Детектив-мистик Рикор Сэвай

Дело о демоне-дворецком

Дверь долго не открывали, и Рикор собрался было уходить, но изнутри, наконец, донесся приглушенный голос:

— Кто там?

— Рикор Сэвай, детектив. Вы звонили мне вчера вечером, — ответил он, поправляя черный галстук, закрепленный заколкой к белой рубашке.

Дверь слегка приоткрылась, и в образовавшуюся щель выглянул человек, оценивая пришельца.

— А документ у вас имеется?

— Лицензия частного сыщика подойдет? — поинтересовался Рикор и, достав из внутреннего кармана кожаной куртки корочку, показал ее хозяину дома.

— Заходите, — ответил тот, открывая дверь шире и впуская детектива.

Двухэтажный особняк на окраине города был запущен, но выглядел величественно. Пожалуй, дикий виноград, сплошь покрывавший его стены, и усыпанные жухлой листвой разбитые тропинки даже больше прежнего делали этот дом живописным и благородным.

— Прошу сюда. — Хозяин, старик шестидесяти или семидесяти лет с необычайно густой для его возраста седой шевелюрой, провел Рикора в гостиную, где был затоплен камин, хотя осень в этом году была очень теплой. Детектив снял куртку и, положив ее на подлокотник обветшалого кресла с высокой спинкой, уселся в последний.

— Итак, вы сказали, что в прошлый четверг в дом проник неизвестный и украл перстни вашего дальнего родственника, так?

— Не желаете чаю, мистер…?

— Сэвай. Нет, спасибо.

— Да, так я и сказал, — ответил хозяин. — Детей у меня нет, и этому месту недолго осталось терпеть старого дурака. После моей смерти его продадут на аукционе, и я смею лишь надеяться, что ему найдут достойное применение. Когда-то здесь жила моя прапрапрапра… э-э, — старик замолк, видимо, пытаясь вспомнить, сколько поколений назад жила его родственница. — Ай, неважно! Ее отец был главой рыцарского ордена, и ей с братом поневоле пришлось научиться обращаться с рапирой. О, она была в этом мастерица! Но вот ее жених, двоюродный брат, не отличался способностями к фехтованию или стрельбе из лука, но был прекрасным наездником, как рассказывала моя бабка, а она это знала от своей и так далее. Скажите, вы слышали истории о графе Фантомхайве?

— Конечно, слышал, и вспомнил о нем, когда вы позвонили и назвали адрес. Это ведь его особняк?

— Так есть, мистер Сэвай. Его невеста, моя дальняя родственница, так и осталась жить здесь, когда он пропал без вести, надеясь, что он вернется.

— Но его так и не нашли, — сказал Рикор, глядя на посеревшие от времени обои, которыми были обклеены стены гостиной.

— Не нашли, — подтвердил старик. — Ни графа Фантомхайва, ни его дворецкого, ни других его слуг. Все исчезли в одночасье, словно и не было их здесь никогда. Однако, перед своим исчезновением граф оставил Элизабет Мидфорд свои перстни. Она носила их до самой смерти, и никто из родственников не решился их продать, даже когда нашу семью постигла нищета. Тридцать девять лет назад моя мать передала их на хранение мне, и я поклялся, что не посмею их продать или потерять. А десять дней назад их украли из сокровищницы.

— Вы обращались в полицию? — спросил Рикор и вдруг нахмурился: — Я ведь так и не узнал, как зовут вас.

— Мое имя Сиель VI Редфорд, но знакомые звали меня Сейлемом, чтобы не путать с дядьями и просто видеть во мне личность, а не еще одного родственника Исчезнувшего Графа, и я им премного благодарен за это.

— Я могу обращаться к вам так же?

— Конечно, — кивнул Сейлем. — Насчет полиции — да, я объяснил им ситуацию, но на многое не надеялся. Естественно, они не нашли каких-либо улик и только развели руками. Я на них не в обиде. Но вот на вас я рассчитываю, мистер Сэвай.

— Почему вы сказали «естественно»? — спросил Рикор.

— В ту ночь в особняк проникла тень, и я видел ее, когда спустился в сокровищницу, услышав шум, — ответил Сейлем и продолжил, понизив голос так, что Рикору пришлось напрячь слух, чтобы разобрать его шепот: — Это был высокий мужчина, объятый черными щупальцами тьмы. Он знал, что я рядом, и обернулся ко мне. Я стоял на лестнице футах в двадцати от него и не мог пошевелиться от ужаса, холодившего мои руки. Ружье не спасло бы меня, и я бросил его под ноги. Я думал, мне наступил конец, но существо лишь подало мне знак сохранять молчание и растворилось, словно сахар в горячем молоке. Когда я обрел храбрость, то направился вглубь сокровищницы и обнаружил, что перстни графа Фантомхайва пропали, но все остальное было на месте.

— Интересно, — сказал Рикор, потирая подбородок и задумчиво глядя на антикварный журнальный столик, стоявший здесь, вероятно, еще со времен, когда в особняке жил граф. — Вы уверены, что больше ничего не пропало?

— Абсолютно. Быть может, годы наградили меня подагрой и хроническим бронхитом, но память моя так же ясна, как в юности, и я знаю, что оставалось в сокровищнице после смерти предпоследнего родственника леди Мидфорд.

— Вы говорили полицейским о том, что видели?

— Нет, я сказал, что услышал шум, но заметил лишь прошмыгнувшую на кухню фигуру, когда спускался.

— Вы навели полицию на ложный след, чего же вы тогда ожидали от них? — спросил Рикор и хмыкнул.

— Подтверждения того, что это существо — не человек, — ответил Сейлем. — По словам сержанта, который занимался расследованием, вор не оставил следов. Все говорило о том, что кроме меня в этом доме никого не было много-много лет. Парень и вовсе решил бы, что я по старости лет сбрендил, но в ящике, где находились перстни, посреди толстого слоя пыли остались два круга — места, где они лежали. Тогда он, конечно, подумал, что я их перепрятал и забыл, но я напомнил ему, как в четыре годика его обвинили в том, что он украл серьги своей тетки — сестры его матери, а я нашел их у ее старшей дочери, также гостившей в доме его родителей. А было это двадцать четыре года назад, в последней декаде августа. Тогда же, мальчишкой, он решил, что станет детективом, когда вырастет, и не подвел, сорванец. Он понял, что я не сочиняю, и в доме действительно кто-то был, но помочь мне никак не мог, — старик замолк и сделал задумчивое движение губами, словно он что-то жевал. — Точно не желаете чаю, мистер Сэвай?

— Пожалуй, все же не откажусь от чашечки, — ответил Рикор.

Сейлем направился на кухню, чтобы поставить чайник, и пока его не было, Рикор обошел гостиную, чтобы посмотреть фотографии, которыми были увешаны ее стены. Над камином предки Сейлема повесили наиболее старые снимки, которые лишь чудом сохранились до этих дней. На одном из них был запечатлен мальчик двенадцати или тринадцати лет, которого держала за руку миловидная девица примерного того же возраста. Позади них возвышался особняк, который Рикор, конечно, узнал, хотя тот не был покрыт диким виноградом до самой крыши. Рассмотрев фотокарточку получше, Рикор заметил, что у мальчика повязка на правом глазу. Подписи на рамке не было, но Сэвай догадался, что это и есть граф Сиель Фантомхайв, поскольку именно таким его и описывали исторические источники.

— А, вы нашли единственное сохранившееся фото графа? — спросил Сейлем, войдя в гостиную с небольшим подносом, на котором стояли заварочный чайник, две чашечки и блюдце с конфетами. — Это Элизабет Мидфорд рядом с ним. Правда, прелестная девчушка? Справа вверху она же, но в двадцать шесть лет.

Рикор перевел взгляд туда, куда указал старик, и увидел высокую стройную леди в модном для того времени брючном костюме и с молотком для игры в крокет в руках. Ее длинные светлые волосы были заплетены в толстую косу и лежали на плече. Она стала холодной и сдержанной после его исчезновения и больше не была такой веселой, как прежде, подумал Рикор, глядя на ее спокойное, но хмурое лицо. Девочка, державшая за руку Фантомхайва, улыбалась с искренней радостью, но у повзрослевшей леди Мидфорд не было и намека на морщинки у глаз или рта, которые встречаются у часто улыбающихся людей.

Рикор вернулся в свое кресло и взял чашечку с чаем.

— Благодарю вас, — сказал он и сделал глоток. — Итак, вы видели тень, имевшую облик мужчины, которая украла только перстни графа и, не оставив следов и не тронув вас, исчезла. Вы можете предположить, почему она это сделала?

— В нашей семье ходили истории о том, что граф заключил сделку с демоном, чтобы отомстить за погибших родителей, — ответил Сейлем. — Все знали, что это был несчастный случай, но граф Фантомхайв в это не верил. Он служил королеве, как его отец, но при этом преследовал собственные интересы. Пользуясь положением при дворе, он вел расследование, искал убийц.

— И нашел?

— Несомненно, — кивнул Сейлем. — Но месть не принесла ему покоя. Он немало сделал для Лондона, чтобы избавить его улицы от убийц и маньяков, а затем пропал, и никто не мог сказать, почему это произошло и где он может находиться. Граф никогда не делился своими планами даже с невестой, а ближе у него никого и не было. Многие пытались найти Сиеля не потому, что любили и уважали его, а потому что хотели убить. Или украсть его душу. Я думаю, эта тень забрала его перстни, полагая, что личные вещи графа выведут на его след.

— Но ведь граф Фантомхайв наверняка давно умер, — сказал Рикор, пробуя шоколадные конфеты.

— Пока его тело не найдено, нельзя утверждать, что он мертв, — покачал головой Сейлем.

— Возможно, вы правы, но если он был обычным человеком, то сомнительно, что он смог бы прожить столько лет.

— Значит, все же верно то, что о вас говорят, — сказал вдруг старик и посмотрел на Рикора пристальным взглядом.

— То, что я в отличие от своих собратьев-детективов верю в мистику и помогаю людям в ситуациях, когда обычный человек бессилен?

— Да. Мне сказали, что вы… колдун или вроде того. Я бы не поверил, как не верил в то, что граф Фантомхайв заключил сделку с демоном, но той ночью я понял, насколько заблуждался.

— Отчего же вы только сейчас убедились, что я тот, кто вам нужен? — поинтересовался Рикор.

— Вы серьезно отнеслись к моему делу, и я чувствую, что вы не мошенник.

— Погодите судить, я ведь еще ничего не сделал.

— Я немало пожил на этом свете, молодой человек, и кое-что понимаю в людях.

— Но вы не сталкивались с демонами, — сказал Рикор и, допив чай, поставил пустую чашечку на поднос.

— И то верно, — согласился старик. — Быть может, демоны иначе видят этот мир и руководствуются отличными от людских мотивами, но и некоторых людей иногда сложно назвать человечными. Все в мире взаимосвязано, и если понимать, как он устроен, поймешь и существ, которые в нем живут.

Это он верно говорит, подумал Рикор, хотя, конечно, старику было неведомо, сколь многого он не знает о том, что происходит за кулисами пьесы, которая называется «обыденная жизнь».

— Давайте пройдем в сокровищницу, я хочу изучить место преступления.

— Конечно, — кивнул Сейлем и направился в холл, откуда вниз вела узкая мраморная лестница.

В подвальном помещении было темно и сыро, но сокровищницу оборудовали так, чтобы хранящиеся в ней вещи не портились от влаги, и хотя здесь было прохладнее, чем наверху, в целом Рикор чувствовал себя комфортно. Сокровищница оказалась небольшой комнатой, заставленной стеллажами с запирающимися на ключ дверцами и тумбы с застекленным верхом, под которым лежали различные украшения, принадлежавшие прежним хозяевам этого особняка.

— Большая часть антиквариата была продана в прошлом веке, я вам говорил, тогда дела моей семьи были не так хороши, как прежде. Перстни лежали здесь. — Старик открыл верхний ящик одного из комодов и показал на лежащие в нем вещи. Два изогнутых кинжала с серебристой рукоятью, украшенной гранатами и аметистами, тиара с россыпью драгоценных камней и несколько тонких колец с самоцветами, а между ними два круглых следа в пыли.

— Сколько могут стоить эти украшения? — спросил Рикор.

— Недорого, как и перстни графа. Они были больше символом памяти, чем драгоценностью. Да и вряд ли их украли, чтобы продать, ведь…

— Я знаю, Сейлем, но я должен учитывать все вероятные мотивы, — перебил старика Рикор. — Много здесь еще вещей?

— Лет десять назад я заходил сюда, чтобы провести ревизию, и переложил все, что осталось в этот шкаф, — ответил Сейлем. Только один из полутора десятков, заметил Сэвай, оглядев комнату, дела у предков Сейлема были действительно плохи.

— Ну что ж, посмотрим, — сказал Рикор и ослабил узел галстука, опустив его на пару дюймов ниже яремной вырезки, а затем достал из-за пазухи цепочку, на которой висел плоский угловатый камень, настолько черный, что казалось, будто он поглощает свет. Детектив снял его с шеи и установил на вытянутой руке над ящиком, а затем отпустил, когда тот перестал раскачиваться. Цепочка упала вниз и повисла на камне, который остался в воздухе без всякой опоры. Старик охнул и перекрестился.

Свет в комнате от единственной лампочки под потолком и так был неярким, но теперь казалось, что и он убывает, а сокровищница наполняется туманом. Сейлем побледнел и посмотрел на Рикора круглыми от ужаса глазами, а затем вскрикнул, когда тот перевел на него взгляд горящих желтых глаз, и начал пятиться, пока не натолкнулся на шкаф. Но то, что старик увидел затем, повергло его в столь сильный шок, что он застыл на месте с раскрытым в немом крике ртом и только показывал пальцем в сторону выхода из комнаты. Сэвай обернулся и тут же шарахнулся в сторону — мимо него проплыла тень, задев его, но не причинив вреда.

В тусклом свете тень казалась единым сгустком черной воздушной массы, но когда Рикор легким движением руки в сторону лампы погасил ее, то стало возможным различить границы головы и плеч тени. Существо тянуло руки к ящикам, как бы открывая их, хотя они оставались закрытыми, когда же очередь дошла до того ящика, в котором лежали перстни, тень замерла, а затем обернулась и посмотрела Рикору прямо в глаза, отчего тот вздрогнул и напрягся всем телом, решив, что существо видит его. Но затем тень приложила палец к губам, и Рикор вспомнил, что в ту ночь Сейлем привлек к себе внимание пришельца, когда спустился в сокровищницу, и расслабился. Тень растаяла, и в комнате снова стало светло.

Сейлем все также стоял в стороне и боялся пошевелиться. Сэвай подошел к нему и осторожно коснулся плеча старика, и к тому сразу же вернулись краски.

— Что… что это было? Как вы сделали это?

— С вами все в порядке, Сейлем? — спросил Рикор, вглядываясь в лицо старика.

— Да, да, все хорошо. Ваше прикосновение успокоило меня, — ответил тот и глубоко вздохнул, словно до этого ему не хватало воздуха.

— Это была всего лишь проекция, Сейлем. Как полицейские воспроизводят преступление с подозреваемыми и жертвами или актерами, их исполняющими, так и я восстанавливаю события с помощью энергетики, которая осталась в комнате после преступления. Ее не стоит бояться, это не сущность.

— А ваши глаза? — спросил Сейлем, глядя на Рикора, радужка глаз которого все еще оставалась желтой, и теперь старик мог даже различить на ней оранжевые точки.

— Сами же сказали, что я колдун. Или вроде того, — ответил Рикор, улыбнувшись.

— Вы человек? — с опаской поинтересовался старик, и по его виду было заметно, что он на самом деле не хочет знать ответ.

— Человек-человек, — сказал детектив. — Посмотрите-ка сюда. — Рикор показал на ручки ящиков, к которым касалась тень. Детектив провел над ними ладонью, и стали видны отпечатки пальцев. Сейлем посмотрел на собственную руку и удивился.

— Они же человеческие!

— Нет, у людей три типа рисунка на подушечках: петля, завиток и дуга и несколько их разновидностей типа двойной дуги. А здесь на двух пальцах встречается более сложный рисунок: ветвь с шипами и кольца Сатурна. Это был демон.

— Демон?! — вскрикнул Сейлем и закрыл рот руками, словно этот демон мог услышать его.

— И довольно добрый, если позволил вам жить, — честно сказал Рикор. — Они не любят свидетелей своего появления в таком обличие. С другой стороны, возможно, его хозяин не хотел вашей смерти, это было бы более вероятным объяснением. Демоны добрыми не бывают.

Рикор протянул руку к камню и снял его с прежнего места, чтобы снова повесить на шею.

— Как теперь быть? — спросил Сейлем.

— У вас есть родственники? Даже самые дальние.

— В Кодмор Хилле живет внучатая племянница, остальные давно не общаются с нашей ветвью.

— Поезжайте к ней на пару дней.

— А если демон сунется туда? Я не хочу подвергать девочку опасности, — сказал Сейлем. — Нет уж, я лучше останусь в особняке.

— Это только для вашего спокойствия. Вряд ли вообще когда-либо снова увидите его.

— Мне и здесь спокойно, мистер Сэвай, — заверил старик.

Когда детектив покидал дом, он коснулся пальцами морщинистого лба Сейлема и сказал, что какое-то время тот будет под защитой его колдовства, однако затем оно само по себе истощится. Но к тому времени Рикор надеялся найти вора.

Демон должен был быть где-то неподалеку, чтобы явиться в сокровищницу в виде тени и украсть перстни. В другом ключе он не смог бы даже сдвинуть перышко своим дыханием, не то что взаимодействовать с материальным миром. Вопрос заключался только в одном: какой радиус поисков следовало захватить Рикору, ведь он зависел от уровня способностей демона.

Отойдя на приличное расстояние от особняка, чтобы Сейлем не мог видеть его из окон, Рикор созвал с округи ворон и пауков — его верных друзей, помогающих ему в расследованиях. Угостив их конфетами, которые он взял с подноса в доме Сейлема, Рикор разослал их искать следы пребывания здесь демона, а сам сел у дерева и, достав из кармана кожаной куртки сигареты, закурил.

Использовать перстни, чтобы найти графа Фантомхайва, было неплохой идеей, размышлял Сэвай, глядя на пасмурное небо, но они являлись его собственностью слишком давно, чтобы сохранить частичку его личности. Кроме того, Рикор сомневался, что граф до сих пор жив. Мог ли демон использовать их как трофей, если, к примеру, он в свое время убил Фантомхайва? Тогда зачем ему было ждать так долго, чтобы украсть их, и почему не причинил вреда Сейлему? Мог ли этим демоном оказаться сам Фантомхайв? Даже его родственники не в силах точно сказать, что он представлял собой, а исторические источники и подавно. Но опять же — зачем было так долго ждать, чтобы забрать перстни?

Большой черный ворон приземлился в нескольких метрах от Сэвая и приблизился к нему, преодолевая расстояние между ними подскоками на лапках, а затем запрыгнул на колено детективу и покачал головой, глядя на него.

— Нашел что-то? — спросил Рикор, поднимаясь на ноги. Ворон взлетел над его головой, а затем сел на плечо и легонько клюнул в скулу. — Ладно, пойдем.

Путь оказался неблизким. Ворон привел детектива к подлеску в десяти или пятнадцати километрах от особняка, и Черный Хрусталь показал, что здесь были двое — мужчина и ребенок. Образы их были размыты, но в одной из фигур Рикор узнал лицо тени, которую видел в сокровищнице. Демон долго говорил о чем-то с ребенком, а затем отдал ему какие-то предметы. Вероятнее всего, перстни, решил Рикор. После того и демон, и его спутник покинули это место, взмыв в небо одним затяжным прыжком.

— Ребенок тоже не человек, — произнес вслух Рикор и погладил гладковыбритый подбородок.

Детектив присел на корточки и изучил следы, оставленные неизвестными на мягкой почве. Они были очень четкими, и Рикор мог даже разглядеть рисунок на подошве обуви ребенка, выполненный в виде пятиконечной звезды, заключенной в два круга: один касался лучей звезды, второй был чуть большего радиуса и имел зубцы по всему контуру, направленные наружу и внутрь.

— Это интересно, не находишь? — спросил Рикор у ворона, и тот мигнул, глядя на него черным глазом. — Наш подозреваемый достаточно богат, чтобы позволить себе обувь по индивидуальному заказу. А еще он думает, что никто не станет его искать, но мы его удивим, не так ли?

Рикор достал из кармана небольшой блокнот и огрызок карандаша и зарисовал на чистом листочке пентаграмму.

— Премного благодарен за помощь, друг, но мне пора идти. Будь здоров, — попрощался Сэвай с вороном и направился в сторону ближайшей дороги, чтобы поймать автобус до города.

Уже в Лондоне, по пути в отель Рикор подключился к wi-fi сети в метро и стал искать фирмы или частных лиц, которые изготовляют обувь с индивидуальным рисунком на подошве. Таковых оказалось немало, в одном только Лондоне 52 наименования, а в пригороде еще пара десятков. Однако детскую обувь из всех них изготовляли только 11 фирм и 14 частников, причем один из них жил неподалеку от отеля, где остановился Сэвай. Выйдя на одну станцию раньше нужной ему, Рикор направился по указанному адресу, чтобы нанести визит обувщику.

Джонатан Дарри — так звали мастера — уже собирался закрываться, когда к нему пришел очередной клиент, но открыв входную дверь, он понял, что незнакомец пришел вовсе не для того, чтобы сделать заказ. Рикор показал удостоверение частного сыщика, и Дарри нехотя впустил его внутрь.

— Чем могу вам помочь, мистер Сэвай? — поинтересовался Дарри, учтиво улыбаясь.

— Я ищу обувщика, который сделал пару детских ботиночек с этим рисунком на подошве, — ответил Рикор, показывая изображение в блокноте. Дарри надел на нос очки, висевшие у него на шее, и бросил короткий взгляд на пентаграмму, прежде чем снова снять их.

— У меня таких не было, — ответил мастер. — Я бы и не стал шить обувь с пентаграммами, я человек верующий и связываться с подобным не желаю.

— А кто стал бы? — спросил Рикор, разглядывая многочисленную обувь на полках из кожи, замши, вельвета, велюра и прочего.

— Откуда мне знать, мистер? Я не интересуюсь у моих коллег, какие рисунки они делают на подошве своей обуви.

— Подумайте хорошо, мистер Дарри, это очень важно. Пропал человек, и все, что может помочь его найти, это обувь одного из похитителей. — Сэвай решил приврать немного, чтобы надавить на совесть мастера.

— Ребенок похитил кого-то? — грохнул Дарри. — Вы смеетесь надо мной!

— Конечно, не ребенок, сэр, — ответил Рикор, скривившись, — он был лишь приманкой.

Джонатан помедлил немного, почесывая затылок, а затем подошел к письменному столу, стоявшему в глубине салона, из которого он извлек гроссбух в кожаном переплете.

— Значит так, записывайте, — сказал он, листая страницы. Рикор послушно извлек из внутреннего кармана блокнот и карандаш. — Карл Вольковиц, он живет где-то на Бергчинтон-роуд. Точнее, я полагаю, вы найдете в этом своем интернете. Стэн Шервуд, мерзкий парень, берет за работу втридорога, а делает шлак, но в основном для таких вот ненормальных, которым подавай пентаграммы и рогатых демонов. Тьфу! Ну, еще, быть может, Лил Брэд, то есть Брэдли Стэнсон. Он любит заковыристые рисунки. Но я давно не слышал, чтобы Лил Брэд изготавливал обувь, кто-то говорил, мол, он вовсе закрылся еще в прошлом году. Это все, чем я могу вам помочь.

— Огромное спасибо, мистер Дарри, извините за беспокойство и всего хорошего, — попрощался Рикор и направился на выход.

— А кого похитили-то? — окликнул его мастер.

— Девушку, сэр, мисс Мидфорд.

— Не слышал об этом, — сказал Дарри. — Успехов вам в расследовании!

Зайдя в переулок за салоном Дарри, где никто не мог его побеспокоить, Рикор извлек Морион из-за пазухи и снял с шеи, а затем раскачал его на цепочке над раскрытым в руке блокнотом, где вразброс были записаны три названных имени. Камень практически сразу уткнулся своим нижним острым концом в ту часть странички, где значилось «Брэд Стэнсон».

— Давно мне так не везло, — произнес вслух Рикор, а затем, надев Хрусталь, спрятал его под рубашку.

Утром Сэвай перекусил на ходу и отправился по адресу, который был указан в справочнике. Как и сказал Дарри, Стэнсон уже давно не работал, и оставалось надеяться, что он до сих пор обитает там. Во всяком случае, кто-то из соседей мог знать, где искать мастера.

Путь был неблизкий, и Рикор едва не проспал нужную станцию. Район, в котором находилась мастерская Стэнсона, был спокойным и уютным: невысокие частные дома, небольшой рынок, где продавали свежие овощи и осенние цветы. Несколько прохожих любезно подсказали Рикору, где находится мастерская, и предупредили, что она закрылась после пожара летом прошлого года.

Дом, в котором раньше жил и работал Лил Брэд, почернел изнутри, но внешние стены выстояли. Сквозь разбитые окна детектив видел обгоревшие обои и обломки мебели, под потолком все еще висела некогда красивая люстра. Входная дверь была заперта, но Рикор легко открыл ее отмычкой и вошел внутрь.

Стекло под ногами громко хрустело, кое-где валялись прожженные ботинки и туфли. Рикор осмотрелся и устало вздохнул: прошло слишком много времени, чтобы Морион мог показать ему, из-за чего произошел пожар. Если соседи не подскажут, где искать Стэнсона, придется привлечь к поискам сестру, а этого он хотел меньше всего на свете.

— Потеряли что-то, сэр? — раздался бархатный голос позади. Рикор обернулся и вздрогнул: позади него стоял тот самый демон, которого он видел в сокровищнице и подлеске. Глаза его горели недобрым алым пламенем.

Бежать, промелькнула мысль в голове Рикора, бежать и не оглядываться. Детектив сорвался с места и бросился к разбитому окну, выходящему на задний двор. Демон не последует за ним через жилые улицы, это слишком опасно. Но когда до окна оставалось несколько футов, демон возник перед Рикором так внезапно, словно появился из воздуха, и замахнулся перед его лицом. Детектив едва успел увернуться и заметил, что в руках у демона серебряный столовый нож. Сэвай свернул в другую комнату и, поскользнувшись на доске, лежавшей под ногой, упал на вытянутые руки. Над его ухом просвистел нож и воткнулся в стену напротив по самую рукоять. Рикор быстро поднялся и развернулся к демону, тот заносил руку для нового броска. Рикор выставил вперед ладонь, и воздух между ними заколыхался, словно морские волны. Демона отбросило назад, и он выронил свое оружие.

Детектив поспешил ретироваться, пока соперник не поднялся на ноги, однако его сообщник тоже был здесь. Рикор наткнулся на него в холле и замер, пораженный увиденным.

— Граф? — произнес он охрипшим от ужаса голосом и стал пятиться от мальчика с повязкой на правом глазу. Другой его глаз был темно-красным с узким вертикальным зрачком.

— Тебе не следовало приходить сюда, человек, — сказал Фантомхайв.

Голова вдруг разболелась так, что казалось, будто даже стены пульсируют от боли. Мир вокруг Рикора поплыл, и детектив рухнул ничком, лишившись чувств.

Боль пробудила Сэвая. Он дернулся и почувствовал, как запястья и щиколотки ему сдавливает веревка, а спина и ягодицы стенают от долгого нахождения в одной позе. Но куда сильнее гудел затылок, по которому стукнули Сэвая.

В комнате, где он находился, было темно и сыро. Детективу было тяжело сосредоточиться, но все же он сумел «открыть» второе зрение, и теперь его желтые глаза обыскивали стены и потолок в поисках двери или окон, но их нигде не было.

Боль потихоньку отступала, и ее место уже занимало чувство голода. Последний раз Рикор кушал рано утром, но то даже завтраком было сложно назвать, он не рассчитывал, что возьмут в плен. Потому ему сложно было сказать, сколько времени он провел в этой комнате.

Рикор довольно долго просидел в одиночестве и успел расплести пару узлов на веревке, которой были связаны его руки за спинкой стула, когда щелкнул затвор. Дверь позади него распахнулась, бросив на стену узкий прямоугольник света с темными фигурами в нем. Зажглась лампочка над входом, и пришельцы, обогнув стул, встали напротив Рикора.

— Детектив Рикор Сэвай, — сказал граф Фантомхайв, лицо которого было мертвенно-бледным из-за света, падающего на него. Повязку он снял, и теперь Рикор видел, что на скрывавшемся под ней глазном яблоке изображена та же пентаграмма, которая была на подошве его ботинок. — Кто вас нанял?

— Ваш родственник, — ответил Рикор и удивился тому, насколько жалко звучит его голос, — Сиель Редфорд, шестой.

— Этот старик в моем поместье? Он мне не родственник. Я снова повторяю свой вопрос: кто и зачем нанял вас искать меня?

— Нет, — произнес Сэвай и закашлял. — Дайте воды, пожалуйста… В горле пересохло.

— Ц, я совсем забыл, что людям нужна пища и вода, — сказал Сиель, обращаясь к стоящему подле него демону. — Себастьян, принеси ему воды.

— Слушаюсь, мой господин, — равнодушным тоном ответил дворецкий и удалился.

— Он не искал, — выговорил Рикор и, со свистом вдохнув воздух, снова разразился кашлем.

— А что же тогда? Вы очень четко дали понять, что ищете меня, когда явились в мастерскую Стэнсона.

Себастьян вернулся с графином воды и, наполнив стакан, поднес его к губам детектива, который стал жадно пить, роняя капли на подбородок и распахнутую рубашку.

— Я искал вашего дворецкого, — ответил Рикор, когда расправился с половиной графина, — точнее, того, кто украл перстни из сокровищницы. Я понятия не имел, что это он.

— Украл? Это моя собственность, — холодно произнес Сиель.

— Старик-то понятия не имел, что вы живы. Его предки уже два века живут в этом особняке и хранят вещи, оставленные вами перед исчезновением. Когда в его семье было худо со средствами, они многое продали, но перстни не посмели. Старик последний в своем роду, после его смерти особняк с прилежащими землями продадут на аукционе.

— С чего бы его семье хранить мое имущество? — усмехнулся граф, подбоченившись.

— Элизабет Мидфорд его прапрапрапрабабка, уж не знаю точно, сколько там «пра». Ваша невеста…

— Я помню, кто такая Элизабет Мидфорд, — ответил Сиель. Голос его немного изменился, и Рикор мог поклясться, что в нем звучала печаль, хотя демонам неведомы эмоции людей. — Значит, родственник, говоришь. Который час, Себастьян?

— Без четверти восемь, милорд.

— Нанесем визит этому Сиелю Редфорду… шестому, — сказал граф и фыркнул. — И детектива тоже возьми. Не нравятся мне его глаза.

Рикор вдруг вспомнил, что до сих пор использует колдовское зрение, и заморгал, закрывая его. Когда детектив взглянул на графа своими собственными темно-серыми глазами, тот лишь усмехнулся.

— Я уже видел, на что ты способен, человек, можешь не скрываться. Тебе все равно не справиться с нами обоими, — сказал он и направился прочь, а его дворецкий принялся развязывать путы.

Когда Рикор вышел вслед за графом в сад перед фасадом небольшого сельского домика, то попытался вспомнить, видел ли он раньше это место, или хотя бы предположить, где оно находится, по каким-нибудь меткам. Дворецкий протянул детективу его куртку, и Рикор, приняв ее, стал обыскивать карманы, чтобы узнать, что они забрали.

— А где мой смартфон и подвеска? — спросил Рикор, показывая пальцем на грудь, где раньше висел Черный Хрусталь.

— Обойдешься без них, — ответил Сиель. — Себастьян, дай-ка ему по лицу, чтоб он не глазел по сторонам. Мне не нравится, что он пытается запомнить это место.

Рикор машинально закрыл голову руками, но удар все равно был настолько сильным, что у него онемела скула. По внутренней стороне щеки на язык стекало что-то солоноватое, и Рикор сплюнул на каменную дорожку сгусток крови и слюны.

— Какие вы недружелюбные, это уму непостижимо, — прошепелявил Рикор, прижимая ладонь к ушибленной половине лица.

— Не болтай, или я прикажу своему дворецкому лишить тебя зубов.

— Как прикажете, милорд, — подчинился Рикор и сделал короткий поклон.

— Ударить его снова, мой господин?

— Нет, пока что довольно. Пойдем, Себастьян. — Граф чуть согнул тонкие ноги и, оттолкнувшись от земли, прыгнул высоко-высоко в небо и вскоре исчез за серыми тучами.

— У-у, я так не могу, сэр, — сказал Рикор, глядя вслед Сиелю.

— С этим проблем не будет, — ответил демон и, перекинув протестующего детектива через плечо, последовал за господином.

Земля так быстро удалялась, что детектив предпочел закрыть глаза, лишь бы не видеть, насколько высоко над ней он летит. Длилось их путешествие недолго, и Рикор понял, что они на месте, когда в ушах перестал свистеть ветер, а дворецкий сгреб его с плеча и поставил на землю на ватные ноги. Рикор перевел дух и огляделся, они стояли перед входом в особняк, принадлежавший Фантомхайву. Прямо с доставкой на дом, подумал Рикор и отбросил эти мысли, понимая, что это путешествие может оказаться последним в его жизни.

— Вы первый, детектив, — сказал Сиель, указывая на массивную дубовую дверь.

Рикору не приходилось надеяться на то, что он сможет сразиться с демонами и если не одолеть их, то хотя бы сбежать. При нем не было Мориона, а без него он был разве что цирковым фокусником, но никак не колдуном. Ничего другого не оставалось, и Рикор, взявшись за дверной молоточек, постучал трижды, как сделал это в свой первый визит.

Редфорд открыл не сразу, и вместо него в щель между дверью и луткой выглянул ствол ружья.

— Сейлем, это я, Рикор Сэвай, детектив. Есть кое-что, о чем я должен поговорить с вами.

Ружье исчезло, и дверь раскрылась перед детективом, но едва это произошло, Сиель оттолкнул Рикора и вошел в холл первым.

— Граф Фантомхайв! — даже в темноте Сейлем узнал его, хотя видел только на фотографии.

— Веди обоих в гостиную, Себастьян, если еще помнишь, где она находится, — приказал Сиель и остановился у зеркала, под которым стояла тумба, чтобы снять перчатки и пальто.

— Конечно, помню, мой господин, — откликнулся дворецкий и, схватив детектива и старика под руки, поволок вглубь особняка.

Когда Фантомхайв вошел в гостиную, его пленники сидели на диване, и дворецкий ненавязчиво держал на их плечах ладони, показывая, что им некуда бежать.

— Сразу к делу, господа, — сказал граф, присаживаясь в кресло напротив. — Детектив сказал, что это вы наняли его, чтобы найти меня. Это так?

— Не совсем так, милорд, — ответил старик, запинаясь. — Не далее, чем в прошлый четверг кто-то проник в сокровищницу и украл ваши перстни.

— Эти перстни? — спросил Фантомхайв, показывая украшения на пальцах его рук: одно с гербом Фантомхайвов, второе с крупным сапфиром.

— Да, эти, — подтвердил ошеломленный Сейлем.

— Их не крали, а вернули законному хозяину, — сказал Сиель, наклоняясь вперед. — Украли их вы и ваши предки.

— Нет, это не так, милорд! — вскрикнул Сейлем и хотел было вскочить, но демон осадил его.

— Детектив сказал также, что вы мой родственник. Это совершенно невозможно, Элизабет Мидфорд не имела от меня детей.

— У нее вовсе не было детей, милорд, — печально сообщил старик. — Она до самой смерти ждала вашего возвращения и отклоняла все предложения о замужестве. Так сказала моя бабушка, а ей говорила ее бабушка. Но у ее брата было три дочери и пятеро сыновей, и один из них пошел в своего деда по материнской линии. Уж не знаю, на чем они сошлись, но Элизабет взяла его в подопечные. Говорили, что у него были темные волосы и ярко-синие глаза, и он напоминал ей вас, милорд. Так что, если быть правдивым, то я его потомок, а не самой леди Мидфорд.

Граф внимательно слушал Сейлема и не перебивал, а когда тот закончил и поднял на него вопрошающий взгляд, кивнул, мол, продолжай.

— Мои предки жили здесь и после смерти Элизабет и хранили ваши сокровища, как она завещала. Даже когда настали плохие времена, мы продали многое, но эти перстни оставили, как то единственное, что напоминало ей о вас. История о вашей жизни и вашем таинственном исчезновении так сильно повлияла на всю нашу ветвь, что меня и нескольких моих родственников назвали в вашу честь. Даже девчонок называли Сиель, — сказал Сейлем и хрипло рассмеялся, но, не найдя отклика у графа, замолк.

Фантомхайв поднялся из кресла и, проследовав к камину, над которым висел его снимок с Элизабет, остановился, чтобы рассмотреть его.

— Это Лиззи? — спросил он, указывая тростью на фотографию, где та была запечатлена с молотком для крокета.

— Так есть, милорд.

Граф долго не сводил глаз с женщины на снимке, а затем опустил голову и, поправив пиджак, вернулся на прежнее место.

— Где вы были все это время, граф? — спросил Сейлем. Сиель бросил на него жесткий взгляд, и Сейлем поежился, словно его обдало ледяной водой.

— Хоть это и не твое дело старик, но я скажу, — ответил Фантомхайв. — После того, как я стал демоном, я не мог оставаться в Англии, где у меня было много знакомых, и уехал в Азию. Какое-то время я путешествовал по миру, а затем вернулся, чтобы посмотреть, как обстоят дела в моем поместье. Собственно, в тот день, когда я приехал в Лондон, я сразу направился сюда, и ты видел моего дворецкого, когда тот проводил разведку. Я не просил тебя забирать перстни, Себастьян, — обратился граф к демону. — Я мог бы просто выкупить особняк после смерти старика, и тогда бы никто не узнал о том, что я жив.

— Вы убьете нас? — спросил Рикор, бесстрашно глядя в демонические глаза Фантомхайва.

Граф посмотрел на него в ответ, но детектив не мог предположить, о чем тот думает. Лицо демонов беспристрастно.

— Нет, — сказал Сиель и отошел к окну, заложив руки за спиной. — Я давно забыл, что значит быть человеком и чувствовать любовь других к себе. Лиззи всегда пыталась развеселить меня, сделать мою жизнь чуточку счастливее, но я был слишком поглощен мелочным человеческим желанием мстить. А затем того мальчишки не стало, и я могу только предположить, что ощущала Элизабет, доживая свой век.

Граф обернулся и снова взглянул на Рикора. Выражение его лица нисколько не изменилось. Если он и хотел что-то чувствовать после услышанной от Сейлема истории, то не мог.

— Себастьян, заплати детективу за его работу и отдай его вещи, пусть катится из моего поместья на все четыре стороны. А с вами, Сиель, — граф обратился к старику, — мы кое-что обсудим после ухода мистера Сэвая.

Сейлем нервно сглотнул и вжался в спинку дивана.

— Не волнуйтесь, я пока что не вижу смысла вас убивать. Вы хорошо послужили мне, как и все ваши предки, охраняя мой дом и мои вещи. Некоторую их часть, — добавил Фантомхайв, хмыкнув.

Себастьян выпроводил детектива за порог и передал ему смартфон, который все это время находился у него в пальто. Рикор проверил, работает ли он, а затем спрятал в передний карман брюк.

— Прощайте, мистер Сэвай, — бархатным голосом произнес дворецкий и отступил назад, чтобы закрыть за детективом дверь.

— Морион! — крикнул Рикор, протягивая руку. — Мой камень. Верни его.

— О чем это вы, детектив?

— Об этом, — сказал Сэвай и сделал подзывающее движение пальцами. Черный Хрусталь вместе с цепочкой выскользнул из-под пиджака демона и устремился в руку хозяина. Себастьян хотел было его перехватить, но не успел, детектив уже сжимал камень в ладони. — Граф сказал отдать мои вещи, демоненок, и отпустить меня. Ты ведь вынужден слушаться его приказов? Когда-нибудь я с удовольствием послушаю, как так получилось, что демон служит демону, но не в этот раз.

— Он сказал, чтобы ты катился на четыре стороны. Я могу это устроить, человек, — осклабился Себастьян и сверкнул алыми глазами.

— Мы еще поквитаемся, — пригрозил детектив, отходя от особняка спиной вперед.

— Буду всенепременнейше ждать, мистер Сэвай, — ответил демон и захлопнул дверь.

Дело о культе худду

Стены комнаты были украшены разноцветными чехлами для гитар, внутри которых хозяйка создала нечто вроде композиции из цветов, самоцветов и прочих безделушек. Сама комната была очень светлой и уютной, и Рикор чувствовал себя в ней спокойно. Но вот хозяйка вызывала у него тревогу. Сэвай мог чувствовать настроение людей, если тех беспокоило что-то, и сейчас он ощущал, что клиентка находится на грани нервного срыва.

Темнокожая девушка поставила на журнальный столик поднос с кофе и села напротив детектива, сложив руки в замок между колен.

— Я так благодарна вам за то, что вы приехали. Я понимаю, что путь был неблизкий, но никто больше… никто не верит мне, а те, кто и поверил бы, помогать не станут.

— Это моя работа, — ответил Рикор с улыбкой. — Если мое расследование здесь увенчается успехом, обо мне будут знать не только в Европе, но и в Америке, а это полезно для заработка.

Хозяйка опустила голову и вздрогнула, будто от холода. Рикор сделал глоток из кружки, а затем, поставив ее на столик, достал блокнот и карандаш.

— Джилл, расскажите мне все с самого начала и как можно более подробно. Любая деталь может оказаться важной.

— Что ж, все началось еще десять или двенадцать лет назад, — начала Джилл. — Моя подруга Кэролайн тогда работала медсестрой в гериатрическом центре, досматривала стариков, но потом по какой-то причине решила сменить работу. Ее наняли сиделкой в Терребонн Пэриш, в Луизиане. Кэрри надеялась получить там опыт, а потом найти место получше.

— Это болота где-то на юге от Нового Орлеана, так? — спросил Рикор, делая заметки.

— Да, я до сих пор не понимаю, зачем ее потянуло в эту трясину, — Джилл замолкла, а затем Рикор услышал, как она всхлипнула, и поднял взгляд на девушку, та закрывала лицо руками и содрогалась от рыданий.

— Джилл…

— Я в порядке, — поспешила заверить клиентка и, смахнув слезы, продолжила: — Она приезжала ко мне несколько раз, рассказывала безумные истории о доме, в котором живет, и что его хозяина, старика, за которым она присматривала, прокляли его предыдущие жильцы. Точнее, это были их слуги. Вот, я нашла кое-что. — Джилл подвинула ближе к Рикору папку, лежавшую на столике, и детектив взял ее, чтобы изучить. Внутри оказались вырезки из газет и распечатки из интернета.

— Потом еще была пластинка с заговором, — рассказывала Джилл. — Я сразу поняла, что это худду, как только услышала запись. Я предупреждала Кэрри, чтобы она не связывалась с этим, но она была убеждена, что находится в безопасности, поскольку не верит в колдовство, и только хотела помочь тому старику, бывшему хозяину дома. Когда Кэрри позвонила в последний раз… Боже, я помню все так хорошо, будто это случилось не раннее прошлого вечера. Кэролайн сказала, что она в том доме и она попала в беду, и что колдовство действительно существует. А затем связь оборвалась. Я собралась так быстро, как только смогла, и поехала к ней, но добралась только рано утром, когда их уже увозили.

— Кого увозили? — не понял Рикор.

— Бывших хозяев, мистера и миссис Деверо, — ответила Джилл. — Мне показалось тогда, что Кэролайн не узнала меня, а эта женщина, миссис Деверо, смотрела на меня и пыталась что-то сказать, но не могла. Я так испугалась!

Девушка взяла в руки свою чашку и сделала несколько глотков, затем, немного успокоившись, заговорила вновь:

— Их юрист, Льюис или Лестер, не помню его имя, сказал, что Деверо завещали дом Кэрролайн, и она осталась жить там. Я звонила ей несколько раз, но она очень холодно говорила со мной, а затем мы и вовсе перестали общаться.

— Так и в чем же дело в итоге? — спросил Рикор.

— Мистер Деверо умер спустя неделю после тех событий, а его жена — два месяца назад в онкологическом диспансере.

— Она прожила так долго?

— Да. Патологоанатом сказал, что у нее был рак легких последние шесть лет, она боролась с ним, но в конце концов скончалась.

— Откуда вам все это известно? Вы, как я мог понять из рассказа, не были ее родственницей.

— Я сопровождала миссис Деверо в больницу, когда у нее случился инсульт, и, видимо, врачи нашли мои данные и сообщили о ее смерти мне как единственному указанному в больничной карте человеку.

— А ваша подруга Кэролайн?

— Она не навестила ее ни разу за все эти годы.

— Странно, учитывая, что она у нее работала и стала хозяйкой дома, в котором жили Деверо.

— Это как раз-таки менее всего странно, мистер Сэвай, — сказала Джилл. — Когда я забирала вещи, оставшиеся после смерти миссис Деверо в больнице, я нашла много записок. Она не могла говорить после инсульта, но пыталась изъясняться на бумаге, и сиделки давали ей тетради и карандаши. Большую часть записей я не смогла разобрать, но потом увидела ту, где более или менее понятно было написано: «Она украла мое тело». Когда же я сравнила ее с другими записями… М-мистер Сэвай, — глаза Джилл начали наполняться слезами, — она писала только это. Снова и снова, пока буквы не стали достаточно разборчивыми. «Она украла мое тело».

Девушка больше не могла сдерживать эмоций и заплакала, закрыв лицо ладонями. Рикор отложил блокнот в сторону и пересел к Джилл, чтобы утешить ее.

— Когда в последний раз вы общались с этой женщиной? — спросил он, держа клиентку за руку.

— Я не общалась с ней вовсе, только поехала с ней до больницы…

— Я говорю о той, которая сейчас живет в Терребонн Пэриш.

Джилл подняла на детектива красные опухшие глаза, а затем отвела взгляд в сторону, задумавшись и шмыгая носом.

— В прошлом году я позвонила ей на день рождения. Она не узнала мой голос, а когда я сказала, кто я, она ответила: «а, снова ты», послушала мое поздравление, поблагодарила и бросила трубку.

— Вы должны позвонить ей снова и сказать, что приедете погостить ненадолго.

— Что?! — опешила Джилл и высвободила руку. — Я не хочу туда ехать, я не могу, мне…

— Туда должен поехать я, если вы хотите, чтобы я помог вам. Но я для нее посторонний человек, — пояснил Рикор. — Впрочем, вы тоже, но вас она хотя бы знает. Мы должны заставить ее принять нас, иначе дело пропащее.

— А что я ей скажу?

— У меня есть кое-какие идеи. Она не знает о том, какие у вас вкусы и чем вы увлекаетесь, не знает о вашем семейном положении и многом другом. Скажите, что у вас появился жених, чьи родственники живут в Луизиане, он хочет увезти вас туда жить. Ваш путь проляжет неподалеку от ее дома, потому вы хотите зайти к ней и восстановить прежнюю дружбу, коль скоро вы станете соседками.

— Она не захочет этого.

— Ей придется. Ваше присутствие может разрушить ее легенду, она попытается избавиться от вас.

— Избавиться от меня? — испугалась Джилл. — Вы не заставите меня сделать это!

— Джилл, успокойтесь, пожалуйста, — детектив схватил девушку за предплечья, чтобы она перестала дергаться. — Я защищу вас от нее. Она одна, а нас двое. Доверьтесь мне.

Пока Джилл вела машину, Рикор изучал добытые ей сведения о доме, в котором теперь жила незнакомка в обличие Кэролайн Эллис. У банкира, первого владельца, было двое слуг, Папа Джастифай и Мама Сесиль, которые увлекались черной магией, а именно — худду. В двадцатых годах их повесили за то, что они пытались научить колдовству детей банкира. Спустя некоторое время банкир убил свою жену, а затем себя, оставив детей сиротами и единственными хозяевами огромного дома. В 1962 году брат и сестра, которые так и не обзавелись собственной семьей, продали дом молодой паре Деверо, а затем умерли от инсульта. Как удачно, подумал Рикор. В 2005 у Бена Деверо также случился инсульт, жена нанимала сиделок, чтобы те дохаживали его, но все они довольно скоро разбегались, узнав о судьбе дома. Последней сиделкой была Кэролайн Эллис, на которую миссис Деверо переписала свой дом в знак безграничной благодарности. Теперь, когда не стало четы Деверо, также не имевших собственных детей, в проклятом доме живет подруга Джилл Кэролайн.

— Следует ожидать, что с ней будет жить кто-то еще, — сказал задумчиво Сэвай.

— Почему? — спросила Джилл, и Рикор уловил в ее голосе волнение.

— Слуг — двое, детей — двое, Деверо также были вдвоем. Если у вашей подруги действительно украли тело, то должен быть еще мужчина.

Машина резко затормозила, и детектива от полета через лобовое стекло спасло только то, что он был пристегнут.

— Господи, Джилл! Вы убьете нас раньше, чем это попытается сделать… Джилл?

Девушка сидела, прижавшись лбом к рулю, и плакала, роняя слезы на бедра.

— Джилл, что случилось?

— Я не думала об этом, — проговорила она. — Не думала о том, что эта женщина на самом деле Кэролайн.

— Вы боялись думать об этом, — сказал Рикор. — Я понимаю, насколько тяжело осознать, что могло произойти что-то подобное, а еще тяжелее смириться.

— Я ни разу не навестила ее, — призналась она. — С чего бы? Деверо была мне никем.

— Джилл, посмотрите на меня, — сказал Рикор, повернувшись к девушке. Та нехотя подняла на него взгляд. — Кэролайн не знала, во что ввязалась, а эти люди, скорее всего, продумали все заранее, тем более что у них и раньше был для этого отработанный план. У нее не было шансов в одиночку справиться с ними. Но она смогла передать вам сообщение.

Джилл согласно закивала и стала тереть глаза руками.

— Кэрри уже не вернуть, и я искренне соболезную вам. Но мы отомстим за нее.

— Да, — уверенно произнесла Джилл и, вздохнув, крепко схватилась за руль.

— Быть может, лучше я поведу? — предложил детектив.

— Нет, я могу сама. Вы правы, Кэрри умерла, но эта сука тоже скоро умрет.

До конца пути Джилл не проронила ни слова. Она была напряжена, но, по крайней мере, как заметил Рикор, выглядела так, словно у нее больше нет сомнений. Она справится с горем и сделает все, что понадобится, чтобы отомстить, подумал Сэвай и закрыл глаза, надеясь вздремнуть часик-другой.

Вскоре девушка растормошила детектива и показала на дом, прятавшийся за высокими деревьями, с которых свисали кружевные наросты, качавшиеся на ветру и напоминавшие обветшалые лохмотья.

— Ворота открыты. Похоже на пасть аллигатора, вам так не кажется? — спросил Рикор и усмехнулся.

— Не лучшее сравнение, — буркнула Джилл.

— Все будет хорошо, заезжайте.

Припарковав машину, Джилл и Рикор направились к дому. Дорожка пролегала через широкий проход в низком каменном заборе, который можно было легко перешагнуть. Рикор остановился перед ним и сделал знак Джилл, чтобы та последовала его примеру.

— Что-то не так? — спросила она.

— Видите эту линию? — детектив указал на полоску из красной кирпичной крошки, тянувшуюся вдоль всего забора и пересекавшую дорожку. — Мы через нее не пройдем, она защищает от врагов того, кто ее сделал. А мы являемся теми самими врагами.

— Как это не пройдем? — удивилась Джилл и сделала вперед несколько шагов, но вдруг остановилась возле линии и стала топтаться на месте. — Это странно. Я хочу зайти во двор, но и не хочу в то же время.

— Вот об этом я и говорю, — сказал Рикор и, приблизившись к Джилл, крепко взял ее за руку. — Чтобы со мной сейчас не произошло, руку не отпускай, ясно?

— Да, — кивнула девушка.

Детектив перешагнул линию и увлек за собой Джилл. Казалось, это далось ему так тяжело, что он едва стоял на ногах, и девушке пришлось поддержать Сэвая, когда он остановился и наклонился вперед.

— Все хорошо? — спросила она.

— Да, сейчас пройдет, — ответил Рикор и посмотрел на девушку, а затем протянул ладонь к ее плечу, и Джилл увидела, что на нее переполз огромный черный паук. Девушка хотела было броситься наутек, но детектив еще крепче сжал ее руку и не позволил отойти. — Успокойтесь, это всего лишь циклокосмия. Они безвредны для людей. Посмотрите, какое интересное образование у них на брюшке.

Детектив опустил ладонь, на которой сидел паук, чтобы Джилл могла лучше его рассмотреть.

— Мерзость какая, уберите, — прошептала девушка и отвернулась.

— Не говорите так о моем маленьком друге, он наш единственный помощник на этом болоте, — сказал Рикор обиженным тоном. Джилл мельком глянула на паука и увидела, что тот спрятался в рукаве кожаной куртки Сэвая.

— Какой ужас! — скривилась она и вздрогнула всем телом.

Едва Рикор и Джилл приблизились к дому, как открылась входная дверь, и на порог вышла красивая белокурая женщина в черном свободном платье с кожаным поясом на талии. Она держала между пальцев сигарету и пристально смотрела на пришельцев.

— Кэролайн! — крикнула Джилл, но голос ее прозвучал не столь радостно, сколь ей хотелось бы. И все же она молодец, подумал Рикор, пытается не выдавать себя. — Сколько лет мы не виделись! Ты не представляешь, как я рада видеть тебя.

— Я тоже, — ответила женщина. Ее интонации совершенно напротив были пронизаны холодом.

— Познакомься, Рик, это Кэролайн, подруга, о которой я тебе говорила, — сказала Джилл, приближаясь к хозяйке дома.

— Очень приятно встретиться с вами, — сказал Рикор, улыбаясь.

— Взаимно. Рик это Ричард? — спросила Кэролайн.

— Нет, Рикор, — ответил детектив. — Рикор Сэвай.

— У вас французские корни?

— Да, вы угадали.

— О, наши гости, наконец, приехали, — раздался позади мужской голос. Рикор обернулся, но внимание его привлекло выражение лица Джилл, которое он видел боковым зрением. Она была крайне озадачена чем-то. — Вы помните меня, Джилл? — спросил мужчина с хитрым прищуром и лукавой улыбкой.

— Да, помню. Кажется, вы были юристом у мистера и миссис Деверо, — ответила Джилл, и детектив больно сжал ее ладонь.

«Что же ты делаешь, — подумал он. — Никто не станет запоминать фамилию каких-то стариков, которых встречал лишь однажды десять лет назад, если в этом нет надобности».

— Лестер, если я не ошибаюсь? — уточнила Джилл.

— Люк, — поправил мужчина и остановился в нескольких шагах от них. — Вы помните бывших хозяев дома?

Джилл собиралась было как-то оправдаться, но Рикор перебил ее, решив, что лучше сказать часть правды, чем солгать, как это может сделать девушка.

— Нам позвонили несколько месяцев назад, спрашивали, кем приходится Джилл миссис Деверо. Кто это такая, спросил я тогда Джилл, а она вспомнила, что сопровождала карету скорой помощи, в которой везли несчастную женщину.

— А почему вам позвонили? — спросил Люк, вглядываясь в лицо Рикора.

— Сообщить, что она умерла. Джилл объяснила доктору, что едва знала миссис Деверо, и на этом все закончилось.

— Да, — вдруг сказала Кэролайн, — мне тоже звонили. Я ездила забрать ее вещи и организовать похороны. Она была хорошим человеком.

— Несомненно, — буркнул Рикор, улыбаясь.

— Пройдемте внутрь, чего стоять на пороге и говорить об усопших, — предложил Люк и проводил гостей в дом.

Стол в гостиной уже был накрыт к приезду Джилл и детектива, и они пошли помыть руки в ванную перед едой.

— Здесь нет зеркал, — заметила Джилл, вытирая ладони о полотенце.

— Еще одно суеверие, — вполголоса произнес Рикор, прислушиваясь к звукам за дверью. — Сразу не бросайтесь на еду, какой бы голодной ни были.

— Почему?

— Неизвестно, что в нее могли подмешать, — пояснил детектив. — И ведите себя естественно.

— Я стараюсь.

— Да, я заметил это по тому, как у вас отвисла челюсть при виде Люка.

— Я не ожидала его здесь встретить, вот и все! –тихо ответила Джилл, но в ее голосе ощущался гнев.

— Я предупреждал о том, что будет мужчина. Можно было догадаться.

Вернувшись в гостиную, они заметили, что Кэролайн и Люк о чем-то перешептывались перед тем, как они вошли, но тут же замолкли, услышав Джилл и Рикора. Хозяева и гости сели за стол, и детектив к большому неудовольствию заметил, что им даже бокалы успели наполнить чем-то без их ведома.

— Я не говорила, Джилл, что вышла замуж? — спросила Кэролайн, придавая себе как можно более скромный и сконфуженный вид.

— Нет, — сказала ее подруга и посмотрела на Люка. Тот улыбнулся в ответ.

— Люк поддержал меня после того, что стряслось. Мне было так плохо. Мне жаль, что я оборвала общение с тобой, но мне казалось, что я не достойна твоей дружбы. Это ведь из-за меня произошел несчастный случай.

— В каком смысле? — нахмурилась Джилл.

— Я тогда сильно нервничала из-за Бена, мужа миссис Деверо, и когда его дела стали совсем плохи, начала понемногу пить, чтобы успокоиться. В тот день я тоже выпила и сразу легла спать, а мистер Деверо снова попытался выбраться из постели, и это ему удалось, хотя все полагали, что он не может самостоятельно передвигаться. Вайолет бросилась ему на помощь, но подвернула ногу на лестнице и упала вниз, — Кэролайн прервала рассказ, чтобы смахнуть проступившую слезу. — Я была в таком смятении, что обзвонила всех знакомых с просьбой о помощи. Кажется, и тебе тоже я тогда позвонила.

— Да, — коротко кивнула Джилл.

— Это было так страшно! — Кэролайн закрыла рот руками и зажмурила глаза, борясь с подступающими рыданиями. Люк обхватил ее за плечи и зашептал какие-то ласковые слова на ухо. — Я в порядке, милый, все хорошо.

— Давайте выпьем за мистера и миссис Деверо, — предложил Люк, поднимая бокал. — Надеюсь, теперь они встретились на небесах.

Детектив нехотя взял бокал в руку, Джилл также неуверенно последовала его примеру, но когда она поднесла фужер к губам, в него что-то упало, и девушка, скосив глаза к переносице, громко закричала и опрокинула бокал на стол, расплескав его содержимое по столу.

— Что случилось? — воскликнула Кэролайн, поднимаясь из-за стола.

— Таракан! — ответила Джилл, показывая пальцем на лежащего на столе вверх лапками насекомого. Рикор посмотрел на потолок, где восемь быстрых мохнатых ножек исчезли в тени.

— Я принесу салфетки, — сказала Кэролайн, отходя в сторону.

— Надо же, какая неприятность, — заметил Люк, убирая разбитый фужер. — Мы никогда не жаловались на тараканов, уверяю вас.

Кэролайн поставила перед Джилл другой бокал и хотела налить туда вина, но Рикор принял у нее бутылку под предлогом того, чтобы это должен делать мужчина. Детектив повернул ее этикеткой к себе, будто читая название, и незаметно провел по стеклу ладонью. А когда все снова сели на свои места, Джилл взяла в правую руку наполненный фужер, и Рикор, подловив момент, потянулся через ее тарелку и взял девушку за свободную руку. Выглядело это, конечно, не ахти, догадался Рикор, но только так он мог обезвредить ее пищу. Джилл обратила на детектива вопросительный взгляд, и он подмигнул ей так, чтобы хозяева не заметили этого, а затем принялся за свою еду.

Хороши специи у великодушной хозяйки, подумал Сэвай, чувствуя, как под рубашкой нагревается Черный Хрусталь, защищающий его от ядов. Но иначе было нельзя. Кэролайн и Люк (а точнее Сесиль и Джастифай) должны думать, что у них все под контролем. Убить-то они вряд их убьют, поскольку не могут знать наверняка, солгала ли Джилл о том, что они едут к родственникам, которые станут искать пропавших молодоженов, но мозги промыть вполне способны.

Вечером Джилл пожаловалась на усталость, и Люк проводил их в комнату, которую хозяева отвели для гостей. Выбор они, конечно, не предоставили. Все продуманно заранее, и Рикор удостоверился в этом, когда из-под кровати выползло несколько пауков: он опустился на колени и, заглянув под нее, обнаружил круг с незнакомыми символами и надписями внутри, нарисованный мелом на полу.

— Что там такое? — спросила Джилл и тоже посмотрела под кровать. — Боже мой, что это?

— Я не разбираюсь в худду, — ответил Рикор шепотом. — Какой-то магический круг. У меня нет времени расшифровывать его. Ложитесь спать, Джилл.

— Я не лягу в эту постель, — сказала она тонким от страха голосом.

— Я же обещал, что защищу вас.

Детектив снял рубашку и повесил ее на спинку стула, стоящего неподалеку. На груди у него покачивался отливающий оранжевым камень. Рикор схватил его и зарычал так яростно, что Джилл попятилась прочь.

— Что-то случилось? — осторожно поинтересовалась она.

— Слишком дорого мне обошлись эти оккультисты, — процедил сквозь зубы Сэвай, расправляя постель. — Если у вас ничего нет под блузкой, не снимайте ее, ложитесь в одежде. Мы все равно надолго здесь не останемся.

Он лег в постель и протянул руку девушке, предлагая взять ее так же, как когда они переступали кирпичную крошку. Джилл быстро взобралась на кровать, будто боялась, что кто-то под кроватью схватит ее и утащит вниз, и, прижав руку Рикора к груди, легла к нему как можно ближе, надеясь на защиту от той неведомой силы, что хотела причинить ей вред.

— Мне кажется, я не смогу уснуть этой ночью, — прошептала Джилл. Рикор чувствовал, как она дрожит.

— Сможешь, — ответил он и коснулся пальцами свободной руки ее лба, заставив девушку мгновенно заснуть.

Спустя несколько часов дверь в спальню тихо отворилась, впуская теплый свет, исходящий от единственной свечи в руках женщины. Она поставила ее на столик, приставленный к подножью кровати, и они вместе с сообщником стали с двух сторон от Джилл и Рикора, лежащих в постели.

Мужчина держал в руке что-то блестящее, он нагнулся, чтобы провести какую-то манипуляцию, но Сэвай вдруг распахнул горящие желтые глаза и схватил недоброжелателя за горло. Женщина вскрикнула и бросилась на помощь, но вдруг упала на колени и закрыла руками лицо, вопя от боли. Сэвай медленно встал с постели, ему пришлось отпустить руку спящей Джилл, но она может потерпеть несколько минут. Мужчина занес кулак с зажатым в нем ножом и быстрым движением опустил вниз, Сэвай перехватил его кисть и остановил в футе от своего горла. Колдовское зрение позволило ему увидеть настоящее лицо Джастифая: непокорное и гордое, слишком гордое для жалкого чернокнижника.

Сесиль без конца кричала, пытаясь смахнуть с себя что-то, Джастифай молча боролся с Рикором, но силы его были на исходе. Морион колыхнулся и поплыл к колдуну, но цепочка удержала его на шее Сэвая. Джастифай опустил взгляд на камень, который, казалось, был накален: он освещал лицо детектива мягким оранжевым светом и от него валил пар тонкими витиеватыми струйками. Когда мужчина перестал бороться, и нож выпал из его руки, Сэвай еще некоторое время душил его, пока черная тень, которая была вокруг Люка, словно маска, не исчезла внутри Мориона. Только тогда он разжал пальцы, и бездыханное тело рухнуло на пол.

Сесиль рычала и скребла ногтями лицо, по которому ползали пауки. Сэвай поднял нож и, обойдя женщину со спины, схватил ее за волосы.

— Не-е-ет! — завопила она, цепляясь за его руки и пытаясь высвободиться. Лезвие полоснуло по ее горлу, и из раны полилась кровь, обагрив платье.

Пауки уже плели кокон вокруг тела мужчины.

— Я хотел сжечь это место, — тихо сказал Сэвай, отпуская светлые пряди и позволяя телу упасть. Пауки пошевелили лапками и, перестав плести сеть, расползлись по углам. — Премного благодарен вам за помощь. Всего доброго, — попрощался он.

Надев рубашку, Рикор взял спящую Джилл на руки и направился прочь. Когда он выходил из комнаты, то обернулся и сделал легкое движение пальцем, заставив свечу опрокинуться рядом с телом Сесиль. Ее волосы мгновенно вспыхнули, окрасив стены оранжевым сиянием.

Джилл проснулась, когда они уже выезжали из штата. Она сначала не поняла, где находится, а затем встрепенулась и посмотрела на Рикора недоуменным взглядом.

— Дело сделано, они мертвы, — ответил он.

— Это точно? — спросила она. Детектив поднял руку, показывая обагренный кровью рукав.

— Скоро ты услышишь в новостях, что их дом сгорел. Это самое железобетонное доказательство, которое я мог бы предоставить. Извини, что не разбудил. Тебе было лучше не видеть это.

— Да, пожалуй, — согласилась она и отвернулась к окну. — Рассчитаемся, когда приедем, хорошо?

Дело об отеле «Дельфин»

Рикор явился на встречу с небольшим опозданием, он не привык к таким плотным пробкам, какими изобиловал Нью-Йорк. Его клиентом был лысеющий детектив с дородной фигурой, обтянутой старым потертым костюмом. Он поднялся из-за стола, когда Рикор приблизился, и подался вперёд для рукопожатия.

— Рад встретиться с вами лично, детектив Сэвай. Наслышан о ваших делах в Европе и счастлив, что вы прибыли в Америку, — сказал мужичок, промокая платком лоб. — Я детектив Шифт Шеперд из Бюро Расследования Мистических Случаев.

— Приятно с вами познакомиться, — отозвался Рикор, садясь напротив клиента.

Когда официант подал Сэваю меню и стакан воды, а затем удалился, мужчина снова заговорил:

— Я перейду сразу к делу, — серьезно сказал он, помешивая сахар в чашке. — Наше отделение БРМС в Нью-Йорке полвека пытается разобраться с одним крайне неприятным делом в старом отеле «Дельфин» на шестьдесят первой улице, — Шеперд достал из саквояжа папку, перевязанную ветхой веревочкой, и положил перед Рикором, тот неспешно развязал тесёмки и открыл папку, стал перекладывать документы, приложенные к делу. Непомерно длинный текст был испещрён чёрными прямоугольниками. Сколько секретности-то, подумал Рикор с неудовольствием.

Шеперд продолжил:

— Я кратко опишу ход расследования: до 1978 бюро посылало оперативников расследовать таинственные самоубийства в одном из номеров отеля, но все они погибли при различных неестественных обстоятельствах в ходе выполнения задания. Тогда было решено поставить в должности управляющего одного из наших детективов, чтобы он имел возможность распоряжаться свободными номерами и не заселять в 1408-ой постояльцев. Это позволило нам расслабиться на какое-то время, что было совершенно непростительно. Несколько лет назад в этом номере пожелал остаться на одну ночь писатель, Майк Энслин, вы, наверное, слышали о нём?

— Нет, — честно ответил Рикор, рассеянно читая текст.

— Ну, неважно. Майк Энслин пишет книги о домах с привидениями. Точнее писал, — поправился Шеперд. — После несчастного случая в номере 1408 он даже список продуктов боится составлять. Но он, по крайней мере, жив, и это безмерно радует нас.

— Почему вы позволили ему заселиться в этот номер?

— У нас не было выбора, — ответил Шеперд, разведя руками. — Энслин был настырным человеком и грозился подать в суд, если мы не предоставим ему 1408-ой. Мы не могли рисковать разоблачением нашего бюро. Олин, наш детектив в «Дельфине», делал всё, чтобы отвадить Энслина, но тот настаивал на своем решении. Мы расставили нескольких сотрудников у номера, чтобы вмешаться, если случится непоправимое, но его спас обычный человек, другой постоялец. И это поистине чудо, детектив Сэвай.

— Вы позволили бы гражданскому погибнуть ради сохранения секретности бюро? — спросил Рикор, кривясь.

— До этого не дошло бы, — заверил Шеперд, но Рикор не обратил внимания на его слова, его интерес захватили фотографии, приложенные к делу: тела погибших в номере людей, распростертые на асфальте под зданием отеля, лежащие в ванной, наполненной кровью, скрючившиеся на полу в предсмертной агонии и многие-многие другие — десятки покойников.

— Важно то, — продолжил детектив, — что Энслин выжил. Номер выпустил писателя, а значит, теперь самое подходящее время для того, чтобы победить его, поскольку он ослаб без пищи.

— Вы это называете пищей? — снова скривил гримасу Сэвай, показывая пальцем на фотографии.

— Не поймите превратно, Рикор, — как можно мягче сказал Шифт, улыбаясь.

— Довольно, я не возьмусь за это дело, — ответил Рикор, закрывая папку и намереваясь встать из-за стола. — Здесь и без подробностей понятно, что ситуация хуже некуда. Пятьдесят лет бороться с чем-то, что вы даже описать не можете, позволить людям гибнуть там, пока вас беспокоила вероятность рассекречивания, а теперь броситься за помощью к человеку со стороны. Ну уж нет!

— Если вы откажетесь, ваше решение будет так же равноценно тому, как если бы вы закрыли глаза на все эти и многие другие смерти, которые произойдут в будущем, — спокойно сказал Шеперд, пристально глядя на Рикора.

— Это ваша проблема, Шеперд, мне моя жизнь тоже дорога.

— У вас есть Морион.

«Как я мог сомневаться, что они не покопались в моем досье, прежде чем привлечь к расследованию?» — подумал Рикор, поднимаясь и опираясь руками на стол.

— Я не обязан работать на бюро, я частный детектив.

— А у меня здесь есть постановление, позволяющее мне конфисковать Морион. Быть может, с ним у наших оперативников дело пойдет более гладко, — вполголоса проговорил Шеперд, снова помешивая уже остывший чай. — Вы ведь получили его незаконно. Но мы заберем его на вполне законных основаниях. — Шеперд поднял на Рикора спокойный взгляд бледно-голубых глаз и встретил яростный желтый огонь в глазах Сэвая.

— Попробуй отбери, — процедил он сквозь зубы и направился к выходу.

В закусочной вдруг стало темно, и Рикор с подозрением посмотрел на окна, но за ними ничего не было видно — туман окутал улицы и тянулся к стеклу сизыми пальцами. Детектив замер в нескольких футах от двери, ведущей наружу, и уставился на стоящего перед ней высокого мускулистого мужчину, сплошь покрытого жёсткой бурой шерстью. Он осклабился, показав длинные желтоватые клыки, и взгляд его сделался донельзя кровожадным.

Рикор обернулся к Шеперду: на его месте сидел достопочтенный старик преклонного возраста, выглядящий, однако, достаточно неплохо для своих лет: высокий и жилистый, с величественной осанкой, беспристрастным лицом и холодным властным взглядом. Голова его была обрита наголо, усов и бороды тоже не было, но на щеках росли густые седые бакенбарды.

— Шеперд Шифт, ну конечно, — усмехнулся Рикор, — шейпшифт, перевертыш.

— Не смей называть шефа перевертышем, колдун, — прорычал оборотень.

— Пускай, Кёртис, — сказал Шеперд. Голос его напоминал зачаровывающий зов морских глубин, и Рикор вдруг отчетливо представил на месте старика огромного левиафана, медленно выплывающего из тени подводного пира. — Рикор, будьте любезны, вернитесь на место.

— Нет, спасибо, я и тут себя неплохо чувствую, — ответил Рикор, но кто-то подтолкнул его в спину к столу, за которым сидел Шеперд. Сэвай обернулся и увидел того официанта, который подавал ему меню. — Простите, а вы кем будете, мсье?

— Иллюзионист, детектив Сэвай, — сказал с улыбкой парень.

— А, значит, туман — твоих рук дело. Ладно-ладно, я иду.

Детектив снова присел напротив перевертыша и стал ждать, что тот скажет ему, почесывая щетинистый подбородок.

— Вы нравитесь мне, Рикор, и я не хочу с вами ссориться, поскольку знаю, что вы способный колдун. Не то что бы я боялся вашей мести, вовсе нет, но я не хочу, чтобы мир потерял такого бойца.

— И потому посылаете меня в самое пекло, — сказал Рикор, тихо посмеиваясь. — Я рад, что вы обо мне настолько высокого мнения.

— С вами все будет хорошо. Вас защитит Черный Хрусталь и мои оперативники. Вам только нужно обезвредить 1408-ой.

— Морион не очень хорошо себя чувствует после одного из моих недавних дел.

— Я попрошу нашу ведьму почистить его, — просто ответил Шеперд, словно речь шла о стирке белья.

— Это невозможно, — отмахнулся Рикор. — Чтобы он восстановился, необходимо много времени и усилий.

— Надо же, вы обладаете таким мощным артефактом и не знаете, что он легко поддается специальной обработке? — старик едва заметно усмехнулся, но Рикор понял, что будь на его месте менее серьезный и черствый человек, он бы рассмеялся. — Морион так или иначе погостит недолго в нашей лаборатории. Вопрос только в том, кому он потом будет принадлежать: вам или бюро.

— То бишь, если я соглашусь работать по этому делу, то по факту его закрытия вы оставите меня в покое, да ещё и Хрусталь не конфискуете?

— Именно так. Мы ценим ваш вклад в защиту гражданских от паранормальных явлений и существ. У БРМС нет возможности отслеживать все случаи нарушения Маскарада, а потому работа таких детективов, как вы, крайне необходима.

— И вы даже не предложите мне стать одним из детективов БРМС? — поинтересовался Рикор.

— Нет, вы не подходите для работы в нашем бюро.

— После таких слов я однозначно не могу отказать вам, — усмехнулся Сэвай. — Что ещё мне следует знать об этом номере?

— Олин введет вас в курс дела, — ответил Шеперд и кивнул «официанту», туман за окном начал рассеиваться, а напротив Рикора снова сидел полный лысеющий мужичок. — Спасибо вам огромное, детектив Сэвай, что согласились взяться за это дело, у меня прямо камень с души упал.

— Я думал, у вампиров нет души, — сказал детектив и растянул губы в злобной ухмылке, после чего поспешил удалиться, пока Шифт не применил на нём какую-нибудь технику управления сознанием.

Олин, управляющий отеля «Дельфин», а в действительности — старший детектив Бюро Расследования Мистических Случаев, был мужчиной среднего возраста, слегка полноватым и лощёным, чем напоминал Рикору породистого кота. В отличие от своего шефа, Олин не пытался ни льстить детективу, ни угрожать, он лишь дал необходимые сведения о номере 1408 и посоветовал оставить у него в кабинете все электронные устройства, поскольку после пребывания в номере они неминуемо испортятся.

Олин также вызвался проводить Рикора. Когда они вошли в лифт, Сэвай взглянул на тройной ряд кнопок, на которых были обозначены цифры этажей, и заметил, что за кнопкой «12» следовала кнопка «14». Именно на четырнадцатый этаж они и поднимались, который в действительности был тринадцатым. Двери распахнулись, выпуская детективов. Рикор вышел первым и сделал несколько шагов, прежде чем заметить, что Олин не идёт следом.

— 1408-ой находится слева в конце коридора, — сообщил он, оставаясь в кабине лифта. — Несколько наших сотрудников сейчас находятся на этаже. Они придут на помощь, если возникнет чрезвычайная ситуация. Берегите себя, детектив.

— Премного благодарен, — усмехнулся в ответ Рикор и направился к злополучному номеру.

Церемониться Рикор не стал — сразу же открыл дверь и вошёл внутрь. Номер был вполне обычным, если не считать решёток на окнах. На письменном столе у окна стояла пепельница, но ни спичек, ни зажигалки Сэвай не обнаружил, видимо, их перестали оставлять после того, как Майк Энслин поджёг себя с помощью фирменных спичек отеля.

На желтовато-оранжевых стенах висели три пустые рамки, на тумбочке у дивана стоял чёрный телефон с диском. С его помощью Сэвай мог связаться с Олином или кем-то ещё, но, как сказал сам Олин, это бесполезно. Тем не менее, детектив поднял трубку и, ткнув пальцем в цифру «0», провернул диск. Тот замер, хотя должен был вернуться в исходное положение, из трубки не доносилось ни звука.

Детектив разочарованно цокнул и поднял взгляд, перед ним на месте пустой рамки возникла картина с женщиной в чёрном платье, спускающейся по лестнице. Рикор чертыхнулся и отпрянул от телефона.

— Начинается, — буркнул себе под нос Сэвай и, сняв с шеи галстук, достал Морион так, чтобы он свободно лежал поверх рубашки. Камень был такого же оранжевого цвета, как стены и мебель в номере.

Детектив постоял немного в центре комнаты, поглядывая по сторонам и ожидая очередного фокуса, но номер 1408 не спешил показывать ему всех чудес, на которые способен. Тогда Рикор прошёл в спальню и грустно вздохнул: казалось, всё здесь выполнено в оранжевом цвете: обои, ковёр, покрывало и подушки на кровати, даже гардероб и прикроватный столик из дуба, казалось, впитали в себя этот мерзкий отсвет. Только второй телефон чёрным пятном на этой картине тревоги и безысходности не веял безвкусицей. Впрочем, при близком рассмотрении становилось ясно, что и в его пустых «глазницах» залёг отпечаток безнадёжности. Немудрено, что люди здесь сходили с ума и заканчивали жизнь самоубийством.

— Я бы тоже вскрылся, если только было чем, — сказал Рикор и задумчиво почесал подбородок. Взгляд его устремился на ещё одну дверь, за которой, по-видимому, была ванная. Войдя в неё, Рикор снова вздохнул, но на этот раз с облегчением, и провёл ладонью по краю белоснежной раковины. На миг ему пришло в голову сравнение с гладко отёсанными костями, из которых он мог бы сделать себе кресло-качалку и поставить на веранду. Затем детектив нахмурился и помотал головой.

— За идею, конечно, спасибо, — сказал он, обращаясь к тому, что, по его мнению, могло его слышать, — но я не совсем понимаю, в чём смысл навязывания подобной ерунды? В конце концов, не так тяжело, я думаю, представить моему взору жутких монстров и всяческие мерзости, которые только существуют в моём подсознании. Можно было бы избавиться от меня, затуманив мой разум и вынудив убить другого постояльца. Ах да, для этого мне бы пришлось покинуть номер, потому что никто не осмелится зайти в него. Чем бы ты ни было, ты бессильно за порогом входной двери, не так ли?

Телефонный звонок заставил Рикора вздрогнуть от неожиданности. Громкий и неприятный, он дрелью впивался в уши, заставляя корчиться от боли. Детектив поспешил снять трубку телефона и осторожно приложил её к уху.

— Ваш номер в очереди: сорок семь, — донесся елейный женский голосок на том конце провода. — Наши операторы свяжутся с вами, как только освободятся. Ожидайте, пожалуйста.

— А чем же заняты ваши операторы, позвольте поинтересоваться? — спросил Рикор.

— Спасибо за ваш вопрос, детектив Сэвай. Уточняю: наши операторы насилуют вашу сестру. Всего доброго.

Рикор опустил руку, в которой сжимал трубку, и посмотрел на неё с неподдельным изумлением.

— Да я тебя… — Сэвай схватил со столика телефон и, размахнувшись, разбил его броском в стену. В тот же момент от места удара по стене поползли трещины, из которых на ковёр потекла мутно-серая жидкость, и Рикор почувствовал сладковато-гадкий запах разлагающейся плоти. Детектив зажмурил глаза, чтобы справиться с наваждением, но вместо этого ощутил, как ледяные пальцы охватывают его горло и тут же исчезают.

— Рик! — раздался полный ужаса голос сестры из соседней комнаты. Рикор распахнул веки и обернулся на зов. Это не могла быть Хирма, пытался заверить себя Рикор, Хирма далеко отсюда, ничто не могло заставить её оказаться в этом номере. И, тем не менее, он направился в зал.

Пусто. Как и следовало ожидать. Номер зазывал его туда, откуда ему было бы удобнее пугать Рикора, выматывать его, вводить его в лихорадочное состояние, постепенно уничтожать его разум, лишать рассудка, доводить до самоубийства.

Женщина в чёрном платье теперь была везде: на одной картине она лукаво улыбалась, и эта очаровательная улыбка могла свести с ума любого мужчину; на второй она смеялась, показывая ровные ряды белоснежных зубов, и как будто издалека Рикор слышал её громкий, бесовской хохот, и ему становилось не по себе; женщина с третьей картины смотрела на детектива проницательным взглядом, как бы говоря, что ему не скрыться от неё. Её губы были ярко-красными, словно артериальная кровь. Кого-то из прежних постояльцев кусали вампиры? А бывали вообще здесь вампиры? Шеперд никогда не зашёл бы сюда, ему слишком дорога его ментальная стабильность. Как же! Куда проще посылать вместо себя пешек. Ну нет, думал Рикор, я выберусь отсюда, и я проломлю ему череп, чего бы это ни стоило, достану его мозги, и сделаю всё, чтобы он находился в сознании, пока я буду стоять перед ним и пожирать его собственное серое вещество…

Возникшая откуда-то боль на мгновение вернула Сэвая к реальности, и он осознал, что стоит посреди комнаты и ест собственную руку, а по подбородку на рубашку и Морион стекают слюни и кровь. Издав утробный звук, Рикор закашлялся и сплюнул на ковер кусочек кожи, затем посмотрел на пострадавшую конечность: сильно обгрызть он её не успел, но кусаная рана заживёт нескоро, оставив мерзкий рубец.

Нужно было чем-то перевязать кисть, и Сэвай решил воспользоваться галстуком, который он положил на журнальный столик, однако когда он заматывал последний тур, галстук вдруг оказался коброй. Вскрикнув, Рикор бросился к телефону и, крепко обхватив трубку, стал колошматить ей по змее, обвивавшей его руку.

— Умри, гадина! Умри! Умри! Умри! — кричал Сэвай до тех пор, пока не зашелся кашлем. Никакой змеи не было. Рикор только размозжил края раны, и теперь о благополучном заживлении не могло быть и речи.

Рука нещадно болела, вероятно, во время приступа Рикор сломал пястные кости. И это рабочая рука… Впрочем, если он отсюда не выберется, она ему всё равно не понадобится. Детектив задрожал от беззвучных рыданий и, сев на пол, обнял колени.

Морион покачнулся на шее, напомнив о себе. Рикор положил его на ладонь здоровой руки, и его сознание мгновенно прояснилось, словно кто-то включил мощный прожектор, разгоняющий тьму.

— Ну всё, мерзость, тебе конец, — прошипел детектив, сжимая Чёрный Хрусталь.

Поднявшись на ноги, Рикор закрыл глаза, глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и в следующий миг смотрел на стены номера колдовским зрением.

У сущности 1408-го не было эпицентра, где его энергия имела бы максимальную силу. Весь номер представлял собой тёмную энергию, которая растекалась яркими оранжевыми волнами по стенам, полу, потолку, мощными вихрями кружилась в предметах мебели, и только у входной двери эти волны становились немного реже. И всё же Рикор не мог назвать это место слабым. Энергия не ограничивалась только номером, она простиралась далеко за его пределы, но в рамках другого мира, не того, в котором люди могли видеть 1408-ой со стороны. Дверь же была своеобразным порталом в этот мир, но кто и зачем его создал, увы, нельзя было сказать.

Завихрения стали усиливаться возле трубки телефона, лежавшей на полу.

— Даже если ты уйдёшь из этого номера, ты никогда не покинешь этот номер! — донеслось из неё.

— Я так и понял, — ответил Рикор. — Но, боюсь, это уже не актуально.

— Оператор готов ответить на ваш звонок. Подготовьте, пожалуйста, ваши вопросы и завещание. Скоро вы сдохнете, как и другие клиенты до вас. Спасибо за ваш звонок. До свидания!

Линии-волны на стенах стали двигаться быстрее, Рикор видел лишь их, не замечая изменений в самой комнате, но чувствовал, что номер 1408 разозлился, и теперь начнёт ещё более жёсткую мозговую атаку. Об этом говорило и то, что Морион стал быстро накаляться, из оранжевого становясь белым. Если срочно не покинуть номер, камень лопнет, и тогда ничто уже не спасёт Сэвая от самоубийства или чего хуже.

Рикор попытался предположить, можно ли уничтожить энергию, въевшуюся в окружающее его пространство, или сжать её, но это было невозможно. 1408-ой убил несколько десятков людей столь изощрёнными и ужасными способами, что его мощь превышала мощь Мориона, с помощью которого Рикор собирался разобраться с тёмной энергией.

Детектив направился к выходу, но стоило ему оказаться у самой двери, как та резко переместилась в сторону.

— Нехорошо так делать, — громко сказал Рикор и хотел было воздействовать на энергию собственным полем, но правая рука онемела и не хотела его слушаться, а в левой был зажат Чёрный Хрусталь. — Чтоб тебя…

Подумав немного, Сэвай засунул Морион в рот и, направив ладонь в сторону двери, попытался «расчистить» иллюзию. Дверь послушно вернулась на место, и детектив сразу же распахнул её, но, чтобы выйти из номера, ему понадобилось направить всю свою оставшуюся энергию на то, чтобы преодолеть барьер между мирами: «даже если ты уйдёшь из этого номера, ты никогда не покинешь этот номер».

Несчастный Энслин, подумал Рикор, он существует где-то посередине, наверное, каждую ночь его мучают кошмары, и ужас, который он испытывает, просыпаясь в холодном поту, питает номер 1408 все эти годы. Шифт полагал, что энергия номера слабеет, если в нём никто не живёт, но всё куда сложнее. Жертвой 1408-го стали не только его постояльцы, но и все, кто заходил в него когда-либо: менеджеры, горничные, уборщики и даже сам Олин, который не желает лишний раз находиться рядом с номером, навсегда останется в нём, если тот не будет уничтожен.

Оказавшись в коридоре, Рикор отошёл подальше и, припав спиной к стене, осел на пол. 1408-ой тянул к нему оранжевые щупальца энергии, но вне отведённого ему пространства быстро слабел, и вернуть Рикора обратно уже не мог.

— Детектив! — окликнул кто-то. Сэвай открыл глаза и увидел перед собой Олина. Управляющий был бледен, как бумажный лист. — Вы не справились.

— В каком смысле? — спросил Рикор.

— Мы следили за вами через камеру в холле, вы уже час сидите здесь. Я боялся, что вы умерли.

— И ничего не сделали? — возмутился детектив.

— Дверь в номер закрылась только пять минут назад, и я сразу же направился к вам. Вы выяснили, что там происходит?

— Если я посплю ещё часов эдак двенадцать, но перед этим плотно так покушаю, по-барски… ну, знаете, запечённый гусь с яблоками, грибной суп-пюре, бокальчик сухого красного, может быть, панакота в качестве десерта, тогда я смогу всё это дело… — Рикор сделал жест здоровой рукой, будто хватает что-то большое, а затем сдавливает в кулаке, — поделить на ноль.

— Каким образом?

— Эта дверь ведет в другое измерение. Кто создал энергию, которая убивала постояльцев номера, я не знаю, каким образом её создали, я не знаю, почему она себя так ведет, я тоже не знаю и, боюсь, никто не сможет найти ответы на эти вопросы. Но на эту энергию можно воздействовать.

— Если это так, то мы справимся сами, вам нужен отдых. Как ваша рука? — поинтересовался Олин.

— Болит, — ответил Рикор, глядя на запёкшуюся кровь, размазанную по всей кисти и предплечью.

— Я позвоню в бюро, чтобы выслали целителя. Пойдёмте.

Олин помог Рикору подняться, и они быстро удалились прочь от номера. Спустя неделю Сэвай получил от Шеперда письмо, в котором тот выражал благодарность за содействие и сообщал, что, несмотря на попытки лучших колдунов бюро последовать совету Рикора, энергия не поддалась сжатию, и её пришлось экранировать, а точку выхода телепорта, который представляла собой дверь в номер, переместили в другое место. Конечно, номер так и остался непригоден для жилья, но, в конечном счёте, он больше не представлял опасности.

Немного позднее Рикор узнал также, что Майку Энслину с того дня перестали сниться кошмары. И хотя он всё также не выносил закаты, ему больше не казалось, что он так и не покинул того номера.