее копают. Но как только они заглянули в нее, сразу же дал о себе знать. Вышел и помешал им посмотреть, что там находится еще кроме костей.

- Были бы там только кости, не стал бы он нас убивать. Там явно было что-то еще!

- Помните, как у капитана Флинта в «Острове Сокровищ»? Старый пират оставлял тела своих мертвых товарищей, чтобы они служили своеобразными сторожами его клада.

- Или указателями.

- Да, указателями, сторожами, чтобы мертвые охраняли его золото, берегли его клад от посягательства чужаков!

- Думаешь, Заступ тоже что-то спрятал в могиле? И оставил своего мертвого кореша, чтобы тот сторожил?

Гришка смотрел более прагматично на вещи.

- Скорей всего, изначально бандитов было трое. Двое остались в живых, третий погиб сам или что более вероятно был убит своими товарищами. Эти двое, которые уцелели, спрятали в лесу в яме все те ценности, которые награбили. Не знаю, сначала Заступ с Лехой прикончили своего кореша или сделали это уже потом. И почему они так с ним поступили, тоже не понятно. То ли для того, чтобы тот не вздумал претендовать на свою долю добычу. То ли боялись, что он их сдаст. Но факт в том, что они спрятали его тело в том же самом месте, где до этого они спрятали свою добычу.

Теперь ребята понимали, каким чудесным было их спасение. Они очутились в опасном месте и в очень опасное время. Как раз в тот момент, когда старый бандит явился за своим сокровищем, они вздумали покопаться в его захоронке.

- Просто чудо, что он нас не убил!

В том, что с ними произошло, ребятам и впрямь чудилось что-то сверхъестественное. И то, что Гришке пришла в голову мысль, поискать именно в том направлении. И в том, что вместе с ним решили отправиться Славка с Серегой и Лизочка. Словно бы чья-то воля направляла все их действия и управляла их поступками.

- Мне кажется, что мы остались живы не просто так. Мне кажется, что судьба хочет, чтобы именно мы нашли похищенные бандитами ценности.

- Нашли и вернули государству!

Эту мысль друзья обдумывали целую неделю. Им и хотелось поучаствовать в поиске сокровищ, и кололось. Хотелось прославиться, хотелось приключений, но возвращаться на то самое место, где уже лежали два мертвых тела, было страшновато. Лизочку вообще в дрожь кидало при одной только мысли о том, что ей придется снова очутиться там. Но она понимала, что не дело оставить в земле ценности, над созданием которых трудились многие советские граждане. Это растрата народного достояния.

- Что же это получается? Металлурги добывали металл, геологи искали руду и камни, ювелиры обрабатывали и создавали. И все коту под хвост? Эти ценности похищены у советских граждан и похоронены в земле, где лежат без всякой пользы. Нет, так нельзя, это прямой ущерб нашему народному хозяйству! Убыток!

Серега и Славка реагировали примерно также. Они считали, что ценности в любом случае надо поднять из земли. Глупо, если они там сгинут. Но им тоже было страшно. Не боялся один лишь Гришка. Верней, боялся, он же не был дураком, но желание найти сокровища, которые не могли найти ни милиция, ни уголовный розыск, было сильнее.

Вот только мотивы у Гришки были несколько иными, чем у его друзей. Чем дольше размышлял Гришка, тем сильней хотелось обставить ему следователей уголовного розыска и всех прочих милиционеров. Они не смогли ничего сделать, а он смог! Оставил их всех с носом! О том, как он распорядится добытыми ценностями, Гришка пока что окончательно не продумал. Главное, найти, а там уж они придумают, как с ними быть. Но где-то глубоко в мозгу крутилась подленькая мыслишка, а ведь они могут и не возвращать ценности в казну. Или вернут, но частично. Никто же их не сможет проверить, сколько там было. Один лишь Заступ знал, сколько и чего было похищено. А теперь он мертв. Решено, они с ребятами удержат себе за работу, а остальное отдадут… Может быть… потом!

Но пока мальчишки прикидывали и подсчитывали все «за» и «против», Лизочка уже вынесла решение:

- Мы должны поехать и забрать драгоценности из могилы!

И пока мальчики хлопали удивленно глазами, пытаясь понять, как эта пигалица успела их обойти, Лизочка продолжила:

- Мы никак не можем в таком деле обратиться за помощью к старшим. Ну, вы понимаете, почему не можем. Но и оставить драгоценности в земле, тоже не имеем право. Это нерациональное использование хозяйственных ресурсов.

Слова для мальчишек были слишком мудреные. Для них драгоценности были просто кольцами и сережками, а не какими-то там абстрактными ресурсами, о которых тревожилась их подружка.

- Так я не понял, что ты предлагаешь?

- Вернемся, найдем то место, раскопаем, поднимем ценности, могилу закопаем обратно.

- А потом?

- Можно перепрятать ценности в другом месте.

- Все?

- Разумеется, все, - пожала плечами Лизочка. – Перепрятать и сообщить о новом месте их нахождения, куда следует. Анонимно. Пусть едут и достают. А мы с вами останемся вроде как в стороне. И тела убитых бандитов тоже никто никогда не найдет. Таким образом, к нам новых вопросов не возникнет. А драгоценности будут возвращены людям.

Гришка кивнул. Он уже понял, что говорить Лизочке о том, что часть найденных ценностей можно было бы и не возвращать, куда следует, не стоит. Лизочка не поймет и никогда не одобрит подобное намерение. И где-то в глубине души Гришка восхищался принципиальностью своей подруги. И даже слегка завидовал тому, что сам-то он не такой. Но нельзя также было сказать, что Гришка совсем отказался от своего плана. Просто он решил его не афишировать, прекрасно понимая, что остальные могут его и не одобрить.

Глава 5

ГЛАВА 5.

Подготовка к очередной вылазке заняла у четырех друзей больше времени, чем они рассчитывали. Сначала поездка откладывалась, так как ребята ждали окончания учебного года. Ведь им всем для начала требовалось сдать выпускные экзамены, а потом уже они могли гоняться за сокровищами. Пожалуй, один Гришка мог бы махнуть рукой на экзамены, все равно ничем хорошим они ему не грозили. Но неожиданно для самого себя, он попал в поле действия куда более сильного характера, покорился и засел за учебники.

Лизочка теперь постоянно контролировала его занятия, проверяла выученный материал, разжевывала, объясняла, и несмотря на огромные пробелы в знаниях, которые за короткое время восполнить бы уже никому не удалось, Гришка сдал экзамены вполне прилично. Возможно, учителя, воодушевленные тем, что смогут от него, наконец-то избавиться, щедрой рукой наставили ему троек и даже четверок. Возможно, он и впрямь подготовился лучше, чем от него ожидали. Но свой аттестат он получил и смог подать документы на поступление в ПТУ, где его давно ждали.

Серега со Славкой тоже уходили в училище. В школе оставалась доучиваться последние два года одна лишь Лизочка. Она мечтала стать врачом, поэтому училась усердно и выкладывалась по максимуму. После сдачи экзаменов, казалось бы, ничего не мешало друзьям отправиться в запланированный ими поход. Но тут в планы вмешалось старшее поколение.

Славку родичи на лето отправили к бабке в Житомир. Пусть погостит малец у старухи, порадует родню. Серегу взял с собой на Волгу его дядя, служивший на сухогрузе и договорившийся, что племянник будет числиться у них в рейсе помощником кока. Посмотрит мир да и деньжонок подзаработает. Лизочку мама повезла в Крым, в Евпаторию, поправлять здоровье, пошатнувшееся от чрезмерных учебных нагрузок. Ну, а Гришку родители послали в деревню к деду, которому требовалась помощь по хозяйству.

В деревне нужно было вскопать новое картофельное поле и перекрыть крышу сарая. Сам дед не мог стоять на лестнице, на верхотуре у него начинала кружиться голова. Сам он утверждал, что такая беда приключилась с ним по причине чрезмерно высокого давления, и в доказательство даже бегал в медпункт мерить его. Давление неизменно оказывалось в норме, и родственники втихомолку считали, что причина головокружений у деда несколько иная и булькает она в том самом дедовском сарае, успешно перегоняемая в самодельном самогонном аппарате из ворованной со склада сахарной свеклы, а иногда и пшеницы.

Итак, все каникулы четверо друзей были заняты другими своими делами. И в городе они все собрались лишь к середине августа. А собраться все вместе и увидеться смогли и вовсе лишь в двадцатых числах последнего летнего месяца.

Гришка был настроен серьезно.

- Если мы хотим сделать то, что должны были сделать, то откладывать этого нельзя. Осенью у вас всех начнутся занятия, а меня, скорей всего, заберут служить в армию.

Серега со Славкой за лето несколько переполнились новыми впечатлениями и попытались увильнуть от намеченного весной плана.

- Может, ну его? – робко произнес Славка. - Пусть эти драгоценности там и лежат. Кому они сдались? Мне они не нужны.

- А я мертвяков очень боюсь, - добавил Серега.

Гришка нахмурился:

- Тогда я один пойду!

- Почему один? – удивилась Лизочка. - Я тоже с тобой пойду. Я тебя одного не оставлю!

Гришка не знал, радоваться ему или печалиться. Эта новая Лизочка, вся пропитанная южным солнцем, казалась ему еще более привлекательной и желанной. Голубые глаза ярко блестели, а выгоревшие на солнце светлые волосы казались совсем белыми. Он с удовольствием прогулялся бы с ней на танцы или в кино, а вот тащить ее с собой в лес, копаться в чужих могилах, казалось ему делом слегка неправильным. Гришка твердо помнил, какую позицию занимает Лизочка. И понимал, если даже они и достанут ювелирные драгоценности, придется их возвращать государству. Иного поворота событий Лизочка не допустит. И оно ему надо?

Честно говоря, Гришка даже пожалел, что собрал своих друзей. Дурак он! Надо было одному ехать. Было же у него время! Но в глубине души Гришка понимал, что ни за что не отважился бы на такое. В их компании не один Серега «боялся мертвяков». Гришку тоже в дрожь бросало при мысли, что ему придется оказаться в том месте одному.

Но ему и не пришлось. Увидев, что Лизочка настроена решительно, Сереге со Славкой стало стыдно. Неужели, они чем-нибудь хуже девчонки?

И переглянувшись, они буркнули:

- Поедем все вместе.

И они поехали. Весь вечер ребята потихоньку придумывали себе алиби на завтрашний день. Лизочка сказала, что пойдет к своей подружке. Серега сказал, что пойдет к Славке. А Славка, что отравится к Сереге. У их родителей даже вопросов не возникло, они привыкли, что мальчишки постоянно гостят друг у дружки. Трудней всего было Гришке, отец которого хотел, чтобы сын не болтался просто так остаток каникул, а подсобил бы ему в гараже, где требовалось многое перебрать и разобрать. Гришка уже ударился было в панику, но тут очень кстати к ним в гости заглянул дядя Вова, лучший папин друг. Дядя Вова явился не просто так, он звал отца на рыбалку. И гараж в мыслях у бати моментально отошел на второй план.

- Моторка есть, - искушал его дядя Вова. – Снасти у нас имеются. Моя на два дня к теще свалила, ты последние дни отпуск догуливаешь. Едем!

Устоять после такого предложения было невозможно. И отец заявил, что Гришка может быть завтра совершенно свободен. И более того, когда дядя Вова ушел, отец подошел к Гришке и сконфуженным тоном произнес:

- Только ты, сынок, этого - того… Ты уж матери скажи, что мы с тобой в гараже будем.

И протянул Гришке новенький хрустящий рубль. Гришка деньги взял, но сразу сдаваться не спешил.

- Бать, а может, не надо рыбалку? Так-то я уж настроился в гараже тебе помогать.

Отец дал ему еще полтинник и велел до вечера дома не показываться.

- Чтобы мать не нервировать. Потом я ей все сам объясню.

Таким образом, все складывалось просто волшебно. Отец не просто предоставил Гришке алиби на весь следующий день, но еще и снабдил его финансами. Теперь можно было не ломать голову, где взять деньги на билеты на электричку туда и обратно. Школьный проезд туда и обратно для каждого члена их компании стоил двенадцать копеек. Даже если у остальных денег не окажется, то Гришка сделает широкий жест, оплатит проезд на всех. Хватит им и на проезд, и на пропитание.

Но все же хозяйственный Гришка захватил из дома банку сгущенки и две банки тушенки. Так что когда его батя час спустя полез на антресоли с той же целью, раздобыть там провианта, то обнаружил среди коробок лишь пяток банок «бычков в томате», которые брать с собой на рыбалку было нельзя. Старая охотничья истина гласила, категорически нельзя брать с собой то, на кого собираешься охотиться.

- Идешь на кабана, никакого свиного сала, - поучал Гришку отец. - Идешь на лося, забудь про котлеты даже из говядины. Птицу бить собираешься, чтобы никаких куриных ножек или крылышек с собой не брать. Зверь, птица или рыба обидятся, что ты их собратьев жрешь, и не видать такому охотнику добычи.

- Тогда отвари яйца вкрутую и возьми с собой.

- Еще хлеще! – возмутился отец. - Пойдешь с яйцами, вернешься с х… Ну, сам знаешь, не маленький.

В конце концов, отец наделал бутербродов с колбасой и сказал, что колбаса в его случае достаточно безопасный продукт.

- И все-таки странно, куда подевалась тушенка со сгущенкой? Гришка, ты не знаешь?

Гришка мотал головой, и отец решил:

- Наверное, мать к деду в деревню отвезла, когда за тобой моталась.

На том он и успокоился. Лезть с расспросами к жене отец не решился.

На другой день все получилось очень складно. Мать уходила на работу рано. К семи ей уже нужно было быть в цеху. Так что в половине шестого ее дома уже не было. Следом за ней ушел отец, волоча свои снасти. А минуту спустя выскочил и Гришка, который в целях экономии времени, всю ночь спал одетым. Однако, гонка оказалась лишней. Когда они встретились на вокзале, полностью экипированные и готовые к приключениям, оказалось, что той электрички, на которой они ехали в прошлый раз, в расписании нету.

- Конечно, тогда была суббота. А по выходным и праздникам поезда ходят по особому расписанию. Сегодня будний день, потому электричек меньше.

Пришлось им ждать почти сорок минут, которые они скоротали за разговором. Лизочка рассказала про Крым, про шумный Симферополь, куда они с мамой прибыли на железнодорожный вокзал. А потом на такси ехали в тихую и курортную Евпаторию. Кроме них в такси было еще две пассажирки. Одна ехала до Евпатории, а вторая – молодая женщина с маленьким ребенком ехала к мужу в военную часть. На территорию военной части их пускать не хотели, но потом дежурный с КПП кому-то позвонил, и им разрешили проехать, чтобы матери с ребенком не пришлось бы плестись под палящим солнцем открытой степи от КПП до своего дома.

- Так у них в воинской части очень интересно, отдельные домики, всюду дорожки ровные, цветы посажены, деревья. Как свой городок. Есть свой клуб и медпункт. Мне очень понравилось.

Гришка тут же вообразил, вот он молодой лейтенант, к нему в гости едет красавица – жена. Конечно же, зовут ее Лизочка. Все коллеги ему завидуют, а их жены сплетничают, какая они прекрасная пара. Размечтавшись, Гришка прошляпил даже рассказ Сереги про его путешествие вниз по Волге, который бы в любой другой раз слушал бы в оба уха. Но сегодня Гришка так замечтался, что чуть было не пропустил нужную им электричку. Спохватившись, они в последний момент запрыгнули в открывшиеся перед ними дверцы.

Им повезло. Вагон был новый. И вместо гладких лакированных, но очень жестких сидений, их ждали уютные мягкие, обтянутые искусственной кожей диванчики.

- Круто, да?

Дети устроились на сиденьях и с удовольствием стали смотреть в окна. Ярко светило солнышко. Впереди был новый учебный год. Славка рассказывал про какую-то черноглазую Галу, с которой познакомился на хуторе, куда ездил с родными. Славка так разошелся, что даже принялся открыто намекать, что у них с Галой уже «все было». Гришка разозлился на приятеля, как он может рассказывать такие вещи при Лизочке. Но к его немалому удивлению и даже досаде сама Лизочка тоже призналась, что летом у нее в Евпатории был курортный роман с каким-то мальчиком из Москвы, с которым они ходили в кафе, ели там мороженое, пили настоящий черный кофе, сваренный при них в аппарате. А потом еще и танцевали под светомузыку на настоящем танцполе с огоньками.

- Там был такой аттракцион, играет какая-нибудь музыка, а перед тобой на полу появляются цветные квадратики. Если сможешь попасть в ритм и успеешь вовремя наступать на огоньки, то выиграешь. Олежка выиграл целых два раза. Он очень музыкальный. Дома занимается на фортепиано, к нему учитель ходит и еще Олежка сам ходит в музыкальную школу при институте имени Гнесиных. Поступать будет.

Гришке немедленно захотелось размазать музыкального москвича по асфальту, чтобы никогда уже не смел ходить с его девушкой на танцульки и соблазнять там неведомыми заграничными аппаратами. В мыслях у бывшего хулигана Лизочка уже стала его девушкой. И он всю дорогу сердито и строго поглядывал на чрезмерно разболтавшуюся девушку. К счастью, у Сереги никаких амурных приключений на речном флоте не было, поэтому его рассказ несколько успокоил Гришку.

Выйдя с электрички, они первым делом огляделись по сторонам и поняли, что не узнают местности. В прошлый раз они были тут весной, когда деревья еще только одевались зеленой листвой. А сейчас была осень, и вокруг все было иначе, чем им помнилось. И впервые у Гришки шевельнулось в груди недоброе чувство тревоги. Найдут ли они дорогу? Смогут ли выбраться обратно? Впрочем, вначале путь их лежал по оживленной местности, ориентиров, которые не зависели бы от времени года, было предостаточно. Вывески, частные домики, перекрестки и даже дорожные знаки – все это ребята отлично помнили. А потому и сложностей у них не возникало.

Гораздо трудней стало ориентироваться после того, как они углубились в лес. Споры возникали у них на каждом шагу. И Гришка был вынужден с сожалением признать, что каждый из четверых тянул всю компанию в свою сторону. А какая из этих сторон была правильной, точно не знал никто. Все-таки потихоньку, но они двигались вперед. И даже каким-то чудом добрались до полянки, которая всем четверым показалась знакомой.

- Вот мы и на месте! – заявил Гришка. – Сейчас передохнем немного и пойдем к тому месту.

Голос у него дрогнул. Без всякого аппетита они пожевали сушки, захваченные с собой Серегой. Но даже макание сушек в сгущенное молоко не сделало их вкуснее. Они подобрались вплотную к месту, где чуть было не простились с жизнью, и всем было сильно не по себе.

- Как думаете, Заступ на нас здорово зол за то, что мы… так с ним поступили?

- Он сам виноват! Он первый начал!

- Хватит болтать! – воскликнул Гришка. – Поели? Теперь идем дальше.

Все притихли и гуськом двинулись в лес. Гришка шел впереди, и с каждым шагом мужество оставляло его. Ему очень не хотелось признаваться, но он совершенно не узнавал местность вокруг себя.

- А мы правильно идем? – подала голос Лизочка.

Они вышли на небольшое болотце и притормозили.

- Это не то место.

- Сам вижу.

- Мы где-то не туда свернули.

- Надо идти назад.

Но это было легче сказать, чем сделать. Солнце спряталось за тучи, ориентироваться по нему стало невозможным. Компас помочь им тоже не мог, так как они не сверили направление, покидая полянку. И теперь не были уверены, что возвращаются в нужную сторону.

- Мне кажется, назад мы идет гораздо дольше. Где же наша полянка?

Но ее не было видно. Они миновали березовую рощицу, которую не помнил никто из них четверых.

И наконец, Гришка был вынужден признать очевидный факт:

- Мы заблудились!

- Ребята, это была плохая идея, - подал голос Серега.

- Давайте плюнем на нашу затею и просто вернемся домой, - добавил Славка.

Лизочка вопросительно взглянула на Гришу, тот лишь развел руками:

- Я теперь уж и не знаю, в какой стороне наш дом.

- Ты нас только к станции выведи, дальше мы уж сами как-нибудь доберемся.

Но и к станции их вывести Гришка не мог.

- Мы что… мы заблудились?

- Похоже на то.

- И что с нами будет?

- Мы погибнем?

- Тьфу на вас! – рассердился Гришка на парней, которые сами рассиропились да еще и Лизочку пугали. - Конечно, нет! Сейчас лето, тепло, полно ягод и грибов.

- А когда похолодает? Пойдет снег? И грибы - ягоды кончатся?

- До снега мы отсюда точно выберемся. Я вам в этом ручаюсь. Рано или поздно мы наткнемся либо на человеческое жилье, либо на какую-нибудь дорогу. Надо только выбрать направление. Куда пойдем? На север, юг, запад или восток?

Проведенным наспех голосованием было принято решение идти на запад. И удрученные потерянные кладоискатели двинулись в неизвестном направлении.

Сегодняшний маршрут группы все сильней отклонялся от заданной цели. Об этом шушукались между собой уже все участники похода, которые ходили в прошлые годы.

Но Виктор поспешил всех успокоить:

- Зато следующий наш с вами привал пройдет в комфортных условиях. Можно будет купить продуктов в деревенском магазинчике в Смирновке.

- А куда мы с вами вообще идем? – не выдержал какой-то худосочный юноша.

- К месту сражения пятой мотострелковой роты и двенадцатого пехотного батальона.

- Но тогда мы с вами идем неправильно! Никакой Смирновки в другие годы мы не проходили.

Вместо Виктора ему неожиданно ответил сам Игорь Платонович:

- Молодой человек, - строго произнес он, - кто тут у нас инструктор? Вы или наш уважаемый всеми Виктор Сергеевич? Предоставьте профессионалам заниматься своей работой.

Паренек сконфузился и умолк. Мятеж был подавлен в самом зародыше, а движение продолжилось. Смирновка оказалась ничем не примечательным поселком. Тут и впрямь имелся фургончик - магазинчик, а также несколько новых домов, которые щеголяли прикрытыми сайдингом стенами и разноцветными крышами из фальшивой черепицы. Остальные домики выглядели куда скромнее. Было несколько еще вполне крепеньких домишек, но подавляющее большинство представляло из себя печальные развалюхи, хозяева которых даже не пытались как-то подремонтировать свои жилища, а молча и смиренно ждали, когда они уже развалятся сами.

Отдельно стояло здание бывшей почты, теперь она была закрыта и о том, что тут когда-то имелась жизнь, напоминали лишь наполовину выцветшие следы букв над входом. Возле почты стояло несколько чудом уцелевших лавочек, на которых можно было расположиться и передохнуть. Это и был тот самый комфорт, обещанный Игорем Платоновичем.

Кстати говоря, сам декан вместе с Виктором вовсе не были расположены к отдыху. Убедившись, что все устроились, они двинулись куда-то прочь. Сашеньке стало любопытно, что еще затеяли эти двое. Пока что их поведение вызывало у нее гораздо больше вопросов, чем ей бы хотелось. Она отметила, что теперь руководящая роль вновь перешла к Виктору. Именно он вел за собой декана, показывая ему путь. Но куда? И поднявшись на ноги, девушка двинулась следом за этой парочкой.

Сашенька старалась не высовываться. Где могла, пряталась за деревья. Если получалось, то укрывалась за углами домов. Но ее усилия были напрасны. Те двое в ее сторону даже не смотрели. Они вообще по сторонам не смотрели, целиком и полностью поглощенные разговором.

- И чего им? – недоумевала Сашенька. - Не успели в походе наговориться?

Но явно было что-то такое между этими двумя, что вызывало жаркие споры. Они размахивали руками, ведя полемику, увлекавшую их обоих. Но сколько ни напрягала Сашенька слух, разобрать ей удалось всего несколько отрывочных восклицаний.

- А он-то сам где?

- …старуха все знает!

- Уже который год…!

Сашенька удивлялась все сильней. Она пока что ничего не понимало, но чувствовала, тот накал страстей, который демонстрируют эти двое, должен что-то значить.

Наконец, все они подошли к одноэтажному домику, старенькому, но еще крепкому. Стены были выкрашены темно-зеленой краской. А крыша была железной, когда-то покрашенная красной краской. От своих завалившихся набок соседей домик выгодно отличался безупречной геометрией стен, явно обещая простоять на своем месте еще много-много лет.

Домик был обжитой. И садик с ухоженными яблонями и грушами радовал глаз. И безупречные ровные рядки огорода. По всему было видно, что небогатое хозяйство содержится в большом порядке. Виктор поднялся на крылечко и постучал в обитую искусственной кожей дверь. Сколько же лет должно было быть такой двери! Сашенька смутно припоминала, что у бабушки на даче тоже была похожая дверь. Так ту дверь родители заменили на железную еще в далеком детстве девочки, признав дверь морально устаревшей. А тут такая же дверь еще служила верой и правдой своим хозяевам.

- Михална! Гости к тебе! Принимай городских!

Дверь приоткрылась, словно Михална внутри только и ждала этой команды. И на мгновение Сашенька увидела лицо старушки. Нельзя сказать, чтобы оно ей понравилось. Неприятное такое лицо. Глазки маленькие и какие-то бегающие. И взгляд, который она вперила в своих гостей, теплотой не отличался, хотя тонкие губы были старательно растянуты в улыбке.

Виктор с деканом скрылись за дверью, а Сашенька осталась снаружи. Внутрь ее никто не позвал. Окна были плотно закрыты. И хотя девушка видела, как внутри двигаются фигуры, подслушать разговор не получалось. Оставалось лишь собрать побольше информации о самой хозяйке дома. Почему-то Сашенька была уверена, что изменение маршрута их группы было напрямую связано с визитом их проводника в гости к этой Михайловне, кем бы старушка ни оказалась.

Сашенька прошлась по улице вперед и назад. Навстречу ей никто подходящий не попадался. Совершенно не с кем было завести дружеский и непринужденный разговор о хозяйке зеленого домика. Но неожиданно девушка почувствовала на спине чей-то взгляд. Оглянулась и встретилась с парой глаз, внимательно наблюдавших за ней через забор.

- Здравствуйте! – просияла Сашенька улыбкой, хотя никакой внутренней симпатии у нее по отношению к этому мужичку не возникло.

Был он из себя неопрятного вида, с многодневной щетиной, росшей по его запущенной физиономии довольно клочковато. Казалось, что щетина сама выбирала, где ей расти. И во всех прочих местах произрастать отказывалась. Возраст мужичка тоже не поддавался исчислению, ему легко могло быть и пятьдесят, и все семьдесят. Во всяком случае, выглядел он уже весьма потрепанным жизнью, в чем большую роль должна была сыграть его любовь к выпивке. Об этом Сашенька догадалась по длинным рядам винных, пивных и водочных бутылок, выстроившихся вдоль наружной стены дома этого господина. Впрочем, сейчас алкаш был трезв и сильно от этого страдал.

- Доброго денечка, - отозвался он, страдальчески морщась и всем своим видом давая понять, что ничего доброго в нем нету. – К Михайловне прикатили?

- Да. Мои друзья в дом пошли, а я тут.

Что она «тут», Сашенька так и не придумала. Но этого и не потребовалось. Мужичок смотрел на нее понимающим взглядом, словно знал что-то такое о Сашеньке, чего ей самой было неведомо.

- И давно это с ним?

- С кем?

- Не знаю, кем он тебе приходится? Муж? Брат?

Сашенька не поняла, о ком идет речь, и на всякий случай ответила с осторожностью:

- Вообще-то у нас чисто товарищеские отношения.

- Любовник, значит, - подытожил ханыга. – Все вы молодые такие!

- Какие?

- Ответственности боитесь.

- При чем тут это?

- А при том! – пьяница начинал горячиться. – Ты еще молодец, привезла своего, заботишься, значит, о нем. О здоровье его тревожишься. Это я одобряю. А что живете с ним не расписанные, это нет! Никогда не одобрю!

Плевать она хотела на его одобрение. Важно было другое.

- Значит, Михална лечит?

- Ну, можно сказать, что и так. Твой-то пьет или колется, может?

- У него другая болезнь.

- Странно. Другое Михална не лечит. Только наркоманов и алкоголиков принимает на лечение. Такой у нее профиль.

Вот оно что! Выходит, кто-то в семье декана страдает наркоманией? И кто? Уж не сынок ли его единственный? То-то у парня такой отсутствующий взгляд. Но тогда зачем они потащились сюда всем стадом? Не лучше ли такое деликатное дело было обстряпать тишком? Не ровен час, кто пронюхает об истинной цели их поездки. Да хотя бы она, к примеру.

Но пока Сашенька размышляла, та самая обитая дерматином дверь распахнулась, и из нее вылетели декан с Виктором. За ними выскочила и сама хозяйка, только теперь от былой улыбки на ее лице не осталось и следа. Вся она излучала злобу и раздражение.

- И чтоб духу вашего тут больше не было! – кричала женщина, ничуть не смущаясь, что ее могут услышать на улице. – Ишь, повадились таскаться! Все ходят, все выспрашивают! Не было ничего! Сто лет уж о Лехи Молоткове в Смирновке ни слуху, ни духу, а они все таскаются и таскаются сюда!

Игорь Платонович хотел что-то возразить в свое оправдание, но строптивая старуха схватила полено с поленницы и недрогнувшей рукой запустила его в сторону своих гостей. Бросок был выполнен с отличной точностью, полено шмякнулось прямо перед ногами декана, заставив его умолкнуть и отступить. Сашеньку никто из трех участников маленького уличного спектакля не заметил. Ханурик, оказавшийся очень сообразительным, смекнув, что сейчас будет, он вовремя затянул девушку к себе на участок, и они с ним притаились за забором.

- Видела, как Михална разгочегарилась сегодня? Есть еще у бабки порох в пороховницах!

- А чего это она?

- Не любит, когда у нее про зятя спрашивают. Всякий раз психовать начинает.

- Так Леха Молотков…?

- Ага! Женился на Ленке, дочке Михалны. Даром, что три ходки имел, дождалась все-таки Ленка своего любимого с зоны. Да недолго их счастье длилось. Угорели оба. К ночи избу затопили, а дымоход рано закрыли. Они и раньше этим грешили. Леха любил пораньше дымоход прикрыть, считал, что через него тепло уходит. Придешь к ним, а у них угар по углам висит, мигом голова болеть начинает. Но это другим, а они вроде как привычные, им и нормально.

- Почему же в тот раз не повезло?

- А все беды от цивилизации.

- Как это?

- Очень просто. Вставили стеклопакеты в свою избу, а они воздух-то совсем не пропускают. Прежние-то рамы у Лехи в избе щелястые были, через них весь угар даже при закрытом дымоходе все равно потихоньку наружу и выходил. Смертельной концентрации не достигал. А тут они по старой памяти избу протопили, дымоход закрыли, а про то, что окна у них новые и не подумали. Утром Михална к ним пришла, а они оба уже готовые. И Лешка, и Ленка. Так вдвоем их и оплакали, и похоронили.

И пьяница закручинился.

- Эх, помянуть бы! Молодые же совсем были!

И просительно взглянул на Сашеньку. Было что-то в его взгляде такое гипнотическое, что Сашенька машинально достала из кармана бумажку и протянула ее пьянице. Тот оживился.

- Вот спасибочки! Вот добрая ты душа! Ты подожди, я мигом сгоняю и вернусь! Вместе Молотка с его Ленкой и помянем!

Но Сашеньке совсем не хотелось поминать неизвестных ей Лешу с Леной. Ей вообще пора было уже возвращаться к своим.

Она лишь не удержалась и спросила на прощание:

- А почему Молоток?

- Так фамилия у Лехи такая была – Молотков. Отсюда и кликуха.

- И давно он… Они умерли?

- Да еще в конце восьмидесятых дело, кажись, было. Меня-то в Смирновке в ту пору еще не было, в других краях проживал, но историю их знаю доподлинно. А твои знакомые тоже Молотковым интересуются.

- Почему?

- А гляди, они у дома тещи Лехи побывали, а теперь у дома его родителей трутся.

Сбежавшие от криков Михалны мужчины и впрямь ушли недалеко. Топтались у стоящего на околице дома, явно не зная, зайти или остаться на улице.

- Ну, бывай! Пора мне!

Было очевидно, что мужику не терпится разжиться горячительным, благо деньги у него теперь были. Из вежливости он еще раз позвал Сашеньку с собой, но она отклонила и это приглашение. На этом месте пути-дорожки их резко разошлись. Мужичок убежал по своим делам, а Сашенька поплелась к своим товарищам, размышляя по пути о том, что такого важного и значительного могло быть в судьбе этого Лехи Молотка, что даже спустя почти полвека им интересуются люди, специально приехавшие по его душу из города.

Глава 6

ГЛАВА 6.

Долго идти по лесу хоть на север, хоть на восток ребята не смогли, у них попросту не хватило сил. Первым сдался Серега.

Сел на бревно и заявил:

- Все! Не могу больше! Идите без меня!

Славка с Гришкой и Лизочка возмутились:

- Как это без тебя? Вместе пришли, вместе и уйдем!

- Нет, идите сами!

- Передохнем и пойдем все вместе.

- Напрасно. Все равно нам не выбраться.

Никто из его друзей не признался в том, что подобные мысли крутились в головах и у них. Напротив все трое принялись уговаривать Серегу, что скоро они найдут какую-нибудь дорогу. Компас уверенно вел их вперед, вот только сил у всех оставалось слишком мало.

- Неплохо было бы прихватить с собой карту, чтобы хоть примерно представлять, где мы находимся, и как далеко до ближайшего населенного пункта.

Увы, карты у них не было. Да и провиант подходил к концу. Сгущенку они съели в самом начале пути. А от соленой тушенки им всем страшно захотелось пить. Но воды нигде не было. Они собирали в лесу последние ягоды черники, которые были такими переспевшими, что часто лопались прямо в руках, окрашивая пальцы в синий цвет. Толку от этих немногочисленных ягод не было никакого. Но потом ребята наткнулись на брусничник, чьи кисленькие ягоды надолго утолили их жажду и притупили голод. Когда у всех четверых зубы уже скрипели от кислятины, они двинулись дальше. И вот новый привал. А впереди лишь неизвестность.

- А вдруг мы не сумеем выбраться до вечера? Что же нам ночевать в лесу? У нас ни палатки, ни спичек.

У Гришки, который тайком от родителей покуривал с шестого класса, в кармане имелась зажигалка. Когда он сообщил об этом остальным, его авторитет вернулся почти к первоначальному уровню. Но вообще, друзья были им недовольны. Лучше всех держалась Лизочка.

- Сама виновата, должна была продумать маршрут в деталях.

И Гришке стало неловко. Вот, оказывается, какого Лизочка о нем мнения! Дурак он и недотепа. Конечно, чего с него с второгодника взять. И самое обидно, что Лизочка была права. А вот он погорячился. И с чего он решил, что все получится само собой? Ведь ясно, если ему на уроках лень было мозгами пошевелить, то и тут он напрягаться не будет. Понадеется на авось, подведет товарищей, погубит всю их экспедицию. Не годится он на роль лидера! И Лизочка теперь это тоже понимает! Будет его презирать или даже снова ненавидеть.

Угнетая себя такого рода мыслями, Гришка достиг той степени отчаяния, когда впору рвать волосы на голове, а освободившиеся от них места посыпать золой и пеплом.

Он даже подумал, а не пора ли развести небольшой костерок, но тут внезапно Славка произнес:

- Так нам то место вовек не найти. Никто из нас дороги не помнит. От станции слишком далеко топать, по пути мы поворачивали то направо, то налево, вот мы и сбились.

- И что ты предлагаешь?

- Надо было пойти другим путем.

- Каким?

- Коротким. От деревни, в которой нас все ждали. Как она называлась, кто помнит?

- Смирновка, кажись.

- Вот-вот! От нее!

Идея Славки всем пришлась по нраву. Путь от Смирновки они помнили лучше, чем от станции. Но как добраться до Смирновки? Вот в чем был вопрос.

Внезапно Серега насторожился.

- Тише! Мне кажется, я что-то вижу. Вон там!

Все посмотрели в ту сторону, и заметили тень, мелькнувшую среди деревьев.

- Что это? – со страхом спросила Лизочка. – Медведь?

- Не похоже. Скорее уж волк.

Лизочка побледнела. А когда тень мелькнула еще раз, теперь уже значительно ближе к их компании, девочка невольно прижалась к тому, кто стоял рядом с ней. По стечению обстоятельств, этим кем-то оказался Гришка. Когда он почувствовал рядом с собой трепещущую Лизочку, кровь в Грише так и взыграла. Он вновь почувствовал себя могучим и великим защитником маленьких и слабых, но таких милых девочек. Верней одной вполне конкретной девочки, ради которой он сейчас был готов, не задумываясь, отдать свою жизнь.

Гришка поднял с земли палку и приготовился дорого продать свою жизнь. А тень все мелькала между кустов и деревьев. Теперь была видна и мохнатая спина, и острая морда. Ну, точно волк! Вот кусты зашевелились, и в них появилась звериная морда. Животное шумно дышало, с клыков падала слюна. Еще мгновение, и оно кинется на них.

И тут раздался чей-то голос, который скомандовал:

- Мухтар, вражина, где ты шляешься! Ко мне!

И чуть погодя чуть строже:

- Ко мне, я сказал!

Ветви кустов сомкнулись, а морда исчезла, словно ее и не было.

Ребята перевели дух и принялись делиться впечатлениями друг с другом:

- Ух! Это собака!

- А я думал, волк.

- Я так испугался!

Одна Лизочка молчала и как-то странно смотрела на мальчишек, словно видела их впервые в жизни. Под ее пристальным взглядом ребята притихли и призадумались.

- Слушайте, если собака была с хозяином, тогда он…

- Он может вывести нас отсюда!

Ребята завопили на четыре голоса и кинулись туда, где по их расчетам должен был находиться хозяин Мухтара. Сначала они в порыве чувство немного промахнулись и проскочили мимо него. Но потом все получилось. И они оказались в компании местного охотника, вышедшего прогуляться и заодно проверить свои капканы, настроенные на зайцев.

- А проведите нас к Смирновке! Далеко до нее?

- Смирновка! – удивился охотник. - Да вы почти что пришли. Километра полтора, и вы на месте. Я покажу вам дорогу.

Он не соврал. И через полчаса ребята уже с удовольствием пили ледяную воду из колонки, булькая и обливаясь. Несмотря на неудачно начавшийся день, они все-таки добрались до своей цели. И времени у них оставалось еще порядочно, чтобы все успеть. Они вновь верили в то, что им улыбнется удача. И в таком настроении снова углубились в лес.

Теперь они вели себя куда осторожнее. На каждой развилке задерживались и подолгу оглядывались и осматривались, чтобы убедиться, что сворачивают именно туда, куда им и нужно. Такая тактика принесла свои плоды. Двигались они уверенно. И вскоре достигли того самого болотца, на краю которого у них и состоялась трагическая встреча с Заступом.

- По идее я должна была бы сейчас бояться, но почему-то мне совсем не страшно.

Остальные с удивлением переглянулись и тоже подтвердили, что никаких неприятных эмоций они не чувствуют. Видимо, весь имеющийся у них в организме страх они истратили, когда совсем недавно блуждали по лесу и думали, что никогда не выберутся назад. Новая порция веществ для выработки новой порции жути должна была в них еще накопиться, а пока что у них в крови бушевал один лишь молодецкий задор.

С местом, где копать, определились быстро. Стоило раскидать сухую траву, как четкий прямоугольник точно показал, где нужно копать. Гришка взялся за лопату и принялся ею усердно махать. Копал и копал. Потом его сменил Серега. А за ним взялся за дело и Славка. Копать было легко, земля была совсем мягкая. И все же Лизочку, как единственную девочку, ребята от этой работы освободили.

- Земля, словно пух, - похвастался Серега.

- Не удивительно. Тут же лежит преступник.

- А как это одно с другим связано?

- В древности у людей было такое проклятие, когда говорили, «Пусть земля тебе будет пухом».

- А я думал, что это доброе пожелание. Мол, лежи себе, а земля над тобой будет пуховым одеялом.

- Нет. Если земля над усопшим легкая, то собаки и другие животные разроют его могилу, обглодают и растащат его кости.

- Вроде, как мы сейчас.

И ребятам вновь стало неуютно. Зря они завели эту тему.

- Мы возьмем только то, что покойникам все равно не нужно. А сами они пусть лежит себе дальше.

Размеренные взмахи лопаты постепенно замедлялись. Силы убывали по мере того, как углублялась яма.

- По моим расчетам, мы уже давно должны были докопаться.

Лизочка закусила губу, чтобы не ляпнуть случайно что-нибудь обидное про способности Гришки в арифметике.

Но тут и Серега, который учился вполне прилично, заметил:

- Мне тоже кажется, что мы как-то уж слишком углубились.

- Но я не понимаю, тут же ничего нет. Почему?

- А ты уверен, что было?

- Вы чего? Совсем ку-ку? Забыли? Тут было минимум два трупа!

- Может, они разложились?

- Нет, вы совсем? Всего-то и прошло три месяца.

- Кости должны были остаться! – подтвердила Лизочка.

- А их нет! Ладно, драгоценности, то ли были, то ли нет. Точно мы не знаем, лишь предполагаем. Но где скелеты?

Серега огляделся по сторонам.

- Не орал бы ты так, Гриш, - попросил он. – Жутко делается. Ну, как сейчас из-за деревьев выйдут?

- Кто? Скелеты?

- Да. Вдруг они за это время восстали из земли и бродят теперь по округе?

Так как солнце уже клонилось к западу, то в лесу стало смеркаться. И слова Сереги повисли в неподвижном воздухе, отчего всем четверым стало окончательно не по себе. Гришка кинул лопату, демонстрируя тем самым окончание раскопок. Он начал выбираться из ямы, но тут случилось нечто такое, отчего мороз буквально продрал его с головы до пят. Из-за темнеющих елей вышел человек. Вышел и замер. А вслед за ним вышел еще один. Встал рядом с первым и тоже застыл. Два призрака. Отвертка и Заступ! Палач и жертва. Убитый и его убийца. Оба они явились сюда, чтобы потребовать ответа у нарушивших их покой.

У Гришки отвисла челюсть, а сам он побледнел до такой степени, что остальные невольно заметили, с их предводителем что-то не так.

- Гриша? Ты чего? Гриш?

- А…та…там..!

Гришка поднял дрожащую руку и указал.

- Хватит дурачиться! – укорила его Лизочка. - И без того жутко. Вот принципиально не поддамся на твою провокацию!

А вот Серега со Славкой все-таки оглянулись. И тоже застыли с открытыми ртами и выпученными глазами.

- Да вы сговорились, что ли!

Лизочке было досадно. И пусть последней, но она тоже оглянулась назад. На какое-то время она замерла, подобно своим приятелям. А затем лицо ее озарилось улыбкой. И после случилось уж совсем невероятное.

Девушка подняла руку и помахала «призракам»:

- Здравствуйте!

И прежде, чем ее друзья успели подумать, что Лизочка свихнулась, «призраки» ответили вполне человеческими земными и даже немного знакомыми голосами:

- Здравствуйте, здравствуйте. И что это мы тут делаем, молодые люди?

Оказалось, что никакие это не призраки, а участковый с его помощником, которые в прошлый раз помогли ребятам выбраться из леса. И сегодня они снова появились тут.

- Как чувствовали, что найдем вас тут. Встретили в поселке Толяна с его Мухтаром, они нам и сказали, что видели в лесу четырех заблудившихся ребят, которым остро требовалось попасть в Смирновку. Не грибники, а словно бы ищут чего-то. И чего вы ищете?

- Ничего.

- Так просто.

- Копаем.

Скрывать факт раскопок было невозможно. Глубокая яма и свежая земля по краям выдавали ребят с головой.

Милиционеры не скрывали своей иронии.

- Чего копаете? Колодец? Или сразу бассейн?

- Небольшой такой бассейн, на одного человека.

- Признавайтесь, ребята, клад ищете, которые Заступ запрятал? Вы же еще в прошлый раз нашли его схрон? Наверное, и самого Заступа тоже видели.

Подойдя ближе, участковый задумчиво осмотрел раскопки. Неизвестно, что он рассчитывал там найти, но тон его смягчился, когда он заговорил снова.

- А теперь вот яму разрыли зачем-то. Рассказывайте, как было дело.

- Ничего мы не знаем.

- Тогда поедемте с нами, - снова посуровевшим голосом произнес участковый. - В отделении с вами поговорим.

Разговор в отделении состоялся краткий, преимущественно говорил участковый, который оказался славным дядькой. Осмотрев вещи ребят и не найдя в них ничего подозрительного, он снова подобрел. Его молодой помощник и вовсе был душа – парень. Он раздобыл пакет пряников и сварил вкуснейшего ароматного чая на травах. Оголодавшие за целый день ребята с радостью накинулись на предложенное им угощение.

- Ешьте, ешьте, заправляйтесь! – подбадривал их Ванятка, который и сам был лишь немногим старше школьников.

Он то и дело с интересом поглядывал на Лизочку, которая была настолько подавлена визитом в милицию, что даже не могла насладиться едой. Кусок не лез ей в горло, когда она представляла, как завтра вся школа будет греметь об их недостойном поведении. И ладно мальчишки, им как с гуся вода, их репутацию уже ничто не испортит, но как могла она так глупо подставиться!

Поглощая пряники, Серега дурашливо спросил:

- Дяденьки милиционеры, а что с нами теперь будет?

- Вашим родителям сообщим, что их несовершеннолетние отпрыски одни по лесам да болотам болтаются. Вот что будет.

- И только-то? – повеселел Серега.

- Никто вас сажать в тюрьму не собирается. Ведь не за что, правильно?

Все мальчишки молча закивали головами и усиленно взялись за пряники.

И тут участковый произнес:

- Я ведь еще в прошлый раз понял, что вы в лесу на одного из сообщников нашего Лехи Молоткова наткнулись. Или даже на обоих. Признавайтесь, ведь довелось вам с Заступом познакомиться? Он как раз из колонии сбежал, и его видели направляющимся в наши места. Встречали вы его?

Хорошо, что участковый дождался, когда ребята насытятся. Потому что после его замечания кусок не полез в горло ни у одного из них.

- Дяденька, мы ничего не знаем про вашего Молоткова, - попытался возразить Славка. – И кто такой Заступ?

Но участковый от него отмахнулся.

- Да это теперь не важно, - сказал он. – Заступ исчез. Молотков и вовсе мертв.

- Как? – разинули рты ребята.

- Погиб. Сгорел во время пожара вместе со своей женой и домом. Но вот что я вам скажу, ребятки, те украшения, за которыми вы сегодня в наш лес явились, их давно уже нет. Молотков еще раньше достал из захоронки.

- Как достал? – ахнул простодушный Славка, который уже и забыл, что они четверо ничего о Молоткове и знать не знают.

Но участковый не рассердился, а очень спокойно сказал:

- Так и достал. Опередил он вас. Если бы вы нам всю правду в прошлый раз рассказали, глядишь, мы и сумели бы принадлежащие государству ценности вернуть. Но вы же промолчали.

Ребята опустили головы, им было стыдно. Очень наивно с их стороны было думать, что про клад известно только им и покойнику Заступу с его подельниками. Милиция тоже была в курсе дела.

- Мы пытались принять меры для обнаружения клада, но не уследили за Молотковым. Каким-то образом ему удалось подобраться к кладу, не засветившись. Когда этой весной Молотков отбыл свой срок и вернулся из мест лишения свободы домой, за ним было установлено негласное наблюдение. Не помогло. Он наведался в тайник за золотишком, много не брал, но после каким-то образом сумел переправить золото своему человеку, который украденные бандой Заступа из ювелирного драгоценности и продал. На денежки от этой сделки Молоток и загулял. Водка и самогон рекой лились. Мы это видели, понимали, что он нас провел, но поделать ничего уже не могли. Да только не пошло ворованное ему на пользу. Принял страшную смерть еще жену свою молодую тоже погубил. А я ведь его предупреждал, что плохо он кончит. Так и случилось.

- Но если вы знали, то он гуляет на ворованное, что он вор и грабитель, почему же вы это допустили? Почему не арестовали?

- Почему, почему… Потому что по нашим законам, вор он до тех пор вор, пока наказание свое не отбудет. А дальше он уже снова честный гражданин и отношение к нему должно быть соответственное.

- Но если вы знали, что он с дружками припрятал награбленное, почему вы их отпустили? Пусть бы сидели пожизненно, пока не вернули бы золото и драгоценности, украденные из ювелирных магазинов.

- Потому что одно дело знать, а другое иметь улики или доказательства. Они на суде сказали, что драгоценности все продали и деньги за них полученные прогуляли. Обыск мы в доме у Молоткова да и в доме его матери несколько раз делали. Даже к родителям его жены наведывались. Всю Смирновку с окрестностями обшарили. И ничего найти не удалось.

- Ловко припрятал, шаромыжник!

Понемногу до ребят стало доходить, что случилось тогда с ними.

- А этот ваш Леха Молотков – он опасный был преступник?

- Он-то? Нет, не очень. Больше наглый и глупый. Сомневаюсь я что-то, что он своей смертью умер. Очень уж подозрительно все выглядело.

- Думаете, его убили?

- Похоже на то. Очень уж он деньгами сорил. Пыль в глаза местным пускал. Оскорблять начал тех, с кем еще вчера едва осмеливался поздороваться. Ну, кто-то и не стерпел. Может, и не хотели убивать, думали, что «красного петуха» ему на двор пустят да и будет с него. Мол, успеют они с женой из дома выскочить. Только вон оно как обернулось. Оба погибли. Или сообщник постарался, он ведь как раз в это время в окрестностях Смирновки появился.

Друзья переглянулись. Всякий раз, когда речь заходила о Заступе, они начинали нервничать. Всех четверых волновал вопрос, куда делся его труп? И еще тот скелет, который был в яме еще раньше. Рыльце у них было в пушку, потому они сидели и поеживались. Никому из них не хотелось, чтобы милиция начала их снова расспрашивать.

Но участковый произнес совсем другое:

- И где теперь все драгоценности, украденные из ювелирных, никто не знает.

- Как драгоценности? – встрепенулся Гришка. - Разве Молотков их не пропил?

- Всего награбленного бандитами и за десять его жизней было не пропить. Но Молотков он был мелкой сошкой, шестеркой на побегушках у куда более опасного и серьезного бандита. И есть у меня сильное подозрение, что смерть Молоткова может быть делом рук этого человека.

- А кто таков?

- Зовут его Николай Салаев. Кличка Заступ. Получил он ее…

В этот момент Лизочка заметила, что Серега приоткрыл рот, явно собираясь выдать тираду о том, что им уже известно об этом, и очень вовремя стукнула его под столом ногой. Серегин рот захлопнулся сам собой, а сам он скривился, потому что Лизочка двинула его довольно-таки сильно.

Участковый то ли сделал вид, что ничего не заметил, то ли действительно не обратил внимания, он невозмутимо продолжал:

- Человек он очень опасный. Единственный из всей банды, кому уже доводилось убивать. Во время ограбления ювелирного магазина именно он расправился с продавщицами – свидетельницами.

- Сколько же ему дали?

- Восемнадцать лет.

- А его сообщникам?

- В банде было три человека. Молотков получил десять лет, третий член банды - восемь. Но так как в колонии он предпринял попытку побега, то на свободу они с Молотковым должны были выйти практически одновременно. Однако вскоре после того, как Молотков освободился, случилась еще одна вещь. А именно, произошло ЧП в колонии, где отбывал свой долгий срок Заступ. Заключенные там подняли бунт, во время которого пострадали несколько сотрудников исправительного учреждения. А Заступ и еще несколько уголовником смогли бежать. Кого-то смогли схватить в тот же день, кого-то через два или три дня. А вот Заступ, как в воду канул. У нас были догадки относительно того, куда он мог направиться. И одно из предположений заключалась в том, что он появится в наших местах. И вроде бы даже жители видели человека, по приметам очень похожего на Заступа, но схватить нам его так и не удалось.

- Очень плохо.

- Уверен, что побег Заступа из колонии связан с освобождением двух его сообщников. Заступ не сомневался, что эти двое постараются добраться до припрятанного ими всеми общего золотишка и собирался этому разграблению схрона помешать.

- Он не доверял своим сообщникам и думал, что они его ограбят. Заберут из тайника не только свои доли, но прикарманят и его собственную.

- Именно так он и считал. И можно не сомневаться, что, останься он в живых, он бы им этого сделать не позволил. И в связи со всем тем, что я вам рассказал, не хотите ли и вы сегодня рассказать мне кое-что интересное о вашем предыдущим визите в наши края?

Но что могли рассказать ребята? Что они встретились в лесу с Заступом и убили его? Но за убийство даже такого отъявленного мерзавца все равно сажают в тюрьму. А в тюрьму никому из них не хотелось. К тому же они понимали, что покрывая одного из них, все четверо становятся его сообщниками и пособниками убийства. И значит, отвечать придется уже всем четверым.

И потом? Не сочтут ли их рассказ выдумкой? Ведь никаких доказательств того, что они убили Заступа, теперь нету. В могиле не осталось ни его тела, ни первого скелета, ни клада. Нет, лучше молчать. Все равно, теперь уже ничего не изменишь.

Убедившись, что его юные задержанные не скажут ни словечка относительно той весенней экскурсии и ее подробностей, милиционеры переписали данные ребят, и с тем их и отпустили. Они даже доставили всю четверку до станции, где лично посадили на поезд до города.

И глядя вслед его удаляющимся огням, участковый произнес:

- Странно, что ребята молчат. Я был уверен, что сумею до них достучаться.

- Мне показалось, что они чего-то боятся.

- Думаешь, Заступ нагнал на них такого страху, что они до сих пор трясутся после встречи с ним?

- Вряд ли. Тогда они бы сегодня не осмелились вернуться.

- Тогда что? Почему они молчат? Ведь я уверен, что они и Заступа видели. И место его схрона узнали. Не случайно сегодня с лопатами явились и стали копать. Надеялись, что найдут драгоценности, значит, знали, что драгоценности там есть.

- Но почему они их в прошлый раз не достали?

- Как бы они провернули такое при Заступе?

- Другой вопрос меня мучает. Если встреча состоялась, то почему Заступ отпустил ребят живыми?

- Пожалел?

- Нет. Тут что-то другое.

И хотя ответ крутился где-то совсем рядом, но ни участковому, ни его помощнику даже мысленно не пришло в голову обвинить четырех советских школьников в убийстве человека. К тому же им показалось невероятным даже само предположение о том, что трое пионеров и одна юная комсомолка могли, чуть ли не играючи, одолеть взрослого матерого уголовника.

Глава 7

ГЛАВА 7.

Домой ребята возвращались в самом унылом настроении. Они не сомневались, что дома им здорово влетит за сегодняшнюю вылазку. Участковый пообещал, что сообщит их родителям и потребует от них получше следить за своими отпрысками. Как отреагируют на такой звонок родители, можно было даже не сомневаться. Гришка заранее почесывал область поясницы и ту часть, что находится чуть пониже нее, предвидя знакомство с солдатским ремнем своего бати, который тот пускал в ход лишь в исключительных случаях, но все же время от времени пускал.

Батя у него был человек простой и долго рассусоливать не любил. За всякое нарушение правил Гришка получал подзатыльник, оплеуху или ремнем по заднице. И пощады ни от кого ждать не приходилось. Напротив, все семейство в таких случаях подбадривало отца, уверяя Гришку, что ему «наука» пойдет только на пользу. Вообще, «поучить» у них в семье любили. Матери и той от отца прилетало, особенно когда отец бывал под градусом. Впрочем, после полученной оплеухи мать быстро умолкала, а батя на другой день с покаянным видом тащил ей какой-нибудь подарочек: духи в красивом изогнутом синем флаконе «Пани Валевская», или даже позолоченную подвеску.

Но чаще всего отец в знак примирения приносил матери косметику, потому что в магазине работала его родная сестра, которая и доставала им то перламутровую помаду, то румяна, то дефицитную тушь, в которую не нужно было плевать, а достаточно было обмакнуть плотную щеточку в специальный флакон, и можно было красить хоть брови, хоть ресницы.

Деду один раз даже закрасили этой тушью его седину, потому что бабушка считала, что седеет он некрасиво с рыжиной. А вот иметь мужа брюнета бабушке мысль понравилось. Испортил все сам дед. Проснувшись, он вздумал освежиться и пошел к умывальнику, откуда прибежал весь в черных разводах, злой и крайне возмущенный.

- Что они там в водопровод льют? – вопил он, топоча ногами. - Совсем обалдели! Посмотри, старая, чем они советских людей травят!

Разобравшись, что к чему, дед осерчал еще пуще прежнего. После чего бабушке тоже досталось от него на орехи. Другого метода воспитания в семье не понимали. Одним словом, Гришка даже не сомневался, что придется быть ему сегодня битому.

Лизочка тоже вздыхала, но о своем. В ее исключительно культурной семье потомственной интеллигенции никто и никого никогда не бил. Лизочку за всю ее жизнь никто и пальцем из родных не тронул, если не считать младшего братишки, который в детстве дергал ее за волосы. Нет, Лизочку воспитывали иначе. И неизвестно, какой из методов воспитания был хуже.

Воспитание у Лизочки в семье проходило примерно так. Папа усаживался в кресло, мама с трагическим видом замирала поодаль, а бабушка уходила на кухню за валерьяновыми каплями. И Лизочку начинали учить тому, что должна делать хорошая девочка, а чего не должна. Сначала говорил папа, долго, нудно, но уйти или прервать было нельзя. Когда папа утомлялся, в дело вступала мама. Бабушка ничего не говорила, но распространяющийся по квартире запах валерьянки становился все сильней и сильней. И Лизочке хотелось кричать и плакать, она не знала, куда ей деться от разочарованных глаз своих родителей и горьких бабушкиных вздохов, доносящихся из кухни.

Серега со Славкой переживали меньше других. Оба они росли в неполных семьях, воспитывали их матери. Отцы из жизни сыновей устранились еще много лет назад, потому матери были вынуждены брать подработку, чтобы в одиночку тянуть своих мальчишек. Вряд ли у них хватило бы сил на серьезную воспитательную работу со своими сыновьями. К тому же редко видя сыновей, женщины питали некоторые иллюзии в отношении них. Матерям казалось, что у них растут просто идеальные сыновья, лучшие на свете. Скорей всего, матери бы еще и возмутились, чего это милиция пристает к их мальчикам.

Потому Серега со Славкой, если и переживали, то совсем не о том, как бы им избежать наказания за свою сегодняшнюю проделку, а о том, что поездка их оказалась напрасной.

- Как же так получилось, что в яме ничего не оказалось. Куда все делось?

Лизочка покосилась на Серегу и нахмурилась:

- И очень хорошо, что не оказалось. Иначе мы бы сейчас с вами ни домой ехали, а кое-куда подальше.

Гришка тоже поежился. Кое-куда подальше – это на малолетку, зону, где отбывают наказание малолетние преступники, по-другому, дети такие же, как Лизочка и Серега со Славкой. А лично Гришке даже малолетка не светила, поехал бы прямиком на взрослую зону.

Да уж, окажись в яме два скелета и украденное в ювелирных магазинах страны золото, пришлось бы ребятам попотеть, чтобы объяснять, как они узнали о существовании всего этого богатства и по какой причине ничего не рассказали о нем милиции. Окажись трупы на месте, то не был бы тогда участковый так мил с ними. Взялся бы за них и тряс, пока не вытряс бы всю правду. И про убийство Заступа, и про то, что четверо советских школьников знали или во всяком случае догадывались о наличии в могиле спрятанных ценностей, но решили эти ценности изъять самостоятельно. А почему? Зачем? Уж не для того ли, чтобы прикарманить их себе? И понимая, какой беды он сегодня избежал разве что чудом, Гришка чувствовал себя еще более скверно.

Но переживали об этом только Лизочка с Гришей, а Славка с Серегой по-прежнему расстраивались лишь о том, что вожделенное золотишко уплыло у них из-под носа. Потихоньку их чувства распространились и на Гришу. И когда они прибыли на вокзал, он задержал Лизочку. Все равно они уже так опоздали, что часом раньше они вернутся или часом позже, влетит им обязательно.

У Гришки оставалась еще приличная сумма из того рубля, что подарил ему отец. И Гриша отважился на широкий жест. Он пригласил Лизочку в привокзальный буфет, где им налили из огромного железного бака по стаканчику горячего и сладкого кофе с молоком. И выдали каждому по творожному коржику. Эти коржики были такими сухими, что приходилось размачивать их в кофе, иначе их было не сгрызть. Но больше буфет ничем их порадовать не мог. Был уже вечер, и пирожки, которые обожал Гришка, давно кончились. От них на прикрывавшей поднос бумаге остались лишь промасленные пятна.

В буфете нельзя было присесть, тут имелись лишь круглые столы на высокой ножке, возле которых можно было расположиться только стоя. Подразумевалось, что людям на вокзале некогда рассиживаться, тут полагалось быстро перекусить перед дорогой и бежать по своим делам дальше.

Но Лизочке все очень нравилось. Она никогда не бывала в таких местах, и теперь глаза у нее сияли. Она с интересом разглядывала стоящие на столах вазочки из желтой пластмассы, в которых были вложены нарезанные кусочки сероватой кассовой ленты, которую тут использовали вместо салфеток. И кстати говоря, ими было очень удобно пользоваться. Размер был как раз подходящий, чтобы плотно обхватить пальцами хоть пирожок, хоть булочку. И пальцы не пачкались, потому что бумага была плотной.

- Кто же утащил все ювелирные украшения, как ты думаешь?

- Чего тут думать? Участковый же сказал, что Леха Молоток постарался. Он же ювелирку продал, а деньги пропил.

- Что-то очень уж быстро у него это получилось, - усомнилась Лизочка.

- Долго ли умеючи-то!

Но Лизочка настаивала:

- Участковый сказал, что ранней весной Молоток освободился, а уже в мае погиб. Не мог он так быстро все истратить. В деревне-то!

- Значит, на пожаре его богатство сгорело.

- Это деньги могут сгореть, они бумажные. А золото не горит, оно металл. Расплавиться могло, если температура горения была очень высокой, но чтобы совсем испариться, нет.

- И что ты предполагаешь?

- У Молотка был сообщник.

- Ну да, Заступ. И Отвертка. Но они оба были мертвы. Почти уверен, что в первый раз мы с вами нашли скелет, принадлежащий именно ему - Отвертке. И что случилось с Заступом, ты знаешь сама. А Молоток сгорел вместе с домом.

- Значит, был в их банде еще кто-то, - настаивала Лизочка.

- Кто?

- Не знаю. Но участковый обмолвился, что из колонии Заступ сбежал, потому что его сообщники освобождались раньше него.

- И что?

- Когда мы столкнулись с Заступом, то Отвертка был мертв уже давно. От него одни кости остались. Кто мог его убить, если Заступ и Молоток были на зоне?

- Может, Отвертку убили раньше.

- Да, что его убили раньше, такое возможно, конечно. Но участковый сказал, что с зоны освобождались сообщники Заступа. Сообщники! Не один только Молоток, а кто-то еще. И этим кем-то точно не мог быть Отвертка, потому что он был вроде как уже мертв к тому времени.

- Хочешь сказать, что в их банде было не трое, а четверо?

- С ними мог быть кто-то еще, - кивнула головой Лизочка. – И вот этот человек и завладел всем бандитским уловом!

- Ну и ну, - пробормотал Гришка. – Обалдеть. А что нам с того?

- А то, что раз уж мы влезли в это дело, то должны его расследовать до конца! И должны найти последнего четвертого преступника!

Гришка не знал, что ему и отвечать своей подруге. На ум ему лезли только вопросы. Какого лешего? Зачем? Зачем им гоняться за каким-то там преступником? У них разве своих дел мало? Пусть милиция занимается ловлей бандитов, им за это деньги платят.

Но вслух Гришка ничего не сказал. Он отхлебнул еще кофе из стакана и пожалел, что в буфете не продается ничего более существенного, чем коржики. Сейчас бы ему не помешала порция пельменей со сливочным маслом и каплей уксуса или пяток горячих сосисок, политых сверху густым томатным кетчупом. От голода у Гришки кружилась голова, и он не очень-то хорошо соображал. Но все-таки он понял, что ни в коем случае нельзя сейчас отталкивать от себя Лизочку. Возможно, судьба дает ему тот самый шанс, которого вторично может и не послать.

И когда Лизочка спросила:

- Ну что? Ты со мной?

Он как можно более уверенно произнес:

- Конечно, я с тобой!

И был вознагражден тем, как ярко вспыхнули глаза девушки. Ярче самых дорогих брильянтов! И хоть нутро Гришки сводило от голода, привокзальные коржики лишь раззадорили его аппетит, он внезапно почувствовал, что его охватывают чувства, никак не связанные с насыщением желудка. Где-то высоко в груди возникло горячее жжение, которое не имело ничего общего со всеми теми чувствами, которые ему доводилось испытывать в своей жизни раньше.

Будь в этот момент рядом с Гришей кто-то поопытней, то мог бы объяснить ему, что то постучалась в его сердце настоящая любовь, та самая, что приходит к людям лишь однажды, а к некоторым не приходит никогда. Но совершенно неопытный в таких вещах Гришка самостоятельно не разобрался в том, что происходит. Он принял странное возникшее в нем чувство за болезнь, которую подхватил во время их путешествия.

Сашенька вернулась к остальным очень вовремя. Власть в отряде вновь перешла к Виктору. Игорь Платонович ни во что больше не вмешивался. Плелся он теперь в сторонке или даже в самом конце, ни с кем не разговаривал, и вид имел самый подавленный. Неужели, так разочаровал его неудавшийся визит к бывшей теще Лехи Молоткова? По всей видимости, так оно и было. Но даже эта неудача не сделала декана мягче в отношении своей жены и сына. Когда Платон попытался обратиться с каким-то вопросом к своему отцу, тот лишь раздраженно отмахнулся от сына рукой.

Платон все равно попытался что-то спросить у своего отца, подсовывая ему под нос планшет и тыча в него пальцем, но отец и тут лишь злобно огрызнулся:

- Не мешай! Иди со своими глупостями к матери! Мне нужно подумать!

Даже Сашеньке стало неуютно. Можно себе представить, каково приходится Платону. Бедный! Но когда девушка перевела взгляд на Платона, то никакого огорчения или досады на его лице она не прочитала. Платон не видел в случившемся никакой драмы, и был полностью поглощен своим планшетом.

Сашенька подобралась к нему ближе и спросила:

- Тебе удалось найти какие-то события войны, связанные со Смирновкой?

- Что? Да нет! Никакого упоминания о деревеньке на этот счет нету.

- А зачем же тогда Виктор туда в эту Смирновку привел?

Впрочем, Виктор ведь никогда и не говорил, что в Смирновке им предстоит посетить какой-то мемориал. Он лишь упомянул, что в деревне они смогут запастись свежей питьевой водой из деревенского колодца да закупиться вкусняшками в местном магазинчике.

- Тут не война, тут другое.

Платон выглядел таким загадочным, что Сашенька поневоле почувствовала интерес.

- А что тогда?

Сначала Платон какое-то время колебался, но потом все же сказал:

- Война тут не при чем. Но мне удалось найти информацию о том, что происходило в Смирновке гораздо позднее, уже в восьмидесятых.

- Что-нибудь интересное?

- Очень! И страшное!

- Ты меня заинтриговал.

- Если хочешь, сама почитай.

И Платон дал Сашеньке свой планшет. Ему явно хотелось с кем-то поделиться своим открытием. И Сашенька не стала разочаровывать сына своего декана.

Автор заметки на одной из социальных сетей основывал свой материал на стародавней вырезке из местной газеты, в которой упоминалась деревня Смирновка в связи с произошедшими в ее окрестностях паранормальными явлениями. В частности местными жителями в округе деревни были замечены бродячие мертвецы зомби. А грибниками в лесу на болоте была найдена свежая раскопанная могила, из которой, по всем признакам, кто-то совсем недавно выбирался наружу.

В статье было много откровенного вранья, как всегда бывает в такого рода статейках, призванных пощекотать нервы читателям. Но была одна особенность, на которую обратила внимание Сашенька. Автор статьи утверждал, что вся нечисть из здешнего края сгинула без следа после пожара, который разгорелся в доме местных жителей – семьи Анны Михайловны и Виктора Олеговича.

Дальше полет фантазии автора статьи увел его и вовсе в далекие дали:

«Подобно тому, - писал он, - как пламя костра унесло жизнь Жанны – Орлеанской Девы, приняв ее как очистительную жертву за все земли Франции, так и жизни сгоревших в огне пожара членов семьи Молотковых положили конец всем таинственным и пугающим визитам неупокоенных мертвецов в Смирновке».

- И как тебе? – спросил Платон у Сашеньки.

Девушка уже хотела ему ответить, что большей чуши в жизни ей читать не приходилось, но что-то ее остановило. Платон смотрел на нее с таким выражением, что у Сашеньки не хватило духу его разочаровать.

- Потрясающе!

Платон был доволен.

- Ты еще не все знаешь! Мой отец будет в восторге, когда увидит эту статью.

- И почему?

Платон пожал плечами.

- Отцу нравится все такое потустороннее. Его хлебом не корми, дай порасследовать что-нибудь этакое. Мама говорит, в молодости он за НЛО охотился. Посещал все места их предполагаемых парковок. «Пикник на обочине» братьев Стругацких вообще был его настольной книгой. Он про зону и сталкеров перечитывал сотни раз. Потом позднее уже сам ездил на Урал, искал там геопатогенные зоны, в которых другое измерение временами в наше просачивается. И уже на моей памяти посещал места силы на Алтае. Всякие там каменные идолы, доисторические лабиринты и ритуальные комплексы. Искал с помощью приборов увеличение электро-магнитного поля, если находил, то очень радовался. Теперь я думаю, переключился на окрестности нашей области. К чему куда-то далеко ездить, если и тут под самым нашим боком такая фигня творится.

- А если это обычная газетная «утка»? Статья, которая не имеет ничего общего с действительностью и написанная исключительно для того, чтобы позабавить публику?

- Дыма без огня не бывает.

- Этой статье изначально без малого сорок лет. Тут видна дата публикации газетной статьи. Июнь 1984 года.

- И что?

- Кто бы тут в округе не бродил сорок лет назад по лесам да болотам, он давно уже исчез.

- Для мертвых срока давности не существует, - упорствовал Платон. – Они все равно уже мертвые, им торопиться ровным счетом некуда. Могут и подождать от одного своего выхода до другого лет двадцать, тридцать или даже все сорок. Вроде как монстр в «Оно» у Стивена Кинга! Тот ведь тоже не каждый день в городке появлялся! И в любом случае, согласись, что история любопытная? Правда?

- Да, - кивнула головой Сашенька, которая как раз в этот момент начала кое-что соображать. – А как была фамилия семьи, в которой случилось несчастье?

- Молотковы! Анна Михайловна и Виктор Олегович!

Анна Михайловна Молоткова! Уж не мать ли она Лехи Молоткова? Конечно, она! А женщина, с которой сегодня безуспешно пытались пообщаться декан с их инструктором, бывшая теща Лехи Молоткова! И что за удивительный интерес у декана к семье Молотковых? Кто они ему? Но одно ясно, что это о матери Лехи и об ее муже идет речь в статье. А члены семьи Молотковых, чьи жизни унес страшный пожар, это сам Леха и его жена, то ли угоревшие от дыма, то ли на самом деле, сгоревшие во время пожара.

- Но тогда получается, что Игорь Платонович тоже в курсе той давней истории, - пробормотала Сашенька. - И сегодня он вполне осознанно пытался разобраться в ней.

- О чем ты говоришь?

- Не важно, - отмахнулась Сашенька. - А как ты наткнулся на эту статью?

- Специально я ее не искал, она сама у меня в ленте появилась.

- Значит, кто-то из твоих друзей ранее ее прочитал и отметил, - рассудительно заметила Сашенька. – Скажи-ка мне, твой отец в друзьях числится?

- Нет. Только мама.

- А наш инструктор?

- Дядя Витя? Он, да.

- Дядя? Ты его так зовешь?

- А как мне его звать? Он мой дядька. Двоюродный брат моего отца.

Вот оно что! Почему-то новость поразила девушку.

- Надо же! А я не знала.

Платон пожал плечами. Мол, разве это что-нибудь меняет? Сашенька и сама не знала, но ей показалось странным такое совпадение. Значит, сегодняшний визит к Михалне – бывшей теще Лехи Молоткова был заранее спланирован братьями. И не исключено, что изменения всего их маршрута было затеяно исключительно ради этого визита в Смирновку. Но сюрпризы, которые готовил им сегодняшний день, еще не закончились. И впереди их ждало еще одно изменение.

О нем уведомил всех своих спутников все тот же Игорь Платонович, который полностью оправился от глубокой задумчивости и был готов вновь взять руководство походом в свои руки. Оказалось, что теперь им предстоит наведаться на лесную просеку, на которой в военные годы у партизан был оборудована стоянка и разбит лагерь. Некоторые туристы с недоумением начали переглядываться между собой, вот-вот должны были посыпаться неудобные вопросы, и Виктор поспешил вмешаться:

- Место партизанской стоянки до сих пор функционирует практически в первозданном виде. По сей день там сохранились землянки, в которых пережидали лютые морозы партизаны, блиндажи, окопы и другие строения, помогавшие людям не только выжить, но и вести успешную партизанскую войну. Это место поддерживает в рабочем состоянии один наш знакомый, энтузиаст, человек уникальнейшей судьбы, нам всем будет полезно познакомиться с ним.

Когда Виктор умолк, раздался чей-то голос:

- Простите, если я ошибаюсь, но ведь эта точка не была запланирована на нашем маршруте изначально? Мы успеем посетить те места, которые были запланированы?

- Наша тропа памяти она живая. Мы двигаемся по местам боевой славы. И некоторые ответвления не только допустимы, но и желательны.

- Просто я думал, что лучше бы придерживаться изначального плана, чтобы все успеть.

- Мы все успеем, - заверил взволнованных людей Виктор.

И путешественники один за другим двинулись в путь. Ничего другого им попросту не оставалось. Сашенька теперь старалась держаться поближе к Платону. Она даже не сомневалась, что новое отклонение в маршруте их путешествия так или иначе связано с той неудачной попыткой декана пообщаться с Михалной – Михайловной. В том, что мать и теща Лехи Молоткова имел одинаковые отчества, девушка ничего странного не видела. Бывает. Михаил – имя часто встречающееся, вот и звали отцов двух женщин одинаковыми именами.

Но теперь Сашеньку интересовало все то, что вызывало интерес у их декана.

- А насчет того партизанского лагеря, куда мы сейчас идем, у тебя никакой информации нету? – спросила она.

Но Платон лишь отрицательно покачал головой.

- Можно будет спросить у мамы, - предложил он. - Вдруг она в курсе?

Мама Платона оказалась женщиной приветливой и дружелюбной. Она сразу же расположила к себе девушку.

- Понятия не имею, что затеял мой супруг. Он со мной своими планами не делится. Он меня и с собой-то брать не хотел, но я напросилась. Дело в том, что я сама когда-то вместе со школой бывала в этих местах. Мне хотелось освежить в памяти те далекие воспоминания. И вот я иду и понимаю, что ничего не могу вспомнить. Все вокруг другое. Даже станция, от которой мы начали движение сегодня, и та изменилась.

- А вы точно ходили по такому же маршруту?

- Да, в этих местах мы были со школой. И в деревне Смирновке бывали. Но тогда в середине восьмидесятых, там еще жили люди.

- Они и сейчас там живут.

- Но только сейчас там живут городские дачники, а тогда жили настоящие местные деревенские жители. Держали коров и другой скот. Был какой-то колхоз, вполне себе преуспевающий, как я помню. Даже почта работала. И милиция бдела.

Сашеньке было не совсем понятно, к чему мама Платона сообщила последнее, но та не стала ничего пояснять. Вообще, женщина, несмотря на свою приветливость, выглядела какой-то задумчивой и какой-то немного печальной. Но не такой печальной, как в самом начале похода, когда ее обижало поведение мужа, фактически бросившего ее одну и сосредоточившего все свое внимание исключительно на Викторе. Сейчас ее печаль была другого свойства, легкой и какой-то светлой, словно те давние воспоминания, в которые она окунулась, дарили ей своеобразное удовольствие.

Глава 8

ГЛАВА 8.

После их свидания в привокзальной кафешке, Гриша с Лизочкой больше не встречались. Как и следовало ожидать, Гришке пришла повестка в армию. Военком уже давно мысленно потирал руки, предчувствуя скорое пополнение рядов своих новобранцев. Всякий раз при их встрече военком, живший в соседнем подъезде, неизменно трепал Гришку по плечам и восхищался их крепостью.

- В десантники пойдешь! Хочешь в десантники-то?

- Я бы лучше в авиацию, - скромно отвечал Гришка. – Или в танкисты.

Но после прохождения медкомиссии выяснилось, что ни в авиацию, ни в танкисты его не возьмут, слишком большим вымахал. А для десантных войск здоровье все-таки не идеальное. Да и никакими единоборствами не увлекается, предпочитая зимой гонять с приятелями в хоккей с клюшкой, а летом пинать мяч на спортивной площадке. Гришка совсем уж приуныл, пехота казалась ему далеко не пределом мечтаний, чуть хуже был бы стройбат, но и тут ему по-соседски помог военком.

- В саперы пойдешь? Могу похлопотать, чтобы отправили на курсы.

И хотя Гришке почудился в словах военкома какой-то скрытый подвох, но полностью он его не уразумел и поспешно согласился.

- А где служить буду?

- Учебная часть у нас находится под Псковом. Это совсем близко от Ленинграда. Так что не переживай, будешь хорошо успевать, сможешь даже в отпуск к родителям поехать.

И снова какая-то неясная тревога царапнула Гришку. Подробный, но какой-то размытый ответ военкома ему совсем не понравился. Но вокруг было столько нового и захватывающего, да и военком сильно спешил, было не до лишних разговоров и не до подробных расспросов. Ну, а другие, к кому обращался Гриша с расспросами, и сами знать не знали, куда потом должны были отправить Гришку и его новых товарищей. Когда новобранцы начинали спрашивать, все как-то странно мялись и твердили, что еще ничего неизвестно, скорей всего, поедут куда-то на север. А учеба на сапера – это так, на будущее, вдруг когда-нибудь пригодится.

- Должна же у тебя быть какая-то военная специальность, вот и будешь сапером. Не бойся, парень, это просто для галочки.

Тем не менее, обучение саперному делу давалось Гришке легко. Когда не было абстрактных цифр, а было конкретное дело, он все быстро схватывал на лету. Инструктора были им довольны.

- Молодец, парень, далеко пойдешь.

- А куда далеко-то?

- На север.

И до последнего момента Гришка был уверен, что поедет на крайний север. Даже название поселка, где находилась воинская часть, в которой ему предстояло служить, под конец уже было всем известно. И билеты на поезд для всей их роты были закуплены. И сопровождение выделено. Правда, после «учебки» домой в отпуск, как обещали в военкомате, его не отпустили, но и беды ничего не предвещало. В конце концов, теплые носки и другие теплые вещи можно было прислать и по почте.

Первый тревожный звоночек прозвучал в голове у Гришки, когда вместо вокзала их привезли на военный аэродром, и их встретило их новое начальство, какое-то слишком уж смуглолицее для зимнего времени года. Тут же их выстроили и сообщили, что свой национальный долг Родине им предстоит отдавать в Афганистане.

- Будете служить на нашей базе, патрулировать окрестности, наблюдать за порядком. Если понадобится, то проверите тот или иной объект на возможность нахождения в нем взрывчатых веществ.

В устах полковника все это звучало так легко и непринужденно, словно стоящие перед ним ребята именно для этого на белый свет и родились.

- Я в вас верю! Орлы!

После таких слов солдатикам оставалось только подняться на борт «Руслана», он же «Ан-124» и отправиться в воздушное путешествие, вернуться из которого на родную землю предстояло далеко не всем. Они еще не знали, что их ждет в суровом чужом краю. Как и не догадывались о том, что счастливчикам, вернувшимся назад в родной дом, уже никогда было не стать прежними.

Но все это им еще предстояло узнать потом. А пока что ребята глазели в иллюминаторы и делились впечатлениями. Гришка, которому до того никогда не доводилось летать, даже подумал, что армия – это не такая уж плохая штука. Саперному делу обучили. И на самолете покатали. Будет о чем рассказать Лизочке.

Вообще, про Лизочку он думал много. Представлял, как после дембеля возвращается к ней, весь такой пропахший дальними странствиями, опасностями и прочими привлекательными для женского чутья запахами. А она такая воздушная в легкой белой юбочке встречает его на широком полотне их аэродрома.

На выпускном вечере Гришка все-таки улучил момент и поцеловал Лизочку. И хотя в гардеробе было темно и пусто, а сама Лизочка в этот момент опустила голову, так что поцелуй пришелся ей прямо в безукоризненно ровный пробор и вкусно пахнущую чем-то душистым теплую макушку, но смутились они оба так сильно, словно только что прилюдно и без цензур занимались настоящей любовью, какой занимаются только совсем взрослые мужчины и женщины.

Разумеется, после неловкого поцелуя Лизочка тут же убежала, и с тех пор избегала всякого общения с Гришей. Так что ему даже не удалось попрощаться с ней. Хоть он и пришел в последний свой вечер на «гражданке» к окнам ее дома, но Лизочка на его зов даже не выглянула. Зато когда спустя полчаса к подъезду ее дома подкатил какой-то подозрительная «пятерка» с нахальным пижоном за рулем, то во дворе пусть и на мгновение, но все же мелькнул тот дорогой сердцу Гришки силуэт.

И на этом все и закончилось. Одно плывущее в вечности видение, а потом красные «Жигули» укатили в неизвестную даль, увозя с собой предмет обожания Гришки. Он был уверен, что Лизочка уехала кататься с пижоном на его дурацкой машине. На душе у Гришки было тяжело. Совсем не так он представлял их с Лизочкой последнюю встречу.

В отличие от Лизочки, то ли стеснявшейся, то ли просто не желавшей видеть Гришу, верные друганы Славка с Серегой сами искали общения с ним. Одно дело, когда они все сидели за одной партой, и где-то даже поглядывали на двоечника Гришку свысока. Разумеется, так чтобы он этого ни в коем случае не заметил. Но теперь все изменилось. Друзей необычайно вдохновлял тот факт, что у них есть такой взрослый приятель, который уже идет в армию. И ребята изо всех сил пыжились и очень старались произвести на Гришку впечатление.

Новости у них и впрямь были потрясающие. И если бы Гришка не был так подавлен своим неудавшимся свиданием с Лизочкой, то он бы тоже смог по достоинству оценить усилия своих друзей.

- У Сереги его родной дядька в органах служит. Вот Серега и рассказал ему про Молотка, Отвертку и Заступа.

- Зачем? – вырвалось у Гришки. – Мы же поклялись молчать обо всем!

- Серега все и не рассказал. Только про то, что мы Заступа видели в лесу.

- Все равно не надо было. Мы же договаривались.

- А как иначе выяснить, что там у них за история с ограблением ювелирных приключилась? – возразил Серега. - Ты не волнуйся, я же все понимаю и помню, я рассказал, будто бы мы во время экскурсии столкнулись с участковым, который нас про этих бандитов расспрашивал. Да я и не соврал! Такое же и впрямь было!

В конце концов, любопытство перевесило возмущение, и Гриша спросил:

- И что тебе удалось узнать у твоего дяди? Была банда?

- Была! И мой дядя сразу их вспомнил. Сказал, что клички у бандитов были нехарактерные. Не банда, а какой-то ремонтный цех. Но это им не мешало действовать очень активно. И ограбления тоже были! Только нам участковый всего не рассказал. Оказывается, до того, как их задержали, бандиты не один, два или три ювелирных магазина ограбили, а очень много! Десятки. И все в разных городах! Поэтому-то их долгое время не могли поймать. Бандиты все время по стране гастролировали. В один город приедут, дело свое сделают, и тут же уезжают. У них для этих целей даже несколько машин было. Они их угоняли, а водителей тоже убивали! Пока родные водителя спохватятся, что он куда-то запропастился, бандиты уже дело сделают и деру! Машину где-нибудь неподалеку от станции в озере или речке утопят, чтобы следы смыть, а сами на прыг электрички и в разные концы уезжают.

- Зачем в разные?

- Ну, сам посуди, трое мужчин вместе – это целая компания, их легко заметить и легко запомнить. А один пассажир, кто на него внимание обратит? Едет себе гражданин и пусть едет. Вели они себя тихо, на дело ходили трезвыми, одевались неприметно. Если не знать, что перед тобой опасный преступник, то нипочем не скажешь. Обычный гражданин.

- Значит, они после дело на электричках с места преступления уезжали.

- И потом в заранее условленном месте встречались и новое дело обмозговывали.

- А добычу как делили?

- Чтобы иметь свободные средства, они небольшую часть награбленного через знакомых ювелиров сбывали. Тоже безопасно. В одном городе ограбят, в другом сдадут.

- Что же у них по всей стране сеть ювелиров – скупщиков?

- Нет, ювелир у них был один. Но когда сотрудники уголовного розыска его пришли брать, то обнаружили, что кто-то их опередил. Ювелир был мертвый. И в доме ничего из ценностей обнаружить не удалось.

- Кто-то из бандитов постарался?

- Нет, они все трое были уже к тому времени задержаны. Кто-то еще на ювелира зуб имел. Или пока Заступ на свободе был, ювелира трогать не решались, знали, чей он человек, и Заступа боялись. А как Заступа задержали, то и ювелира тут же ограбили. Все, что он скопил, все похитили. И его самого убили. Дядя еще сказал, что пытали его перед смертью. Видать, хотели выяснить, где он главные ценности прячет. Ничего не узнали и убили.

- Жуть какая!

И Гришка невольно порадовался, что Лизочки сегодня нету с ними, и она всего этого не слышит. Ни к чему ей про такие ужасы знать, пусть лучше уж со своим пижоном катается. Тем более, что кажется, Лизочка говорила, будто бы у нее есть старший брат, а у того имеется машина. Может, это он за ней приезжал, а Гришка уж вообразил себе, невесть что.

И моментально повеселев, Гришка спросил:

- А как же тогда этих бандитов взяли, если они такие умные и осторожные были?

- А вот не повезло им. Так-то они всегда продавщиц в ювелирных убивали. И не только продавщиц, но и случайных покупателей, которые в ювелирных магазинов во время бандитских налетов оказывались. А тут одна из продавщиц выжила. То ли недостаточно хорошо ее убили, то ли просто живучая такая оказалась, только она не просто выжила, но и сумела поднять тревогу. Только бандиты за порог, а она уже сигнализацию врубила. Бригада быстрого реагирования прикатила, а продавщица им так и так, описала внешность бандитов и машину, на которой они укатили. По горячим следам их и задержали. Не успели они до железнодорожной станции добраться. Даже из города не успели выехать.

- Что же тогда нам рассказывали, будто бы бандитов в самой Смирновке брали?

- Кто рассказывал? Местные бабки? Может, они и сами толком не знали или напутали чего.

У Гриши тоже больше доверия было не к бабкам, а к официальному представителю уголовного розыска.

- Получается, что все награбленные ценности милиция обратно в ювелирный магазин вернула?

Что же тогда Заступ искал в могиле своего подельника?

- Те, что при последнем налете бандиты взяли, да, те драгоценности вернули, конечно. Бандиты от них просто не успели избавиться. А вот все другие-то нет!

- Какие другие? Ты же говорил, что они через ювелира реализовывали товар?

- Ну, ювелир тоже не всемогущий был. Ему тоже приходилось осторожность соблюдать. В неизменном виде он украденные из магазинов изделия не продавал. Какое-нибудь незначительное изменение, но все-таки в них вносил. Или камешек менял, или оправу, или еще что-нибудь придумывал, чтобы опознать украденные драгоценности было нельзя. Только большими партиями он драгоценности у бандитов принимать на реализацию не мог. Награблено у бандитов было столько, что один ювелир с таким объемом и за всю свою жизнь бы не справился. А помощника нанимать, он опасался. Так и получалось, что львиная доля награбленного у бандитов оказалась где-то припрятана.

- Львиная доля – это сколько?

- Дядя сказал, что по самым скромным прикидкам, там убытку государству нанесено под пятьсот тысяч!

- Пятьсот тысяч! Ого!

Гришка и впрямь был поражен. Полмиллиона рублей! Его мама едва ли получает больше ста пятидесяти. Папа на заводе триста иной месяц получает, но это вместе с премиями. А у бабушки пенсия и вообще скромная, даже до восьмидесяти рублей не дотягивает. Двадцать копеек стоит стаканчик сливочного мороженого. Десять копеек обходится стакан восхитительного густого томатного сока. А тут полмиллиона!

- И зачем же им столько деньжищ? – вырвалось у него. – Что они на них собирались купить?

На этот счет Серега ничего не мог вразумительного ответить.

- Но зато я знаю, как милиция придумала с этими бандитами поступить.

- Да как с ними поступить! К стенке их троих и все дела!

Гриша был возмущен.

- Почему их не расстреляли? Они же людей убивали и наше государство грабили. Столько натырили!

- Вот в том-то и дело! Натыренного бандитами до сих пор не вернулось!

- И что?

- Дело-то серьезное, не просто уголовный розыск, а самое верхнее начальство его на карандаш взяло. Вот там они и решили, что надо будет расследование таким образом повернуть, чтобы бандитам сравнительно небольшие сроки дать. Потом за хорошее поведение по условно-досрочному выпустить. А потом уже за ними проследить. Следователи были уверены, что бандиты первым делом к своей захоронке рванут. Проверить, все ли с ней в порядке, да не добрался ли кто-нибудь до нее за это время, пока они в колониях сидели - посиживали.

- Ну-ну! – заинтересовался Гришка, окончательно позабыв от волнения все свои любовные неурядицы. – Дальше говори!

- Отвертку выпустили на свободу первым. Он вроде как двинулся в сторону Смирновки, но на подходе к ней потерялся.

- Что ты говоришь? Как он мог потеряться?

- Сыщики след его потеряли, - пояснил Серега. – Тогда следующим выпустили уже Леху Молотка.

- А с ним что? Тоже потеряли?

- Нет. Как он мог потеряться? Леха вернулся к себе домой в Смирновку. Вот только сколько за ним не следили, ничего не выследили. В лес он не уходил. И вообще из Смирновки и от своего дома никуда надолго не отлучался. Однако, доходы у него выросли. Молоток по докладам следящих за ним людей, на работу не устроился, никаких официальных доходов не имел, но деньги откуда-то имел. Поправил хозяйство, сарай новый поставил. Скотинку купил. Даже дом, который ему родители построили, начал обустраивать под свой вкус. Окна вставил новые, всем на зависть. А вот на все вопросы, откуда разбогател, отвечал уклончиво или советовал любопытным проваливать по добру, по здорову.

- Все ясно! Значит, Молотков и раскупорил их общую кубышку!

- Сыщики тоже так думали. Они даже собирались провести в доме у Молотка очередной обыск, но буквально в ту же ночь дом сгорел вместе с подозреваемым и его женой.

- То есть тупик?

- Полный.

- Ну, а Заступ? С ним что было?

- Когда стало ясно, что Отвертка не «сыграл», а Молотков тоже ни мычит, ни телится, пришло время выводить на сцену главного злодея. Следователи рассчитывали, что уж Заступ сумеет расшевелить Молоткова. Но вот только Заступу по его «заслугам» никакого досрочного освобождения не полагалось. Если бы его отпустили по УДО, то это выглядело бы слишком подозрительно. Потому ему организовали побег. Оказавшись на воле, он ожидаемо двинулся в сторону Смирновки, что лишний раз указывало на то, что схрон был устроен у бандитов где-то в окрестностях деревни. Следователи правильно подозревали, что искать нужно именно там. Но Заступ пустил в ход все известные уловки, чтобы сбить с хвоста сыщиков. Петлял, крутил, сначала поехал в прямо противоположно направлении от Смирновки, потом петлял и кружил, но в итоге все же направился в те края, что и двое его сообщников до него. И в тот день, когда мы с вами были там на экскурсии, сыщики доложили своему руководству, что бандит совершенно точно достигнул точки икс. Все говорило о том, что задержание должно произойти в самое ближайшее время. По-хорошему, так нашу экскурсию должны были отменить, чтобы не подвергать нас ненужному риску. Но Заступ к Молоткову в деревню даже не сунулся, хотя там его в засаде с нетерпением ждали сыщики.

- Погоди, так Молотков же сгорел? Где они ждали?

- Сгорел Молотков уже позже. Где-то спустя пару дней после того, как Заступ добрался до Смирновки. А когда мы были в Смирновке, то Леха был еще живехонек.

- Ага, - глубокомысленно кивнул Гришка. - То-то и оно, что я помню, что в деревне никаких сгоревших домов не видел.

Принесенные приятелем новости до такой степени взволновали Гришку, что он на время даже забыл про нанесенную ему Лизочкой душевную травму, все его внимание сосредоточилось вновь на поиске сокровищ.

- Но что получается? Молотков начал активно тратить деньги еще до появления Заступа?

- До того.

- Но самого Молоткова отпустили на волю уже после освободившегося по УДО Отвертки?

Серега подтвердил и этот факт.

- И кто же тогда убил Отвертку? – с недоумением произнес Гриша. - Если он из всей банды освободился первым, то Молотков и Заступ в то время еще отбывали наказание и находились за колючей проволокой, и иметь отношение к смерти Отвертки не могли.

- Да, правильно.

- Зачем же тогда Заступ похвалялся, что Отвертку убил он, если теперь выясняется, что он не мог этого сделать?

Тут было два варианта. Первый – Заступ просто хвастался и приписывал себе совершенное кем-то другим злодеяние. И второй вариант значил, что Заступ приписывал убийство Отвертки себе, потому что и впрямь имел прямое отношение к нему. То есть, если Заступ передал на волю указание прикончить сообщника, если тот появится в окрестностях Смирновки, то и смерть Отвертки главарь банды приписывал себе.

- Все ясно, сунулся Отвертка к кладу, а сообщник Заступа его и прикончил!

- И положил в могилу рядом с золотишком!

Но это значило и еще одно. Если все было так, как рассудили ребята, то получалось, что у Заступа в Смирновке был сообщник настолько преданный лично Заступу, что был готов выполнить любое приказание главаря. И кем был этот таинственный помощник самого Заступа, никому не было известно. Но теперь зато становилось очевидным тот факт, что этот человек и прибрал из ямы скелет Отвертки, тело Заступа, а заодно и драгоценности и золото. Что было весной, того не осталось под осень. Потому-то в августе ребята и раскопали уже совершенно пустую яму, в которой кроме камней и песка ничего не было.

- Б-р-р! – зябко передернул плечами Серега. – Как представлю, каким мы с вами опасностям подвергались, в дрожь бросает. Ведь мы с вами ходили по окрестностям Смирновки, может, в двух шагах от убийцы проходили и не знали, что он – это он.

- А когда во второй раз туда подались, еще хлеще! – подхватил вслед за ним и Славка. - Вот дураки-то были! Он же нас за своего убитого главаря там же на болоте прикопать мог! Жуть какая!

Гришка тоже был согласен с приятелями. Страх какой! А они-то бродили по лесу в Смирновке, даже не подозревая, что буквально за каждым стволом могла таиться опасность для них. Тогда Гришка еще не знал о том, какое новое испытание приготовила ему судьба. Не знал он и про то, что совсем уже скоро отправится в далекую чужую землю, где опасность реальная, а не вымышленная будет подстерегать его на каждом шагу. И смерть станет его неизменным спутником. И вернувшись назад, сам он уже никогда не будет прежним. И все прежние детские страхи будут казаться ему нелепыми и даже смешными.

Но пока Гришка ничего этого не знал, милосердное провидение закрыло от него собственное будущее. И Гришка воодушевленно строил планы со своими школьными приятелями, чтобы по возвращению из армии повторить свою вылазку и попытаться найти не только спрятанное золото, но и того четвертого члена банды Заступа, о котором почему-то никто из ее участников ни разу не упомянул ни на одном из допросов.

Никита и Платон теперь не отходили от Сашеньки ни на шаг, держась рядом и время от времени сверля друг друга пронизывающими взглядами. Оба молодых человека не скрывали своей заинтересованности и каждый хотел, чтобы Сашенька уделяла внимание только ему, а в сторону противника даже бы и не смотрела. Сашеньке было одновременно и смешно, и лестно, но она понимала, что такое внимание кавалеров затрудняет ей расследование.

- А к кому конкретно мы идем? Кто-нибудь знает, что за уникальные человек, с кем нам предстоит познакомиться?

- Я слышал, что он пасечник. На месте бывшей партизанской стоянки он устроил пасеку. А в землянках хранит ульи.

Сашенька удивилась:

- Разве это законно? Все-таки мемориал в честь трагической страницы в истории нашей страны… и вдруг тут же пчелы и ульи. Фактически, бизнес.

- Дело в том, что мемориала там никакого нет. Официально нет. И партизанская стоянка пока что представляет собой неофициальную достопримечательность. Все местные жители знают, что в том месте у партизан был лагерь. Но у администрации на сей счет другие взгляды. Они не торопятся признавать кусок леса - местом воинской славы и соответственно не спешат выделять деньги на его обустройство и реконструкцию. Вот и приходится пасечнику самому выкручиваться, как может.

- Почему ты все время называешь его пасечником? Разве у него нету имени?

- Наверное, есть, но он никому его не говорит. Вообще, странный тип. Не первый год живет в этих местах, а никому про него ничего толком не известно.

- Подозрительно.

Но больше всего Сашеньке не давала покоя статья о живых мертвецах, которую она прочитала с легкой руки Платона. С чего вдруг местные жители в один голос взялись утверждать, что видели похожее на зомби существо, которое бродило по округе и стонало страшным голосом? И ведь заметьте, статья вышла в свет задолго до массового появления в стране такого вида частной деятельности, как видеосалон, в котором местные жители могли бы подсмотреть и страшилку про живых мертвецов, и крутую резню или мясорубку в боевике, а ближе к ночи так и ароматную клубничку для совсем уже взрослых. Но в СССР все фильмы были идеологически выверенные и правильные. Такой «чернухи» про ходячих мертвецов по телевизору или в кино не показывали, а видеомагнитофоны были лишь у избранных и только для личного пользования.

- Так откуда местные могли такое придумать про зомби? Да еще не один человек, а сразу несколько. Что это было?

- Случай массовой истерии? – предположил Никита. - В истории такие зафиксированы.

- Да, но почитай, что они пишут. Все свидетельские показания, словно под копирку. Высокий худой мужчина, неряшливо и даже грязно одетый. Длинное пальто в следах глины и с прорехами. Пахнул он тоже своеобразно - болотной тиной. И такое страшилище бродило по окрестностям, пугая случайных свидетелей.

- Это мог быть какой-то пьяный.

- Но этот человек никому не был знаком. Все свидетели единогласно утверждают, что никогда не видели его.

- Не понимаю, чего ты так заинтересовалась? – ревниво поинтересовался у нее Никита. - Какая-то старая писанина, пылью пропахшая и молью поеденная. Какое она имеет отношение к дню сегодняшнему?

Но Сашенька знала, в чем дело. В статье говорилось, что жуткого вида монстра чаще всего наблюдали в одном месте, поблизости от земельного надела семьи Молотковых, состоящего из двух домов – родительского и второго дома, построенного специально для молодых. Леха Молотков с женой жил отдельно от своих родителей, ведя собственное хозяйство, к тому же два дома разделял сад и огород. Так что когда вспыхнул пожар, то огонь пощадил второй дом, не успев к нему подобраться.

В тот уцелевший во время пожара дом и пытался наведаться сегодня Игорь Платонович, когда у него не получилось с расспросами, показавшимися Михалне – теще Лехи Молоткова неуместными. Она своих гостей прогнала с порога, но они не унялись. Отправились к дому родителей Лехи. И Сашенька сильно подозревала, что их визит на пасеку каким-то образом связан с теми давними событиями. Но по какой причине декан с инструктором так сильно интересовались семьей Молотковых? Только ли по причине давнего визита к ним неизвестной нежити с лесного болота? Или было что-то еще?

Глава 9

ГЛАВА 9.

Чутье не подвело тогда Гришку. Вовсе не брат заехал за Лизочкой и повез ее кататься в тот вечер на пижонской машине с оглушительно гремящей из салона стерео-музыкой. Это был некий Валера, с которым она познакомилась случайно в подземном переходе, где Валера ошивался возле какого-то ларька с сувенирами. Вообще, родители всегда внушали Лизочке, что знакомиться на улице – это неприлично, почти также неприлично, как нарядиться в джинсы или жевать на ходу котлету. Но Лизочка считала себя почти взрослой, потому к словам предков относилась снисходительно. Что с них взять, замшелое старичье, живут по каким-то своим глупым и несовременным понятиям.

Потому и Валера был представлен семье, как старший брат подружки Анечки, студент и будущий архитектор. На самом деле, Лизочка понятия не имела, кем планирует стать ее кавалер. Валера нигде не учился и вроде бы нигде не работал. Во всяком случае, о своем роде деятельности он совсем ничего не рассказывал, а свободного времени у него было вагон и маленькая тележка. И когда все прочие советские граждане пахали на ниве народного хозяйства, стремясь сделать свою страну еще лучше, Валера явно занимался чем-то другим. Будь Лизочка чуть помудрей или хотя бы поопытней, то ее бы насторожила такая скрытность бой-френда.

Но Лизочка видела лишь подарки, которые делал ей щедрый Валера. Теперь у нее была и французская косметика, и новенькие кроссовки, и даже кожаная курточка – предел мечтаний всех девчонок в школе. Кроме Лизочки кожаные куртки были всего у двух девчонок. У Ленки, но ей подарила куртку американская семья, у которой девочка из языковой школы жила по обмену и которые на прощание отвезли гостью в секонд-хенд, где позволили ни в чем себя не стеснять и брать все, что понравится. Куртка была почти новая, а легкие потертости и дырочка у локтя, да кто же на них обращает внимание. И еще замшевая курточка имелась у Галочки, но у нее папа имел отношение к внешторгу, так что Галочка всегда щеголяла в обновках и равняться на нее было просто нереально.

Все остальные девочки привычно довольствовались курточками из плащовки или драповыми пальтишками. И Лизочка считала, что ей крупно повезло. Валера был ее козырем, ее билетом в новую и удивительную жизнь, заполненную всяческими благами вроде жвачки бубль-гум, пластиковых клипс в уши, и мини-юбки из вареной джинсовки, одев которую в первый раз Лизочка чуть со стыда не сгорела до того голыми и беззащитными смотрелись ее коленки.

Вспоминать Гришу и их компанию, у Лизочки теперь не было ни времени, ни желания. В стране наступали новые времена, открывались новые возможности. И вот уже Валера открыл свой первый кооперативный ларек, в котором продавалось все, начиная от поддельной французской косметики и заканчивая спиртом «Рояль», разлитым в соседней подворотне. Зато все выставленное на витрине было ярким, броским и привлекающим внимание покупателей. Все, о чем прежде могли только мечтать, теперь становилось доступным. Только плати!

Валере новая жизнь очень нравилась. В свою бытность фарцовщиком он умудрился ни разу не попасться в руки милиции, что говорило о его ловкости и удачливости. Зато он обзавелся широким кругом знакомств, которые в новой реальности могли быть очень полезны. Валера открыл второй ларек, потом еще и еще, потом ларьков стало так много, что он сбивался со счета и сам точно не знал, сколько их у него сейчас. Денег у Валеры становилось все больше.

Сыграли пышную свадьбу, на которой родня со стороны невесты пугливо жалась в уголке, стремясь держаться подальше от шумных и крепко подвыпивших друзей жениха. А Лизочка получила от мужа свадебный подарок - шубу из голубого песца, длинную в пол, невероятно роскошную. Дальше – больше. Лизочка теперь всюду ходила обвешанная золотом с головы и до ног. Институт она бросила, потому что Валера требовал, чтобы жена сидела дома и заботилась бы о его быте. Если Лизочка бывала не слишком расторопна с подачей ужина, то Валера частенько ее колотил. Потом он стал приходить все позднее, потом Лизочка узнала, что у него есть любовница и даже не одна. А потом… потом все кончилось.

О том, что она теперь вдова, Лизочка узнала от друзей Валеры. От них же она узнала, что у нее самой ничего нет, все их имущество принадлежит братве, которой задолжал ее муж. Пришлось отдать даже любимую шубу. И все колечки – сережки. Но Лизочка ни о чем не жалела. Она была жива, а это главное. Ей казалось, что она вырвалась на волю и теперь может вновь дышать полной грудью. Она восстановилась в институте, помогли старые связи ее папы. И спокойно доучилась, лишь изредка вспоминая свое первое замужество, как страшный сон.

Иногда она встречала своих одноклассников, от них она узнала, что Гриша вернулся из Афганистана. Вернулся живой, целый и невредимый физически, если не считать одной ступни, но явно с набекрень поехавшей крышей.

- Совсем умом тронулся. Сейчас все нормальные люди бизнес строят, а он в монастырь ушел. Говорит, что молится там за души погибших своих товарищей. Да и там тоже не задержался. Пожил около полугода, а потом куда-то свалил.

- И где он теперь?

- Кто его знает. Говорят, у него в глухом лесу то ли домик, то ли землянка. В ней и живет.

- Как?

- Как-то!

Все попытки Лизочки разузнать хоть какие-нибудь подробности о своем друге, оказывались безрезультатными. Никто не мог ей ничего сказать о том, где именно обитает Гриша. Даже его родители не знали. Они лишь сказали, что когда сын вернулся из армии, то приходил к Лизочке домой, но там ее не застал.

- Это я знаю.

Лизочка была тогда замужем за Валерой, который очень не любил, когда она навещала папу с мамой. Звонить им тоже не поощрялось. Потому Лизочка узнала про визит Гриши слишком поздно. Он уже уехал из города, чтобы не возвращаться в него больше никогда. Сказать, что Лизочка была расстроена, было бы неправильно. Но все-таки что-то в ее сердце оборвалось в тот момент, когда она поняла, что может никогда больше не увидеть своего Гришку.

И все же жизнь продолжалась. Лизочка была молода. И на нее снова обращали внимание мужчины. Интересные и хорошо воспитанные мужчины. Не в пример ларечнику Валере. На работе нашелся подходящий жених, которого Лизочка по всем правилам представила своим родителям, и который чинно и благородно просил ее руки, попутно выкладывая все свои верительные грамоты. Где родился. Где учился. Где живет. Состав семьи и все такое прочее. Родители были счастливы, новый зять им нравился не в пример больше, и они благословили дочь в новое замужество.

- С этим человеком ты будешь счастлива.

- Как за каменной стеной за ним будешь!

Лизочке не очень нравилось слышать такое, но она была беременна. И особого выбора у нее не было. В положенный срок родилась девочка. Свекор оказался каким-то светилом в медицине, он подсуетился, и невестка рожала в клинике имени Отто, лучшем на тот момент месте для рожениц в городе. И когда они все вместе выходили на улицу из роддома, Лизочке показалось, что на мгновение за углом мелькнула знакомая фигура. Гришка! Она хотела бежать туда, где стоял ее Гриша, но в руках у нее был ребенок, рядом с ней муж, родители и свекровь со светящимся от счастья свекром. Вокруг прыгали и шумно радовались многочисленные друзья, поэтому Лизочка осталась на месте. А Гриша исчез вновь.

В следующий раз она его увидела уже спустя много лет. Дочка подросла, у них с мужем родился сын. Мальчик оказался слабенький, все время болел, и однажды ночью у него поднялась температура. Ребенок был так плох, что Лизочка совсем растерялась. Муж был на какой-то очередной научной конференции, она была дома одна, а температуру сбить не удавалось. Лизочка раз за разом вызывала «неотложку», но ей говорили, что все машины на выездах. И лишь после третьего звонка к ней приехал врач.

Осмотрел ребенка и согласился с мнением матери:

- Состояние вашего мальчика и впрямь тяжелое.

- Я же говорила!

- Говорят все, а машин у нас мало. Водителей и того меньше. Платят за такой труд копейки, вот люди и не выдерживают. Вам вообще повезло, что мы до вас доехали. Так что? В больницу? Дома вы рискуете потерять малыша.

Лизочка и сама боялась беды, она с облегчением согласилась на предложение доктора, ехать в больницу.

Садясь в машину, она почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняла глаза и увидела, что водитель смотрит на нее в зеркало. На мгновение ей показалось, что она узнает этого человека, но потом ребенок заплакал, и она склонилась над ним. У сына начались судороги, Лизочка сама не помнила, как они доехали до больницы. А когда сыну стало лучше, опасность миновала, и она попыталась разыскать водителя, то узнала, что это был случайный человек, который лишь на один раз подменил настоящего водителя.

И снова Лизочка не могла сказать, был ли то Гриша или ей просто померещилось его лицо. Все-таки столько лет прошло с момента, когда они виделись в последний раз. Теперь Лизочка сомневалась, что сможет узнать Гришу, даже если столкнется с ним лицом к лицу. Да и где ей его было искать? Родители у Гриши оба умерли. Квартиру их брат продал. И последняя ниточка, которая могла бы еще привести Лизочку к ее старому другу, прервалась. И все же она чувствовала, что он жив. И более того, она была уверена, что им еще доведется встретиться. Было в их прошлой жизни нечто такое, что требовало своего завершения.

Да, пусть она не знала точно, где сейчас обитает ее Гриша, но какое-то чувство давало ей подсказку, что и он не забыл про нее. И во всем огромном мире для них двоих существовало лишь одно место, где он мог ее ждать. Лизочка почему-то не сомневалась, стоит ей поехать в Смирновку, как она обязательно найдет там Гришу. Она сама не знала, откуда берется в ней эта уверенность, но она была.

Иногда Лизочку прямо-таки одолевало желание все бросить и поехать, но она не ехала. Ей было страшно. Если Гриши в Смирновке нету, если она все придумала, тогда ей его уже точно будет не найти. Нет, столкнуться с реальностью слишком страшно. И куда приятней тешить себя мыслью, что Гриша до сих пор тут, совсем рядом, стоит сесть на электричку, и уже через час – полтора можно будет увидеть его. И все-таки Лизочка не ехала. Даже если он там, то зачем им видеться? К чему? Что она – мужняя жена может сказать своему давнему школьному другу? Ничего.

Насчет характера тех чувств, которые испытывал к ней Гриша, она не могла ошибаться. Лизочка знала, что он ее любит. Любая женщина чувствует, когда мужчина по-настоящему влюблен в нее, а когда это для него так, минутная слабость. И Лизочка не была исключением. В Гришке она была уверена, как никогда не была уверена в двух своих мужьях.

Корила ли она себя за ту глупую историю с Валерой? О, да! И еще как! Раскаивалась ли в том, что вышла замуж вторично и снова не за Гришу? Да, и это тоже было. В принципе, жили они с мужем не так уж и плохо, но настоящей любви между ними не было. С годами они отдалились, потом снова сблизились, но это была близость двух соратников, ведущих бок о бок борьбу за лучшую долю. А Лизочке было этого мало. Она устала ждать и боялась, что Грише тоже может это надоесть.

И еще она знала одну вещь. Пока она замужем, Гриша никогда в ее жизни не появится. Ей придется сделать первый шаг навстречу самой. И чем дальше бежали года, тем отчетливей Лизочка понимала, что ей следует поспешить. Но одно дело понимать, и другое что-то предпринять. Дни летели за днями, а Лизочка по-прежнему оставалась на своем месте рядом с мужем, которому была не нужна, и который был не нужен ей. Привычка – великая сила, для кого-то она благо, лично для Лизочки обернулась сущим проклятием.

Лизочка так измучилась от собственной нерешительности, что уже не знала, как ей и быть. Она была богомольна, всегда находила утешение в молитве. Вот и в тот раз попросила некие высшие силы у иконы Спасителя рассудить, что будет лучше для нее и для них всех.

- Господи! Что мне делать? Измучилась. Но может, это лукавый меня смущает? Прельщает всякими мыслями, семью рушит? Дай знак! Как мне поступить?

А на другой день вернувшийся из института муж сообщил Лизочке, что на ближайшие выходные запланирована поездка по местам воинской славы. И она едет с ними тоже. И Платон едет. Лизочка молча кивнула, а в душе что-то тихонько запело. Она еще не знала, куда они поедут, но почему-то была уверена, эта поездка обернется ей благом.

На лесную пасеку они вышли внезапно. Только что маленький отряд под предводительством Виктора и Игоря Платоновича пробирался по густому лесу. И вдруг деревья перед ними расступились, а все они оказались на небольшой поляне. Она не была ровной, вся ее поверхность странно бугрилась и пузырилась. Казалось, что где-то под поверхностью почвы завелся огромный жук, который роет там свои ходы и не позволяет земле лежать ровно.

Но всему нашлось свое объяснение, когда вперед вышел высокий бородатый мужчина. Широкий разворот плеч и прямая осанка выдавали в нем человека служившего. Но когда он двигался, то в движениях была заметна какая-то скованность. Оно и не удивительно, вместо левой ноги у мужчины имелся протез. Это и был тот самый Пасечник, который уже не первый год заправлял всеми делами на бывшей партизанской стоянке.

- Милости просим, - приветствовал он посетителей. – Гости у нас редкое дело, очень вам рад.

Те самые бугры, которые привлекли внимание экскурсантов, при ближайшем рассмотрении оказались крышами землянок, которых на поляне было разбросано пять штук. Во всех в них во время войны укрывались партизаны.

- В одной из них живу я, а остальные четыре сейчас недействующие. Зимой там обитают мои пчелки, ну, а сейчас я уже перевел пчел на летнюю пасеку, землянки пустуют.

- А какая из них ваша?

- А вот посмотрите сами.

Внутрь землянки вели аккуратно выложенные дерном ступенечки, гладко обструганная дверь плотно прилегала к земляным стенам. И внутри землянки было очень даже уютно. Земляные стены были не видны, они оказались выложены круглыми спилами стволов деревьев, а промежутки между ними были старательно замазаны глиной.

- И вы тут живете круглый год?

- Да.

- И зимой тоже? Вам не холодно?

- На случай холодов у меня есть печка.

Печка и впрямь имелась. Ее труба была выведена наружу, так что внутри землянка Пасечника чем-то напоминала норку хоббита. Сухое и добротное жилище.

- Я восхищена. Сама бы тут поселилась.

Сашенька заметила, что на разведенном костре уже дымился котелок с чем-то вкусно пахнущим.

- Каша с мясом, - пояснил Пасечник. - Самое подходящее кушанье, чтобы вам всем подкрепить свои силы.

Все тут же радостно загомонили и выстроились в очередь к костру. Проголодались все просто зверски. К счастью, каши было так много, что хватило на всех.

- Вы нас ждали, - облизывая ложку, заключил Платон. – Вон сколько каши наварили!

- Вообще-то, это не для вас.

- А для кого же?

- Для друга моего Михаила Потаповича.

- Кто таков? Ваш приятель? Тоже с вами в землянке живет?

- Можно сказать, что и так. Правда, в землянку я его не приглашаю, очень уж неповоротлив. Как ни зайдет, обязательно что-нибудь да разломает. Так что по большей части он в кустах да под деревьями ночует. Но далеко не отходит. Он и сейчас рядом. Смотрит, как вы его кашей угощаетесь да облизывается.

И Пасечник указал рукой на стволы березы, за которыми и впрямь виднелось какое-то темное тело. Большое, мохнатое и…

- Мама…! – подскочил Платон, словно укушенный. – Это же медведь! Живой медведь! Он же меня мог сожрать! Вон как скалится!

Но его родители, как ни странно, не проявили особого сочувствия. Игорь Платонович был занят тем, что осматривал площадку, на которой у партизан проходили собрания. Ходил, мерил ее шагами, тыкал то носком, то каблуком, потом переходил на новое место и продолжал свое странное занятие. А его жена и вовсе пребывала в каком-то непонятном ступоре. Сидела на обструганном пеньке и смотрела перед собой остановившимся взглядом. Не похоже, чтобы ее испугало появление медведя в непосредственной близости.

Зато остальные при виде зверя разволновались не на шутку.

- А он дикий?

- Может на нас броситься?

- Скольких людей он уже задрал?

Пасечник за своего друга обиделся.

- Зачем вы так? Михаил Потапович никого зря не обижает. А что вы его кашей угостились, так он переживет. Да он уже и ушел. Вы начали кричать и бегать, а он не выносит шума и суеты. Большое скопление народа заставляет его нервничать, не привык он к такому. У нас с ним, по большей части, компании кроме пчел никакой и нету.

Сашенька заметила, что их декан в компании с Виктором как-то слишком уж близко подошли к тому месту, где за деревьями совсем недавно видели медведя. Не было бы беды. Но она решила, что ей будет как-то неэтично указывать двум взрослым людям. Они и сами знают, что им делать.

- А где ваши пчелы?

Оказалось, что ульи с пчелами расставлены в радиусе нескольких километров, чтобы у каждой семьи был свой участок диких цветов и трав, пыльцу с которых они могли бы собирать невозбранно.

- А рядом с собой я оставил всего две семьи. Они как-то неважно перезимовали у меня, вот я и подумал, пусть побудут у меня под боком, пока не окрепнут.

- Но я не вижу ульев.

- А их у меня и нету.

- И где живут пчелы?

- Пойдемте, я вам покажу.

Пчелы жили в обрубках толстых стволов деревьев.

- Нарочно ищу деревья с большими дуплами, в них мои пчелы и живут. Самое для них естественное и натуральное жилье. В дикой природе ведь для них никто домики не строит, самим приходится обустраивать свой дом. Могут в пещере поселиться или в дупле, где им понравится.

Пчелки в стволе дерева весело жужжали, подтверждая слова Пасечника.

- Пожалуй, я тут посижу.

После долгого пути, от сытной трапезы и от усталости всех изрядно разморило. И экскурсанты один за другим стали устраиваться на теплом солнышке на травке, чтобы слегка вздремнуть. Сашенька наблюдала за пчелами. Платон с Никитой сидели рядом и рассуждали, что-то про трутней, которых пчелиная матка недолго держит возле себя. Все было тихо и удивительно мирно.

Но внезапно ситуация изменилась. Откуда-то из леса раздался дикий крик, потом еще и еще. Все резко вскочили на ноги, словно и не дремали вовсе.

- Что такое?

- Кто кричал?

Вопли раздались вновь. Это был какие-то жуткие звуки, нечленораздельные булькающие. Несмотря на белый день и яркое солнце, Сашенька почувствовала, как у нее в жилах буквально леденеет кровь.

- Это там!

Пасечник первым кинулась на выручку кому-то, попавшему в беду. Но прежде, чем он успел добежать до леса, из-за деревьев навстречу ему вышел Виктор. Он шел, не твердо держась на ногах и покачиваясь, да и вообще выглядел ужасно. Одежда на нем была порвана, местами в прорехи виднелось голое тело. Волосы взлохмачены и стояли дыбом, а лицо и руки были в крови.

- Что? Что случилось?

Но Виктор не мог отвечать. Он сделал еще несколько нетвердых шагов и окончательно рухнул на землю. Казалось, что последние силы у него ушли на то, чтобы добраться к людям.

Никита тут же присел рядом и попытался нащупать пульс. Но пульс не бился.

- Он мертв! – воскликнул он. - Ваш медведь напал на него!

Виктор упал лицом вниз. Каждый мог видеть, что вдоль всей его спины тянулась широкая рваная рана, какую мог нанести большой нож или… когтистая медвежья лапа.

- Господи, какой ужас! – пискнул кто-то из толпы. – Его убил тот зверь!

- Он всех нас уничтожит!

- Хищник!

- И что нам теперь делать?

- Как что? Звонить в полицию!

Пасечник покачал головой.

- В этом месте сигнал не ловит.

- Как же быть?

- Сами попробуем разобраться.

- Сами? Как сами?

Но Пасечник уже наклонился над трупом, рассматривая раны на спине убитого.

- Я сомневаюсь, что это нападение было осуществлено медведем.

- Кто же тогда на него напал?

- Видел я следы от медвежьих когтей, но такую глубокую рану, чтобы сразу убить человека, они оставить не в состоянии.

- Тогда кто? Волк?

- И на волчьи клыки тоже не слишком-то похоже. Надо осмотреть его со всех сторон.

И прежде, чем Сашенька успела вмешаться и объяснить, что ни в коем случае нельзя трогать труп до приезда следственной группы, тело погибшего уже перевернули и осмотрели. Никаких видимых повреждение спереди не оказалось. Однако, рана на спине у Виктора была смертельной именно из-за своей глубины.

- Волку нанести такие повреждения не под силу. Да и медведю тоже. Остается единственное существо на планете, которому такое по плечу.

- И что это за дверь?

- Человек.

После этих слов Пасечника, все надолго замолчали. Получалось, что некто в лесу напал на Виктора сзади, всадил ему орудие в спину, проткнул внутренние органы, что и привело к быстрой смерти их инструктора.

- А где Игорь Платонович? – вдруг нарушил молчание Никита. – Они ведь с Виктором вместе были.

- Да! – воскликнул Платон выходя из ступора и словно очнувшись. – В самом деле, где же папа? Папа! Ау! Ты где? Отзовись!

Но в ответ лишь ветер шелестел в кронах деревьев.

- Мы должны его найти. Может, с ним тоже что-то случилось.

Спорить никто не стал. Все и сами понимали, что в подобной ситуации исчезновение декана может иметь под собой самые пугающие последствия. Пасечник тоже так думал, он быстро организовал людей для поисков.

- Встаем в цепочку. Далеко друг от друга не отходим. Не разбредаемся. За руки держаться не обязательно, но каждый должен видеть своего соседа справа и слева!

- А как же он? – Никита указывал в сторону лежащего тела Виктора.

- Ему мы уже ничем не поможем. Пусть лежит тут.

Пасечник сходил в землянку и принес оттуда одеяло, которым и накрыл тело Виктора. Одеяло было большим, оно накрыло пострадавшего с головой.

- Это все, что мы пока что можем для него сделать. Мертвый может и подождать. Сейчас куда важней отыскать живого.

И они двинулись в лес, стараясь не потеряться сами и надеясь отыскать там Игоря Платоновича.

Глава 10

ГЛАВА 10.

Прошел почти год с той памятной поездки на природу. Гришу забрали в армию. Письма от него приходили редко, а если и приходили, то в них он ничего не спрашивал о том, что могло бы произойти за это время в Смирновке. Складывалось впечатление, что Гриша совсем забыл о пережитом ими приключении. Оно и понятно, жизнь у Гриши теперь была насыщенная другими событиями и волнениями. Серега со Славкой могли лишь строить догадки о том, какие лишения претерпевает их друг и бывший одноклассник.

Их удивляла Лизочка. Как она могла все забыть? Но она, занятая какими-то своими таинственными девичьими делами, тоже почти не общалась с ребятами. И про Смирновку разговаривать не желала. Если она и встречалась со Славкой или Серегой, то отделывалась какими-нибудь общими фразами и при первой же возможности сбегала. Предоставленные самим себе приятели печалились недолго и снова стали думать о том, как бы им продолжить расследование.

Минувший год с его новыми радостями и трудностями почти полностью изгладил из их памяти все страшное и дурное, что им пришлось пережить на болотах в окрестностях Смирновки. Теперь в их памяти оставалось лишь приятное и будоражащее кровь волнение, которое испытывает всякий, кто хоть раз в жизни играл в пиратов и спрятанные ими сокровища.

- Ты понимаешь, они где-то там! – втолковывал приятелю Серега. – Золото и драгоценности. Мы можем… Да нет, чего уже там, мы должны их найти!

- Но где мы будем их искать? На болоте в могиле ничего не оказалось. Ни Заступа, ни Отвертки, ни золота. Бандиты драгоценности где-то перепрятали. И никому незнамо, где именно.

- Они там! Спрятаны где-то в Смирновке. Преступники не решились бы никуда далеко перемещать драгоценности, опасаясь, что их схватят, а драгоценности отнимут. Они бы не стали рисковать и куда-то перевозить на транспорте свой клад. Максимум, отнесли на пару километров в сторону. Он все еще там!

- Может, он и там. Но спросить-то не у кого. Отвертка погиб. Заступ тоже. Леха Молотков был последний, на кого можно было рассчитывать, но и его больше нету. Даже если у этих троих был еще помощник, мы о нем ничего не знаем.

- Так вот и надо узнать!

- А как?

- Я тут кое-что скумекал. Мои родаки каждый год снимают на лето дачу. Уже много лет подряд мы снимаем у одной и той же хозяйки, у тети Фроси в Окуловке. Но в этом году она сказала, что не сможет нам сдать помещение. Сын у нее женился, внуки народились, все места в доме заняты. Мальчишки оба родились очень крикливые, тетя Фрося так с ними замоталась, что нас даже забыла предупредить о том, чтобы мы к ним в этом году не приезжали.

- Обидно.

- Да мои предки и сами не захотели бы жить в доме, где есть младенцы. Они меня-то с трудом вытерпели, а тут чужие сопляки. И еще из своего кармана платить, чтобы потом днями напролет их вопли слушать, увольте от такого удовольствия.

- Днем – это еще ничего, - задумчиво сказал Славка. - У меня братик днем обычно спал, зато ночью давал нам всем жару. Из-за него все мы не спали.

- Ну, уж нет! Мы так не согласны. Дед так и сказал, что придется нам на это лето поискать другую дачу. Вопрос встал, где. Хорошую дачу да еще в окрестностях города так просто не сыщешь. За поиски надо еще в апреле месяце принимать, а то и раньше. Потом все хорошие местечки расхватают. Сейчас уже июнь, рискуем остаться без дачи. Вот тут я и подсуетился. Сказал деду, что знаю отличное место, где и чистый воздух, и речка, и лес. И главное, что снять там дачу на лето можно совсем недорого.

- Это где же? – заинтересовался Славка и тут же осекся. – Не может быть!

- Сегодня едем в Смирновку, - солидно кивнул головой Серега. – Если все получится, то мы с дедом снимем там дачу. Через пару дней перевезем вещи. И все лето в нашем распоряжении! Предки у меня работают, потому они меня обычно с одной бабкой оставляют, считается, что она за мной смотрит. Но она у нас уже совсем старенькая, почти ничего не слышит и спит все время.

Славка вспомнил свою собственную бабушку, которую медленно, но верно поглощал таинственный склероз, отнимавшей от еще совсем недавно веселой и бодрой женщины последние крохи разума и памяти.

И сказал:

- Это еще большой вопрос, кому и за кем смотреть придется.

- Да это не важно, - отмахнулся Серега. – С бабкой я всегда полажу. Скажи мне главное, ты со мной? Если согласен, то я уже сегодня начну обрабатывать родню, чтобы они разрешили тебе пожить со мной.

- Конечно, я с тобой! Ты еще спрашиваешь!

И все сложилось наилучшим образом. Подходящий домик нашелся быстро. С хозяином сторговались за тридцать рублей в месяц, в то время, как тетя Фрося брала с них целых пятьдесят. И дом тут был больше. И хозяйка держала коров, так что можно было рассчитывать на парное молок в то время, как у тети Фроси кроме куриц и домашних яиц от них ничего не было. А самое главное, что дед разомлевший от свежего воздуха и еще больше от самогона, которым его угостил хозяин, чтобы «спрыснуть» их сделку, к предложению Сереги, чтобы Славка погостил месяцок у них на даче, отнесся более, чем благосклонно.

- Молодец! Правильно! Вдвоем вам веселей будет.

Бабушку удалось уговорить очень просто. Серега пообещал, что они с приятелем вдвоем станут таскать ей из леса землянику с черникой, а потом и малину, из которой бабушка планировала варить варенье.

- Одному-то мне в лес ходить страшно будет. А со Славкой – порядок!

- И правда, вдвоем оно и сподручней, и соберете больше.

Бабушка тут же побежала намывать медный таз, который с незапамятных времен использовался в их семье для варки ягод. Маму она отрядила в магазин за сахарным песком. А тушенка с макаронами были закуплены в огромных количествах еще зимой.

- У Фроськи-то лес жидкий, - приговаривала бабушка, - малины и той с гулькин нос. У самой-то у Фроси клубника на огороде растет, а нам ее трогать не разрешала. Ходи да облизывайся. А если тут леса знатные, так там и грибов набрать можно будет. Ты, Галя, как с сахаром закончишь, ты еще разок сбегай и сольцы прикупи. Ягоды закончатся, я грибы солить стану!

Мама суетилась с закупками. Дед раскладывал рыболовецкие снасти. Каждому нашлось дело по нраву. Но больше всех были довольны мальчишки. Серега уже сообщил приятелю, что жить они будут почти что напротив дома того самого Лехи Молоткова, жизнь которого им предстояло рассмотреть чуть ли не под микроскопом.

- Очень удачно поселимся, чуть наискось и через дорогу от них. И я для нас с тобой застолбил комнату на чердаке, оттуда весь их двор, как на ладони! На чердаке чуток душно, правда. Под самой крышей, когда солнце печет, там просто душегубка. Но дело того стоит, чтобы немножко потерпеть. Как ты думаешь?

Славка мог только качать головой. Он был в таком восторге от оборотистости приятеля, что буквально утратил дар речи. Тратить попусту время из уже оплаченного отпуска никто не собирался. И уже на следующий день мальчишки обосновались на своем чердаке. Опасения Сереги, что им там будет душно, не оправдались. Вслед за жарой, как это часто бывает в начале лета, наступило резкое похолодание. Небо затянула непроглядная серая пелена. А дождь лил практически без остановок, временами лишь чуть ослабевая, но лишь для того, чтобы набраться новых сил и припустить заново.

Мальчишки шатались по своему чердаку из угла в угол и отчаянно скучали. Вести наблюдение за двором родителей Лехи Молоткова было неинтересно, там ровным счетом ничего не происходило. Но все-таки они сумели понять, что работает только отец Лехи, с утра он уходит на работу, а где-то около шести возвращается назад, волоча покупки из магазина. А вот его жена сидит дома почти безвылазно.

- Вот бездельница мать у Молотка! Даже в магазин ей лень сходить. Мужа своего гоняет!

Одно ребята уяснили для себя четко, хозяева дома, за которым велось наблюдение, никогда не покидали его, не закрыв за собой дверь на ключ.

- Воров боятся, - решили мальчишки и торжествующе переглянулись между собой.

Все прочие жители Смирновки двери не запирали вовсе. Если даже уходили из дома надолго, все равно дверь оставляли открытой. Потому что воровать им друг у друга было нечего. Весь соседский скарб каждому был известен наперечет еще с малолетства. Украсть у соседки какую-то вещь, а потом ею открыто пользоваться, было невозможно. Вора моментально бы изобличили, украденное вернули бы владельцу, а самого вора подвергли бы всеобщему презрению.

Но Молотковы были слеплены из другого теста. Они своим соседям не доверяли настолько, что запирали дверь, даже отлучаясь в огород за зеленым луком к ужину. Такая их скрытность могла значить только одно.

- Значит, им есть, что прятать от чужих глаз! Потому и таятся!

С целью разузнать побольше о Молотковых, ребята даже сдружились с хозяином своего дома – дядей Петей. Тот любил выпить, а выпив, делался необычайно словоохотлив и мог часами рассказывать о своих делах и соседях. Натолкнуть его на разговор о Молотковых, не составило особого труда.

- Вы не смотрите, что соседка моя малость чудаковатая женщина. Никуда из дома ни на шаг не выходит. Это у ней на почве душевных переживаний сделалось нервное расстройство. Муж ее в город возил, там врач все подробно объяснил.

- А что за расстройство? – интересовались мальчишки, делая вид, что они ни сном, ни духом.

- Все из-за Лехи.

- А это кто?

- У Анны с Витей сын был. Не скажу, что хороший парень, но и неплохой все же. А для родителей и вовсе единственный и неповторимый. Чудик, конечно, еще тот. Влип в историю, в тюрьму угодил, после тюрьмы где-то денег взял, гулять да кутить начал, а после и вовсе вместе с домом сгорел. Ну, родители после такой страшной новости, словно бы не в себе сделались. Витька еще ничего, он мужик, держится. А наша Анна Михайловна сама на себя сделалась непохожа. От всех отгородилась. Ни сама к людям не ходит, ни к себе не зовет.

- Никого?

- Даже поминки по Лехе в доме у родителей его жены справляли. Но Анны Михайловны и там не было. И что характерная деталь имеется. Леха ведь он не один сгорел, вместе с ним и Ленка погибла, жена евойная. Так мать ее, она тоже Михална по отчеству, только зовут ее Людка, а не Анька, она ничего пережила потерю, особенно не печалится. Живет себе, словно бы ничего и не случилось. Нет, поплакала, конечно, на похоронах, как же без этого, но оплакала дочь и живет себе дальше. А вот у Анны Михайловны не так, у нее на почве гибели сына нервный сдвиг случился.

- Где же она находилась во время похорон Лехи?

- У себя дома, где и всегда теперь.

- И что же? Даже не пошла на проводы родного сына?

- Что поделаешь, - вздохнул дядя Петя. - Настоящей затворницей сделалась. Ни на поминках, ни на кладбище ее не было. Витька еще пришел на кладбище, а на поминки и он не пошел. Так что не только у вас, у городских нервные болезни случаются, у нас люди хоть и проще живут, а чувствуют куда глубже.

Постепенно Серега со Славкой уяснили, что деревенские соседи к странностям Анны Михайловны относятся с пониманием. Люди даже отчасти гордились, что у них имеется собственная знаменитость. Несчастная мать, сошедшая с ума от горя из-за потери сына. Но Серега со Славкой считали, что у затворничества матери Молотка есть куда более простое и естественное объяснение.

- Может, по сыну она и скорбит, только дверь зачем в дом постоянно запирать? Нет, они с мужем что-то в доме прячут!

- Что?

- Ты дурак? Драгоценности! Те цацки из ювелирных магазинов, которые их сынок с дружбанами тиснул! Все сообщники Лехи погибли раньше него, вот он и загулял на радостях. И до добра такой загул не довел его. Но сам он умер, а драгоценности до сих пор хранятся в доме у его родителей. Странно только то, что милиция не смогла их найти. Но нам же и лучше. Они не смогли найти, а мы найдем!

И друзья принялись обсуждать будущий план проникновения на территорию семьи Молотковых. Теперь льющий за окнами дождь больше не досаждал им. Теперь они были даже рады, что у них имеется еще немного времени, чтобы выстроить линию своих поисков. А дождь, словно бы почувствовав их настроение, взял да и прекратился. Вновь выглянуло солнце. И бабушка вновь вспомнила, ради чего она прикатила в деревню вместе со своим медным тазом и запасом сахарного песка, который неумолимо таял с каждым днем.

Куда таял? Дело в том, что дядя Петя пронюхал, что у городских имеется стратегический запас сахара, и теперь регулярно наведывался к бабушке с просьбой отсыпать ему килограммчик другой песочка. Дядя Петя использовал сахар для изготовления бражки, из которой он затем гнал самогон, и бабушка пугалась, что к тому моменту, когда пойдут ягоды, весь запас сахарного песка будет израсходован совсем на другое.

- Дождь прошел. Идите в лес по ягоды! – велела она мальчишкам. – Пришло время! И с пустыми корзинами не возвращайтесь.

Ребята пообещали, что наказ выполнят в точности, но у самих у них были совсем другие намерения. Едва выйдя со двора, они закинули корзины в густой куст сирени, а сами налегке побежали к дому Молотковых. Двигаться было необычайно приятно. Пропитанная дождями земля, теперь нагретая лучами солнышка, парила и отдавала свое тепло корням растений. Хорошенько напитавшаяся влагой трава бодро зеленела, цветы подняли свои головки и распустили новые бутоны. После затяжных холодных дождей пришло тепло, и все вокруг ему радовалось.

- Муж Молотковой еще утром ушел на работу. Дома только его жена. Но она сегодня пойдет полоть сорняки в саду.

Ребята уже не первый день наблюдали попытки Молотковой привести в порядок свои огородные посадки. Она по нескольку раз в день выходила из дома и принималась за дело. Но стоило ей выдернуть пару кустов лебеды или крапивы, как дождь принимался лить с новой силой, и женщине приходилось возвращаться обратно домой.

- Я слышал, как жена дяди Пети на днях ему жаловалась, что у нее огород совсем зарос сорняками. Из-за дождей она ничего не может делать, а сорнякам такая погода только на пользу, прут с огромной силой и совсем грозят забить и свеклу, и морковку с капустой. Наверняка, у всех на огородах та же картина. И у Молотковых тоже.

Надо сказать, что несмотря на душевную травму, связанную с потерей сына, свое хозяйство Молотковы держали в большом порядке. Все у них было аккуратно вычищено, покрашено, уложено или расставлено. И сорняки в огороде должны были доставлять хозяйке немало неприятных минут. Их там быть не должно. Ребята были уверены, Молоткова не преминет воспользоваться теплой погодой и застрянет в огороде надолго, может быть, даже на несколько часов или целый день. Ведь неизвестно, когда снова польет дождь, может, уже завтра. Тогда за день нужно успеть сделать как можно больше.

Мальчишки устроились в засаде, откуда им были прекрасно видны владения Молотковых. Их расчет оказался верен. На огороде уже торчала чья-то пятая точка, обтянутая знакомым синим ситцем в красный горошек. Этим горошком мальчишки любовались уже не первый день. Это был домашний халатик, в котором неизменно разгуливала по своим владениям Молоткова.

- Порядок. Она тут надолго. Ты сиди и карауль, а я попытаюсь разобраться, что у них там в доме творится. Если что, свисти мне.

И Серега побежал по улице, только пятки засверкали. Очень скоро он нашел доску в заборе Молотковых, которую заранее позаботился расшатать. Теперь она держалась на одном гвозде, и Серега легко ее отодвинул в сторону. Мгновение, и он оказался в саду Молотковых. Сердце у него громко стучало. Если его застигнут в чужом доме, то скандала не миновать. Он прислушался, но никто не свистел. Вокруг все было тихо. Путь был свободен. И Серега двинулся к своей главной цели, к дому Молотковых.

Дверь была закрыта, на ней висел большой замок. Впору бы огорчиться, но удивительное дело, тут же над дверью висел ключ. По виду он вполне годился для того, чтобы открыть замок. Серега попробовал и удивился еще больше. Ключ подошел идеально, и замок покладисто щелкнул, открываясь.

- Ничего не понимаю. Зачем закрывать дверь на замок, а ключ оставлять на самом виду? Странно!

Если замок не выполнял роль защиты от воров, то с какой целью он был повешен на двери? Но долго размышлять на эту тему Серега не стал, время было дорого. В любой момент мог раздаться свист, который бы положил конец всем его розыскам. И Серега шагнул внутрь. В прихожей он не задержался. Только последний идиот станет прятать сокровище у всех на виду. И хотя к Молотковым в гости никто не заглядывал, но мало ли. Береженого и Бог бережет. Чутье подсказывало Сереге, что у входной двери ему искать нечего. Это же чутье привело его на кухню, где на маленьком огне булькала кастрюля. Подняв крышку, Серега убедился, что это всего лишь борщ. Да, очень красный и красивый, с золотистыми островками жира и плавающей в середине внушительной мозговой костью, и в другое время Серега бы счел такой борщ настоящим сокровищем, но только не сейчас. Сейчас его интересовало сокровище повнушительней.

Он продолжил обход дома, побывал в двух смежных с кухней комнатах и обнаружил, что в них нет ровным счетом ничего, что указывало бы на возросшее благосостояние хозяев. Если прежде Серега полагал, что Молотковы прячут от посторонних глаз какие-то ценные вещи, например, японский видеомагнитофон, чешский хрусталь или мечту советских хозяек – сервиз «Мадонну», то теперь он был вынужден убедиться, что дом Молотковых обставлен скромно, если не сказать, что просто или даже бедно.

Мебель была старенькой и совсем неказистой. Такой перед гостями не похвастаешься. В серванте стояло несколько аляпистых чашек и стопка тарелок. Даже ковра и того не было. Крашеные доски пола прикрывали домотканые половички, а стену украшал гобелен с оленем. Люстра была совсем простецкая, с круглыми белыми плафонами, никакого даже намека на хрусталь.

Стоя в центре комнаты, Серега обводил взглядом пространство вокруг себя.

- Ну, совершенно не за что глазу зацепиться! Стоп! А тут у них что?

Серега имел в виду дверь, которую до сих пор не замечал. Он подошел к ней ближе, подергал и убедился, что открыть ее он не сможет. И никакого ключа поблизости не было видно. Серегу как жаром обдало. Вот оно! Нашел! Тайник! Там за дверью и находится секрет, столь тщательно оберегаемый Молотковыми! Он несколько раз подергал дверь, но лишь убедился, что заперта она основательно и поддаваться не собирается. Серегу взял азарт. Он огляделся в поисках подходящего предмета, с помощью которого мог бы взломать дверь.

Сейчас он не думал о последствиях. Не думал о том, что творит. Им овладело желание во что бы то ни стало докопаться до правды. И он не сомневался, что найдет правду за запертой дверью. Увы, он ничего не успел. В доме раздались шаги, и от их звука овладевшие Серегой чары моментально с него спали. Серега очнулся и заметался по комнате, сообразив, что по какой-то причине с огорода вернулась хозяйка. И когда она его застигнет, то поднимется такая буря! Все заготовленные Серегой оправдания моментально превратились в пыль и хлам.

- Бежать! Но куда?

Окно! В два прыжка Серега оказался у окошка, распахнул его и ласточкой вылетел на улицу. Он слышал, как позади него кто-то громко ахнул, но не стал задерживаться или тем более оглядываться. Он стрелой понесся вдоль дома, нырнул за угол, добрался до заветной доски в заборе и пулей понесся по дороге. Остановился он лишь на берегу реки, где счел себя в достаточной безопасности. Вскоре сюда же прибежал и Славка с двумя корзинами.

- Ну, ты и быстро бежал. Насилу тебя догнал. Что случилось?

- Что случилось, - передразнил его Серега. – Хозяйка вернулась, вот что случилось. Ты почему не свистел?

- Я свистел.

- Не слышал.

- Честно свистел… Только тихо.

Серега растянулся на песке. Он улыбался.

- В общем, это и не важно, потому что я уже все нашел.

- Ты нашел драгоценности из ювелирного?

- Ага. Ну, или почти нашел.

И Серега рассказал про закрытую комнату, которую он обнаружил в доме. Славка не смог скрыть своего разочарования.

- Комната? Закрытая? И только-то? Да мало ли, по какой причине они ее заперли!

- Ну, интересно будет послушать твои версии. И зачем же они ее заперли?

- Да есть тысяча причин. Не пользуются. Они живут вдвоем, зачем им третья комната? Вот и заперли, чтобы никто туда не совался.

- Если они вдвоем живут, то и дверь им запирать не от кого. Прикрыли бы ее да и все.

- Хлам составили и заперли, чтобы глаза не мозолил.

- Хлам они могли и в сарае складировать. И опять же очень странно, что входная дверь у них хоть и запирается, но ключ от замка при этом висит рядом на гвоздике. А та дверь, что ведет в ту комнату, в которой, по твоим словам, хлам, она крепко закрыта, а ключа не видать!

- Может быть, ты его просто не увидел?

Серега прикрыл глаза.

- Я знаю только одно, в ту комнату нам с тобой нужно пробраться. Пока не знаю, как мы это сделаем, но мы должны!

- Мы с тобой должны набрать грибов и ягод, вот это мы точно должны, а то твоя бабка нас здорово взгреет.

Славка сунул приятелю его корзину, и вдвоем они отправились в лес. На обратном пути они увидели, как от их дома отходит Молотков. Дядя Петя стоял у калитки и задумчиво смотрел вслед односельчанину.

- Здорово, гаврики! – приветствовал он ребят. – В лес ходили? И как добыча?

Он исследовал корзины и заключил:

- Негусто. Несколько сыроежек и два красных. Но и то дело. На жареху хватит. Долго собирали-то?

- Весь день потратили! С самого утра ходим!

- С самого утра, говорите, - задумчиво произнес дядя Петя. – Значит, к Молотковым вы не заглядывали?

- А что нам у них делать?

- Не знаю, не знаю. Только перед вами Виктор заходил, говорит, что его жена видела вас. Будто бы один из вас забрался к ним в дом, а другой караулил снаружи.

- Врет он! Или ошибается! Не было нас там.

- Ну, и хорошо, что не было! Я к чему говорю, не надо вам к Молотковым соваться. Ну, хотят люди взаперти сидеть, да горе свое пестовать, это их личное дело, их выбор. Не суйтесь вы к ним!

- Мы и не совались!

- Ну, и добре, - повторил дядя Петя, но по его взгляду было понятно, что он все еще сомневается и друзьям не вполне поверил.

И словно чувствуя, что разговор у них получился не вполне оконченным, он неожиданно добавил:

- Они ведь не всегда такими были. Молотковы-то наши.

- Да, мы знаем, сын у них сгорел вместе с домом.

- Знаете? – удивился дядя Петя. – Значит, уже разболтал кто-то?

- Вы нам сами и рассказывали!

- Ничего не помню.

Ребята в ответ лишь сдержанно кивнули. Совсем ни к чему дяде Пете знать, что и раньше до приезда в Смирновку они были уже в курсе трагедии, постигшей семью Молотковых.

- Да вот я и говорю, что нехорошо Леха-то умер, непокаявшись, как дед мой говорил. И вообще, жил плохо, а умер и того хуже. И неладное что-то уже до Лехиной смерти у них творилось.

- Где творилось? У Молотковых?

- У них самых. Они ведь на околице живут, к ним особо никто и не ходит. Сами ни с кем особо не знаются, и к себе не приглашают. И все-таки люди сказывали, что покойника возле дома у Лехи видели. Того дома, что сгорел потом. И покойник из себя люто страшный был! Одежа рваная и в хвое, сам весь в крови да еще и рожа грязная, словно в болоте извозился.

- Откуда же такой взялся?

- Из лесу пришел. Ночью пришел, стонал, плакал. Кто видывал, тот страху натерпелся. Вот и я его видел. А видеть покойника возле чужого дома, беда живущим в нем. Верная примета и тут она сработала. Буквально через несколько дней и Леха с женой сгорели. А родители Лехи умом двинулись. Так-то вот!

- Дядя Петя, а покойник этот, как он выглядел?

- Да я уж тебе все описал.

- А лица? Лица его вы не видели?

- Кровью да грязью рожа была измазана, так что черты и не разглядеть было. Шел, шатаясь, а потом вдруг и вовсе пропал. Как в воздухе растворился. Скажи мне, живой человек на такое способен?

- Нет.

- Вот то-то и оно. А значит, было это привидение, дух нечистый. И шел он прямиком за Лехиной душой. Из самого пекла его послали, чтобы он Леху к ним забрал. Значит, пришло его время. Столько на свете набедокурил, что решили его до времени прибрать. Так с тех пор неладно и сделалось у Молотковых.

- Что именно?

- Леху-то закопали, а душа его горемычная все никак покоя себе найти не может. Бродит по пепелищу, плачет.

- Чего?!

Ребята выпучили глаза, не веря в услышанное. Но дядя Петя был невозмутим.

- Зенки-то вылупили, аль не верите моим словам? Ну, коли не верите, так пойдите ночью да сами и посмотрите. Убедитесь, тогда назад возвращайтесь.

- И что он каждую ночь по пепелищу шастает?

- Ну, чтобы каждую, такого я не скажу. А когда новолуние, когда ночь темная, тогда его иной раз увидеть случается. У нас многие видели. Сдается мне, что и родители Лехи его там видят, потому и томятся и от всех скрываются. Понимают, что сын их хоть и помер, а покоя до сих пор не обрел. Если не боитесь, тоже идите, у нас многие ходили, и всем им Леха являлся. С одной стороны, он это, а с другой, и не он. Идет, глаза пустые, никого перед собой не видит. Окликнешь, даже головы не повернет. Как есть привидение!

Разумеется, друзьям немедленно захотелось сходить. Но до новолуния предстояло ждать еще целых три дня. Эти дни ребята провели, будучи примерными паиньками. Они очень боялись ненароком рассердить бабушку, чтобы она не помешала им в их задумке. Так что день за днем они пропадали в лесу, собирая на горках поспевающую землянику, которой наступившая жара очень понравилась, и ягода стала спеть целыми полянками. Бабушка варила тазами вкуснейшее земляничное варенье, а пенку отдавала ребятам.

- Ешьте! Заслужили!

Нежная розовая пенка, чуть горьковатая и душистая до слез, она растекалась по блюдечку, а потом застывала на нем воздушным муссом. Пенку можно было есть вместе с мягким белым мякишем и вкусным домашним молочком со вкусом сливок, в таком составе трапеза шла на ура. Бабушка не успевала готовить варенье, до того пристрастились к нему мальчишки.

- Погодите, вот еще черника скоро пойдет, так вы не ленитесь, собирайте ее побольше. Я вам еще и не такой вкуснятины наварю.

Так у них и прошли три дня. Друзья самозабвенно собирали землянику, бабушка варила ягоду, потом все вместе они поглощали земляничный десерт со сливками и домашней сдобой.

Но о своем главном деле друзья не забывали. И каждый вечер после того, как были окончены все дневные дела, они выходили из дома и с надеждой смотрели на небо, где среди звезд неторопливо плыл во тьме стареющий месяц. Тот их не разочаровывал, с каждым разом становился все тоньше и тоньше, пока в одну ночь не исчез окончательно.

- Пора!

Мальчишки никому не говорили о том, что задумали. Оба прекрасно понимали, бабушка их намерение не одобрит и никуда их не отпустит. Они и сами сильно сомневались в собственном здравомыслии.

- Привидений не существует. Никого мы там на пепелище не увидим. Набрехал нам дядя Петя! Подшутил над нами.

Но Серега не соглашался.

- Не похож дядя Петя на шутника.

В деревне было тихо. Электрического освещения на улицах проведено не было. Приходилось довольствоваться светом, который лился из окон домов. Но в той части деревни, где они оказались, жилых домов не было вовсе. Последним домом был дом родителей Молотка, за ним рос сад, за садом был разбит огород, а за огородом начинался участок, на котором когда-то стоял дом самого Лехи. Ну, а теперь там было пусто.

Приятели притихли. Им было страшно. Ночь выдалась на редкость темной, поднялся ветер, да еще где-то неподалеку завыла собака. Атмосфера была такой, что и впрямь призракам впору разгуляться.

- Где нам его ждать?

- По логике вещей, он должен появиться на пепелище.

Обгоревший остов дома был отсюда хорошо виден. Но никакого движения рядом с ним не наблюдалось. Друзья напряженно всматривались в ту сторону, но ничего не происходило. Время шло, ветер стих и собака умолкла. Зато почуявшие добычу комары кусались просто нещадно. Особенно сильно доставалось от них Славке. Кожа у него была нежная и тонкая, сосуды проходили близко к коже, и для комаров Славка был лакомой добычей. Брюнетистого Серегу с его толстой и успевшей загореть на солнце кожей комары тоже атаковали, но не столь сильно. А вот Славка просто не знал, куда ему деваться от мелких кровососов. Пытался отмахиваться от них веткой, но комаров было слишком много. Они шли на таран, иногда жертвуя собой, иногда благополучно ускользая, но совершенно не боялись толстой ветки. Комары лезли в глаза, уши, они облепили стриженную макушку Славки, так что казалось, что на голове у него шевелится серая панамка.

- Я больше не могу, - простонал он. – Ничего тут нету! Пойдем отсюда!

Он встал с земли, распрямился, повернулся и почти сразу заорал. Крик приятеля поднял на ноги и Серегу. Он вскочил, оглянулся и тоже завопил. Буквально в нескольких шагах от них стоял высокий парень в просторной белой рубашке до пят и улыбался. Он ничего не говорил и вроде бы даже не испугался их криков. Взгляд его казался пустым, он словно бы и не видел замерших перед ним ребят. Те смотрели и чувствовали леденящий жилы холод, который возник, несмотря на то, что ночь была довольно теплой. Мальчишки совершенно окаменели и были не в силах пошевелить даже пальцем.

Постояв немного на одном месте, странно покачиваясь и постанывая, призрак повернулся и медленно поплелся прочь. Как завороженные, ребята двинулись по его стопам. Они шли очень тихо, но внезапно поняли, что впереди них больше никого нет. Только после этого странное оцепенение отпустило их. И со всех ног оба бросились бежать прочь от этого жуткого места.

Глава 11

ГЛАВА 11.

Отыскать таинственно исчезнувшего в лесу Игоря Платоновича им так и не удалось. Хотя они и прочесывали лес несколько раз, призывая декана на разные голоса. Все было напрасно. Ни живого, ни мертвого, они его не обнаружили. Мужчина, словно бы растворился в лесной чаще. Пришлось вернуться на поляну, где их дожидалось тело Виктора. Сашенька лишь разочек глянула на него и ее затрясло.

Никита тут же набросился на хозяина пасеки:

- Этот ваш медведь опасен! Совершенно ясно, что это его лап дело! Нужно вызвать сюда службу по отлову диких животных!

Но Пасечник, казалось, не обращал на него никакого внимания. Он вообще мало, на кого смотрел. Казалось, что весь его интерес сосредоточен на одной лишь жене пропавшего декана. Сашенька уже успела узнать, что зовут ее Елизавета Николаевна. И что с мужем отношения у них и впрямь так себе, правильно Сашенька подумала, и год назад чуть было не дошло до развода, но потом супруги все же примирились. А что стало причиной, по которой они остались вместе, можно было только догадываться. Во всяком случае, это не был Платон. Парень вызывал у своего отца лишь раздражение. И декан, никого не стесняясь, утверждал, что мальчишка ему чужой.

Пасечник по-прежнему не сводил глаз с Елизаветы Николаевны, а потом вдруг произнес:

- Ну что, Лиза? Так и будем с тобой играть в молчанку? События требуют откровенного разговора.

- Требуют.

- Может быть, ты мне уже скажешь, зачем твой муж донимал стариков Молотковых? Признайся, Лизочка, ты же ему проговорилась?

- Нет, клянусь тебе, нет! Он откуда-то сам все уже знал.

- И откуда бы ему было знать?

Елизавета Николаевна пожала плечами.

- Не так уж мало тех, кто знал и мог проговориться.

- Ты не говорила, я и подавно.

- Кроме тебя и меня, есть еще Сергей со Славой.

Возникла пауза, а потом Пасечник произнес:

- Больше всего меня сейчас тревожит исчезновение твоего Игоря.

- А смерть Виктора ничего? Нормально?

- Виктору уже ничем не поможешь. А вот Игорь… Тут есть два варианта. Первый – это Игорь сам убил своего родственника, а потом ударился в бега. А второй выглядит куда хуже.

- Куда уж хуже!

- Второй вариант означает, что Виктора убил кто-то другой. И скорей всего, Игорь был свидетелем этого убийства. И теперь ему может грозить опасность. Возможно, он успел скрыться и теперь прячется. А возможно… его схватили и увели!

- Кто схватил?

- Тот, кто убил Виктора.

- Но Виктора убил медведь!

- Рваная рана на его спине не имеет отношения к медведям. Я уже говорил. И к тому же не эта рана послужила причиной смерти Виктора.

- А что тогда?

- Если присмотреться, то в области левой лопатки видно отверстие.

Пасечник осторожно приподнял край куртки и предложил всем взглянуть. Такое желание появилось у одной лишь Сашеньки. Все остальные даже не приблизились.

И лишь Платон воскликнул:

- Да вся его спина – это одна сплошная дыра!

- Вспоротая кожа – это еще далеко не конец света. Я видел, как люди выживали и с куда более страшными ранениями. Да, он мог бы истечь кровью, будь у него на это достаточно времени, но мы нашли его совсем быстро. От того момента, как они с Игорем ушли в лес и до того, как Виктор вернулся к нам, прошло несколько минут. Вкитор бы не успел потерять так много крови, чтобы умереть от этого. Но когда мы подбежали, он был уже мертв. Значит, дело не в кровопотери, а в чем-то другом.

- В чем другом?

- Я говорю про глубокое проникающее ранение, которое через спину проникло в сердце или повредило какую-то внутреннюю артерию. От этого ранения Виктор и скончался за считанные минуты.

- И что это было?

- Скорей всего, его ткнули чем-то очень острым. Например, шилом.

- Может быть, заточкой? – спросила Сашенька.

И Пасечник с ее предположением согласился:

- Вполне возможно. Но тот, кто это совершил, он же мог напасть и на Игоря.

Елизавета Николаевна побледнела. Платон шагнул к матери. Оба они смотрели на Пасечника с одинаковым выражением ужаса на лицах.

- Вы хотите сказать, что папа может быть мертв?

- Мы не знаем, что случилось в лесу. Но если твой отец был свидетелем убийства, испугался и побежал, то неизвестно, насколько далеко он успел убежать. И также неизвестно, догнал его убийца или нет. Если догнал, то вполне возможно, что тело Игоря находится где-то дальше района наших поисков. И тут уже своими силами не обойтись. Нужно вызывать помощь извне.

И это было самое разумное решение, какое только можно было представить. За помощью отправился Пасечник, который взял с собой еще двух крепких мужчин из отряда. Оставшиеся должны были охранять женщин и ждать возвращения.

- Приготовьтесь нас ждать долго. Нас не будет час или даже два. Никуда не уходите, не разбредайтесь, помните, что в лесу вас может поджидать убийца.

- А как же вы? Вам придется идти через лес!

- За меня тревожиться нечего. Тому, кто вздумает перейти мне дорогу, сильно не поздоровится.

Пасечник нырнул в одну из землянок, а затем появился уже с охотничьим ружьем в руках.

- Все будет в порядке, - пообещал он, вроде как обращаясь ко всем, но в то же время глядя на одну лишь Елизавету Николаевну.

Когда маленький отряд под предводительством Пасечника скрылся из виду, Сашенька подсела к женщине.

- Мне показалось или вы раньше уже были знакомы с нашим пчеловодом?

Елизавета Николаевна кивнула.

- Он намекал на какую-то тайну, которую знал он, вы, и ваш муж.

Елизавета Николаевна снова кивнула.

- Но не может быть, чтобы это дело касалось той истории. Это было так страшно давно! Почти сорок лет назад.

Сашенька в уме быстренько сделала простой арифметический подсчет и поняла, что корни истории уходят куда-то в середину восьмидесятых годов. Хотела бы она знать, что тогда творилось в стране вообще и в этих местах в особенности!

Далеко с пепелища мальчишкам убежать не удалось. Внезапно перед ними возникли еще две фигуры. Это были Молотковы – муж и жена. Они не улыбались и не смотрели по сторонам, действовали деловито и по-крестьянски хватко. Виктор схватил Серегу, а через секунду и Славка забился в руках у Анны Михайловны.

- Пустите!

Но рты им тут же зажали, так что мальчишки могли только молча трепыхаться. И очень скоро они поняли, что силы слишком неравны. У супругов Молотковых были такие натруженные и привыкшие к тяжелой работе руки, что вырваться от них шансов не было. Прижимая к себе мальчишек, взрослые потащили их к своему дому. Место было безлюдное, некому было вмешаться, некому заступиться за ребят.

Серега попытался особо сильно дернуться, но услышал:

- Молчи, гаденыш! А то прямо сейчас шею сверну!

Серега испуганно притих. А более робкий Славка даже и не пытался рыпаться. Хозяева доволокли мальчишек, запихнули в какой-то сарай и захлопнули за собой плотно дверь. Вскоре щелкнул выключатель, и под потолком загорелась одинокая и тусклая электрическая лампочка. Как ни слабо она освещала все вокруг, но приятелям стало ясно, что они оказались в коптильне. Вдоль стен на крюках висели куски свиной туши, видимо, Молотковы недавно кололи хрюшку. В бочках мокла солонина. А в ведре плавало что-то блеклое. Приглядевшись, ребят передернуло от отвращения. Там плавали свиные кишки, приготовленные для изготовления домашних колбас.

- Ну, тут мы с вами и поговорим.

И почему-то от этих слов ребятам сделалось так страшно, что захотелось кричать. Особый ужас внушал громадный тесак, лежащий на деревянной колоде. Было ясно, что туши разделывают именно на ней. И Серега издал слабый возглас, пробуя мощь своих легких.

Но хозяин предупредил их намерение, сказав:

- Кричать не советую, вам же хуже будет. И зачем кричать? Вы же сами хотели, поговорить с нами.

- Нет. Не хотели! - Рассказывайте! Если не хотели, то чего вы тут вокруг нашего дома все бродите да вынюхиваете? Уже не первый день вас видим.

- Стоят, - вмешалась его жена, - глаза таращат! Ясно, вынюхивают!

- Мы ничего такого и не хотели вовсе, - запротестовал Сергей. – Мы же не виноваты, что ваш дом к лесу крайний. А нас бабушка за грибами, за ягодами туда постоянно гоняет. Назад шли, остановились передохнуть, ну, и посмотрели. Что тут такого? Мы везде ходим и смотрим. Нам у вас в деревне все интересно, мы же городские.

- А сегодня чего к нам притащились?

- Просто на пепелище задумали взглянуть.

- Ночью?

- А хоть бы и ночью! Чего такого?

- А ничего такого. А только мы знаем, зачем вы тут.

- Откуда знаете?

- Вы к нам еще в прошлом году приезжали. У вас несколько ребят в лесу у болота заблудились. С милицией искали. Было такое?

- Ну, было.

- А теперь снова приехали?

- Места у вас очень красивые, - буркнул Серега, - понравилось, вот и приехали.

- Вот что, ребята, давайте с вами по-хорошему договоримся. Вы оставляете нас в покое, а мы с моей хозяйкой так уж и быть, не сообщим в милицию, что вы человека укокошили.

- Какого человека? Мы никого не убивали! Тетенька, вы что-то путаете. Мы еще дети. Как мы могли кого-то там убить?

- Ну, вряд ли у вас это специально получилось. Специально вы бы и не смогли. Покрепче вас люди не справлялись. Да на беду ведь и из палки выстрелишь. Удалось вам с самим Заступом не только повстречаться, но и одолеть его.

Мальчишки молчали. Они никак не могли понять, откуда Молотковым известно о том, что случилось в лесу у болотца.

- Удивляетесь, откуда нам все известно? Хотите послушать?

Ребята машинально кивнули.

- Сынок наш незабвенный, Алешенька, мальчик наш любимый, он нам рассказал! И про то, как вы на беглого преступника в лесу наткнулись. И про то, как вам удалось его по голове ударить, а потом и застрелить, да в им же приготовленной могилке похоронить.

Все было сказано так просто, что мальчишки почуяли, врать не имеет смысла. Этим людям откуда-то все известно про их преступление. Но при этом в милицию они обращаться вроде как не собираются.

И Серега, будучи посмелее, чем его приятель, принял решение за них обоих.

- Все правильно, - сказал он. – Так все и было.

- Только вас там было не двое, а четверо. С вами еще парень постарше был и девочка, ваша ровесница.

Теперь отпали последние сомнения в том, что Молотковым доподлинно известно о случившемся в лесу. Но откуда?

- Вас ведь там не было! – вырвалось у Славки. - Или были?

- Не говори глупостей. Разве у нас есть время, чтобы посредине недели по лесам разгуливать? Мы с матерью в отличие от вас городских, работаем, не покладая рук.

- Тогда как вы узнали?

- Как? Говорят же вам, Леха - сынок наш нам рассказал!

Ах, значит, когда сыночек Леха в разгар трудовых будней по лесам носится, то это дело нормальное. А когда ребята прогуляться вышли, то они сразу же бездельники и белоручки. Впрочем, никакого Лехи там и в помине не было. А если бы и был, то поспешил вмешаться и пришел бы на помощь своему корешу. Ребята так родителям Молоткова и сказали.

И услышали в ответ:

- Лешу мы воспитывали в строгости и в понимании того, что каждый человек должен трудиться во благо исключительно самого себя. Леша все впитывал, словно губка. Как мы его научили, таким он и вырос. Лишний раз не высовываться и уж точно не геройствовать, потому что никакой пользы от геройства нету.

Дальше Молотковы задвинули речь, из которой становилось ясно, в каких примерно традициях воспитывали они своего единственного сынка. - Вся эта пустая болтовня про коллективное хозяйствование, нам глубоко безразлична. Пусть дураки на общее благо вкалывают. А у нас были свои принципы. Всегда все наши предки вели свое собственное единоличное хозяйство, и ничуть от этого не страдали.

От работы в колхозе Молотковы увиливали, как только могли. Муж сделал себе фальшивую инвалидность, жена занималась уходом за инвалидом. А то, что этот инвалид умудрялся содержать и обихаживать по десять голов свиней, волновало одного лишь председателя. Время от времени он предпринимал меры, чтобы воздействовать на несознательное семейство, но уставал объяснять им одно и тоже. А других мер воздействия у него на Молотковых не было.

Председатель злился, свирепел, но в итоге уходил ни с чем, сказав лишь напоследок:

- Кулачье вы отродье! Как прадед ваш Степан кулаком был, так и вы недалеко от него ушли. Почти семьдесят лет советской власти, а вы все как при царизме живете, только и думаете, как бы собственную мошну набить потуже! Глядите, аукнется вам ваша антиобщественная позиция!

Но Молотковы лишь посмеивались в ответ. Сыночку Леше они тоже сделали справку об инвалидности все с помощью того отзывчивого доктора из райцентра, который так любил свежие свиные отбивные, а его жена обожала домашнюю ветчину. Так как Леха был парень косая сажень в плечах да еще выращенный на сливках и домашней свининке, то ни один человек никогда бы не поверил в его слабое здоровье. Выглядел он здоровей здорового, было принято решение задействовать единственный орган, который невозможно было до конца проверить. Голову.

- Слава Богу, признали врачи Лешеньку психически нездоровым. Дороговато нам справочка обошлась, да ведь на здоровье нельзя жадничать. Так и остался мальчик с нами. Ни в школу особо не ходил, дурацких их идей не набрался. При мне росла кровиночка наша.

Избалованный родительской любовью Леха рос в уверенности, что самое главное в этой жизни его собственное благополучие. Вкусно есть, мягко спать, чтобы было всегда много денег. А как и каким образом достигается цель, не так уж и важно. Главное, чтобы ему было хорошо, сытно и весело. Не удивительно, что с таким воззрением на жизнь, Леха не старался трудиться во благо других людей. Его заботил лишь собственный карман.

- Лешенька, мальчик наш, он с теми ребятами связался, потому что заработать хотел. А что такого? То золото и драгоценности, которые они в ювелирных забирали, оно все равно, что ничейное было. Его же еще никто не успел купить. Купили бы добрые люди, тогда другое дело. Они свои полновесные денежки заплатили, могли иметь претензии к Лешеньке. А так чего? Кому стало хуже от того, что Лешенька с приятелями немножко золотишка себе в карманчики положили?

Серега со Славкой даже не знали, как реагировать на такие заявления. У них просто не было подходящих слов. Они могли лишь молчать и слушать.

- Леша совсем скоро разобрался, что за люди встретились ему. Понял, что попал в дурную компанию, да поделать уже ничего не мог. Пути назад ему не было. Его новые друзья ему популярно растолковали, либо он с ними и делает все так, как велят ему они, либо…

- Вынесут его ногами вперед.

- Леша этого совсем не хотел. Да и заработать был не против. Кто же знал, что все так получится. Что их всех схватят и посадят в тюрьму. Сначала-то дела у них хорошо шли. Никто и подумать не мог, чем все обернется. Только посадили нашего мальчика, на долгие годы заперли кровинушку! Ни за что обидели ребенка!

Так уж и ни за что! А жизни продавщиц и случайных покупателей, которых убивали грабители во время налетов, видимо, в счет вообще не шли.

- Но вашего Лешу все-таки скоро выпустили.

- Только эти люди не захотели от него отстать! Не успел Лешенька обосноваться, как один из них снова был тут как тут!

- Вор! Убийца!

- В каком ужасном виде он к нам приплелся!

- Грязный!

- В крови!

- Кто-то напал на него в лесу.

- На болоте!

- Совсем свихнулся от травмы. Твердил, что на него напали какие-то пионеры. Ударили по голове лопатой, а потом этой же лопатой и закопали. Насилу он из ямы выбрался. Из последних сил к Лешеньке доплелся.

И Молотковы пристально уставились на Серегу со Славкой. Мол, это же вы и были теми школьниками! Но мальчишки молчали.

- В нашем лесу на него напали! Ударили по голове, а потом в яму скинули. Думали, что он мертвый. А он выжил!

- Выжил!

Славка не выдержал и расплакался от облегчения. Целый год он провел терзаемый муками совести. Мысленно называл себя преступником и убийцей, по которому тюрьма плачет. Он убил человека. Живого человека. Вот так ударил и чья-то жизнь прекратилась. И услышав, что убийства никакого не было, Славка дал слабинку.

Молотковы торжествующе переглянулись.

- Так мы и знали, что это вы были!

- Неспроста вы возле нашего дома терлись!

- Вы хоть знаете, на какого человека вы напали?

- Он сам на нас напал! – воскликнул Серега. - Первый! Убить хотел! Похвалялся, что в яме уже лежит один, которого он сам на тот свет отправил!

- Он нас всех перестрелять хотел! – добавил Славка. – С нашей стороны это была самооборона!

Молотковы переглянулись снова, но теперь в их глазах было что-то похожее на сомнение. Казалось, они не верят или не осмеливаются поверить тому, что сказал мальчик.

- Человек, на которого вы напали, а потом живьем в могиле закопали, был преступник.

- Он нам и сам это сказал.

- И этот злодей пришел сюда! К нам! Леша был вынужден приютить его у себя в доме! Леша его тоже сильно боялся. Отказать ему сын не мог. А этот тип повел себя просто безобразно. Сначала, пока ему было плохо от полученной травмы, еще более или менее, старался вести себя тихо. Держал в руках, насколько возможно. Но потом распустился. Начал глушить самогон литрами. Подъедал все запасы, которые были сделаны у Леши. И даже принялся распускать руки! Так гнусно отблагодарить за гостеприимство, за кров, за заботу! Вздумал приударить за женой Леши.

- Сын не мог этого допустить. У них возникла ссора. Потом дело дошло до драки. Мы слышали крики и звуки драки, прибежали, чтобы помочь, но в дом попасть не смогли.

- А затем вспыхнул пожар!

- Мы пытались помочь сыну и невестке, пытались сломать двери, но Леша установил железную, очень прочную.

- А на окнах у него были установлены решетки.

- Леша их специально заказывал в городе в мастерской. Очень красивые и прочные. Но они не открывались! Никто не смог выбраться из полыхающего дома! Никто!

- Наверное, это было ужасно для вас, - пробормотал Серега, которому и впрямь сделалось не по себе, когда он представил, как мечутся родители возле полыхающего дома, в котором заживо поджаривается их сын. – А пожарные? Неужели, они не смогли ничего сделать?

- Пожарные приехали, когда все уже было кончено. Дом догорал. От него остались одни головешки. И на пепелище нашли останки Леши и нашей невестки.

Возникла пауза. Ребятам показалось, что Молотковы плачут. И честно говоря, они их понимали.

- После смерти сына мы ни с кем не хотим общаться. Не хотим мусолить наше горе с другими. Мы закрылись в своем доме и хотим, чтобы нас никто не тревожил. Вам понятно, ребята? Вы и сами чуть не погибли от рук бандита, который убил нашего сына. Вам удалось от него сбежать, а нашему Леше не повезло. Мы до сих пор скорбим по своей утрате.

Серега кивнул головой.

- Простите нас, - прошептал Славка. – Мы же не знали. Мы больше не будем к вам соваться.

- Да. Очень на то надеемся.

Молотковы смотрели на них, словно ждали, когда ребята отправятся восвояси. Серега со Славкой понимали, что тут им не рады и пора сваливать. И даже уже направились к дверям, как вдруг Серега остановился.

- Я тут кое-что вспомнил, - произнес он. – А что случилось с драгоценностями?

Молотковы мигом перестали рыдать и уставились на ребят. В глазах у них вновь загорелись злые огоньки.

- С какими еще драгоценностями?

- Ювелирные украшения, которые ваш сын и другие члены его банды заполучили, грабя ювелирные магазины.

- Этих драгоценностей больше нет.

- Как нет? А где же они?

- Где-то спрятаны. Где, мы не знаем.

- Не знаете или не хотите говорить!

- Не знаем. Сначала драгоценности были спрятаны в лесу. Место знал только Леша и его друзья.

- Отвертка и Заступ?

- Да, они тоже знали. Они работали втроем, потому и драгоценности спрятали в таком месте, о котором знали лишь они трое.

- А четвертый член банды?

- Какой четвертый?

- С ними был еще четвертый человек.

- Нет, - твердо сказали Молотковы. – Никакого четвертого не было. Трое! Наш сын – Леша, Отвертка и Заступ. Они знали, где спрятаны драгоценности, а мы нет!

- Но ваш сын вышел из мест лишения свободы первым. Его приятели еще досиживали свои сроки, а он уже распотрошил их общую кубышку и принялся тратить!

- Нет! Никогда! Сын бы так не поступил! Он боялся Заступа. Знал, если Заступ узнает, что Леша или Отвертка без него прикоснулись к драгоценностям, то им после такого не жить. У них троих промежду себя был твердый уговор, пока Заступ не освободится, они к драгоценностям даже не приближаются!

- Леша бы никогда не осмелился нарушить приказ своего главаря!

- Откуда же тогда взялись деньги на веселую жизнь и ремонт в доме у Леши? Ваш сын нигде не работал.

- И что? Зато мы работали.

- Вы дали ему денег? – удивился Серега.

- Он наш сын! Единственный! Конечно, мы дали ему денег, чтобы он сделал ремонт в доме. И ни в чем не чувствовал бы себя ущемленным.

- У вас было так много денег. Откуда?

- Скопили! Леши не было несколько лет. За это время мы скопили почти тысячу рублей. Когда сын освободился, мы их ему отдали. Не верите? А мы можем подтвердить!

И Молотков принес голубенькую книжечку. Это была сберегательная книжка, на которой хранились накопления. У матери Сереги тоже такая была. И у бабушки Славки тоже имелась. Потому ребята знали, что в одной графе обязательно стоят цифры прихода, то есть те деньги, которые граждане кладут на книжку, а в другой графе указывают цифры расхода, то есть те деньги, которые владельцы сберкнижки снимают со счета по мере необходимости.

- Смотрите!

На книжке до прошлого года хранилась внушительная сумма, Молотковы сумели накопить девятьсот восемьдесят пять рублей и двадцать шесть копеек. Суммы они вносили небольшие, обычно по пятьдесят или шестьдесят рублей ежемесячно. А вот девятьсот рублей они сняли одним числом.

- Это было в тот день, когда Лешу освободили. Мы с мужем сразу решили, что отдадим деньги сыну.

Против таких доказательств возражать было немыслимо. К тому же ребята заметили, что новых накоплений на книжке не появилось. Нарастали лишь проценты на те восемьдесят пять рублей с копейками, которые за истекший период с огромным трудом превратились в несчастные девяносто рублей. Похоже, с финансами у Молотковых после смерти Лехи стало не ахти. Или родителям просто больше не для кого было копить вот они и не копили?

- Наш сын ни в чем не нуждался благодаря нашим накоплениям! – гордо сказала Молоткова. – Птицу и скотину на развод мы ему тоже дали. Они с женой могли жить счастливо и честно!

- Но если ваш сын не осмелился сунуться к захоронке, то Отвертка все-таки этот указ нарушил!

- Он сам виноват в том, что случилось!

- Леша не желал ему дурного!

Оказалось, что Заступ прислал Лехе уведомление о том, что имеет подозрения насчет Отвертки. Мол, верные люди, которые сидели вместе с Отверткой, донесли Заступу о том, что Отвертка похвалятся тем, что после освобождения пойдет за своей долей награбленного. Не станет ждать Заступа, которому еще сидеть и сидеть. И как маменькин сынок и хлюпик Леха дрожать тоже не собирается. Отвертка считал себя фартовым парнем. И решил, придет, возьмет себе из общего схрона то, что ему лично причитается, и заляжет на дно. Ищи – свищи, ветра в поле!

- Заступ велел Леше караулить Отвертку. И когда тот появится в Смирновке, велел Леше, следить за ним. Передал, если Отвертка сунется к захоронке, то Леша должен был сделать все, чтобы не допустить этого.

- И Леша справился?

- Он не осмелился ослушаться. Он очень боялся их главаря. Знал, что тот человек жестокий. Убьет и глазом ни моргнет.

- И что ваш сын сделал?

- День и ночь торчал в лесу. Все ждал, когда Отвертка появится. И тот появился.

- И что там случилось?

- Леша не хотел его убивать. Это получилось само.

- Как это само?

- Леша отлучился на часочек, хотел передохнуть и перекусить. Ну, может, задержался чуток. А когда вернулся, то обнаружил в лесу Отвертку. Тот за этот время успел вырыть яму и уже почти добрался до схрона. Стоял на краю ямы, когда Леша его окликнул. Оглянулся, испугался, оступился и полетел вниз. Когда Леша подбежал, парень был уже мертв.

- Сломал себе голову при падении.

- Никто не виноват.

- Несчастный случай.

- Но Леша скрыл его смерть!

- Был за ним такой грех. Леша закопал яму, похоронив в ней Отвертку. Потому что, кто бы Леше поверил, что все было именно так!

И они были правы. Никто бы не поверил. Даже ребята сейчас и те не верили, что падение Отвертки было таким гладким. Но доказать теперь ничего уже было нельзя. Тело Отвертки исчезло, впрочем, как и те золотые украшения, за обладание которыми парень поплатился жизнью.

- Сейчас на том месте, где была захоронка, ничего нет. Ни скелета, ни драгоценностей.

- Когда Заступ вернулся из леса, то едва он очухался немного, как снова повел Лешу в лес. Сказал, что одному не справиться. Там они что-то копали, потому что лопату и лом брали у нас и вернули их грязными со следами глины и песка. Мы считаем, что они похоронили тело Отвертки в другом месте. И возможно, перепрятали драгоценности.

Видимо, так оно и было.

- Мы точно знаем, что Заступ специально устроил поджег дома. Он хотел избавиться от Леши, чтобы забрать все драгоценности себе.

- Значит, Заступ уцелел?

- На пожарище нашли всего два тела. Одно мужское, оно принадлежало нашему сыну. Второе женское. Еще одного мужского тела в доме не оказалось. Значит, Заступ сумел выскочить до пожара. Да, он уцелел. И сумел уйти и унести драгоценности и золото с собой.

Эта информация показалась друзьям очень ценной. Она многое меняла и еще больше объясняла. Не могла она объяснить лишь одного, где теперь следует искать следы Заступа и исчезнувших вместе с ним драгоценностей.

Глава 12

ГЛАВА 12.

Сидеть на поляне в ожидании возвращения Пасечника с полицией, просто сложа руки, показалось для Сашеньки скучным делом. К тому же она чувствовала, жена Игоря Платоновича знает куда больше всех остальных, путешествующих вместе с ними в отряде. Сашеньке не составило особого труда выведать у женщины ту информацию, в которой она так остро нуждалась. Елизавета Николаевна и сама была рада поделиться с девушкой наболевшим.

- Мы тогда в восемьдесят четвертом году были совсем детьми. Ничего не понимали. Даже не поняли, что поступили очень плохо. Надо было сразу же признаться в том, что случилось с нами. Что на нас напал взрослый мужчина, мы оказали ему сопротивления и убили его. А убив, похоронили в лесу. Конечно, ребята мне потом сказали, что никакого убийства не было. И что человек, который напал на нас, и которого Славка огрел лопатой по затылку, и в которого Гриша стрелял и, как мы думали, застрелил насмерть, что он на самом деле не умер, что он выжил и выбрался из могилы, в которую мы его уложили. Но еще они мне сказали, что радоваться этому совсем не стоит, потому что злодей не только выжил, но даже сумел совершить еще одно двойное убийство, так что лучше было бы для всех, чтобы он умер. И в первую очередь, для Лехи Молотка и его жены. Ребята еще что-то мне пытались рассказать и про родителей Лехи Молоткова, которые пострадали больше всех. Но я слушала невнимательно, если говорить совсем честно. У меня было полно других забот. Да и ребята, я чувствовала, заметно остыли к поиску похищенных из ювелирного магазина драгоценностей. Были уверены, что Заступ слинял вместе со всем добром, и следов им его не сыскать вовеки. Если его кто и найдет, так только милиция да и то случайно. Очень уж ушлый он тип.

- И что дальше?

- Да все. На том и расстались. С тех пор утекло много воды. Я уж думала, что никогда больше не вспомню про ту историю. И каково же было мое изумление, когда недавно я услышала фамилию этих Молотковых. И не из чужих уст. Про них упомянул мой дорогой муж. И получилось это случайно. Он все сделал таким образом, чтобы я случайно ничего не услышала. Вышел на кухню и там разговаривал, сильно понизив голос.

- Таился от вас?

- Вот именно! И не один раз! Ладно бы разок такое случилось, я бы и значения не придала. Но такие разговоры стали происходить у него регулярно, почти каждый вечер. Конечно, первая мысль, которая пришла мне в голову, что муж мне изменяет. И таинственным интимным шепотом, спрятавшись от меня на кухне, по телефону он общается со своей возлюбленной. И хотя у нас с супругом все кроватные отношения остались в далеком прошлом, муж сам потерял к ним интерес, но я подумала, может, это он только со мной изображает импотенцию? А с какой-нибудь молоденькой красоткой дает жару?

- Вы приревновали!

- Каюсь. Был такой грешок. Не хватило мне сознательности. Столько лет в браке. Взрослый сын. Еще более взрослая дочь, которая и сама уже замужем, живет отдельно, того и гляди, сделает меня бабушкой. Одним словом, страсти должны были остаться давно позади, и вдруг я надумала следить за своим мужем. Кстати, о том, что у моего мужа есть любовница, я все-таки узнала. Даже узнала, что зовут ее Софья. И весь институт в курсе их романа.

- И что вы испытали?

- В том-то и дело, что ровным счетом ничего. Удивилась, а потом поняла, что мне плевать, где и с кем проводить время мой муж. Теперь-то я понимаю, что вовсе не ревность была тому причиной, что я стала следить за ним. Совсем другие чувства побудили меня шпионить. А он от меня такого точно не ожидал, потому полностью соблюдать конфиденциальность не стал. Ограничился полумерами. На кухню ушел, но забыл проверить, не подслушиваю ли я у дверей с другой стороны.

- А вы подслушивали?

- Да! И услышала фамилию Молотковых. Меня, как громом поразило. Я постаралась себя уверить, что все это не имеет к той давней истории никакого отношения. Мало ли Молотковых на свете, может, речь идет совсем о других людях. Но червячок сомнения все же во мне поселился. И я стала за мужем по-настоящему шпионить. Где он бывает. С кем общается. Установила ему на смартфон специальную программу, которая сообщала, где он бывает и позволяла слушать разговоры, которые велись в пределах метра-двух от смартфона. Узнала про существование в его жизни Софьи. Но больше ничего подозрительного мне установить не удалось за исключением тех самых разговоров, которые по вечерам продолжались у нас на кухне, и которые мой муж старательно от меня скрывал. Очень быстро я вычислила, что разговаривает муж со своим двоюродным братом, с которым прежде никогда особой дружбы не водил, считая его слишком простоватым. Виктор в свою очередь считал мужа зазнайкой. И тут вдруг в них обоих такая любовь проснулась, что они могли буквально часами обсуждать свои дела. И если с Софьей общение мужа длилось от силы минуту – полторы, то с Виктором он разговаривал подолгу. С помощью еще одной очень полезной программы, я смогла стать третьей участницей их разговора. У меня получилось слышать все, что они говорили друг другу. Так я и поняла, что муж откуда-то узнал про историю с бандой Заступа. И еще муж получил информацию о том, что драгоценности так и не были найдены. Нигде, никогда не всплыла ни одна вещь.

- Откуда он это узнал?

- Как я поняла, ему позвонил кто-то из моих бывших школьных друзей. Звонил домой, потому что у нас дома до сих пор имеется стационарный телефон, которым пользуемся все мы. Меня дома не было, трубку взял муж. И тот человек все ему выложил. С тех пор мужа и заело.

- Он что? Хочет найти драгоценности?

- Как я поняла, да.

- Но зачем ему?

- А вот это загадка. Так как муж со мной ничего не обсуждал и продолжал скрытничать, то я могу лишь догадываться, что им двигало.

- И что?

- Каждый человек в душе выбирает тот возраст, который ему ближе. Кто-то чувствует себя шестнадцатилетним, кому-то вечно двадцать пять, а кому-то и восемьдесят. Так вот мой муж в глубине души остался мальчишкой, и ему в его взрослой жизни очень не хватало такого вот развлечения. Раньше он прыгал с парашютом, увлекался гонками, даже в горы ходил. Совершал восхождения, покорял вершины, адреналин зашкаливал. Но годы и здоровье сделали невозможными многие виды активного отдыха. Сидя дома, он сильно заскучал. Все эти бальнеологические курорты, куда ему предписывалось теперь ездить, и санатории, навевали на него смертную тоску. А тут такой шанс! И не так уж тяжело, в горы карабкаться не нужно. И адреналин выделяется. Пусть немного, но все лучше, чем совсем ничего. Нет, муж просто не мог упустить свой шанс, это я прекрасно понимаю.

- Но почему он не поставил в известность вас?

- Думаю, что боялся конкуренции. Все-таки это была моя история. Именно я должна была бы заняться поисками клада. Но муж пожадничал и присвоил мое приключение себе.

- А кто ему звонил?

- Сначала я думала, что это был кто-то из мальчишек. Серега или Славка. Все-таки последняя информация об этой истории у меня была именно от них. Но зачем бы ребятам делиться своей тайной с моим мужем. И лишь потом я поняла, что это был другой человек.

- Кто? Наш Пасечник?

Елизавета Николаевна с любопытством взглянула на девушку:

- Как ты догадалась?

- Вы с ним обменивались такими выразительными взглядами, что сразу было ясно, вы знакомы и уже очень давно.

- Надо же, - удивилась Елизавета Николаевна. – Неужели, так заметно?

- Не знаю, кому как, но я сразу поняла, что вы не чужие друг другу.

- Да, все так и есть. Гриша и я учились в одной школе, и я всегда восхищалась его лихостью. Всячески его изводила, старалась обратить его внимание на себя. Он отвечал мне взаимностью и на обидные прозвища не скупился. В общем, между нами пылала такая жаркая ненависть, что ни один из нас нипочем бы не признался даже самому себе, что на самом деле, мы любим друг друга. Кто-то считал его законченным хулиганом, но я-то знала, что он не такой. К нему нельзя было подходить с обычной рулеткой. Это не злодейство, это удаль молодецкая из него перла. В армии он ее сумел проявить в полной мере. За службу в Афганистане Гриша получил орден Красного Знамени и медали За Воинскую Доблесть 1 и 2 степени. Много раз мог погибнуть, но Бог хранил его. Хранил его для меня. Не взрывались снаряды, которые должны были взорваться. Пули летели мимо. А один случай, который спас ему жизнь, и вовсе кажется фантастическим. Рассказать?

Сашеньке хотелось говорить совсем о другом, но из вежливости она сказала:

- Пожалуйста, расскажите.

- Гриша всегда умел обращаться с животными. Дружил с ними. Вот и в Афганистане взялся опекать раненную кобру. То ли танком ее придавило, то ли кто-то ее камнем зашиб. Но так или иначе, а Гриша ее вылечил и еще долгое время кормил и поил. Он даже угощал змею разведенной с водой сгущенкой, кобра оказалась большой сластеной и с удовольствием угощалась сладким молочком. Потом она куда-то уползла с их поста и больше не появлялась. Прошло уже больше месяца, Гриша и думать забыл о своей подопечной, только надеялся, что у нее все хорошо. И вот пришлось ему отправиться в деревню за какой-то надобностью. Деревня та считалась нам условно дружеской, поэтому опасений у него никаких особых не было. Много раз ребята туда ходили и всегда все было в порядке. Туда он и впрямь добрался без приключений. В лавочке он купил, что ему было нужно, а по возвращении назад ему на пути попалась его старая знакомая кобра. Он узнал ее по отметине, которая осталась у нее после лечения на коже. В общем, это была та самая спасенная им змея. Вот только вела она себя в высшей степени странно. Преградила Грише путь, злобно зашипела и ни за что не хотела пустить его вперед. Когда он пытался идти, змея быстро обгоняла его и вновь преграждала ему дорогу. Она даже делала броски в его сторону, словно собираясь укусить. Не кусала, но выглядела весьма свирепой. Гриша даже подумал, может, у нее какая-нибудь болезнь вроде змеиного бешенства, хоть и не слышал ни о чем таком раньше. Но удивляло другое, стоило Грише остановиться, как змея моментально успокаивалась, сворачивалась рядом с ним в клубок и не шевелилась до тех пор, пока он стоял спокойно. Но стоило Грише попытаться двинуться вперед, как она тут же активизировалась и вновь кидалась на него, не разрешая идти. Так прошло то ли час, то ли два часа. Солнце уже садилось. И тут змея внезапно потеряла к Грише всякий интерес и уползла, словно ее и не было вовсе. А Гриша пошел к своим. И когда пришел на то место, где находился их пост, то увидел, что в живых из его бывших товарищей уже никого нету. В его отсутствие банда душманов совершила налет на их пост, и все солдаты оказались ими зверски вырезаны. И самое страшное, что произошла трагедия совсем недавно. Тела убитых еще не успели остыть. И кровь на телах не успела свернуться. И если бы Гриша вернулся назад чуть раньше, как и намеревался сделать, то и его тоже не миновала бы участь его погибших товарищей.

Несмотря на то, что Сашенька вначале не очень-то хотела слушать эту историю, концовка ее поразила:

- Получается, что кобра спасла Грише жизнь?

- Сам он именно так и говорил. Трудно в такое поверить, правда?

- Да уж.

- Эту историю рассказали мне родные Гриши, когда он еще служил там. Сам он после возвращения из армии больше в моей жизни не появлялся. Несколько раз он пытался меня найти, но я была то замужем, то еще где-то. А потом он исчез вовсе. Ходили слухи, что он живет где-то в монастыре, заделался отшельником и разводит в лесу пчел. И когда я его сегодня увидела, то даже не удивилась. У меня было предчувствие, что я его встречу. Он специально позвонил моему мужу и рассказал ему про Молоткова и захоронку Заступа, потому что знал, что мой муж, будучи человеком азартным, обязательно клюнет на такую восхитительную наживку. А вместе с ним в Смирновке появлюсь и я. Мой Гриша все рассчитал правильно. Он знал, что сама я не решусь сюда приехать. И позволил моему мужу самому привести меня сюда… к нему!

Глаза у женщины ярко сияли. И Сашенька подумала, что исчезновение мужа тревожит Елизавету Николаевну в последнюю очередь. И если с деканом что-нибудь случится, если его убьют, например, то кто выиграет от его смерти в первую очередь? Уж не Гриша ли, к которому тут же или по истечению положенного срока траура вернется его школьная любовь?

И если бы Сашенька не была уверена, что Гриша Пасечник находился рядом с ней и был в поле ее видимости все время, пока они разыскивали декана, то она могла бы предположить... Но нет, Пасечник не мог ему навредить. Разве что его дрессированный медведь выполнил эту работу вместо него? Недаром же Елизавета Николаевна утверждает, что у Гриши особенная связь с братьями нашими меньшими? Если даже змея решила спасти Грише жизнь, то не мог ли медведь пожелать оказать ему со своей стороны подобного рода услугу?

Сашенька постаралась прогнать эту мысль, как слишком уж фантастическую, но мыслишка оказалась жутко въедливой и никак не хотела уходить прочь.

- А что вы делали в лесу, когда пошли туда за Софьей и Ильей? Следили за ними?

- Был такой грешок, - улыбнулась Елизавета Николаевна. – Хотелось проверить одну идейку.

- И как? Проверили?

- Да.

- Илья и Софья…?

- Они никакие не брат и сестра. Ну, или во всяком случае, отношения у них далеко выходят за пределы родственных. Меня напрямую это не касается, просто штришок к портрету женщины, которую мой муж выбрал себе в любовницы.

- Как-то это мерзко.

- Не то слово, - согласилась с ней жена декана. – Вот Гриша, он не такой.

Такой или не такой, еще предстояло проверить. Вскоре вернулся Пасечник с полицией. И половина сомнений на его счет у Сашеньки сразу же отпала.

Медик – эксперт долго не размышлял, он осмотрел труп Виктора и сразу же заявил:

- Никакой дикий зверь не мог нанести такого глубокого и проникающего ранения! Это сделал человек с помощью узкого и длинного клинка. У вашего мужа был с собой нож?

Данный вопрос был адресован Елизавете Николаевне, которая заволновалась.

- К чему вы клоните?

- Был у вашего мужа при себе нож или нет? Ответьте!

- Да, был! Муж взял его сегодня с собой, потому что в лесу случаются разные ситуации. Щепок для костра настругать, банку с консервами открыть. И вообще. Мало ли! Муж ни за что не стал бы нападать на Виктора! Они с ним дружили!

- Они искали сокровища! – воскликнула Сашенька, чувствуя себя с одной стороны предательницей, а с другой молодцом.

В конце концов, если Елизавета Николаевна хотела бы сохранить историю с сокровищами в тайне, то держала бы язык за зубами. Что знают двое, то знает и свинья! Но Елизавета Николаевна не рассердилась на девушку. Она кивнула головой.

- Да, искали. Но не нашли. А если бы даже и нашли, то не стали бы ссориться. Мужу деньги были не нужны. Его привлекал риск, адреналин, вот за ними он готов был гоняться из последних сил.

Но полицейских, казалось, не сильно убедили слова женщины. Они упрямо продолжали считать, что если двое мужчин ушли в лес, а потом один вернулся тяжело раненным и умер, а другой исчез и не появляется, то вывод тут вроде как напрашивается сам собой. Один убил другого и сбежал.

И Сашенька своими ушами услышала, как один из полицейских сказал своему помощнику:

- Надо объявлять второго в розыск.

- Он же вроде бы декан.

- И что с того? Если человек с образованием, то он уже и убить не может?

- Мотива у него вроде как нету.

- Объявляй, тебе говорят! Нашелся бы человек, а уж мотив мы и сами придумаем.

Сашенька хотела наябедничать теперь уже на полицейских, которые сперва хватают, а потом думают, кого и зачем схватили, но как-то очень быстро передумала. Пусть полиция подозревает Игоря Платоновича, пусть! Так даже и лучше, шустрей искать его станут. Глядишь, если расстараются, то может, еще и найдут.

Вот только у самой Сашеньки было скверное предчувствие, что отыскать декана требуется незамедлительно. Если он был свидетелем убийства Виктора, если он видел убийцу, то сейчас и самому декану может грозить нешуточная опасность. По сравнению с той опасностью, быть обвиненным в преступлении, которого не совершал, это детские шалости.

- Эй! Ты спишь?

Это был Никита. Он подтолкнул Сашеньку локтем в бок и велел:

- Посмотри на жену декана!

Девушка похлопала глазами и окончательно очнулась от своих размышлений. Что же она увидела? А зрелище было вполне ожидаемое. Елизавета Николаевна стояла возле Пасечника, и они держались за руки. Не сводя глаз один с другого и никого вокруг не стесняясь, они ворковали о своем.

- Как долго я ждала!

- И я тоже!

- Я думала, что мы уже не увидимся.

- Это я виноват. Такой глупец! Почему-то вбил себе в голову, что раз ты замужем, то я не должен появляться, не должен вам мешать. А потом как-то утром проснулся и подумал, какого лешего я делаю! Может, у нас всего той жизни осталось всего ничего.

- Не говори так!

- И я решил, надо попробовать. Плевать на твоего мужа, решать все равно будет не он!

Глубокая морщинка прорезала лоб Елизаветы Николаевны.

- Да, мой муж, - произнесла она задумчиво. – Гриша, я боюсь!

- Не бойся. Я с тобой.

- Нужно его найти.

- Я найду.

- Но как? – воскликнула женщина. - Мы уже все обыскали, и полиция тоже искала! И мужа мы не нашли!

- Потому что с нами не было Хрюни.

- Кого?

- Хрюня - это мой друг. Один из самых надежных и проверенных. Ты с ним еще не успела познакомиться, но я тебе его покажу. Вообще-то он людей не любит, так что когда слышит приближение толпы, сразу же сваливает. Но у меня есть одна идея, как можно его приманить.

Пасечник ненадолго скрылся в землянке, откуда вышел с глиняным горшочком, замотанным белой чистой тряпицей.

- Что там у тебя?

- Увидишь.

Пасечник двинулся в лес, время от времени он издавал характерное цоканье языком, громко разносящееся среди деревьев. Елизавета Николаевна пошла следом. За ними увязалась и Сашенька, которой любопытно было посмотреть, что затеял этот удивительный человек. Шли они довольно долго. Вышли на поляну, на которой Сашеньке еще не доводилось побывать. В середине стоял стог сена, чуть поодаль виднелась деревянная кормушка, забитая соломой. Тут же стоял большой камень, причем земля вокруг него была так плотно вытоптана, что травы на ней не было вовсе.

- Это солонец для животных. Лоси и косули его просто обожают. Приходят и лижут солененькое.

- А мы тут зачем?

- Сейчас увидишь.

Пасечник снял с горшка плотно примотанную крышечку. Внутри оказалась каша.

- Что это? – удивилась Елизавета Николаевна. – Каша?

- Не просто каша, а самая лучшая в мире каша. С домашним сливочным маслом, медом и лесными орехами.

- Мы будем ее есть?

- Не мы, эту кашу я сварил специально для Хрюни. Это его любимое лакомство. Как только учует, сразу прибежит. Впрочем, я уверен, он уже тут.

И Пасечник поднял горшочек с кашей повыше. Так с поднятыми над головой руками он прошелся по поляне, размахивая угощением для неведомого Хрюни. Прошло минут десять, но никто не появлялся.

- Странно, - сказала Елизавета Николаевна, явно желая подбодрить Пасечника. – Каша так вкусно пахнет, я бы и сама не отказалась.

Сашенька только вздохнула. Она изрядно проголодалась от всей нервотрепки и беготни. И сама с удовольствием бы съела ту кашу. И зачем им понадобился этот Хрюн или Хрюня? Кто он такой, вообще?

Внезапно справа послышался какой-то шорох. Не ожидая подвоха, Сашенька лениво повернула голову и тут же окаменела от ужаса. Совсем рядом с ней стоял и задумчиво смотрел на нее огромный матерый самец дикой свиньи. Кабан был большой, седой, и с его пожелтевших от времени клыков стекала слюна. Он снова посмотрел на девушку и выразительно чавкнул.

В голове Сашеньки пронеслись все страшилки о том, как кабаны убивают людей. Самый лютый и свирепый зверь в лесу вовсе не волк, не медведь, а дикий кабан. Этот же был явно возбужден. Фыркал и рыл передней ногой землю, готовился напасть на нее. Маленькие его глазки светились свирепым огнем. Сомнений не возникало, кабан готовился действовать.

- Мамочки! – прошептала девушка. – Па-ма-ги-те!

Кабан бросился вперед. Топот его копыт сотрясал землю. И в полной уверенности, что пришел ее последний час, Сашенька закрыла глаза.

После общения с четой Молотковых, Серега со Славкой здорово охладели к поиску ювелирных украшений. Нельзя сказать, что они полностью утратили интерес к той истории, но к Молотковым больше не совались. Они поняли, что вести поиски нужно в другом направлении. И все оставшееся у них время посвятили более привычным для городских дачников делам – купанию в речке, рыбалке и собиранию грибов и ягод.

У Сереги к тому же возникло нечто вроде сердечной привязанности к одной деревенской девчонке, к Аньке, так что по вечерам он пропадал у нее. Славке стало скучно, и он попросил, чтобы ему тоже кого-нибудь подыскали для компании. Теперь ребята гуляли вчетвером. Днем на глазах у взрослых чинно шли рядышком, зато по вечерам девчонки тащили ребят то на дискотеку в соседнее село, то встречать рассвет на реку, то еще куда-то. Все ночные прогулки обильно перемежались поцелуями, и Серега со Славкой находили, что такой отдых куда занимательней всего того, чем они занимались прежде.

- А драгоценности себе Заступ заграбастал. Это факт. Его и нужно искать. Вернемся в город, я скажу дяде, чтобы он этим занялся.

- Это до конца лета ждать? И так столько времени потеряли! Не забывай, количество дней, в течение которых драгоценности находятся в руках у Заступа, обратно пропорционально количеству самих драгоценностей. Другими словами, каждый день Заступ сбывает что-нибудь из драгоценностей, их становится все меньше. Мы рискуем к тому времени, когда его найдут, что он вообще все спустит подчистую!

Конечно, арест Заступа вместе с драгоценностями был куда соблазнительнее поимки одного лишь Заступа. Пусть он и убийца, и злодей, но он интересовал Серегу со Славкой куда меньше, чем те драгоценности, которыми он владел столь незаконно.

- Звони дяде! Пусть начинает искать Заступа прямо сейчас!

Дядя был вроде как и и не против. Он внимательно выслушал рассказ ребят и пообещал сделать все от него зависящее. Ему поиски Заступа плюс украденные драгоценности тоже казались куда занимательнее поиска одного лишь Заступа.

- Сделаем все, что возможно. Спасибо за информацию!

И слово свое дядя сдержал. Когда ребята вернулись осенью в город, их ждал подробный отчет о проделанной милицией работе. Заступ и так был объявлен во всесоюзный розыск еще после своего «побега» из колонии. Но поиски его ни тогда, ни сейчас ни к чему не привели.

- Есть еще один момент, - помявшись, сказала дядя. – Не уверен, что имею права вам сообщать, но так уж и быть. Вот вы говорите, что имеете сведения о том, что Заступ удрал из Смирновки, унеся в клюве все украденное бандитами золото. Но мы тут с коллегами подсчитали, из сети ювелирных магазинах банда Заступа за время своих гастролей вынесла без малого пятьдесят килограммов золота! Каждое колечко или перстень весит вроде как и немного. Но золото – тяжелый металл. И когда драгоценностей набирается несколько тысяч единиц, то весят они уже немало. В среднем вес каждого украшения был в пределах десяти граммов. Но чтобы унести всю массу в пятьдесят килограммов, нужны как минимум двое. Два человека справятся, один никогда. Да и двоим будет тяжеловато.

- Значит, у Заступа был сообщник! Мы так и подозревали!

- Или он вовсе не уносил драгоценности с собой.

- Где же он их спрятал? Милиция же буквально перерыла окрестности Смирновки. Искали во всех домах, на огородах и в садах. Нам дядя Петя рассказывал, что у него в тот год картошку три раза выкапывали. Они с женой посадят, а военные с металлодетекторами по полю пройдут, вроде бы все в порядке, но от картошки уже ничего не осталось. Дядя Петя снова в подпол лезет за новой порцией посадочного материала и снова картошку сажает. К вечеру другая команда приходит и все начинается по-новому. И такая же картина была на огородах всех его соседей. У Молотковых перекопали все, что только возможно. Даже сад! Старые яблони до самых корней подрыли. И ничего не нашли! Разве что где-то в лесу. Лес большой, весь с металлодетектором не обыщешь.

- Я вообще не уверен, что золото спрятал Заступ.

- А кто? – разинули рот Серега со Славкой.

Но дядя ничего им пояснять не стал. Все-таки он работал в милиции и умел при случае удержать язык за зубами.

Глава 13

ГЛАВА 13.

Когда Сашенька открыла глаза, то она с неожиданным удивлением и радостью обнаружила, что до сих пор жива. И не просто жива, но еще и цела и невредима. Страшный зверь пронесся мимо нее, не причинив никакого вреда. И сейчас над поляной раздавалось его довольное чавканье. Кабан пожирал кашу, которую в горшочке принес для него Пасечник. Когда от каши осталось одно лишь воспоминание, кабан несколько раз ткнулся своей страшной клыкастой мордой прямо в живот Пасечнику. Это не было нападением, скорей, этот был дружеский жест в расчете на получение еще вкуснятинки.

- Ах ты, проныра! Ну, держи на загладку!

И Пасченик дал зверю сухарик, который тот с видимым удовольствием схрумкал.

- Можете его погладить.

Сашенька не двинулась с места. А вот Елизавета Николаевна оказалась побойчее. Она подошла к кабану и прикоснулась к его холке. Тот и не думал возражать, а даже повернулся так, чтобы женщине было удобней.

- Спинку ему почеши, - сказал Пасечник. - Он это любит. Если научишься его правильно чесать, он будет твоим навеки.

- Так это и есть твой Хрюня?

- Он самый. Лучший дикий свин на всем белом свете. Фактически, он считает меня своим папашей.

- С чего вдруг?

- Я его вырастил из крохотного поросеночка, поил молоком из бутылочки, а такое у зверей не забывается. Во многом звери куда благородней и уж точно, честнее людей. Хотя и среди них встречается немало пройдох.

- И чем нам сегодня пригодится твой Хрюн?

- У свиней очень тонкий нюх. Получше, чем у многих собак. К тому же Хрюня умница. Он знает команды. Может сидеть, лежать и стоять. Умеет подавать голос и дает копытце, если хорошенько попросишь, а еще лучше, подкрепишь просьбу лакомством. Но нам с вами нужно от него другое. Он выведет нас на след нашего беглеца. Куда бы он ни отправился, Хрюня его выследит.

- Хочешь сказать, что твоя свинья выведет нас к тому месту, где находится мой муж?

- Обязательно! Немножко стимуляции, и Хрюня сделает для нас все от него требуемое.

Да, Хрюня оказался еще той свиньей. Работать он не отказывался, но только за еду. И регулярно тормозил и требовал дозаправки. У них с собой был пакет с сухарями, но Хрюня поглощал их так быстро, что Сашенька стала опасаться, как бы сухарики не закончились прежде, чем они куда-нибудь дойдут. Несмотря на заверения Пасечника, что его замечательный свин знает свое дело и с сухарями или без них, никогда не бросит его на полпути, Сашеньке почему-то казалось, что стоит лакомству закончиться, как Хрюня свалит от них в густые зеленые кусты, только его и видели.

Сухарей оставалось все меньше, а лес все не заканчивался.

- Уже совсем скоро, - пообещал Пасечник, но женщины не поняли, что он имел в виду.

То ли количество сухарей, которые стремительно таяли, то ли их терпение. И вдруг они поняли, что видят перед собой деревню. Это была Смирновка. Они стояли на небольшой возвышенности, а впереди них была дорога к деревне. Был виден даже дом родителей Лехи Молоткова, находящийся к лесу ближе всех остальных домов в деревне.

- И зачем мы тут? – спросила Елизавета Николаевна.

Пасечник пожал плечами.

- Видимо, твой муж пришел сюда. Один ли, вот вопрос.

Но Хрюня направился не в деревню. Он снова свернул в лес и сделал по нему приличный крюк. И вдруг возле большого замшелого камня остановился. Долго и с откровенным наслаждением на морде чесался о его шершавые бока. Потом с видом исстрадавшегося знатока, нашедшего наконец-то свой идеал, нюхал какой-то сморщенный грибок, есть его не стал, зато схрумкал из рук Пасечника последний сухарь, махнул ему на прощание тощим хвостиком, хрюкнул, словно настоящая домашняя свинья и после всего этого бодрой рысцой побежал в обратном направлении, откуда они и пришли.

- Это что такое? – растерялась Елизавета Николаевна.

- Это? Это все. Хрюня свое дело сделал, так он считает.

- По-моему, он ошибается.

Пасечник и сам выглядел растерянным.

- Не понимаю. Обычно осечек не случалось.

- Все когда-нибудь бывает в первый раз.

Елизавете Николаевне хотелось подбодрить своего друга, но Пасечник помотал головой.

- Нет, тут что-то другое.

Он наклонился и долго изучал тот самый гриб, который привлек такое пристальное внимание Хрюни. Но оказалось, что смотрел он не на сам гриб, а на землю, из которой он рос.

- Тут виднеются чьи-то следы. Как минимум два человека. Оба взрослые. Предположительно, если судить по размеру обуви, оба мужчины.

- Замечательно! – фыркнула Сашенька. - В окрестностях деревни нашлись следы двух человек. Тоже мне открытие!

- А где те двое сейчас? – как можно мягче произнесла Елизавета Николаевна. – Куда они пошли?

- В том-то и дело, что следы ведут туда!

И Пасечник ткнул пальцем, как показалось Сашеньке, в гриб. Видимо, не ей одной, потому что Елизавета Николаевна тоже переспросила:

- Куда-куда?

- Под камень!

Втроем они какое-то время постояли возле камня, потом Пасечник осторожно его потрогал рукой.

- Надо же… Это не камень.

Голос у него был удивленный.

- А что, если не камень?

- Это металл, снаружи обмазан бетоном, чтобы выглядело, будто бы это камень. Никогда ничего подобного не встречал.

Пасечник начал внимательно осматривать камень, изучая каждую его складочку и впадинку.

- Похоже, что это дверь.

- И куда она ведет?

- Сейчас откроем и узнаем.

Вот с открыванием пришлось повозиться. Дверь, если только это была дверь, не желала открываться. Они пытались ее и поддеть, и надавить, и простучать. Ничего не получалось до тех пор, пока Сашенька случайно не оперлась рукой о шероховатую поверхность камня. И тут же она почувствовала, что-то меняется. Твердая поверхность поехала в сторону, и перед ними оказался проем, ведущий куда-то в глубину.

- Как ты это сделала?

- Сама не знаю.

- Бр-р! – заглянула внутрь Елизавета Николаевна. – Как там темно и страшно. Что это такое, как по-вашему?

- Какой-то проход.

- И далеко он ведет?

- А это мы сейчас узнаем.

И не успел кто-либо из них и глазом моргнуть, как Пасечник уже нырнул в дыру. Елизавета Николаевна колебалась недолго.

- Гриша, я с тобой!

А вот Сашенька задержалась дольше остальных. Лезть в темную дыру, ей казалось идеей так себе. Она бы с радостью избежала такой забавы, но там были ее друзья. А показаться в их глазах трусихой, Сашеньке хотелось еще меньше. И тяжело глубоко вздохнув, она пошла за ними по пятам. Впрочем, идти было легко. Кто-то поддерживал этот лаз в хорошем состоянии. Земляные стены были укреплены и замазаны глиной. Пол под ногами был выровнен, камни, корни и всяческие препятствия были убраны прочь. Так что при желании тут можно было бы даже передвигаться бегом.

Никаких ответвлений этот лаз не имел. Он вел все время прямо. Ну, или троица друзей считала, что прямо. С освещением тоже все было в порядке. Гриша светил фонариком, мощности которого хватало на то, чтобы видеть все, что творилось вокруг них.

- Хотела бы я знать, кто пользуется этим лазом.

Внезапно Гриша резко остановился, потом наклонился и поднял что-то с земли. В руках у него был брелок от автомобиля.

- Узнаешь?

- Похоже на ключи мужа.

- Значит, мы на правильном пути. Хрюня нас не подвел!

- Думаешь, муж тоже тут проходил?

- Проходил или его проносили, но ключи сами собой тут появиться не могли.

- Тогда идем дальше!

И они пошли. Сколько продолжалась их экспедиция, Сашенька могла сказать совершенно точно. Спустившись, она машинально взглянула на часы.

И когда Гриша произнес:

- Кажись, все! Приплыли!

Сашенька тоже посмотрела на циферблат своих умненьких часиков. Оказалось, что они шли всего девять с половиной минут. А ей казалось, что целую вечность!

- Что там такое?

- Дальше идти некуда. Тупик.

- Как тупик? – заволновалась Елизавета Николаевна. – Не может быть, чтобы тупик. Ты ошибаешься!

- Я говорю, дальше прохода нет. Стена!

Увидеть препятствие из-за спины Гриши они не могли, тоннель был слишком узок. В нем можно было двигаться лишь гуськом друг за другом. Приходилось поверить Грише на слово.

- А что за стена? Каменная?

- Да нет, похоже, что деревянная.

- Может быть, в ней есть дверь?

Гриша выразился в том духе, что если бы дверь была, то он бы ее увидел. Чуточку прямолинейней выразился, но смысл был именно такой. Какое-то время они потоптались на месте, но время шло, а ничего не менялось. В тесном тоннеле не было никакого простора для маневра.

- И что делать? Возвращаемся назад?

И не успела Сашенька обрадоваться, как Гриша шикнул на них:

- Тихо! Кажется, я что-то слышу.

Они прислушались.

- Голоса. Человеческие голоса.

Женщины стояли дальше от двери, потому слышно им было хуже. Но даже они поняли, что звук доносится к ним из-за деревянного препятствия, возникшего у них на пути. Там за ним явно кто-то находился, кто-то живой и разговаривающий. Гриша приник ухом, стремясь разобрать, о чем идет речь. Но вскоре досадливо покачал головой.

- Слов не разобрать. Но там двое.

Внезапно раздался крик. И он тоже шел оттуда.

- Ой! Это голос Игоря, - заволновалась Елизавета Николаевна. – Он там!

Крик повторился, а потом вдруг резко оборвался.

- Что они с ним сделали? Убили!

Но нет, декан закричал снова. Теперь он вопил, не умолкая. И пользуясь его криком, как заградительным щитом, Гриша начал войну с деревянной панелью. Он прорубил в ней топором отверстие, в которое и заглянул. Видимо, увиденное ему совсем не понравилось, потому что он ругнулся вполголоса. Но женщинам он ничего не захотел объяснить.

Вместо этого велел им:

- Оставайтесь тут!

А сам просунул руку в образовавшееся отверстие, что-то там повернул, и панель отошла от стены. Пасечник проскользнул в щель.

И прежде, чем женщины успели пошевелиться, оттуда высунулась его лохматая голова и строгим голосом предупредила:

- Стойте здесь! Ни с места не двигайтесь! Это приказ!

И они остались на месте. А за стеной события разворачивались в ускоренном темпе. Голосов стало больше. Звучали они все громче и громче. И наконец, терпение у сыщиц не выдержало. Одна за другой они пролезли в ту же щель, в которой скрылся до них Гриша. И совсем скоро оказались в самом центре событий.

Посредине дощатого сарая сидел Игорь Платонович, связанный по рукам и ногам. Рядом с ним стоял какой-то мужчина с широкой придурковатой улыбкой на лице. А Гриша Пасечник пытался отбиться от высокой седоволосой старухи. Та хоть и выглядела совсем дряхлой, но пыталась огреть Гришу по голове тяжелой палкой, которой размахивала с удивительным проворством. Пару раз палка, снабженная тяжелым набалдашником, просвистела в опасной близости от головы Гриши. Но всякий раз ему удавалось увернуться. И наконец, силы стали оставлять старуху. Размахивала она уже не так ретиво, и Грише удалось подобраться к ней достаточно близко, чтобы схватить и обезвредить.

Жаль, что он не догадался заткнуть ей рот, потому что злобная бабка тут же воспользовалась этой промашкой и закричала:

- Сынок! На помощь! Твою любимую маму хотят обидеть!

Здоровенный мужик, который до того стоял неподвижно и с тупой улыбкой наблюдал за схваткой, теперь неожиданно пришел в волнение.

- Мама хорошая, - забормотал он, приближаясь к Грише. - Маму обижают!

Елизавета Николаевна громко крикнула:

- Гриша, сзади!

Увы, это предостережение запоздало. Гриша не успел на него отреагировать, как его уже облапили огромные ручищи. Было видно, что Грише приходится трудненько. Лицо у него сначала сильно покраснело от напряжения, когда он пытался разомкнуть руки – щупальца, обвившие его всего. А потом, когда это оказалось невозможным, Гриша резко побледнел и начал задыхаться. Он не мог сделать ни единого вздоха, слишком крепки были объятия соперника. И прожить без воздуха долго вряд ли бы смог.

И тут Елизавета Николаевна внезапно воскликнула:

- Нет! Не позволю!

И кинулась к мужчинам. Но направилась она вовсе не к Игорю Платоновичу, продолжавшему сидеть на стуле и таращиться перед собой остекленевшим взглядом. На него Елизавета Николаевна и внимания не обратила. Она всем телом повисла на незнакомом мужике и попыталась отодрать его ручищи от Гриши. Но ничего у нее не получалось. Тот, словно окаменел. Да еще противная бабка подкралась сзади и огрела Елизавету Николаевну клюкой по голове.

Когда женщина сползла на землю, лишившись сознания, Сашенька взглянула на декана. Но ему, казалось, не было никакого дела до обливающейся кровью жены, которая валялась на полу перед его ногами. Он продолжал таращиться куда-то в пустоту. А между тем, дела у Гриши становились совсем худыми. Он был уже не просто бледен, его кожа начала отливать синевой. Скоро, совсем скоро запасы кислорода в его крови подойдут к концу, и тогда наступит коллапс.

И тогда… Что будет тогда с ней, с Сашенькой? Елизавета Николаевна уже лежит без сознания. Игорь Платонович связан, и помощи от него ждать не приходится. Если и Гриша выйдет из строя окончательно, то Сашенька останется один на один с двумя опасными злодеями. Старуха и ее ненормальный сынок внушали Сашеньке жуткое отвращение и страх. И еще неизвестно, сумеет ли она в тесном подземелье удрать от них. Чего доброго, догонят они ее в тоннеле или прикончат в лесу. Сообразив, что от спасения Гриши зависит и ее собственное благополучие, Сашенька начала действовать очень решительно. Рванув вперед, она выхватила клюку из рук старухи. Та не ожидала нападения и клюку выпустила. Тогда Сашенька с размаху огрела ею громилу. Но увы, тот даже не поморщился. Кажется, ему было решительно все равно, кто там дубасит его по спине. Он продолжал сжимать свои ручищи, и на его туповатой морде появилось какое-то странное, почти сладострастное выражение, напугавшее Сашеньку еще сильнее.

- Отпусти его! Ты! Тупое животное!

Но ничего не происходило. Из Гриши вот-вот должен был выйти последний дух. И тут Сашеньку внезапно осенило. Старуха и ее придурковатый сынок. Плюс дом Молотковых, который находится неподалеку и к которому их привел Хрюня. А если эта старуха и есть Молоткова, которая действует заодно со своим сыном! Тот факт, что Леха Молотков считается давно умершим, Сашеньку сейчас почему-то не смутил.

- Леша! Мальчик! – завопила она. – Иди кушать! Иди, ко мне, я дам тебе вкусненького, мой хороший!

И это сработало. Услышав слово «кушать» в слабом мозгу гиганта сработал условный сигнал.

- Кушать! – заволновался детина, расслабляя свои ручищи. – Ням-ням! Леша любит курочку!

- Иди сюда, - манила его Сашенька. - Брось дядю. Фу! Бяка! Тьфу на него. Леша любит сладенькое! Иди ко мне, моя прелесть!

Гигант радостно топал к ней, совсем забыв про свою добычу. И тут Сашеньке снова стало страшно. Да, она помогла Грише, тот снова мог дышать. Но он еще не вполне оправился, а Сашеньке была нужда помощь незамедлительно, потому что здоровущий гигант, которого она поманила обещанием дать ему покушать, пер на нее, словно танк.

Вращая пустыми глазами, в которых не светилось ни капли разума, он твердил:

- Кушать, кушать! Леша будет кушать.

А у Сашеньки не было решительно ничего, что она могла бы дать детинушке. Внезапно она вспомнила про мятные леденцы, которые дала ей Елизавета Николаевна от кашля. И достав коробочку, дрожащими руками вынула одно драже.

- Вот! Держи! Это вкусно!

Громила остановился. Какое-то время он с недоумением разглядывал конфетку, которую протягивала ему Сашенька. Потом принюхался и взял. В его руке конфетка показалась совсем крошечной, тем не менее, он сунул ее себе в рот и на какое-то время затих, явно прислушиваясь к ощущениям. Потом он просиял и начал энергично двигать челюстями.

- Вкусно! Еще!

Одну за одной Сашенька скормила ему всю коробочку. Бабка пыталась возражать. Она лупила детину, требовала, чтобы он выплюнул «каку», но тот лишь мотал головой и счастливо ухмылялся. Пока длилось кормление великана, Гриша успел провернуть массу дел. Он пришел в себя. Привел в чувство Елизавету Николаевну. И освободил ее супруга. Впрочем, от последнего было мало толку. Как он сидел, так и продолжал сидеть, не шевелясь и не реагируя на происходящее.

- Что с ним такое? – спросила Сашенька, но никто не отреагировал на ее вопрос.

Вместо этого Гриша прикрикнул на старуху, продолжавшую сыпать проклятиями в их адрес, и когда та умолкла, он произнес:

- Позвольте представить вам главных героев нашей истории.

И указав на жмурящегося от удовольствия гиганта, продолжавшего наслаждаться мятными леденцами под градом бранных слов старухи, Гриша произнес:

- Перед вами Алексей Молотков собственной персоной, а если говорить попросту, то Леха! И его матушка, Анна Михайловна Молоткова.

Сашенька с Елизаветой Николаевной уронили челюсти. Но Леха никак не отреагировал на слова Гриши. Ему было все равно, что происходит вокруг него.

И Сашенька повторила свой вопрос:

- Что с ним такое?

- Пусть тебе ответит Анна Михайловна – мать нашего героя.

Но старуха лишь снова бранилась. Она ругалась на всех. И для каждого у нее находилось меткое словечко. Усталости она не знала. Сашеньке первой надоело слушать о том, какой шалавой и городской потаскушкой она, оказывается, была на самом-то деле.

- Так ведь есть информация, что Леха погиб на пожаре.

- Как видишь, не погиб. И даже ни единого следа ожога не имеется на нем.

- Но как же так? Не было пожара?

- Пожар был.

- И никто на нем не погиб?

- Погиб. Трупы нашли, такое не подделаешь.

- Но кто же погиб? Леха-то жив, как оказывается!

- А ты попробуй догадаться. Народу в доме перед пожаром было не так, чтобы сильно много. Сам Леха Молотков, его молодая красивая жена да Заступ.

- Кто же погиб? Получается, что Заступ? Но один труп был женский. Значит, жена Лехи Молоткова тоже погибла?

- Спросим лучше бабулю.

Но бабка не нуждалась в поощрении. Она уже снова покрывала проклятиями, как все поняли, свою погибшую невестку.

- Дрянь! Проститутка! На посулы польстилась! Побрякушки он ей золотые пообещал, она и соблазнилась. Дешевка! Сука! …

Дальше следовала уже такая фольклорная речь, что зубы сводило и хотелось попросить бабушку, замолчать. Но старуха разговорившись, вовсе не собиралась останавливаться. Она говорила, говорила и говорила. Кажется, возможность излить, наконец, свою душу после долгих лет молчания, на которое она сама себя обрекла, вызывали в ней нечто похожее на эйфорию. Во всяком случае, старуха напоминала пьяную. Но речь ее была связной. Никто ее не заставлял, она сама исповедовалась, устав жить с тяжестью своих грехов. И потому сомневаться в правдивости ее слов, не приходилось.

Глава 14

ГЛАВА 14.

Анна Михайловна Молоткова прожила долгую жизнь. И самой большой ценностью, которая она обладала, всегда считала своего сына – Лешу. Уж и красив был ее ненаглядный мальчик, и почтителен, и работящий какой. А уж как он умел считать деньги, этому у него и родителям поучиться бы следовало. Анна Михайловна была уверена, ее сынок пойдет далеко. Станет бухгалтером или даже завхозом. Это была ее затаенная и самая заветная мечта.

Увы, никакой тяги к учебе горячо любимый сыночек не демонстрировал.

И даже четверть прекрасной свиной туши не изменила вердикта учителя, который заявил родителям:

- Ваш Леша очень славный мальчик, лично мне он симпатичен, но такого тупого ученика, как он, у меня в жизни еще не было.

И все-таки свинина была отменной, потому аттестат Леха получил без троек. В училище, куда приняли юное дарование, любящие родители продолжали таскать домашний мед со своей лесной пасеки, сало, самогон и всевозможные закрутки. К сожалению, Леша стараний своих родителей не оценил. Учиться ему не нравилось категорически. И очень скоро он заявил, что нашел способ зарабатывать хорошие деньги, не напрягая мозги учебой.

- По три тысячи рублей в месяц поднимаем с корешами! – похвастался родителям сынок. - А дальше еще больше будет!

Если бы Анна Михайловна с мужем были чуть меньше влюблены в своего сына, то они бы смекнули, что такие деньги Леха мог добыть только через криминал. Но они верили в безграничные возможности своего сына и поверили в небылицы, которые он им плел. Почему бы и нет? Можно и без образования хорошие деньги зашибать! Раз Леша так говорит, значит, так оно и есть. Ее сын врать не будет! И какое-то время все складывалось так, как Леша и обещал. Он регулярно присылал родителям деньги, а когда приезжал сам, то обязательно передавал матери в подарок то толстую золотую цепочку, то увесистый браслет с чернью, а то и часики, усыпанные брильянтами. Все эти вещи были совершенно новыми, снабженными пломбами и магазинными ярлычками. Значит, Леша их покупал со своих высоких заработков.

И Анна Михайловна гордилась безмерно. Дела у сыночка идут прекрасно. Иначе с чего бы он стал делать ей такие роскошные подарки? Единственное, что немного смущало, Леша просил мать никому не показывать подарки.

- Ни к чему это. Люди вокруг злые. Еще завидовать станут.

Анна Михайловна только умилялась, слушая сына. Ай да мальчика она вырастила! Молодец! Все понимает!

- Конечно, сыночек, спрячу подальше. Поглубже положишь, поближе возьмешь. Зависть людская – страшное дело, от нее только и жди беды.

Время шло, а сердце матери ничего дурного не ощущало. Она гордилась своим сыном. И даже его внезапное появление в компании двух весьма подозрительных типов, которых Леха называл своими коллегами, но к которым обращался как к Отвертке и Заступу, не заставили Анну Михайловну критически взглянуть на происходящее. И потому прилетевшая через неделю после их отъезда весть о том, что Леху с приятелями повязала милиция возле ювелирного магазина, куда они втроем отправились на дело, свалилось ей, словно снег на голову. Стало понятно, откуда были те драгоценности, что он ей привозил.

- Выкинь немедленно! – велел ей насмерть перепуганный муж. – Избавься! А то еще и нас приплетут! Скажут, что знали о делах сына да покрывали его. Это же статья! Укрывательство или даже сообщничество. Выкинь все золотишко! Пропади оно пропадом!

Но Анна Михайловна была дочерью кулака, и она хорошо знала цену золоту. Пусть и неправедно нажитое, оно от этого своей номинальной ценности не теряло. Золото она не выкинула, но припрятала его так хорошо, что даже многочисленные обыски, проводившиеся у них в доме да и во всей Смирновке, не смогли его отыскать. Но со слов милиционеров, родители поняли, что подаренные Лехой драгоценности – лишь крошечная часть награбленного бандой Заступа. И скорей всего, попросту утаенная Лехой от своих же подельников, потому что главарь банды придерживался правила, никаких трат, все награбленное складываем в одну кубышку и делим под моим строгим контролем и когда я скажу и позволю.

И вот эту самую кубышку искала милиция в окрестностях Смирновки так неистово, что Анна Михайловна сообразила, речь идет о громадных суммах. И снова невероятная материнская гордость затопила ее сердце. Ее мальчик все-таки прославился. И разбогател вдобавок! И пускай слава его была весьма сомнительного характера, а богатство было припрятано так надежно, что до него и не доберешься, все равно, Анна Михайловна гордилась своим сыном. Она была уверена, что со временем все образуется. Леша вернется домой. Золото поднимут из тайного схрона. И заживут они все вместе еще лучше прежнего.

Те, с кем она делилась своими фантазиями, молча крутили пальцем у виска. Все знали, что сидеть ее Лехе еще не пересидеть. Но неожиданно все изменилось, а соседям пришлось прикусить языки и признать, что Анна Михайловна, пожалуй, кое в чем все-таки была права.

- Вернулся мой Лешенька, кровиночка моя родная! Уж как я радовалась! Как заботилась о нем. Жену ему нашли красивую. Правда, Ленка была из босяцкой семьи, пьянь на пьяни у них в роду, но красавица и сама вроде не пьет, за то и взяли. Да и то сказать, другая бы за Лешу не пошла. Очень уж та история с его арестом шуму много в деревне наделала.

Анна Михайловна сознательно умалчивала о том, что деревенские девчонки дразнили ее Лешу дурачком и замуж за него идти отказывались, несмотря на богатое хозяйство, которым им предлагалось владеть.

Девчонки же смеялись над Леной:

- Тетка Аня с ее мужем не одну невестку способны заездить! Уж какие сквалыги! Снега у них зимой не выпросишь. Немного радости быть невесткой в доме у таких свекров.

Но всем злопыхателям снова пришлось прикусить себе языки, когда выяснилось, что для молодых старики построили новый дом. Да и Леха принялся тратить деньги, как никогда раньше.

Старики же с гордостью лишь твердили:

- Мы для своего сыночка ничего не жалеем! Что накопили на книжке, все его!

Односельчанам только и оставалось, что едко комментировать:

- Раньше-то чего не тратили на своего Леху? Все жилы тянули из парня, все денег от него хотели. Вот и угодил Леха в тюрьму из-за родительской жадности да своей глупости. Теперь спохватились, да уж поздно. Испорченную биографию не поправишь. На всю жизнь клеймо у парня! Теперь ему уж из Смирновки ни ногой. Тут еще проживет как-нибудь, а в большом мире он отныне изгой!

Но Леха, казалось, не очень-то этому и огорчался. По сути своей, уголовником он по призванию не был, а был простым парнем, попавшим под дурное влияние. Криминальная романтика была чужда ему. И выбравшись из колонии, он был рад радехонек остаться в родной Смирновке тем более, что и родители теперь в отношении него заметно смягчились и не жалели денег, как бывало прежде.

Всем Леха был доволен, все у него было шоколадно, а уж в своей молодой жене он и вовсе души не чаял. И все было у них замечательно ровно до тех пор, пока из колонии, где отбывал свой срок Заступ, не пришла весточка. Заступ требовал от своего младшего подельника присматривать за их третьим корешом, который также освободился и направлялся в Смирновку. И в случае, если Отвертка вздумает сунуть руку в их общую кубышку, Лехе требовалось принять меры для предотвращения этого.

- Замочишь его, - так и передал ему Заступ в «маляве», которую закинули Лехе. – А если ослушаешься, я тебя уже сам замочу. Не смотри, что я на нарах парюсь, руки у меня длинные. Я тебя и на свободе достану. Авторитета у меня для этого достаточно.

И Леха понимал, что главарь не шутит. И трясся от страха так, что даже с тела схуднул и с лица побледнел. Конечно, такие перемены в состоянии сыночка не могли пройти мимо острых глаз его родительницы. И Лехе пришлось признаться родителям в том, что стало причиной его отчаянного состояния.

- Вот не было печали! Что же это получается, вы так своего главаря боитесь, что даже и к драгоценностям сунуться не смеете?

Анна Михайловна была очень недовольна. Что же получается? Ее Леша – сынок и до драгоценностей дотронуться побоится? А как же их будущая счастливая, а главное, сытая и богатая жизнь, на которую они с мужем так рассчитывали? Все это побоку по вине какого-то там Заступа?

Но Леха лишь твердил:

- Я не посмею, кишка у меня тонка, а вот Отвертка… не знаю. Если Заступ считает, что Отвертка может попытаться, значит, имеет на сей счет какую-то информацию. Отвертка языком трепать здорово горазд. Мог и проболтаться о своих планах.

- Разве они в одной колонии сидят?

- Заступу бы все равно доложили, что Отвертка затевает, нашлись бы добрые люди.

- Нам-то что делать? Отвертку этого ждать? А если он к нам в Смирновку и не заглянет, сразу к схрону пойдет?

- Нет, один он туда не сунется. Он же не местный. Побоится, что в лесу заблудится. Без меня не пойдет, это факт.

Леха отвернулся и не заметил, как переглянулись его родители за спиной сына. Все эти месяцы задабривая и умасливая своего Леху, они преследовали одну единственную цель, старались выведать у сына, где расположен схрон с наворованным золотишком. Но Леха молчал, то ли не понимая намеков родителей, то ли боясь чего-то. И вот теперь выяснилось, чего боялся Леха. Но одновременно у родителей появилась надежда, что через Отвертку они смогут подобраться к тайнику.

И они горячо заверили Леху:

- Мы тебе поможем!

- Ты же наш сын!

Отвертка появился позже, чем его ждали. Где-то он в пути замешкался и порядком задержался. Но добравшись до Смирновки, он не скрывал своих планов и стремился склонить Леху на свою сторону. Тот поломался для вида, а потом согласился. Сделал он это по совету своих родителей.

- Отведи его к схрону, все равно, если уж он задумал, то доберется туда с тобой или без тебя.

И Леха покорился. Он отвел Отвертку к схрону, дождался, пока тот докопается до золота, а потом молча нанес своему бывшему корешу сильный удар по затылку. И дальше стоял в сторонке и наблюдал за тем, как Отвертка бьется в агонии. А потом с Лехой случилось нечто такое, чего он и сам объяснить бы не мог. Внезапно в голове у него образовалась пустая и гулкая пустота, все мысли исчезли, он перестал понимать, кто он такой и что происходит вокруг него. И побрел, куда глаза глядят, машинально переставляя ноги. В таком состоянии он блуждал два дня, а когда пришел в себя, то обнаружил, что вновь находится возле их схрона.

Эти два дня, пока Леха отсутствовал, дикие лесные звери времени даром не теряли. Тело Отвертки было ими уже порядком обглодано. Мяса на костях фактически не осталось, да и самих костей стало заметно меньше. Леха с ужасом смотрел на останки своего приятеля, не веря, что смог убить человека. Потом он достал из ямы все хранящееся там золото и перетащил его в другое место в лесу. Золота было много, таскать пришлось долго. А когда все было кончено, то в образовавшуюся яму Леха кинул останки Отвертки и для надежности присыпал его землей.

После всего совершенного в голове у Лехи гудели колокола и бил набат. Он несколько раз упал прежде, чем добрался до дома. И из носа у него пошла кровь.

Но родители, к которым он пришел за помощью, полностью оправдали его поступок.

- Пойми, сынок, мы не можем рисковать. Либо твоя жизнь, либо его. Как твои родители, мы полностью тебя поддерживаем. Ты был обязан себя защитить.

А потом мать вкрадчиво спросила:

- А где золото, сынок?

- Там. В лесу. Я его перепрятал.

- Да? Вот ты молодец! Но нам ты покажешь, где ты его спрятал?

Леха лишь молчал и кивал. Казалось, что он все понял и принял. Но вообще, с того момента с ним стало твориться что-то непонятное. Он и всегда был не слишком разговорчив, а тут и вовсе заделался молчуном. С родителями не разговаривал. Но своей жене, с которой еще разговаривал, он признался, что боится их бывшего главаря - Заступа. Мол, тот обещал, что скоро прибудет в Смирновку лично.

- И не принять я его не могу, и принять боюсь.

- А что же он за человек такой? – с любопытством интересовалась молодая жена.

- Увидишь, - мрачно обещал ей муж. – Страшный человек.

И вскоре Заступ появился. Он был в бегах, чего даже не скрывал. И он уже знал, что Отвертка мертв, за что похвалил Леху.

- Золото поделим. Свою долю и долю Отвертки я беру себе. Тебе остается третья часть. Согласен?

Леха мог лишь кивнуть головой.

- Мне и того много.

- Это ты прав. Но не могу же я своего подельника оставить ни с чем. В блатном мире так с корешами не поступают.

Вряд ли это было правдой. Но Заступ рисовался перед Ленкой - женой Лехи, которая была из себя видной бабенкой. А истосковавшемуся без женского общества Заступу и вовсе казалась настоящей красавицей. И Леха с отчаянием замечал, что и его жена поглядывает на их гостя с каждым днем все более и более ласково. Он пытался не замечать призывных взглядов Ленки, которые та метала на Заступа, но с каждым днем становилось все труднее делать вид, что все в порядке. Леха пытался выяснить, когда Заступ думает отправляться дальше, но тот лишь отделывался туманными обещаниями.

- Скоро. Уже совсем скоро.

И снова заваливал жену Лехи своими блатными байками, в которых выступал дерзким, хитрым и отважным. Язык у Заступа был подвешен, как надо. И не случайно женщина слушала его, развесив уши и открыв рот. Когда и что случилось у них двоих за спиной обманутого Лехи, тот никогда не узнал. Но когда Заступ заговорил о том, чтобы уехать, то не скрывал, что уедет он не один.

- Бабенка твоя очень уж сладкая оказалась. Отдам тебе за нее долю Отвертки, – даже не предложил, а констатировал он Лехе.

Тот не посмел возражать и снова молча кивнул. Ленка хихикала и жеманничала. Ее прельщала перспектива уехать из деревни, повидать мир, который Заступ обещал бросить к ее ногам. Довольный тем, как прошел разговор, Заступ отправился в лес, откуда вернулся не скоро и в жутком состоянии. Ночью постучал в дверь, и Ленка замерла от ужаса. Заступ был грязный, лохматый и изодранная его одежда была в крови.

Он уверял, что на него напали пионеры, били лопатой, а потом застрелили и закопали в могиле, откуда он насилу выбрался. Было ясно, что Заступ попросту спятил. Никакого золота он, понятное дело, не принес, поскольку все содержимое схрона давно уже переехало в другое место.

Окровавленный, с растрепанными волосами, Заступ назвал Леху крысой и набросился на него с заточкой. Но Леха тоже не просто так сидел в ожидании Заступа. Он успел многое обдумать. И принял определенное решение. Леха понимал, что Заступ его никогда не простит. Выход был только один. И когда Заступ напал на него, Леха дал ему отпор. Завязалась драка, в которой победитель был предрешен с самого начала. Если бы Заступ был в хорошей форме, то все могло пойти иначе. Но раненный, измученный и истекающий кровью, он не мог противостоять более молодом и сильному противнику.

Леха свалил Заступа мощным ударом кулака. Тот отлетел в дальний угол, уронив по пути горящие свечи, которыми Ленка украсила праздничный стол, стремясь придать вечеру романтическое настроение, как она видела в журналах. От горящей свечи загорелся ворс ковра, огонь побежал по полу, добрался до занавесок и синтетический тюль тут же вспыхнул, словно факел.

Нужно было тушить огонь, но противники, поглощенные друг другом, не замечали разгорающегося пламени. И лишь в последний момент Леха понял, что дело плохо. Он попытался потушить огонь, но ему помешала Ленка. Она вообразила, что муж надеется удержать ее при себе, а потому и напал на Заступа.

- Не хочу! Ты мне надоел! Дурак! Поди прочь от нас!

Ударом кулака Леха послал в нокаут и ее. А потом, захлопнул дверь и, шатаясь, спустился с крыльца и там упал на траву, оставив позади себя полыхающий дом и бездыханные тела своего врага и жены.

Он лежал, не шевелясь. В его голове все смешалось. Леха ничего не понимал и даже не двигался. Когда прибежали родители, уже ничего нельзя было поделать. Дом полыхал. Молотковым удалось лишь увести подальше своего сына. Они спрятали Леху у себя дома еще до того, как на пожар набежали односельчане. И с тех пор Леха перешел на нелегальное положение. Рассказывать о визите Заступа, чтобы объяснить, наличие его тела в сгоревшем доме, было нельзя. И Молотковы промолчали. А когда все вокруг решили, что в пожаре погиб именно Леха, его родители решили, быть по сему.

Первое время они еще надеялись, что разум вернется к их сыну, но день проходил за днем, а Леха все глубже погружался в ту тьму безумия, которая охватило его после пожара.

- Как же вам удалось сохранить в тайне, что Леха остался жив?

- Выпускать на улицу мы его боялись. Он мог навредить себе или другим. Вот и сидел дома.

- И все эти годы вы держали бедного парня под замком?

- Нет, конечно. Не изверги же мы!

Добрые родители, Леху они иногда выпускали подышать свежим воздухом. Чаще всего прогулки происходили по ночам. Для того, чтобы Леху никто из односельчан не увидел случайно, родители придумали выводить его на прогулку подальше от дома. Для этого они расширили и углубили подземный ход, который был выкопан еще дедом Анны Михайловны. Тот использовал подземелье для утаивание излишков хозяйственной деятельности от бдительного ока советской власти, приторговывая молоком, мясом и зерном на рынке или сбывая продукты и вовсе из-под полы.

Ход сохранился неплохо. И Молотковы, считая себя полноправными наследниками, охотно им пользовались. Первоначально ход был короче, вел к дальней части участка, на котором впоследствии был выстроен дом для Лехи. Но Молотковы продолжили ход, углубили его до леса, где Леха и совершал свои ночные прогулки. Сидя практически все время взаперти, да еще будучи не в своем уме, он совсем зарос бородой и длинным волосом. И во время прогулок он бегал по лесу, распугивая своей дикой внешностью жителей, которые в итоге стали бояться и обходить те места.

- Значит, ваш сын убил свою жену, убил двух своих подельников, а вы, зная это, все равно укрывали его все годы?

- Куда его нам было деть? Он же совсем дурачком стал. Не понимает ничего. Даже нас с отцом узнавал через раз. Себя и то не помнит!

- Так его лечить надо было! Почему не отдали, куда следует?

- Ой, не надо! – воскликнула старуха. - Знаем мы, как таких больных лечат. Лучше смерть! У нас Леха был и под присмотром, и накормлен, и напоен, и одет. У родных-то людей всегда лучше, чем на казенных харчах. В родном доме и родные стены помогают.

- А драгоценности-то к вашему решению, держать сына при себе, значит, отношения никакого не имеют? – внезапно поинтересовался Гриша у старухи.

Но Анна Михайловна на его вопрос и глазом не моргнула:

- Хоть бы совсем не видеть их! Все зло от них!

- А на людей сегодня, зачем напали? Одного убили, второго похитили. Чего вы от него хотели?

Но вместо Молотковых ответил сам Игорь Платонович. Голос его звучал жалобно и плаксиво.

- Пытали они меня! Добивались правды, чтобы я им сказал, где сокровище спрятано. Не верьте, что они Леху столько лет прятали по доброте душевной. Им от него одно нужно было! Они хотели выведать, где золотишко спрятано! Леха же схрон перепрятал, а куда, никому из них не сказал. Родители думали, что смогут у сынка потихоньку выведать, не спешили, думали, времени у них полно, никуда Леха и его золотишко от них не денутся. А когда Леха разум потерял, тут-то его родители и поняли, что здорово сели в лужу. Спохватились, да поздно было. Леха уже никому ничего рассказать не мог. Только они от него не избавлялись, потому что надеялись, однажды к Лехе хоть ненадолго, но вернется его память. И тогда он им покажет место, где спрятал золото. Для того и ход в лес прокопали и гулять его туда водили, думали, там Леха их на нужное место выведет. Не верьте старухе. У родителей свой корыстный интерес к Лехе был, потому и кормили его все эти годы. А не то сдали бы они его в интернат да и весь разговор.

Молоткова возмутилась:

- Мы о своем сыне заботились. Пока муж мой жив был, он мне помогал. Потом я одна стала о Лехе заботиться. Да, иногда он от нас убегал. Как сегодня, например, убежал от меня. На вашего друга мы не нападали, мы не убийцы. Лехе чем-то тот человек не понравился, он на него и напал. Никогда такого не случалось, не знаю, что на него сегодня нашло. Ну, а я уже позднее подоспела, когда ничем помочь и ничего поделать, нельзя было. Только и смогла, что увела оттуда Леху.

- Но вы с сыном еще и меня похитили! – настаивал декан.

- Не похитили, а привели к себе.

- Зачем?

- Просить и умолять хотела, чтобы вы нашего сынка не выдавали, - заплакала Анна Михайловна. - Больной он. Ничего не понимает, что делает.

Плакала она весьма убедительно, но что-то не позволяло Сашеньке, поверить ей до конца.

Глава 15

ГЛАВА 15.

Судя по всему, Гриша Пасечник тоже не верил словам старухи.

- Люди про вас говорят, что у вас снега зимой не допросишься. Сквалыги вы с мужем оба всегда были и скареды изрядные, каких свет ни видывал. Особенно вы, Анна Михайловна. От жадности человеческой все беды на свете и бывают. А уж если вы за Лехой столько лет безвозмездно присматривали, значит, свою выгоду надеялись с него рано или поздно поиметь. Другого выхода я не вижу.

- Никого ни я, ни мой муж не убивали, - твердила старуха, словно не слыша обращенных к ней слов. - Леха убивал, но и он не виноват, на голову с детства был слаб. А после тюрьмы и вовсе странным сделался, словно с Луны свалился, ходил, на всех смотрел, как будто бы не узнавал. Дурачок – дурачком. С детства таким был. Вся сила в руки ушла, на голову ничего не осталось. Люди говорили, что надо нам Леху женить. Мы с мужем тоже надеялись, что женитьба сына нашего излечит. И вроде как помогло! Леша наш, как мы его на Ленке женили, первое время и впрямь поживей сделался, интерес к жизни у него проснулся. По хозяйству хлопотать начал. Но потом история с Отверткой приключилась, Леша снова сам не свой сделался. Провалы в памяти у него стали случаться, уходил из дому и не помнил, где был. Но надежда у нас еще была, что сын со временем оклемается. А уж когда та шалава, на которой мы его женили, изменять ему вздумала, а после и вовсе бежать затеяла с тем уголовником, тут уж пути назад у Лехи и вовсе не стало. Совсем повредился он разумом.

- Анна Михайловна, а как же получилось, что Заступ с Леной в доме заживо сгорели? Чего же они не выскочили?

- Не могли они. Леха их побил чуток сильнее, чем следовало. Может, и убил даже.

- Нет, не убил. Я выяснял. В отчетах милиции значилось, что в легких погибших был обнаружен угарный газ. Они задохнулись в дыму. А значит, были еще живы перед тем, как дом окончательно занялся огнем. Чего же не выскочили?

- Без сознания были.

- Или просто не смогли выбраться? Дверь-то снаружи была заперта, не так ли. На окнах решетки. А кто запер-то? Не вы ли их двоих там в доме и заперли? Что скажете, Анна Михайловна?

Неизвестно, что собиралась ответить старуха, но ее сын, до сих пор переминающийся в углу с безучастной миной на своем глуповатом лице, внезапно ожил и задвигался. И с каждым шагом черты его лица разглаживались, а в глазах загоралась жизнь. Теперь это уже не был прежний Леха, несчастный больной дурачок, теперь это был почти полноценный человек.

- Я помню! - с неожиданной силой в голосе произнес он, и все невольно вздрогнули. – Помню, как все было! Это вы! Вы с отцом подоспели к началу пожара. Вы заперли дверь в горящий дом, а чтобы я не мог помочь жене, вы заперли и меня. Вы с ним убили Лену! Заперли их с Заступом и ждали, когда они поджарятся заживо. Они пытались оттуда выбраться, но не могли этого сделать. А я был все время рядом. Слышал их крики, слышал, как кричит моя жена, но ничем не мог ей помочь. Вы с отцом меня не пустили.

- Ага, - хмыкнула бабка. – Удержишь тебя, коли припрет. Не больно ты и рвался, я так тебе скажу.

Слова вырвались у нее машинально. Только высказавшись, старуха поняла, что произошло и ахнула, кинувшись к сыну.

- Леша! Сыночек! Очнулся, наконец! Ну, скажи, скажи, соколик, где золото?

Но Леха уже ей не отвечал. Он вновь уронил голову на грудь и вернулся к своему прежнему бездумному существованию. С краешка рта стекала тонкая ниточка слюны.

И старуха, убедившись, что сын вновь затих, горько вздохнула:

- Вот и снова темнота! Спрашивали вы меня, почему мы его в больницу не отдали? Вот почему! За такие проблески сознания мы с отцом и держались. Надеялись, что рано или поздно, Леха окончательно придет в себя. Но с годами все становилось только хуже. И голова у сына светлой за последние три года светлой не была ни разу. Я уж думала, что он совсем…

Что хотела сказать Анна Михайловна, никто не узнал. Договорить ей не удалось. Леха внезапно издал какой-то дикий гортанный возглас и кинулся на свою мать. Обхватив ее ручищами, он принялся душить старую женщину. Друзья пытались его оттащить, даже Игорь Платонович принял участие в свалке, но увы, мышцы у безумца были, словно выкованы из стали. Если с головой у Лехи и впрямь было плохо, то физическое его состояние было прекрасным. И он не отпустил свою жертву до тех пор, пока старуха не испустила последний вздох. И даже после этого он еще долго не разжимал свои ручищи, словно не желая расставаться со своей уже мертвой матерью. И разжать его хватку удалось только после того, как внутрь ворвалась полиция.

После того, как тела погибших увезли, а Леху забрали с собой прикатившие по вызову санитары, в Смирновке наступило относительное затишье. Дом Молотковых стоял тихий и совсем пустой. Все, что копилось целыми поколениями, вскоре должно было обратиться в прах. Близкой родни у Анны Михайловны не было, а кто и был, с теми старуха давно разорвала всякие отношения. И теперь дому, повидавшему столько людского горя, предстояло медленно разрушаться.

- Ну, и пусть развалится совсем. Пусть никакой памяти о его хозяевах не останется.

Игоря Платоновича тоже с ними больше не было, его увезли в частную клинику, где он намеревался пройти курс психотерапии после перенесенного им в лесу стресса. Узнав, что Виктор погиб, декан пришел в страшное волнение, которое переросло в глубокую психологическую травму. Так он сам выразился. И потребовал, чтобы его доставили в клинику неврозов.

- Моя вина в том, что случилось с Виктором тоже есть, и она немалая! Я впутал своего родственника в эту историю, думал, развлечемся с ним, клад поищем, а вот, что оказалось.

- Как погиб Виктор? Вы видели?

- Да. Вовек такое не забудешь! Бедный Витя! Главное, ничего ведь не предвещало беды. Мы с Виктором спокойно шли по лесу, разговаривали о своих делах. А этот безумец напал на нас. Виктор оказался ближе к нему, и он ударил его чем-то острым. И теперь вы говорите, то он убил его. Так ведь он мог и меня убить! Мне повезло, что меня пощадили. Виктор упал, а сынок со старухой притащили меня в свое логово, связали и пытали. Старуха хотела понять, что мне известно о сокровище, которое в их краях схоронил ее чокнутый сынок. Б-р-р! Какой жуткий тип! А старуха настоящая ведьма!

- И что теперь? Конец поискам клада?

- Ну его, это золото, - отмахнулся декан. - Не хочу я про него проклятое больше слышать не то, что искать! На нем теперь кровь Виктора, мне такой клад и даром не нужен. Клянусь, кто бы ни нашел это золото, счастья оно новому владельцу не принесет!

С этими пророческими словами он и укатил прочь. Сопровождать его вызвался один лишь Платон. Софья предпочла остаться с Ильей, что никого не удивило. Даже сам декан не ждал, что молодая любовница последует за ним. Он на нее и не смотрел, он ждал свою жену. А вот Елизавета Николаевна… Тут дело было куда сложней, она медлила и почему-то не садилась в машину к мужу.

Платон явно ждал, что мать поедет с ним и отцом. Да и Игорь Платонович вопросительно – выжидающе посматривал в сторону супруги. Взгляд его падал то на нее, то на часы, намекая, что хорошо бы им всей семьей поторопиться назад в город. Но Лизочка осталась со своим Пасечником. Она притворилась, будто бы вовсе не понимает взглядов сына, отвернулась от него. А вот мужу она нашла в себе силы характера и взглянула в глаза. И когда взгляды их встретились, то женщина коротко, но отрицательно качнула головой, не отводя глаз от лица мужа. Тот все понял, но настаивать не стал.

- Будь по-твоему. Твой выбор, тебе с ним и жить.

Затем он отвернулся и позволил себя бережно транспортировать к машине, как некий очень ценный груз.

- Потом не плачь, - бросил он через плечо своей жене на прощание. – Назад не приму.

Но Елизавете Николаевне, Лизочке уже не было никакого дела до этого человека. Она даже не взглянула ему вслед. Вроде бы они прожили вместе больше двадцати лет, вырастили двоих детей, делили радости и горести, а вот подлинной близости между ними так и не возникло. И потому так легко и просто, буквально в одночасье, решилась их судьба.

Лизочка осталась с тем, кого любила все эти годы. А ее муж… что же, и ему тоже не приходилось жаловаться. Очень скоро возле него нарисуется новая Софья, Вика или даже Альбина. А может быть, они нарисуются все вместе, будут дружить между собой и по воскресеньям пить чай друг у друга в гостях. Все это двум счастливым возлюбленным, нашедшим друг друга спустя многие годы и лишения, было глубоко безразлично. Они не видели и не хотели никого, кроме самих себя.

- Мне покоя не дает мысль, а что же сокровище? – спросил Никита, когда они возвращались домой в город. - Как быть с кладом?

- Почему тебя это волнует?

- Ну, как же! Он ведь все еще лежит где-то в окрестностях Смирновки и ждет того, кто сможет его отыскать.

Сашенька молча пожала плечами. Но по загоревшимся глазам Никиты, девушка поняла, что еще одного поразила золотая лихорадка. И вполне может случиться, что в самое ближайшее время в научных кругах их лаборатории или даже всего института может случиться новая вспышка этой опасной эпидемии.