Детектив Валентайн

Глава 1

Это было загородное шоссе. Автомобильные фары мерно рассекали мрак асфальтированной дороги. Детектив Фил Валентайн ехал уже второй час по трассе Е56. Он уже практически изучил этот злосчастный путь. Он двигался на своем Chevrolet 1978 года не так, как обычный человек, у него не было конечной точки, его путь не был отрезком, у которого есть начало и конец. Где-то на дороге от Чикаго до Спрингфилда пропала дочь депутата Франклина и Валентайн был уверен, что это произошло на шоссе Е56. Он ехал медленно и рассматривал своим цепким взглядом каждую точку на обочине, пытаясь понять, где это было и что не так. В четвертый раз он уже выполнял эту механическую работу в надежде увидеть хоть что-то, что привлечет его взор.

Как и у любого детектива в голове у Валентайна было очень мрачно, пока его зрачки перебирали песчинки на дороге, холодные и темные мысли оплетали его голову. Сколько людей здесь пропало? К нему обращались пятеро, но он начал поиски с шестого обращения, почему? Потому, что шесть – это число дьявола? Нет, потому, что десять тысяч долларов в месяц – это число мудака Фила. До этого к нему обращались нищеброды, у которых не было денег для того, что бы оплатить его услуги. Сотни тысяч людей ежедневно попадают в беду, и из них у десяти найдутся деньги, что бы нанять Валентайна, им-то он и поможет, а остальные? – Остальные пусть загнуться в своих бедах, он не Дева Мария и не Иисус, а тем более не коммунист – делать все бесплатно. Он тоже хочет хорошо есть, нормально одеваться. Когда он таким стал? – Он не помнил, лет десять назад точно. Он увидел все это дерьмо, он увидел лицо Чикаго, а потом и лица других крупных городов. Любой большой населенный пункт – это дорога в Ад и ты либо идешь по ней, не смущаясь, либо идешь по ней, краснея от стыда. Фил шел по ней, упиваясь алкоголем и прокуривая легкие. Это помогало чувствовать себя еще человеком, а не эгоистичной мразью. Это помогало уснуть после тяжелого рабочего дня и не просыпаться в выходной.

Фил не был идиотом, он очень много читал, даже с его пристрастиями к алкоголю – он любил напиваться, читая книги перед сном. И вот, снова задумавшись о том, смог бы он жить иначе, и как бы это было – Валентайн смотрел в лобовое стекло. Иногда, машины позади, подавали ему сигналы, но детективу было не до них. Он взял на себя обязательства, и он их выполнит. Фил недаром получает свои деньги, он делает свою работу и делает её хорошо.

«Еще один кружок, и домой, завтра днем возьмусь снова за руль». – Думал Фил и ехал вперед. Огромные ели по обе стороны дороги шелестели, и звук этот был словно бы потусторонний. Из-за напряженности и недосыпа Валентайну время от времени стали мерещиться странные образы, скрывающиеся в тенях за светом его фар. Фил достал сигарету, закурил, открыл окно и включил радио погромче, что бы хуже слышать этот шелест деревьев. По радио говорили о каких-то беспорядках на улицах Чикаго, Спрингфилда, и других пригородов. Словно бы сегодняшняя ночь была спланирована заранее кем-то и байкеры, анархисты, панки и прочая шваль решили устроить свой шабаш на этом портале в преисподнюю. Кинуть коктейли молотова в дома, что бы быстрее отправить тех, кто там живет из пункта А в пункт Б. Может и не зря он сегодня не ночует в своей маленькой комнатке на Прайс Авеню… Вернуться и увидеть пожарище, ему, конечно, тоже не хотелось. Фил открыл бардачок, достал оттуда кольт тридцать восьмого калибра и убрал в карман своего пиджака. Мало ли байкеры решат его навестить. В этот момент он смекнул, что даже такие мрачные мысли немного оживили его и оттолкнули тени и шелест деревьев. Он переключил радио, и в машине заиграл блюз, его то он и оставил.

Странно, но Фил заметил за собой то, что он бы хотел остаться, остаться здесь на шоссе, он не хотел засыпать и начинать новый день, он бы хотел быть постоянно в этом ожидании, ожидании опасности, ожидании поиска цели. Он был сейчас одиноким волком на дороге, он думал, рассуждал, он ехал и знал, зачем и куда он едет. Как бы то ни было, но это было его лучшее времяпрепровождение. Он давно это заметил, что пока он едет на дело, пока он следит за кем-то, – он живет. Ему сотни раз говорили о другом заработке, о других видах работы, но он был одержим, одержим утопанием в том, что он называл своим городом, своей страной и не желал для себя ничего иного. Он ненавидел и любил свое ремесло одновременно, так же, как ненавидел и любил человеческое естество, благодаря которому его жизнь наполняется смыслом. В какой-то мере он был рад, что у него нет семьи, друзей, – они не пропадут, он не будет их искать. Он помощник другим, но не себе. Мерно вдыхая и выдыхая сигаретный дым он ехал по шоссе Е56, дочь депутата пропала ночью, примерно с двух до пяти утра… Может ночная поездка, эдакий криминалистический эксперимент, помогут ему понять, куда можно было деться посреди ночи в машине, которая была наполнена до отказа друзьями и подругами Джози Франклин…

Снова поднялся ветер, снова зашелестели ели, на дороге начал подниматься туман. Фил выкинул окурок в окно и увеличил подачу тепла в салон автомобиля. Странно, он давно не видел машин, которые бы проезжали мимо него. Видимо уже совсем поздно. Надо бы возвращаться, становится зябко и не по себе. Фил посмотрел на часы, секундная стрелка встала на отметке пятьдесят шесть. «Неужели батарейки сели? » – подумал Фил. «Почему пятьдесят шесть? Хммм, шоссе тоже пятьдесят шестое. Ну конечно, это связано! Идиот…» – Он с улыбкой начал крутить ручку радио. Оно что-то тоже забарахлило. «Черт, да что такое-то? Я не хочу слушать этот мерзкий шелест елей! Вообще, ели шелестят? Я думал это прерогатива лиственных…». В этот момент, в тумане, что-то промелькнуло в свете его фар. Валентайн остановил свою машину и дал задний ход. Туман зловеще окрасился в красный, от света фар черного шевроле. Детектив не очень то и хотел выходить из теплой машины, но работа есть работа. Он достал фонарик и открыл автомобильную дверцу.

«Что же это было? Сейчас посмотрим…» – он часто говорил сам с собой внутри своей головы, в старости, наверное, начнет делать это вслух. Фил достал стальную флягу из кармана своего коричневого пиджака, отпил из неё и пошел в туман, освещая себе путь фонариком. В какой-то момент он увидел это – небольшая автомобильная колея, а в ней что-то блестит. Это была золотая цепочка, на брелке было выгравировано «Джозелин». «А я на верном пути! » – и Фил начал спускаться с шоссе в лес, к этим соснам. Он шел, трава и кусты доходили ему до пояса, фонарик не очень хорошо освещал местность. Но его ум, его взгляд, находили дорогу сами.

Постепенно он вышел на поляну среди этих мерзко шелестящих деревьев. Тучи закрыли звездное небо, и на руку детектива упала первая капля. Он не пожалел, что носит шляпу с полями, нужно быстрее здесь закончить и не сильно промокнув, вернуться в автомобиль. Туманные завитки в свете фонаря снова начали будоражить воображение Валентайна, как вдруг… Он увидел что-то на стволе одного из деревьев. Его сердце забилось, и он даже решил достать револьвер, ему показалось, что он видел лицо на одном из стволов. Он выставил обе руки вперед, будучи наготове выстрелить в любой момент. Вот! В свете фонаря он снова увидел то, что его так насторожило. Там действительно было лицо, но не только, на дереве была картина. Валентайн сошел с более-менее утоптанной полянки и начал пробираться сквозь траву и кусты к стволу, на котором висел портрет. «Что за…» – произнес он. На портрете был нарисован Фил Валентайн, он ехал в своей машине, его левая рука держалась за руль, рукав пиджака приоткрывал часы на запястье. На них было два часа, пятьдесят шесть минут и пятьдесят шесть секунд. На углу картины висел лоскут одежды, белый кусок рубашки. Именно в белой рубашке и ехала тогда Джози Франклин на встречу с друзьями из Спрингфилда. «Что за больной разум сделал это? » – он снял картину со ствола и перевернул в надежде увидеть что-нибудь еще, позади картины была надпись: «Привет Фил! Я долго о нас думал, долго размышлял о нашей жизни. Это дело было не из самых легких и в конце нас ждало нечто большее, чем деньги. Я долго думал: «Что нам нужно? » и пришел к тому, к чему придешь и ты. Эта таинственная ночь, этот туман, дождь. Остановка времени на часах. Тени, что будоражат воображение…» – глаза начали подводить Детектива, буквы начали смазываться и стали едва различимыми. Ему показалось, что на фоне снова играет блюз. – «… Это лучшая ночь в нашей жизни, лучшие воспоминания и я дарю их нам… Ф. Валентайн». – Мысли тысячами ломанулись в мозг Валентайна, сердце начало колотиться, как бешенное. Тут, что-то кольнуло в сердце, стало тяжело дышать, дикая боль пронзила голову и легкие. Он, весь мокрый от ливня, с портретом в руках осел у ствола вековой ели. Блюз становился все громче и громче, как и шелест деревьев. Трава и кусты начали становиться серой пеленой, словно асфальт, а свет фонарика начал напоминать свет фар его автомобиля. Он попытался вспомнить, что он слышал об инсультах и инфарктах, но не смог, мысли лихорадочно бродили у него в голове. Чикаго, город-ад, панки, анархисты – мысли превратились в кашу и заливали его разум.

Как и у любого детектива в голове у Валентайна было очень мрачно, пока его зрачки перебирали песчинки на дороге, холодные и темные мысли оплетали его голову. Сколько людей здесь пропало? К нему обращались пятеро, но он начал поиски с шестого обращения, почему? Потому, что шесть – это число Дьявола… Пятьдесят шесть.