Детектив Ищейкин

1. Труп в багажнике

Часть 1

Начну с того случая, когда я впервые встретил Бориса Ищейкина.

Произошло это несколько лет назад, в один из июльских дней, когда стояла жуткая жара, и город буквально плавился под лучами палящего солнца. Люди прятались в тени, уничтожали мороженое килограммами и пили любую жидкость, на какую натыкались. Многие, как и я, прятались в кафе и ресторанах, где работали кондиционеры, одна из тех вещей, ради которой стоило строить цивилизацию.

Тем вечером я находился в одном из своих любимых ресторанчиков в центре города. Заведение называлось «Шуркины булки». И пусть вас не смущает название, подавали там не только булки, но и всю остальную еду, которая была вполне сносной.

Сам ресторанчик внутри был типичной небольшой забегаловкой, каких в центре города пруд пруди. Столы, стулья, официанты, тараканы – все по стандарту. Впрочем, этот был достаточно чистым и светлым, что играло ему на руку.

По своему обыкновению я заказал куриную котлету с гарниром, суп и кофе, который подали сразу.

Как только я сделал первый глоток, кто-то бесцеремонно ткнул меня пальцем в плечо.

- Извините, пожалуйста, - неожиданно интеллигентно спросил меня подошедший мужчина. – Буду премного благодарен, если вы позволите мне присесть за ваш столик, потому что все столики заняты, и в зале больше нет мест.

Я удивленно посмотрел на незнакомца. С виду – весьма заурядный тип. Он был среднего роста, возраст – лет сорок пять - пятьдесят. Одет он был чисто, однако я заметил, что костюм, который он натянул на себя, был ему немного мал и имел вид весьма поношенный, хоть и явно побывал недавно в химчистке. У мужчины были серые глаза, прямой нос и тонкие губы. На голове его были темные с проседью редеющие волосы.

Впрочем, я не совсем понял его заявление, ведь в зале было много свободных мест.

- Я тоже прошу меня извинить, но столики не заняты, посмотрите, - я обвел зал рукой. – Здесь же полно мест.

- Вот и хорошо, - мужчина стянул пиджак и повесил на спинку стоящего за моим столиком стула. – А то и яблоку упасть негде. Зато мое яблочко, так сказать, местечко нашло. – Он усмехнулся. – Вот и славно. Что пьете? Кофе? Тоже хочу. Где официант?

Я немного оторопел от наглости прибывшего гражданина, однако было в нем что-то забавное – такой живой, немного нервный, пытается шутить. Не скажу, что я большой любитель компаний, тем более компаний незнакомых людей, но скоро я уже собирался домой, потому и не стал ему ничего доказывать и пытаться прогнать.

- Ох уж эти забегаловки. Здесь невозможно по-человечески сделать заказ, правда?

- Правда, - ответил я. – Я свой кофе ждал минут пять, не меньше.

- Пять минут? – Неожиданно выкрикнул мужчина. – Они тут свихнулись? Пойду разберусь.

Он так резко вскочил, что стул вылетел из-под него и ударил сидящего за ним человека в спину, отчего тот дернулся и пролил кофе из чашки на юбку девушки, сидевшей рядом.

- Черт! Прости! Тут какой-то… - начал молодой человек, повернулся посмотреть на наглеца, посмевшего его толкнуть, но незнакомца в старом костюме уже и след простыл, он ушел «разбираться». Девушка же сразу вскочила и убежала. Наверное, подумал я, замывать.

Молодой человек со злостью глядел на меня, развернув голову почти как попугай на сто восемьдесят градусов.

- Я тут ни при чем, - спокойно ответил я. – Я далеко сижу.

- Придурки. Бесят. – Выпалил молодой человек и с хрустом вернул голову в нормальное человеческое положение.

Я же достал телефон и продолжил чтение книги, которую недавно начал. Тогда я начал читать цикл Эда Макбейна «87-ой полицейский участок». Произведения мне очень нравились, и я удивлялся, как это я раньше на них не натыкался.

И тут так же неожиданно, как и убежал, вернулся мой незнакомец. Да не один, а с официантом, несущим три огромные чашки кофе.

- Вот и славно. – Выкрикнул мой незнакомец. – А то ишь ты!

- Извините еще раз, - официант раскланялся и ушел.

- Поразительно, - сказал я. – Как вам удалось?

- Удивительно, да? Еще и не такое могу. Одна чашка, - он протянул мне ту, в которой явно было налито меньше, - вам. За ваше, так сказать, гостеприимство.

- Спасибо. И все же, - мне действительно было интересно, - как вам удалось.

Незнакомец хитро улыбнулся.

- Самое смешное сказать? Вам надо будет заплатить только за одну, а две – бесплатно.

- Поразительно. Правда, у меня теперь два вопроса. Почему же вам дали две чашки бесплатно, а я теперь еще и должен?

- Даже не спрашивайте, секрет. А вы должны потому, что я вам достал чашку кофе, которую мы оплатим пополам. Здорово же?

В принципе, я был не против выпить еще чашечку кофе, потому я снова промолчал. Ну, за половину стоимости – и отлично.

Через минуту к нам подошел управляющий, на лице которого читалась крайняя озабоченность.

- Молодой человек, - обратился он ко мне. – С вами все в порядке теперь? Все хорошо?

Незнакомец начал активно кивать, призывая меня сделать то же самое. Я кивнул, хотя, скорее всего, мое лицо выглядело очень удивленным.

- Наш ресторан приносит вам свои извинения. Надеюсь, что у вас там… э… все будет в порядке. – Управляющего передернуло и он убежал.

- Там? – Спросил я.

- Ну ладно. – Прошептал незнакомец, перегнувшись через стол. – Ну вы же не против кофе за полцены? Короче. Я сказал, что вы пролили горячий кофе себе на промежность и теперь ваше мужское будущее под вопросом, а я ваш адвокат и мы уже готовим иск в суд, потому что вы подозреваете, что больше ничего не сможете. А еще у них там тараканы бегают. Я их, конечно, не видел, но судя по звуку – водятся.

- Ну, все ясно, - я улыбнулся. – Лучше мне теперь сюда, наверное, не ходить.

Незнакомец скривился.

- Да будет вам. Разумеется, я слышал, как официанты начали смеяться и называть вас «человек-вкрутую-навек». Да, наверное, не очень приятно такое про себя слушать, но я нахожу это достаточно остроумным. Кстати, это я предложил.

Тут я рассмеялся.

- Вы просто поразительный человек. Жаль, что мне пора.

Незнакомец изменился в лице.

- Боже, простите. Я всегда прямолинеен, не умею врать и хитрить. Не обижайтесь, останьтесь.

- Я вовсе не обижаюсь. Спасибо за кофе за полцены. И хоть мне теперь придется сменить ресторанчик, я на вас не злюсь. Перемены к лучшему. Но мне и правда пора.

- Ясно, - человек медленно качал головой, - ясно. Боже. – Он взмахнул руками. – Я же не представился, так ведь? Борис Ищейкин.

Я тоже представился.

Мы пожали руки, и я встал, а Борис надулся, как пятилетний ребенок, и обиженным голосом сказал:

- Значит, вот так вот, да? Вы даже не удивились?

- Чему?

- Тому, кто я.

- Я должен был удивиться?

- Я знаменитость. Нет, возможно, вы каждый день общаетесь со знаменитостями моего уровня, вам, может быть, не привыкать, но, кажется, вы все-таки не из этих людей.

- И правда – не из этих. Но вы уж тоже простите, ваше имя мне ни о чем не говорит. А современную музыку и фильмы я не особо слушаю и смотрю. Вы какой-то из этих рэперов, которые тусуются на YouTube?

- Какие рэперы? – Ищейкин даже покраснел от злости. – Что за оскорбления? Я – известный сыщик.

- Неужели?

- Ужели!

Признаюсь честно, становилось все интереснее и интереснее, однако меня уже начинали посещать мысли о душевном здоровье моего собеседника.

- Ну, я знаю Эркюля Пуаро, Шерлока Холмса. Эдриана Монка тоже. Даже Ричарда Касла знаю, хотя он и не совсем сыщик, но Ищейкина не знаю.

- Касл-хренасл. Ха! Это все вымышленные персонажи, но посмотрите на меня, пощупайте – я реален. Пощупайте. Идите же сюда, щупайте! - Говорил он громко, и несколько человек обернулись на нас посмотреть.

Ищейкин потянулся через стол, чуть на опрокинув все четыре чашки разом, чтобы схватить меня за руку и принудить, как я понял, к щупанью. Я, однако, увернулся.

- Я верю, не надо мне вас щупать.

- Вот. И я о том же. Знаменитый сыщик напротив вас. Что вы чувствуете?

- Простите, но ничего.

- Ладно, ладно. Но что вы скажете, если я вам во всех подробностях расскажу о каком-нибудь своем деле. Возможно, вы вспомните что-то. В газетах обо мне постоянно писали.

Я посмотрел на часы. Время было уже семь, мне было пора домой. Вернее, дома меня никто не ждал, поэтому речь шла просто о том, что мне хотелось домой. Но мое любопытство опять взяло верх. Черт с ним! Пусть расскажет.

- Ну, расскажите. Только не во всех подробностях, а в целом.

- Вот и славно! Ни одной детали не упущу. Рад, что вы не из тех, кого интересует только обертка. Начну с дела, которое в свое время прогремело на всю страну! Итак…

2

Борис Ищейкин начал свой рассказ:

Я назвал это дело «Труп в багажнике». Нравится название? Нет? Разумеется, я так и думал. С вами мне все ясно.

Тосква! Наш город. Посмотрите на него! Большой, красивый, но при этом страшный и опасный. Днем он завлекает вас яркими вывесками, изысканной архитектурой, иллюзией свободы и безграничных возможностей. Но как только приходит ночь и загораются желтые фонари, город снимает эту фальшивую маску и выпускает из своего чрева на улицы всякого рода отребье – воров, убийц, маньяков, адвокатов и прочую нечисть. Одно неловкое движение, один неверный поворот – и все. Вы либо труп, либо вас ограбили, либо, не дай бог, взяли ипотеку. Безжалостный город.

Мой офис располагался недалеко от центра Тосквы, на Центральной улице. Как сейчас помню, серо-коричневое здание, с виду обшарпанное и старое, а внутри – все совсем по-другому. В смысле, все еще хуже. Да ко всему прочему еще и вонь. Офис был на первом этаже, а это означало, что частыми гостями у меня были не только клиенты, но и крысы, мыши и различные насекомые. Однажды муравьи даже построили муравейник в одном из углов. Но не будем об этом.

Тогда был май, и это дело было не моей частной практикой, а консультацией полиции. Ну, вы же знаете, что у них далеко не всегда выходит хорошо раскрывать преступления. К счастью для меня. Потому я и прославился. У меня в тот период было особенно много дел, поэтому когда мне позвонил начальник отдела по расследованию убийств, я долго думал, соглашаться или нет. Было десять вечера и я как раз проснулся после обеденного сна.

Я поднял трубку с третьего раза, потому что та предательски выскальзывала у меня из запотевшей ладони.

- А?...

- Ищейкин? Это майор Волков. Срочно приезжай на Маромойскую улицу, тут труп.

И несмотря на то, что я обладал удивительным свойством мгновенно просыпаться (равно как и засыпать), я не сразу понял, кто это и зачем я ему нужен.

- А?

- Ищейкин, тут труп.

- Это я не это… не виноват.

- Ты что, опять спишь? Ты хоть когда-нибудь бываешь в адеквате? Если бы не твои удивительные и поразительные, просто гениальные способности детектива, то я…

Почему вы смеетесь? Да, именно так майор и сказал. Ничего я не придумываю. Сейчас обижусь. Да ладно, ладно. Не надо сразу нервничать и одеваться. Не переживайте, не лишу вас удовольствия дослушать до конца. Садитесь уже.

В общем, я скинул пуховый плед, одел штаны трусы, свой лучший костюм, шляпу и пальто, ведь несмотря на май на улице было достаточно прохладно, выбежал из офиса, сел в свой верный автомобиль и на максимальной скорости долетел до места преступления.

Там, естественно, уже орудовала куча криминалистов, за которыми следила куча офицеров, а за всем этим бестолковым действом наблюдала куча зевак. Все как всегда. И вроде бы все нормально, только все они чаще затаптывали улики, чем помогали что-то обнаружить.

Подъезжая к месту, я нажал на педаль тормоза своей «семерки» (да, я тогда ездил на ВАЗ-2107), но почувствовал шестым чувством, что машина тормозить и не собирается. Тогда я дернул ручник, но тот не поддался. Я дернул сильнее, и тот почему-то хрустнул и остался у меня в руке. Тогда я высунул в окно свою голову и вежливо попросил всех разойтись, потому что мне придется предпринять экстренное торможение методом под названием «уходите, дебилы, я сейчас в столб врежусь!». Толпа с криками и ругательствами разбежалась во все стороны, а я спокойно затормозил о багажник какой-то тачки (в столб я не попал). Как выяснилось из жаргонных слов майора Волкова, затормозил я о багажник той самой машины, в которой обнаружили труп. А догадавшись о смысле некоторых слов, которых я никогда до того дня не слышал, я понял, что под колесами моего автомобиля оказались погребены некоторые возможные улики.

Это, впрочем, меня совсем не смутило, ибо детектив вроде меня всегда сможет найти тонну других.

Я вышел из отверстия на месте лобового стекла и сразу заглянул в багажник автомобиля.

- Тут был труп?

Майор, немного придя в себя, кивнул.

- Да, Ищейкин, тут. Я тебе уже сказал.

- Но тут нет трупа. – Четко констатировал я.

И уже обрадовавшись, что дело закрыто и можно пойти погулять по центру города, сделать пару селфи для соцсетей, я был тут же ошарашен заявлением майора, который дернул меня за плечо, развернув в сторону проулка:

- Мы его вытащили, Ищейкин. Как видишь, его осматривают эксперты. Может, нам не стоило его доставать, а когда уезжали бы, просто захлопнули багажник? Делов-то?

Не могу сказать, что я был рад такому повороту событий, но деваться уже было некуда, и я подошел к телу.

- Боже, - сказал я, - как же я не люблю мертвецов. Прикройте его чем-нибудь.

- Ищейкин, хорош придуриваться, - выпалил майор.

Я наклонился к телу. На земле лежал парень лет двадцати пяти - тридцати, на голове которого был четкий след от удара. Возможно, трубой или битой. Под телом растеклась большая лужа крови, которая казалась черной. Парень был одет обычно – красная рубашка и джинсы, на ногах – серые кроссовки, которые по задумке авторов должны были быть белыми. Обручального кольца на пальце не было. Каких-то особых примет - тоже.

- Антон, что скажешь? – Спросил я эксперта.

Антон Моргунов – медицинский эксперт, который работал в полиции. Ему было тридцать пять лет. Среднего роста, лысый. На его длинном носу всегда сидели очки. В целом он был человеком умным и полезным, однако, как и многие узкие специалисты, был высокомерным и считал, что не просто работает, а оказывает всем услугу.

Антон, выслушав мой вопрос и протерев лысину платком, развел руками.

- Начнем с того, что я сейчас немного занят, как видите. Но если вам неймется, то могу рассказать вкратце. Да? Хорошо. Убит около половины девятого вечера, могу предположить, что от удара тупым предметом по голове. Точнее скажу только после вскрытия. – Он снова протер лысину. – Жарко, хоть и вечер. Возможно, на теле или одежде есть следы ДНК преступника, тоже надо изучать в лаборатории. Это, как я уже сказал, вкратце. Позже составлю полный отчет.

- Кошелек в кармане пуст, документов нет, - добавил майор.

- Что с автомобилем?

- Проверяют. Но это «Приора» без номеров. Не думаю, что сможем по ней на что-то выйти.

- Свидетели?

- Свидетелей нет. Ребята ходили, опрашивали местных жителей. Никто ничего не слышал, не видел. Но где его убили – не ясно. Вполне может быть, что вообще в другом районе или в лесу, тут недалеко, а здесь просто бросили автомобиль. Камер тут тоже нет, как видишь.

- А кто нашел тело?

- Нашел патрульный, я с ним поговорил. Он увидел автомобиль, стоящий тут, на тротуаре, подошел выписать штраф. Багажник был приоткрыт. Вот и все.

- Орудия убийства, я так понимаю, тоже нет.

- Правильно понимаешь.

Мне это дело перестало нравиться совсем. Начиная с того, что тут был мертвяк, а они меня всегда пугают, заканчивая тем, что зацепок было ровно ноль, и становилось ясно, что дело – швах, поэтому я уже начал жалеть, что вообще связался с этим расследованием и приехал сюда. Да еще и машина моя по дороге сюда сломалась. Сама.

К счастью, у меня было уникальное свойство блестяще справляться с любыми трудностями, которое я тут же продемонстрировал:

- Товарищ майор, - сказал я Волкову, - кажется, это очередное дело, которое невозможно распутать. Забудем о нем и будем жить дальше. Забейте.

- Согласен, - ответил майор, улыбнувшись. – Машину в реку, труп закопаем. А сами – спать. Спокойной ночи.

- Спокойной. – Ответил я, размышляя уже совсем о другом.

Уходя с места преступления, я перешагнул через труп, но поскользнулся на платке, которым медэксперт вытирал лысину. Отрикошетив от этого самого эксперта, который все еще находился рядом, я влетел в салон автомобиля, в багажнике которого был найден труп. Ударившись о руль, я отлетел на сиденье пассажира, причем вверх ногами. Тут я заметил, что снизу к сиденью прилипла какая-то бумажка. Это был всего лишь клочок какой-то листовки.

Выпав со стороны пассажира из автомобиля, я посмотрел внимательнее на клочок. Будучи лучшим детективом в мире, я сразу понял две вещи – во-первых, это был клочок бумаги, во-вторых, на нем не было ничего кроме части оранжевого и черного кругов.

Я уже хотел было выкинуть эту хрень, но что-то щелкнуло у меня в голове. От частых ударов по затылку (работа детектива вредит вашему здоровью!), в голове у меня постоянно что-то щелкало, но в этот раз была другая нота. Поэтому я решил убрать бумажку в пластиковый пакет.

- Волков, - позвал я майора.

- Что там?

- В салоне нашел, - я передал Волкову клочок листовки.

- Думаешь, убийца потерял?

- Не знаю. Но пусть отпечатки проверят. Ну и, если повезет, поищут, что это такое было. Вдруг связано.

- Хорошо.

На всякий случай, я сфотографировал клочок на телефон.

***

В связи с определенными проблемами с моей тачкой, домой я добирался долго, потому что пришлось ее толкать. Тяжелей всего было в гору, но я справился, потому что жму в зале до ста пятидесяти в положении лежа и сидя. Жму до ста пятидесяти лайков, конечно, не килограммов. Штанги для неудачников.

Оказавшись, наконец, дома, я лег спать и мне снился прекрасный сон. Там мама подарила мне розового единорога, верхом на котором я скакал по радуге и пукал бабочками. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, поэтому ближе к полудню я проснулся и тут выяснилось, что наяву я пукал вовсе не бабочками, но сейчас не будем об этом.

Отмывшись и просушившись, я начал думать, чем мне заняться. Сначала я хотел пойти покататься на велосипеде с ребятами из класса, но потом я вспомнил, что мне почти сорок и я детектив. Тогда я загрустил, подошел к окну, закурил сигарету и с меланхолией во всех глазах смотрел на серые тучи, затянувшие небо и проливающие дождь на грешную землю. И это было замечательно, потому что на свете нет ничего лучше, чем дождь и гроза в начале мая.

Две вещи сейчас мне не давали покоя: улика, найденная в автомобиле и обострившийся геморрой. И если ко второму я привык, то первое не шло из головы. С одной стороны, это был просто клочок листовки, который мог случайно прилипнуть к ботинку и остаться под сиденьем. С другой - он может иметь отношение к преступлению.

Я достал телефон, открыл фото клочка и посмотрел на него еще раз. Разглядывал я его долго и упорно, но силы меня покинули, и через минуту я отложил телефон в сторону. От этой напряженной работы прямо с утра у меня разболелась голова и я решил посмотреть телевизор.

Как обычно, ничего интересного не показывали. Однако дойдя до сто двадцать третьего канала, я остановился. Мужик тряс удивительной формы прибором перед камерой, и меня это привлекло. Оказалось, это был абсолютно бесполезный агрегат, который помогает сминать коробки от продуктов перед утилизацией, тем самым экономя в вашем мусорном ведре до трех процентов места. Но товарищ с экрана был чертовски убедительным, поэтому спустя мгновение я понял, что это просто поразительная вещь, ведь она помогает сэкономить в моем мусорном ведре до трех процентов места!

Я уже схватил трубку и начал набирать номер телефона, чтобы заказать себе чудо-сминатель, но боковым зрением заметил на экране что-то знакомое. Я всмотрелся, и увидел на фоне мужика, мнущего своим прибором коробку, стену, украшенную черными и оранжевыми кругами. Точно! Это же цвета с нашего клочка бумажки.

Я бросил трубку, забыв о чудо-приборе, открыл карты на смартфоне и вбил название магазина: «Аппарат что надо!». Оказалось, в городе был всего один их магазин. И что было самым интересным, магазин этот находился в здании, расположенным через дом от того места, где нашли автомобиль с трупом.

Совпадение? Не думаю.

Без машины я как без рук. Поэтому я снова добирался долго до того района, где находился магазин, потому что опять толкал свою ласточку.

Путь был долгий, поэтому я позвонил майору поболтать. Поговорив о серьезных делах, я уже хотел распрощаться, но решил на всякий случай узнать, есть ли какие подвижки в деле об убийстве. Выяснилось, что автомобиль в угоне, принадлежит некому Андрею Андреевичу Андрееву. Тот писал заявление об угоне два месяца назад, его допросили, чист. Никаких ДНК и прочих улик ни на теле, ни в машине не найдено. Отпечатков нет ни на руле, ни на багажнике, ни на несчастном клочке листовки. Явно кто-то старался уничтожить улики.

Раскрасневшийся и вспотевший, я вошел в магазин, где продавали чудо-приборы. К моему удивлению, внутри не было ни одного покупателя, и только один продавец (он же кассир), с потерянным видом слонялся меж витрин.

- Добрый день. – Поздоровался я.

Лицо продавца озарила улыбка и мне показалось, что в глазах его блеснули слезы счастья.

- Добрый день! Проходите. Посмотрите, пожалуйста, на нашу новую коллекцию. Вчера завезли охладители льда и…

- Прошу меня простить, уважаемый, но я не покупатель. Я детектив. Работаю с полицией Тосквы.

Продавец переменился в лице.

- Ну и дурак. – Ответил он, обидевшись.

Сначала я хотел тоже обидеться и убежать из магазина, но потом внезапно вспомнил, что я расследую убийство, и вытер навернувшиеся на глазах слезы.

- Ваш магазин был открыт вчера?

- Был.

- А кто из сотрудников магазина тут находился?

- Только я. В самом магазине я один работаю.

- Вы не знаете этого человека? – Я показал ему фото лица убитого человека.

Продавец вздрогнул, увидев фото мертвеца.

- Боже. Нет. Первый раз вижу.

- Точно? При жизни он был, правда, розовее. Не узнаете? Он не заходил к вам вчера или, может, раньше?

- Нет!

- Труп найден в двадцати метрах от вашего магазина. Вы ничего вчера не слышали, не видели? Может, кто-то пробегал мимо? Между восемью и девятью вечера.

- Не видел и не слышал. И чисто физически не мог. Я вообще дома был. Магазин открыт до семи, посмотрите в табличке на двери. Я в половине восьмого уже дома был.

- С вами кто-то проживает?

- Нет, я живу один. Но я говорю вам, не было меня тут! Не было. Магазин закрыт уже был.

Так как продавец не был в списке подозреваемых, ничего тут поделать было нельзя.

- Ладно, - я протянул ему одну из своих визиток. – Если вдруг вспомните что-то – звоните. Но только после часа дня. Я сплю до часа. И не позднее девяти вечера. Я уже в люле.

- Учту.

Я развернулся и вышел из магазина.

Вроде бы хороший человек, простой продавец, производит впечатление честного гражданина, но у меня остался какой-то осадок после общения с ним. Неприятно как-то было на душе. Такое чувство, как будто пообщался с кредитором.

В сухом остатке у меня не было теперь ничего. Зацепка с бумажкой не прокатила. В машине ничего, на теле – ничего. Осталось что? Орудие убийства.

Тупой предмет. Что это может быть? Да что угодно! Начиная с куска трубы и заканчивая любой звездой шоу-бизнеса. Проверять все тупые предметы на земле – слишком долго.

Погрузившись в раздумья, я решил прогуляться по району. Вдруг, что-то привлечет мое внимание и наведет на нужные мысли.

Обойдя магазин чудо-приборов, я вышел на безлюдную улицу, вдоль которой стояли ржавые, брошенные автомобили, контейнеры с мусором и прочие отвратительные вещи. Пройдя еще пару зданий, решив подышать местным свежим воздухом, я добрел до моста через Тоскву-реку, под опорами которого крутились несколько человек, а один из них пытался завести какую-то тачку.

Товарищи показались мне подозрительными, поэтому я позвонил майору и попросил прислать мне группу поддержки.

Спустившись к ним, я увидел еще несколько автомобилей, ни у одного из которых не было регистрационных знаков, и выглядели они так, словно только что сошли с конвейера. В воздухе слабо пахло краской.

- Здравствуйте, ребята, - произнес я, обращаясь к трудящимся под мостом.

- Че надо?

- Что это за автомобили?

- А те че надо? Ты мент?

- Не мент. Я это, - мне показалось, я понял, что это за место. – Я машину ищу. Машина нужна. Чтобы кататься, а то ноги устают ходить. Много. Ну и телок катать. Тоже надо, да?

- А! Так бы сразу и сказал.

- И какую посоветуете?

- Да любую! Можем и на заказ пригнать.

- Вы, наверное, ошиблись. – Поправил я предпринимателя. – Не пригнать, а угнать.

- Слышь? Ты меня щас в чем-то обвинил?

- Документы не автомобили есть?

- Документов нет. Но это мелочи. Ну, так ты будешь тачку брать или чисто языком почесать приперся?

Тут ко мне подошел один из этих типов. Ростом он был метра два, в плечах тоже метра два. И во все стороны тоже метра два. Данное существо напоминало больше крупногабаритный предмет мебели, нежели человека. И если задуматься, внутри него тоже, скорее всего была только склеенная стружка.

- И будет тебе известно, - тонким голосом произнес подошедший мужик, - у нас вчера у самих угнали тачку. А мы честные.

- Да?

- Да!

- А это была случайно не жемчужина вашей коллекции, «Лада-приора»?

- Точняк! Ах ты, козел. Это ты угнал?

Я увернулся от летящего в мой правый глаз кулака, и, изогнувшись словно тоненькая березка не ветру, я прыгнул и вмиг оказался за спиной нападавшего. Не раздумывая ни секунды, я толкнул агрессора, предварительно поставив ногу поперек направления его движения.

Я шесть лет изучал дзюдо. Правда, онлайн, но это тонкости.

В этот момент несколько полицейских автомобилей подъехали к нам. Из одной из них вышел майор Волков.

- Кто твои друзья? – Спросил он.

- Да вот, приторговывают угнанными тачками.

- Да что ты говоришь!

- Мы не виноваты! – Закричал один из мужиков. – Это не наши тачки, мы вообще тут просто гуляли.

- Разберемся.

После того, как полиция забрала этих деятелей, эвакуировала автомобили и уехала, я решил побродить под мостом. Вдруг что найдется.

К моему удивлению, метрах в сорока от моста в кустах, где я оказался совершенно случайно, я нашел необычную железную штуку с какими-то тягами и проволокой. Немного повертев в руках прибор, я подумал, что это – приспособление для вскрытия автомобиля.

Позже выяснилось, что никаких отпечатков на нем не было. Но наличие хитроумного механизма натолкнуло на определенные мысли.

Больше в тот день ничего значительного не произошло, потому что я, адски уставший, пришел домой, дополз до кушетки и уснул сном младенца, что мне не особо свойственно, ибо я еще молод. Был тогда.

Проснулся я от проклятого звонка ненавистного телефона. И телефон – слишком хорошее название для этого гадкого изобретения дьявола.

- А?

- Ищейкин! – Голос майора в трубке казался взволнованным. – Мы узнали, кто убит. Сегодня в базе появилось заявление о розыске Василия Петровича Растрепкина. Жена заявила, что он ушел два дня назад на работу и не вернулся. Уже опознала.

- Ясно. И что про него известно?

- У нас не проходил. Вроде как честный бизнесмен, владелец магазина на той же улице, где нашли труп. Торгует какой-то бесполезной дрянью. Типа, удлинители для ложек и вилок, раскрыватели слипшихся пакетов и так далее. Налоги платил исправно.

- А что с ближайшим окружением?

- Жена осталась, двое детей. Жену допросили, ревет. Кажется, чисто. Страхования жизни у Растрепкина не было, жили кое-как, еле концы с концами сводили, как говорится. Оно и неудивительно! Какой дурак купит раскрыватели слипшихся пакетов!

Я сделал умное лицо, пытаясь скрыть тот факт, что у меня имелся раскрыватель слипшихся пакетов, но потом вспомнил, что говорю по телефону, и вернул лицо в исходное состояние.

- У него дома что-то нашлось?

- Пока нет, но криминалисты еще работают. Может, что-нибудь и найдут.

- Чем же он кому-то насолил?

- Неясно.

- Погоди-ка. Ты сказал, торгует всякой бесполезной дрянью?

- Ну да.

- Что-то знакомое.

- В смысле?

- Я тут наведывался в один магазинчик. Недалеко от места убийства, кстати. Там продавец мне показался странным типом, но вроде безвредным. Торгует таким же мусором. Или мы про один и тот же? Какой номер дома у того?

- Сейчас… э… двадцать пять.

- А я был в двадцатом доме. Значит… я все понял. Это конкурент.

- Ты про тот магазин, куда ты ходил, так?

- Так. Он как-то заманил Растрепкина в безлюдное место, куда, судя по всему, уже пригнал угнанную у угонщиков тачку. Убил его, сунул в багажник и бросил.

- Допустим. Хоть разборки двух торгашей говном и странная версия, но у нас пока нет ничего лучше.

- Только нет улик, - сказал я.

- Улик нет, - подтвердил Волков, - да и мотив притянут за уши. Мало ли конкурентов у всех? Таких магазинов по городу, бьюсь об заклад, еще с полсотни.

- Все так.

- Ладно, сейчас узнаю, кто владелец того магазина, где ты был. Надо съездить, потолковать с ним. Перезвоню.

***

Спустя двадцать минут майор перезвонил.

- Все узнал. Владелец – Вениамин Минеавинов. Пробил по базе, привлекался несколько раз за хулиганство, правда, давно уже. Последний раз десять лет назад.

- Буйный. Это хорошо.

- Пришлю фотку.

Увидев фотку Минеавинова я немного удивился. Оказывается, это с ним я и разговаривал. Тот продавец и есть владелец магазина.

- Ну что. Поговорим теперь с тобой по-взрослому. – Сказал я пустой комнате.

Через полчаса я снова оказался в магазине у того типа. На этот раз, правда, вместе с майором полиции Волковым.

Ради психологического давления, я вошел в магазин первым. Во-первых, я производил более грозный вид, нежели майор: я был статен, высок, имел внушающую уважение злую складку меж бровями. Да и в руке я держал длинный твердый прибор, который мог показаться знакомым товарищу из магазина, и при виде которого тот должен был испугаться и продемонстрировать это, в виду понимания того, что мы нашли его орудие преступления.

Эффект, правда, мы произвели, можно сказать, никакой. Ибо равнодушный взгляд Минеавинова – все, что мы получили.

- Детектив, снова здравствуйте. Вы привели друга? – Спросил он у меня.

- Да. Не ожидали? – Спросил я.

- Что у вас есть друг? По правде, ожидал. Вы не производите впечатление традиц…

- Попридержи свой язык, - я начинал заводиться. – Это – майор полиции. И сейчас ты нам все расскажешь!

Впрочем, грозные заявления моим красивым баритональным дискантом тоже не произвели впечатления на человека за прилавком. Он все тем же равнодушным взглядом смотрел на меня.

- Что вам рассказать? Я уже говорил, что ничего не знаю и ничего не видел.

- А на это ты что нам скажешь? – Спросил я и сунул ему в лицо приспособление для взлома.

- Ничего не скажу.

- То есть, это не ты бросил в кустах, когда угонял тачку?

- Ничего я не бросал и не угонял! Отстаньте от меня! Если у вас есть какие-то улики, предъявляйте обвинения, если нет – отстаньте от меня на хрен и не распугивайте клиентов!

Я оглядел пустой магазин.

- Клиентов?

- Вот именно.

- Их нет.

- Их нет, потому что есть вы. Попрошу покинуть мой магазин.

Мы с майором переглянулись и решили, что в виду отсутствия улик нам действительно предъявить Минеавинову нечего.

- И кстати, - сказал Минеавинов.

Мы с майором остановились в дверях.

- Вы повнимательнее посмотрите на эту штуку. Вряд ли это можно использовать для вскрытия машины. Я… я в фильмах видел, там все гораздо проще.

Мы вышли из магазина.

- Первое – товарищ в курсе, как вскрывать машины. Это плохо для него. Но он рассказал это нам, значит, вряд ли он имеет отношение к убийству. Второе – если это не для вскрытия машин, тогда я не знаю, что это. – Майор вертел в руках металлическую планку с тягами и необычными креплениями.

- Знаешь, а ведь похожа на очередную бесполезную хрень из этого магазина. – Сказал я.

- Похожа. Но я не видел в магазине такую.

- В этом не видел. А что насчет магазина конкурента?

- Магазин Растрепкина?

- Точно.

Так как у нас не было времени и желания разбираться в юридических вопросах дела, мы решили попросить ключи от магазина у вдовы Растрепкина. Но нас ждала неожиданность.

Вдова открыла нам дверь, но только наполовину. Складывалось впечатление, что она что-то скрывает, и я догадывался, глядя на нее, что. Вдова оказалась очень красивой женщиной лет тридцати – густые черные волосы и большие карие глаза вместе с маленьким носом и нежными пухлыми губками делали ее лицо крайне привлекательным. Я не мог оценить фигуру вдовы, но был уверен, что и там все в порядке.

- Ой, простите, мне сейчас некогда.

Я часто слышу от женщин подобное, но это был первый раз, когда я не сомневался в «да, конечно».

- Некогда? – Спросил майор.

- Да, сейчас времени нет, извините.

- Я все понимаю, но ваш муж убит. Мы можем получить разрешение на вскрытие вашего магазина. Но мы можем сделать проще – открыть ключом, если вы нам…

- Простите, я занята. – Она захлопнула дверь.

Мы ушли ни с чем. Так я тоже часто ухожу от женщин. Но в этот раз было особенно обидно, потому что меня прогнали, хотя я даже ни разу ни на что не намекнул.

- Странно, - размышлял вслух майор. – Очень странно. Мы не рассматривали ее как подозреваемую, а оно вон что. Похоже, в магазине разгадка тайны убийства Растрепкина.

- Похоже на то.

Когда мы наконец оформили все в соответствии с законом и приехали в магазин Растрепкина через три дня, было понятно, что мы опоздали: внутри все было перевернуто вверх дном, все бумаги разбросаны по полу, все непонятные приспособления смахнуты с полок.

- Что-то искали, - майор выдал блестящую догадку.

А на что я еще обратил внимание – помещение было оформлено в оранжевых и черных цветах. Получается, я нашел тот клочок рекламной листовки не того магазина, а этого.

Криминалисты все прочесали, все перевернули еще раз, но ничего подозрительного найдено не было. Как и отпечатков пальцев вдовы Растрепкина или чьих-то еще.

Я был в растерянности, что на меня совсем не похоже.

- И что теперь делать? – Сказал я, присев на край стола, за которым стоял кассовый аппарат.

- Ладно, похоже, тут ничего нет. Вернее, тут что-то было, что очень хотел забрать убийца. И знаешь, кто это?

- Скорбящая вдова?

- Мне кажется, да. Надо ее брать.

- Как? Нет никаких улик против нее.

Я встал и хотел направиться к выходу, но меня окликнул майор.

- Эй, Ищейкин, стой.

- Что?

- У тебя что-то к заднице прилипло.

- Да хватит вам, товарищ майор. Не до шуток.

- Я серьезно.

Я начал щупать себя, стараясь найти что-то на своей филейной части. И нащупал. Резким движением оторвав что-то с пальто, я поднес к лицу.

- Всего лишь бумага. Опять. Клочок инструкции или что-то подобное.

Я уже хотел было выбросить ее, но вдруг перехотел. Посмотрев еще раз на нее, я узнал очертания того непонятного приспособления, что майор принял за прибор для вскрытия автомобилей. Ох уж этот майор!

- Товарищ майор, смотрите!

Кусочек инструкции, которая прилипла ко мне, изображала некий «швейцарский молоток», сделанный по принципу швейцарского ножа. Там были скреплены молоток, отвертка, металлическая линейка, еще что-то и все крепилось и двигалось за счет тяг и разных креплений.

- Вот что это. Судя по всему, качество этого хлама оставляет желать лучшего. Кто-то взял этот «швейцарский молоток» и убил им Растрепкина, но от удара вся остальная часть отлетела.

- Очевидно, сам молоток стоит искать в том же месте, где ты нашел остальную часть.

- Возможно. Но не думаю, что это очевидно. Скорее всего, молоток, которым был убит Растрепкин, был надежно спрятан. Или утоплен. Или закопан.

- Да понял я, - сказал Волков.

Для задержания вдовы не было оснований, но я теперь был твердо уверен, что это она. Скорее всего, она взяла сей расчудесный молот у мужа в магазине, потом они встретились на том месте под мостом, где несчастный и был убит, погружен в один из стоявших там автомобилей и увезен в багажнике.

- Почему же она бросила машину у магазина мужа? – Спросил майор. – Почему не утопила автомобиль вместе с ним в реке?

- Все очень просто. Она не посмотрела на марку автомобиля. Естественно, «Приора» не может проехать больше двух километров, чтобы не сломаться. Вот ей и пришлось бросить все там, где она остановилась. Не утопила по той же причине. На набережной растут кусты, через которые заниженная «Приора» ни в жизнь не пройдет.

- Тогда нам нужен этот чертов молоток.

- Да. И будем надеяться, что на нем будет ДНК или отпечатки.

Пока полицейские криминалисты искали в районе моста молоток и следы ДНК убитого, я решил кое-что проверить.

Я постучал в дверь Растрепкиной.

- Опять вы, я же сказала…

- Уж извините меня, я не по убийству. Просто я как раз продаю свою машину, может, вы купите? Я у всех спрашиваю. Это «Приора»…

У Растрепкиной округлились глаза.

- Нет, спасибо. Я это покупать не буду…

- У вас уже есть такая, что ли?

- Нет. Слава богу, у меня БМВ.

- Ясно. До свидания. Прошу прощения за то, что отвлек.

- Ничего. Но постарайтесь все-таки больше не отвлекать.

- Хорошо.

Все было ясно. Люди при упоминании «Приоры» меняются в лице всегда, но тот страх, что отразился в глазах Растрепкиной, говорил о другом.

- Ты идешь? – Услышал я мужской голос в дальнем конце квартиры.

- У вас гость?

- А это уже не ваше дело! – Она снова хлопнула дверью.

- Мое, - ответил я двери.

На том месте, где я нашел «прибор для вскрытия машин», криминалисты много еще чего нашли: во-первых, нашлись следы обуви. Мужской. Во-вторых, ДНК убитого – кровь. В-третьих, кровь еще какого-то человека. А учитывая, что в квартире Растрепкиной уже был гость, я сложил всю картинку воедино.

Пока Волков выполнял все бюрократические процедуры, я решил последить за домом вдовы. Переодевшись в старушку (все верно, я мастер маскировки), я ждал в кустах у строения, наблюдая за окнами. Вскоре свет погас и на крыльцо вышли двое – вдова и некий мужчина, которого в сумерках было очень сложно различить. Помимо прочего, у меня на носу были очки с толстенными линзами, и из-за них я почти ничего не видел.

Голубки пошли вдоль улицы, а я на некотором отдалении следил за ними. В итоге мы пришли в продуктовый, где парочка купила кое-какой еды. А я в это время стал свидетелем очень интересного разговора.

- Знаю тебя, - сказала Растрепкина. – Уже опять пялишься.

- Ни на кого я не пялюсь, - успокаивающим тоном сказал мужчина, - я даже вообще никого кроме тебя не вижу. Что, тут еще кто-то есть?

- Есть. Вон, пошла, с сиськами.

- Да не нужны мне никакие сиськи. То есть, кроме твоих.

- Ладно, но ты смотри у меня. Теперь твоя судьба в моих руках.

Мужчину передернуло.

- Черт, надо было его выкинуть. Не прошло и трех дней, а ты меня уже шантажируешь.

Растрепкина только улыбнулась. Улыбнулся и я, направляясь к выходу.

Тут произошел один неудобный инцидент. Подходя к выходу я запутался в юбках и упал. Один мужчина подбежал ко мне.

- Мать, что ж ты так неаккуратно-то. Еще сломаешь ноги себе.

Он подхватил меня, чтобы поднять, но рука соскользнула и схватилась за мой ствол. Ствол пистолета, который я заткнул спереди под юбку. Мужчина тут же отдернул руку и отпрыгнул сам.

- Что за хрень? – Только и сказал он.

Я быстро поднялся и убежал из магазина.

***

Когда Волков все оформил, мы приехали к Растрепкиной.

Нервная вдова открыла дверь.

- Да что опять? – Растрепкина разозлилась не на шутку.

- Мы войдем. – Вежливо предупредил майор Волков.

Из комнаты вышел мужчина лет тридцати, чуть моложе Растрепкиной, высокий, крепкий. Он был раздражен.

- Что тут такое происходит? – Крикнул он.

- Мы приехали, - сказал я, - предъявить обвинения в убийстве Растрепкина, думаю, известного вам всем.

- О чем вы говорите? – На этот раз скорбящая вдова не выдержала и крикнула прямо мне в лицо. Я привык к такому. Привык также, что помимо слов на меня летят слюни и кусочки еды. На этот раз это был винегрет. Не самый приятный ужин.

- У вас рука поранена? – Сказал я мужчине.

- Нет.

- Нет? Значит, нога.

- Ну… - Он замялся. Одет он был полностью, я не видел раны, но припираться он не решился. – Да, я немного порезался в гараже.

- Все верно, порезались. Но не в гараже, а под мостом, когда убивали мужа этой женщины. На месте убийства найдена ваша кровь. Это раз. Два. У вас сорок пятый размер? На подошве написано «Сало Мандыр»?

Мужчина посмотрел на свои ботинки у двери.

- Эти? - Я поднял ботинки и продемонстрировал всем протектор на подошве и надпись (производители, кажется, старались придумать хорошее название, но что-то пошло не так). Я показал фото отпечатка подошвы с места убийства. – Все видят.

- Может, я там гулял.

- Так могло бы быть, но вы убили Растрепкина. И я уверен, что молоток, которым было совершено убийство все еще тут.

Мужчина и вдова побледнели.

- Мы никого не убивали, – прохрипела женщина. – И нет никакого молотка. С чего вы вообще это взяли?

- Все очень просто. Во-первых, посмотрите на свою одежду. Она чистая, хорошая. Но она не новая, а наоборот – очень старая. Это говорит о том, что вы не выбрасываете все подряд. А храните, дорожите вещами. Оставляете даже просто так, на всякий случай. И, во-вторых, вы умнее, чем стараетесь казаться перед ним. Вы решили сохранить молоток, чтобы «он всегда находился в надежном месте и его не нашла полиция». Так вы ему сказали? Я угадал? А на самом деле вы сохранили, потому что не уверены в нем. И оставили орудие убийства на случай шантажа. Я слышал ваш разговор.

Полиция обыскала квартиру и, как я и предсказал, нашла молоток в ванной комнате, за одной из отходящих плиток на стене, где был сделан небольшой домашний сейф.

Арестовали обоих. Криминалисты нашли на молотке ДНК и убитого, и убийцы, нашли там и отпечатки пальцев и несчастной вдовы, и ее бойфренда.

Что было дальше – я не знаю.

После этого дела, скажу честно, вымотался я особо сильно. По дороге домой я много курил и думал о бренности бытия.

Они были мужем и женой, у них были дети, жили вместе долго, но несчастливо. Где найти подходящих людей, где найти хотя бы одного единственного человека, который с тобой будет честен, будет рядом, когда нужно будет его плечо, где взять такого человека, который даст тебе тепло, когда тебе так холодно?

Я не знал. И не знаю. Немногие знают. Вернее, не все знают. Короче, не только лишь все знают.

Моросящий дождь, ночное небо, желтые пятна фонарей – вот мои единственные друзья, которые никогда меня не бросят и не предадут. Только они.

Проезжающая мимо машина обдала меня холодной водой из лужи, что заставило меня пересмотреть список своих друзей. Нет. С дождем больше не дружусь. Только фонари и небо.

Небо и фонари.

3

- Вот такая история. – Борис Ищейкин выпил восьмой кофе за счет заведения. – Теперь вы верите в то, что я настоящий детектив?

- Очень интересная история. Немного неправдоподобная, простенькая, но все же интересная.

- Неправдоподобная! – Ищейкин махнул рукой. – К сожалению, вы не виноваты в том, что имеете определенные особенности развития. Это ваша проблема, но, опять же, должен признать, я уважаю и таких людей.

- Спасибо. – Я усмехнулся. – То есть, если я вам не верю, то я умственно отсталый?

- Не иначе. – Уверенно ответил Ищейкин.

- Хорошо. Но почему-то я вам не верю.

- Не верите? Ясно. Ладно. У меня есть хороший знакомый психиатр. Настоящий мастер. У вас, конечно, запущенный случай, по вам видно. Это постоянное отрицание реальности.

Я посмотрел на часы и ужаснулся.

- Господи! Вы меня заговорили. Время уже девять.

- Да, припозднились, но оно того стоило, так?

Я только улыбнулся, распрощался и убежал. Тогда я думал, что это был первый и последний случай, когда я разговаривал с «самим» Борисом Ищейкиным.

Конечно же, я ошибся.

2. Экзорцист

Часть 1

Где-то через неделю я собрался духом и вновь пошел в тот самый ресторанчик под названием «Шуркины булки», где, как я боялся, теперь на меня будут косо смотреть. Не знаю, почему, но я не хотел выбирать себе новое место для приема пищи и кофе. Это как «Центральная кофейня» для друзей – не может быть другой забегаловки. Опасения мои, однако, не оправдались, и у меня сложилось впечатление, что обо мне никто не помнит. Наверное, людям чаще кажется, что о них кто-то думает, чем это происходит на самом деле.

Я снова заказал кофе, открыл в телефоне книгу, которую начал читать накануне и погрузился в историю.

Однако, не долго я пробыл в мире книги, потому что был варварски выдернут оттуда в реальность. И я догадывался, что реальность сейчас будет еще хуже, чем была прежде. Виной всему мужчина, который подошел к моему столу и вскрикнул:

- Господи! И вы тут?

Я еще не оторвал взгляд от смартфона, но уже было ясно, что нахожусь в бедственном положении.

- Борис Ищейкин, добрый вечер. – Сказал я смиренным голосом.

- Вы помните мое имя? Удивительно. В прошлый раз мне показалось, что определенные функции вашего головного мозга все еще находятся в зачаточном состоянии. Посчитаю это своей заслугой. Благодаря мне ваше серое вещество, кажется, немного научилось работать.

- С вами всегда приятно вести беседу, - сказал я.

Борис Ищейкин улыбнулся, скинул видавший лучшие времена пиджак и аккуратно пристроил его на спинку стула.

- Тут же свободно? – Спросил Ищейкин, указывая на стул, куда он повесил пиджак.

- А вдруг нет? – Сказал я.

- Не смешите меня, - сказал Ищейкин, плюхнувшись на стул. – Вряд ли найдется в мире хотя бы еще один человек, который выдержит ваше общество.

- Вы не перестаете мне льстить. Интересно, в чем же я так провинился?

- Итак. – Ищейкин пропустил мои слова мимо ушей. - Мы снова здесь, вы снова пьете кофе и читаете, как я понимаю, какое-то второсортное произведение, потому что в прошлый раз я обратил внимание, что со вкусом у вас тоже имеются определенные проблемы.

- Ну, мне далеко до человека с таким безупречным вкусом, как у вас.

- Совершенно верно. И что вы читаете?

- «Изгоняющий дьявола». Блэтти.

- Ха, - Ищейкин снисходительно улыбнулся. – Сказочка для дурачков. Вам же нравится, так?

- Нравится, интересная книга. И написана хорошо.

- Ну, я так и думал.

Не знаю, почему, но попытки оскорбить меня у Ищейкина выходили плохо. Я не обижался, а (это я отметил с определенной долей сожаления) мне это даже было интересно, каким образом в очередной раз Ищейкин пройдется по мне? Мазохизм какой-то, но это правда.

Ищейкин же в это время вывалил из кошелька на стол мелочь и начал с сосредоточенным видом ее пересчитывать.

- Тоже хотите кофе?

- Хочу, - пробубнил Ищейкин себе под нос.

- А что не поступите так же, как в прошлый раз? Расскажите, что я, не знаю, например, сел на чашку кофе, ошпарил задницу. Скажите, что на чашке не было надписи, что на нее нельзя садиться и вы готовы засудить кафе.

- Блестящая идея. – Ищейкин посмотрел на меня. – Для вас. Нормальный человек скажет «идиотизм». И я так же скажу.

- Спасибо.

- Не за что. Не отвлекайте. Двадцать, тридцать.. так. Секунду. Секандэху. Секандрэ! У меня же было шестьдесят рублей! Где?

Я увидел, что одна десятирублевая монета прилипла к ладони Ищейкина, но не стал ничего ему говорить. Мне было интересно посмотреть, как это знаменитый на всю галактику сыщик сможет отыскать монетку, которая прилипла к его же собственной руке.

- Черт. Где еще одна монета? – Ищейкин вскочил со стула, чуть не опрокинув и его, и стол, и нескольких сидевших рядом посетителей кафе. Рухнув как подкошенный, он полез под стул. Не найдя там монету, он пополз дальше и таким образом прополз на четвереньках половину зала.

Через пять минут он все так же на четвереньках вернулся к нашему столику.

- Не нашел. – Сказал Ищейкин. Лицо у него больше походило на рожицу ребенка, которому не купили конфету. Даже нижняя губа дрожала от обиды.

- Борис, вставайте.

- Что такое? Погодите… Это вы украли? Я так и знал.

- Нет, я вовсе ничего не крал. Встаньте.

Ищейкин выпрямился, не обращая внимания на смешки и взгляды со стороны других посетителей кафе. Он отряхнулся, сел напротив меня и пристально уставился мне в глаза.

- Ну, долго будете тянуть?

- Посмотрите на ладонь.

- Что?

- На свою ладонь посмотрите.

Ищейкин недоуменно уставился на ладонь в центре которой прилипла та самая монетка.

- И вы молчали.

Я рассмеялся.

- Ну, вы же великий сыщик, я не мог вам мешать. Не посмел.

- Я не удивлен. – Невозмутимо продолжал Ищейкин. – Абсолютно. Люди, у которых не хватает в голове, постоянно пытаются низвести до своего уровня окружающих. Они так самоутверждаются.

- Понятно, - сказал я, улыбнувшись. – Самоутверждение удалось. Так?

- Подобные низкие вещи мне незнакомы и, более того, не вызывают никакого интереса. Если вы готовы подключить к беседе то, что у вас осталось в голове (пусть этого и не так много, как хотелось бы), то я готов рассказать вам кое-что поистине интересное.

- Валяйте.

- Вот вы читаете «Изгоняющего дьяволом».

- Да.

- А скажите тогда, сами-то вы верите в это, в одержимость дьяволом?

- Я? Нет. Вернее, раньше не верил. Но вот глядя на вас…

- Опять пытаетесь шутить, опять не смешно, опять сделаю вид, что ничего не заметил, дабы не оскорблять вашу ущербность.

- Благодарю.

- Ну так вот. – Ищейкин аккуратно разложил на столе все свои монеты. – Я тоже не верю, но я, так сказать, смог эмпирически доказать то, что это все чистейшей воды вздор. Было у меня одно дело, в котором я имел дело и с одержимостью дьяволом, и экзорцизмом.

- И блестящим раскрытием его Борисом Ищейкиным.

- Совершенно верно. Иногда на удивление вы выдаете умные вещи. Итак…

Часть 2

Борис Ищейкин начал свой рассказ:

Я назвал это дело «Борис Ищейкин и изгоняющий дьявола». Ну, не перебивайте! Не тыкайте своим пальцем на название этого дешевого романа. Ничего я не крал. Поверьте мне, когда я занимался этим делом, когда, собственно, я его так и назвал, у Блятти данного романа еще и в проекте не было. Не удивлюсь, если он написал свою книжонку под впечатлением от информации о моем расследовании. Итак, если вы не против, начну.

Что вы говорите? Не Блятти? А как? Блэтти? Да какое это имеет значение. Все равно кроме вас его уже никто и не помнит. Вот так я вам скажу.

На дворе был сентябрь. Как сейчас помню. Шли дожди, я все с горечью во взгляде курил, глядя на шумный город сквозь жалюзи, висящие на окнах в моем офисе. Я всегда много курил, когда работал. Это помогало мне сосредоточиться. А еще это было круто. Я не просто стоял у окна, как лох, а курил. Как мужик.

Но тогда, как назло, в здании, где располагался мой офис произошла ужаснейшая трагедия. Ситуация абсолютно говенная. Буквально. Во всем здании протекла канализация. По этой причине закрыли все туалеты, начали менять трубы и, как у нас водится, все сделали через жопу, все опять потекло, но из другого места, начали заново… в общем, я временно ушел работать на удаленку. Да-да, ушел на удаленку до того, как это стало мейнстримом.

Но дома у меня была другая трагедия – мой сосед сверху. Это просто удивительная история, какие звуки способен издавать человек, когда его никто не видит. Ну, представьте, вот человек. У него две руки, две ноги, рот, из которого он может извергать слова, пение, ну, крик. А мой сосед… нет, это был не просто человек-оркестр, нет. Это был какой-то неземной природы мутант, который издавал совершенно извращенного характера звуки на любой манер. Штробление стен? Увольте! Не видела та квартира ремонта ни при нем, ни до него.

Однажды я все же решил навестить его, когда в три часа ночи, я, пытаясь заснуть в своей кровати после ужасающе изнурительного дня, услышал сверху непередаваемые звуки. Самым близким для сравнения звуком будет катящийся чугунный шар. Вот представьте, вы спите, а сосед сверху катает шары. Судя по звуку, шары у него по метру в диаметре. И вот он берет такой шарик, который весом, наверное, под тонну, а то и больше, - и давай наяривать по комнате. Один прокатил, давай другой Представляете?

Я, будучи человеком без страха и упрека, решил наведаться к этому отродью дьявола. Я поднялся на этаж выше и постучал в квартиру номер 696.

К превеликому моему удивлению открыл мне невысокий молодой человек лет двадцати пяти с взъерошенными ото сна волосами, бледной кожей и, как принято, в очках с толстыми линзами.

- Добрый вечер, - заспанным голосом произнес он.

Признаться, я оторопел и сначала не мог найти слов. Собравшись в данной нестандартной ситуации (а собираться в нестандартной ситуации – одна из моих выдающихся черт), я спросил товарища:

- Какого хрена, братан? Слышь, братан, я не понял, че за базар тут?

Да, я тоже иногда бываю не в своей тарелке, но на этот раз я говорил спокойно и совершенно обычно, ничем не выдавая того, что нервничал.

- Что?

- Вы шумите, вот что. Слышь, не шуми, братан.

Мой сосед удивленно моргал увеличенными за линзами очков глазами.

- Простите, наверное, я не до конца проснулся.

- Наверное, ты, братан, давай потише, а?

- Я не шумлю, но простите. Наверное, я во сне ворочаюсь.

- Слышь, если и дальше так будешь ворочаться, дом развалится. Понял?

Я развернулся и ушел.

К моему великому удивлению, я не заметил за спиной соседа никаких чугунных шаров. Но я был уверен, что сукин сын их прячет. Вот бы провести обыск. Но, будучи человеком благородным, я не стал подключать связи в полиции, чтобы разоблачить этого негодяя.

Но засыпать мне пришлось все под те же перекатывания адских шаров, что и до моего визита к соседу. К счастью, на моей работе устаешь так, что даже соберись все дьявольские выродки с бубнами и танцуй они свои танцы, я все равно бы уснул. Уставал я очень сильно.

После этой ужасной ночи я проснулся рано утром, часов в одиннадцать-двенадцать. Точно не помню, но, учитывая, что встал рано, повалялся в кровати еще два-три часика, чтобы, как говорится, доспать свое.

Окончательно проснулся я в семь вечера. За окном было темно. Дождь во всю барабанил в стекла, а одинокий диск полной луны освещал мокрые улицы бледно-голубым светом, не сулящим ничего хорошего.

Я оделся, съел что-то, что лежало на столе, выпил что-то, что было налито в чашке, и хотел уже было отходить ко сну, как раздался телефонный звонок.

Звонил, конечно же, майор Волков.

- Ищейкин?

- Так точно. Я уже собираюсь спать, так что…

- Не время спать, приезжай в участок.

- А что такое? Убийство?

- Нет, мы тут одну программу будем смотреть, хочу тебя пригласить, услышать твое мнение.

- Программу? Надеюсь, не «Модный приговор»? Просто я там был среди участников, так вот, эти сраные тряпки…

- Что? Какой, на хрен, приговор? Приезжай.

- Слушай, Волков. Вам что, заняться, что ли, нечем?

- Приезжай, - коротко ответил он и бросил трубку.

Майор бросил трубку. Не могу сказать, что я так уж рвался проводить время с майором за просмотром какой-то дряни по телевизору, тем более, что у меня был очень плотный график и ни одной свободной минуты не было, но, тем не менее, немного меня он все же заинтриговал, так что в итоге я одел свое лучшее нижнее белье, верхнее белье, шляпу и поехал к нему.

В полицейском участке как всегда кипела работа: кто-то раскладывал косынку, кто-то играл в сапера, несколько человек, плотно прижавшись друг к другу, спали в кресле в углу комнаты.

Я их понимал. Много работы, тем более такой, как у нашего брата, отнимает много сил, нервов и времени. Поэтому хочется расслабиться. А дабы силы, нервы и время не тратить совсем, лучше и вовсе не работать.

В общем, я нашел майора в его кабинете.

- Майор, добрый вечер.

- Добрый, Ищейкин, заходи.

Майор был явно в хорошем расположении духа. Это уже что-то.

Я осмотрелся в кабинете.

- Уютненько у вас.

- Уютненько. А почему ты так говоришь?

- Не знаю. А что надо сказать? Вроде всегда так говорят.

- Да, когда бывают у кого-то в первый раз. А ты у меня был тысячу раз. И, между прочим, последний раз – вчера.

- Да? Я уже и забыл. Постоянно в работе, сами знаете. Как и вы, - я махнул в сторону уставших сотрудников, мило похрапывающий в кресле.

- Понимаю, - майор кивнул. – Ладно. Короче. Сучий хобот, я такое нарыл, не поверишь.

- Возможно. О чем речь?

- Программа про экзорцизм!

- Эротизм? Нет, спасибо. Я такое предпочитаю смотреть без компании. Тем более, такой мужественной, как ваша.

- Да какой эротизм? Экзорцизм. То есть изгнание дьявола.

- Дьявола?

- Дьявола.

Повисла пауза.

- У меня два вопроса. – Нарушил я тишину. – Во-первых, как я попал в средние века. И во-вторых, какого дьявола тут происходит?

- Ха! Я знал, что тебе понравится. Самое интересное, что сегодня программа посвящена случаю в нашем городе. Один хрен утверждает, что в его дочери сидит дьявол. И это покажут в прямом эфире.

- Что-то мне подсказывает, что он – мошенник.

- Вот! Мне тоже. Я хочу посмотреть это с тобой, потому что ты самый поразительный, удивительный, гениальный и неординарный сыщик из всех, кого я знаю, включая себя (Да хватит ржать! Именно так майор и сказал!).

В общем, он включил телевизор у себя в кабинете и я удобно уселся перед экраном.

- Ищейкин!

Я не замечал слов, потому что по телевизору показывали рекламу специального чистящего средства, благодаря которому на кухне вырастал из пола мужик. Мне захотелось проверить и я пытался запомнить название (но, к сожалению, все равно его забыл. «Мистер пропил»? «Мастер в попе»? Не помню…), но майор вновь крикнул на меня и мне пришлось среагировать.

- Что?

- Может, сядешь чуть подальше и чуть сбоку?

Мне не хотелось уступать, ведь я первый сел. И все же я пошел на уступки, потому что майор, пусть это было и нечестно, вполне мог засадить меня за решетку на пять суток. А мне всегда не спалось без моего плюшевого мишки. В камере же мне могли предложить другого мохнатого друга, но не думаю, что после такого я вообще когда-нибудь уснул бы. Да и привык я уже к своей зверушке, не хотелось ничего менять.

В общем, я подвинулся.

- Спасибо.

Программа началась.

Журналистка, симпатичная девушка лет тридцати, стояла у частного дома, демонстрируя все красивые места, созданные природой и человеком. Я засмотрелся. Шикарный фасад, вынужден был я согласиться. Через минуту кровь немного вернулась в голову, снова включились уши, и я начал слушать:

- …Александр Карась. Он утверждает, что в его дочь вселился сам дьявол. Так ли это на самом деле? Давайте разберемся.

Дальше она прошла по лужайке, подошла к двери и постучала. Дверь открыл, как я понял, тот самый Карась. На вид он казался совершенно обычным – среднего роста, чуть полноватый, чуть плешивый. По возрасту – лет сорок пять, плюс-минус. Но сейчас он, судя по округленным глазам и раскрасневшемуся лицу, был крайне взволнован.

- Добрый день, Александр. – Сказала журналистка.

- Да, входите. Как раз началось. – Ответил Карась.

Они зашли в плохо освещенный дом. После нескольких поворотов по лабиринтам коридора, они зашли в комнату, где на кровати лежала девушка. Вопреки моим ожиданиям, она не была прикована цепями к кровати, не была зеленой и не изрыгала кровь. Не могу сказать, что я был разочарован, но мне захотелось вернуться к просмотру рекламы с мужиком на кухне и я уже потянулся к телевизору, чтобы переключить канал, но майор меня одернул.

- Погоди-ка, смотри внимательно.

Под давлением я продолжил просмотр этой скукотищи.

- Боже, - прошептала журналистка.

Девушка, лежащая на кровати, задрожала. Ее глаза, которые оператор взял крупным планом, закатывались. Дрожала девушка все сильнее, а теперь начала еще и переворачиваться с боку на бок.

Я пытался рассмотреть что-то интересное в комнате, но на экране все было слишком темным.

- Может, разыгрывают? В принципе, не надо быть знаменитой актрисой, чтобы закатывать глаза и кататься по кровати.

- Да, большинство женщин умеют это делать и без актерских школ. Причем, прекрасно. – Сказал Волков и нахмурился, явно припомнив что-то подобное из своего опыта.

- Да, симулирует.

- Скорее всего, это все постановка. Каналы зарабатывают на просмотрах, то есть на рекламе, там просто огромные деньги крутятся. Платят что-то этому дурачку и все. Все довольны и счастливы.

На экране тем временем показывали отца, который прижимал библию к груди и понапрасну в тысячный раз перечитывал молитвы.

- Да, я тоже разочарован.

- Ну а что ты ждал? – Спросил я Волкова, но тот ничего не ответил.

Я присмотрелся к девушке на кровати. На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать, не больше. Однако лицо ее было одутловатое, сизые мешки под глазами, сами глаза – красноватые. Тело ее было очень худым, на экране казалось сиреневым. Возможно, все это – грим. Но, может быть, еще и работа с камерой – освещение, фильтры.

В общем, я сделал вывод, что мужик тот – обычный мелкий жулик, пытающийся вместе с людьми с телевидения сделать деньги на доверчивых телезрителях шоу. Не более того.

Это я все пересказал майору, который думал так же. Вернее, согласился со мной и теперь думал так же.

- Ладно, зря тебя дернул. Надеялся, будет что-то интересное.

- Ничего страшного, - сказал я, надевая пальто и шляпу. – Может, будет какое-то развитие истории.

И, разумеется, как в воду глядел.

***

Этой ночью мне было снова не до сна. И во всем виноват этот пресловутый сосед сверху. Ну что ему не спится? Это ж, представьте себе, каким надо быть извращенцем, чтобы после рабочего ночью не спать, а катать громадные чугунные полы. И для чего? Разумеется, чтобы выбесить меня. Другого объяснения и быть не могло.

Я не стал утруждать себя одеванием, достаточно было моих утепленных семейных трусов, и вновь направился на верхний этаж.

Дверь открыл все тот же сосед. Он был таким же сонным, как и в прошлый раз.

- Слышь, ты свои шары попридержи. Сколько можно?

- Что? О чем вы?

- Я устал слушать, как ты там свои шары катаешь каждый день, понял?

- Что? Как вы… что, действительно слышно?

- Слышно, прикинь.

- Я постараюсь потише.

- Ты постарайся вообще это бросить. Честное слово, услышу еще раз – я эти шары тебе на голову одену.

Сосед сглотнул слюну.

- А вообще, - сказал я. – Отдай их мне.

- Что?

- Отдай. Где они у тебя? Ты же уже признался, показывай.

- Вы ненормальный? Я сейчас полицию вызову.

- Да я сам детектив. А ну быстро давай сюда шары.

- Не дам, - сказал он.

- Ладно, на этот раз прощаю, - я смотрел на этого очкарика и мне почему-то стало его жалко. – Но я тебя предупредил. Еще раз услышу – приду и силой заберу.

Сосед испуганно смотрел на меня, потом нервно кивнул и закрыл дверь. Вроде бы я услышал его тихий плач.

Это ж надо так любить катать чугунные шары! Ужас!

Придя домой, я рухнул в кровать и тут же уснул.

***

Не прошло и недели, как в моей квартире раздался звонок. Звонил майор.

- Ищейкин, ты был прав. Сейчас выезжаем к нашему экзорцисту. Его дочь умерла во время попытки изгнать дьявола.

- Да неужели?

- Да, представляешь? Ты едешь?

- Уже выхожу.

Я быстро вылез из ванны, повесил сушиться уточку и, намотав на волосы полотенце, побежал искать фен. Сделав, наконец, укладку и зафиксировав волосы лаком, я оделся и вышел под проливной дождь.

Адрес мне сообщил майор. Я знал, где это, поэтому прибыл к месту происшествия очень быстро. Однако забота о волосах меня подвела, поэтому когда я приехал, там уже все успели истоптать эти бестолковые полицейские. Да, речи об убийстве и поиске улик пока не шло, но вдруг?

Я подошел к майору, который все еще разговаривал с отцом.

- Я, - говорил Карась, - я не знаю, как это произошло. Все как в тумане. Она в очередной раз начала извиваться и рычать, вернее, не она, дьявол. В общем, я побежал за библией, начал очередную попытку изгнания, а она.. наверное, она просто не выдержала. Ее сердце не выдержало этой жизни, этой мученической жизни в одном теле с самим дьяволом.

- Давайте начистоту, гражданин Карась, - сказал Волков. – История про одержимость – это хорошо для доверчивых наивных людей, на которых работает телевидение. Но я, знаете ли, не из их числа.

Карась поднял вытаращенные глаза на майора.

- Она была одержима, - почти закричал он. – Вы думаете, это все сказки? В нее вселился сам дьявол. Я слышал, как она говорила на незнакомом мне языке, которого сама знать не могла. Как вы смеете так говорить, тем более… тем более…

- Я все равно вам не верю.

- Не верьте. А в бога вы верите?

- Здесь не вы задаете вопросы.

- А я верю. А кто верит в бога, тот верит и в дьявола. И я стал свидетелем этого ужасного появления нечистого в нашем мире. Боже, - он закрыл глаза и начал рыдать. Потом чуть убрал ладонь, осмотрелся, и продолжил, снова спрятав глаза.

- В таком случае, боюсь, нам придется вас задержать до выяснения всех обстоятельств.

- Делайте, что хотите, - сказал Карась.

Я смотрел на него, когда он рассказывал о смерти дочери от якобы сидящего в ней дьявола. Но что-то мне подсказывало, что на самом деле тут все гораздо серьезнее, чем выглядело. Сама история про одержимость – еще полбеды. Мы с майором, в принципе, поняли, о чем речь. Естественно, деньги. Но что же произошло потом? Почему девушка умерла? Для меня уже тогда было очевидно, что смерть эта имеет криминальный характер. Я не сомневался.

Но что произошло?

В этом мне предстояло разобраться, а изначально необходимо было дождаться результата всех экспертиз, потому что все-таки был не пятнадцатый век и одержимость одержимостью, а у всего этого должно быть научное объяснение.

Отец усиленно старался плакать и изображать скорбь, но я ему не верил. Как-то суховато выходило, как-то натянуто, неправдоподобно.

Я подошел к майору, стоявшему у кровати, на которой лежала мертвая девушка. Рядом с ней колдовал и эксперт.

- Ну, Антон, что скажешь? – Спросил майор у нашего медэксперта.

Антон же так тяжело вздохнул, как будто специально показывая, что мы отвлекаем его от работы. Но, тем не менее, начал рассказывать:

- Умерла приблизительно час-полтора назад. Похоже на остановку сердца. Выглядит она плохо, но следов насильственной смерти я не вижу. Конечно, надо будет делать вскрытие. Подробнее можно будет сказать только после него. Все будет в отчете.

- Ясно. – Ответил майор.

- Надо осмотреться. – Сказал я.

Обладая совершенно удивительным даром видеть то, чего другие не видят, я осмотрел комнату, но сначала ничего не увидел. Поэтому решил посмотреть еще раз.

С одной стороны – это была обычная комната, каких в этом городе миллион. Сероватые обои, старые, но все еще пригодные для выполнения своей функции. Обычная кровать, ничего особенного. На полу линолеум, на потолке побелка. С другой стороны – это же комната шестнадцатилетней девушки. Где тут шкаф с двадцатью сотнями пар обуви, шестью тысячами платьев и тому подобным? Где комод с зеркалом и кучей всякой химической дряни перед ним? Не было этого. А стены? Где портреты знаменитостей? Где тут Лео Дикаприо, Бред Питт, где тут мое фото, наконец? Не было знаменитостей.

Зато было другое.

- Док, - я ткнул Антона пальцем меж ребер. – Смотрите-ка?

- Ищейкин! Замотал так делать!

- Что это? – Спросил его я, подавая баночку с лекарствами, которую нашел у тумбочки на полу.

- Названия нет.

Эксперт открыл баночку, встряхнул, понюхал.

- Хм, точно не скажу, но судя по форме и размеру, я бы сказал, что это либо успокоительные какие-то, либо антидепрессанты. Что-то из этой группы.

Майор попросил одного из полицейских позвать отца, и того скоро привели.

- Что такое? – Спросил подойдя Карась.

- Ничего особенного. Как вы объясните это? – Майор протянул баночку с лекарствами Карасю.

- Это таблетки Юли, - ответил Карась, вертя баночку в руке. – Мы, конечно же, водили ее к неврологам, психиатрам. Была какая-то надежда, что это можно заглушить лекарствами. Не у меня, но жена все же пыталась. Я лично не сомневался в ее, так сказать, диагнозе.

- А почему на баночке нет этикетки? – Ввернул неудобный вопрос я.

- Все просто. Юля пила эти таблетки, но всегда сильно сопротивлялась, рычала, пыталась на нас напасть. Вот и баночка пострадала. Это все есть в ее карточке, посмотрите. Таблетки эти называются «Недепрессуин». Проверяйте, если хотите.

- Проверим.

- Не могу на нее смотреть, не могу, - отец погибшей развернулся, и в сопровождении полицейского вышел из комнаты.

- Кажется, все чисто, - произнес майор.

- Не знаю. Не нравится мне эта история.

- Такое никому не нравится, Ищейкин, но это еще ничего не доказывает. Давай дожидаться экспертизы.

Я вышел на улицу и закурил. Шел дождь, пасмурная погода стояла уже давно, но мне было плевать – я любил дождь. Любил, когда его сильные мускулистые струи били в меня, ласкали мою шею своими холодными пальцами и…

- Извините, вы полицейский?

Я обернулся на голос и увидел женщину лет семидесяти.

- Можно и так сказать. Я частный детектив, часто работаю с полицией.

- Ее убили, да?

- Кого?

- Девушку.

- Какую девушку?

- Да какой вы детектив! – Женщина разволновалась. – Вы какой-то дурной.

Я затянулся сигаретой. Оскорбления со стороны простых смертных давно не задевали меня.

- Он давно мне казался странным…

- Кто?

- Они переехали в этот дом, когда я уже жила в своем. Вот в этом, по-соседству. Саша с детства был чудным. Не общался ни с кем, не дружил. Такой тихий, скромный, вежливый. В общем, мерзкий тип.

-Ладно, продолжайте.

- Потом вырос, женился. И жена его, надо сказать, такая же. Но Вера все равно лучше. Мы с ней раньше общались. Правда, когда началась эта история с одержимостью, она совсем перестала выходить из дома.

- Угу.

- А девушка, Юля, нормальная была. Что удивительно для этой придурковатой семейки. Она всегда была общительной, здоровалась всегда, очень положительная девушка. У нее много друзей было. Что ни неделя, то новый парень! Ох, завидовала я ей…

- Уж точно. – Я продолжал курить, глядя вдаль.

- Но потом началась эта ужасная история. Одержимость… что за бред? Я уж и полицию вызывала, и скорую. А они ничего. Ну, вот – трагедия. Зато с телевизора сюда часто приезжали. Знаменитостями стали.

Я понял, что она говорит про погибшую девушку, в которую якобы вселился дьявол. Честно сказать, я уже готов был смирился с тем, что это все правда, никакого убийства там не было, и мне хотелось заняться чем-то другим, но старуха наглухо прилипла ко мне.

- Помню, этот идиот, Саша, как-то начал всем рассказывать про снежного человека. Якобы, видел его в наших краях. Ну не дурак? И, говорит еще, кассету на Первый канал отправил, пусть посмотрят. Но тогда, слава господу, никто не заинтересовался этим снежным человеком. Даже дурку не прислали. А тут что? Шумиху поднял до небес. Вон, и сейчас, смотрите, сколько тут этих с телевизора приехало. Стоят, караулят. Я вас уверяю, вы сейчас отъедете на сто метров, этот дурак побежит интервью давать.

- Это вряд ли. Он поедет с нами.

Бабка, наконец, отошла, и мне сразу стало легче. Я снова задумался о важном, а не о всяких там убийствах и прочем, о чем нормальному человеку и думать не стоит.

Но бабка внесла свою лепту. Через какое-то время я снова думал об этом деле. Становилось все хуже и хуже. Вернувшись домой, я не мог найти себе места. Что-то не давало мне покоя. Как может девушка лет шестнадцати просто так взять и умереть от одержимости дьяволом? Я знал множество людей, которых можно было легко заподозрить в том, что в них вселились демоны, но эти люди жили. Жили прекрасно, а умереть могли скорее те, кто общался или, не дай бог, жил рядом с ними, но не они сами.

Хренова бабка! Выбила меня из колеи.

Я решил немного успокоиться и забыть обо всем. Расслабиться мне всегда помогала ванна. Поэтому я натер себя ароматическими маслами, положил огурцы на глаза, помидоры на щеки, половину картофеля пристроил на нос, обложил всю голову капустными листами, намазал все это сверху шоколадной массой и, добравшись наощупь до ванной, поместил свое на глазах омолаживающееся тело в приятную горячую воду.

Лежа в расслабленном состоянии, я решил подойти с научной точки зрения к этой истории. Ну, допустим, была некая одержимость. Ну а что тут такого? С одной стороны, мы не знаем точно, существует ли параллельный мир, или даже не один, и что или кто там живет. Возможно, демоны или дьявол – лишь попытка олицетворить живые существа из другого мира. Возможно, они имеют у нас зловещий окрас исключительно из-за того, что это нам незнакомо. Как раньше люди боялись молний и думали, что боги гневаются. В общем, может, что-то или кто-то из этого параллельного мира реально пересеклось с телом той девушки, Юли. Например, был какой-то разрыв в пространственно-временном континууме. И это не одержимость дьяволом, а некий, по факту, сбой в матрице, так как пересеклись два условных аватара неких существ в одной точке простанства-времени. Из-за этого произошел сбой в работе мозга, который у нас признано называть психическими расстройствами, заболеваниями и тому подобным.

Мне показалось это объяснение вполне рациональным, поэтому я перестал думать и просто лежал, тупо уставившись в огурцы.

Через какое-то время раздался звонок в дверь. Я был вне себя от ярости. По-настоящему разозлился, потому что я пребывал в прекрасном расслабленном состоянии, а тут незваные гости. Хорошо еще, что я, будучи всегда готовым к опасным ситуациям, принимал ванну в костюме.

Я немного обтек, снял огурцы и, подойдя к двери, посмотрел в глазок. Так стояла девушка лет семнадцати, совсем молоденькая. Но знаю я этих девиц! Вполне могла быть подстава, или вообще ошиблись дверью, поэтому я сказал:

- Вам кого? Мамы нет дома…

- Ой, простите, - девушка разволновалась, - вы, наверное, сын Бориса Ищейкина, знаменитого сыщика. Я ищу вашего папу…

Вот черт. Все-таки нужен был я.

Я открыл дверь, оглядел площадку – все чисто.

- Вы кто и зачем я вам?

- Вы Борис Ищейкин, знаменитый сыщик?

- Типа того.

- Меня зовут Прасковья Душкина. Я подруга Юли, которая, ну, которая умерла…

- Я понял. История с экзорцизмом.

- Ну да! Бред же. Можно войти?

Я не любил пускать посторонних в свое холостяцкое жилище, но ради безопасности стоило все-таки ее впустить.

- Спасибо.

- Садись на диван.

Сам я уселся на кресло.

- Помогите.

- В смысле?

- Помогите разоблачить ее отца. Это он ее убил!

- Ох, юная леди, я бы не спешил на вашем месте клеймить человека убийцей. Это ужасно.

- Но это он, я знаю.

- Погоди. Я объясню тебе процесс вселения в человека дьявола и сложность его изгнания с точки зрения разрывов в матрице и пересечения аватаров живых существ в точках пространственно-временного… То есть вселение дьявола…

- Что вы несете? Я думала, что вы детектив. С ума все посходили, что ли? Бред же…

- Действительно. – Я снова задумался. – Звучит так себе. Больше подходит не «вселение дьявола», а «одержимость дьяволом».

- Вы издеваетесь?

Я попытался успокоить разволновавшуюся девушку.

- Мы были на месте преступления, все изучили. Эксперты делают вскрытие, посмотрим, что там будет. Но мне кажется, что криминального характера смерть не носит. Скорее всего девушка умерла от остановки сердца, я так думаю. Из-за всей этой психо-эмоциональной нагрузки, вызванной…

- Это ее отец. – Сквозь зубы проговорила Душкина.

- Он задержан, не переживайте. Если в ходе экспертиз выяснится, что он имеет отношение к смерти, он будет арестован.

- Он имеет отношение, я знаю.

- Ну, хорошо. Послушаем вас, Шерлок Лохмс. Каким образом вы доказали, что виноват он?

- Ничего я не доказала. Я просто знаю. Мы с Юлькой сто лет дружим, с ней все нормально было. Но потом она заболела. Во всяком случае, мне так сказали. А потом началась вся эта херня…

- Ну-ну, юная леди! Не стоит девочкам говорить такие отвратительные слова.

- Вы все-таки дебил.

Я видел разочарование в ее глазах. Мне почему-то стало грустно, но я не понимал, что я мог тут сделать. Меня мама родила таким.

- Я на вас надеялась. Теперь вижу, что зря.

Она вскочила и убежала в сторону входной двери. Наверное, она решила уйти из моей квартиры.

Я же остался в кресле. Сидел мокрый, оплеванный, да еще и омоложение мое накрылось, потому что я не выдержал огурцы достаточное время на глазах. Хорошо еще, что шоколадную массу оставил на голове. Хоть волосы станут густыми, как в прежние деньки.

Я подошел к окну и закурил. Может, девчушка права и во всем виноват отец? Но каким образом он все это провернул и зачем убил дочь? Я не понимал.

***

Ночью история с шарами продолжилась.

Несмотря на мои угрозы, чертов сукин сын сверху раскатывал свои шары как ни в чем не бывало. В одну сторону прокатит, в другую. В одну, в другую.

Я человек терпеливый, но у каждого есть свой предел.

Добежав до его двери, я выбил ее ногой и ворвался в квартиру.

- Где они?

Тут из комнаты выскочил очкастый сосед. В его глазах читался ужас.

- А ну, где они? – Я бегал по квартире и искал чертовы чугунные шары, которые этот ублюдок только что катал. – Я обещал, что приду и заберу твои шары, если еще раз их будешь катать?

- Вы сумасшедший, убирайтесь! – Крикнул он, но видя, что я никуда не собираюсь, убежал из квартиры сам с криком «Не отдам шары».

Одно я знал точно, шары где-то здесь. Однако через двадцать минут я перерыл в квартире все, но шары обнаружены не были. Как этот гад провернул такое с метровыми чугунными шарами?

В общем, вскоре сосед вернулся с полицией и меня чуть было не арестовали, но все удалось решить полюбовно.

***

На следующее утро мы получили результаты вскрытия.

Мы встретились с патологоанатомом в морге.

- Ну, - сказал майор, - рассказывай, Антон, что нового.

Антон сегодня на удивление был в хорошем настроении. Он, улыбнувшись, поправил очки на носу и сказал:

- Есть кое-что. Кое-что странное.

- Не томи, рассказывай.

- Она умерла от сердечного приступа.

- Да, это интересно. Что еще?

- Все.

- В смысле – все?

- Все. Больше я ничего не могу сказать, потому что больше сказать тут нечего. Из необычного в крови только «Недепрессуин», но он был известен. Медкарту из больницы я изучил, данное лекарство она принимала два года, среди побочных эффектов ничего не указано. Из результатов – снижалось беспокойство, улучшался сон. Ну, то есть, явно таблетки подходили.

- А что с количеством. Может, передозировка?

- Нет. Вполне нормальный объем. Опять же – не превышено значение из медкарты. Да я и сам знаю, что от такого количества можно умереть только при непереносимости.

- Ясно. Значит, просто остановилось сердце?

- Просто остановилось сердце.

- А что было в карте еще интересного?

- Ничего особенного. У нее был под знаком вопроса прописан диагноз параноидальная шизофрения. Была раз двадцать у психиатра на приеме с соответствующими жалобами родителей – неадекватное поведение, повышенная агрессия и так далее.

- Но от этого не умирают, так ведь?

- Ну, прямой связи нет.

- Абсурд какой-то, - Волков почесал редеющие волосы на затылке. - Что скажешь, Ищейкин?

Дабы не вносить еще больше абсурда в ситуацию, я не стал рассказывать свою теорию об аватарах из параллельных миров Волкову.

- В сухом остатке: девушка была, получается, психической, что выдавалось за одержимость. Так как она была больна, принимала таблетки. В итоге у нее остановилось сердце. Все.

- Получается, так. Ладно, тогда отпускаем Карася. Пусть идет, дает очередное интервью этим поганым журналюгам.

- Вариантов нет. – Подытожил я.

После того, как Карась покинул участок, он действительно подошел к журналистам и начал охотно что-то рассказывать. Даже пригласил их куда-то пройти. Туда, наверное, где можно спокойно посидеть, пожрать, выпить и рассказать о своей ужасной трагедии.

Трагедия была, да, но не похоже было, что это трагедия для него.

Делать было нечего, поэтому я пошел домой. Но, думая про этого Карася (да и фамилия у него была еще провоцирующая), я начал испытывать голод. Наверное, надо было зайти в кафе, перекусить.

В ближайшей рыгаловке я заказал гамбургер, чизкейк и большую чашку кофе.

Вскоре мне подали гамбургер с закоченелой котлетой и сухим хлебом, остывший кофе и чизкейк, который намертво прилип к тарелке. Наверное, он не первый месяц на ней лежит, сросся уже. Но что поделаешь, я никогда не был богат, поэтому мог позволить себе питаться только в подобных заведениях.

Гамбургер я разделил на части, смочил булку в кофе и кое-как съел. Котлету смочить не получилось, поэтому я рвал ее на кусочки и глотал их. Потом пришла очередь чизкейка, и вот с ним-то справиться у меня не получилось. При попытке откусить кусочек, я почувствовал, что сырный пирожочек тверже моих зубов, но почувствовал это я слишком поздно. Пронзительная боль прострелила все лицо. Изо рта выпал абсолютно неповрежденный чизкейк вместе с тарелкой и кусок моего зуба.

- Черт! – Завопил я. – Вы чем тут людей кормите?

- А где ты тут людей видел, - усмехнулась большая тетя за прилавком.

Я выскочил из забегаловки (в это время я слышал, как та тетя сказала «Слушай, чизкейк опять целиковый остался. Спорим, сегодня еще раз продам»), поймал такси и срочно поехал в стоматологию спасать остатки себя.

Как же я ненавидел дантистов. Вот уж точно прислужники дьявола. Ну вы можете себе представить человека, который по доброй воле выберет себе профессию стоматолога? Нет. Это невозможно. Нормальный человек никогда и ни за что не станет зубным врачом. Начиная с того, что весь день надо смотреть в раззявленные рты, ковыряться в слюнях, извивающихся блестящих языках и воняющих черных зубах, и заканчивая тем, что все ненавидят стоматологов. Все без исключения. Даже сами стоматологи ненавидят стоматологов.

Разве в своем уме кто-то может пойти на такое? Вряд ли.

И тем не менее я сидел в кресле такого вот вурдалака. Зуб болел адской болью, отдавало в челюсть сверху, отдавало в глаз, отдавало в нижнюю челюсть, отдавало даже в поясницу, если это, конечно, не был обострившийся остеохондроз. В общем, минуты длились вечность.

Наконец, этот кровопийца подошел ко мне со шприцом, наполненным новокаином.

- Итак, Борис, готовьтесь. Сейчас один укольчик, и вам станет уже гораздо легче.

- Погодите.

- Что такое?

- Я вспомнил важную вещь. Почему вы меня не спросили?

- О чем?

- Это что?

- В шприце? Новокаин. У вас аллергия?

- Да. У меня аллергия на новокаин. Почему вы даже не спросили? Я ж на пороге смерти чуть не оказался. Из-за вас.

- Я посмотрел карточку, там не было указаний о том, что у вас аллергия.

- Как не было? У меня жуткая аллергия.

- Ну, хорошо, заменим. Сейчас принесем другое средство.

Боль вдруг ушла на задний план. Кажется, я начал понимать, что не так в деле с девушкой, одержимой дьяволом.

- Погодите-ка, доктор. А почему в моей карточке нет об аллергии?

- Ну, смотрите. – Он взял мою карту со стола. – Вот, я листаю. И, сами посмотрите, только одна запись. Погодите. Ну да, у вас отсутствуют записи о каком-либо лечении. Отметка только об осмотре. И об аллергиях нет. Откуда ж мне знать?

- Как так? Я был у врача несколько раз. Лет пять назад, до этого был.

- Ну, наверное вашу карту потеряли. Или уничтожили. Через какое-то время их просто выбрасывают. За ненадобностью.

Я все понял.

Кое-как промучавшись в этом филиале ада на земле, я бегом рванул в участок к майору и рассказал ему, как произошло убийство.

Да, все-таки это было убийство, а не какая-то там одержимость. И какой дурак вообще мог поверить в эту сказочку для простаков? Нет, только не я. А еще, поди, нашлись бы идиоты, которые попытались бы описать одержимость научно, нагородили бы теорий про аватаров и матрицы. Смешные люди! К счастью, на земле жил хотя бы один здравомыслящий человек и имя ему – Борис Ищейкин.

Через полчаса мы с другими полицейскими были уже у дома Александра Карася, который, стоя на лужайке у дома, с жаром рассказывал что-то журналистам.

Мы с майором подошли к ним. Журналисты, естественно, тут же переключились с Карася на нас.

- Майор, расскажите, почему вы приехали?

- У вас есть какие-то новости по делу о смерти Юлии Карась?

- Майор Волков, вы приехали задержать Александра за убийство? Борис Ищейкин, как и раньше, блестяще распутал это дело?

- Так, уйдите отсюда, - Волков замахал руками. – Вам здесь нечего делать.

- Майор, в чем дело? – Карась явно напрягся. Это было заметно по его напряжённому лицу, напряженному телу и странному звуку, который он произвел, но который напряг уже не его, а всех вокруг.

Я вышел вперед.

- Дело в том, что вы – убийца и извращенец.

- Вы арестованы, - майор надел наручники на Карася.

- Это было хитро, но я не был бы Ищейкиным, не раскрой я это дело.

- Я не понимаю, о чем вы.

- Понимаете, неуважаемый убийца. Началось все два года назад, за несколько недель до того, как вы первый раз заявили СМИ о том, что в вашу дочь вселился дьявол. Из-за проблем в школе, из-за проблем с вами, из-за подросткового возраста – из-за всего этого у вашей дочери была сильная депрессия. Наверное, доходило до того, что она убегала из дома, ругалась с вами. И вы, в итоге, конечно, повели ее по докторам. Один из них, Сергей Лечилкин, прописал вам достаточно сильнодействующий антидепрессант «Недепрессуин». Однако, сразу же начались побочные явления – помимо повышения давления, учащения сердцебиения и тому подобного, начались галлюцинации, бред, судороги. В общем, полный набор. Сначала вы испугались, сообщили все врачу. Тот записал все в карту и прописал другие лекарства, которые подошли. «Хорошдепрессоватин», в частности. Но вскоре вам пришла в голову идея. Ведь все побочки вместе делают вашу дочь похожей на одержимую дьяволом, а вы, будучи сам психически явно нездоровым и вечно гонящимся за славой и легкими деньгами, решили продать эту историю. Так и родилась одержимая дьяволом.

- Это все чушь! Бред! Не верьте ему, - он повернулся к журналистам. – Это подлец, мерзавец, подонок, лжец, а, ко всему прочему, у него нет доказательств.

-А это самое интересное. Мы не поняли ничего о «Недепрессуине», потому что именно он прописан в карте и в побочных эффектах написано «нет». И тогда я подумал, а каким образом вы могли добиться такого? Все очень просто. У вас был сообщник. Лечащий врач девочки, тот самый Сергей Лечилкин. Вы пришли к нему после рождения вашей отвратительной идеи. Договорились о деньгах и тот пошел на подлог. Он завел новую карточку, а старая «была утеряна».

- Бредятина, полная бредятина. Да, я знаю Лечилкина, он честный, хороший человек. Вам бы к нему сходить самому, полечиться…

- Спасибо за совет, но мы у него уже были. И он уже задержан. И более того, он вас честным и хорошим человеком не считает. Он подтвердил мою историю полностью, а еще и предоставил доказательство – ту самую первую карточку, в которой описаны все симптомы, которые даже на видео запечатлены, что по телевизору показывали. И благодаря вам, надо сказать.

- Вот подонок, как он мог меня сдать? Вернее, о чем это я? Вранье все! Ничего я не знаю, не было такого! Бред!

- Это будете в суде рассказывать. А что касается смерти девушки, то, - и это нам с перепугу сразу выдал и Лечилкин, да и наш эксперт подтвердил, - неконтролируемое долгое применение «Недепрессуина» может привести к остановке сердца. Не говоря уже о том, если эти таблетки не подходят.

Карась с ненавистью смотрел на меня. Я – точно так же на него. Майор тоже смотрел с ненавистью на Карася, а журналисты заволновались, потому что, кажется, это был конец такой перспективной истории. Поэтому, недолго думая, они собрали свои манатки и трусцой побежали за новыми омерзительными историями, которые они так любят.

Карася увезли в отделение, больше я его не видел.

Вечером того дня пошел дождь. Я в этот момент как раз вышел за сигаретами. На улице было уже темно, в лужах отражался холодный диск одинокой луны. Такой же одинокой, как и я.

В магазинчике за углом я всегда покупал сигареты. Мои любимые – «Филип Киркорис», синие.

- Слушай, - неожиданно начал говорить со мной продавец, который раньше никогда со мной неожиданно не начинал разговаривать. – Ты же Ищейкин? Я тебя по телику видел.

- Да, я. А что?

- Ты же суперсыщик, так?

- Ну, так. А что?

- Да вот я бы тебе работенку мог подкинуть. Интересует?

- Смотря что.

Он пробил две пачки сигарет и чупа-чупс. Я оплатил.

- Короче. Моя жена постоянно получку прятала за унитаз. Я по чуть-чуть таскал оттуда. А вчера - раз! – и нет ничего за унитазом. Я точно знаю, что у нее получка вчера была! Зуб даю!

- Хочешь, чтобы я помог найти тебе заначку жены?

- Ну да! Поделюсь!

Я лишь улыбнулся и ушел оттуда. Несерьезное дело для такого серьезного сыщика, как я. Тем более, к его жене вчера я заходил и ту заначку уже сам нашел без его подсказок.

Завершился день тем, что я ушел в закат. Вернее, в то место, где был закат. Потому что закат был уже часа три назад.

Часть 3

- Вот такая история, – сказал Ищейкин, уговаривая очередную чашку кофе (или что там он уже пил к этому времени, не помню). – Замечательно же?

- Да, замечательно. Если иметь в виду то, что вы закончили свой рассказ.

- Не благодарите. Таких интересных историй вы больше ни от кого не услышите.

- Возможно. Но скажите мне вот что. Получается, он – Карась, так? – рассказывал всем про одержимость, дьявола и тому подобный бред. Даже по телевизору показывали. Но почему никто не заинтересовался историей до появления в ней трупа? Почему? Неужели все верят в сказки.

- Вы, такое впечатление, родились вчера прямо в этом дешевом кафе.

- Это как понимать?

- Очень просто. Вы наивны аки дитя. Ну посмотрите вокруг себя – одни идиоты! – Крикнул Ищейкин.

Посетители кафе покосились на наш столик.

- Нет, серьезно. Знаете программу «Сражение экстрасенсов»?

- Да, только она вроде как-то по-другому называлась.

- Сколько лет она шла? Может, до сих пор идет. Это ли не одурачивание, это ли не жулики и шарлатаны? И что? Все смотрели, как говорится, хавали. Да еще и добавки просили. Так что вы ничего не понимаете. Я-то людей повидал. Скажу вам честно, если знакомитесь с новым человеком, предполагайте, что он может быть, во-первых, идиотом, во-вторых, агрессивным идиотом. Если он умный, то и хорошо. А если как большинство – вы уже во всеоружии.

- Возможно, вы правы, что кругом идиоты. Но вы все-таки говорите о своем круге общения. А есть такая поговорка, Борис, скажи мне, кто твой друг…

- И я скажу, что вы, молодой человек, тоже недалеко ото всех ушли.

- Спасибо за очередной комплимент. О, как раз хотел спросить. Чем история с шарами закончилась? Вы нашли эти загадочные чугунные шары?

- Нашел. Оказывается, такой звук издают армированные бетонные плиты, когда ночью начинают остывать. Вы это знали?

- Да.

- Опять врете. Но это у вас плохо получается.

- Но вот что у меня хорошо получается всегда – это уходить отсюда. Вот и сейчас пора. Спасибо, так сказать, за компанию. Не могу сказать, что долгожданную, или вообще просто «жданную», но тем не менее спасибо.

Я оплатил счет и вышел из кафе.

3. Это самоубийство, крошка!

Часть 1

Я работал художником и графическим дизайнером, а также иногда писал кое-какие статьи. Все это я делал в частном порядке, потому что работать в офисе мне никогда не нравилось. Почему? Я же не сумасшедший.

Последние пара месяцев выдались очень продуктивными, но одновременно и тяжелыми. У меня было много заказов, гора работы, клиенты терроризировали меня днем и ночью, отчего я полностью перешел на курьерскую доставку еды и забегал в кафе лишь в выходные на двадцать минут, выпить кофе да закинуть пару чизбургеров.

Заказы, впрочем – вещь, похожая на нитроглицерин – очень нестабильная. И обычно после наплыва работы, когда думаешь «Ну сколько можно? Когда все это кончится?», наступает период, когда начинаешь мечтать о том, чтобы к тебе кто-нибудь обратился.

И вот, в один такой прекрасный безработный вечер я снова сидел за своим столиком все в том же кафе «Шуркины булки», пил все тот же кофе и все так же читал. Ну разве это не прекрасно – спокойно пить кофе, читать, когда никто тебя не отвлекает?

- Кого я вижу!

Услышал я знакомый голос.

- Борис, - я улыбнулся, - умеете вы выбрать нужный момент.

- Разумеется.

- Не сомневаюсь.

- Не могу не отметить, что вас долго тут не было. И я даже могу угадать, почему. Я же гениальный сыщик.

- Ну, попробуйте.

- У вас был тяжелый период, связанный с вашей работой. Скорее всего, наплыв клиентов.

- Вы совершенно правы. Как угадали?

- Не угадал, увидел. Во-первых, вы на себя посмотрите. Такой неряшливый, нечесаный, небритый – ну бомж, ни взять. Но вы в кафе, а не на вокзале, значит, вы не бомж, а представитель творческой профессии. Да, внешне не отличить. Я бы сказал, вы писатель или художник. Скорее даже второе, потому что писатели обычно умные. Во-вторых, вы сидите здесь вместо того, чтобы работать, а до этого где-то пропадали. Логично предположить, что у вас было много работы. Семейные проблемы вам чужды. Я не вижу у вас обручального кольца, да и в целом вы не обнаруживаете никаких признаков семейного человека. Я уверен, вы не женаты, детей нет, а работаете вы, допустим, художником в какой-нибудь гнилой конторе, руководству которой абсолютно плевать на своих клиентов, раз они вас туда приняли.

- Должен сказать, что вы правы во всем. Я действительно работаю художником, не женат и детей у меня нет.

- Вот видите? Я сразу понял, что вы один из этих бездельников, которые прикидываются творческими людьми.

- Да-да, именно так. Правда, вы ошиблись насчет гнилой конторы. Я работаю частным образом.

Ищейкин рассмеялся.

- То есть, вы лишний раз подтвердили мои слова. Вас даже в гнилую контору не взяли.

- Нет, просто мне удобнее работать не на кого-то, а на себя.

- Все так говорят, - сказал Ищейкин и отхлебнул кофе. – Сменим тему, а то вы только и можете о себе говорить. Что читаете сейчас?

- Перечитываю замечательный роман «Трое в лодке». Читали?

- Конечно! Это же классика. Смотрю, после встречи со мной вы начинаете превращаться в нормального человека. Правда, очень медленно.

- Мне там нравится один момент… - начал я.

- Мне тоже там много моментов нравится. И один из них напомнил мне об одном деле.

- Да неужели.

- Хотите послушать?

- Разве мой ответ может на вас повлиять?

- Дело было довольно давно…

Часть 2

Борис Ищейкин начал свой рассказ:

Был сентябрь. Было солнечно. Было ветрено.

Я вернулся домой после изнурительного сна в своей конторе, разделся, разогрел еду и сел в свое любимое кресло. Оно стояло у окна, и мне всегда нравилось наблюдать за тем, что происходило на улице и думать о вечном. Но от размышлений о сиськах меня отвлек отвратительный скребущий звук. Я обернулся на него и увидел отошедшие от стены обои, которые под собственным весом оторвались еще сильнее.

Вы когда-нибудь делали ремонт? Это ад на земле. Рабочий – черт, прораб – люцифер, а владелец такой фирмы – просто сам дьявол. Что? В меня вселился? Да никакой владелец строительной фирмы в меня не вселился! А, понял. Вы подшучиваете по поводу прошлого дела. Ну, главное тут то, что вы его помните. Вы умнеете, - моя заслуга.

Ну, так вот.

Естественно, заниматься таким делом, как поклейка обоев было для меня не по статусу. Да и по времени было абсолютно невозможно. Ну, только представьте, в каком режиме я тогда жил. Просто…

Да прекратите меня перебивать! И не все время я рассказываю про то, как я сплю или ложусь спать. Да, я тоже спал. Я же простой смертный человек. Все. Давайте вы не будете меня перебивать, тем более то, что вы пытаетесь произвести на свет из своего рта можно назвать мертворожденным, ибо эти слова не несут ни смысла, ни красоты. В отличие от моих.

Итак.

Сначала я позвонил майору и как бы между прочим, спросил, не занимается ли тот в свободное время ремонтом в чисто альтруистических целях, однако выслушал в ответ много странных слов, которые относились скорее к области фауны, нежели к области ремонта, после чего Волков бросил трубку. Положив телефон на стол, я попытался представить себе звездокрылого долбоящера, что, впрочем, успеха не имело. Хотя, вполне возможно, я что-то не так расслышал.

Отчаявшись, я позвонил в ряд строительных фирм. Обычно отвечали мне вежливые девочки, рассказывали про всякие акции, уверяли, что с такой скидкой, как у них, я нигде больше не найду услуг и товаров, но в каждой последующей фирме цены оказывались ниже.

В итоге я дошел до фирм с работой за сущие копейки. И с последней (фирма под названием «ИП Найопкин Павел Петрович») я решил работать. Мы договорились о ремонте, обговорили интерьер. В итоге я пришел к выводу, что стены надо просто зачистить от старых обоев, выровнять, да покрасить, потому что обои – это уже прошлый век.

На следующий день ко мне пришел тот самый рабочий, которого я не хочу называть при вас другим словом, но вполне готов подобрать с пару десятков непечатных эвфемизмов для названия его профессии.

- Здрасьте, - рабочий протянул руку, мы поздоровались.

- Проходите.

Он внес сумку с материалами, инструменты и осмотрел комнату.

- Так. Беда-беда.

- Вы о чем.

- Видите, как стоит стена? У вас тут явно при строительстве были нарушены нормативы.

- И что с того? Стоит же.

- Стоит криво. Потому обои и не держатся.

- Да, но мне не нужны обои. Надо просто покрасить.

- Не знаю, - рабочий покачал головой. – Боюсь, с краской тут тоже ничего не выйдет. Надо сначала диагностику материала провести.

Мне показалось это странным, но я промолчал. Однако, рабочий не угомонился. Он постучал кулаком по стене, в которой было окно.

- Тут тоже не то. Явно, в ней раковины.

- Раковины? А это тоже влияет на обои и краску?

- Смеетесь? Это основной фактор. Воздух и жидкость, скапливающиеся в раковинах выходят пузырями, разрушая не только бетон, но и обои. Краску тоже.

- Другими словами, вы хотите сказать, что мне надо сносить мою квартиру внутри дома и строить новую из хорошего бетона?

- Было бы отлично, но это невозможно. – Без тени улыбки ответил рабочий. – Однако, мы можем договориться о том, что я сделаю вам специальный раствор, который мы положим на стены, за счет чего избавим их от пагубного воздействия раковин и прочего. Что скажете?

- Ну, я не хочу смотреть на вот это, - я указал на обои. – Так что делайте, что считаете нужным.

- Это чуть-чуть подороже выйдет.

- Хорошо. На сколько?

- На десять процентов. Ну и я не говорю боссу, так что мне наличкой. Если делать через контору – то это будет плюс двадцать процентов. Пойдет?

Я посчитал в голове и решил, что не так уж это и дорого.

Наконец, решив вопросы с качеством моих стен, он начал работать.

В этот момент мне позвонил майор.

- Ищейкин, не спишь?

- Нет.

- Хорошо. Час уже прошел с того момента, как ты встал?

- Прошел. Даже три часа.

- Замечательно, значит ты более-менее адекватный.

Я кивнул майору.

- У нас труп. Приезжай на улицу Синих бубенцов, два. Вроде как самоубийство, но, сам знаешь, мы расследуем их как убийства, ведь часто то, что выглядит как самоубийство, им все же не является.

- Сейчас буду.

Я сказал рабочему продолжать работать, а сам ушел. К счастью, я тогда только переехал в купленную квартиру, поэтому из вещей там было только кресло, да собачья подстилка на полу, на которой я спал.

Сев в свою «семерку», я завел двигатель почти с первого раза, но тот через два метра снова заглох. Правда, улица Синих бубенцов была в нижней части города, поэтому я толканул машину под горку и как на телеге доехал до нужного адреса, уворачиваясь от проезжающих машин на перекрестах, потому что я разогнался так сильно, что тормозить не успевал.

Добравшись на место, я оставил машину в заборе и пошел в здание, про которое мне сказал майор.

- Ищейкин!

- Майор!

- Смотри. Нашли ее вот тут, висела. На ней следов насилия не видно. Складывается впечатление, что повесилась сама.

- А это та табуретка, на которой она стояла?

- Именно.

Квартира выглядела совершенно обычно. Ремонт, которому лет десять. Кое-где обои так же, как и у меня, отошли от стены, кое-где перекосились наличники, где-то на потолке были пятна от некой жидкости, протекшей от соседей. Из предметов не было заметно ничего обычного.

Я прошел по всей квартире, потом остановился в той комнате, в которой была найдена самоубийца.

- Что известно еще?

- Она – Кобелева Марина Петровна, тридцать семь лет. Замужем, что самое интересное.

- Да, я видел тут большое количество мужских вещей. Уж мужа ее, не мужа, не знаю, но жила с мужчиной.

- Да. Она работала учительницей, нашли пропуск на ее столе.

- Ясно.

Тут я вспомнил, что накануне купил новые кеды на базаре, почти как фирменные (продавец сказал, что по качеству – даже лучше; надеюсь, не обманывал) и решил похвастаться.

- Майор.

- Да? Ты что-то нашел?

- Пока нет, но зато смотрите, что вы упустили.

- Что?

- Ну, вот. Я же пальцем показываю, - я ткнул в свои кеды.

- Что? Не понимаю.

- Кеды! Ну! Новые же.

- И что?

- Нравятся?

- Боже, Ищейкин. Ты работать собираешься? Мы же тут собрались не для того, чтобы любоваться твоими китайскими обновками.

- Тоже верно.

- Тем более, что ты их уже испоганил.

Я был в шоке. Согнувшись в такую позу, чтобы удобно было разглядеть свою обувь, я принялся изучать мои драгоценные кеды. Мое сердце стучало как бешеное, пот заливал глаза, руки тряслись, а потом я увидел, я все увидел. И краски поблекли, и жизнь перестала иметь смысл, и чистое небо моего настроения затянули серые тучи горя. В общем, на правом кеде была глубокая царапина, которая проходила как по тканевой части, так и по резиновой.

После того, как я перестал плакать и майор пошел выжимать свой пиджак, пропитанный скупой мужской слезой, я вдруг вспомнил, что поднимаясь сюда, шел по лестнице в точно такой же согнутой позе, чтобы любоваться своими кедами. И тогда царапины не было. Значит, я распорол их здесь, в этой квартире.

Я вскочил на ноги, и пошел искать загадочный предмет, испортивший самое дорогое в моей жизни.

Обойдя комнату, я нашел даже два таких предмета: в двух местах в комнате торчали ржавые гвозди из-под плинтуса.

- Странно.

Я рассмотрел гвозди внимательнее. Обычные, длинные, явно старые, но прижаты плинтусом. Тут я заметил и кое-что другое.

- Майор, подойдите.

Майор подошел.

- Майор, посмотрите.

Майор посмотрел.

- И что я должен увидеть?

- Во-первых, этот гвоздь – ржавый – торчит из-под плинтуса и загнут вверх, как будто его просто прижали, забыв выкинуть. Так?

- Ну, похоже на то.

- Два. Смотрите, плинтусы, как и все остальное в комнате – старое. Но вглядитесь, видно несколько и блестящих головок гвоздей.

- Точно. Но что это может значить? Возможно, они делали косметический ремонт плинтусов. Забили пару гвоздей, чтобы те не отвалились. Или чтобы их тараканы не унесли. – Волков улыбнулся собственной шутке, но, увидев мой взгляд, тут же стал снова серьезным.

- Возможно. – Сказал я. - А ржавые гвозди почему тут?

- Ржавые, наверное, просто забыли.

- Возможно. Но я за десять минут тут испоганил почти королевскую обувь, а они тут жили. И не порезали ноги?

- Интересная мысль.

- Ремонтировали плинтус? Честно, что-то тут не то. Вряд ли они его ремонтировали и оставили ржавые гвозди. Сделали через жопу.

- Многие люди делают все через жопу. Как я сказал, мысль интересная, но вот что следует из этого?

- Не знаю.

- Соседи тут, кстати. Они нас вызвали. Пойдем, поболтаем.

У входа стояли мужчина и женщина, соседи погибшей.

- Здравствуйте еще раз, это Борис Ищейкин, детектив, помогает нам в расследованиях. Расскажите еще раз то, что нам рассказали.

- Да тут нечего особо рассказывать. – Начала женщина. – Я вчера хотела зайти к Марине, ну, погибшей. Она не открыла дверь, хотя до этого всегда была дома. Сегодня я опять к ней решила сходить, потому что начала беспокоиться. И вызвала полицию, то есть вас, когда она не открыла.

- А вы не слышали ничего подозрительного? Может, звуки борьбы вчера или позавчера. Что-то подобное?

- Нет, ну она же покончила с собой. Боже, - женщина протерла лицо платком, - ужас какой.

- Что скажете насчет ее мужа?

- Мужа? А что муж. Николай его зовут. Ну, вроде приличный мужчина, всегда здоровается. Часто бывает в разъездах, потому что работает каким-то рекламным…

- Торговым представителем, - впервые подал голос мужчина.

- Да, торговым представителем.

- Где работает, не знаете?

- Не знаю.

- Так. Марина с мужем ладили? Как они вообще общались?

- Точно не скажу, но ни разу не видела, чтобы они ругались или кричали друг на друга. Но, как у них на самом деле – не знаю. Мы с Мариной общались поверхностно, про дела в семье она ничего не рассказывала.

- Понятно, - сказал я. – А здесь ремонт не делали недавно?

- Простите?

- Ну, из этой квартиры не доносились звуки ремонта? В частности, гвозди не забивали? Ничего не слышали?

- Слушайте, - женщина огляделась. – Не знаю. Вроде нет.

- Я ничего не слышал, - ответил мужчина.

- Ладно. В общем, ничего подозрительного не замечали. – Добавил майор.

- Получается так.

- Спасибо, - сказал майор.

Мы отошли в сторону.

- Надо поговорить с мужем погибшей. Пока кажется все-таки, что это самоубийство, но с плинтусами что-то странное произошло. Надо спросить муженька. Возможно, он ответит нам на этот вопрос.

Майору прислали информацию о Николае через час.

- Кобелев Николай Иванович, сорок три года. – Читал майор. –Работает на фабрике мороженого «Отмороженные продукты». Работает давно, характеристика положительная. Самое важное – позавчера, то есть за день до самоубийства, уехал в командировку в город Сокол на неделю. Ему уже сообщили о смерти жены, должен прилететь завтра утром.

- Удивился?

- Да, лейтенант сказал, что, судя по голосу, был в шоке.

- Надо пообщаться. Позвони, когда будет у вас.

- Конечно.

Мы распрощались, и я поехал домой.

***

У двери я уже слышал грохот и треск. Сначала я испугался, но потом вспомнил, что у меня ремонт. Правда, тут же пришла другая мысль – а что же там, собственно, гремит. Я открыл дверь, но та открылась только наполовину. Что-то лежало на полу и мешало открыть дверь полностью.

- Эй! – Крикнул я. – Товарищ рабочий! Будьте так любезны, помогите мне проникнуть в собственное жилище!

Однако шум стоял такой, что дрожал весь дом. Неудивительно, что товарищ рабочий ничего не слышал. Тогда я поднажал на дверь, и та приоткрылась чуть больше. Я, будучи в прекрасной форме, постарался протиснуться в щель. Повернувшись боком, втянув живот, подобрав зад, повернув голову и смазав переднюю и заднюю свои поверхности гелем для волос, с волос же взятым, проскользнул-таки внутрь. Правда, не совсем удачно, так как прошел я со свистом, набрав в момент скольжения довольно большую скорость, отчего не сумел вовремя среагировать на огромный моток провода, лежащий на полу. Я споткнулся, зацепившись за него ногой. Дальше, конечно же, он намотался мне на ногу, потом на бедра и туловище, и я, обмотанный проводом, покатился прямиком в комнату, где делался ремонт.

Прикатившись к ногам рабочего, я остановился. Увидев меня, тот тут же прекратил штробить стену.

- Извините, не могли бы вы, пожалуйста, раскрутить меня.

- Да я уже раскрутил… а… то есть, сейчас.

После того, как я был освобожден от проводов, я поблагодарил рабочего, но у меня возник другой вопрос:

- А что, собственно, здесь происходит?

- Ремонт. Мы же с вами…

- Я понял, что ремонт, я не в маразме. Но почему вы штробите стены?

- Ах это? Ну так. Я, значит, начал готовить тот раствор, о котором мы говорили. Чтобы обработать стены и выровнять их, мне надо было снять розетки. Так?

- Ну.

- Ну! Я снял, а там…

- Что там?

- Тем хрен знает что, вот что. Все обуглено, в накипи, окиси, закиси и перекиси. В общем, я взял на себя смелость без вашего ведома добавить в список работ смену проводки.

- Да что вы говорите?

- Да. В общем, я проштробил почти всю квартиру, осталось заложить проводку.

- И как это отразилось на цене?

- О цене не думайте. Вы могли тут заживо сгореть, потому что проводка была старая, могла загореться в любую минуту.

- Цена.

- Цена жизни? Жизнь бесценна. Остальное все можно купить за деньги.

- Назовите цену! – Я уже рассвирепел, а рабочий все же не был дураком.

- Вдвое, цена выросла вдвое.

Я очнулся спустя час в своем кресле. Туда меня бережно уложил рабочий, а на лбу у меня была аккуратно расстелена влажная тряпочка.

- Вдвое, вдвое, - повторял я, находясь на границе сознания и бреда.

Через какое-то время я снова отключился.

Пришел в себя я уже когда стемнело, причем, от грохота, стоящего в квартире.

Поднявшись на ноги, я сделал неуверенный шаг вперед, споткнулся и упал в стоящую здесь ванну. Выбравшись из нее, я пошел искать рабочего и до меня дошло: ванна в гостиной.

Почему ванна стоит у кресла в моей гостиной?

- Эй! – Я подошел к рабочему, который сидел в это время в ванной комнате, и похлопал того по плечу.

Рабочий отвлекся от срезания трубопровода и посмотрел на меня.

- А, вы пришли в себя? Отлично. Я тут как раз взял на себя смелость внести некие корректировки в наш договор.

- Трубы плохие? – Попытался угадать я.

- Вот именно. Черт-те что, а не трубы. Полная дрянь, посмотрите сами. Вот тут уже почти прохудилась, еще чуть-чуть и потекла бы, затопили бы соседей снизу. Случайно заметил, когда штроборез врезался в трубу. Но теперь все будет в порядке. И поверьте мне, то, что стоимость заказа выросла еще в два раза – это ничто по сравнению с тратами на оплату ремонта соседям.

Короче, я снова отключился.

На следующий день с утра я проснулся в одном кресле с рабочим. Сначала, конечно, я удивился и даже вскрикнул, но потом вспомнил историю с ремонтом, и все встало на свои места. А оглядев квартиру, которая выглядела так, словно город после бомбардировки, я понял, что рабочий буквально поселится жить у меня, потому что работы тут еще на месяц. Как-никак квартиру полностью придется собирать заново.

Тут зазвонил телефон.

- Майор, доброе утро.

- Приезжай в участок, Ищейкин. Кобелев тут.

Мне не надо было повторять дважды, поэтому через полчаса я уже стоял рядом с майором.

- Ну, пойдем допросим.

Мы прошли в комнату допроса, где сидел Николай. Выглядел он как самый обычный торговый представитель. Нос, глаза, уши – все как у любого другого торгового представителя. Правда, в глазах – красных, опухших, отекших, залипших и выпученных – читалась бездонная грусть и скорбь.

- Как такое могло произойти, почему? – Причитал тот.

- Мы вас понимаем, это ужасно, - начал майор. – Но у нас чисто формальная процедура, ответите на пару вопросов и мы вас отпустим. Еще раз приносим свои соболезнования.

- Я понимаю, - ответил Николай.

- Итак. Вы уехали два дня назад, двадцатого в семь вечера в командировку?

- Да, все так.

- Как ваша жена вела себя перед вашим отъездом? Может быть, нервничала, что-то ее беспокоило. Ничего подобного не заметили?

- Да обычно все было, как всегда. Все было как всегда!

- То есть никаких предпосылок для самоубийства не было?

- Нет, я не понимаю, из-за чего… как она могла так поступить со мной?

- Ясно.

- А вы не делали ремонт в квартире?

- Что?

- Соседи услышали какой-то шум, - Волков хитро на меня посмотрел, - говорят, что в квартире вроде как что-то ремонтировали. Забивали что-то или, может, картину на стену вешали. Ничего такого не было?

- Я ничего там не трогал. Уже давно. Никакие картины я там не вешал. Вы же были там, нет картин никаких.

- Уверены? А кто тогда там стучал?.

- Я не знаю. Простите… я даже не совсем понимаю, при чем тут ремонт и стук. Тем более, которого не было. Наверное, это другие соседи шумели, не мы.

Дверь в комнату допросов открылась, и в нее заглянул лейтенант.

- Товарищ майор, просили вам передать.

Майор вышел из комнаты.

- Что такое?

- Ребята только нашли. Жизнь Кобелевой, оказывается, была застрахована на два миллиона.

- Ух ты!

- Да. Документ уже подшили к делу.

- Замечательно, спасибо.

Майор вернулся к Кобелеву и начал ходить туда-сюда по комнате допроса.

- Мы проверили, жизнь вашей жены была застрахована. Вы знали об этом?

Кобелев посмотрел на майора.

- Нет.

- Да, была застрахована на кругленькую сумму.

- Я даже не знал. Погодите, вы думаете, что я, я убил?

- Говорите, вы не знали?

- Нет! Я клянусь!

- Ну, ясно. Пока нет улик, прямо указывающих на вашу вину, но я уверен, что они найдутся. А так как вы можете помешать следствию в расследовании происшествия, придется вас задержать.

- Как?

- Вот так, родной. Проводите его в камеру.

Двое полицейских взяли Кобелева под руки и вывели из комнаты.

- Ну, что скажешь? – Спросил майор.

- Странно. Он хороший актер, по всей видимости. Все эти слезы, сопли. Очень правдоподобно. Но мотив есть и неплохой. Сколько, миллиона три?

- Два.

- Два миллиона. И за гораздо меньшие деньги убивают. А тут такая сумма. Другой вопрос, как он мог убить, тем более изобразить самоубийство, когда его не было в городе?

- Сообщник?

- Возможно. – Я задумался. – Вполне может быть. Но даже если и сообщник был – она ж в петле без следов насилия.

По поручению Волкова ребята из отдела начали собирать все факты про Кобелева – подняли его переписку, телефонные звонки, на работе – полный список должностей, выполняемых обязанностей и многое другое.

Вскоре пришел и отчет судмедэкспертов, которые подтвердили, что смерть произошла от асфиксии. Неужели это было самоубийство?

Я в это время решил еще раз посетить место предполагаемого преступления. Мне было не ясно, что надо искать, поэтому я старался увидеть все, что было в квартире, каждый квадратный сантиметр, каждый документ, каждую буковку на документе.

В итоге через час я нашел квитанцию на оплату услуг фирме «Смена пола». Вот черт! А ведь Кобелев-то на самом деле женщина? Это было для меня шоком. Правда, в следующую секунду я заметил название услуги – «выполнение ремонтных работ». Я сложил два плюс два и получилось, что Кобелев оплатил услуги по смене покрытия полов в квартире.

Теперь стало ясно, что Кобелев врал. Что-то не так было не с плинтусами, а с полами, хотя они и выглядели старыми. Я пошел в комнату, оторвал плинтусы найденным в кладовке молотком и приподнял видавший виды линолеум. Эврика! Под ним оказался достаточно новый ламинат. Зачем скрывать хороший ламинат, за который была уплачена кругленькая сумма, старым линолеумом? Тем более, с похожим на него рисунком.

Интересный факт, но мне он пока ни о чем не говорил.

Я позвонил майору.

- Слушай, Волков.

- Да?

- У меня тут пара интересных фактов. Мы кое-что пропустили при первом осмотре, хотя, конечно, тогда все казалось самоубийством, а теперь понятно, что дело нечисто. В общем, я нашел квитанцию на ремонтные работы связанные с полами. Я обратил внимание на плинтуса, а дело в том, что меняли не их, а покрытие пола. Под линолеумом лежит ламинат. И вполне себе хорошего вида. Получается, он спрятал новым слоем старый пол. Но вот не могу понять, зачем? Чем отличается ламинат, что плохого?

Судя по звуку из трубки, Волков задумался.

- Линолеум не трескается, во всяком случае, не так скоро. А хорошего качества служит очень долго. Он быстрее укладывается. Он водостойкий. Его нельзя без видимого ущерба разобрать на части. Не знаю, что еще.

- Да, и что-то из этого сыграло свою роль.

- Как?

- Пока не могу понять. – Я почесал репу. – А что с остальным?

- Думаю, уже можно дернуть ребят.

- Сейчас узнаю, приезжай.

Мы попрощались, и я поехал в участок.

Ребята разузнали почти все про Кобелева. Тут можно было писать полную биографию в десяти томах. Были прочитаны его сообщения, письма, прослушаны телефонные разговоры за последнее время. С работы получены копии всех документов. Однако, ничего интересного выделить было нельзя. Кобелев был чист – ни о какой подготовке убийства не шло и речи, тем более, о работе с напарником в этом паскудном деле. Не нашли никакого подтверждения и тому, что у него была, например, любовница – как дополнение к мотиву. Судя по счетам из банка, Кобелева нельзя было назвать богачом, но и нищебродом его окрестить было трудно. В банке на сберегательном счете лежало порядка полутора миллионов. Деньги, казалось, ему не особо были нужны. Но надо было найти что-то, что подтвердило бы и мотив, да и дало бы зацепку, чтобы раскрутить это дело.

Ничего!

Я зарылся в бумагах и искал хоть какую-то зацепку.

При чем тут ламинат? При чем тут линолеум? И Кобелев – простой сотрудник с фабрики мороженого, тем более, торговый представитель, который редко бывает дома.

Черт!

Я взял бумаги с работы, которые уже просматривал, но сейчас мне бросилась в глаза одна строчка – восемь лет назад в течение трех лет кобелев работал на морозильном оборудовании. Морозильное оборудование. В делах об убийствах холодильники и лед – частые гости. Но сейчас-то он торговый представитель, да и в целом – разве можно тут что-то привязать? Нет.

Блин!

Я бросил листок и пошел налить себе кофе. Было уже поздно, почти двенадцать ночи, но в участке еще многие были на месте, включая Волкова, который тоже что-то изучал в своем кабинете.

И вот чего он сидит? Я-то понятно, я боялся идти домой. Я вообще не был уверен, что у меня еще есть дом. Возможно, на месте того здания уже груда кирпичей, да тот рабочий, который скажет, что дом был плохо построен, но за определенную доплату он сделает как надо…

Подойдя к кофе-машине, я налил себе чашечку горячего латте и, присев рядом на край стола, начал его медленно пить, пытаясь думать. Думать у меня, правда, получалось плохо.

Рядом с кофе-машиной стоял аппарат с колой, где обычно было пусто. Один из полицейских подошел к нему, попытался налить газировки, но послышалось только гудение.

- Опять ни хрена? Дьявольская машина. И зачем она тут вообще стоит. Ладно.

Через какое-то время полицейский вернулся с бутылкой колы, перелил ее в кружку и подошел к аппарату снова.

- Ну хоть лед-то есть? – Он поднес стакан к рычажку с картинкой льда, нажал, и в кружку упали несколько кубиков льда, правда, один стукнулся о бортик кружки и упал на стол, попав на какой-то документ.

Я пил кофе и равнодушно наблюдал за происходящим.

- Вот черт. – Полицейский подобрал кубик льда и бросил себе в кружку.

- Ты нормальный? – Я усмехнулся. – Вдруг какой-то бомж заполнял…

Я посмотрел на листок, который от влаги уже набух.

- Не, это я заполнял этот листок, он идеально чистый, не переживай, - ответил полицейский, но я его не слушал.

Через секунду я уже был в кабинете майора.

- Волков, я все понял!

- Да? Ну, рассказывай.

- Где отчет патологоанатома.

- Секундочку. – Волков достал из папки лист. – Вот.

Я прочитал.

- Я так и думал. Вот как он ее убил. Наш Кобелев работал несколько лет назад на фабрике мороженого специалистом по охлаждающему оборудованию. Там он узнал, что можно придать разные свойства льду. В частности, скорость таяния. Он сделал изо льда подставку под табуретку, которая была неправильной формы. Та часть, которая таяла быстрее, открыла наклонную поверхность другой, по которой и заскользил стул. Вся штука в том, что она была в сознании, иначе бы задохнулась сразу, а умерла она, когда Кобелев был уже за много-много километров от дома.

- И правда.

- Стул упал, лед растаял и высох. Если вы помните, окна выходили на юго-запад. Всю вторую половину для солнце сушило линолеум.

- Черт! Потому и линолеум, что не останется следов!

- Вот именно. И я бьюсь об заклад, что если проверить линолеум и стул на химические присадки для скорости таяния льда, то мы увидим, что они там есть. И что у Кобелева был или даже все еще есть к ним доступ на работе. Так он и «повесил» ее, когда его не было в городе.

- Но подожди. Если она была в сознании и стояла на стуле, то почему она не вылезла из петли, не было следов борьбы на теле!

- Это-то я и хотел подтвердить отчетом медэксперта. Смотрите, у нее небольшое переохлаждение кистей, мы этого визуально даже не видели.

- Наручники изо льда?

- Точно! И посмотрите, легкое снотворное. Низкие показатели, остаточные. Он усыпил ее, чтобы сделать ледяные браслеты.

- Дело раскрыто!

Однако меня ждал сюрприз, когда привели Кобелева и Волков предъявил тому обвинения, вкратце пересказав ту историю, которую рассказал ему я.

В глазах Кобелева был шок и страх.

- Нет! Это не я!

- Не отпирайся, - сказал Волков. – Теперь с тобой все ясно.

- Меня подставили, это не я!

- Уведите его.

- Нет! Нет!

Почему-то мне стало не по себе. Волков пошел к себе в кабинет, довольный, что раскрыл очередное дело и его можно закрывать. А вот я не был так рад. Одно из двух, либо этого Кобелева надо было номинировать на «Оскар», либо он не виноват.

Я вышел на улицу и стоял перед дверьми в участок как в воду опущенный.

- Вылези из лужи, дурак, - сказал какой-то прохожий.

Странные чувства терзали мою нежную душу. С одной стороны, я же сам все доказал, все сходилось, все подтвердилось. Но Кобелев… да, он отлично изображал невиновность, он плакал, рыдал, в его глазах читался и ужас, и горечь утраты, и еще огромный спектр чувств и эмоций, которые, однако, никак не говорили о виновности. И даже не намекали.

Я вылез из лужи и пошел в сторону дома. Или, после удивительного ремонта, в сторону того места, где раньше был мой дом.

Однако, меня развернуло, и я пошел совершенно в другую сторону. Я шел и шел. Под дождем, при полной луне, которая своим холодным светом освещала мой путь в никуда. Впрочем, этот путь привел меня к дому, в котором было совершено убийство.

И в третий раз я оказался в той злополучной квартире. Все перевернуто, все перерыто, все изучено. И по кругу – входная дверь (следов взлома нет, была закрыта на ключ), полы, стены, потолок, вещи, документы – все снова и снова. Ничего.

И тут я обнаружил одну странность. Перерыв все вещи заново я не нашел самого главного женского атрибута – сумочку с миллионом вещей. Девушка явно была дома, так где же ее сумочка? Да, вполне могла остаться на ее работе, например. Она могла ее потерять. Но почему она не обратила внимание, когда пришла домой. Да и как вообще женщина может где-то оставить сумочку? Тогда пришла мне в голову другая мысль – сумочку унес с собой не кто иной, как убийца.

И снова здорово. Если убийца и забрал с собой сумочку, то он мог от нее избавиться. Даже не мог, а точно уже избавился. Однако это наталкивает на другую мысль – что такого могло храниться в сумочке, чего так боялся убийца? Вряд ли муж стал бы это делать. Значит, был кто-то еще, кто общался с Кобелевой, и у нее остался компромат в виде информации, например, на телефоне.

Я позвонил Волкову.

- Волков, привет. Слушай, ты не запрашивал данные на Кобелеву?

- Подожди, Ищейкин. Мы же закрыли дело. Чего ты опять начинаешь? Угомонись.

- Не могу! Тут что-то не так. Я в квартире убитой.

- Что-то нашел?

- Нет. Чего-то не нашел. А именно – сумочки убитой. Ее тут нигде нет.

- Убийца взял с собой?

- Вот именно. И если убийца муж, то что такого может быть в сумочке?

- А вот если любовник… я тебя понял. Приедешь?

- Конечно.

Через полчаса я снова оказался в участке.

- Я запрашивал все данные по Кобелевой. И уже изучал их, но ничего подозрительного не нашел. Сейчас лейтенант принесет документы. И как ты до всего этого доходишь, чертяка?

- Не знаю. Мне показалась странной реакция мужа, слишком уж естественная.

Тут подошел лейтенант.

- Товарищ майор, держите.

Я начал просматривать все. В начале мне показалось, что ничего я тут не найду. Но вдруг я обратил внимание на одну вещь.

- Вот. – Я ткнул пальцем в один и тот же номер, на который каждый день последние несколько недель звонила погибшая, и с которого звонили ей. – Я видел телефонный номер ее мужа, это не его номер.

- Сейчас проверим. – Волков пробил номер по базе. – Слушай, ты угадал. Некий Александр Иванович Шлепкин. Зарегистрирован недалеко. И недалеко от погибшей. Погнали?

Он накинул пальто, а я свое скинул и накинул, чтобы было гармонично.

Мы выехали на патрульной машине и уже через десять минут были у двери подозреваемого.

- Давай тихо. Если он и правда причастен, может начать нервничать.

- Не учи ученого, гражданин Волков, - сказал я и стал около дверного косяка.

Однако тут же послышался шум, что-то упало, а через секунду раздались два выстрела и пули прошили дверь ровно посередине.

Мы переглянулись. Майор вызвал подкрепление и посмотрел на меня.

- Нужен второй пистолет?

- Давай, - Волков передал мне маленький револьвер, который носил на голени.

- Пахнет носками, - прокомментировал я.

- Естественно, - прошипел майор. – Я его там ношу.

- А можно мне тот?

- На счет три, - Волков решил не продолжать диалог. – Раз, два, три!

Он выбил дверь с ноги, и мы прыгнули в квартиру. Раздались еще несколько выстрелов.

- Шлепкин, сдавайся! Тебя все равно задержат. Будешь играть в Шварценеггера, тебя ликвидируют. Понял?

- Нет!

- Мы знаем, что ты виновен в убийстве гражданки Кобелевой!

- Хрен вам, гады! – Закричал он, после чего прогремело еще два выстрела, а потом послышались щелчки затвора.

Я тогда не совсем понял, что произошло, но решил рискнуть и сам, словно попугай какаду в брачный период, расправив полы своего пальто как крылья, вылетел из-за угла, однако я не заметил, что Шлепкин выставил стол в качестве барьера, поэтому моя голова влетела точно в центр стола. К счастью, голова у меня крепкая, стол треснул, и я быстро пролез сквозь образовавшееся отверстие и схватил руку Шлепкина с оружием.

Завязалась драка, но Волков решил не затягивать, поэтому быстро врезал ручкой пистолета по затылку подозреваемому, чем вырубил последнего.

- Я бы справился, - спокойно ответил я, снимая стол, который висел у меня на поясе.

- С такой-то раной? – Майор указал на шишку на моем лбу.

- Это не рана. – Отмахнулся я. – Царапина.

Вскоре приехали полицейские, скрутили подозреваемого в убийстве Кобелевой и повезли того в участок. Мы поехали следом на машине Волкова.

Шлепков сначала не признавался ни в чем. Даже начал утверждать, что не он стрелял в нас, а кто-то другой, кто выпрыгнул потом из окна и улетел. А так как майор Волков не верит в Карлсона, а я почти не верю, мы знали, что подозреваемый врет. Вскоре пришел и отчет экспертов: на линолеуме в двух местах есть четкие отпечатки пальцев Шлепкова, поэтому предъявить обвинение не составит труда.

Кобелева выпустили. Он не поблагодарил нас за раскрытие дела, за то, что мы нашли убийцу его жены. Да, он узнал, что она ему изменяла, узнал все грязные подробности. Но он все равно плакал, когда уходил.

Я вышел на улицу и закурил. Как раз в этот момент пошел дождь и потушил сигарету.

- Вот черт. – Я достал другую снова зажег, но дождь снова потушил сигарету.

И тогда я задумался. Вот то же самое и с людьми. Если Кобелев любил свою жену, любил безумно, всем сердцем, то даже зная о ее изменах, выяснив, что у нее был другой, он все равно скорбел, все равно рыдал о потере, все равно продолжал любить. Прямо как я. Если я люблю курить, я буду курить.

Тогда я нырнул под козырек и закурил.

И пусть весь город знает: пока Ищейкин жив, преступников ждет наказание, а Ищейкина всегда ждет сухая сигарета, желающая быть скуренной.

И да будет так всегда.

Часть 3

- Вот такая история, - сказал Ищейкин, развалившись на стуле. - Запутанное дело, которое мне удалось, конечно же, с легкостью распутать.

- Вы как всегда великолепны.

- Наконец-то вы это признали. Похвально.

- А вы до сих пор курите?

- Конечно. По пачке в день. Я же сказал четко: пока Ищейкин жив… и далее по тексту.

- Но скажите мне, почему же этот любовник решился пойти на такое – убить женщину?

- Да все проще простого. Он был женат, жена состоятельная, а тут начались проблемы. Кобелева грозилась все рассказать. Конечно, за убийство ему грозила вышка, вот у него кукушка и поехала. Чуть полицейских не расстрелял.

- Понятно. Но вы не рассказали до конца историю про ваш ремонт.

- Да? Ну а что там рассказывать. Пришел я домой, а дома нет. Сгорел.

- Как сгорел?

- Вот так. Не знаю, что там на этот раз нахимичил этот рабочий, но дом сгорел дотла. Его потом снесли.

- И вы купили себе новую квартиру?

- Да, учитывая, что при пожаре никто не пострадал, это было замечательной новостью.

- Неужели?

- Именно. По страховке всем вернули деньги, а рабочий с перепугу исчез и больше не появлялся. Стоит ли говорить, что я был этому несказанно рад.

- Замечательно. Ну, - я посмотрел на часы. – Пора идти.

- Пора, - сказал Ищейкин.

Я оделся, оплатил счет и ушел.

4. Смерть в перьях

Часть 1

Несколько месяцев я не видел Ищейкина. Я уж думал, что тот меня покинул и больше не появится. Все это время меня одолевали противоречивые чувства. С одной стороны я не любил навязчивых людей, тем более, когда человек не совсем, скажем так, откровенен. Но с другой – я немного даже скучал. Да, рассказы Ищейкина казались мне выдумкой, но выдумкой забавной.

Однако вскоре все встало на свои места.

Я снова сидел в кафе, попивая свой любимый кофе и, как и прежде, я читал очередную книгу в своем телефоне.

Послышался шум у дверей, какая-то суматоха и возмущенные голоса посетителей.

- Ладно, ладно, - услышал я голос Ищейкина, - пусть живет.

Он протиснулся между столиков, задев пару посетителей, которые бросили на него далеко не дружественные взгляды.

- Поаккуратнее!

- Простите.

Ищейкин вдруг увидел меня.

- Неужели вы снова здесь?

- Как видите.

- Это прекрасно, что есть хоть кто-то почти нормальный здесь. Особенно после того, что произошло на входе.

- А что, собственно, там произошло? – Спросил я.

- Да, не хочу рассказывать.

- Вы? И не хотите рассказывать?

- Да.

- Ну, если так.

- Хорошо-хорошо. Не надо на меня давить. Рассудите вы. Я зашел в эту дешевую забегаловку. Так?

- Кажется, так.

- Вот. Как только я прошел сквозь двери, я понял, что на моей голове нет шляпы.

- А она была?

- Была! В том-то и дело. У дверей сидели пара проходимцев и наглецов. Я вежливо поинтересовался, не стащили ли они с моей головы шляпу, но эти мерзавцы лишь ухмыльнулись. Я обратился к девушке на входе – она сотрудница кафе, ну, вы в курсе – а она говорит: «Шляпа у вас на голове». Я проверил – действительно. Тогда я понял, что щенки разыграли меня. Ну и вспылил немного. Кто прав?

- Конечно, они. Скорее всего вы настолько невнимательный, что не заметили шляпу на собственной голове.

- Удивительно, сколько наглецов сегодня в кафе. Только представьте себе, какой наглостью надо обладать, чтобы человеку, раскрывшему более тысячи преступлений только благодаря своей нечеловечески блестящей внимательности и способности анализировать предъявлять такое.

- Тогда забудьте все. Зачем такому блестящему детективу слушать чужое мнение.

- И то верно.

Ищейкин удалился ненадолго и вскоре вернулся с большой чашкой кофе.

- А еще на меня, помимо нескольких посетителей кафе, включая вас, сегодня голубь нагадил, - сказал он прямо.

- Это его реакция на один из ваших рассказов?

- Поверьте мне, будь у вас в голове хотя бы половина от того, что есть у голубя, вы бы не выдали столь банальной и нелепой фразы.

Я лишь улыбнулся.

- А вы, кстати, никогда не увлекались орнитологией? – Спросил меня Ищейкин.

- Нет. Меня птицы интересует исключительно с точки зрения кулинарии. А кулинария, кстати, меня интересует исключительно с точки зрения потребления.

- Я и не сомневался. А вот я в свое время защитил кандидатскую по орнитологии по специальности «Попугаеведение и попугаелогия».

- Правда, что ли?

- Я никогда не вру.

- То есть вы – специалист по попугаям?

- Помимо прочего.

- А как же ваша работа детективом? Я думал, до того как стать частным сыщиком вы по традиции работали в полиции. Не так?

- Так. Но мне ничто не мешало развиваться в других всевозможных направлениях. Развитие, понятное дело, слово для вас незнакомое, не говоря уже о явлении, но некоторые с ним знакомы и, причем, не понаслышке.

- Думаю, когда-нибудь мы дойдем и до этих историй про то, как вы стали детективом, ваши первые дела, вторые и так далее. Фантазии, наверное, вам хватит.

- Без фантазии в нашем деле никуда, хотя я понял, что вы вкладывали совершенно другой смысл в эту фразу, однако, обладая врожденной благородностью, все же предпочту не останавливаться на таких ничего не значащих мелочах, как ваши высказывания.

Я снова лишь улыбнулся и отпил кофе.

- Замечательный кофе тут.

- Не самый лучший в мире.

- Скорее всего так.

- Однозначно. И раз уж мы заговорили о попугаях, мне вспомнилось одно расследование.

- Вы арестовали попугая?

- Пока не приходилось. Но еще несколько подобных заявлений и, думаю, первого в своей жизни попугая я все же арестую.

Я засмеялся.

- Забавно.

- Это забавно. А вот история, которая началась не очень забавно…

Часть 2

Борис Ищейкин начал свой рассказ.

Это был конец мая. Точно помню, потому что тут и там шныряли счастливые школьники, освободившиеся на время от оков получения знаний. Удивительно, но многие люди приобретение знаний сравнивают с каторгой. Однако, смею предположить, что ни один из них на каторге не был.

Итак. Один из таких школьников стоял у палатки, в которой торговали всякой несъедобной дрянью – шаурмой, хот-догами и прочим мусором. Школьник купил хот-дог, взял его, передал продавцу деньги и со свисающими с подбородка слюнями отошел в сторону, чтобы вкусить этот прекраснейший из противнейших изобретений человечества, как вдруг раздался взрыв.

Школьник уронил хот-дог, инстинктивно вздрогнув и пригнувшись. Через мгновение он посмотрел в сторону взрыва и понял, что это было в одной из квартир стоящего рядом здания. Поняв, что угрозы для его жизни нет, он, недолго думая, поднял свой хот-дог с земли и начал его уминать. Ведь быстро поднятое не считается упавшим.

Я в этот момент был у себя в конторе, ждал очередного звонка от клиента, ведь клиентов у меня было очень много.

Что вы такое говорите? Если много клиентов, то почему я сидел без дела? Просто в этот момент не было, понятно вам? Не перебивайте.

Сбили! О чем я говорил? Что? Фантазировал? Да прекратите уже.

Точно. Я работал в своем кабинете, когда мне вдруг позвонил мой хороший приятель, майор полиции Волков.

- Ищейкин! У нас взрыв. Не хочешь подъехать?

В любой другой момент я бы не сорвался с места, но в ту секунду у меня не было клиента, поэтому я поехал по просьбе моего друга Волкова, ведь тот понимал, что без меня они ни на что не годятся.

Я прыгнул в свой верный автомобиль и помчался к месту под горку. В горку в тот период моя тачка ездила только верхом на эвакуаторе, но тут повезло. Было, так сказать, по пути.

В квартире на пятом этаже обычного многоэтажного дома я встретил много полицейских, криминалистов, спецов по взрывным устройствам и, конечно, Волкова.

Я подошел к майору.

- Действительно похоже на взрыв.

- Ты думаешь? – Иронично подняв брови ответил вопросом майор.

Взрыв произошел на кухне. У окна все было обуглено, часть мебели разрушена, однако чуть дальше в комнате виднелись лишь небольшие повреждения. Я осмотрел раму окна – все, что осталось. Стекло, конечно же, вылетело целиком. В мебели тут и там виднелись следы словно бы от шрапнели. Во взрывном устройстве были твердые предметы? Надо будет уточнить. На обугленных полках, явно из металла, лежала лишь пыль. Можно было лишь догадываться, что там было – посуда, фарфоровые фигурки или что-то еще.

- Так, судя по раме и осколкам, я бы сказал, что взрыв произошел на подоконнике.

- Да, спецы так и сказали. Эпицентр взрыва был точно у окна.

- Бросить сюда в окно ничего не могли, высокий этаж. Значит, взорвалось тут.

- Ну да.

- Так, наш товарищ не входил в клуб пиротехников-любителей? Может, он сам пытался соорудить бомбу, но что-то пошло не так?

- Одна из версий, - сказал Волков. – Надо осмотреть все. Если человек увлекался таким, в квартире или в его гараже должны быть вещи, указывающие на это.

- Вторая версия – убийство. Надо изучить почту. Либо доставки на дом. Если он не взорвал себя сам, то, значит, получил это от кого-то и пронес как минимум на кухню.

- Проверим.

Тут на окно сел голубь.

- Опа. Предвестник смерти, да? – Сказал Волков.

- Если так, то он немного опоздал. – Ответил я.

Я обошел комнату. Ничего конкретного я, как и всегда, не искал, но глаз мой ни за что не мог зацепиться. Обломки мебели, обугленные куски обоев, погнутые ложки и вилки.

Выйдя из кухни, я прошел по маленькому коридору и оказался в спальне. Квартира была однокомнатная. Кухня и комната располагались на одной линии и окна выходили на разные стороны дома. Вещи в комнате принадлежали мужчине. Собственно, по спальне в целом можно было понять, что это комната, где, если и бывали женщины, то надолго явно не задерживались.

Ничего интересного я там не нашел тоже. Обычные вещи, какие есть у большинства людей и ничего особенного. Никаких следов фаната сборки бомб в домашних условиях я тоже не обнаружил. Никаких журналов по оружию, запрещенной или секретной литературы по взрывчатым веществам и, тем более, сами вещества не были обнаружены.

Осмотрев все достаточно тщательно, я подошел к майору.

- Вроде ничего такого не вижу, если не считать следов, похожих на попадание шрапнели на кухне.

- Точно, Ищейкин. Ребята говорят, во взрывном устройстве были болты и гайки. Больше ничего не заметил?

- Заметил, что дом не оборудован газом, плита электрическая. Взрываться нечему. Получается, убийство.

- Получается так.

К Волкову подошел один из криминалистов.

- Товарищ майор, смотрите.

- Детонатор? Обычный.

- Да, совершенно верно.

- Значит, мог собрать кто угодно, - сказал майор, - схемы таких можно найти в открытом доступе. Значит, можно констатировать, что наш убийца – человек в этом деле не профессиональный. Не военный, не из каких-то спецслужб.

- Так-то оно так. Но это не сильно сокращает круг поисков.

Я подошел к телу. Вернее, к тому, что осталось от него.

- Что известно про него? Документы нашли?

- Нашли, по базе пробили. Дмитрий Александрович Козлик. Сорок шесть лет.

- И кто же этот Козлик?

- Обычный гражданин. Работает водителем автобуса всю жизнь. Работал, то есть. Приводов не было. В целом, самый обычный ничем не выдающийся человек.

- Соседей опросили?

- Да. И кое-что есть, но не факт, что стоящее. Соседка сказала, что наш Козлик ругался с кем-то на лестничной площадке несколько дней назад. Но с кем - сказать не может, потому что незнакомец стоял спиной к ее двери.

- О чем говорили?

- Она тоже не поняла. Говорили они не у самой двери, и хоть и было понятно, что ругались, но слов она разобрать не смогла. Слышала только нецензурные междометия.

- Надо будет посмотреть камеры.

- Да, я уже запросил видео.

- Супер.

- Ну, - сказал Волков, - никаких доказательств того, что Козлик мог сам что-то сооружать, я так понял, нет.

- Нет, - подтвердил я.

В принципе, моя работа на месте была закончена, поэтому я решил расцеловаться со всеми и идти заниматься более важными делами. Однако, быстро уйти у меня не получилось, потому что я почувствовал, что в ботинке у меня камень. Причем, здоровый такой, не камень даже, а булыжник. Так как пол был немного грязным, а носки я носил белые в красное сердечко, то наступать на ногу со снятым ботинком не представлялось возможным. Я аккуратно снял ботинок, потряс им, вытряхнул проклятый камень, но, так как равновесие из-за выпавшего валуна было нарушено, я полетел в противоположную сторону и, как назло, приземлился на три точки – две руки и моя несчастная нога в белом носочке.

- Проклятье!

Я попытался встать, опираясь на другую ногу, но та, пока я стоял в неудобной позе, затекла, предательски дрогнула, согнулась, и я снова упал, правда, на этот раз более удачно – на задницу, подняв обе ноги.

Но счастье длилось недолго. Я почувствовал, как боль прострелила все тело, потому что источник ее вонзился в левое полушарие задницы. Моя нога сразу растекла, на белый носок мне стало плевать. Я вскочил и повернулся к майору источником боли.

- Товарищ Волков! Спасите!

Майор был человеком понятливым, потому без лишних вопросов и расшаркиваний дернул что-то с такой силой, что я снова улетел на пол.

- Что это? – Спросил он, разглядывая держащий в руке предмет.

- Зубочистка? – Сказал один из криминалистов, приглядываясь к палочке в руке майоре.

Я подошел поближе.

- Посмотрите на цвет.

- Она черная, Ищейкин. Как и все остальное, она обуглилась.

- Да, но если вы присмотритесь, заметите, что она немного прозрачная. Здесь с краю видно.

- Да? Ну, шпажка из пластика.

- Опять мимо. Посмотрите на форму. Это перо.

- Перо?

- Точно говорю. - Я задумался.

- Перо. Значит, в комнате была птица.

- Ну, Ищейкин, может и была. Не думаю, что она как-то связана с преступлением.

- Да, - сказал я. – Хотя, будь это попугай, рассказал бы.

- Думаю, твоего попугая можно подавать к столу. Вряд ли он кому-то сможет рассказать что-то в таком состоянии.

- Согласен. – Я почесал затылок. – Попугай. Интересно.

- А что именно тебе интересно, Ищейкин? В мире миллионы семей держат домашних животных. Птички и рыбки не исключение.

- Да, вы правы. Наверное, это ничего не значит.

Я подобрал свой ботинок и, приваливаясь на одну ногу, поковылял к двери. Я уже наступал на свой белый носочек, потому что понимал, что его уже не спасти.

***

Через некоторое время я уже снова находился в своей конторе. Мой кабинет был небольшим, достаточно темным помещением, в котором находилось все необходимое детективу. Там стоял стол, компьютер, на стене висел большой телевизор. В правом углу стоял шкаф с красивыми книгами, которые немного покрылись пылью. В левом углу стоял настольный футбол, укрытый большой однотонной простыней, поверх которой лежала темная толстая доска. На ней валялись какие-то бумаги, которые я почти каждый день намеревался выкинуть, но потом вспоминал, что там всякие документы по делам и прочие важные папки, поэтому в ужасе убегал от него.

Я переоделся, достав из коробки, стоящей рядом с книжным шкафом запасное нижнее белье, костюм, пальто, шляпу и, конечно же, пару чистейших белых носков в сердечко. Грязное, которое я снял, сунул, конечно же, в коробку обратно. По идее, прежде чем переодеваться, мне стоило помыться, или хотя бы помыть руки, однако мне было лень куда-то ехать. В итоге грязными от сажи руками я заляпал почти новый темно-серый костюм.

Ну и ладно. В конце концов, я не на свидание иду, а искать бандитов и убийц. Это моя работа. И это грязная работа.

Грязная работа. Да, хорошо звучит, хоть и банально.

Я вышел на улицу, где уже шел дождь, а серые тяжелые тучи лениво ползли на запад. Я закурил.

Охранник, стоявший неподалеку ухмыльнулся, глядя на мое заляпанное пальто.

- У меня грязная работа, - ответил я, не вынимая сигарету изо рта.

- Я понял. Вы сотрудник той новой ассенизаторской организации с подвала, как ее… «Горглавговномес», что ли?

- Я детектив Ищейкин, гражданин.

- Ясно. – Охранник кивнул, но улыбаться не перестал.

Тупой охранник мешал мне думать.

Уйдя подальше от раздражающего элемента, я хотел еще раз попробовать подумать. Не подумалось. Я отошел еще дальше, но голова снова не хотела работать. Я уж решил, не началась ли у меня деменция, как увидел бар на противоположной стороне. Точно! Так, напротив дома, в котором прогремел взрыв, тоже был бар. Наверняка полиция там опросила всех, но что они могут без меня?

Я добрался до бара с вывеской «Пивное отверстие» и зашел внутрь. Там пахло прекрасно – дешевым пивом, потом пьяных мужиков и опасностью. Но мне не привыкать затаскивать и вытаскивать себя из задницы, так что я просто подошел к барной стойке, уселся на высокий стул со второй попытки и, грозно нахмурив кустистые брови обратился к бармену, усиленно натиравшему белоснежной тряпкой пивную кружку:

- Двойной виски.

Бармен кивнул и налил мне выпивку. Залпом выпив виски, я почувствовал, как алкоголь ударил мне в голову и спустя мгновение и я уже спал, уложив свою светлую голову на темное дерево барной стойки.

Когда я проснулся, бармен все так же натирал кружку, правда, в баре стало больше народу. Слева и справа от меня сидели пьяные волосатые парни, громко разговаривая на мужском языке.

- О! – Крикнул один из моих соседей. – Очнулся!

- Мне то же самое, - указывая на меня плоско пошутил другой.

Я протер глаза.

Точно, я же пришел сюда, чтобы узнать о взрыве. Разговор с первого раза не получился, но, во избежание подобного инцидента, я решил начать по-другому:

- Двойной виски, - сказал я.

Бармен кивнул и налил мне еще. Но я стал умнее и прежде чем выпить, сказал:

- Неплохой фейерверк в доме напротив устроили несколько часов назад, да?

Бармен усмехнулся.

- Неплохой. Хорошо, у нас окна не вылетели. Мы тут и так их слишком часто меняем. – Он посмотрел мне за спину. - Черт, опять.

Где-то сзади несколько ребят перешли на повышенные тона. Не прошло и минуты, как послышались удары бильярдных шаров о головы и киев о хребты, а спустя какое-то время один из бойцов полетел коршуном сквозь высокое стекло бара. Трюк Копперфильда ему не удался, поэтому стекло было разбито и он, окровавленный, тяжелым мешком рухнул на улицу, и тут же на него посыпались осколки. Остальные продолжали бить друг другу морды, но мне было неинтересно. Я вернулся к разговору.

- Я слышал, там жил обычный мужик. Кому, черт побери, понадобилось взрывать хату обычного мужика?

- Да все тут кругом обычные. А копни, - сказал бармен, хитро улыбаясь, - и окажется, что все, да не все.

- Думаешь?

- Знаю. Был недавно у нас тут один черт. С виду – человек, а сам спьяну растрепался – я, говорит, стоматолог.

- Да ну?

- Ага. Ну, Тони и вышвырнул мерзавца к чертовой матери. Тварь такая. Я этих чертей ненавижу.

- Я тоже, - я продолжал крутить стопку в руках, потому что отрубаться второй раз пока не планировал.

- Может, тоже выродок какой был.

- А ничего не слышно?

Бармен перестал натирать кружку.

- А тебе что? Может, и ты не просто парень в пальто и шляпе, а какой-то извращенец? Типа, кредитор или тоже дантист?

- Нет, я простой работяга. Водителем работаю по двадцать четыре на семь.

- Тогда ладно, - бармен успокоился и продолжил драить стекло.

Я оглянулся. Пьяная компания успокоилась. В итоге один вылетел в окно, двое еще лежали с разбитыми головами на полу, еще один, шатаясь, ходил около лежащих. Победитель, наверное. Либо вообще не при делах был, просто пытался подойти проверить, дышат ли упавшие собраться.

- Квартиру хотел тут снимать, - продолжил я. – А тут взрыв.

- Да, райончик у нас неспокойный. Но мы здесь родились и выросли. Привыкли к разному.

- А часто тут такое?

- Взрывы нечасто.

- Вот, если я в том доме сниму квартиру, то какая вероятность, что меня взорвут?

- Нулевая, если не будешь корчить из себя хрен знает что. Ну, или если не устроишься дантистом. Тогда я сам лично тебя замочу.

- Учту. А тот парень был дантистом?

- Думаешь, я его взорвал? Ты с этим поаккуратнее. Это во-первых. А во-вторых, ты уже спрашивал.

- Я перебрал, - сказал я, улыбнувшись, - плету уже сам не знаю, что.

- Это точно.

- И все же мне очень нравится тот дом. – Я достал из кошелька крупную купюру и двинул по барной стойке бармену. – Что там произошло?

Бармен с прищуром внимательно смотрел на меня.

- Действуешь как мент.

- Хрент. – Ловко ответил я. – Я водитель.

Бармен вытянул купюру из-под моего пальца, аккуратно осмотрел людей за барной стойкой и кивнул в сторону. Я встал из-за стойки и отошел к тому краю, где людей не было.

- Я пару раз видел этого товарища у нас, но он тут не засиживался. Брехать приходил с одним из наших завсегдатаев.

- Да? С кем?

- С Сашей Быком.

- Это фамилия такая?

- Саша? Нет, это имя такое. Александр.

- Да я про быка.

- А, нет. Это кличка. Как фамилия – не знаю.

- Его сейчас тут нет?

- Нет. Но зуб даю, вечером будет.

- Еще что-то скажешь?

- Больше ничего не знаю.

- Тогда давай сдачу, ты сказал максимум на сто…

- Ха, - только и сказал бармен. Он развернулся и ушел к центру стойки.

Я тоже вернулся на место, расплатился за выпивку и вышел из бара.

Саша Бык. Что это за имя такое дебильное, - думал я, - Бык. Единственные оправдания такому имени – это крупные габариты и отсутствующие мозги.

Однако в следующую секунду я врезался в стену, так как думал на ходу.

- С дороги, чмошник, - услышал я слова, произнесенные не самым добродушным тоном.

Я поднялся на ноги и понял: я не в стену ударился, а меня снес здоровенный мужик, которому я просто попал под ноги, словно какая-то кошка под колеса автомобиля. И мне еще повезло, потому что, оглянувшись, я заметил, что путь этого мужика усыпан шевелящимися телами всяких доходяг, многие из которых предпринимали тщетные попытки подняться. Я снова посмотрел на мужика. Тот уже дошел до входа в бар и завернул в него. Тут я услышал фразы типа: «Саня, заходи» и «Вот и наш Бык». Я сложил два плюс два и понял: этот мужик – нехороший человек. Еще и пьющий.

Только я хотел пойти домой, как до меня дошло: возможно, это и есть Саша Бык.

Я вернулся в бар и снова прикинулся доходягой-водителем автобуса, потому что представься я детективом, была вероятность того, что спугну свидетеля. Узнав, что я из полиции (хоть и нет, вряд ли товарищ Бык разбирался), он мог отказаться отвечать и послать меня куда подальше. Причем, не словами, а руками сквозь очередное хрупкое стекло.

Подойдя к товарищу, я наклонился над его столиком, за которым, надо сказать, помимо него сидело еще несколько подобных особей, сложенных как обезьяны. Будучи обделенными всем кроме больших рук и ног, они восприняли меня достаточно агрессивно.

- Слышь, мужик? Берега попутал?

- Ни в коем разе! – Быстро ответил я. – Я простой водитель автобуса. По мне не видно?

- По тебе видно, что скоро ты будешь водителем под автобусом. Так что вали, пока не поздно.

- Я вам верю. Однако я пришел с миром. Неужели вы думаете, что я пришел бы к таким ребятам вроде вас и начал бы выкаблучиваться?

- А че те надо-то, водитель автобуса?

- Я просто видел, как вы спорили с одним парнем из того дома, - я указал на здание, в котором прогремел взрыв. – Я там хочу снять квартиру, да никак не могу решиться. Вы его знали? Что он взорвался-то?

- А, этот. Да дурачок какой-то. У меня там девчонка живет. Так вот этот дебил вечно по ночам шумел. Я с ним и поговорил.

- Это он после вашей речи рванул?

- Слышь, водитель? Ты кукукнутый? От разговоров люди не взрываются.

- А от чего взрываются?

- От бомбы.

- Вам не кажется, что из-за шума по ночам стоит взрывать?

- Чего? Да я бы о такого выродка и руки марать не стал бы. Он как меня увидел, сразу обосрался. Я его тогда предупредил, если еще хоть один звук – убью на хрен.

- А потом он взорвался.

- Да. И я, черт побери, рад. Ублюдок лучшего не заслуживал.

- И вы хотите сказать, что он прямо громко шумел по ночам?

- А я знаю? Девчонка сказала, что шумит, значит шумит.

- Бык, - сказало одно из обезьяноподобных существ за столом, - ты не задолбался трепаться с этим козлом?

- И правда. Вали на хрен, мы заняты.

- Значит, сниму.

- Че ты сказал?

- Говорю, наверно, сниму квартиру-то.

- А. Ну-ну. И только пошуми там.

После этого Бык сделал кое-какие движения руками и тазом, и я понял две вещи: лучше не шуметь рядом с Быком, и два – он не причастен к взрыву.

Однако я выяснил все же кое-что интересное. Во-первых, погибший почему-то «шумел» по ночам. Да, возможно подружка Быка (Корова, судя по всему), просто была обдолбана и ей показалось. Это тоже исключать нельзя, но запомнить надо. Во-вторых, погибший при взрыве был самого что ни на есть робкого десятка. То есть обычный смертный, испугавшийся здоровяка, когда тот наехал.

И тем не менее его персонально взорвали. Что же он мог такого сделать?

***

Я шел вдоль широкой улицы, улегшейся меж бетонных громадин, которые закрывали почти все небо. Проливной дождь залил весь город, и сейчас, вечером, казалось, что идешь по бескрайней луже, бесконечной черной луже, которая никогда не кончится и никогда не высохнет. Желтые пятна фонарей дрожали тут и там, а проносящиеся мимо автомобили добавляли красные огоньки своих фар в эту непроглядную черноту.

Такая же чернота была и в моей душе. Погиб человек. Погиб не в бытовой ссоре, не при ограблении, нет. Погиб от взрывного устройства, которое сработало у него дома.

И не было никаких зацепок.

Тут мне снова в голову пришли попугаи. Наверное, все-таки это какой-то зловещий попугайский план, который невозможно понять людям. Чертовы птицы не так глупы, как хотят казаться. Выучили язык, о чем-то договорились – и на тебе! Человеческая жизнь отнята.

Но и эта версия имела свои слабые стороны. Как эти чертовы попугаи могли собрать взрывное устройства, ведь у них нет рук. Но, подумал я, у них ловкие ноги. Правда, ноги ногами, но они же живут в клетках.

Клетка! Точно!

Я вернулся в ту квартиру, где произошел взрыв. Мне надо было как-то объяснить нахождение пера в квартире. Я перерыл все еще раз, но не нашел ни клетки, ни корма для птиц. Было совершенно очевидно, что у Козлика не было никаких попугаев.

После очередного осмотра я приехал в участок поговорить с Волковым.

Я зашел к нему в кабинет.

- Привет, товарищ майор.

- Привет, Ищейкин. Какие новости?

- Да есть пара. Я поговорил с несколькими людьми. Один – бармен из бара напротив того дома. Ничего толкового не рассказал, но навел на другого товарища, который ругался с погибшим за день до взрыва.

- Да? И что там?

- Да там все чисто. Говорит, под ним живет его девушка, которая пожаловалась, что сосед, то есть погибший, шумел ночью. Бык – такое имя у парня, с которым я разговаривал! – поговорил, тот пересрал и сказал, что больше не будет.

- Шумел ночью? Но это ни о чем не говорит. А сам этот Бык – не мог убить соседа?

- Не думаю. Во-первых, слабоват мотив для такого действа. Во-вторых, сам все рассказал. Был бы виновен – помалкивал. На такое мозгов даже у быкообразных хватает. Ну и, если хотите, можете сами допросить его. Проверить алиби.

- Нет, ты прав. Это не то.

- Что по почте?

- Ничего. Проверили все, что можно – он не получал по почте ничего кроме квитанций на оплату ЖКХ. Вот так.

- Родные?

- Нету. Отец и мать давно умерли, братьев и сестер нет. Женат не был, детей нет. Вот такой одинокий водитель. - Волков вздохнул. – У тебя-то есть еще что?

- Есть – я нашел в квартире большое количество перьев. Обугленных. В квартире была птица, но нет ни корма, ни клетки.

- Птица. И о чем это говорит?

- Пока не знаю. Но это кажется странным. Как она там оказалась?

- Ну, навскидку. Это могла быть не птица, а, например, ловец снов на стене. Там куча перьев.

- На кухне? Это вряд ли. Это ж ловец снов, а не ловец, например, запах лука. Ловца вешают над кроватью.

- Но Козлик мог и не быть индейцем и повесил на кухне, потому что не знал, как надо.

- В любом случае, в ловце снов не столько перьев, сколько на птице.

- Хорошо. А что насчет дичи? Например, Козлик был охотником. Подстрелил дичь.

- А у него были лицензия и оружие?

- Не было.

- Вот. Значит, тоже мимо.

- Но для браконьерской деятельности лицензий не выдают.

- Ага. И оружие можно купить на черном рынке. Но он же просто водитель автобуса, вероятность низкая.

- Ну да. Или, например, купил у какого-то охотника дичь. Такое вполне возможно.

Я задумался.

- Интересная мысль. Но она обрывает единственную ниточку.

- Ниточка эта в любом случае гниленькая, Ищейкин. – Майор почесал затылок. – У нас нет ни одной нормальной зацепки! Соседи молчат, никто ничего не видел. В квартире ни хрена нет. Обычный водитель сраного автобуса, у которого ни родных, никого.

- Обычные водители не взрываются.

В кабинет кто-то постучался.

- Зайдите.

Вошел один из сотрудников участка с папкой в руках, жуя жвачку.

- Отчет по вскрытию. Вернее, по изучению останков. Наверное, так будет правильнее, потому что…

- Мы все поняли. Давай, - Волков нетерпеливо выхватил папку. Он открыл ее и внимательно прочитал.

- Есть что?

- Интересно, - пробубнил Волков.

- Что там?

- Ты представляешь, наши теории о птице были и правильны, и неправильны одновременно. Эксперт изучил останки и, как выяснилось, несколько кусочков мягких тканей, принятых за части Козлика, были определены как «мясо птицы, предположительно, голубя».

- Голубя?

- Да, так сказано.

- Тогда все ясно. Просто голубь влетел в окно не в самый подходящий момент.

- Да, и его разнесло на куски.

Я замер. Что-то промелькнуло в голове. Окно.

- Майор…

- Да?

- Окна были закрыты?

Майор открыл папку с делом и нашел листок с описанием места взрыва.

- Стекла были выбиты, рамы частично сохранились, но в основном были разрушены.

- Но на улицу не упали?

- Не упали.

- А на улице зато были найдены части бомбы, так?

- Найдены. Так.

- Я понял, что произошло. И как я раньше не догадался?

- Рассказывай уже.

- Это покажется удивительным, но взрыв произошел не тогда, когда голубь влетел на кухню. Взрыв принес сам голубь.

- Ты думаешь, кто-то послал почтового голубя с бомбой?

- Точно. Все об этом говорит – осколки стекол и обломки рамы упали внутрь квартиры, значит, взрыв был с внешней стороны, а не с внутренней. Голубя разнесло – отсюда перья. А вот осколки бомбы уже и внутри квартиры и снаружи.

- Ни хрена себе! Это ж надо до такого додуматься.

- Спасибо.

- Да я не о тебе, Ищейкин. Я об этом проклятом убийце, который до такого додумался.

- Не важно. Я тоже молодец.

- Ладно. Полдела сделано. Но у нас тут еще целый набор проблем. Мы поняли, как, но не знаем, кто и за что. Какой мотив, кто подозреваемый?

- Погодите-ка.

- Ты понял, кто подозреваемый?

- Не совсем.

- Ну, говори.

- Я думаю, что знаю, как сработал детонатор.

- Детонатор?

- Именно. Детонатор сработал от звонка телефона, он не был ударным. Голубь не мог удариться о стекло, он летел туда, но не врезался бы в окно. Его надо было взорвать вручную.

- Но о чем это говорит?

- Лишь о том, что в момент взрыва подозреваемый был в районе обзора окна погибшего. Просто рассуждаю.

- Это мало что дает. Там тысяча квартир. Плюс с улицы видно, из машины. С крыш домов.

- Крыш?

- Да, крыш. А что?

- Ничего. Надо кое-что проверить.

Я решил сначала пойти по простому пути. Наверняка человек, который умеет приручать голубей, обучать их доставлять почту (или бомбу), не может быть простым обывателем, этот человек должен работать с голубями, должен разводить их и заниматься с ними. Поэтому мне показалось разумным осмотреть крыши в нашем районе – я не сомневался, что найду хотя бы одну голубятню.

Итак, я забрался на крышу самого высокого здания в районе. Мне было немного не по себе, ведь в здании было порядка сорока этажей, но я ж ничего не боюсь.

Я начал медленно обходить крышу на трясущихся ногах, рассматривая здания, попадавшие в поле зрения. Конечно же, я оказался прав и на крыше одного из домов на западной стороне я заметил большую клетку, в которой, я не сомневался, находились голуби.

Я обрадовался и вприпрыжку побежал к выходу с крыши. Не потому что боялся тут находиться и с радостью покидал это место, а просто чтобы не терять времени.

- Эй! – Услышал я полный злобы голос за спиной.

Я обернулся. У одной из технических будок стоял бомжеватого вида человек. На голове у него была меховая шапка, на лице – меховая борода, ниже – меховая шуба, а на ногах (я не сомневаюсь, тоже меховых) были меховые штаны. Ну и просто ботинки. Хотя нет, из них тоже торчал мех.

- Да, ты. Какого хрена ты тут делаешь? – Сказал бомж.

- Я? Я просто осматривал соседние дома, потому что…

- Слушай, гад, вали отсюда. Это моя крыша.

- Позволю себе не согласиться, - заметил я, - согласно действующему законодательству, устанавливающему правообладателем крыш товарищество собственников жилья, либо…

- Да вертел я твое законодательство, - сказал бомж и продемонстрировал мне предмет, на котором, по его же уверению, он собирался совершить вращение законодательства.

Надо признаться, я ничего не боюсь, но увиденное повергло меня в шок. И это неудивительно: я, как человек, который борется за правду день и ночь, был оскорблен видом того, к чему могло быть приложено наше прекрасное, идеально, почти целомудренное законодательство.

- Ах ты, подонок! – Крикнул я, охваченный праведным гневом. – Не смей трогать этой штукой наши законы, мразь!

Я не выдержал и прыгнул на подонка, но тот стоял очень далеко, и в итоге я не долетел. Поднявшись на ноги, я заметил, что бомжа уже нет. Да, я был оскорблен, но мне было не до всяких бомжей, поэтому я быстро сбежал с крыши и спустился на первый этаж.

Выйдя из здания, я добежал до искомого дома и там поднялся на самый верх. В подъезде попахивало отвратительно. И, надо сказать, так же, как и на лестнице в той многоэтажке, на крыше которой я встретил проклятого бомжа.

Только сейчас я заметил, что это здание находится точно напротив того дома, где прогремел взрыв. Кажется, я снова оказался прав. Наверняка это не совпадение. Не могло быть совпадением!

Выбежав на крышу, я тут же заметил голубятню. С одной стороны, обычная большая клетушка для голубей, с другой – выглядела она так себе. Казалось, собирали ее наспех, вся кривая, собрана из различного мусора, как будто найденного на помойке.

Я подошел ближе и с удивлением заметил, что голубей внутри нет. Мне показалось это странным, и я уже решил, что, возможно, ошибся, и это вовсе не голубятня, а, например, большая клетка для хомяка-мутанта, который сейчас вышел погулять, но что-то привлекло мое внимание.

- Что это за хрень? – Так я отреагировал на увиденное.

Я зашел внутрь клетки и присел на корточки. На дне в одном из углов были свалены в кучу маленькие трупики белых голубей.

- Они мертвы. – Так я констатировал факт смерти.

В следующий миг я почувствовал два удара: первый – удар сапогом в спину, второй – удар дверцы клетки с последующим характерным щелчком замка.

Я обернулся и увидел того самого бомжа, так бесчеловечно атаковавшим меня на крыше высотки.

- А ну выпусти меня, подлец! – Крикнул я, не скупясь на оскорбления. – Открой, мерзкий трус, и я тебе продемонстрирую что-то пострашнее того, что ты мне продемонстрировал при словах о нашем законодательстве.

Однако бомж на удивление не испугался, а лишь усмехнулся и ушел.

Вот так просто: взял и ушел.

Я тряс клетку, бил ее ногами, даже пытался перегрызть прутья, но несмотря на то, что она выглядела ненадежной, выбраться мне не удалось. Ни одна палочка, ни одна перегородочка, ни один прутик в ней не дрогнул.

- Ну, хитрец. Ладно, - сказал я, - но я хитрее.

Я достал телефон и набрал майора. Но тут мне крупно не повезло: телефон разрядился и, как говорится, сдох.

Упав на колени и протянув руки к небесам, я взмолился:

- Да что же это такое? Ну, за что? Помогите! Кто-нибудь. Бомж, эй! Иди сюда! Я не буду тебя бить. Ногами. Только открой!

Никто не отозвался, никто не услышал моих молитв.

Все. Остались только я и горка мертвых голубей в углу. Я понимал, что скоро, в условиях отсутствия воды и еды, я прилягу рядышком с ними и найдут через годы на крыше эту клетку, в которой будет лежать с десяток голубиных скелетов и один человеческий. Мой.

Не этого хотела моя мама, когда рожала меня, ой не этого!

И тут я почувствовал, что у меня в голове что-то шевелится. Сначала я решил, что это голубиные вши или клещи, но потом до меня дошло, что это внутри головы, и это – мысль.

Мертвые голуби. Они же не просто так умерли. Скорее всего, их кто-то отравил! И тут в голове все сложилось!

Тот, кто держал голубятню, конфликтовал с товарищем Козликом. Наверное, тому все окно засрали голубиным пометом, и тот все время то открывал, то закрывал окна. Из-за этого-то и наехал гражданин Бык из-за жалоб подружки на Козлика. Козлик же в свою очередь устал от этого дерьма (буквально) и решил расквитаться с держателем голубятни. Он отравил птиц, пробравшись на крышу соседнего здания. Ведь для него не было секретом, откуда прилетают голуби. Тот, кто держит голубятню, не на шутку рассвирепел, увидев своих прекрасных белых голубей в виде кучки трупов. Но, похоже, один голубь находился в командировке, поэтому не стал жертвой отравленного корма. Однако, как стало ясно позже, выступил в роли камикадзе.

Дело почти раскрыто. Но кто же владелец голубятни?

Жаль, правда, что об этом никто не узнает, ведь мне, как я тогда думал, предстоит встретить свою смерть здесь, в этой засраной голубятне.

Ужасная участь.

Через некоторое время мне пришла почти гениальная мысль. Я достал носовой платок и взял одно из тел почивших голубей. Моя идея заключалась в том, чтобы повыкидывать голубей с крыши. Наверняка, кто-то заметит «хулиганство» и вызовет полицию, которая приедет проверить, что тут происходит. Так меня и спасут.

Я швырнул первого голубя, потом второго и так до тех пор, пока все тела не вылетели из клетки. Мой план провалился, потому что ни один из голубей не долетел даже до середины крыши. Но что я мог поделать? Проведя в этой клетке полчаса без еды и воды я совершенно выбился из сил.

Осталось одно – ждать смерти.

Однако ожидание могло скрасить только одно – моя верная сигарета. Я достал пачку и вытряхнул папироску. Однако я не хотел задымить мое последнее пристанище, поэтому приподнял клетку и выполз из-под нее.

Я закурил.

Конечно же, я осознавал, что, скорее всего, это моя последняя сигарета. И так было приятно затягиваться, стоя под дождем на крыше, смотреть на луну и думать о вечном.

Но тут я понял, что курение, которое убивает, неожиданно спасло меня из заточения! Я свободен!

Я побежал к выходу с крыши, думая, что наконец-то спасся. Но не тут-то было. Позади себя я услышал тяжелые шаги.

- Думаешь, это все?

Я медленно обернулся и, не вынимая сигарету изо рта, произнес.

- Я знал, что ты будешь здесь.

Бомж ухмыльнулся.

- Покончим с этим, - сказал он, закатав свои меховые рукава.

С нечеловеческим криком кинулся он на меня, а я, наученный прыжком на той крыше, не стал выпендриваться, вытащил пистолет и пальнул наглецу прямо в левую ступню. Полет бомжа был прерван и тот, войдя в штопор, рухнул у моих ног.

Я сдул дым, идущий из ствола моего пистолета.

- Думаю, теперь все кончено?

Бомж, заливаясь слезами, катался у моих ног, держась за простреленную ступню.

- Ах да. Это тебе не только за меня, но и за наше законодательство.

- Моя нога, - кричал бомж. – Боже, как болит.

- Ты тут вроде как все знаешь. Чья это голубятня?

- Моя, тупой идиот!

- Как удачно все складывается, - сказал я. – Но я тебе не верю. Бомж не может быть владельцем голубятни.

- Тупой идиот, - сказал бомж. – Я не бомж, а художник. И я всю жизнь разводил голубей, они прекрасны, а этот козел убил их!

Я развернулся и ушел.

В это время как раз подоспели полицейские, в том числе и майор Волков. Художнику-бомжу оказали первую помощь, потом арестовали и увезли в участок.

- Боже, что тут, черт возьми, произошло! И почему от тебя воняет птичьим пометом?

- Это долгая история, - сказал я и за пять минут пересказал все, что произошло, а также то, как я раскрыл преступление и задержал подозреваемого.

- Молодец, Ищейкин.

- Я знаю.

Позже Волков мне сообщил, что фрагмент отпечатка на детонаторе совпадает с отпечатком задержанного художника, звали которого, кстати, Вениамин Константинович Безродный. В трупах голубей нашли яд, который был изъят в квартире погибшего при взрыве. А логичным завершением истории стало то, что товарищ Безродный полностью признал свою вину.

Конец.

Часть 3

- Вот такая история, - сказал Ищейкин.

- Очень увлекательная.

- Я не сомневаюсь, что вы получили удовольствие, - сказал Ищейкин.

- И все же, позволю себе заметить, - сказал я, - что мне показался странным эпизод с вашим «спасением» из клетки.

- Вас там не было! – Неожиданно громко крикнул Ищейкин, однако тут же взял себя в руки и повторил уже тише. – Не было. Вы не представляете, что чувствует человек, запертый в таком месте.

- Могу представить. Но я говорю о том, что вы в итоге приподняли клетку и выбрались из-под нее. Почему вы сразу так не сделали?

- Давайте так, - улыбаясь сказал Ищейкин. – Как я уже сказал, вас там не было. Не сомневаюсь, что вы бы не выжили, оказавшись в такой ситуации.

- Да нет, это вряд ли. В смысле, я бы просто выбрался из-под нее и все.

- Ну, опять же, становитесь детективом и посмотрим, сколько минут вы продержитесь живым. Не думаю, что счет пойдет на сотни.

- Лестно.

- Моя задача не льстить, а рассказать вам правду.

- Спасибо и на этом. Хотя, не думаю, что услышал хотя бы и пару слов правды.

- Порой кажется, что господь, создавая вас, совершенно не позаботился о наполнении головы чем-то качественным.

Я не стал отвечать. Просто сделал глоток кофе.

- Ну, за сим, позвольте раскланяться, мне пора.

- Уходите?

- Вам не понять жизнь детектива. У нас есть дела.

- Хорошо. Тогда всего доброго и удачи.

- Спасибо. Но удачу я оставлю вам. – Ищейкин встал и надел пальто. – Мне удача не нужна, я же Борис Ищейкин.

Через минуту он вышел из кафе, пару раз споткнувшись о стулья других посетителей.

5. Шерше ля фам

Часть 1

Следующая моя встреча с Ищейкиным состоялась не в кафе.

Как-то днем я зашел в ближайшее кафе, купил там газировку и чизбургер. Однако, погода была настолько хорошей, что я решил перекусить на улице. Усевшись на одну из лавочек, стоящих возле памятника Маяковскому, я начал жевать булки с котлетой, запивая его холодным сладким напитком.

«Как же хорошо», - подумал я.

- Как же хорошо, - услышал я знакомый голос. – Я ожидал вас тут увидеть.

- Добрый день, детектив Ищейкин, - сказал я. – Вы на удивление прозорливы.

- Ни на какое не удивление. Я такой от природы. Это мой дар.

- И проклятье? – Иронично спросил я.

- Просто дар. Мое проклятье – люди вроде вас, не верящие ни во что. Люди, в которых нет ничего человеческого. Но, слава богу, я привык к такому контингенту, ведь всю жизнь имею дело со всякого рода выродками, для которых слова честь, совесть и долг – нечто аморфное и непонятное.

- С вами всегда приятно вести беседу.

- Не за что.

- Итак, вы снова мне расскажете одну из своих замечательный историй, которые, несомненно, основаны на реальных событиях.

- Я знал, что вы захотите послушать одну из них.

- Да, - ответил я, - конечно. Проблема только в том, что у меня много работы, и я вышел подышать свежим воздухом на полчасика, - я достал телефон и посмотрел время. – И уже два сорок, а это значит, что осталось мне обедать двадцать минут.

- Это не имеет значения, потому что у меня как раз есть история на двадцать минут. Не сомневайтесь, она не хуже остальных.

- Разве я хоть раз говорил, что сомневаюсь в качестве ваших выдумок?

- Я позволю себе проигнорировать ваше бредовое заявление. И сначала, прежде чем я поведаю вам одну из моих реальных историй, хотел вас кое о чем спросить.

- О чем же?

- Вам не надо что-нибудь расследовать?

Я чуть не подавился чизбургером.

- Что?

- Да, именно. Расследовать. Может, у вас что-то пропало. Или вы подозреваете кого-то, например, свою девушку в измене. Может, даже, у вас кого-то убили, а вы не смогли добиться в полиции правды.

- Знаете, что. Во-первых, слава богу, у меня все хорошо. Во-вторых, не хочу вам врать, но у меня есть некоторые сомнения в вашей профпригодности в качестве детектива.

- Я не виню вас. Слабоумным и так тяжело жить, а когда их заставляют о чем-то думать, им совсем дурно.

- И все же. Я при своем мнении.

- Хорошо. Позвольте мне продемонстрировать некоторые из своих способностей.

Это должно было быть забавно, поэтому я сразу ответил:

- Конечно! С удовольствием посмотрю.

Ищейкин заметно напрягся и оглядел небольшую площадь. Его взгляд остановился на девушке, сидевшей на одной из скамеек недалеко от нас.

- Вот, например. Видите ту рыжую девушку? – Он указал пальцем на несчастную жертву Ищейкина, которая еще ни о чем не подозревала.

- Вижу. Очень даже хорошо.

- Замечательно. А теперь смотрите на чудо.

Ищейкин встал, чуть наклонился сначала в одну сторону, потом в другую, словно разминал спину. Возможно, он и правда разминал спину, я не знаю. Потом он протянул к ней руки, повертел ими. Тут на его лице появилось выражение счастья и он плюхнулся обратно на мою скамейку.

- Я все о ней знаю.

- Да что вы говорите?

- Точно говорю. Смотрите. Эта девушка из провинции, сюда приехала недавно. Ей двадцать восемь лет. Она замужем, детей нет. Работает она скорее всего в сфере услуг, например, делает ногти.

- Ногти?

- Ну, маникюр, педикюр, вот это все. Так. Покупает в основном брендовую одежду, но не эксклюзивную, а ширпотреб в торговых центрах. Она вегетарианка. И еще любит домашних животных, правда, любит собак, но не кошек.

- Смелые утверждения. И как же вы это поняли?

- Очень просто. Сначала посмотрите на ее обувь. Она в туфлях. Жители нашего города вечно бегут, как с пожара. В метро, по улице, даже внутри общественного транспорта куда-то вечно перебегают. А у нее туфли. Это говорит о стойкой привычке провинциалки. В провинции люди больше уделяют внимание внешнему виду, а не комфорту. Но туфли явно дешевые, поэтому нельзя сказать, что она разъезжает на такси.

- Интересно. Продолжайте.

- Кольцо на пальце – это все просто. Наличие детей можно определить по ухоженности и манере поведения. Человека явно ничего не заботит, зато ей важно то, как она выглядит. И у нее явно есть много времени, это видно по укладке волос, ногтям и подобным мелочам.

- Хм, - сказал я. – Но это довольно спорно.

- Нет. Далее. Снова отталкиваясь от внешнего вида – она не может быть рабочей на заводе или колхозницей, логично? Значит, скорее всего, офисный планктон, как сейчас говорят, либо сфера обслуживания. Но она опять же не похожа на офисный планктон, те все зашоренные, задроченные, извините за мой русский, а она спокойная и открытая.

- Все интереснее и интереснее.

- Из сумочки торчит журнал, на котором мы видим две буквы «Ов…». Я знаю этот журнал, он называется «Овощи – это мы», специальное издание для веганов. На одежде видны несколько волосков собаки. Да, их немного, но я их вижу.

- Поразительно, - деланно удивился я. – А теперь пойдемте к ней и спросим, правда ли это все. Или вы боитесь?

- Я боюсь? Идемте же.

Мы подошли к девушке.

- Здравствуйте. – Сказал Ищейкин.

- Здравствуйте. Чем-то помочь? – Спросила девушка.

- Да, мы поспорили с моим другом на пятьсот рублей, что я кое-что понял о вас, просто посмотрев на вас. Я детектив, моя работа видеть такие мелочи, а вот он, - Ищейкин небрежно махнул в мою сторону, - не верит, что я способен на подобное.

Я не помнил, когда это мы спорили на пятьсот рублей, но пока промолчал.

- Да? – Девушка улыбнулась. – И что же вы поняли обо мне по моему внешнему виду?

- Вы из провинции. Вам лет двадцать восемь, вы замужем, но детей пока нет. Также вы работаете специалистом по ногтям…

- Маникюру, - добавил я.

- По ногтям, - настаивал Ищейкин. – Еще вы вегетарианка и у вас есть собака.

У девушки округлились глаза.

- Это все так. Как вы это поняли?

- Очень просто. Я вижу всякие мелочи, на основании которых могу сделать однозначные выводы.

- Поразительно! – Она обратилась ко мне. – Зря вы ему не верите. Он все угадал.

- Позволю себе раскланяться, спасибо. – Ищейкин развернулся.

Я тоже развернулся, немного ошарашенный. Угадал все? Этот выдумщик? Но тут краем глаза я заметил едва заметное движение рук Ищейкина и девушки.

- Что это было? – Спросил я Ищейкина, повернувшись к ним.

Ищейкин сделал невозмутимое лицо.

- Что именно? Я иду обратно на скамейку.

- Вы передали ей деньги!

- Вы бредите опять.

- Не брежу! Я заметил. Ну, все ясно. Вы ее подкупили, чтобы она сказала, что все это правда.

- Бред, - снова повторил Ищейкин. – Но зря вы живете в своем вымышленном мире, где все плетут интриги вокруг вас. Скорее всего, закончится это все психушкой.

- Ох Ищейкин, Ищейкин. Прохиндей. Вот как вас надо звать. Борис Прохиндейкин.

Ищейкин уселся на скамейку рядом со мной.

- У меня есть история про подобного вам человека. Произошла она давно. Тоже летом, кстати.

Часть 2

Борис Ищейкин начал свой рассказ:

Самое интересное, это дело не было полицейским расследованием, я вел его как частный детектив. Погодите! Что значит, если я вам уже рассказал самое интересное, можно и заканчивать? Я еще даже не начал!

Итак.

Я сидел в своем офисе и курил. Как я уже рассказывал, это небольшое помещение на первом этаже одного из зданий на Центральной улице. В конторе стоял полумрак, потому что мне нравился полумрак – выглядит романтично и загадочно. Передо мной на столе лежала открытая папка с одним из предыдущих дел. Обычно я не изучал прошлые дела, но в этом были несколько смешных фоток.

Я визгливо ржал, когда в дверь постучали. Причем так резко, что я чуть не подавился собственным языком. Сделав серьезное лицо, я крикнул:

- Занято! – Потом сообразил, что сказал что-то не то, и быстро поправил себя, - заходите!

В комнату грациозно прошествовала прелестная дева лет двадцати пяти. Роста она была среднего, телосложения – обычного, но скорее спортивного, нежели астенического. Пышные волосы цвета блонд были аккуратно уложены, подчеркивая красивые черты ангельского лица. На ней было темно-синее платье, того же стиля и цвета высокие перчатки, а на маленьких ступнях – синие туфли на высоком каблуке.

- Детектив Борис Пищейкин? – Спросила она хриплым низким голосом, томно глядя на меня.

- Пи… что? Нет. Моя фамилия – Ищейкин, - ответил я.

- Простите. У меня горе, я в этом состоянии плохо соображаю.

Я всегда был профессионалом, поэтому никаких задних мыслей про «воспользоваться этим состоянием» у меня не возникло. Ну, если только пару-тройку раз. И все же профессионализм взял верх. Все прочие мысли я засунул поглубже, вспоминая волосатую спину одного своего школьного товарища, меж лопатками которого гроздьями кучковались бородавки.

- Для дела: назовите ваше имя, адрес и номер телефона.

- Александра Абкакис.

- Хм, - меня заинтересовала ее фамилия. – Гречанка?

- Правильно говорить «греча», - сказала она. А я не стал это комментировать.

- Улица?

- Улица Межбулочная, дом семь.

Я спросил номер телефона, она продиктовала, я записал. В интересах безопасности Абкакис называть номер не буду.

- Расскажите, как я могу вас удовлетворить? В смысле, как помочь?

- Моя подруга пропала.

Я был в шоке.

- Как пропала? Просто стояла – и пропала? Как тот корабль во время Филадельфийского эксперимента?

- Да нет же, детектив, - Абкакис начала ходить взад-вперед, - она перестала отвечать на звонки, перестала присылать сообщения в «контакт», «вотсап»!

- А вы проверяли «Одноклассники»?

- Мы еще молоды для такого. Но на всякий случай – да.

- Понятно. А почему вы не сообщили в полицию?

- Когда мы в последний раз виделись, она мне сказала, что больше не может и не хочет со мной встречаться.

- Может, это правда? Она просто не хочет и не может с вами встречаться.

- Нет же, детектив! Это все он! – Выпалила блондинка, махнув рукой в мою сторону и глядя мне за спину.

Я оглянулся. За мной было окно.

- Куст?

- Да нет же, я про ее мужа.

- Уже интереснее.

- Он деспот. Он мне никогда не нравился. Он всегда был против того, чтобы Аня со мной встречалась! Да и вообще с кем-либо кроме него.

- Знаю таких типов. Их называют собственниками. Никаких понятий о феминизме и независимости женщин. Будь они прокляты!

- Вот именно. Я коротко называю таких «козлами».

- Я знаю название еще короче. – сказал я и произнес короткое название.

- Лучше и не скажешь. С ушами.

Мне нравилось, что я смог поймать настроение этой дамы. В нашем деле главное – слушать и понимать человека. Одно из правил Глеба Жеглова. Я вспомнил еще одно – улыбайся, и резко, с щелчком улыбнулся.

- Вам смешно?

- Нет, - сказал я с улыбкой, - просто людям всегда приятно общаться с улыбающимся человеком.

- Мне не до улыбок.

Я снова нахмурился.

- Мне тоже.

- Расскажите подробнее про подругу и всю эту историю.

- Хорошо. Мою подругу зовут Анна Фшопи.

- Где?

- Что где?

- Анна где?

- Нет же, детектив. Фшопи – это фамилия. Как Влади. Знаете, Марина Влади. И Влади как Фшопи.

- Я знаю, что в «Ладе» как в жопе, - уверенно ответил я. – У меня у самого семерка. На ходу сейчас, кстати. Но мне нравится поговорка «лучше плохо ехать, чем хорошо идти».

- Господи, Ищейкин. Фамилия такая, - она подошла и написала на листке эту дурацкую фамилия, взяв с моего стола карандаш.

Когда она наклонилась, я почувствовал потрясающий аромат, исходящий от ее волос, рук и прочих членов тела. Мне хотелось закрыть глаза и купаться в этом аромате, нырять в него, натирать им свои подмышки и пятки, но я заставил себя смотреть не на нее, а на чертову фамилию какой-то бабы, а чтобы отвлечься от запаха женщины, я понюхал свои пальцы. Это привело меня в чувства. Любого бы привело.

- А, я понял, - понял я, увидев написанную фамилию.

- Так вот. Ей, как и мне, двадцать шесть лет. Она вышла замуж за этого козла четыре года назад. Ее мужа зовут Николай Нидвораев. Ну, у нее сейчас, кстати, его фамилия. Сначала у них все было хорошо. Они вроде как даже любили друг друга, а он ее периодически поколачивал.

- Бил?

- Ну, поколачивал, да. Знаете, как говорят, бьет - значит любит. Но с течением времени все изменилось. Он стал задерживаться на работе, где-то пропадать, а на Аню просто взъелся – туда не ходи, сюда не ходи. А сам-то – хрен знает где.

- Думаете, поколачивал кого-то на стороне?

- Возможно. И в один прекрасный момент Аня исчезла.

- Хорошо, я разберусь.

Разбираться, правда, было в этом всем трудно. Одна подруга не встречается с другой. И что? А я тут при чем? Сами разобраться не могут? Мне начинало казаться, что это дело меня не касается.

- Сколько это будет стоить?

- Э… - я сделал вид, что считаю расходы на расследование, но на самом деле я присмотрел новый телевизор, поэтому сказал: - Сто тысяч рублей.

- Деньги – не проблема, - сказала она и достала из сумочки толстую пачку денег, которую положила на стол. – Тут около двухсот тысяч.

Я начал понимать, что дело это крайне важное. Я бы даже сказал, что этот Николай лично меня оскорбил, и я обязан во всем разобраться. Теперь это было мое дело, черт возьми!

Абкакис наклонилась над столом, открыла рот, и я снова почувствовал ее запах.

- Разберитесь во всем, детектив.

- Я? А, да. – Ответил я, пересчитывая деньги.

Она дала мне фото Ани и Николая, а также листок с адресами, именами и прочими данными, которые могли пригодиться при расследовании, крутанулась на каблуках и ушла, растворившись во тьме коридора, лампочки в котором выкрутил я из-за отсутствия денег на свои дома.

Я услышал, как Абкакис споткнулась и выругалась, но меня это уже не волновало. Надо было заниматься делом.

И я начал.

***

Прежде чем приступать к любому расследованию надо подготовиться. Поэтому я встал у окна и закурил, глядя во тьму города, где прохожие, которым не посчастливилось оказаться сейчас на улице, спешили укрыться от идущего холодного дождя. Когда сигарета закончилась, я перешел ко второму этапу подготовки – пошел в туалет.

Подготовившись, я вышел на улицу, сел внутрь своего верного железного коня с двадцатилетней выдержкой и помчал по мокрой дороге навстречу тяжелому расследованию.

Сперва надо было убедиться в том, что Анна не живет со своим мужем по адресу прописки. Для этого я переоделся почтальоном и подошел к двери их квартиры. Я постучал в дверь:

- Откройте, почта! – Крикнул я.

За дверью послышалось недовольное ворчание, потом шаги. Наконец, дверь открылась и я увидел Николая собственной персоной:

- Чего вам?

Я быстро оглядел его. Мужчина лет двадцати восьми, высокий, широк в плечах, в животе, в тазу. Он был кудрявый, но начал рано лысеть, из-за чего выглядел достаточно омерзительно. На лице была трехдневная небритость, а под глазами висели темные мешки, словно он пил всю ночь.

- Долго будешь на меня пялиться? – Спросил Николай.

- Вы Николай Нидвораев?

- Я. Что надо-то?

- Я почтальон.

- Не слепой. Что надо?

- Анна здесь? Для нее письмо.

- Анна здесь не живет.

- А где она живет?

- Не знаю! Сто лет ее не видел. Проваливай. Задолбали тут расхаживать, - сказал Николай и хлопнул дверью.

Мне не понравилось, как меня выпроводил Николай, но когда тот закрывал дверь, я заметил, что действительно вряд ли Анна проживает с ним: в квартире был бардак, кругом раскиданы пустые банки из-под пива, разного состояния потертости треники и прочие холостяцкие атрибуты.

Тогда я решил искать Анну по обратному принципу, то есть просмотреть все квартиры в городе и таким образом найти ту, где сейчас находится Анна. Однако после ста восьмидесяти девяти осмотренных квартир я понял, что идея провалилась.

В итоге я вымотался, устал и мне ничего другого не оставалось, как вернуться домой и завалиться спать.

Уже лежа в кровати я обдумал все, что узнал за день. Узнал я, правда, немного, и обдумал это быстро. Одним словом, я выяснил, что скорее всего Анна не находится в квартире Николая. И все. Так как думать тут было не о чем, я отрубился.

***

Проснулся я вечером следующего дня, проспав двадцать часов. Обычно я сплю намного меньше, не больше восемнадцати часов в сутки, но вчера я сильно запарился.

Через два часа я был у себя в конторе.

В дверь постучали. Я замер и затаил дыхание, сделав вид, что никого нет. Однако дверь открылась и вошла Абкакис, нагло приближаясь ко мне.

- Детектив Пищейкин. – Сказала она низким голосом. – Какие новости?

Чертовка узнала меня, хотя я был в другом пиджаке. Да и не забыла она об этом деле, как я надеялся. Пришлось выкручиваться.

- У меня есть много зацепок в поиске Фшопи, - констатировал я. – Однако ничего конкретного вам сейчас сказать не могу по ряду причин.

Абкакис внимательно выслушала меня, сверкнула левым глазом и подмигнула правым.

- И деньги кончились, - непроизвольно сказал я.

- Деньги не проблема, - снова сказала она, кинув на стол толстую пачку купюр.

Так как разговор не клеился, она снова вышла в темный коридор и снова там навернулась. Я же невозмутимо сидел за столом, пересчитывая купюры. Как я уже сказал, я хотел купить новый телевизор, но совершенно случайно вчера поставил все на скачках на лошадь по имени Хромоножка, потому что та очень мило выглядела. Такая вся кривенькая, маленькая, одноглазенькая. Совершенно неожиданно для меня, она заняла последнее место. Если говорить точнее, она едва прошла двадцать метров, после чего свалилась.

Может, сегодня повезет больше?

Впрочем, я отогнал от себя мысли о грядущем богатстве и снова задумался об Анне. Пока что была только одна возможность узнать что-то еще – проникнуть в жилище Николая и найти вещи, которые могли бы дать что-то для поиска Анны.

Ночь сегодня выдалась холодной. Светили звезды и луна, а дождь, мой единственный друг и напарник по жизни, лил как из ведра. Я натянул поглубже шляпу, вытянул повыше ворот пальто и, выйдя из верной семерки, подошел к зданию, где жил Николай. Окна его квартиры не освещались, что могло говорить о двух вещах – либо он спит, либо он ушел. Но была ночь, поэтому скорее всего он спал. Обзору мешал и тот факт, что Николай жил на восьмом этаже, а я стоял на земле.

Я понимал, что мне чертовски не везет сегодня, но пришлось выкручиваться.

Я зашел в подъезд и поднялся на восьмой этаж. У мусоропровода лежали какие-то вещи и я переоделся в них. По иронии судьбы вещи подошли как нельзя кстати, ведь я хотел переодеться в бомжа, дабы стать неприметным.

Подойдя к двери Николая, я нажал на кнопку звонка. Никто не отвечал. Я нажал снова. И опять тишина. Тогда я нажал на кнопку звонка и удерживал ее в течение десяти минут, после чего звонок перегорел. И ничего. Я понял, что Николая нет дома, либо он крепко спит.

А может, он мертв? Но зачем ему сейчас умирать, он же холост?

Достав из кармана заранее приготовленную отмычку, я ловко открыл три замка на двери квартиры Николая, потратив на это дело не более ста тридцати минут.

Оказавшись внутри, я включил свет и осмотрелся. Бардак в квартире был точно таким же, каким я видел его накануне. Снова бутылки пива, нестиранные штаны, журнальчики с грязными картинками.

Через пять минут я вспомнил, что мне надо действовать быстрее, ведь Николай, если он ушел, может вернуться в любую минуту. Поэтому я отложил журнальчики обратно и начал быстро изучать все другое, что поддавалось изучению.

Аккуратно перешагнув через тело Николая, я продолжил искать улики. Но тут меня что-то напрягло. Что-то не так было в этой квартире, что-то произошло. И я обратил внимание на труп, у которого я стоял.

Николай лежал в центре комнаты с огнестрельным ранением головы, а в его ладони лежал револьвер.

Так как я находился в квартире незаконно, я вызвал полицию анонимно и удалился с места преступления. Однако, я уже тогда был знаком с майором, поэтому не был удивлен, что через некоторое время он сам позвонил мне.

- Ищейкин! У нас тут самоубийство. Кажется, что все чисто, но я не знаю, так ли на самом деле. Можешь приехать посмотреть?

Я, конечно, мог.

- Да, майор, скоро приеду.

Переодевшись в человеческую одежду и приняв нормальный вид, я вернулся в квартиру.

- Вот, смотри, - сказал майор Волков, встретив меня и проводив в квартиру. – По документам – Николай Николаевич Нидвораев. Двадцать восемь лет. В данный момент безработный, женат. Однако соседи сказали, что жену его давно не видели, говорят, они довольно давно разошлись.

- Ясно. А что с оружием?

- Травмат, переделанный под огнестрельное оружие. Ничего особенного. Эксперт сказал, что это на девяносто девять процентов самоубийство, у виска ожог, видны частицы пороха. Следов борьбы на теле нет. А если посмотреть на квартиру – не удивительно, что он убил себя. Я бы тоже не смог так жить.

- Понятно.

Я еще раз внимательно осмотрел все в квартире. На этот раз я нашел кое-что интересное. Во-первых, мы выудили из кучи тряпок на кровати его телефон, в котором был номер, обозначенный «Моя», однако фото, установленное на контакте, не было изображением его жены, Анны.

Еще мы нашли фото, на котором Николай стоял в обнимку с человеком, как две капли воды похожим на него.

- У него был брат? – Спросил я.

- Не знаю, - ответил майор, - проверим.

Тут майор принюхался и удивленно посмотрел на меня.

- А ты где был?

- Нигде. Я дома был. Спал.

- А почему от тебя несет, как от бомжа?

Я не знал, что сказать, потому и буркнул первое, что пришло на ум.

- Я спал у своего бездомного друга. В коробке из-под холодильника.

- Так, погоди, - Волков, сощурив глаза, внимательно смотрел на меня. – У тебя что, опять отняли квартиру за неуплату коммуналки? Почему ты спал в коробке бомжа?

- Да нет, просто у меня есть знакомый бомж.

- Так. Трудно в это поверить, но ладно. И что дальше? Ты решил скрасить его одиночество?

- Да, - ответил я. – Ему стало одиноко.

- Бомжу стало одиноко в коробке?

- Да. Потому что его помойный кот сдох.

- Какая печальная история. И что дальше?

- Я не хотел, чтобы он грустил.

- Бомж?

- Да. Поэтому я поступил как друг и навестил его.

- И спал в коробке с бомжом, заменяя дохлого кота?

- Да.

Волков усмехнулся, и было понятно, что в мое вранье он не верит.

- Ну, как скажешь, Ищейкин, заменитель дохлых котов. Да, и, пожалуйста, не рассказывай подробности. Например, гладил он тебя или нет.

Я лишь пожал плечами и во избежание дальнейших расспросов, удалился.

До утра я был свободен, поэтому решил сразу вернуться домой.

Я так сильно старался наврать майору, что сам почти поверил, что я друг того несчастного бездомного, поэтому по дороге домой я всплакнул из-за кота, а потом чуть даже не улегся спать в одну из коробок у помойки. Правда, пока я старался в нее влезть (она была слишком маленькой, из-под микроволновки, наверное), я пришел в себя и быстрее убежал домой.

Дома я сразу вымылся, а позже обработался спиртом.

Утром расследование возобновилось, хоть от обработки антисептиком у меня было похмелье.

В полиции проверили номер под названием «Моя». Он был зарегистрирован на Аллу Викторовну Недалекову. Волков узнал ее адрес и мы поехали к ней.

Подойдя к двери, Волков постучался и крикнул:

- Откройте, полиция.

- Иду, - послышался женский голос.

Через секунду дверь открылась, и мы увидели Аллу. Ах, Алла. Удивительно, каким образом этот Нидвораев замутил с такой красоткой. Алла была высокой шатенкой с красивым лицом и точеной фигурой. Нежного голубого цвета глаза невинно смотрели на нас с майором.

-А где Патриция? – Спросила она нас тонким голосом.

- Какая Патриция? – Удивился Волков.

- Вы сказали, откройте, Патриция.

- Господи, не Патриция, а полиция.

- А, - девушка удивленно моргала. – Ясно. Все равно я не знаю никакой Патриции, поэтому не стала бы открывать.

- Но вы же открыли, - недоумевал Волков. – Не важно. Вы Алла Викторовна Недалекова?

- Да.

- Я майор Волков, это – детектив Ищейкин. Мы расследуем одно дело. Самоубийство Николая Нидвораева. Полагаю, вы были знакомы с Николаем.

- Он покончил с собой?

- Да, к сожалению, должны констатировать этот факт.

Но тут Алла изменилась в лице и в ее глазах блеснуло зло.

- Факт замечательный. – Она недобро ухмыльнулась. – Покончил с собой? Так ему и надо.

- А вот тут поподробнее, - сказал Волков, тоже изменившись в лице.

Я, кстати, тоже изменился в лице, хотя увидеть этого не мог.

- Да какие тут могут быть подробности? Этот козел обещал мне золотые горы, золотые унитазы и прочие предметы роскоши, которые я так люблю. Рассказывал мне, что мы будем жить в Макако!

- Монако?

- Возможно. А что на деле? Оказалось, он какой-то механик. Он сам мне потом признался, после того, как использовал меня в течение двух месяцев по несколько раз в неделю, а иногда и по несколько раз в день.

Волков посмотрел на меня, потом снова повернулся к Недалековой.

- То есть, вы рады, что он умер?

- Несомненно.

- Хорошо. В таком случае, расскажите, где вы были сегодня ночью с часу до двух?

- Здесь.

- Кто-то может подтвердить?

- Ну, девушки вообще-то о таком не говорят, но кое-кто может.

- Кто?

- Сергей, мой друг. Он был со мной со вчерашнего вечера и до семи утра. Он, кстати, потомственный дворянин. Обещает отвезти меня жить в Папа-Карло.

- Монте-Карло?

- Возможно, и туда тоже.

- Все ясно. Мы проверим вашего дворянина.

Вопросов больше не было, поэтому мы распрощались. Алла Викторовна закрыла дверь и мы пошли к автомобилю.

- Нет, она тут ни при чем. – Сказал я.

- Это да. У нее одно Макако и Папа-Карло на уме. Что ей взять с обычного механика?

- Вот именно. Вот был бы плотник – совсем другое дело. Как-никак – все ближе к Папе Карло.

Мы весело рассмеялись, запрыгнули в авто и умчались в сторону горизонта.

***

Следующей мы решили проверить жену. Собственно, разобраться, что с ней и где она – и было моей целью. Однако тут и полиция напоролась на трудности.

Я как раз подъехал в участок после ночного кошмара (мне снилась работа в офисе) и подошел к майору.

- Что у нас с Нидвораевой?

- Ничего!

- Совсем ничего?

- Ну, вот вообще ничего нет. Как сквозь землю провалилась. Нет ее нигде. По адресу прописки, где она жила с Николаем, ее, как мы видели нет. Соседи тоже не сказали, где она, куда уехала. Никто ничего не знает. Проверял через налоговую – она в данный момент не платит налоги, то есть, они не знают, работает ли она или нет.

- То есть, она больше нигде не регистрировалась?

- Нет. А зачем ей? Детей у них не было, никаких тебе школ и поликлиник. Вполне могла просто так снять по-серому где-то квартиру и концы в воду. Вернее, так-то не думаю, что она скрывается, но для нас это целая проблема. Мы не знаем, где ее искать.

- Замечательно. И что вы делаете в таком случае?

- Ничего. Можем дать объявление. Мол, если кто знает, где проживает такая, сообщите. Ну или сама явится. Она ж не скрывается от правосудия.

- Вот, у меня есть ее фото, - я отдал фотографию, которую дала мне госпожа Абкакис, майору. И тут я подумал, удивительно, а ведь в квартире Николая не было ни одного фото Анны. Он их уничтожил, когда они разошлись? Вполне возможно. Хоть и странно.

- Отлично. Разместим в газетах.

- Попробовать стоит.

- Правда, если она не скрывается, - сказал майор.

- А это хорошее замечание, - я задумался. – Да, смерть Николая похожа на самоубийство. А что, если это ее рук дело?

- Все может быть. Однако эксперты предполагают, что это самоубийство.

- Дождемся заключения из лаборатории.

- Да, скоро уже должны прислать.

- Ладно. Тогда рассылаем все данные, даем объявление. А пока можно заняться братом погибшего.

- Да, я как раз тебе хотел сказать. Брат погибшего – Алексей. Живет на улице Кособокой, дом шесть. Скорее всего, там тоже чисто, как и с этой дебильной подружкой Николая. Но все же надо его тоже проверить. Навестим?

- Конечно.

Только мы хотели выйти из участка, как к нам подбежал один из офицеров.

- Товарищ майор, заключение по Нидвораеву и оружию.

- Спасибо. – Майор взял папку и развернул ее. – Так, что тут у нас. Ну да. Вот! А это замечательно.

- Что там? – Я нетерпеливо крутился вокруг майора, пытаясь заглянуть в папку.

- По убийству. Эксперты пришли к выводу, что это все-таки самоубийство, однако на сто процентов подтвердить это нельзя. Но вот что хорошо – на пистолете найден фрагмент отпечатка пальца. Половина. По нему следующие данные: во-первых, его нет в базе. Во-вторых, конечно, предположительно, но похоже, что это отпечаток пальца женщины, либо мужчины с очень изящными пальцами. Или даже ребенка. В общем, можно предположить, что это человек ростом где-то полтора метра или около того.

- Что-то мне подсказывает, что это карлик, - я задумался. – Видел я одного недавно, он как-то нехорошо на меня посмотрел.

Волков усмехнулся.

- Карлики, бомжи, коробки. Что-то я ничего, похоже, о тебе не знаю, Ищейкин.

- Я сам о себе мало что знаю, майор. Ну, поехали к брату Николая?

- Поехали.

Волков отдал папку офицеру и приказал тому вызвать Аллу Недалекову, взять у той отпечатки и сравнить с этим. Мы, правда, не думали, что он совпадет.

Через минуту я с майором вышел из участка, мы запрыгнули в его автомобиль и помчались на Кособокую улицу.

Найдя нужный дом, мы поднялись на этаж, где проживал Алексей и постучали в дверь.

- Полиция, откройте.

Однако ответа не последовало.

- Откройте! Полиция!

Дверь так никто и не открывал. Я попробовал повернуть ручку. Та поддалась и дверь открылась.

- Странно, - сказал майор и достал свое табельное оружие. – Иди за мной.

Он медленно зашел в квартиру, но, не пройдя и пары метров, резко остановился.

- Вот черт!

Я перепрыгнул майора и посмотрел на то, что вызвало его такое сожаление. По середине кухни лежало тело. Судя по лицу, очень похожему на лицо Николая, я мог с уверенностью предположить, что это был Алексей.

Мы подошли к телу и осмотрели его. В груди было несколько огнестрельных ран. Сам Алексей, белый, как полотно, лежал тут уже явно не один час. Кровь высохла, а сам он был давно уже комнатной температуры.

- Три выстрела в грудь. Думаю, незадолго до того, как его брат совершил самоубийство. Вот интересно, не из того ли пистолета убит Алексей, из которого застрелился Николай? – Спросил я.

- Это мы скоро узнаем точно. – Сказал майор.

- То есть Николай сначала убил своего брата, а потом себя? Почему?

- Ну, порассуждать мы можем, но точно ли они убиты из одного пистолета – пока неясно.

- Моя работа рассуждать, - я улыбнулся. – Итак. Николай убивает брата, потом возвращается к себе и кончает жизнь самоубийством. С точки зрения техники – вполне возможно и понятно. С точки зрения логики – пока нет. Какой может быть мотив?

- Ну, учитывая, что они родственники, мотив может быть любой. Вплоть до обиды, что в детстве одному купили велик, а другому нет. Мы ж не знаем. Может, Николай совсем сбрендил, когда его бросила жена.

- То есть, ты думаешь, сошел с ума и просто так пристрелил брата?

- Я не знаю ничего. Но теорий тут можно понастроить любых.

- Надо будет еще раз осмотреть квартиру Николая, учитывая, что мы тут обнаружили.

- Да, надо будет. И все же не стоит забывать о фрагменте отпечатка на пистолете.

- Но и не факт, что он при деле. Возможно, если у Николая был пистолет, он давал покрутить его в руках своим девкам, которым врал про унитазы.

Пока майор вызывал своих товарищей - криминалистов и прочих служителей правоохранительных органов, - я осмотрел помещение. Квартира эта, между прочим, была очень интересным объектом для изучения. В спальне вместо ковра на стене висела карта города с воткнутыми местах в двадцати разноцветными кнопками. Вокруг карты и частично на ней располагались фотографии финансовых организаций, банков, различного рода терминалов и тому подобное. Было ясно, что товарищ промышлял чем-то нехорошим.

Я подошел к Волкову и сказал:

- Товарищ промышлял чем-то нехорошим.

- Совершенно точно, - подтвердил мои слова майор. – Оставим все спецам, пусть разберутся, где это и что. А еще пробьем его пальчики, возможно, что-то на нем есть.

- Я не сомневаюсь, что есть.

Пока на месте работали криминалисты, я решил съездить в контору.

Подойдя к своему офису, я увидел госпожу Абкакис, сидевшую у моей двери.

- Пищейкин? Я вас тут вторые сутки жду. Есть какие-то новости?

- Есть и много. – Я присел на коврик рядом. – Во-первых, сегодня ночью убили Николая Нидвораева, мужа вашей подруги, Анны.

- Так ему и надо.

- Вы рады?

- Однозначно.

- Хорошо, что вы это не скрываете. Значит, вы не будете против проехать в участок и сдать отпечатки пальцев для работы криминалистов.

- Вы подозреваете меня?

- Ни в коем случае, но это обязательная процедура, раз уж вы имеете к делу отношение.

- Хорошо, я подъеду.

- Брат Николая, Алексей, тоже убит. И тоже сегодня.

- Да, точно. У него же был брат. А что с Анной? Вы нашли ее?

- Нет, к сожалению, пока нет. Но у нас есть пара версий относительно ее. Думаю, нам нужна пара дней и мы найдем ее и распутаем, наконец, это дело.

Абкакис встала, отряхнула платье и посмотрела мне прямо в глаза.

- Прощайте.

- Прощайте.

Она ушла, а я еще несколько минут сидел на коврике под дверью, вдыхая аромат ушедшей Абкакис, который все еще стоял в коридоре.

Ах, какая женщина, мне б такую. Но, к сожалению, я был детективом, это было мое призвание, поэтому я не мог себе позволить иметь жену, детей, вторую жену – это были бы мои слабые места, за которые мог бы щипать меня каждый негодяй, а я не имел права их иметь.

Поэтому оставалось только нюхать запах подобных женщин. Ну и иногда спать с ними. Никаких тебе семей, обязанностей, дел по дому, воспитания детей, скандалов из-за встреч с друзьями, просто выносов мозга, потому что она встала не с той ноги, или у нее месячные, или ты посмотрел на другую бабу, или ты ей приснился в постели с другой и прочих радостей.

Впрочем, думать о подобном я тоже не имел права. Тратить драгоценное время я мог только на дело.

***

Поспав в своем офисе несколько часов, я проснулся от звонка майора. У него было несколько новостей.

- Ищейкин!

- Да.

- Слушай, криминалисты дали еще бумагу по пальчикам.

- Что там?

- Алла не при чем, как мы и думали.

- А что по Абкакис?

- Не понял. Ты в туалете?

- Да нет же. Что по Абкакис?

- Да, пока что мы «обкакис», как ты выражаешься, но это расследование еще идет. Думаю…

- Да блин. Я отправил к вам госпожу Абкакис, мою клиентку. Она не приходила?

- Так, приезжай в участок и расскажи подробнее. А, и еще. Я получил отчет криминалистов. Алексей и Николай убиты из одного и того же пистолета. Вот так вот.

- Ясно. Скоро буду.

Через полчаса я был у майора.

- Ну, рассказывай, - сказал мне он, когда я зашел в его кабинет.

- Я не хотел говорить, это частное дело. Лишь опосредованно относится к нашему расследованию.

- Все равно рассказывай.

- Несколько дней назад, за день до убийств, пришла ко мне женщина. Она сказала, что является подругой Анны Нидвораевой, а та пропала, не отвечает на звонки и так далее. Попросила меня разыскать ее. Собственно, все.

- Так. Как, говоришь, ее зовут?

- Александра Абкакис.

- Ясно. И ты ее отправил к нам, проверить отпечатки пальцев?

- Да.

- Нет, ее не было.

В кабинет постучались.

- Зайдите, - громогласно крикнул майор.

- Товарищ майор, был звонок от женщины. Она говорит, что недавно начала снимать квартиру. А ее соседка – ну вылитая женщина с фото, Анна Нидвораева.

- Адрес записал?

- Да.

- Погнали, Ищейкин, проверим?

Мы весело сбежали с лестницы, в один прыжок перепрыгнули ступеньки у входа и синхронно нырнули в авто майора. Правда, нырнули в одну дверь, поэтому случился небольшой конфуз – майор в отличие от меня не поджарый и статный. В общем, он проскочил, а я влетел в дверь, потому что места уже не осталось. Не важно.

Приехав на указанный адрес, мы поднялись на нужный этаж и постучали в дверь с написанным на ней номером 424.

- Газовая служба, откройте. – Крикнул майор, барабаня в дверь кулаком.

Через несколько секунд дверь открылась и мы увидели женщину, как две капли воды похожу на ту, что была на фото, которое мне дала Абкакис.

- Газовая служба? Я не вызывала газовщиков.

Майор задержал открывшую дверь женщину, а я в это время влетел в квартиру и осмотрел все комнаты. Там никого не было.

- Меня зовут Волков, я майор полиции, - он показал удостоверение, - а это – детектив Ищейкин, помогает следствию.

- Почему вы тут? Что произошло?

- Вы – Анна Нидвораева?

- Я Анна, но моя фамилия Пушкина.

- Анна Пушкина?

- Да.

- А скажите, это вы на фото?

- Да, - женщина удивилась. – Откуда оно у вас?

- Мы вынуждены вас задержать, гражданка Пушкина, или как вас там на самом деле зовут.

Задержав Пушину-Нидвораеву-Фшопи, мы направились в участок. Через полчаса криминалисты сделали вывод о том, что фрагмент отпечатка пальца на рукоятке пистолета совпадает с ее отпечатками пальцев.

Майор находился в комнате для допросов, там же стоял и я. За столом, рыдая, сидела гражданка Пушкина.

- Где вы были позавчера ночью?

- Говорю вам, - всхлипывая, сказала Пушкина, - я была дома! Одна!

- А мне кажется, вы убили своего мужа Николая Нидвораева.

- Я не замужем! Никакого Николая я не знаю!

- А до того, как убить его, вы застрелили и его брата, Алексея. Расскажите, зачем?

- Я не знаю этих людей, - сказала Пушкина. – Я не Нидвораева. Я Анна Пушкина, никогда не жила по тому адресу, где вы говорите. Посмотрите документы, паспорт!

- Это может быть подделка. У нас сейчас все можно купить.

- Это мои документы, ничего я не подделывала.

- Но вы же не прописаны там, где живете сейчас.

- Я просто снимаю квартиру. Разве это незаконно?

- А что вы скажете на отпечаток пальца на пистолете, из которого застрелены двое?

- Я не знаю, откуда он там!

- Вам грозит пожизненное, вы в курсе? Лучше расскажите по-хорошему, что произошло, и я лично попрошу в суде смягчить вам срок.

- Это не я!

- Ладно, все понятно.

Мы с майором вышли, а двое сотрудников полиции вывели подозреваемую и сопроводили в камеру.

- Что скажешь?

- Странно себя ведет, - сказал я. – Играет хорошо.

- Хорошо, не спорю. Но это она. Она совпадает с фото, отпечаток пальца – это стопроцентный приговор. А слова – никто ей не поверит.

- Похоже на то.

- А ты чего задумался, Ищейкин? Думаешь, не она?

- Меня напрягают два момента. Моя клиентка исчезла, когда я ей сказал про отпечатки пальцев. И в квартире Николая не было ни одной фотографии Анны.

- А это фото не оттуда?

- Это мне дала клиентка, Абкакис.

- Ну, это мало что меняет.

- Может быть.

- Ладно, иди отдыхать. Мы с тобой уже сутки на ногах.

Мы распрощались, но я не собирался спать.

Взяв фото Анны, которое мне дала Абкакис, я поехал по адресу, где жили они с Николаем, и позвонил в квартиру их соседей. Мне открыла женщина лет пятидесяти, которая, прищурившись, внимательно на меня смотрела.

- Вам кого?

- Здравствуйте. Я детектив, работаю с полицией. Меня зовут Борис Ищейкин.

- Римма Ивановна, очень приятно, - представилась женщина.

- Римма Ивановна, скажите, вы хорошо знали семью из этой квартиры, Нидвораевых.

- Да, они тут несколько лет жили. Какой кошмар, что там произошло.

- Подскажите, а это Анна Нидвораева на фото?

Женщина достала очки и внимательно посмотрела на снимок.

- Нет, не похожа.

- Не она?

- Ну, плохое фото. Но я бы не сказала, что она. У той лицо поаккуратнее, что ли, было. Нос поменьше. Волосы покороче были. Да и сама как-то покруглее, что ли.

- Не она?

- Нет, не похожа.

- Спасибо.

Я распрощался с соседкой Нидвораевых и помчался в участок.

- Майор! – Я влетел без стука в его кабинет, - я понял, что произошло.

- Да? Ты тормоз, Ищейкин. Мы же уже давно поняли, что произошло и даже задержали убийцу.

- Не задержали. Моя клиентка – и есть Анна Нидвораева. Она жила с Николаем очень плохо, но всегда хотела много денег. Узнав, что его брат занимается противоправной деятельностью и получил таким образом очень много денег, она решила присвоить их себе. На счетах Алексея не было денег и быть не могло, они же ворованные. Хранил дома, а мы ничего не нашли. Алексей был бы явно против, поэтому пришлось убрать его. Ну, и Николай сюда же пошел, потому что мог много о чем рассказать и про первого, и про вторую. Ко мне же она обратилась для того, чтобы отвести подозрения от себя.

- Погоди. А на фото не она?

- Не она. Просто дала фото какой-то бабищи, у которой знала, что нет алиби. Мы же на проверили фото с паспортных данных. Я только что был в доме Николая, соседи говорят, что это не она. – Сказал я.

- Ладно. А что с отпечатком?

- Вот это я не понял. Надо поговорить с Анной.

- Надо объявить в розыск Нидвораеву. Но у нее-то как раз могут быть поддельные документы. Ну что, - сказал майор, - мы разошлем по всем вокзалам, аэропортам и участкам ее фото с паспортной карточки.

Майор убежал давать указания насчет Анны Нидвораевой, а я в это время пошел к Анне Пушкиной.

- Анна, здравствуйте еще раз.

Она, вся заплаканная, с красными опухшими глазами казалась такой маленькой и несчастной, словно загнанная жирным котом в угол мышь. Я не любил общаться с женщинами, находящимися в таком настроении, так что мне захотелось убежать. Но я не убежал.

- Я этого не делала, - простонала она.

- Простите нас, - я обнял ее и вывел из камеры. – Мы теперь точно знаем, что вас подставили. Но чтобы обвинить настоящую преступницу, мне надо, чтобы вы помогли.

- Правда? Я свободна?

- Правда. Я приношу наши извинения от имени полиции.

Она сначала обняла меня, но тут же отстранилась.

- Что я должна сделать?

- Напрягите, пожалуйста, память. Ничего странного не происходило за последние дни? Может, кто-то незнакомый к вам приходил, или пытался вам что-то дать. Не знаю, может, на улице или в кафе.

- Не помню.

- Ну же! От этого зависит многое. Ваш отпечаток на пистолете. Откуда он там?

- Я не знаю, - она снова начала плакать, но тут ее глаза расширились и она посмотрела на меня. – Вспомнила.

- Да? Ну же, говорите.

- Точно. Несколько дней назад я ехала в лифте с женщиной, у нее рука была перевязана.

- Погодите. Вы знали эту женщину?

- Нет, конечно.

- Как она выглядела? Это была высокая блондинка?

- Точно.

- И что же произошло?

- Ну, вот. Она была с перевязанной рукой, как будто там рана или что-то еще. Она пыталась пошарить в сумочке, найти ключи.

- Так.

- Я ее, как уже сказала, до этого никогда не видела, но она не вызвала у меня подозрений. Просто девушка, самая обычная.

- Понял. Ну так что произошло дальше?

- Она попросила меня покопаться в сумочке.

- Найти ключи?

- Да, - сказала Анна. – Я сунула руку в сумку, пошарила там… боже! Получается, там был пистолет?

- Все ясно. Да, получается, там был пистолет и так-то вы и оставили на нем отпечаток и чуть не напоролись на смертную казнь, а это дело, знаете ли, не самое приятное. Если на электрическом стуле – это можно как в «Зеленой миле». Смотрели? Ужасно же. Проще с инъекцией или с пулей. Но и там бывают осечки…

Женщина застонала.

- Боже мой, прекратите… зачем вы мне про это рассказываете?

- Простите, меня понесло. Но мы все распутали, так что успокойтесь. А вот по тому, что вас могли отправить в камеру смертников – скажите спасибо той женщине.

- Как она могла так поступить?

- Поверьте мне, люди способны и на гораздо более отвратительные поступки. Они могут убивать ни за что, они могут насиловать ради развлечения, расчленять ради еды, или выкапывать трупы, потом насиловать их, потом есть. Могут и наоборот, это зависит…

- Прекратите.

- Хорошо, опять что-то разошелся. – Сказал я. – Итак, еще раз извиняемся, вы свободны. Можете идти, но не уезжайте никуда. Вы проходите по делу как свидетель.

- Хорошо. Спасибо вам.

- Вам спасибо. Благодаря вам мы поймаем убийцу.

Тут к нам подбежал майор Волков, тоже извинился от имени полиции всего города и отпустил Анну. Правда, уйти сразу ей не удалось – ей пришлось подписывать кучу бумаг, но это уже было не важно.

- Ну, передали информацию?

- Да. Теперь ждать.

Ждать, правда, пришлось недолго. Оказывается, госпожа Нидвораева попыталась уехать на междугороднем поезде и на вокзале сотрудники полиции задержали ее.

Когда ее привели в участок, я подошел к ней.

- Итак, госпожа Абкакис, я выполнил вашу просьбу. Анна Нидвораева найдена. Жива, здорова, правда, и жизнь, и здоровье в ближайшее время окажутся под угрозой, потому что она отправится в место, где их трудно сохранить.

Тут я попытался сорвать парик с Анны Нидвораевой, потому что говорили, что у нее короткая стрижка. Я дернул волосы, следом дернулась голова Анны, она крикнула, а в моей руке остался клок светлых волос.

- Это не парик, дебил! А насчет остального – ничего не понимаю. Ваши выдумки меня не касаются.

- Улик достаточно, чтобы судья вынес обвинительный приговор, гражданка Нидвораева.

Нидвораева начала кричать, обзывать нас обидными словами и брыкаться ногами. Сотрудники полиции увели буйную, и мы остались вдвоем с майором.

- Ну, спасибо за помощь, Ищейкин. Очередной раз помог нам с расследованием.

- Не за что, - ответил я.

Выйдя из участка, я оказался в холодных объятиях ночи. Дождь барабанил по моей шляпе, крышам домов, дорогам и всему остальному, по чему можно было барабанить.

Я закурил сигарету и пошел домой. Очередное расследование завершено, еще одна мерзостная личность упрятана за решетку, а в мире стало чуть чище.

Сплюнув и бросив окурок на землю, я растворился в ночи.

Часть 3

- Вот такая история, - сказал Ищейкин.

- Боже, - я посмотрел на часы, - десять минут? Час прошел! Мне надо бежать работать, я ж не успею ни черта.

Я вскочил и, не прощаясь, убежал. Оглянувшись, я увидел только пустую скамейку, а Ищейкин, судя по всему, уже ушел.

6. Труп в одном ботинке

Часть 1

Очередной раз я встретил Ищейкина на прежнем месте, в кафе. В тот день, в отличие многих других, я заказал не только свой любимый кофе, но еще и несколько блюд – куриную котлету с зеленой фасолью, гороховый суп и чизкейк на десерт. Разумеется, поесть нормально я не успел. Как только я отправил первую ложку супа в рот, я услышал голос Ищейкина:

- Гороховый? Тоже люблю. Сколько он тут стоит?

Я, с трудом проглотив ложку супа, который почему-то стал уже не таким вкусным, сказал:

- Здравствуйте, Борис. Какими судьбами?

Если честно, я уже не удивлялся, что Ищейкин появляется тут всякий раз, как я захожу.

- Добрый вечер. – Поздоровался он. – Судьбами очень простыми. Вот тоже проголодался, а дома есть нечего.

- Давно хотел спросить, - продолжил я. – Я в этом районе гуляю и хожу в кафе, мне он нравится, самый центр. А живу в нескольких километрах отсюда. Получается, если вы ходите из дома сюда перекусить, вы живете рядом?

- Вы удивительно прозорливы. Я живу непосредственно в этом здании.

- Вот как? Но тут же квартиры стоят по несколько сот миллионов. Неужели вам по карману?

- Мне кажется, вам стоит обратиться к врачу, - заявил вдруг Ищейкин.

- Простите меня, конечно, но о какой специализации врача вы говорите? Я от вас различных диагнозов наслышался, - сказал я. – К психиатру?

- И к нему тоже. Но сейчас я про отоларинголога. Всякий раз, как мы с вами встречаемся, я рассказываю вам о поражающей воображение свое работе, которая, конечно же, должна стоить немалых денег, ибо я – Фаберже среди детективов.

- Помнится, вы как-то ползали здесь на карачках в поисках десяти рублей, господин Фаберже.

- И что это доказывает?

Я задумался. Похоже, парировать мне было нечем. Ничто не мешает богатому человеку быть скрягой.

- Вот именно. Молчите, потому что понимаете, что сели в лужу. Очередной раз.

- Но, вы уж меня извините, ваш вид, ваше старое пальто и шляпа, те поиски десяти рублей – все это говорит о том, что вы не очень богатый человек.

- Снова ошибка. Типичная для обывателя. Но я вас не виню, ибо ваши способности знаю и ничего другого от вас уже не жду. Но вот вам интересный факт: между тем, что человек имеет и тем, что он выставляет на обозрение, связи нет. Ну, если речь не об умственных способностях, конечно.

- Наверное, так, - согласился я.

- Не наверное, а точно так. Я могу иметь миллионы, при этом таскать мелочь у бездомных. Или я могу быть нищим, но взять кредит и купить «Мерседес». Так ведь?

- Так.

- Вот как раз похожая история произошла с одним моим клиентом.

- Да что вы говорите?

- Вы опять ничего не слышите? Вам однозначно надо показаться специалисту. И где эти чертовы официанты? Я проголодался.

Ищейкин снова ушел разбираться с администрацией заведения, а я, наконец, смог спокойно доесть свой суп. Почему-то сейчас он казался мне вкуснее. Я уже принялся за котлету, когда услышал крики Ищейкина.

- Если еще раз подобное будет, я закрою вашу сраную забегаловку!

В ответ послышалась неразборчивая быстрая речь сотрудников ресторана.

Громыхая стульями, Ищейкин вернулся ко мне за столик. Раньше мне было как-то неловко за него, но теперь я уже привык к его выходкам.

- Что случилось? – Спокойно спросил я.

- Да ничего. Эти самозванцы не знают, кто я такой.

- Правда, что ли?

- Правда. Я спросил, какого хрена ко мне, к самому мне, они не соизволили подойти, как только я появился на пороге.

- И что же они ответили?

- Возмутительные вещи. Сказали, с какого черта они должны были подходить, кто я такой и если меня что-то не устраивает, я могу катиться ко всем чертям.

- Грубо.

- Я тоже самое им сказал. Ну, вы слышали. Но забудем про них. О чем мы с вами говорили?

- Мы с вами ни о чем. А вот вы постоянно что-то вещаете, не обращая на меня внимание.

- Совершенно верно. Вспомнил. Одна история о бедном и богатом. Вы заинтригованы?

- Нет.

- Я знал, что вам будет интересно. Итак, это произошло много лет назад в нашем городе.

Часть 2

Борис Ищейкин начал свой рассказ.

В тот день я проснулся рано, часов в пять вечера. Причем, я проснулся не сам, как часто бывает с людьми, которые не пользуются будильниками, а от омерзительного капающего звука на кухне. Я потянулся, из-за чего в паре мест моего тела что-то хрустнуло. После того, как я отошел от болезненных потягушек, я наконец, смог встать и дойти до кухни.

- Вот черт, потек, - сказал я, глядя на проклятый кран.

Одна за другой набухали капли, падая с громким звуком в пустую раковину.

Я зажег свет, открыл кладовку и начал там шарить в поисках нужного инструмента. Через несколько минут я вспомнил, что инструментов у меня нет, поэтому надо идти за ними в хозяйственный. Конечно же, по закону подлости была пятница, в магазинах был сокращённый рабочий день, и у меня был всего лишь час, чтобы успеть.

А как можно за час отдохнуть ото сна, выпить две-три освежающие чашечки кофе, принять, как известно, ванну? Правильно, никак.

Посему, немытый, не отдохнувший и не напоенный собой вкуснейшим кофе, я, быстро одевшись, выбежал под дождь искать ближайший магазин с надписью «Хозтовары».

По закону подлости, самый ближайший магазин был далековато. Пока я бежал – промок весь насквозь, но зато немного взбодрился. Я уже даже перебодрился, когда наконец увидел магазин, на котором гордо светилась надпись «Мой болт – твой болт». Я обрадовался и заскочил внутрь.

- Мы уже закрываемся, - гостеприимно сообщил мне мужчина за стойкой.

Это был угрюмый невысокий человек с темно-русыми волосами, которые на висках уже достаточно сильно были разбавлены седыми. Лицо у него было грубым, словно бы его рубили топором – квадратный подбородок, прямой широкий нос, резко очерченные скулы.

- Я быстро. Где у вас гаечные ключи?

- Там, - сказал продавец, указав в сторону, где стояли порядка десяти стеллажей.

Мне стало яснее, но ненамного. Я пошел искать.

- Черт, а какой там диаметр? А у кранбуксы?

- Давай быстрее, - не унимался чертов продавец.

Я решил взять разводной ключ, чтобы не мучиться с ключами.

- Пятьсот рублей, - бессовестно заявил мужчина.

- Как пятьсот?

- Вот так. Берешь?

- Да ему красная цена – рублей двести, это же китайское говно!

- Ты кого говном назвал? – Рявкнул продавец. – Это лучшая китайская сталь.

- Я пожалуюсь хозяину магазина.

- Ну тогда начинай, он перед тобой.

Не желая продолжать этот дурацкий спор, я взял ключ, отдал свои кровью и потом заработанные пятьсот рублей и побежал домой.

Когда я зашел в квартиру, я сразу услышал этот дьявольский кран. Капать он стал чаще и громче, и будь я проклят, если я не услышал, как эти самые капли надо мной насмехаются.

- Смеется хорошо тот, кто смеется последним, - уверенно выпалил я дурацкой железной трубе, выставил вперед разводной ключ и пошел прямо на кран. – Сейчас я заткну тебя раз и навсегда, - сказал я, разводя ключ до нужного диаметра.

Правда состояла в том, что действительно смеется хорошо тот, кто смеется последним, и на этот раз последним был хренов кран. Как только я начал крутить червячный винт, он выпал, а движущаяся губка выскочила из паза и упала на пол.

- Вот дьявол!

Я стоял посреди кухни с бесполезным куском металла в руке, а капли, нагло хихикая и улюлюкая, падали в раковину. Это уже напоминало китайскую пытку водой.

- Ну, я этому козлу… - сказал я, но тут же остановился. Магазин этого прохвоста уже закрылся, и ехать мне было некуда. Все остальные хозяйственные были закрыты, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как кричать в пустоту.

- Эй, ты, заткнись уже! – услышал я глухой голос соседа.

Ладно. Завтра первым делом поеду к этому прохиндею.

Тут зазвонил телефон.

- Да?

- Ищейкин? – Услышал я майора. – Как там у тебя дела?

- Лучше всех. Что такое?

- Да у нас тут труп. Подумал, тебе будет интересно.

- Опять? Ненавижу трупы. Меня от них мутит.

- Ищейкин, ты периодически забываешь, что тебя от них мутит. Я из этого делаю вывод, что ты придуриваешься. Так что прекращай эту хрень и приезжай, если хочешь.

- Так и быть, сейчас подъеду.

- Адрес – улица Мурмышкинская, дом сорок два. Проулок за ним.

- Хорошо.

Мурмышскинская улица была недалеко, поэтому я решил добежать, лишний раз не трогая свою ласточку, которая в дождливую погоду всегда вела себя очень капризна. Впрочем, и не в дождливую тоже.

С неба все еще лило, но я промок в прошлый раз, поэтому не особо обратил внимание на ледяные капли, заливающиеся мне за шиворот, не обратил внимание на пронзающий ветер, который пробирал до костей, не обратил внимание на холодный свет луны, от одного вида которого у нормальных людей стыла кровь в жилах.

Но это у нормальных людей, поэтому я не обратил на это все внимание.

Майор разговаривал с криминалистами, когда я подошел к нему.

- О, Ищейкин. Ты совсем промок.

- Ничего, - я снял шляпу и отряхнул ее, - этому парню, - я указал на труп, - еще хуже. Так что не все так плохо.

- Согласен, но ты бы все равно так не увлекался закаливанием организма, можешь подхватить воспаление легких.

- Возможно, но меня это мало волнует. Что тут у нас?

- Убит ножом. Три удара в спину. Пока больше ничего не знаем, у убитого документов при себе нет. Кошелек с деньгами на месте, так что на ограбление не похоже.

Покойный лежал на тротуаре лицом вниз. На нем была одета кожаная куртка, темные брюки и кожаные ботинки, один из которых почему-то чуть слетел с ноги.

- А что с ботинком? – Спросил я.

Криминалист, стоявший рядом, осмотрел его.

- Думаете, убийца пытался снять ботинок?

- Не знаю. Может быть. – Сказал я и дальше стал осматривать тело. – А если перевернуть? – Ребята перевернули покойника и я ахнул, увидев лицо убитого. – Боже, это просто ужасно!

- Что такое, Ищейкин? Ты его знал?

- Да, черт возьми! Все пропало, все пропало! – Я стащил шляпу и швырнул под ноги и начал на ней прыгать. – Ну что за проклятье? За что, господи, за что? – Кричал я, упав на колени и подняв руки навстречу падающим каплям дождя. В этот момент я выглядел точь в точь как Энди Дюфрейн, сбежавший из Шоушенка. Правда, тот был счастлив, а я вот как-то не очень.

- Ищейкин, рассказывай давай. Что такое? Это был твой знакомый?

- Нет, черт возьми, я даже не знал, как его зовут.

- А что ж ты так воешь-то?

- Что я так вою? Этот подлец продал мне час назад разводной ключ, а тот рассыпался у меня в руках дома. Я ж теперь не верну деньги, он же хозяин лавки на той стороне дороги. Пятьсот рублей!

- Вот, дьявол. Я никого не оправдываю, - сказал Волков, - но пятьсот рублей за ключ…

- Слушай, - я поднял шляпу, наполненную водой и растоптанную мной, и шлепнул ее на голову. - Учитывая, какие цены были у подлеца, возможно, один из его покупателей и есть убийца.

- Думаешь, тоже что-то в руках развалилось, и ему прилетело за это в спину? Серьезно? – Усмехнулся Волков.

- Возможно. Я проклял его, когда тот ключ рассыпался в руках.

- Не соглашусь с тобой, как бы странно это не звучало, - сказал Волков. – Скорее, бандитские разборки. Если он держал тут магазин, возможно, приходили рэкетиры или другие бандиты и требовали с него денег. Он не соглашался на их условия, они угрожали и в конце концов грохнули.

- Теперь уже я не соглашусь с тобой, - ответил я, - с мертвого они уже ничего не возьмут. Рэкетиры бы запугивали, избивали, возможно, сожгли бы магазин, но убивать… нет, это вряд ли.

- Тоже верно.

- Что-нибудь еще нашли?

- Ничего. Камер тут нет, свидетелей не было. Как видишь, в проулок не выходят окна, опрашивать даже нет смысла. Никто убийцу тут увидеть не мог.

- Орудие убийства?

- Не найдено.

- Замечательно, - я задумался. – Человек получает три удара ножом в спину. Документов нет, но деньги на месте. - Проверьте ботинок, что-то мне это не нравится.

Я осмотрел место преступления, но ничего интересного больше не нашел, как и прочие специалисты.

Попрощавшись с Волковым, я направился домой.

***

Было одиннадцать вечера. Я сидел на кухне напротив злосчастной раковины и слушал отвратительную музыку, издаваемую краном. Всего одна нота. Кап, кап, кап. Мне уже казалось, что я схожу с ума, но я боялся уйти, думая, что как только я сделаю шаг в другую комнату, чертов кран прорвет и я затоплю весь дом.

- Как же ты меня бесишь, - сказал я крану, но тот ответил все то же самое – «кап-кап».

Дырявый подонок.

Через некоторое время я уже был просто вне себя от ярости. Мне пришла сумасшедшая мысль, а не вызвать ли мне «Мужа на час»? Но через мгновение я отказался от этой мысли сразу по двум причинам. Во-первых, это дорого, во-вторых, я свободный и независимый человек, и никакой сраный мужлан мне тут в квартире не нужен.

До утра было еще долго, а я все сидел и сидел напротив проклятой раковины.

- Когда же ты заткнешься.

***

Я пришел в себя, когда первые лучи солнца начали падать мне на лицо. Толком я не спал, но несколько раз начинал дремать, однако кран быстро будил меня. Я посмотрел на часы. Половина девятого. Отлично. Теперь осталось решить, что мне делать? Покупать еще один китайский ключ, вызвать сантехника или что? Я все-таки пришел к выводу, что надо еще раз попытать удачу с ключом. Только купить нормальный, а не такое говно, как у того пройдохи.

Так как с вечера я так и не раздевался, я просто натянул шляпу на голову, накинул пальто и вышел на улицу. К тому времени я уже почти высох, поэтому утренняя прохлада не особо сильно меня напрягла.

На этот раз я решил съездить в нормальный магазин, поэтому воспользовался своей верной ласточкой, которая в этот раз завелась всего лишь с пятого раза, чему я был несказанно рад.

Добравшись до магазина «Хозвосторг», я остановил машину и вышел.

Внутри было много людей, несмотря на выходной день, но я растолкал их и быстро нашел отдел с гаечными и разводными ключами. Выбрал я на этот раз отличный ключ, немецкий, под названием «Вундерштифтенпанцырьключ». Я не сомневался, что уж этот-то не то что с краном справится, а даже ядерный взрыв выдержит.

Радостный, я припорхал на кассу и сунул ключ кассиру.

- Две тысячи сто сорок два рубля, - сухо сказал кассир, глядя на меня опухшими красными глазами.

Глаза у меня тоже вмиг стали красными, когда от злости налились кровью.

- Сколько? – Переспросил я.

- Две тысячи сто сорок два рубля, - повторил кассир той же интонацией, словно это был не человек, а робот.

- Сколько? – Переспросил я.

На этот раз продавец не ответил, тупо глядя на меня безразличным взглядом.

- Эй, мужик, - крикнул кто-то сзади, - не задерживай очередь.

Я, не проронив больше ни слова, расплатился, забрал свой драгоценный ключ и отправился к машине.

Грабеж? Несомненно. У меня этот ключ будет крутить все по двадцать четыре часа в сутки за такие деньги. Да он у меня узнает, этот «вундерключ», что такое настоящая, мать ее, работа. Все краны буду раскручивать и закручивать каждый день!

Так как мотор я не глушил, я сел в машину и поехал домой.

Как только я зашел в квартиру, зазвонил телефон.

- Ищейкин?

- Слушаю.

- Пришел отчет по трупу.

- Что-то интересное?

- В целом – нет. Умер от удара ножом, что и так, в принципе, было ясно. Один удар попал точно в сердце – мгновенная смерть. Зато мы пробили по базам хозяина магазина, про который ты говорил, и теперь знаем, что убитый – Виктор Петрович Торгашев. Сорок восемь лет, женат, живет на той самой Мурмышкинской улице.

- Надо поговорить с женой.

- Да, сейчас поедем. Ты как?

- Конечно.

Я посмотрел на текущий кран, пригрозил ему немецким разводным ключом, положил его на раковину и снова покинул родной дом.

Вскоре мы с майором стояли у двери квартиры Торгашева.

- Откройте, полиция, - крикнул майор.

Дверь открылась и мы увидели привлекательную женщину лет тридцати. Она была одета в домашний халат, туго затянутый на талии, отчего можно было ясно различить красивые формы ее тела. Мягкий изгиб бедра, плоский живот, третий с половиной размер груди. Лицо ее тоже было весьма привлекательным. Тонкие темные брови над большими серыми глазами, маленький носик и полные губы – вот что делало ее лицо особенно красивым.

Я бы мог влюбиться, будь я человеком, а не детективом.

- Добрый день, - спокойно произнес майор, - Вы Наталья Александровна Торгашева?

- Да? Что-то случилось?

- Да, тяжело говорить, но сегодня ночью мы нашли тело вашего мужа, Виктора.

- Господи! – Она прикрыла рот ладонью, дернулась в сторону, словно у нее подкосились ноги. Она неверными шагами дошла до ближайшего кресла и рухнула в него. – Боже.

- Мы соболезнуем, - тихо произнёс майор.

Наталья продолжала плакать и ее привлекательное лицо в этот момент выглядело жалко. Глаза опухли и покраснели, губы дрожали, слезы и сопли текли на подбородок, а оттуда, свешиваясь спелыми гроздьями, падали на грудь.

- К сожалению, мы вынуждены задать вам несколько вопросов. Это поможет найти убийцу вашего мужа.

- Да, - она продолжала плакать. – Боже мой. Как же так?

- Во-первых, позвольте узнать, почему вы не обратились в полицию, когда ваш муж не пришел вчера домой.

- Это нормально, - сказала она сквозь слезы, - он часто работал в магазине до утра, когда была доставка товаров. Они всегда приезжают по ночам. Я привыкла, что он редко звонит. Он не предупреждал. Мы условились давно, так что это нормально.

- А у вас не возникало подозрения, что это неспроста, - спросил я. – Вы не переживали, что у него могут быть любовницы, например, и он не в магазине, а у какой-нибудь женщины?

Майор искоса посмотрел на меня.

- Нет, мы доверяли друг другу. Я доверяю своему мужу. То есть, доверяла.

- Хорошо, в таком случае, скажите, пожалуйста, не знаете ли вы, могли быть у Виктора враги? Может, он рассказывал, что в его магазин приходили рэкетиры и требовали деньги. Ничего такого не было?

- Если и было, он мне ничего не рассказывал. Я не помню, чтобы он вообще с кем-то конфликтовал. У него была пара друзей, еще со школы, они встречаются… встречались раз в год. Какие-то конфликты? Нет, не было.

- Так, - сказал майор. – А в целом – кто мог желать смерти вашему мужу?

- Да никто! Мой муж – замечательный, добрый человек!

Мне показалось, что это вранье. Нет, возможно, с ней он и был замечательным человеком, но вот я запомнил его пройдохой, который продал мне китайский ключ за пятьсот рублей. Пройдоха и все тут.

Впрочем, свои мысли я оставил при себе.

- Спасибо вам за информацию, - произнес майор, - надеюсь, мы скоро схватим убийцу.

- Сообщайте мне все, - сказала Наталья, попытавшись встать с кресла, но тут же плюхнулась обратно.

- Мы обязательно сообщим вам, как только что-то проясниться, - заверил майор.

Мы ушли. Через минуту мы уже ехали в участок.

- Что скажешь? – Спросил майор.

- Не знаю. Она вряд ли под подозрением.

- Да, убивается знатно. Ну и мы проверили доходы, страховки – ничего такого, из-за чего можно убить.

- На почве страсти – в принципе может быть. Но она уверяет, что речи о любовницах не было.

- Ну, это мы тоже проверим по звонкам и сообщениям. Но что-то мне подсказывает, что и там чисто. Копать надо где-то в другом месте.

- А что с ботинком? – Спросил я.

- А что с ним?

- Он был снят с ноги. Специалисты ничего не нашли?

- Не знаю. В отчете ничего особенного не было, я тебе говорил.

- Ладно, сейчас приедем, уточним, - задумчиво произнес я, глядя на проезжающие мимо автомобили.

Когда мы приехали в участок, майор пошел давать указания насчет звонков, переписки и прочих информационных данных Виктора своим сотрудникам, я же, не дожидаясь майора, отправился в лабораторию поговорить с местными специалистами.

Начальником криминалистического отдела был Александр Александрович Дотошный, мастер в своем деле, что, правда, не отрицало того факта, что он часто упускал те вещи, которые замечал я.

Сейчас как раз был такой случай.

Дотошный был человеком среднего роста, он был лыс, коренаст, но очень подвижен. Казалось, ни одна часть его тела никогда не находится в покое. Мне думалось, что он и ночью спит непрерывно вращаясь вокруг своей оси, потому что этот человек был синонимом движения. Впрочем, в остальном это был совершенно милый человек, с которым было приятно иметь дело.

Я как раз встретил его у входа в лабораторию.

- А, товарищ Ищейкин! – Сказал Дотошный, умными карими глазами изучая меня, - покойничек с тремя ударами ножом?

- Совершенно верно.

- Мы отправили все отчеты начальству. Можете у них глянуть.

- Глянул, но кое-чего не заметил.

Дотошный встрепенулся. Одной из его черт было то, что он трудно переносил критику своей работы. А благодаря мне критики в его адрес хватало, поэтому стоит ли говорить, что товарищ Дотошный меня не очень жаловал. Я, впрочем, был не в обиде и все равно считал того классным парнем.

- Да неужели? – Процедил Дотошный.

- Я заметил ботинок покойного.

- Ботинок? – Усмехнулся Дотошный. – А что в нем необычного? Мы изучали одежду и обувь. Ничего стоящего не нашлось. Так-то.

- Разрешите взглянуть. – Вежливо попросил я.

- Пожалуйста, - вежливо ответил Дотошный.

Я прошел в лабораторию, где стояло много всяких разных приборов, к которым я боялся приближаться. С одной стороны, я мог что-то испортить или сломать, с другой – я мог научиться в них разбираться и целый отдел криминалистов пришлось бы увольнять. А мне нравились эти ребята, поэтому я всячески избегал их оборудование.

- Итак, - сказал Дотошный, - вот он, ботинок убитого. А вот второй. – Он протянул мне обувь, держа ее руками в перчатках.

Я вытянул из контейнера пару резиновых перчаток и тоже натянул их на руки. Взяв ботинки, я внимательно их осмотрел, понюхал, проблевался, пощупал внутри, попытался сломать пополам, слушая звук.

- Совершенно обычные ботинки, - констатировал Дотошный, - ничего особенного. Такие продаются в каждом втором магазине. Я, кажется, видел такие в магазине «Звенден».

- Возможно, так.

- Точно так.

- Возможно, точно, - сказал я. – Но что вы скажете на это. – Я указал на тоненькую белую полосочку внутри правого ботинка, которая располагалась почти на границе со стелькой и была не видна, если не оттопырить правую часть ботинка в сторону.

Дотошный, который только что достаточно сильно нервничал, вмиг расслабился.

- Мы это видели. Ничего особенного. Просто отрезанная этикетка.

- Хорошо. А зачем?

- Нам, скажу я, вовсе не важны причины, мы изучаем факты. Все остальное – ваша работа. А что касается лично моих догадок, что, впрочем, не входит в мои должностные обязанности, то скажу так: она неудобно расположена. Скорее всего, сам покойный отрезал ее, чтобы не мешалась под пяткой. Как вам такое?

- Не думаю. Обратите внимание на цвет, если ее приподнять. Тут зацепиться почти не за что, но посмотрите.

- И что я должен увидеть?

- Она белая.

- Этикетка белая. Что в этом такого?

- А посмотрите на этот край.

- Ну?

- Вам не кажется, что этикетка, которая все время плавает в вонючем смраде пятки человека не может быть такой белой. Посмотрите сбоку. Он же серая, грязная.

- Вы хотите сказать, что этикетку срезали?

- Вот именно. Я хочу сказать, что Виктора убили, сняли ботинок, а потом срезали этикетку.

- И какой в этом смысл? Кто-то купил себе такие же, но забыл, как стирать?

- Стирать ботинки – это что-то новое, - задумчиво произнес я. – Мне кажется, я знаю, в чем тут дело.

Я поспешно покинул темный подвал и, поднявшись наверх, побежал в кабинет майора.

- Товарищ майор, есть интересная информация по ботинку! – Сказал я и посвятил майора во все детали изучения обуви.

- Интересно. – Сказал майор. – Но что нам это дает? Мы что теперь, будем обыскивать все население города, чтобы найти у кого-то бирку из ботинка убитого?

- Нет, это плохой план. Но, мне кажется, тут уже речь идет не просто об убийстве, согласитесь. И бирка нужна не просто так.

- А зачем?

- Мне кажется, на бирке что-то было.

- Да, это интересная мысль, Ищейкин. Но что там могло быть?

- Я думаю, какой-то пароль или код. Может, координаты. Вот почему бирку вырезали. Ну и убитого можно понять – вряд ли он мог забыть где-то ботинок или потерять его. Всегда при нем.

- Только не дома, - задумчиво произнес Волков.

- Навестим еще раз вдову?

- Погнали.

Через полчаса мы снова были у двери вдовы, Натальи Торгашевой.

- Что-то забыли, офицеры? – Спросила она, все такая же заплаканная.

- Не совсем, - ответил майор, - у нас возникло несколько вопросов.

- Да? Вы что-то выяснили?

- Нет, но нам кажется, что есть что-то необычное в убийстве вашего мужа.

- Что же? – Наталья слегка напряглась, однако лишь на мгновение.

- Скажите, вы или ваш муж срезаете бирки с одежды?

- В смысле?

- Ну, вот такие белые бирочки с размерами или способами стирки. Они иногда колют.

- Никогда не обращала внимания.

- То есть, вы не трогали эти бирки?

- Никогда. Не обращала на них никогда внимания.

- Но вы поняли, о чем я говорю?

- Да. Никогда не срезала.

- Ясно.

- А что такое? У мужа бирки срезаны?

- Да, срезаны. Скажите, что это может значить?

- Не знаю, - сказала Наталья. – Вы меня озадачили. Может, правда кололись, он срезал. Не думаю, что он стал бы рассказывать мне о таких мелочах.

- Возможно.

Наталья сидела на кресле, хлопая большими красивыми глазами, на которых от удивления даже слезы высохли.

- Тогда такой вопрос. Мог ли ваш муж скрывать от вас большие деньги?

- Что?

- Ну, возможно, он выиграл большую сумму. Или украл.

- Нет, это исключено. Мой муж не вор, он честный предприниматель, а быть честным предпринимателем – это быть нищим предпринимателем, сами понимаете. Вернее, был честным предпринимателем. И мы доверяли друг другу, мы ничего не скрывали.

Я опять подумал про пятьсот рублей за дерьмовый ключ, но снова промолчал.

- То есть вы считаете, что, если исключить воровство, и он выиграл бы в лотерею миллион долларов, он непременно сказал бы вам?

- Конечно! Я не сомневаюсь в этом.

- А он вообще играл? Покупал билеты? Или возможно, у него были родственники, о которых он вам рассказывал, которые могли умереть и оставить ему наследство? Вы что-то такое знаете?

- Нет, ничего такого не было. Насколько я знаю, никаких лотерейных билетов он не покупал, а родственников у него – только я. Отец его умер давно, а мать – в прошлом году.

- А что-то ему досталось от матери в наследство?

- Досталась квартира. Но она была в маленьком городе, мы ее продали и все деньги вложили в магазин.

- Ясно. А расскажите подробнее про бизнес.

Наталья чуть улыбнулась.

- Бизнес у него был не бог весть каким. Но на жизнь хватало вполне. Оплатить счета, вкусно поесть, съездить отдохнуть.

- Но не более?

- Не более. – Она задумалась, глядя в потолок. – Помню, он все мечтал купить дорогую иномарку. – Ее губы задрожали. – Мечта так и не сбылась.

- Понятно, - сказал Волков. – Но он, похоже, был амбициозен. Иномарка. Дорогая. А квартира или дом? Он говорил о таком.

- Да, но о машине чаще.

- А что говорил?

- Говорил, что когда-нибудь мы съедем с этой маленькой квартирки и будем жить в большом двухэтажном загородном доме. Надо только чуть-чуть подождать.

Мы спросили еще о нескольких незначительных вещах, распрощались и поехали в участок.

- По-моему, предположение номер один в данной ситуации – Торгашев не стал ждать развития своего бизнеса или знал, что тому развиваться некуда, ограбил кого-то или что-то и получил значительную сумму денег.

- Да, - согласился Волков. – Судя по натуре, он был амбициозным, мечтал о большом, но честно в руки не шло, вот он решился и на ограбление.

- Судя по всему, действовал не один, потому его партнер по преступлению его и убил. Он знал, что у погибшего записан код в ботинке, и украл его.

- Все логично. Остается две неизвестных: во-первых, кто второй человек. И во-вторых, откуда они взяли деньги?

- Это хорошие вопросы. – Сказал я. – И ответить сначала надо на второй, тогда ответим на первый, и, ответив на первый, получив к тому времени ответ на второй, мы, наконец, ответим на тот вопрос, который стоял в начале, когда второй… - Я задумался. – О чем я говорил?

- Не важно. Надо найти, откуда могли взяться деньги. Там найдем, думаю, зацепки и по преступникам. То есть, и по Торгашеву, и по убийце Торгашева.

- Точно.

Майор дал команду своим отделам изучить ограбления за последние несколько месяцев. Так как ограбление могло быть совершено в городе в другом районе, через руководство была передана информация на все участки.

Пока шла работа по поиску возможных связей ограблений с Торгашевым и поиск его возможного напарника и по совместительству его же убийцы, я поехал домой.

Наконец-то я снова оказался один на один с треклятым краном.

- Ну что, - сказал я крану, - теперь посмотрим, кто из нас круче.

Я взял в руки чудо человеческой мысли, произведение искусства немецких инженеров, короля среди разводных ключей – «Вундеркактотамзабылужеключ»!

Покрутив червячный винт в центре, я развел губки ключа на нужное расстояние. И умеют же люди делать технику. Плавный и тихий ход движущихся деталей, отсутствие люфта, точность почти что микронная – это было поразительно. Технический оргазм – я бы так назвал ощущения от использования этого инструмента.

- Пришел тебе конец, - сказал я, гордо сжимая удивительный прибор в руке.

Капли нервно капали, разбиваясь о металл раковины. Чувствовали, гады, что им скоро конец.

Я медленно ввел гайку, сдерживающую вентиль холодной воды, в разъем ключа. Потянув его, я понял, что гайка так просто сдаваться не собирается. Я тянул слегка, но теперь было ясно, что надо приложить всю свою силушку богатырскую, которая в тандеме с немецким чудом техники совершит удивительное дело.

Удивительное дело свершилось. Правда, не совсем такое, какое я ожидал. Несмотря на то, что я со всей силой провернул ключ, гайка осталась на месте и совершенно не поддалась. Зато раковина, сделанная из тонкого алюминия поддалась еще как. Кран вместе со всеми потрохами вырвал кусок металла из раковины, и теперь я стоял у дырявой раковины, держа в руках целиком кран, зажатый в разводном «Вундерключе».

Так я и простоял какое-то время, пытаясь переварить, что же произошло.

Привели меня в чувство капли, которые после некоторого затишья с новой силой покапали из крана.

Это было уже невыносимо!

Я швырнул кран вместе с ключом в дырявую раковину, заткнул уши и побежал в комнату. Прыгнув на кровать, я накрыл голову подушкой и начал кричать в матрас, дабы больше не слышать этот ужасный звук.

Спас меня звонок майора. Он сообщил о проверке ограблений, и я помчался в участок.

***

- Что нового узнали? – Спросил я майора, встретив того в кабинете.

- За последний месяц, - начал говорить майор, глядя в присланный отчет, - в городе было совершено сто двадцать восемь ограблений. Зарегистрированных.

- Что-то исключили?

- Да. Исключили раскрытые. Их восемьдесят шесть. Остается сорок два. Из них самые крупные – четыре. Из этих крупных точно совершено двумя и более лицами всего два. Но самое главное – есть дело, где точно были два преступника. Это ограбление инкассаторов две недели назад на улице Страдалкина.

- Что там произошло? Просто ограбление или были и убийства?

- Нет, обошлось без жертв. По показаниям свидетелей, что позже подтвердилось записями с камер наблюдения, два человека вышли из проулка рядом, когда инкассаторы как раз грузили сумки с наличными в автомобиль. На преступниках были медицинские маски, очки и шляпы. Они одновременно подошли к инкассаторами и врезали тем по затылку, отчего те рухнули без сознания. Схватив мешки с деньгами, неизвестные скрылись с места преступления.

- И что – никаких следов, никаких улик?

- Нет! Поразительно, но о случившемся сообщили сами инкассаторы минут через двадцать, когда один из них пришел в себя. Несколько прохожих останавливались, но не предприняли никаких действий и никто не вызвал помощь. Мы это увидели по камерам наблюдения.

- И сколько было украдено денег?

- По словам инкассаторов, в тот момент у них было денег восемь миллионов сто сорок шесть тысяч рублей. Все деньги исчезли.

- Да уж, сумма немаленькая.

- Очень неплохие, Ищейкин.

- Но что-то же должно быть известно о том деле!

- Ничего. Ничего неизвестно. Никого не нашли, никаких улик, никаких зацепок. Вообще ничего. Грабители явно залегли на дно, притаились. Деньгами на следующий день сорить не стали, рассказывать тоже никому не рассказали.

- Так дело и заглохло. Как и многие другие при схожих обстоятельствах.

- Именно. По горячим следам не взяли – и поминай, как звали.

- Вполне может быть наш случай. Но, получается, нам ничего не дает знание об этом ограблении.

Телефон на столе майора зазвонил.

- Да? Хорошо. Понял. Да.

Майор положил трубку и тупо уставился на меня.

- Что такое? – Спросил я.

- Слушай, что-то странное произошло.

- Ну же? Что именно?

- Звонила вдова Торгашева. Говорит, нашла бирки с одежды и обуви. Хочет, чтобы мы подъехали, посмотрели.

- Ну, чего ждать?

Мы поехали к Торгашевой. Ехать было недолго, но дабы не скучать, я сказал майору:

- У меня течет кран.

Майор, который вел в этот момент машину, вздрогнул и аккуратно покосился на меня.

- У меня были подобные проблемы, - сказал он через некоторое время. – Жена все отправляла меня разобраться с этим, но я все никак не шел. Пока не случилось нечто ужасное.

- Жена?

- Ну да. Ну, знаешь, как это у нас, мужиков. Пока еще терпимо, пока кое-как работает, лучше не трогать. Но бабы – нет. Чуть что – сразу надо что-то предпринимать.

- И что же дальше?

- Как что? Записался к урологу, прошел полный курс обследования. После сорока, сказали, такое бывает. В конце концов, кстати, я к врачу пошел после того, как просто обоссал всю кровать во сне. – Майор усмехнулся. – Черт, не думал, что когда-то кому-то вообще буду это рассказывать. Но мне даже полегчало. Господи, а ты сам со мной решил поговорить, поделиться. Это мужественно. – Не унимался майор. – Я скажу теперь так, между нами всегда были хорошие отношения, но после взаимного признания в таком… думаю, у нас теперь навсегда особые отношения. – Он добро улыбнулся, хотя как-то неловко, потом откашлялся. – Футбол вчера смотрел?

- Нет, - ответил я. – Не смотрел. У меня кран потек.

Майор удивленно покосился на меня.

- Вот, - продолжил я, - и корячился с разводными ключами, пока кусок раковины не вырвал. Так до сих пор и капает.

Повисла тишина, которая не испарилась до тех пор, пока мы не дошли до квартиры вдовы. Не могу сказать, что мне было как-то неловко, но, казалось, майор чувствовал себя именно так.

- Добрый день, - поздоровалась вдова, впуская нас в квартиру. – Проходите.

- Я позвонила вам как только нашла их. Странно, я никогда раньше не замечала, что Витя срезает бирки. Необычное явление, если честно.

- А как вы их нашли? – Спросил я.

- Тоже, кстати, странно. Я совершенно случайно открыла ящик с его стороны кровати, думала, там будет что-то, что напомнит о нем. Ну, из личного.

- Понятно.

- И они лежали в маленькой коробочке.

- Ясно.

- Вы спрашивали про них. Вот я и позвонила. Это как-то поможет в расследовании?

- Да, несомненно. Вы трогали их?

- Не знаю. Нет. То есть, да. Я взяла коробочку и достала несколько, потому что не поняла сразу, что это.

- Понятно, спасибо. Мы заберем для исследования?

- Да, конечно.

Мы вышли из квартиры и молча дошли до автомобиля. По дороге в участок мы тоже молчали. Вернее, молчали до тех пор, пока не заговорил я.

- Действительно странно. Мы спросили про бирки, она ничего не знала. А потом выясняется, что в ящике его тумбочки куча таких бирок.

- Угу, - сказал майор, не глядя на меня.

- Выглядит, будто кто-то пытается пустить нас по ложному следу, показывая, что отрезанная бирка ничего не значит. Но это сделано так топорно! А Наталья выглядит убедительно. Получается, кто-то подкинул их.

- Да?

- Да, все складывается. Убийца знаком с Натальей, он к ней приходил. Пока она была на кухне, например, он подкинул ей эти бирки. А как узнал? Она сама ему рассказала про наш визит.

- Значит, он был у нее минимум два раза.

- Точно, - сказал я, заметив, что майор отвлекся от мочеполовой темы, задумавшись о деле, - в первый раз она рассказала про бирки, во второй раз он срезал свои и подкинул их в квартиру, дабы показать – вот, мол, он всегда срезал. Не удивлюсь, что этот человек и подсказал ей, где их искать.

- Отлично, - в глазах майора заблестел огонь. – Получается, наш убийца – знакомый Натальи. И нам ничего не стоит взять его. Можно поговорить с Натальей, кто этот человек.

- Можно, - сказал я. – Но мы не знаем их взаимоотношений. Надо действовать по-другому. Надо пробить их звонки и как можно скорее установить наблюдение за домом Натальи.

- Тоже верно.

Приехав в участок, майор передал в лабораторию бирки, которые там должны были проверить на отпечатки и, возможно, соответствие той, что осталась в ботинке. Правда, ни я, ни майор не верили, что бирка из ботинка там будет. Бирки эти, скорее всего, были с одежды, которая к погибшему не имела никакого отношения.

Через двадцать минут у дома Натальи стояли три автомобиля полиции, в которых сидели сотрудники правоохранительных органов в гражданском. Специалисты получили распечатку звонков Натальи за последние сутки, из которых было видно, что один человек звонил ей двенадцать раз. Правда, проверив номер, мы поняли, что этот номер принадлежал матери Натальи. Но помимо этого, звонки поступали с еще одного номера – три раза. И номер этот был зарегистрирован на некого Дмитрия Петровича Сорванцова.

Сорванцов полиции был знаком. И даже лично майор знал его. Дмитрия Петровича задерживали более десяти раз, правда, в основном по мелочам. Но среди всего было и два более серьезных дела, а сам Сорванцов провел в общей сложности три года и четыре месяца в исправительных учреждениях. Причем, оба эти случая были ограблениями.

Ясное дело, полиции было все известно о данном супостате. Как только карточка на Сорванцова была получена, мы с майором выехали на задержание.

Подъехав к зданию, мы выхватили пистолеты и быстро, но осторожно вошли в подъезд. Майор поехал на лифте, а я побежал по лестнице, дабы не разминуться с подозреваемым.

Лифт застревал два раза, поэтому, поднявшись на нужный этаж, я еще несколько минут ждал майора, пока тот доехал.

Наконец, двери открылись и оттуда вышел взмыленный Волков.

- Черт бы побрал того, кто разрешает пользоваться таким лифтом. Я засажу сукина сына за решетку, как только разберемся с этим делом.

Я посмотрел на дно лифта и заметил, что там кто-то еще напрудил большую лужу. Майор проследил за моим взглядом, и я заметил ярость в его глазах.

- Скажи хоть слово про это, Ищейкин, и тебе больше не топтать эту бренную планету.

- Я даже и не думал говорить, что это…

- Это тут так и было! – Майор пытался шептать, но рев его был слишком силен, так что сохранить тишину не получалось.

- Потише, мы же…

- Мы на восьмом этаже. Если этот ублюдок решит сбежать через окно – я не буду против.

Майор подошел к двери и подергал ручку.

- Заперто, - сказал он мне.

Шума за дверью слышно не было.

- Выбиваю, - сказал майор и что было силы ударил ногой в деревянную дверь. Та, естественно, перед таким напором не устояла и, проломившись в районе замка, открылась.

Мы, отбросив часть двери, вошли в квартиру.

- Сорванцов, - рявкнул Волков, - выходи с поднятыми руками! – Он прошел в комнату, - чисто! – Крикнул он.

- И тут чисто, - сказал я, зайдя на кухню и проверив туалет с ванной.

В этот же момент пришло подкрепление и полицейские устроили засаду здесь, взяв под контроль здание в целом и квартиру Сорванцова в частности.

Конечно, подозреваемый мог находиться где угодно, но мы не могли искать его в каждом уголке города, поэтому направились к квартире Натальи.

Встав напротив входа в здание, где жила вдова Торгашева, мы стали ждать.

Несколько минут мы сидели молча, но майор все же не выдержал и начал говорить:

- Слушай, Ищейкин. Я тебе много чего наговорил сегодня. Еще эта чертова лужа в лифте. Слушай, я бы не хотел, чтобы ты кому-либо это рассказывал.

- Я прекрасно понимаю.

- Тем более, - повысил голос майор. – Тем более, половина из того, что я говорил – не совсем правда, а проклятая моча в лифте – не моя, клянусь.

- Я верю. – Спокойно сказал я. – Товарищ майор, вам вовсе нет нужды оправдываться и что-либо говорить по этому поводу. Я ж не дурак. Если вы так хотите, я больше никому ничего не буду рассказывать про это.

Майор замер и прожигал меня испепеляющим взглядом.

- Что ты сказал?

- Да ладно, - я засмеялся. – Я пошутил. Но у вас было такое выражение лица, вы бы видели.

- Слушай, Ищейкин. У меня почему-то сегодня очень плохо с чувством юмора. А вот меткость от настроения у меня не зависит. Особенно, когда цель в полуметре от меня, а пистолет в десяти сантиметрах от ладони.

- Я верю. – Снова сказал я. – Но вот… погодите. Это он.

- Где?

Майор уставился в ту сторону, куда указал я. И действительно – человек, шедший быстрым шагом к подъезду Натальи был точь-в-точь как тот самый Сорванцов.

Майор взял рацию.

- Объект у подъезда.

Рация затрещала.

- Вас поняли. Видим.

- Брать, как только подойдет к двери.

- Есть.

Сорванцов в один миг перепрыгнул через ступеньки, ведущие к двери в подъезд, но, кажется, он что-то начал подозревать, оглянулся и замер.

- Брать? – Спросил подчиненный майора.

- Да! Быстро!

Тут со всех углов повыскакивали полицейские в штатском, но произошло неожиданное. Открылась дверь подъезда и вышла старушка с маленькой собачкой. В ту же секунду Сорванцов выхватил пистолет из-за пояса и, дернув старуху к себе, приставил той ствол к виску.

- Давайте без шуток! – Крикнул он. – Никому не шевелиться, иначе я ее прикончу.

- Черт побери, - сказал майор.

- Что нам делать? – Спросил офицер по рации.

- Никому не стрелять, - рявкнул майор. – Сами видите, у него заложник. Вот черт.

- Надо было запретить всем выходить из квартир.

- Надо было! Но мы до сих пор не знаем ничего толком про Наталью. Могли же его спугнуть.

Сорванцов в это время, не долго думая, быстро шмыгнул в подъезд и скрылся за железной дверью.

- Сука, - проревел майор. – Мы облажались. Теперь у него куча людей может оказаться в заложниках. Черт побери!

- Да, неловко вышло, - констатировал я. – Но, кажется, я знаю, что надо делать.

Я достал сумку с одеждой и косметичку. Майор, подняв брови, глядел на меня.

- Ты что-то скрываешь от меня, Ищейкин?

- Это все для работы. Я детектив. – Сказал я и начал делать мейкап.

Через несколько минут я выглядел так, что меня невозможно было отличить от погибшего Торгашева.

- Удивительно, Ищейкин. – Восхитился моими навыками визажиста-парикмахера майор. – Ты действительно похож на того покойника.

- Спасибо за комплимент, - только и сказал я.

Потом я вышел из машины и направился в подъезд. Я подозревал, что Сорванцов, прихватив с собой старушку, окопался в квартире Натальи. И я должен был заставить их открыть дверь, застав врасплох. А это было проблематично, учитывая, как полиция обнаружила себя несколько минут назад. И все же я решил попробовать.

Поднявшись на этаж Натальи, я заметил следы ботинок, ведущие к ее двери. Было понятно, что это следы Сорванцова, тем более, что рядом с ними виднелись маленькие немного размазанные следы старушки, которую тот, похоже, подтаскивал.

Я нажал на звонок.

- Наташа, - сказал я, пытаясь изобразить голос Торгашева, который я запомнил, услышав его в магазине. – Наташа, почему там столько людей с оружием? Это полиция? Я пробрался незаметно. – Я слышал, что кто-то подошел к двери и смотрит в глазок. – Слушай, они не знают, что я тут. Впусти.

Да, я понимал, что скорее всего эти двое – Сорванцов и вдова – сговорились, решив присвоить себе все деньги и грохнули несчастного Торгашева. Поэтому я находился в не очень выгодной позиции. Можно было ожидать, раз они убили его раз, попробуют убить и второй – на этот раз, правда, уже меня. Но моя задача была застать их врасплох, сделать так, чтобы они растерялись.

- Боже, - услышал я тихий голос Натальи за дверью, - боже, Витя.

Трудно было понять по этой фразе, была Наталья в сговоре или нет, но что была поражена – однозначно.

- Наташ, открой, - повторил я.

- Точно он? – Услышал я мужской голос.

- Точно, - Наталья.

- Больше никого?

- Никого.

На несколько секунд все умолкли, потом мужчина сказал.

- Быстро открой и закрывай сразу.

Замок щелкнул, дверь распахнулась и я увидел Сорванцова, глаза которого округлились, когда тот схватил меня в охапку и швырнул внутрь квартиры. Наталья быстро закрыла дверь. В руке Сорванцов держал пистолет, а у двери, держась за сердце, сидела старушка, которая, явно находясь в шоковом состоянии, с ужасом в глазах наблюдала за действом. Выпучив глаза, рядом лежала и маленькая собачка.

- Я ж тебя убил. – Возмущенно сказал Сорванцов.

Решив, что действовать надо быстро и неожиданно, я быстро отпрыгнул чуть в сторону и неожиданно ногой выбил пистолет из руки Сорванцова. В этот же миг одной рукой я быстро выхватил свой пистолет из-за пояса и неожиданно направил его в голову Сорванцову.

- Вот и все, товарищ Сорванцов, - сказал я, стирая другой рукой триста грамм косметики со своего лица, - ты арестован.

Как раз в это же мгновенье в квартиру вломились полицейские, освободившие старушку, собачку и задержавшие Наталью, как подозреваемую в сговоре.

Майор же надел наручники на Сорванцова, пока я держал того на мушке.

- Он признался, - сказал я.

- Замечательно, меньше будет хлопот.

- Надо будет еще вернуть деньги, но я не думаю, что Сорванцов будет скрывать их местоположение. Так, Сорванцов?

- Я не понимаю, о чем ты.

- Ладно, увозите, - сказал я.

Наталья, кстати, как выяснилось потом никакого участия в преступлении не принимала. Но Сорванцов положил на нее глаз, и, убрав Виктора Торгашева, убил, так сказать, двух зайцев – и все деньги смог себе присвоить, и его жену.

Что ж, в итоге ему присвоили смертную казнь.

Я же в тот день понял, что не зря отдал двести сорок тысяч рублей за онлайн-курсы стилиста-визажиста.

Моргнув длинными ресницами и смахнув с лица кудри, я сел в машину и умчал в закат.

Часть 3

- Вот такая история, - заключил свое повествование Ищейкин.

- Замечательная история, - сказал я. – С каждым разом они, правда, все менее правдоподобные, но все равно интересные.

- А что, собственно, ваш воспаленный мозг не в силах принять?

- Относительно ваших историй? Все.

- Хорошо. Ну, вот, например, я рассказал про то, что обладаю уникальным даром так гримироваться, что меня невозможно отличить от того, на кого я хочу быть похожим.

- Тоже не верю. Ну, бред же. Подумайте сами. Да, вы можете как-то исправить брови, губы, даже можно как-то за счет теней поправить ширину носа. Но вот длину носа, разрез глаз, форму черепа – ну, не смешите меня.

- В руках мастера возможно все. Хотите, я вам изменю форму черепа?

Я поперхнулся.

- Господи, нет. Я верю, что вы можете.

- Ну, вот уже другой разговор.

Я посмотрел на часы.

- Ну что же? Надо идти.

Ищейкин допил кофе и тоже поднялся из-за стола.

- Согласен.

- Ну, до встречи?

- До встречи. Прощаться пока еще рано.

7. Две жизни за одну смерть

Часть 1

«Шуркины булки» - замечательный ресторанчик. Я забегал туда и по будним дням, и по выходным. Правда, в выходные людей было здесь больше, но удивительным образом я всегда находил свободный столик.

В один из таких дней, около трех часов пополудни, я сидел мирно в этом ресторанчике, где было в этот час не очень людно, и пил кофе. Я также заказал десерт, поэтому день казался особо хорошим. За окнами стояла теплая летняя погода и ничто не нарушало мерного течения дня.

Однако кое-что его все же нарушило.

Послышался топот бегущих ног, причем такой громкий, словно бежал слон. Через секунду стало ясно, кто является нарушителем покоя. Мимо окон пронесся Ищейкин, который не очень ловко врезался в двери и, с заносом и пробуксовкой, влетел внутрь. Заметив меня, о чем я всегда сожалею, он с расстояния в пять метров нырнул мне под стол. Я, честно говоря, был немного удивлен. Но лишь немного. Через несколько секунд на улице снова послышался топот. Двое людей пробежали мимо окон, остановились у входа, заглянули и, не найдя преследуемого, развернулись и рванули дальше.

- Ушли? – Спросил сидящий у меня под столом Ищейкин.

- Ушли. – Спокойно ответил я, делая глоток кофе. – Как у вас сегодня дела? – Спросил я.

Ищейкин посидел под столом еще некоторое время, после чего вылез, причем, надо отдать ему должное, с абсолютно невозмутимым видом, отряхнул пиджак и сел за мой столик.

- Так себе, - сказал он и ковырнул пальцем мой десерт, после чего отправил палец в свой рот. – А, такое не очень люблю.

- Такое, как теперь, - я отодвинул от себя тарелку с десертом, - я тоже не люблю.

- Ой, прошу прощения, ваше высочество. Вы, наверно, королевских кровей.

- Что произошло? – Спросил я.

- Вы о чем?

Подошел официант и Ищейкин сделал заказ.

- Про что вы спросили?

- Я спросил, почему за вами гнались два бугая?

- Ах это? Не знаю.

Я был действительно удивлен.

- Не знаете? Вот когда за мной гонятся два амбала, я могу точно сказать, почему это произошло.

- Вот как? А у меня все по-другому. Вы знаете, сколько людей благодаря мне отправились за решетку?

- Нет.

- Вот именно. И я не знаю. Но счет идет на сотни, если не на тысячи. Преступники всех мастей, выродки, извращенцы, маньяки, ублюдки, раздающие на улицах якобы бесплатные браслетики – я их упрятал за решетку достаточно. Знаете, иногда ко мне приходят, звонят в дверь, а через секунду раздается автоматная очередь. Разумеется, я никогда не подхожу к двери сразу, поэтому до сих пор жив.

- Вы хотите сказать, что вас ненавидит весь преступный мир города, а то и страны, и пытается вам отомстить. Но вы сидите передо мной, ковыряетесь в моем десерте и, судя по всему, до сих пор живы.

- Вы удивительно наблюдательны. Меня хотят уничтожить, размазать, раздавить, раскатать, закопать. И, вы не поверите, но многое из перечисленного со мной делали.

- Да что вы говорите?

- Точно. Но я до сих пор жив. Правда, не все после подобного выживают. Вернее, не только лишь все, как говорил один известный человек.

- Немногие.

- Верно. И я как раз могу вам рассказать одну такую историю.

- А ведь сегодня день так хорошо начинался. Может, не стоит?

- Не перебивайте, пожалуйста. Итак…

Часть 2

Борис Ищейкин начал свой рассказ:

Это было одно из тех дел, когда сотрудники полиции снова оказались в беспомощном положении, а потому пригласили к расследованию меня.

Как и сейчас, на дворе стояло лето. Солнечные дни сменяли друг друга, жара стояла невыносимая, и все люди молились о том, чтобы пошел дождь. Будучи одним из людей, я тоже.

В смысле, вы не уверены? Как это не факт, что я человек? Ой! Уймитесь и не перебивайте.

Итак, стояла жуткая жара, растения и деревья сохли, асфальт был накален так, что на нем можно было поджарить яйца.

Но, как известно, ничто не вечно под луной, и в один прекрасный день жара сменилась прохладой. Пошел дождь, а небо затянули тучи. И, забегая вперед, скажу, что такая погода стояла в течение всего расследования: дождь, круглосуточный сумрак и прохлада.

Во время жары я старался не выходить из дома, поэтому съел все, что можно было, а что нельзя – тоже. В итоге мой холодильник опустел, и несколько дней я провел в нем, имея возможность и желание.

В тот день, когда пошел дождь, я наконец-то выбрался из раскаленного дома в прохладу вечера. Впрочем, я пошел не просто так гулять, а закупаться продуктами.

Я всегда был приверженцем здорового образа жизни, поэтому, затушив сигарету, зашел в магазин и начал набирать полезные продукты. Помимо полуфабрикатов (котлеты, пельмени, рыбные палочки, крабовые палочки, половые крабочки и прочее), я взял чипсов, колбасы, несколько батонов хлеба и встал в очередь на кассе.

Передо мной, конечно же, стояла пожилая женщина лет семидесяти, которая по традиции катила впереди себя тележку с полным ассортиментом товаров магазина. Никуда не спеша, она начала выкладывать товары на ленту кассы.

И тут случилось ужасное – у меня заболел живот. Причем, удивительное дело, я же не ел почти ничего несколько дней, но живот крутило так, как будто я сожрал парочку немытых огурцов, выросших на обочине одной из самых оживленных трасс страны, запил все это литром теплого молока, только что выдоенного из коровы, а вдогонку отправил пару соленых селедок.

Женщина продолжала выкладывать продукты.

Живот с каждой секундой закручивало все сильнее, причем, сначала по часовой стрелке, а потом против. Крутило так, как ни один стриптизер не сможет крутить своим тазом.

Я не выдержал и вежливо попросил женщину ускориться.

- Извините, простите, - я ткнул ее пальцем в плечо. – Женщина, постарайтесь, пожалуйста, побыстрее.

- А? – Спросила женщина, поправляя в ухе слуховой аппарат.

- Боже, - я скорчился перед кассой, стараясь удержать обеими руками живот от кручения. – Пожалуйста, мать, побыстрее.

- Молодой человек, я ничего не слышу, - проскрипела дама, после чего полезла шарить по карманам своей сумки. Шарила, она конечно со скоростью престарелой улитки.

- Что вы делаете? – Спросил я, согнувшись под углом сорок пять градусов.

- А? – Спросила меня женщина.

- Что вы ищете? – Выкрикнул я, отчего все кассиры одновременно подскочили.

- А! Я поняла. Нет, спасибо. Я сама дойду.

Я был просто убит. Живот прихватывало, крутило, меня мутило, земля из-под ног уходила, жизнь перед глазами пролетала, а женщина что-то искала. Не спеша. Размеренно. И… с… к… а… л… а…

- Нашла! – Сказала женщина, спустя вечность. Продемонстрировав всем найденный запасной слуховой аппарат, она медленно вынула старый, вставила новый и поинтересовалась, - что вы сказали?

- Я сказал, пожалуйста, ради Одина, Зевса и Зверева, выкладывайте продукты побыстрее.

Женщина смотрела на меня очень пристально, очень внимательно, потом кивнула, повернулась к кассиру и торжественно заявила:

- Этот тоже не работает. – После чего она снова начала копаться в сумочке.

Я уже завязался узлом, сжал себе все что только можно, пытаясь унять боль в животе и известные позывы, которые не заставили себя долго ждать.

Тут зазвонил телефон. Только этого мне не хватало! Я достал его левой рукой из правого кармана, потому что так было проще всего в той позе, в которой я находился, и приложил его к ближайшему уху.

- Да?

- Ищейкин, мне нельзя это говорить, - сказал майор. – Я звоню с другого телефона, потому что ты мой друг.

- Что случилось?

- У нас труп, мы нашли его сегодня ночью, все было похоже на самоубийство, поэтому я не стал тебе звонить.

- Что же тогда случилось?

- На ноже, которым, как я думал, жертва вскрыла себе вены, твои отпечатки пальцев. Полиция должна тебя задержать.

- Что?

- Если есть возможность, скройся на время. Я знаю, что это не мог быть ты. Все, я отключаюсь.

- Но… - сказал я, однако в трубке уже были слышны короткие гудки.

Живот прошел сразу же, правда такое лекарство я никому бы не советовал.

Несмотря на то, что я был очень голоден и буквально падал в голодный обморок, я бросил корзину с продуктами и выбежал на улицу. Понятное дело, ехать на своем автомобиле было опасно, поэтому я набрал номер такси и вызвал его за несколько кварталов от своего дома, куда и направился.

Я шел, натянув шляпу по самый подбородок, ведь я теперь разыскивался всей полицией города. И конечно же, спустя несколько минут я услышал вой сирен и несколько полицейских автомобилей проехали мимо, направляясь в сторону моего дома.

Дойдя, наконец, до места прибытия такси, я присел в кустах. Сидеть там было не очень удобно, а земля была еще и холодной, но выбора у меня особо не было, поэтому, периодически раздвигая ветки и вглядываясь в пустоту перед собой, я ждал.

Самое быстрое такси в мире приехало спустя полчаса моего сидения в кустах. Несколько патрульных полицейских прошло мимо за это время, но, к счастью, ни один из них не заглядывал в кустики. Что, кстати, не скажешь про двух собак, которые, не обращая никакого внимания на меня, справили свою нужду в непосредственной и опасной близости от меня.

Убедившись, что на тротуаре чисто, я буквально телепортировался в такси – так быстро я шмыгнул. Возможно, то, что я поскользнулся на собачьих делах помогло мне, но я об этом не думал.

Оказавшись в такси, я сказал:

- Шеф, мчи на вокзал, я опаздываю.

- Э, - ответил таксист, - какой вокзал?

- Любой, на ваш выбор.

Таксист оглянулся.

- Э, давай не шути. Если опаздываешь, то почему на любой. – Вопрос был резонный, поэтому ответить на него пришлось.

- Я в панике. Сильно опаздываю. Давай на Северный вокзал.

- Э, - сказал таксист и не спеша поехал вперед.

Я весь издергался, сидя на заднем сиденье. Виной тому было не только то, что вся полиция города меня искала, но и то, что заднее сиденье было устелено ковром, который сильно кололся, потому что, похоже, частым пассажиром тут была какая-то собака с ужасно жесткой шерстью.

- Побыстрее, - нервно сказал я, пытаясь поторопить водителя. Водитель же явно никуда не торопился, напевал себе песню, да лениво крутил рулевое колесо одной рукой, потому что во второй была зажата сигарета. К слову, сигарета эта производила дым такого ужасного типа, что дышать через пять минут этой поездки в салоне стало практически невозможно.

Я открыл все окна и чуть было не высунулся из окна сам, но тут же вспомнил, что мне нельзя светить своим прекрасным лицом.

- Шеф, можешь потушить сигарету, я задохнусь сейчас.

Водитель, тем не менее, отреагировал своеобразно: сделав глубокую затяжку и скурив сигарету, наверное, вместе с фильтром, поднес очередной инструмент пыток и, прикурив его от тлеющего окурка, снова начал производить клубы дыма, вонь которых была еще отвратительнее, чем от первой сигареты.

Пытка продолжалась. Причем пытка эта шла в весьма размеренном темпе.

Когда мы наконец подъехали к вокзалу, я из последних сил швырнул несколько купюр водителю и аккуратно вывалился с заднего сиденья. Конечно же, я никуда не опаздывал, но то, что мы ехали пять километров целых пятьдесят минут, не стоя, надо заметить, ни в одной пробке, меня сильно возмущало.

Правда, я обо всем этом забыл, как только выбрался из этой газовой камеры.

Не теряя ни минуты, я бросился к кассе, где собирался купить билет до городка Малые Кутики, который, как известно, находится в сорока километров от Тосквы.

Получив билет, я побежал к автобусу, который должен был вот-вот отправиться. Впрыгнув в него, я нашел свое место и уселся в уютное металлическое сиденье с четырьмя торчащими из него головками винтов, на котором с непонятной для меня целью был изображен один из органов человека. Возможно, автор рисунка думал, что сидя на нем, человеку будет приятнее коротать время в поездке. Не знаю.

Через пару минут автобус затрясся, выпустил со звуком пушечного выстрела клубы черного дыма и, медленно набирая первую черепашью скорость, с грохочущим звуком двинулся в путь.

Честно сказать, я не испытал особого облегчения, что успел скрыться. Да, надо было переждать какое-то время. И ехал я, разумеется, в дом, где когда-то жила моя знакомая, а сейчас он, насколько я знал, пустовал. То есть, я не собирался жить в землянке. Но было одно «но». Дело! Дело надо было раскрывать, а зная дедуктивные способности полицейских нашего участка в целом и товарища Волкова в частности, я сомневался, что оно вообще будет раскрыто. В смысле, по-настоящему раскрыто. То, что они решили брать меня и уже протирали электрический стула, я не сомневался. Ну, кроме Волкова. Хоть он не верил, что к убийству причастен я.

Впрочем, в автобусе я на время забыл про то, что я скрываюсь от преследования. Дело в том, что рядом со мной сидел дед, который разговаривал сам с собой, а передо мной – мама с ребенком, который, кажется, был либо мутантом, у которого лицо располагалось с затылочной стороны головы, либо он не умел правильно сидеть на сиденье и был повернут ко мне.

Мальчик, которому было лет шесть, показал мне язык и сказал:

- Дядя, ты плохой.

Я недоуменно на него уставился.

- С чего ты взял, что я плохой?

- У тебя злой нос, - сделал анатомическо-психологическое заявление мальчик и еще раз показал язык.

Дед, сидевший рядом, не унимался.

- Я тебе, козел, картошку давал. Я тебе огурцы давал. Ах ты, гад такой, я давал. А ты? Я? Я ничего тебе не давал. Зато твоя старуха давала. Ах ты, мразь. Жена. Моя жена? Твоя жена. А картошку давала?

Мальчик ткнул пальцем в стекло.

- Мам, смотри. Там птичка дохлая.

Мама, которой явно все это давно надоело, не обращала на паренька никакого внимания.

- Мам, мама, мама…

- Жена мне не давала, старуха. Я тебе говорил, что колорадский жук сожрал. Немного.

- Мама, птичка. Мама. Мама. Мама.

Честно, я был на грани самоубийства. К счастью для меня и всего населения нашего города, автобус сделал остановку и многие пассажиры выбежали в кусты. Конечно, ехать было еще после этого, наверное, полчаса, а то и больше, но передохнуть пару минут без бреда этого деда и бесконечного мамканья ребенка было отлично.

Спустя пять минут все продолжилось.

- Бабка, старуха…

- Мам, мам. Мама! Собачка дохлая. Мама! Мама!

Поездка показалась мне вечностью, но и она была конечна. Выйдя на остановке, я, по памяти, направился в сторону небольшого поселка, в котором располагался дом, какой я искал.

Наконец, я увидел этот дом. Дверь, конечно же, была заперта, но я обладал уникальным способом открывания замков. Я взял камень, разбил окно, влез в дом и открыл замок изнутри. Пара пустяков.

В доме было ухожено и чисто. Знакомая явно была здесь недавно и ей было важно держать дом в чистоте. Проблема была в другом – естественно, в доме не было ничего из еды. Зато было много хозяйственных принадлежностей и вещей. Мыло, веревка – всего было достаточно. Правда, я пока решил повременить с этой хозяйственной деятельностью, надеясь на майора.

Надежды на которого, правда, было маловато.

Я лег на диван, стоявший у окна, и начал ждать. Разумеется, мне в голову начали лезть мысли о деле – кто сделал то, что сделал? Каким образом они нашли мои отпечатки и как поняли, что отпечатки мои?

Вопросов было миллион, а ответов – ровно ноль.

Ждать было мучительно тяжко. Я отлежал сначала один бок, потом другой. В итоге, не в силах больше терпеть это мучение, я решил позвонить майору с телефона на улице.

Я посмотрел на часы. Оказывается, что прошло всего десять минут с тех пор, как я нашел этот дом. Тем не менее, я не был удивлен тому, что мне наскучило здесь лежать – я, как известно, человек действия.

Выйдя на улицу, я пошел по грунтовой дороге вдоль поля. Там, где эта дорога упиралась в шоссе, располагалась заправка на две колонки с небольшим магазинчиком. Я не сомневался, что там был и телефон.

Через пятнадцать минут я был на месте.

Я зашел в магазинчик и окинул его взглядом. Если вы были когда-то в подобном месте, то представляете, что это за место. В помещении было темновато, ведь окна, которые, кажется, никто никогда не мыл, были покрыты пылью. В центре располагалось несколько стоек с различного рода продукцией, в основном, это была готовая к употреблению еда – чипсы, сухарики, шоколадные батончики. У правой стены стояло несколько стеллажей с автомобильными товарами. Тут были покрышки, незамерзайка, канистры с маслом и тому подобное. У дальней стены стоял прилавок, заставленный всякой мелочевкой вроде жвачки, за которым стоял молодой человек с отрешенным видом. Ему было лет двадцать – двадцать пять, он был чуть выше среднего роста. На тупом лице с большим бугром носа в самом центре было рассыпано множество прыщей. В мутных глазах читалось безразличие. На голове была фирменная кепка заправки, из-под которой торчали тонкие светлые волосы, похожие не солому.

К сожалению, я подошел к этому человеку.

- Здравствуйте.

- Ага.– Сказал парень.

- Не разрешите мне позвонить? Здесь есть телефон?

- Покупать что-то будете?

Покупать, конечно, мне что-то надо было, правда, брать здесь, на заправке мне ничего не хотелось. С другой стороны, чем отличается дешевый магазинчик вниз по дороге от этого? Наверное, ничем. В итоге я решил купить тут.

- Да, конечно.

- Тогда сначала купите. – Сказал человек гнусавым голосом.

- Ясно.

Я набрал себе, как и утром, полезной еды: чипсы, снеки, батончики с арахисом и пара полторашек газировки отправились на прилавок.

- Вот, - сказал я. – Теперь вы мне дадите позвонить?

- Нет.

Я не совсем понял ответ.

- Извините, конечно, - сказал я. – Но вы же сказали, что телефон у вас есть, но я должен что-то сначала купить.

- Я такого не говорил.

- А что вы сказали?

- Я спросил, купите ли вы что-нибудь, а про телефон ничего не говорил.

- Вот хитрец, - сказал я, а парень лишь шмыгнул носом все так же тупо глядя на меня. – Хорошо, у вас есть мобильный? Дайте, пожалуйста, позвонить. Вопрос жизни и смерти.

- Сто рублей.

- Сто рублей за минутный звонок? Причем, речь идет о жизни и смерти. Сто рублей?

- Сто рублей, - как зомбированный повторил парень.

- Черт с тобой, - я достал из бумажника купюру и сунул ее подонку. – Держи, давай сюда телефон.

Парень шмыгнул носом, поковырялся в кармане и достал телефон. Глянув на него, он передал его мне. Я выхватил телефон, начал набирать номер, но через минуту я заметил, что на кнопках были не цифры, а герои «Маши и медведя». Потом заиграла песенка «Солнечные зайчики», и я посмотрел на парня.

- Он игрушечный?

- Мне мама только такой дает, - ответил парень и улыбнулся, - классная песенка, включи.

Я швырнул дебилу его телефон, забрал продукты и пошел в тот магазин, что стоял подальше на шоссе.

Дойдя до того магазина, я ожидал уже чего угодно. Я не удивился, даже если за прилавком стоял бы инопланетянин и торговал бы человеческими мозгами, которые у него остались после изучения внутреннего строения homo sapiens. Не выбрасывать же.

И все же я был удивлен, правда, приятно.

В магазине торговал совершенно адекватный мужик, который кивнул в сторону висящего на стене телефона, когда я спросил, можно ли от него позвонить.

Я подошел к телефону, снял трубку и набрал номер майора. Долго разговаривать, конечно, я не мог, так как его номер наверняка прослушивался, и в полиции могли отследить мое местоположение, но мне было необходимо узнать хотя бы какие-то подробности того преступления, что на меня повесили.

Через два гудка я услышал голос майора.

- Майор Волков, отдел убийств.

- Волков, слушай…

- Ищейкин! Ты где? То есть… не надо.

- Я и не собирался. Расскажи быстро, что произошло. Я должен разобраться.

- Вся полиция уже на ушах, сучий хвост…

- Расскажи про убийство!

- Да, конечно. Жертва – Жанна Викторовна Королева, безработная. У нее перерезаны вены, нашли в ее квартире, в ванной. Рядом было несколько отпечатков подошв мужских ботинок, у трупа немного наследили кровью… слушай, это точно не ты?

- Не я. Говори быстрее, что еще, какой адрес?

- Да. На ноже не было видно отпечатков, но натоптали явно для того, чтобы это выглядело, как самоубийство, но мы бы поняли, что это убийство. Классическая подстава. Если это правда не ты, конечно.

- А что с отпечатками? Как поняли, что они мои?

- Все просто. На месте преступления, под ванной нашли твою визитку – знаешь, вроде как у тебя случайно выпала.

- Грубая работа.

- Да. А сравнить отпечатки помогла стена в участке.

Черт возьми! Стена. Я сразу вспомнил. Несколько недель назад один сумасшедший ворвался в участок, где начал палить из пистолета во все, что движется. К счастью, тогда никто не пострадал. Правда, в стенах остались следы от пуль, которые недавно решили наконец-то зашпаклевать и закрасить краской. И, разумеется, кто же еще мог не знать о свежеокрашенной стене и опереться о нее? Конечно, я. Вот так моя пятерня и осталась на веки вечные на стене полицейского участка.

- Чертова краска, - сказал я. - Время кончается, адрес.

- Улица Роз, дом сто сорок, квартира тридцать семь.

- Все, спасибо.

- Ищейкин…

Я повесил трубку.

Было ясно, что меня кто-то жестко подставил. Понятное дело, подлец проник в мою квартиру, где украл мой нож, на котором, конечно же, было множество моих отпечатков пальцев. И это, в принципе, мог совершить кто угодно. Буквально. Взломать замок двери – не самое хитрое дело. Визика под ванной – примитив, но сработало. И какие, собственно, были основания у полиции не верить тому, что они видят? Любовь ко мне? Боюсь, у них эти чувства атрофированы, хоть я и симпатичный. Ну и отпечаток на стене. То, что полиция могла без меня распознать отпечатки – это удачное стечение обстоятельств для подставившего меня козла, но вряд ли он знал об отпечатке.

С другой стороны, если человек знал об этом, это могло бы стать первой зацепкой, потому что все сотрудники участка знали о моей пятерне на стене.

Надо попросить Волкова узнать, кто недавно устроился в участок и просмотреть их личные дела. Вдруг, что-то интересное удастся найти.

Второй и последующими зацепками могут стать улики с места преступления. Отпечатки подошв могут быть моими, ведь если убийца забрал нож с моей кухни, то что мешало ему забрать пару моих ботинок с полки у выхода? Если все было продумано, – а именно так все и было, - то сомневаться не приходилось. Ботинки там тоже мои. И, скорее всего, окровавленные стоят снова у меня дома.

А тот человек, что это провернул, дерзок. С какой-то стороны это хорошо. Он действовал решительно, но, возможно, он слишком самоуверенный, поэтому вполне мог допустить оплошность, признаки которой стоит искать как на месте преступления, так и в моей квартире.

Черт! Но полиция же ничего искать не будет, у них железные улики против меня! И только я могу сказать, что я там не был, а вот что скажет суд? Очевидно, что я буду осужден за убийство. И алиби у меня нет, ведь я в это время сладко спал в своей люле.

Как все сложно.

В тот момент у меня было не слишком много вариантов. Первый – я мог затаиться на некоторое время, второй – это попытаться проникнуть на место преступления или в свою квартиру и тщательно все обыскать. И если в первом варианте я буду страдать каждую секунду от того, что ничего не делаю, в то время как полиция растаптывает настоящие улики и случайным движением задницы стирает отпечатки с наличников и ручек, то во втором варианте я в принципе сразу попадал в руки полицейских, ведь и дураку понятно, что если они где-то и устроят засаду, то это будет либо моя квартира, либо офис, либо, конечно же, место преступления.

И все-таки мне надо было что-то делать, хоть и не своими руками.

Я еще раз набрал номер майора.

- Майор Волков…

- Волков, слушай внимательно.

- Ищейкин, говори.

- Да, у меня есть пара мыслей. Во-первых, нож, которым совершено преступление – на сто процентов мой кухонный нож, хоть я его и не видел. Другого объяснения нахождения моих отпечатков там быть не может. Изучите особенно внимательно его, возможно, остались ДНК или отпечатки настоящего убийцы. То же самое с ботинками. Я уверен, они, окровавленные стоят у меня дома.

- Понял.

- Мой дом обыщите полностью. Каждый волосок, каждую перхотинку, каждое пятнышко от выпавшей изо рта и высохшей слюны – изучите. Кто-то там был, и был, скорее всего, не один раз. Замок, ручки – особенно внимательно.

- Понял.

- И еще. Посмотри новых или недавно переведенных сотрудников в участок. Возможно, тот, кто меня подставил, работал не один, а с полицейским, который знал про мои отпечатки на стене. А кто еще мог знать? Только сотрудники участка.

- Вот чертов хобот. А ведь и правда.

- Скорее всего.

- Наш сотрудник? Я не верю, но проверю.

- Все, время. Желаю удачи.

Волков ничего не ответил, и я бросил трубку.

Надеюсь, Волков теперь еще сильнее убедится в том, что меня подставили. Однако даже его авторитет и его влияние никак в данной ситуации не помогут, ведь даже расскажи он это все судье, у него всего равно не будет улик или доказательств того, что виноват кто-то другой, а не я.

Я, не зная, что еще могу сейчас предпринять, побрел в дом. Мне надо было покушать чипсиков, подумать о жизни и поспать.

Далее расскажу о том, чем занимался Волков, если верить словам Волкова.

Майор, ошарашенный моими словами, что к делу может иметь отношение сотрудник участка, сидел за своим рабочим столом.

Первым делом он позвонил Александру Дотошному, начальнику лаборатории, и попросил срочно с особой скрупулезностью изучить ботинки и нож.

- Отпечатки Ищейкина, кровь жертвы, - сказал Дотошный. – Тут все ясно.

- Александр, сделайте, пожалуйста, то, что я прошу. Еще раз. Буквально по молекулам.

Дотошный с минуту молчал, после чего послышался его крайне недовольный голос.

- Так и быть.

- Спасибо огромное, - нарочито с выражением произнес Волков и повесил трубку.

Он откинулся на спинку кресла.

Что еще? Получается, в отделе может быть крыса, причем такая здоровенная и жирная крыса. Понятное дело, теперь нельзя никому доверять. Абсолютно любой сотрудник под подозрением и высказывание каких-либо мыслей может спровоцировать неслабое ухудшение ситуации. Вплоть до покушения на него, майора.

Надо было проверить сотрудников.

Волков вышел из кабинета и направился в архив, где хранились личные дела сотрудников отдела. Архив находился в подвале, туда Волков и направился.

В принципе, он и без архива знал, что в отделе двое новых людей. Правда, один был переведен из другого участка, а второй полгода назад устроился на работу после окончания обучения. Оба они были в звании лейтенанта.

Волков достал первую карточку – Федоров Андрей Вячеславович, лейтенант, такая-то дата рождения, место рождения и так далее. По характеристикам, учебе – все хорошо, никаких нарушений и нарицаний.

Вторая карточка была составлена на Дюдюкина Александра Александровича. И снова – персональные данные, а за ними – безупречные характеристики.

«Все снова вернулось к исходной точке, - подумал Волков. -Наверное, все-таки предположение Ищейкина о том, что кто-то из участка имеет отношение к подставе - ошибочное. Впрочем, характеристики характеристиками, а в голову человека не залезешь. Так что как возможную эту версию откидывать не стоит».

***

Уже ближе к вечеру у Волкова зазвонил телефон. Звонил Дотошный.

- Волков?

- Александр, выкладывайте. Что-нибудь нашли?

- Нашли, но это уже было в отчете. Мы сейчас, разве что, досконально это расписали. На ботинках найдена ДНК человека, которая не совпадает ни с Ищейкиным, ни жертвой. Это частички слюны, которые находятся на слое под кровью. Ищейкина мы исключили, взяв с его подушки несколько волос и сравнив ДНК. Если вам это интересно.

- Ясно. По ботинку - то есть эти слюни там были до того, как кто-то прошелся в ботинках по крови?

- Все верно. И еще раз – я про это уже писал.

- Да-да, я помню, - сказал Волков. – Но там же речь шла буквально о трех атомах. Это можно на улице на плевок наступить, сучье вымя, - вот тебе и ДНК.

- Да, а сейчас мы изучили на ее наличие всю подошву. Она повсюду с эпицентром в районе пятки. Такое впечатление, что на ботинок чихнули.

- Что? Чихнули?

- Именно. Кто-то чихнул на ботинок, но это был не Ищейкин.

- Ясно. Все?

- Все.

Волков надел пальто и шляпу, которые висели на вешалки у двери и вышел. Закрыв дверь на ключ, он сказал, как бы между прочим, стоявшим рядом двум полицейским из отдела:

- Схожу пожрать.

- Приятного аппетита, - сказал один из полицейских, а второй просто кивнул.

То, что майор закрыл кабинет – это было вполне естественно, он об этом тоже подумал. Часто, конечно, он его оставлял открытым, но то, что сейчас кабинет был заперт, никого не должно было насторожить.

Волков вышел из участка, сел в свой автомобиль поехал в район, где живу я. Подъехав к его дому, майор вышел из машины и направился в мою квартиру.

У двери дежурил полицейский.

- Товарищ майор, - сказал полицейский, отдав честь.

- Я так понимаю, его не было? – Спросил Волков.

- Так точно, не было, - ответил полицейский, на вид которому не было и двадцати пяти.

- Ясно.

Майор, конечно же, знал, что я там не появлялся, но пытался играть как мог.

Он вошел в мою квартиру и осмотрелся. Да, навели там полицейские шороху – все было перевернуто вверх дном, все обсыпано веществом для поиска отпечатков пальцев, и, что самое отвратительное, - я тогда этого не знал, - бессовестные люди оторвали обои! Я же только недавно переехал в эту отремонтированную квартиру.

Ладно, не важно.

Майор ходил по моим комнатам, стараясь не пропустить ни квадратного сантиметра. Он все внимательно осматривал, изучал, старался думать, где же мог допустить ошибку подставивший меня человек, но ничего не видел.

Он подошел к шкафу с книгами, из которого все содержимое было вывалено на пол. Вряд ли человек, побывавший тут, копался в книгах. Волков поднял одну из книг.

- Никогда не понимал, зачем люди читают эти дурацкие книги. – Сказал задумчиво майор. – «Сделай сам руками», - прочитал он название поднятой книги. – Черт, - сказал он пустой квартире, - даже знать не хочу, о чем она. Никогда не понимал этого Ищейкина.

Майор провел в моей квартире порядка трех часов. Полицейский, дежуривший у двери даже несколько раз заглядывал в квартиру, проверяя, жив ли там майор. Странно даже. Он предполагал, что у майора произошел инфаркт в моей квартире? Ну, майор, конечно, не очень понимал меня, и даже названия абсолютно нормальных книг понимал по-своему, но инфаркт? Не знаю…

В итоге майор решил, что искать что-то в моей квартире – дохлый номер. Похоже, тот, кто меня подставил, ни разу не идиот, и никаких улик в доме не оставил.

Майор вышел, захлопнув дверь.

- Уходите? – Спросил полицейский.

- Да, - сказал Волков.

- Я слышал, что ребята нашли там окровавленные ботинки Ищейкина. Вот подлец! – Высказался наконец полицейский. – А ведь еще делал вид, что помогает нам, что раскрывает преступления.

- Слушай, сопляк, - майор ткнул пальцем в грудь полицейскому, - ты прикуси свой язык, свиной ты хобот. Ищейкин не только «не делал вид», а по-настоящему раскрывал преступления. И под пули шел вместе со мной не раз, чтобы задержать подонков. Ясно тебе? Я все знаю про ботинки, я знаю про нож и отпечатки. И поверь мне, свиной ты потрох, если окажется, что Ищейкин виноват, значит мир перевернулся и я больше не собираюсь работать в полиции в таком мире. Нет, гори оно все огнем.

Полицейский молча слушал майора, а когда тот закончил, сказал:

- Есть, товарищ майор.

Что это означало, не поняли ни майор, ни сам полицейский, но его слова уже не имели никакого значения.

Я тогда еще этого не знал, но я дико гордился бы собой и нашей дружбой с майором в тот момент.

Волков отвернулся и хотел уже было двинуться к лифту, но что-то привлекло его внимание. Он повернулся и внимательно посмотрел на пятнышко – маленькое, чуть заметное, похожее на высохшую грязную воду, - на наличнике дверного косяка. Приглядевшись, он заметил еще несколько таких же, но поменьше.

- Ты чихал тут? – Спросил Волков дежурившего полицейского.

- Нет.

- Интересно. Ну-ка, подвинься. – Полицейский подвинулся, и майор, достав перчатки, пинцет и пластиковый пакетик, соскреб пятнышко.

Потом он развернулся, дождался лифта и, спустившись на первый этаж, вышел на улицу, где сел в свой автомобиль и поехал в участок.

Уже на месте он передал пакетик в лабораторию.

Пока специалисты работали, Волков решил теперь съездить на место преступления.

В квартире убитой Волков был уже два раза. Он не думал, что сможет найти там что-то, что докажет мою невиновность. И тем не менее, он поехал.

У двери так же стоял дежурный полицейский, который молча поприветствовал майора.

В самой квартире, конечно же, ничего не изменилось. Разве что, тело теперь было в морге, а пятна крови полностью высохли.

Майор обходил каждую комнату, осматривал все, что могло бы оказаться полезным, но тут, как и в моей квартире, криминалисты поработали на славу. По приказу Волкова они уже тут тоже перевернули все вверх дном, каждый миллиметр изучили, каждую пылинку отправили в лабораторию, но результат был нулевой. Вернее, результат был не тот, которого ждали мы – все указывало на то, что виновным был я.

В этой квартире Волков пробыл всего сорок минут и тоже ничего не нашел. Но, выйдя из квартиры, вспомнил о том пятнышке на наличнике двери моей квартиры. Он вышел в коридор и осмотрел дверь этой квартиры.

- Вот оно, - он и тут увидел несколько засохших чуть различимых пятнышек на наличнике у двери. – Похоже, дружок, у тебя аллергия, раз ты чихаешь постоянно. – Он снова собрал образец в пакетик и, попрощавшись с дежурным полицейским, поехал в участок.

Самым главным тут было то, что пятна на наличнике были ниже ручке и замка, что могло говорить о том, что чихавший сидел у двери. А кто сидит у двери, если не тот, кто пытается вскрыть замок? «Ну, разве что, - подумал Волков, - криминалист, который осматривал двери. Однако, вряд ли один и тот же сотрудник сидел в одних и тех же местах у двух разных квартир и чихал. Но кто-то же чихнул и на ботинок Ищейкина»

***

Спустя некоторое время пришел ответ из лаборатории – оба пятнышка содержат одинаковые ДНК и совпадают с ДНК, обнаруженном на ботинке.

ДНК прогнали по базе преступников, но совпадений найдено не было. Да, моей ДНК в базе не было, но я же знал, что оно точно не может быть моим, потому что я никогда не был в том доме, где была убита женщина.

Волков понимал, что он обнаружил ДНК убийцы. Но теперь надо было найти того самого человека, которому эта ДНК принадлежит. Потому что пока это были всего несколько пятен от высохших слюней, которые никак не могли спасти меня от неминуемой гибели.

***

Он сидел у себя в кабинете, ломая голову, каким образом можно вообще найти подонка, когда в квартире нет никаких других улик. И тут он услышал, как кто-то чихнул. Волков подошел к окну в своем кабинете и чуть раздвинул жалюзи. За одним из столов– за столом капитана Сорокина, который о чем-то с ним разговаривал – сидел тот самый Александр Дюдюкин, лейтенант, который устроился на работу всего полгода назад. Сам Дюдюкин работал патрульным, а зашел в кабинет к капитану, наверное, чтобы что-то у него спросить.

- Неужели он? – Спросил себя Волков.

- А почему нет? – Ответил Волков себе.

Волков нашел график работы сотрудников всего участка и проверил день, когда было совершено убийство. Женщину убили в субботу, а у Дюдюкина в тот день был выходной.

Уже что-то.

Предъявлять обвинения сотруднику полиции даже Волкову было очень сложно. Нужны проверки, внутреннее расследование, неопровержимые доказательства – все это очень сложно и долго. А на убийцу у Волкова было только ДНК – да, это много, но тут было несколько «но». Во-первых, не факт, что ДНК принадлежало Дюдюкину. Во-вторых, даже если и принадлежало, он – полицейский! Вдруг он там находился в силу своей профессии и никто не может запретить ему чихать на дверь, пусть даже на месте преступления. Да и получи Волков его ДНК – это будет незаконно.

Но это зацепка и зацепка хорошая.

Тут Волкову пришла идея в голову. Явление не частое, поэтому тот даже почувствовал небольшое головокружение. А идея была в следующем: в связи с тем, что меня наверняка хотели не только подставить, но, при случае, и избавиться от меня, то, узнать о местоположении захочет именно тот полицейский, который является крысой.

Волков вышел из кабинета и гаркнул:

- Дюдюкин?

Тот поднял голову и сказал:

- Я. – Сказал Дюдюкин и чихнул.

- Слушай, мне сейчас звонил твой начальник, а еще звонили из главного управления. Сказали, нам надо к ним смотаться.

- В управление? Зачем? – Дюдюкин прищурившись смотрел на Волкова.

- Я откуда знаю. Я с генералами не спорю. Поехали.

Волков, стараясь не подавать вида, крикнул, выбегая из участка:

- Поедем на моей машине.

План Волкова был прост: он завезет оборотня в не очень людное место, потом допросит того, при этом стараясь не переломать слишком много костей, после чего, получив от того признание, арестовать и вернуться в участок. План был прост и изящен, поэтому Волков не ожидал ничего экстраординарного.

- Интересно, что они хотят? – Спросил полицейский как бы между прочим.

- Понятия не имею. – Ответил Волков. – Последний раз меня вызывали туда год назад, но у нас затянулось одно расследование. Там журналюги и жители на нас насели так, что даже мэр вмешался и тряс всех в управлении. Ну а управление - нас.

- Понятно. Но вы начальник, а-то - патрульный. Я, - начал Дюдюкин, но так и не продолжил фразу.

- Ладно, сейчас со всем разберемся. Не расстреливать же нас там будут, - сказал Волков и невесело усмехнулся.

- Ну да, - протянул Дюдюкин и снова чихнул. – Чертова аллергия.

Однако вскоре произошло неожиданное. На одном из безлюдных перекрестков, когда они стояли на красный свет, Дюдюкин ударил майора пистолетом по голове, резко выхватил у того табельное оружие, и выскочил из машины.

- Выходи, - крикнул Дюдюкин.

Волков, голова у которого шла кругом после удара, начал понимать, что произошло. Здесь не было никого, стояли лишь заброшенные здания, а на дороге ни одной машины. Получается, сам Волков попал в ту ловушку, которую готовил для Дюдюкина.

Волков медленно вышел с водительского места.

- Слушай, - сказал он, - ты совершаешь ошибку.

- Это вы совершили ошибку с Ищейкиным, поверь мне. И подними руки. Обойди машину и стань с пассажирской стороны. Так. Оружие еще есть?

- Это не мы совершили ошибку, а отдел кадров. – Волков пытался шутить, а сам думал, как ему выпутываться из этой ситуации.

- Ты ведь знаешь, что я понял, что ты ведешь меня в засаду к Ищейкину?

- Нет засады.

- Еще как есть, я не идиот. Но ваш план рухнул. Сначала я грохну тебя, а потом и его.

- Ты с ума сошел…

- Оружие отдавай.

Волков медленно нагнулся и потянулся к кобуре на голени.

- Давай без шуток, я выстрелю быстрее.

- Слушай, зачем тебе это? – Спросил Волков, не спеша поднимая штанину.

- Хватит трепаться, быстро кидай оружие.

Кобура была открыта, но Волков сомневался, что успеет выхватить пистолет и пристрелить подонка до того, как тот нашпигует пулями его самого. Он открепил кобуру и бросил на землю.

- Толкни ко мне.

Волков толкнул ногой кобуру с пистолетом.

- Еще есть оружие?

- Нет.

Но, конечно же, у Волкова еще был пистолет под пиджаком. И все же, решил он, что надо попробовать его использовать. Но, разумеется, сначала надо заговорить зубы и дождаться, когда тот чихнет. Но злодей как назло перестал чихать.

- Слушай, прекрати этот цирк. Тебя же возьмут. Если убьешь меня – поверь, от тебя и мокрого места не останется при задержании. В полиции в принципе не жалуют преступников, мягко говоря. А уж тех, кто убивает полицейского…

- Это ты прекрати цирк. Ты знаешь, что мне будет? Ничего. Потому что я обставлю все так, как будто Ищейкин убил тебя. А я спас город от спятившего детектива. А вы в итоге будете мертвы.

- Черта с два. В лаборатории есть твоя ДНК с места преступления, твои слюни на ботинке и в квартирах.

Дюдюкин пристально смотрел на Волкова.

- Лжешь.

- Ну, сам убедишься. Тебе никто не поверит. А вот исследованиям лаборатории – еще как. Так что и не надейся. Ты опоздал.

- Я всегда хотел стать полицейским, - Дюдюкин сменил тему, - и во что вы превратили мою жизнь? Подонки. Твари. Ведь с детства мечтал.

Дюдюкин распалялся, и Волков чувствовал это. Надо было подлить масла в огонь.

- И что же случилось? Полицейский поймал тебя на покупке «Плейбоя», когда ты был подростком? Понимаю. Ты уже настроился и натер руки маслом.

- Какой же ты подонок. Ты убил мою невесту, вот что случилось. Ты и Ищейкин арестовали ее, а потом она умерла!

- Погоди. Я убил твою невесту?

- Да!

- Погоди, ты что-то путаешь…

- Вы с Ищейкиным задержали ее. У нее были с собой наркотики. Но это же чертовки тяжкое преступление, конечно, надо сажать в тюрьму. Она умерла в тюрьме. Заболела туберкулезом и умерла. Я не простил. И не прощу.

- Если она была задержана…

- Заткнись! Просто заткнись!

- Мне очень жаль, что так получилось, но мы с Ищейкиным просто задержали ее, никто ее не убивал, - сказал Волков, видя, как Дюдюкин потянулся рукой к глазу – слезы? Соринка? – и молниеносно выхватил пистолет из-под пиджака, но в тот момент, как он уже собирался нажать на спусковой крючок, раздались несколько выстрелов. Волков почувствовал удары в грудь, плечо, почувствовал, как горячая кровь пропитывает рубашку, а рука, пронзенная адской болью, выпустила пистолет. От выстрелов он шагнул назад и плюхнулся на пассажирское сиденье, так и не успев выстрелить в предателя.

Дюдюкин подошел к Волкову и плюнул на него.

- Мразь!

Он попытался нащупать пульс на шее Волкова, но не нашел, и закинув ноги майора в автомобиль, захлопнул дверь.

***

В этот момент за несколько десятков километров тормозной парень с заправки включил посмотреть мультики по телевизору, который стоял у него на прилавке. Но что-то пошло не так, и вместо Гуфи показывали каких-то дурацких людей. Был выпуск новостей.

- Вот черт, - сказал парень и шмыгнул носом. – Что за подстава.

Он распечатал один из батончиков, который взял с прилавка, и принялся усердно, хоть и размеренно, работать челюстями.

- И в конце выпуска, - сказала ведущая выпуска новостей. – Напоминаем, что полиция разыскивает этого человека. – На экране телевизора появилось мое фото. – Это частный сыщик Борис Ищейкин. В прошлом он был известен тем, что помог раскрыть полиции более ста убийств и некоторых других тяжких преступлений. Сейчас же сам Ищейкин обвиняется в убийстве. После того, как в полиции обнародовали эти данные, Ищейкин скрылся и с тех пор находится в розыске. Если вы видели человека с фото, просьба связаться с полицией по телефонам, которые вы видите сейчас на экранах. На этом все, до встречи на нашем телеканале.

Медленно работавшие челюсти парня с заправки сейчас вовсе остановились. В голове, кажется, шел тяжелый мысленный процесс, который задействовал всю кровь его организма.

- Да не может этого быть, - произнес он, - это же тот мужик.

Он достал свой телефон, попытался связаться с полицией, но там снова заиграли песни из «Маши и медведя», поэтому парень на некоторое время отвлекся, напевая песенку. Однако, надо отдать ему должное, закончив петь, он зашел в служебное помещение, где все-таки висел на стене стационарный телефон. Конечно, он никому не рассказывал о нем, а сам говорил по нему только с мамой, но сейчас был экстраординарный случай, поэтому парень решился позвонить незнакомым дядям и тетям.

Он набрал 112. Мама каждый день говорила ему, что если вдруг что-то произойдет, набирай 112. И была очень счастлива, что это короткий номер, потому что сынишка номер, содержащий больше трех цифр, все равно бы не запомнил, а бумажку с номером, дай она ему такую, потерял бы за пару часов.

- Алло, единая служба спасения, диспетчер слушает.

- Здравствуйте, - сказал парень. – Сейчас по новостям показывали мужика, как его там зовут… я забыл.

- Представьтесь, пожалуйста.

- Да, конечно. Меня зовут Владик Тормозишкин.

- Полностью имя, пожалуйста.

- Мама меня зовет Владик. Я не знаю, какое полное.

- Хорошо, Владик. Как зовут твоего папу. И сколько тебе лет?

- Моего папу мама зовет козел. А лет мне двадцать семь.

- Где вы находитесь?

- Я нахожусь на заправке, на трассе М-2, на сто втором километре.

- Да, поняла. Итак, Владик, еще раз. Кого именно ты видел?

- Я видел выпуск новостей, в котором рассказывали про разные вещи. Обычно я не смотрю новости, но в этот раз почему-то вместо мультфильмов шли именно они. Я ждал мультики.

- Так. И что дальше.

- Вот, да. Мама мне, в принципе, запрещает смотреть новости, потому что там показывают плохое.

- Хорошо, мы ей не расскажем.

- Точно? Потому что…

- Владик, кого ты видел?

- Там, в телевизоре, показали мужчину. Сказали, что тот в розыске.

- В розыске огромное количество людей. Там должны были назвать фамилию. Вы ее помните?

- Да.

- Ну и какая?

- Что какая?

- Фамилия?

- Я не помню.

- Вы же сказали «Да».

- Я говорил «да», но согласился с другим, с тем, что я должен назвать фамилию, а не ответил на тот вопрос, в котором вы спросили, помню ли я его фамилию.

- Хорошо. Назовите приблизительно фамилию и скажите, пожалуйста, вы видели этого человека на заправке?

- Фамилия дурацкая какая-то, незапоминающаяся. Что-то вроде Борщекин. Или Бощекин.

- Может, Борис Ищейкин? Знаменитый сыщик, он сейчас в розыске.

- Не уверен, - ответил парень. – Но вроде Борщекин.

- Хорошо. Он приезжал на заправку?

- Вот. Самое интересное, что не приезжал.

- А зачем вы тогда звоните?

- Нет, вы не дослушали мой ответ. Он не приезжал, а приходил. То есть он не заправлялся на заправке, а пришел на своих двоих и купил кое-какие товары. Сейчас постараюсь припомнить, какие…

- Нет, не надо.

- Я все же постараюсь.

- Мы верим, что вы помните, но это лишнее. Мы зафиксировали ваш звонок, спасибо за помощь. Мы передадим данные в полицию, при необходимости с вами свяжутся. Всего доброго, до свидания.

- А вознаграждение? – Спросил Тормозишкин, но в трубке уже слышались короткие гудки. Но Тормозишкин разогнался, и остановить его было трудно. Поэтому он еще несколько раз спросил про вознаграждение у гудящей трубки.

***

Дюдюкин уже собирался ехать к зданию завода, где по словам Волкова должен был находиться я, но тут рация в автомобиле майора подала признаки жизни.

- Майор?

- Да, - ответил Дюдюкин. – Это лейтенант Дюдюкин. Майор вышел, что такое?

- Лейтенант, нам поступил звонок от гражданина, который утверждает, что он видел Ищейкина. Вы же к нему выехали?

- Да.

- По данным того человека, гражданин Ищейкин находится в районе заправки на трассе М-2, которая находится на сто втором километре. Там в пешей доступности только небольшой поселок на пять домов на западе от трассы. Наверное, он прячется там. А вы где?

- Рядом с трассой. РРРРоапоаВас поняли, выдвигаемся туда.

- Мы направим туда еще сотрудников.

- Спасибо, понял.

Дюдюкин посмотрел на лежащего на земле Волкова.

- Сволочь. Как же тебя затолкать в машину? – Он пнул майора, потом приподнял того и положил на заднее сиденье. Потом он посмотрел на кровь на земле. – А, черт с ней. Никто все равно не узнает, где его подстрелили. Но надо торопиться, а то не успею первым.

Он сел за руль и рванул в сторону М-2. Через пять минут он уже мчал по трассе.

***

Я сидел в доме, где уже сточил все, что купил на заправке. Признаться, я не часто ем фрукты, овощи и прочую невкусную пищу, но такого количества чипсов и батончиков я не ел никогда. Да, мысли у меня были исключительно о том, как меня подставили и что с этим мне делать, но у меня опять скрутило живот.

С трудом поднявшись с дивана, я двинулся искать туалет. Я обошел все комнаты, залез на чердак, спускался в подвал, но заветной комнаты так и не нашел, и тут до меня дошло, что я нахожусь в загородном доме, где обычно туалеты располагаются в шаговой, так сказать, доступности от основного здания.

Скрутившись узлом, я двинулся на улицу.

- Вот ты где, родной, - поприветствовал я сельский туалет, стоящий метрах в пятидесяти, на другой стороне участка.

Неверным шагом я двинулся к нему. Живот схватывало спазмами, лицо мое искажала боль, а еще и ужас от осознания того, что я могу не донести, а запасных вещей у меня с собой нет.

Припав, наконец, к двери почти что в рай, я вздохнул, потом открыл дверь и вошел, наконец, в одно из лучших сооружений, когда-либо созданных человеком.

Сельский туалет имеет достаточно простую архитектуру. А именно, над огромной ямой располагается пол, обычно деревянный, на который надставлена кабинка с крышей. Естественная вентиляция осуществляется продуванием ветра сквозь щели в стенах со всех сторон.

Не знаю, как вы, а вот я всегда чувствовал себя не очень в этих строениях. Мне всегда казалось, что либо кабинка рухнет и буду я среди огорода сидеть со спущенными штанами на обозрении у всех, либо – и это был самый главный мой страх – пол провалится, и со всей этой адской конструкцией я улечу в зловонную яму, откуда, конечно же, не смогу выбраться и так и сгину там в тоннах человеческих и не только экскрементах.

Не буду скрывать, что часто сталкивался с тем, что мысли материальны. И разумеется, материальны не тогда, когда думаешь о миллионе долларов, или чтобы зубная боль прошла, или подешевела туалетная бумага в «Пятерочке». Нет, сколько об этом не думай, это не произойдет. А вот когда вы идете по улице, торопитесь на важную сделку, где все должно пройти гладко, и боитесь, что черная кошка перейдет вам дорогу, то целая многодетная семья черных кошек каким-то чудом материализуется в подвале дома, вылезает на улицу и прямо у вас перед носом всем табуном пробегает на другую сторону дороги, нахально помахивая черными как смоль хвостами.

Вот об этом я и говорю – мысли материальны только тогда, когда они несут негативный оттенок. Это ужасно, но почему-то именно так устроен этот мир.

Итак, мне сильно полегчало с того момента, как я зашел в эту кабинку на улице. И я уже собирался было мять газетку, заботливо уложенную на полочку рядом, как я услышал треск. Треск всегда звук неприятный. Трещит платье, в которое спустя десять лет после покупки пытается влезть девушка, уже переставшая зваться девушкой. Трещат кости, когда вы выходите зимой на улицу на расчищенный добросовестными сотрудниками жилконторы асфальт, скользите по наледи и падаете ребрами прямо на ржавый забор, удачно здесь установленный и покрашенный все теми же сотрудниками.

Треск – звук беды.

Вот и тут при этом звуке я сразу понял, что мне каюк. Внутри меня все сжалось, свернулось в клубок, потом завязалось узлом. Но вот до следующей стадии переворачивания органов не дошло, потому что треск усилился, я услышал и даже увидел, как две крайние доски на полу лопнули, кабинка накренилась назад и в ту же секунду грохнулась туда и покатилась. Я пытался удержаться на специально отведенном для сидения месте, но куда там. Вся конструкция неслась под бугор. Доски продолжали трещать и скрипеть. Я слышал, как кабинка мнет под собой молодые деревца и траву, губя все живое под собой. В конце концов кабинка врезалась в дерево, я ударился головой о стену, и так, в абсолютно непотребном виде, со спущенными штанами и всеми вытекающими последствиями, потерял сознание.

Позже я еще думал, что мне крепко повезло. Отправиться на тот свет в таком виде я точно не хотел бы.

***

Дюдюкин подъехал к дому, где я скрывался, как раз в тот момент, когда я ударился головой о стену и потерял сознание внутри этой капсулы смерти. Для него не составило труда узнать, в каком доме я нахожусь. Одна старушка, трудившаяся в огороде соседней дачи, сказала, что неизвестный мужчина недавно заходил вон в тот дом.

Оборотень вышел из машины, взял пистолет наизготовку и пошел в дом.

- Эй, Ищейкин.

В доме он медленно исследовал все комнаты в поисках меня.

- Ищейкин, я знаю, ты тут. Не прячься, я все равно тебя найду и убью. Выходи и умри как мужчина!

Все это Дюдюкин кричал в доме в то время как я со спущенными штанами лежал без сознания в кабинке.

Без сознания, правда, в этот момент был не один я. Волков, которого ранил в плечо лейтенант, начал приходить в себя. Дюдюкин был уверен, что Волков мертв, но тот лишь потерял сознание, а почти все пули попали в грудь, которая была защищена бронежилетом.

Волков тряхнул головой. Та была тяжелой, словно ее, а не бронежилет, набили свинцом. В плече пульсировала острая боль, с такой раной, конечно же, необходимо было уже находиться в больнице, а не здесь, в этой машине.

Майор выглянул в окно. Сельская местность, а перед автомобилем – небольшой дачный домик, входная дверь которого открыта нараспашку.

- Ищейкин, надеюсь, ты еще жив. – Тихо произнес Волков.

Волков пошарил по карманам здоровой рукой и не нашел никакого оружия. Тогда он осмотрел салон, засунул руку под сиденье, открыл бардачок – ничего. Решив, что лучше уж хоть что-то, чем ничего, Волков, выйдя из автомобиля, открыл багажник и нашел там небольшую монтировку.

- Ладно, пойдет, - сказал он, сжав твердый предмет в своей мускулистой руке.

Волков медленно, при этом терпя адскую боль в плече, двинулся к входной двери дачного домика. Перед крыльцом была выложена дорожка из камней, поэтому двигаться тут можно было тихо, а вот ступеньки на крыльце были из досок, которые вполне могли быть скрипучими.

Спокойно и размеренно Волков наступил на первую ступеньку. Сейчас ему открывалась часть внутреннего помещения, которое являлось гостиной. Тут стояли кресла, небольшой столик, а также диван, около которого была навалена куча оберток от батончиков и пустые пачки из-под чипсов.

«Да, тут точно был Ищейкин. Но где же они оба?» - Подумал Волков.

И тут он услышал, как с левой стороны комнаты раздался голос:

- Ищейкин, выходи, подлый трус. Выходи и получи то, что уже получил этот козел Волков. Он мертв, ты знаешь? Да, я набил его гнилое нутро свинцом. Слышишь, Ищейкин? Он мертв. Сейчас сюда приедет куча полицейских, поэтому будь так добр, сдайся мне. Они тебя будут судить, кинут в камеру, где ты всю жизнь будешь гнить. Я же тебя прикончу быстро.

Волков замер. Он стоял у дверного косяка с внешней стороны дома. Чуть пригнувшись он аккуратно заглянул внутрь. Дюдюкин собственной персоной поднялся из подвала и направился к задней двери. Тогда майор решил обойти дом. Поэтому он спустился с крыльца и быстро, почти бегом, но стараясь не шуметь, превозмогая боль, пульсирующую в плече, обошел дом.

Выглянув из-за угла, он заметил, как Дюдюкин вышел из дома и оглядывал участок. Участок был небольшим, ограниченным со всех сторон забором, правда, в одном месте зияла дыра. Там до недавнего времени стоял сельский туалет.

- Где этот гад? – Спросил сам себя Дюдюкин и двинулся к тому месту, где в заборе была дыра. На улице кричать особо он не мог, ведь кто-то мог его услышать. Гораздо проще было бы пристрелить меня ему в доме. Но, как я уже говорил, в тот момент я был в совершенно другом месте.

Волков бесшумно подкрался к Дюдюкину и, размахнувшись, опустил монтировку точно по центру теменной области черепа предателя-полицейского. После такого удара тот, конечно, рухнул. Майор быстро подобрал оружие, проверил у того одежду и вынул еще два пистолета. Пульс проверить майор тоже не забыл – пульс был. Волков достал наручники и неловко, потому что управлял он одной рукой, надел наручники на преступника.

- Ищейкин! – Крикнул Волков. – Ищейкин, ты здесь?

Как раз в этот момент я начал приходить в себя. Я услышал голос Волкова и пытался понять, что происходит. Спустя мгновение я все вспомнил. Вспомнил я, конечно, и то, что я, когда туалет свалился под бугор, сидел в нем с очень важным делом. Поэтому, сообразив, что майор меня вот-вот найдет, принялся яростно мять газету.

Закончив дело, я натянул штаны и крикнул.

- Майор! Я здесь!

Туалет упал неудачно, дверью вниз, а доски в его стенах хоть и потрескались, но оказались довольно прочными. То отверстие, вокруг которого крепилось сиденье, показалось мне слишком маленьким, чтобы я в него пролез. Поэтому я не стал рисковать, просто просунул туда голову и начал звать на помощь.

- Волков, спасите, я здесь!

Через несколько секунд я заметил, как Волков, придерживая одной рукой другую, осторожно спускается с холмика по проложенной сортиром дорожке.

Не дойдя нескольких метров до меня Волков остановился и заржал как лошадь. Буквально. Он смотрел на меня – несчастного, раненого, преданного, униженного, человека, который ждал спасения, высунув голову сквозь сраную дыру, - и ржал.

- Ты бессовестный человек, - изрек я.

Волков пытался что-то сказать, но у него не получилось и он вновь согнулся, заливаясь смехом. Казалось, он даже забыл про то, что у него пуля застряла в плече.

- Меня предали, я чуть не умер в туалете, а ты смеешься? – Я и сам начал смеяться.

- Ты в курсе, - все еще сквозь смех говорил Волков, - что этот сортир спас тебя? Боже мой, только ты мог свалиться в сельском туалете под бугор! – Сказал он и новый приступ смеха снова накрыл его.

В итоге меня освободили. К счастью, произошло это еще до того, как на место приехали несколько десятков полицейских.

Волкова отправили на скорой в больницу, Дюдюкина отвезли в участок, оказав на месте первую помощь (заклеили пластырем рану на голове), а я отправился домой. Волков, конечно же, все рассказал, и с меня сняли все обвинения.

На следующий день я приехал к Волкову в больницу.

- Сегодня меня выпишут. Попросили остаться тут на день, но меня уже тошнит от всего этого дерьма.

- Понимаю. – Сказал я. – И все-таки, что произошло?

- Да все очень просто. Этот гад, Дюдюкин, был на нас с тобой обижен. Мы с тобой задержали одну девку с наркотой пару лет назад. У нее было много кокаина, поэтому она пошла в тюрьму, а там заболела и умерла. Этот сраный Дюдюкин был с ней обручен.

- То есть это был масштабный план мести.

- Масштабный. Он воспользовался твоим ножом, наследил обувью.

- Но его подвела аллергия.

- Да. Начихал себе срок.

- Ну, на самом деле, срок он заслужил. На нем убийство, два покушения.

- Проведет он в тюрьме много-много не очень счастливых, но долгих лет.

- Ладно, - сказал я. – Ты спас мою жизнь. Я этого тебе не прощу.

- Да брось ты, - усмехнулся Волков, - мы уже не по одному разу друг друга спасали. Слава богу, пока живы.

- Выздоравливай.

- Спасибо.

Я развернулся и вышел из палаты.

***

На улице пошел дождь. Я натянул поглубже шляпу и поднял воротник пальто. Сигарету, которую сунул в рот еще в больнице, я наконец-то зажег и вдохнул вонючий клуб сладкого дыма.

По иронии судьбы, в этом деле из-за того, что я обосрался, я сохранил себе жизнь. А вот у Дюдюкина не было проблем с ЖКТ, а тот обосрался конкретно. И Волков. В него стреляли, а застрелить не смогли. Тоже удивительно. Я же наоборот, сидел себе в туалете и чуть не умер, как раз из-за того, что рядом никого не было. Как все в жизни поворачивается, невозможно что-то предугадать и продумать все.

Но, наверное, в этом и есть одна из прелестей жизни. В ее непредсказуемости.

С этими мыслями я и шел вдоль дороги, пока не растворился в ночной тьме.

Часть 3

- Вот такая история, - сказал Ищейкин.

- Поразительно. – Сказал я. – Столько много интимных подробностей мне еще никто не рассказывал.

- Ну, что естественно, то не постыдно, я так считаю. – Сказал Ищейкин. – Тем более, что это всего лишь обычная работа любого живого организма. И этого все стесняются.

- Не все, я вижу.

- Вот именно. А у некоторых людей напрочь отсутствует мозг, или работает мягко говоря некорректно. Удивительно, но эти люди не стесняются ничего.

- Сделаю вид, что вы не про меня.

- Сделайте. – Сказал Ищейкин и улыбнулся. – А вы спрашиваете, почему я под стол иногда лезу.

- Я уже ничему не удивляюсь.

- Куча преступников гоняется за мной день и ночь. Но я, как вы видите, жив.

- Мне почему-то кажется, что эти люди не преступники. Ну, те, кто за вами гоняется.

- Да?

- Да. Думаю, они за вами гоняются, потому что вы заняли у них тысячу рублей, нагородили всяких историй, запудрили мозги, а они теперь чувствуют себя лохами и пытаются вернуть себе деньги.

- Не буду опускаться до вашего уровня. И, скажу прямо, мне глубоко плевать, что вы там думаете.

Я лишь улыбнулся.

- На этом с вами вынужден распрощаться, - сказал Ищейкин и вышел из-за стола.

- До встречи, - сказал я.

- Надейтесь, - сказал Ищейкин, натянул пиджак и шляпу, и вышел из кафе.

8. Не твое кошачье дело!

Часть 1

На дворе стояла осень. Желтые и красные листья, подгоняемые холодным ветерком, кружились в грустном танце и устилали собой серые тротуары и небольшие лужайки. Тучи свинцового цвета надолго заняли свое место под солнцем, пряча это самое солнце пряча. Дождик, который с разной периодичностью начинался и заканчивался по несколько раз в день, заставлял хмурых прохожих переходить на быстрый шаг.

Осень – грустная пора. Мне так всегда казалось.

Одним таким унылым осенним вечером сидел я в маленьком ресторанчике. В этот ресторанчик, который я облюбовал давно, ходил я с завидным постоянством. Мне нравилось здесь все – начиная с симпатичных официанток и заканчивая качеством блюд и напитков. Я, конечно же, не был гурманом, поэтому, возможно, был не совсем объективен. Если еда или кофе не пахло грязными носками, мне казалось, что это вкусно. Наверное, мои вкусовые рецепторы были недоразвитыми. Но что уж поделаешь, такой я был от природы.

Однако, не все люди были столь же непривередливыми, как я. Одним из таких людей был мой давний знакомый Борис Ищейкин, который, несмотря на общий аскетизм, обладал чрезвычайно тонким вкусом. И это было удивительно, скажу честно.

По обыкновению, я пил кофе и читал книгу. Среди других посетителей – парней с девушками, любовно глядящими друг на друга, пожилыми парами, и одинокими людьми, занятыми своими телефонами или книгами, - царил мир и спокойствие.

Нарушилось спокойствие тогда, когда вошел Ищейкин. Он грохнул дверью и, отстранив девушку, стоявшую на входе, уверенным шагом двинулся в центр зала, кого-то ища глазами.

К сожалению, искал он меня. К еще большему сожалению, он меня нашел, улыбнулся и еще увереннее двинулся ко мне.

- А, вот вы где. – Сказал он.

- Добрый вечер, товарищ Ищейкин. Неужели вы искали именно меня?

- Именно вас. Сам удивляюсь, правда, каким образом вы стали постоянным слушателем моих историй. Обычно я люблю общаться с людьми своего интеллектуального уровня. – Попытался уколоть меня Ищейкин.

Мне, правда, такой стиль общения доставлял удовольствие.

- И что же? – Спросил я. – У людей нет такого интеллектуального уровня? Советую вам сходить в зоопарк. Там, возможно, найдете кого-то своего уровня.

- Ваша воспитанность под стать вашему интеллекту. Отсутствует и то, и другое.

- Мне нравится, как проходят наши разговоры, - сказал я. – И все же. Почему вы меня искали?

- Все очень просто. Меня ограбили!

- Вас? Не может быть. Вы же суперсыщик, который видит людей насквозь и не позволит никому себя обмануть.

- Это так. Но тут произошло нечто другое.

- Что же?

- Я сходил в продуктовый магазин «Шестерочка». Вот что произошло. Взял продукты со скидками, вернее, те продукты, у которых были ценники, на которых была указана скидка.

- А на самом деле скидки не было.

- Да, черт побери, - крикнул Ищейкин. – Разве это не ограбление?

- Ужасное преступление. Но, конечно, будь вы чуть повнимательнее, могли бы посмотреть на кассе чек и вернуть им все, что вы купили не по той цене, что указана у них.

- Я пытался. Но меня окружили местные охранники и выгнали. Я, конечно, владею несколькими видами восточных единоборств и в одиночку мог раскидать их всех, но сами знаете, как у нас сейчас это работает. Защищаешь свои права, а в итоге сам оказываешься виновным.

- Ну, вам виднее.

- Итак. Вы согласны?

Я удивленно взглянул на Ищейкина.

- Вы хотите, чтобы я вместо вас пошел туда и раскидал этих охранников, отобрал у несчастной кассирши ваши деньги и вернул вам? Боюсь, я не владею ни одним из видов восточных единоборств.

- Боже, я не об этом. Я прекрасно вижу, что вы ни на что не способны.

- Спасибо за комплимент.

- Я прошу вас всего лишь угостить меня сегодня обедом, деньги за который я верну при нашей следующей встрече.

- А, господи, да. Конечно, я вас угощу.

- Я знал, что на вас можно рассчитывать. Собственно, я, в знак благодарности, расскажу вам об одном из своих расследований.

- Я бы попросил вас – если уж говорить о благодарности – не рассказывать одну из ваших почти правдивых историй и поговорить о чем-нибудь другом.

- Знал, что вы не откажетесь.

Я промолчал. С тем же успехом можно спорить со стенкой.

К нам подошла официантка, и Ищейкин сделал заказ. Не хочу показаться скрягой, я совершенно не такой, но все же отмечу, что, когда сыщик заказывал еду за свой счет, он был более скромен – в основном речь шла о паре чашек кофе. Сегодня же складывалось впечатление, что он отыгрывается за прошлые разы. Впрочем, я совершенно не скуп, денег не считал, тем более, что четыре тысячи восемьсот сорок три рубля и двадцать восемь копеек – не такие уж и большие деньги.

Когда с заказом было покончено и мы ждали блюда, Ищейкин начал свой рассказ.

- История, раз уж так сегодня сложились события, будет тоже про ограбление. Ну и, конечно, без убийства там не обошлось. Интересно?

- Нет.

- Хорошо, что вы заинтригованы. Итак, вот история.

Часть 2

Борис Ищейкин начал свой рассказ:

Произошла эта история очень давно. Даже не хочу говорить, насколько, потому что тогда покажется, будто я сейчас совсем уже старый, а я, скажу вам, еще достаточно молод.

Что значит, молод по меркам некоторых деревьев? Ну, слушайте, я вас никогда не перебиваю, и вы меня не перебивайте пожалуйста. Тем более, что ваши попытки шутить все время терпят, мягко говоря, фиаско.

Итак.

Представьте себе такую картину: темная комната, в которой почти ничего не видно, кроме, разве что, смутно угадывающегося квадрата окна, за которым стоит черная беззвездная ночь. Слышны тихие шаги, потом звонкий щелчок выключателя. После этого в комнате загорается лампа, стоящая на столике в углу – теперь его хорошо видно. По комнате разливается слабый желтый свет и мы видим силуэт мужчины. Он высокий и широкий в плечах, он – атлет. Медленно двигая руками мы видим, как бугры мышц играют на его спине, плечах и предплечьях. Поворачивая голову, мы видим римский профиль, прямой нос, мужественный высокий подбородок и небольшую щетину. Если опуститься чуть ниже, чем надо, мы увидим изящные семейные трусы с кружевами. Из них торчат две мускулистые ноги, твердые и длинные, как опоры моста, с развитыми икроножными и портняжными мышцами.

Не хочу хвастаться, но это я.

Проснувшись в три часа ночи, я мучился от жажды. Хотя точнее будет сказать, не от жажды, а от недостатка кофеина в организме.

Пройдя на кухню, я поставил чайник на огонь, насыпал растворимого кофе в чашку и сел за столик. Да, обычно я любил зерновой, но тогда он у меня закончился, а идти в магазин мне не хотелось. Ночь, страшно.

Пока я ждал, я закурил сигарету и задумался.

Думы мои тяжкие были прерваны звонком Волкова.

- Ищейкин, не спишь?

- Привет, Волков. Нет.

- Удивительное дело. У тебя все хорошо?

- Все хорошо. Я не всегда сплю.

- Спорно. Но да ладно. Приедешь на улицу Коротких шишек, дом пять? У нас тут два трупа.

- Приеду.

- Давай.

Я дождался чайника, заварил себе кофе, но пить не мог, потому что он был очень горячим. Тем не менее, ждать на месте преступления меня никто не стал бы, поэтому я оделся и вышел в холодную тьму ночи.

До улицы Коротких шишек я добрался на своей верной «семерке», которая в тот момент почти даже сама ехала. Правда, пол под ногами на водительском месте провалился, и я как Фред Флинстоун мог помогать ногами ей ехать. Кто-то говорит – зачем нужен такой хлам? Это не машина, а груда металла. Я не соглашусь. Эта машина прослужила мне верой и правдой почти два года, и кто я буду после того, как откажусь от нее только из-за того, что она перестала исправно заводиться и ездить? Нет, я не из таких. Поэтому последние пятнадцать лет я ей помогаю, испытывая благодарность за те два счастливых года почти исправной работы.

Короче, я приехал на нужный адрес и нашел Волкова. Он проводил меня в нужную квартиру.

- Похоже на типичную бытовую ссору.

Я посмотрел на лежащие в спальне тела. Мужчина имел пулевое ранение головы, в его же руке был зажат пистолет. Он лежал справа, если стоять у входа в комнату. Слева лежала женщина – у нее было несколько огнестрельных ран в груди.

- Личности установлены? – Спросил я.

- Да. Это Пипкины. Владимир Николаевич Пипкин и его жена Валентина Дмитриевна Пипкина. Ему сорок лет, ей тридцать семь. Женаты были семнадцать лет. Насчет остального пока ничего неизвестно, кто кем работал, родственники и так далее.

- Свидетели?

- Соседей опросили, ничего. Но сказали, что они часто орали, ругались. Несколько раз вызывали даже полицию, когда вой стоял слишком громкий.

- А кто вызвал полицию?

- Одна из соседок гуляла с собакой. Пошли на улицу, потому что у нее случился ужасный понос.

- У соседки?

- У собаки, Ищейкин! Она вышла ну улицу, и с улицы заметила, что свет у соседей горит. Она почувствовала, что что-то не так. Ну, говорит, что-то вроде женской интуиции. Решила постучать, подергала ручку, дверь была не заперта, открылась. Увидела тела, позвонила.

-Ясно. Муж и жена. Часто ругались. Что с пистолетом?

- Нашли документы, зарегистрирован на мужа. Конечно, надо будет еще проверить в нашей базе, но, думаю, тут все чисто.

Я осмотрел тела, потом комнату. Медленно, обращая внимания на все детали, я изучил и гостиную, кухню и остальные помещения.

- В большой комнате открыт сейф в стене, видел? – Спросил я.

- Конечно, - ответил Волков. – Там, наверное, лежал пистолет. Судя по всей квартире, я бы не сказал, что это очень богатые люди. Сейф скорее всего и назначался исключительно для оружия.

- Бытовой конфликт, да?

- Думаю, было все так, - сказал Волков. – Они поругались, муж очередной раз вышел из себя, бросился к сейфу, вытащил пистолет – бах-бах – жена готова. Он, как это часто бывает, не сразу осознал, что натворил. Но спустя некоторое время понял, что сделал. В итоге пустил пулю в лоб, а мы теперь не спи. Надоели эти эгоисты.

- Нет, все было не так.

- Да? Ну, удиви.

- Это ограбление.

- Что? Из-за сейфа, что ли? Не думаю.

- Нет, не только. Во-первых, посмотри на голову Пипкиной. Видишь вмятину?

- Ну и что? Упала, ударилась – вот и вмятина.

- А где ты тут видишь такие углы? Покажи. Я вот нашел такой у двери, где тумбочка, смотри.

- Чертов хобот, действительно.

- Видишь, тут волоски и кровь. Она ударилась тут, но не сама. Удар по верхней части головы, спереди. Ее ударили об угол, держа за волосы на затылке. У нее ранения в грудь, она упала бы на спину.

- Ну да, - растеряно сказал Волков.

- Во-вторых, ты смотрел шкаф в зале?

- Смотрел. И что там?

- Там полно пыли, но еще лежат патроны.

- И?

- Патроны. В шкафу. Там лежал и пистолет на верхней полке. – Мы подошли к шкафу. - Видишь, на пыли остался силуэт и несколько полосок. Полка на уровне двух метров, с пола не видно ничего.

- Тогда сейф открыли не из-за пистолета.

- Именно. Тут все было так. Некто проник в квартиру до того, как супруги сюда пришли. Преступник взял пистолет хозяина, зарядил его и спрятался. Когда муж с женой вошли в прихожую, незнакомец схватил женщину и, угрожая ей пистолетом, велел мужчине открыть сейф. Так как сейф находится рядом со шкафом, возможно, мужчина дернулся к нему, не зная, что пистолета там нет. Но сейф уже открыл. От испуга, наверное, не догадался не открывать. Женщина в этот момент попыталась вырваться, почему преступник ее и ударил головой о тумбу.

- А дальше изобразил тут семейную драму.

- Именно. Сейф был открыт, поэтому преступник подошел к мужчине, который не нашарил пистолет в шкафу и почти в упор выстрелил в голову. Потом женщина, которая, возможно, была уже мертва от удара головой, получила пули в грудь. После всех этих действий она была помещена туда, где мы ее обнаружили.

- Вот черт, - сказал Волков.

- Так что это было именно ограбление. И могу предположить, что супруги знали преступника. Именно поэтому он действовал так жестко. А учитывая то, что преступник взял пистолет с полки, могу предположить также, что он бывал тут в гостях. Но это не факт. Возможно, он искал то, что украл потом из сейфа, до прихода супругов, и в это время наткнулся на пистолет.

- Это возможно.

- Да, тут только одна проблема – пока никаких зацепок я не вижу.

Уже на выходе я остановился и заметил упавшие за тумбочку у двери письма.

- Что тут у нас? – Сказал я.

Впрочем, интересного было там мало, в основном это были счета – за квартиру, за электричество, страховая прислала письмо, в котором говорилось, что нужно продлить полис. Было и письмо из «Клуба любителей кошек «Мохнатые шарики».

- «Мохнатые шарики», - усмехнулся я. – Это название подошло бы больше к клубу любителей кроликов.

Ко мне подошел Волков.

- Кошек? – Спросил он.

- Да, хотя кошек я тут не наблюдаю. – Сказал я.

- Для Владимира.

- Наверное, просто очень сильно любит кошек, - сказал майор.

- Наверное, - сказал я, и мы вышли из квартиры.

***

Утром я наведался к этому дому еще раз. Ночью в темноте бродить было бесполезно, освещения в местных подворотнях не было. Днем там было тоже темновато, так как бетонные коробки громоздились одна на другую, заслоняя солнечный свет, которого и так было мало.

Обшарив все уголки дворов, помойки и прочие места, я понял, что ничего тут не найду. Я, конечно, изначально подумал, что вряд ли что тут может быть, ведь если целью преступника является ограбление, то он явно не побежит тут же что-то выкидывать в урну за домом. Если только не маску или другой предмет маскировки. Но и то – только самый дебильный вор выкинет подобные вещи рядом с местом преступления.

Получается, грабитель был явно не дебил, а это сильно осложняло дело, которое и без того было непростым.

Уже дома я прилег отдохнуть и отвлечься от мыслей об убийствах и расследованиях.

Я представил, что я на море. Теплый ветерок дует в сторону берега, а слабые волны качают меня и надувной круг, в котором я плаваю. Чайки орут в небе, голые туристы барахтаются тут и там, загоревший донельзя мужчина идет по пляжу и кричит в громкоговоритель что-то про его вкусные креветки.

Закрыв глаза, я качаюсь на волнах. Но тут происходит что-то не то. Я чувствую, что холодные щупальца обматывают мою ногу и начинают тянуть в открытое море. Я кричу, пытаюсь вырваться, но щупальца держат крепко, да и ко всему прочему я застрял в надувном круге и потому не могу дотянуться до ноги. Я кричу еще громче, но почему-то никто не слышит крика, хотя кругом люди. И тут одна из женщин, которой, кстати, даже в море не стоило бы снимать верхнюю одежду, поворачивается ко мне и говорит:

- Борис, вас к телефону, - и протягивает мне камень, который звонит.

Я смотрю на камень и понимаю, что мне конец. Ктулху затягивает меня в свой подводный мир, а люди, которые могли бы меня спасти, похоже, сбрендили. Но камень звонит. Звонит все громче и громче. Может, это я сбрендил?

И тут я проснулся. Звонил телефон на столе.

- Алло, - сказал я, сняв трубку.

- Ищейкин, спишь опять?

- С чего ты взял, - сказал я хриплым сонным голосом. – Ты купил креветок?

- Что? Ладно, мне не до шуток.

- А?

- Короче. Мы пробили информацию по нашим клиентам. Ничего интересного. Она работала в банке на должности обычного оператора. Ну, знаешь, которые сидят за столиками и карты выдают. Он работал инженером в НИИ ПУПКИ. По звонкам, счетам – все чисто, никаких подозрительных действий.

- В банке? Может, там провернула аферу?

- Нет, в банке сказали, что она была рядовым сотрудником, ни к чему особо доступ не имела. Ну и в банке, конечно же, видят, что у них там с деньгами творится. Говорят, ничего необычного в последнее время не было. Там чисто!

- Хорошо. Еще какая-то информация есть?

- По вскрытию есть. Ты был прав, женщина умерла от удара головой о тумбу. Мужчина от огнестрельного ранения в голову. Разрешение проверили. Да, действительно все в порядке, пистолет этот зарегистрирован на него.

- Да, новости такие себе.

- Не то слово. Я уже снова начинаю склоняться к версии бытового конфликта.

- Нет, это…

- Ну, подумай. Может, это сам муж и ударил жену о тумбочку. Потом решил, что надо изобразить ограбление. Открыл сейф, застрелил уже мертвую жену…

- Ну, какой дурак из своего оружия будет убивать жену и потом разыгрывать ограбление?

- О чем и речь. Он понял, что сглупил и застрелился.

- Притянуто за уши, Волков. Плюс, свежие следы на пыли в шкафу.

- Он шарил там рукой, пистолет-то он взял. И послушай, Ищейкин, ведь никто не видел преступника. Как он туда проник? Да и следов никаких. Как человек может проникнуть в дом, ограбить, убить людей, при этом не оставив никаких следов?

- Может, сам знаешь.

- Ну, может быть. Но я все равно теперь придерживаюсь этой версии. Бытовой конфликт.

- Хорошо. А я попробую голову включить.

- Да ну тебя, сучий хобот, - сказал Волков и бросил трубку.

***

У каждого полицейского, который занимается расследованием преступлений, есть свои информаторы. Люди из преступной среды, которые сотрудничают с полицией – вот кто мог что-то знать об этом ограблении и убийствах. У меня было несколько информаторов, одним из которых – он «специализировался» именно на среде грабителей, - был Иван Смирнов по кличке Клоп. Клопом его прозвали не просто так. Смирнов был маленьким и вонючим, а еще и говнистым. В общем, это был сложный человек, но к кому только не обратишься ради того, чтобы справедливость восторжествовала.

Я набрал его номер и через несколько гудков услышал писклявый голос Клопа.

- Алло.

- Клоп, это Ищейкин.

- А, привет. Что там у вас?

- Тут двойное убийство с ограблением.

- На улице Коротких шишек?

- Точно. Слышал что-нибудь?

- Может, и слышал. Может, что-то смогу услышать. Но связь плохая, сам понимаешь.

- Конечно. Где встретимся?

- Да где всегда. В семь пойдет?

- Давай.

Клоп повесил трубку.

Конечно же, ни один осведомитель не сливал информацию за спасибо. У всего есть своя цена, а потому ни один такой Клоп по телефону не готов был рассказать вам что-то полезное.

Без пятнадцати семь я вышел из дома. На улице все также моросил дождь, а ранние сумерки к этому времени уже уступили место густой тьме ночи, слабо нарушаемой редкими уличными фонарями, которые своим мерцающим желтым светом выхватывали мокрые участки дороги и тротуара.

Я шел, втянув голову в плечи. Дождик барабанил по шляпе, а ветер раздувал полы моего пальто и пытался пробраться под одежду, изредка запуская свою холодную руку мне за шиворот, чтобы погладить своими ледяными пальцами мою спину. Правда, один раз он ее почесал. За что ему спасибо.

К семи я был у бара «Желтый фонтан».

Я вошел в бар и вдохнул свежий воздух, стоявший внутри. Пахло тут виски, пивом, потом, сигаретным дымом и неприятностями. Собственно, бар этот ничем не отличался от тысячи таких же по всему городу. Негромко играла музыка – я угадал композицию. Это был шлягер восьмидесятых «Дорога в ад» вокально-инструментального ансамбля «Переменный ток – постоянный ток». Были также слышны удары кия по шарам и шаров по шарам, грубые мужские голоса, выдававшие не самые приличные слова, а также прочие звуки человеческого организма. У дальней стенки стояла барная стойка, все места за которой были заняты. Перед стойкой и по левую стену стояло несколько столиков, почти за всеми из которых сидели принявшие алкогольные напитки компании. По правую сторону располагались бильярдные столы, там же не совсем трезвые посетители играли в дартс.

Сначала я почувствовал отвратительный запах, который даже перебил запах всех потных мужиков в баре, а через пару секунд кто-то тронул меня за плечо.

Я повернулся, зная, что там стоит Клоп.

- Меня ждешь?

- Тебя, кого ж еще.

- Пойдем.

Мы прошли через зал и сели в уголке у левой стены, где было свободнее всего. Да и само местечко было укромным. Всегда любил усаживаться в уголке.

- Ну, что расскажешь, Клоп.

- Пока не знаю, зависит от того, насколько тебе все это надо. – Сказал Клоп и начал поворачивать голову влево. На самом деле это было какое-то нервное расстройство. У него голова сама все время поворачивалась влево, потом он это замечал и возвращал ее в нормальное положение. Мне всегда было интересно, если он однажды не повернет голову обратно, до каких пор та будет поворачиваться? Или вообще открутится?

Я достал пятисотрублевую купюру и бросил на стол.

- Это раз в десять больше, чем скорее всего заслуживает та информация, которая у тебя есть.

Купюра моментально исчезла со стола.

- Ходят слухи, - довольно тихо произнес Клоп, - что кто-то слышал, как Штырь про это разговаривал с кем-то.

- Штырь? Что-то знакомое.

- Да, думаю вы имели с ним дело. Работал киллером, несколько раз сидел. Зовут его на самом деле Алексей Федорович Ломакин.

- Точно. Он же вроде сидит за покушение?

- Вышел полгода назад уже. А то и раньше.

- А он и грабежами промышляет?

- Промышлял, было.

- И что еще?

- Пока больше информации нет.

- Погоди. А с кем говорил и что обсуждал-то?

- Хрен знает.

- Слушай, Клоп, я тебя сейчас раздавлю. Я только что дал тебе пятьсот рублей. А что ты мне продал за эти деньги кроме своей вони?

- Отстань. Я могу еще поспрашивать людей. Если надо, конечно.

- Надо, мать твою.

- Ну, хорошо, позвоню тебе. Пойду.

Вообще для человека из такой вредной среды, Клоп был человеком достаточно неплохим. Он вроде даже никогда никого не убил. Не могу сказать, что он мне сильно нравился, ведь всем известно, что подобные языкастые ребята, которых зовут еще стукачами, не в почете ни у кого (хотя полиции они приносят определенную пользу), но в целом гражданин был, в принципе, безобидным, а иногда и полезным.

- Ну, давай, вали, - сказал я.

Клоп опять начал крутить головой, но вовремя (опять) выровнял ее. Так я и в этот раз не узнал, как сильно у него может закрутиться голова.

- Валю. – Сказал Клоп, встал из-за стола и, направившись к выходу, свалил.

Я же еще немного посидел в этом отвратительном заведении, отлично проведя пару вечерних часов за кружечкой-другой пива.

***

Волков, казалось, совсем не обрадовался, что я нашел хоть какую-то зацепку в деле. Он был зол, раздражен и особенно часто использовал обсценную лексику.

- Ну и что? – Спросил меня он. – Ну, допустим это сделал этот чертов Штырь, колотить его в хобот. Что мы ему предъявим? У нас нет ни черта, ты понимаешь? Вообще ни микроба с этого проклятого убийцы. Да и, насколько помню, Штырь грабежами промышлял по молодости.

- По молодости. Но это не значит, что завязал навсегда. А по поводу обвинений – мы же не обязательно должны все рассказывать ему. Можно сделать все по-другому. Господи, ты в полиции работаешь или где?

- Извините меня, пожалуйста. – Почему-то совершенно неискренне произнес Волков.

Я молча смотрел на него, сидя на его столе.

- Слушайте, господин детектив, - сказал он наконец. – Спустите, пожалуйста, свою чертову задницу с моего стола и идите уже. У нас нет ничего.

- Я поговорю со Штырем.

- Хорошо, только постарайся не спугнуть его. А то ты к нему заявишься, хрен знает что наговоришь, а тот и сдристнет. Потом днем с огнем не сыщешь.

- Нет, ты же знаешь, я мастер маскировки и знаю, что делаю.

- На самом деле я не верю, что твой Клоп может хоть что-то путное узнать. Кто-то что-то говорил. Как бабки на скамейке, едрить их в костыли.

- Я думаю, при желании, мы сможем заставить его признаться.

- Слушай, мы сможем заставить его признаться даже в том, что он убил чертова Кеннеди, но нам это ни хрена не даст, сучье вымя. Нам нужны доказательства его причастности к убийству этих Пипкиных.

- Я понял. Постараюсь выяснить все, что смогу.

- Давай сначала только найдем этого Штыря в базе и посмотрим, что он из себя представляет. Я тебе позвоню.

Волков вытер пот со лба.

- Пресса подняла шумиху. Начальство меня уже во все щели отымело.

- Ну и как? – Из вежливости поинтересовался я.

Волков поднял на меня взгляд, полный одновременно гнева, недоумения и удивления. Я решил не продолжать дискуссию о его сексуальной жизни, тем более, что она выходила из конструктивного русла, и распрощался с майором.

Оплеванный и униженный, я вышел из кабинета. Я стоял под холодным дождем, который сопровождал меня по жизни. Правда, через минуту я подумал, какого черта этот дождь преследует меня в помещении участка полиции. Оказалось, прорвало канализацию на верхнем этаже и сквозь щели между плит на меня лилось всякое дерьмо.

В общем, покинул я участок не в самом хорошем расположении духа.

А дело и правда забуксовало. Одна надежда на Штыря.

***

Волков сообщил мне, что всего нашлось сорок восемь человек в полицейской базе данных, у которых либо единственная, либо одна из кличек – Штырь. К счастью, мы знали его полное имя, так что отличить нужного Штыря от псведо-штырей для нас не составило труда.

Гражданин Штырь – в миру Алексей Федорович Ломакин, - человек выдающийся. За свою жизнь отсидел за покушение на убийство, в начале карьеры дважды был судим за грабежи, много раз привлекался к ответственности за побои, среди избитых числился в том числе его собственный отец. Возможными его преступлениями значились несколько убийств, однако ни разу за них его не судили.

По фото Штыря можно было сказать только то, что, кажется, в роддоме кто-то напутал, и его мамочке отдали не человеческого ребенка, а ребенка гориллы. В Штыре были добрых два метра. Причем, два метра – это были габаритные размеры Штыря во все стороны, потому как он выглядел просто как этакий шкаф. По лицу данного субъекта можно было точно сказать, что если он и ходил в школу, то недолго, да и то – только чтобы покушать в столовой. Развитые надбровные дуги, скошенный со лба череп и унылый безжизненный взгляд говорили, как минимум, о частичном отсутствии мозга.

Чуть позже я договорился все с тем же Клопом, чтобы тот провел меня на деловую встречу со Штырем. В среде преступников тот был знаменит как человек, который за деньги был готов поколотить, избить, а если надо – и добить любого человека, который не превосходил его по размерам, а таковых на планете Земля не водилось. Правда, у меня было несколько другое «предложение» для Штыря.

Встреча с ним была назначена в одном из клубов, владельцем которого был его знакомый. Конечно же, я не мог заявиться туда как детектив Ищейкин, поэтому перед встречей я изменил свою внешность самыми различными способами. Во-первых, я отрастил за ночь усы, во-вторых, приклеил парик с лысиной к своей густой и пышной шевелюре, и, наконец, в-третьих, я споткнулся в ванной и ударился лицом об ободок унитаза, заполучив прекраснейший синяк под глазом, что вполне подходило для последующего свидания. Если говорить по правде, то навернулся в ванной комнате я случайно, но получилось удачно. И звали меня теперь тоже по-другому – Джонни Иванов (я сам придумал).

В назначенное время я пришел в клуб. Клоп предупредил меня, чтобы я сказал пароль на входе, а если кто будет спрашивать, то говорить, что я от Феофана. Кто это такой был, я не знал. Даже не уверен, что этот Феофан вообще существовал. Но, судя по всему, определенный авторитет у него был.

Бугай у входа оттолкнул меня, когда я пытался войти в клуб.

- Пошел вон, козел.

- «Мохнатка», - сказал я пароль.

Бугай отошел в сторону.

- Проходи.

В клубе было немного народа. Местечко было достаточно злачным. В воздухе пахло сигаретным дымом, травкой, алкоголем и блевотиной. В общем, это был самый обычный клуб, где бандиты разного рода отдыхали от грабежей, избиений и убийств, пытаясь расслабиться после тяжелых трудовых будней.

Помимо вышеперечисленных, в клубе была и молодежь, которой, конечно, было тут не место. Но, девочки, наверное, должны были накопить денег на высшее образование и просто подрабатывали тут. Некоторые провожали поддавших мужиков в комнаты в задней части зала. Две девчонки сейчас танцевали на невысоком подмостке.

Лифчик одной из них прилетел мне в лицо.

- Чего не сделаешь ради высшего образования, - сказал я, стягивая нижнее белье с лица.

Чуть позже я вспомнил, что у меня тут деловая встреча.

Очередной бык, стоявший за барной стойкой, обратился ко мне, когда я сел.

- Я тебя тут раньше не видел.

- Я на встречу. Жду Штыря.

- А сам ты кто?

- Я Джонни. От Феофана.

Бармен удивленно поднял брови.

- Давно о нем не слышал. Как он?

- Нормально. Не бедствует, не переживай.

- Передавай ему, что Хирург приглашает его к себе.

- Обязательно передам. А где Штырь? Должен был быть уже минут десять назад.

- Так он тут. – Бармен указал в сторону. – Вон, сидит у стены. Не справился со стрелками на часах, вот и пришел раньше на два часа. Я ему говорил, купи электронные, с циферками. Бесполезно. Стрелочки, понимаешь, изящные там.

Я пригляделся.

- Да, действительно он. Подумал, что это какая-то мебель.

Бармен усмехнулся.

- Штырь – пацан четкий. Его трудно не заметить.

Я встал и подошел к Штырю.

- Штырь?

Тот уставился на меня.

- Джонни?

- Ага.

Мы пожали руки, хотя в его ладони, кажется, я мог поместиться целиком. Взяв себе по пиву, мы выпили и я начал разговор:

- Мне рекомендовали с вами связаться по одному очень деликатному делу.

- Деликатному?

Я понял, что разговаривать со Штырем нужно как можно проще, поэтому стал говорить прямо, тем более, что все это было выдумкой.

- Феофан, мой шеф, хочет найти человека, который сможет выбить дерьмо из одного нехорошего человека.

- Выбить дерьмо я готов.

- Это хорошо. Но там помимо этого надо будет кое-что еще подрезать. То есть, украсть у этого человека кое-что из сейфа.

Штырь замялся.

- Я не медвежатник. Выбить дерьмо – могу, вскрывать – это не ко мне.

- Да там все просто. Надо будет просто правильно избить парня, чтобы тот открыл сейф.

- А если не откроет?

- Откроет.

- Не, все-таки тебе медвежатник нужен.

- Нет, ты. Просто убеди его своими кулачищами, что лучше открыть.

Штырь снова начал думать, что сопровождалось ужасающей мимикой на лице гражданин.

- Слушай, ну, в принципе, наверно, можно. Но с сейфами я не дружу.

- То есть мне врали? – Спросил я.

- О чем? – Насторожился Штырь.

- Мне сказали, что ты хорош в этом деле. И что своровать что-то из сейфа для тебя не проблема. Ты хорошо показал себя на прошлой неделе, когда грохнул Пипкиных и украл, - я замялся, - украл.

- А, слышал про это. Но только кто-то ошибся. Это был не я.

- Не ты? А кто?

- Никто не знает. Все говорят про это дело, менты рыщут – а у нас тоже никто не в курсе. Не из наших.

- Странно. Думал, это ты.

- Не, я в этот день, кстати, у бабушки был. Потому и запомнил этот случай.

Оказалось, что у Штыря еще и алиби имелось. С бабушкой был. В зоопарке, что ли? Зона приматов?

- Ну так что с работенкой?

- Согласен?

- Согласен. Деньги, судя по всему, легкие. Но сейф ломать не буду – тупо не мой профиль.

- Я понял. Ну, тогда заметано, - сказал я. – По деньгам и конкретике назначим встречу завтра.

- Ага.

- Ну, всего.

- Ага.

Я вышел из клуба, поправил парик, который, кажется, даже начал седеть от напряженной обстановки, и направился окольными путями домой, заметая следы. В одной из подворотен, я сбрил усы и снял парик и оттуда вышел уже не Джонни, а Борис Ищейкин, знаменитый детектив, который не только лучше всех раскрывает преступления, но еще и чертовски хорош собой.

Обращайтесь!

***

После разговора со Штырем было совершенно очевидно, что местные мелкие бандюганы к этому отношения не имеют. Что же там произошло? Кто виноват и что делать, я бы даже так поставил вопрос.

У меня снова не было никаких мыслей по поводу убийства Пипкиных. Кто-то пробрался, ограбил их, не оставив нам никаких следов. Я знал, что майор поручил сотрудникам разыскать в картотеках грабителей, которые промышляли подобным и которые недавно вышли на свободу. Правда, после общения со Штырем, мне казалось, что и они вряд ли к этому причастны.

Как раз по этому поводу майор мне сейчас и позвонил.

Сначала я рассказал Волкову про разговор со Штырем.

- Ну, я так и думал, - усмехнулся майор, - твой Клоп – не самый надежный источник. И он это уже не раз доказывал.

- А какие у тебя источники? – Спросил я. – Только мама, которая звонит тебе по вечерам и рассказывает, каких проституток и наркоманов видела Мария Федоровна, сидя на лавочке у подъезда?

- Между прочим, не каждый… А хотя, слушай, Ищейкин, заткнись.

- Уже.

- Короче. Мы нашли в нашей картотеке кое-что по грабителям, вышедшим на свободу, modusoperandi которых схож с нашим случаем. Будем прощупывать по этой линии, а то твоя совершенно неожиданно оказалось тупиковой.

- Сколько их? – Сказал я, проигнорировав замечание Волкова о моей тупиковой линии.

- Всего двое. Первый – Александр Викторович Медвежкин по кличке «Медвежонок», второй – Валерий Станиславович Зайцев по кличке…

- «Зайчонок»? – Ухмыльнулся я.

- По кличке «Вова». Прикинь? Вот сучий хобот!

- Да, логика отсутствует напрочь.

- Зверинец чертов. Ладно. Первый вышел полтора месяца назад. До этого дважды сидел за вооруженные ограбления. Второй отличился похлеще – был осужден за несколько грабежей, при этом двух человек застрелил.

- Да, надо прощупать ребят. Второй даже поинтереснее будет, раз орудовал пистолетом.

- У нас адреса. Навестим?

- А как же – «они могут уйти».

- Эти ребята не уйдут. И допросим мы их с особым пристрастием.

- Ну, как скажешь.

Мы накинули пальто и хотели идти, но пальто накинули одно и то же, поэтому не поместились. В итоге выяснилось, что это пальто Волкова, поэтому я вылез и накинул свое.

А потом мы уже пошли.

***

Через двадцать минут мы стояли у дверей Медвежонка. Помимо нас, был еще отряд спецназа, на случай если Медвежонок не окажется таким уж дружелюбным Винни-Пухом.

- Заходим?

- На счет три. Раз, два, три!

Дверь вылетела внутрь квартиры вместе с куском стены старого дома. Мы впрыгнули внутрь, готовясь атаковать неведомого зверя. Правда, атаковать было уже некого.

- Волков, иди сюда, - крикнул я, зайдя на кухню.

- Вот черт. Теперь мы от него ни хрена не узнаем.

На полу у кухонного стола, на котором стояло несколько пустых бутылок из-под алкоголя и несколько полных, валялся человек, которого при жизни звали Медвежонком. Правда, стал он на медвежонка еще меньше похож – припух, посинел, пошел пятнами.

- Нам и не надо от него ничего узнавать, - сказал я. – Судя по степени разложения, думаю, он тут уже с неделю валяется.

- Да? – Волков посмотрел на тело. – Ну, тогда нам еще проще.

- Относительно.

- Это точно. Самоубийство? – Спросил Волков.

- Возможно. Так сразу и не скажешь, но судя по сервировке стола, гражданин беспробудно пил. Не являюсь ясновидящим, но могу предположить, что умер он от алкогольного отравления. Нередкое явление, кстати.

- Ясно. Ладно, разберемся и тут. – Сказал Волков.

После этого мы вызвали скорую, криминалистов и остальных спецов.

После всех необходимых процедур, мы вышли, и всей нашей веселой компанией поехали на второй адрес, который был недалеко.

Правда, доехать сразу у нас не получилось, потому что Волкову позвонили из участка.

- Вот сучьи потроха, - прокомментировал сообщение майор.

- Что случилось?

- Очередной труп. Что за день такой? На улице Мокрушкина.

- Ну, едем сначала туда. Тем более, не так далеко отсюда.

Минут через десять мы были на месте.

Квартира была большой и светлой. Было очевидно, что квартира принадлежит достаточно умному и образованному человеку, потому что в гостиной не было телевизора. По левой стене стоял ряд шкафов с книгами, на некоторых полках которых стояли различного вида сувениры – керамические и деревянные фигурки, кораблики из ракушек, кружки и тарелочки. У окна стоял стол, на котором стоял ноутбук и лежали несколько листков. По правую стену стоял шкаф для одежды и комод, над которым на стене висело зеркало. Посреди комнаты лежал пушистый ковер, на котором распласталась мертвая женщина, а у ее руки валялся автоматический пистолет.

Я подошел к телу и осмотрел убитую.

- Огнестрельное ранение головы, - констатировал я.

- Очередное самоубийство? Что-то слишком часто они начались, рыбье вымя.

Волков надел перчатки и пошарил в карманах одежды мертвой женщины.

- Так, тут документов нет.

После небольших поисков, мы нашли в одной из коробочек в шкафу документы. Волков взял паспорт.

- Так, - он развернул документы. – Лапкина Юлия Борисовна, тридцать пять лет. – Он пролистал паспорт. – Прописана здесь, не замужем, детей нет. По крайней мере, никаких пометок в паспорте.

Волков просмотрел остальные документы – ничего интересного.

- Что думаешь, - наконец спросил он.

- Надо осмотреться. Но мне кажется, что это тоже не самоубийство. Тут не могла жить женщина, которая спонтанно приняла решение покончить с собой. Тут дорогая мебель, хорошо обставленный интерьер. А еще она явно много читала. Все-таки самоубийства – не удел высокоинтеллектуальных людей.

- Это удел разных людей. Ты не знаешь, почему она могла это совершить. Возможно, у нее были какие-то психологические травмы.

- Не спорю. Но посмотри на нее, на одежду. Посмотри на квартиру. Это явно не бедная женщина, деловая. Ей не пятнадцать лет, чтобы резать вены из-за красавчика в параллельном классе, который ей никогда не достанется. Эта женщина одна, да. Но, я думаю, она к своему возрасту уже смирилась с одиночеством. Это сильная женщина. Это очевидно. Такие не стреляют себе в висок.

- Вот такие выводы, да? Но я могу тебе привести кучу примеров того, когда и сильные ломались.

- Это тоже верно. Но на первый взгляд – просто интуитивно – я бы сказал, что это убийство. Я осмотрюсь.

- Только ничего не лапай.

- Даже себя?

- Думаю, ты с этим прекрасно и у себя дома справишься. Так что да.

- Изверг.

Я обошел квартиру. Остальные комнаты по чистоте и ухоженности не сильно отличались от гостиной – все те же аккуратные шкафчики, со вкусом подобранные и расставленные предметы мебели и декоративные элементы.

Когда я зашел на кухню, то увидел, что мы не одни в квартире.

- Ну, привет, - поздоровался я.

Под одним из стульев сидела кошка. Она была белой и пушистой, чем-то напоминала персидскую породу, но мордочка у нее не была такой плоской, как у породистых.

- Ты с кем тут разговариваешь, - Волков тоже пришел на кухню.

- Да ни с кем, вот, - я указал на кошку, которая попятилась и уселась в уголке у дальней стороны стола.

- Котяра? Понятно.

- Погоди-ка.

- Что? Ты забыл покормить свою кошку?

- Нет, у меня нет кошки.

- У тебя только киски?

- Волков, прекращай эти потуги. Нет. Я вспомнил, что в квартире Пипкиных мы находили письмо из «Клуба любителей кошек».

- И что?

- И у этой женщины есть кошка.

- Думаешь, это заговор кошатниц? Все эти старые девы давно мечтали о мести и годами вынашивали планы.

- Да, чушь какая-то. Но из твоих уст это звучит вообще отвратительно.

Волков пригладил усы.

- Возможно. Но идею про кошатниц подбросил ты.

- И все-таки надо тут повнимательнее все изучить. Вдруг, это самоубийство – или убийство? – связано со смертью Пипкиных. Но я ничего не могу найти. Возможно, криминалистам повезет больше, и тут найдется ДНК убийцы или его отпечатки.

- Да, если это было убийство.

- Разумеется.

Через некоторое время прибыла группа специалистов. Одни начали заниматься телом погибшей, другие искали отпечатки пальцев и прочие возможные улики. Мы с Волковым, уже обыскавшие квартиру, решили все-таки доехать до второго подозреваемого и, конечно же, надеялись, что он-то хотя бы пока жив.

Спецназ подтянулся минут через десять, а еще через пятнадцать минут мы были у двери товарища по кличке Вова.

Очередная дверь с грохотом влетела в квартиру, мы с Волковым пропустили из вежливости спецназ, а потом зашли сами. «Чисто» - услышали мы несколько раз, но потом один из спецназовцев крикнул «Лежать! Лицом вниз!». Мужской голос что-то сказал, но мы не расслышали.

Мы зашли в комнату, откуда раздавались голоса.

- Валерий Станиславович Зайцев? – Спросил Волков, сев у лежащего на полу мужчины.

- Да. Что вам надо? Я уже отсидел свое.

- А нам кажется, что отсидеть-то ты отсидел, но хочешь еще.

- Я ничего не делал.

- Точно?

- Точно.

- Ты где был двадцатого числа с одиннадцати до двенадцати вечера?

- На работе!

- Неужели на работе?

- Да, черт вас дери, на работе. Спросите там, кто угодно подтвердит.

- А мне кажется, что ты врешь.

- Да не вру я, черти проклятые! Спросите на работе, говорю вам. У меня алиби на то время.

- Позавчера была убита семейная пара. Мне кажется, что все-таки это сделал ты.

- Да я не занимаюсь больше этим.

- Ты теперь честно трудишься, так?

- Да, черти.

- И кем же ты работаешь?

- Я работаю вышибалой в одном клубе.

- А зачем ты тогда убил Пипкиных?

- Я не убивал никого.

- Еще как убивал. Ты даже сидел за это.

- Да, я убивал…

- Ты признался.

- Нет, черт вас дери, я не про это ваше дело! Хватит меня путать, и вообще, какого черта вам надо. Я свое отсидел уже. Отпустите меня.

- Мы не отпустим, пока ты не сознаешься.

- Я не убивал никого!

- Ну, давай же, Вова. Очисти совесть.

- У меня чистая совесть, отвалите.

- Убита пара, Вова.

- Я не при чем!

- Отпустите его.

Зайцев сел на колени, отряхнулся и, подняв голову, глянул на нас.

- А, Волков и Ищейкин. Наразвлекались? Я могу подать на вас в суд.

- Подай. Даже интересно, что из этого выйдет.

- Да ну вас к черту, - Зайцев встал с пола и уселся на стул. – Я вам мамой клянусь, что завязал с прошлым. Я достаточно пробыл в тюрьме, все. Сыт по горло этим дерьмом.

- Честный трудяга, да? Ладно, поверим, но проверим.

- Проверяйте, черт вас дери.

- Ну ладно, не ругайся. Сам знаешь, репутация у тебя та еще.

- Отвали.

Волков отправил двух сотрудников проверить слова Зайцева, и спустя некоторое время пришел ответ – его алиби подтвердилось. Зайцев, не совсем по той же причине, но, как и Медвежонок, не имел отношения к данному преступлению.

Чуть позже, когда мы с Волковым находились в участке, пришел отчет криминалистов по квартире убитой женщины.

- Товарищ майор, - в кабинет вошел лейтенант, - отчет по квартире гражданки Лапкиной. И отчет по оружию.

- Давай глянем, - Волков взял папку. – Ну, ничего особо интересного. В квартире есть несколько отпечатков пальцев, не принадлежащих Лапкиной, но они старые и почти неразличимые. Получается, - и это логично, - преступник был в перчатках. Так, так. Ну, собственно, все. Ни хрена! Вот сучьи потроха.

- А что с оружием? – Спросил я, присаживаясь на стол майора.

- Оружие сейчас достану, если не уберешь свою задницу с моего стола. Ясно?

Я усмехнулся и сел в кресло.

- Да, ваше величество.

- То-то же. Итак. Ого!

- Что такое? – Я напрягся так, как никогда не напрягался в кресле перед майором.

- С оружием вышел косячок!

- Смотри, рядом с телом была найдена гильза. Мы видели ее, неудивительно – если кто-то стрелял, то рядом должна быть гильза, когда изображаешь самоубийство, так?

- Так. На ней отпечатки?

- Нет! Причем никаких.

- В таком случае можно точно сказать, что это убийство. Самоубийца не стал бы протирать патроны или действовать в перчатках при заряжании оружия.

- Да. Но это не самое главное. Оказалось, что в патроннике сидит еще один патрон.

- Убийца забыл про патрон?

- Да. Убийца, наверное, заряжал пистолет без перчаток. А гильзу протер уже после того, как выстрелил. Потом вытащил магазин, опустошил его и вложил пистолет в руку убитой, но забыл, что после выстрела еще один патрон ушел в ствол.

- Для наемного убийцы не очень профессионально.

- Значит, действовал не наемник. А кто-то не слишком близкий к теме заказных убийств. Но опять же – говорить о наемнике можно лишь в том случае, если убийства связаны. А я пока этой связи не вижу.

- Я тоже не вижу, но чувствую всем своим чувствительным телом. Каждый квадратный сантиметр моей нежной кожи, моей тонкой натуры ощущает это. Понимаешь?

Волков смотрел на меня с нескрываемым раздражением.

- Не понимаю. Но ты часто бываешь прав, несмотря на то, что ты кажешься мне иногда сумасшедшим.

- Это да.

В дверь постучали. Через секунду зашел лейтенант.

- Распечатка по телефону убитой.

- Давай.

Лейтенант передал майору толстенную пачку распечатанных листов с информацией по звонкам Лапкиной.

- Да, это изучать год можно. Посмотрим, что написали в отчете. Так, - Волков внимательно прочитал первую страницу. – Знаешь, тут есть один номер, зарегистрированный на ООО «Клуб любителей кошек».

Я удивленно посмотрел на майора.

- Вот тебе и заговор кошатниц.

***

Мы выехали в клуб, как только нашли его адрес – а это сейчас, конечно же, не проблема.

На улице стояла пасмурная погода. Моросил мелкий дождик, а серые глыбы бетонных зданий казались еще более мрачными, чем обычно, и стали больше похожи на гротескные надгробия, возвышающиеся над городом. Прохожие, втянув головы в плечи, словно замерзшие воробьи, спешили по своим делам, проклиная местный климат.

Но все это было мне по барабану, потому что я ехал в машине майора, а тут тебе и климат-контроль, и музыка, и даже регулируемые сиденья с подогревом. Но что больше всего меня радовало – в отличие от моей машины, у этой не было в днище дыр, так что холодный воздух, а еще и грязь до кучи, не залетали в салон.

Вскоре мы уже были на месте.

- Вот он, - сказал Волков, когда мы вышли из машины и остановились у отдельно стоящего здания, на первом этаже которого располагался тот самый клуб. На фронтоне размещалась огромная неоновая вывеска «Клуб любителей кошек». Ошибиться было невозможно.

- Похоже, все здание занимает только клуб. Что же там на самом деле происходит?

Мы вошли внутрь.

Прямо за дверью располагалось большое светлое помещение, из которого в разные стороны уходило несколько коридоров. Прямо по центру размещался ресепшен. За стойкой стояла девушка лет двадцати пяти, у которой внешность подходила для данного клуба – темные густые волосы, немного раскосые, похожие на кошачьи хитрые карие глаза, аккуратный маленький носик. Усов не было.

- Здравствуйте. Меня зовут Светлана, это «Клуб любителей кошек». Чем могу вам помочь?

- Здравствуйте, я – Волков, майор полиции, это детектив Ищейкин. Мы расследуем два убийства, и у нас есть подозрения, что убитые каким-то образом были связаны с вашим клубом.

Лицо девушки выразило испуг. Кожа ее побледнела, и она поочередно смотрела на нас с Волковым широко раскрытыми глазами.

- Убийства? Наш клуб?

- Да, передайте администрации, мы хотим поговорить с руководителем этого заведения.

- Да, сейчас. Боже, какой кошмар, - она подняла трубку и набрала номер. – Виктор Игоревич, тут из полиции пришли. Да. Да, сейчас хотят с вами поговорить. По поводу убийства. Я не знаю. Хорошо.

Она повесила трубку.

- Пройдемте сюда, - она вышла из-за стойки и направилась в правый коридор. Мы с Волковым пошли за ней. – Виктор Игоревич – директор клуба. Он вас сейчас примет.

Пройдя несколько дверей, она постучала. На самой двери была табличка «Администрация».

- Маш, привет, - сказала она, обратившись к секретарше в приемной, - вот, люди из полиции.

- Здравствуйте, проходите. Виктор Борисович ждет вас.

Волков кивнул и мы прошли в кабинет директора клуба.

Кабинет директора был большим и дорого обставленным. Высокие окна давали достаточно света для того, чтобы все изысканные вещи, находящиеся тут, были хорошо освещены. Было удивительно даже, что какой-то клуб кошек может приносить столько денег. Стол и другая мебель из красного дерева, дорогие декоративные украшения из золота, стоящие тут и там. У стены располагались антикварные напольные часы, которые, конечно же, работали.

Тик-так.

- Неплохо у вас, - сказал Волков, который, судя по всему, тоже восхитился и удивился красоте кабинета, - меня зовут Волков, майор полиции, отдел расследования убийств. Это детектив Ищейкин, помогает полиции в расследованиях.

- Виктор Игоревич Кот. – Сказал сидевший за столом мужчина.

Как и девушка у стойки на входе, Кот тоже чем-то напоминал, конечно же, кота. Он был толстым мужчиной лет сорока, который важно восседал в большом мягком кресле за столом. Улыбка его была широкой и казалась искренней, но при этом глаза его сужались и казались очень хитрыми и изучающими. Усы у него были.

- Виктор Игоревич, у нас двойное убийство – убиты муж и жена, а также есть убитая девушка. Странным образом и пара, и девушка связаны с вашим клубом. Нам нужна информация по ним.

- Хорошо, я понял. – Сказал Кот, при этом слова он будто бы лепил из воздуха, произнося их плавно и неторопливо, что очень напоминало мяуканье наевшегося сметаны кота. – Мы поможем вам всем, чем только сможем. Однако скажу сразу – мы, конечно же, никакого отношения к этому не имеем, и смею предположить, что связь перечисленных вами лиц с нашим клубом сугубо случайная. А в связи с этим я очень прошу вас, во-первых, ничего не рассказывать про нас прессе в свете данной истории, и, во-вторых, никоим образом не нарушать работы клуба.

- Обещать про работу клуба ничего не можем, к сожалению. Про прессу – договорились. Мне хотелось бы знать, числились ли членами вашего клуба следующие люди. Лапкина Юлия Борисовна, а также Пипкины Владимир Николаевич и Валентина Дмитриевна.

- Какой ужас, - искренне удивился Кот. – Они мертвы?

- Да, мертвы. Вы их знали?

- Да, конечно. Они несколько лет посещали наш клуб.

- Тогда остановимся на этом поподробнее, - сказал Волков. – Во-первых, вы знали их всех?

- Нет, только Вову, то есть Владимира Пипкина и Юлю Лапкину. Они бывали часто в клубе. Вова… Владимир реже, но Юля очень часто. Боже, как же так. Что с ними случилось?

- Они были убиты, я уже сказал. А подскажите, чем занимается ваш клуб и что делали тут Владимир и Юля?

- Вы можете изучить подробности нашей деятельности на нашем сайте…

- Расскажите вы, если вы, конечно не против. – Сказал я. – Когда нам надо будет изучить ваш клуб досконально, поверьте, изучим все. Вплоть до того, какого цвета трусы на вашей секретарше.

Кот внимательно смотрел на меня.

- Ну что вы, офицеры, я просто профессионально страдаю желанием рекламировать свой клуб. Прошу прощения. Итак, давайте заново. Наш клуб представляет собой комплекс связанных учреждений, которые занимаются животными. В частности – семейством кошачьих. Все находится в этом здании. Если подробнее – это ветеринарная клиника, там же рядом аптека, в левом крыле. В том же крыле расположен и питомник для кошек. У нас есть отдел, который занимается спасением брошенных животных, которых подбирают на улице. Дальше они проходят курс лечения у нас и после этого они попадают в добрые руки. В том же крыле и «кошачья» комната. Это большое помещение, где живут кошки все вместе, которые не могут найти хозяев.

- Хорошо. А в правом крыле?

- А в правом крыле у нас, так сказать, помещения для двуногих, - Кот хихикнул, - там расположена библиотека с читальным залом, где находится литература, посвященная семейству кошачьих. Там есть и помещение, где проходят встречи членов клуба. Они проводятся раз в неделю и на них приходят все желающие, благо, места у нас хватает.

- Существуете на взносы?

- Именно. Каждый член клуба вносит небольшую сумму ежемесячно. Однако, не все ограничиваются этим, и у нас есть несколько очень знаменитых и влиятельных людей, которые вложились в наше дело. Мы их любим и очень им благодарны, и для них у нас всегда открыты двери.

- Понятно. А теперь про Владимира и Юлию. Расскажите про них.

- Вова, - Кот замялся, - простите, я его давно знаю, привык так называть. Он мой старый друг. И это ужасная новость, я не знал. – Кот протер губы. – Боже, это очень печально.

- И все же. Чем они занимались?

- Владимир был членом клуба. Он часто приходил на наши встречи, почти каждую неделю за последние несколько лет. А Юлия пришла к нам совсем недавно. Несколько недель назад я видел ее последний раз. Честно говоря, даже не знаю, бывала ли она потом.

- Когда вы видели Владимира последний раз?

- Владимир был на прошлой неделе.

- Ясно. Предоставьте нам списки, кто состоит в клубе и отдельно, кто посещал клуб в тот раз, когда была тут Юлия, и в тот раз, когда тут был последний раз Владимир. Скорее всего, убийца – один из членов клуба. Ну и список сотрудников. Мало ли.

- Конечно, мы все подготовим, - сказал Кот, кивая своей круглой головой.

- Так, а помимо встреч в клубе – я так понимаю, это было что-то вроде тусовок кошатников, - чем еще занимались Владимир и Юлия?

- Юлия ничем. Владимир иногда помогал в кошачьей комнате. У нас есть штатные сотрудники, но нашим друзьям никогда не отказывают, если они хотят поиграть с животными или поухаживать за ними.

- И когда Владимир последний раз был в этой кошачьей комнате?

- Ох, - Кот протер лоб ладонью, - боюсь соврать, но, наверное, месяц назад. Я бы не сказал, что он часто туда ходил. У нас, знаете ли, все добровольно, да и особо никто не следит. А Владимира знали все сотрудники.

- Ясно. А вы не наблюдали никаких конфликтов с участием убитых?

- Что вы! – Кот усмехнулся. – У нас никогда не было конфликтов. Слушайте, я держу этот клуб вот уже шесть лет, и ни разу ничего подобного не было. Поверьте мне, то, что убиты два члена клуба – для меня шок. И, скажу вам, положа руку на сердце, я не думаю, что убийства связаны с нашим клубом. Скорее всего, они не связаны вообще.

- Ну, это уж предоставьте нам.

- Конечно, - Кот улыбнулся.

Тут дверь за нами скрипнула, и мы увидели, как в кабинет пробралась кошка. Это была породистая вислоухая британская кошка, у которой туловище было перемотано бинтами. Она шла медленно, странно поднимая лапы, как бы пытаясь все время перешагнуть невидимую преграду.

- Что за черт, - тихо выругался Кот. – Эй, сюда! – Крикнул он. – Что она здесь делает?

Я повернулся и посмотрел на Кота.

- Наверное, она заблудилась.

- Наверное, - Кот улыбнулся. – Но она больна. Нельзя же ей расхаживать по всему зданию.

- А больные у вас там же, где ветеринарная клиника? В том же крыле, так?

Кот колебался. Казалось, ему совсем не хочется отвечать на данный вопрос, но все же выдавил:

- Ну да. Там же.

В эту минуту в кабинет зашел сотрудник клуба.

- Поаккуратнее с ними, - сказал Кот. По его лицу и тону было ясно, что он злится.

- Вы переживаете за каждое животное. Похвально, - сказал майор.

Мужчина, вошедший в комнату, поднял кошку, посмотрел на Кота, и быстро вышел прочь, сказав лишь «простите». Я заметил на его лице страх.

- Чего не терплю – так это халатности, - сказал Кот. – Вообще-то у нас очень ответственные сотрудники. Такого почти никогда не было. Я говорю это к тому, чтобы у вас не сложилось ложного впечатления, что тут некая гнилая контора. Мы любим животных и заботимся обо всех. А данный сотрудник – уж поверьте мне – будет уволен.

- Ну, может, и не надо так строго, - сказал майор. – Все-таки ничего ужасного не произошло.

- В целом согласен, - сказал Кот и на его лице читалось некое успокоение.

Волков вздохнул и развел руками.

- На этом тогда все, спасибо за сотрудничество, - сказал он. – Ждем от вас то, о чем договорились. Сегодня подготовите?

- Конечно.

- Позвоните, вот телефон. Попросите Волкова, - майор передал Коту визитку. – Я отправлю к вам человека.

- Хорошо.

- Всего доброго.

- Офицеры, только одно хочу сказать.

- Да?

- Вы тоже можете вступить в клуб. Вы же согласны, что кошки лучше собак?

Мы с майором переглянулись.

- Всего доброго, - сказал майор.

- Всего доброго, - ответил Кот.

И мы вышли из кабинета.

***

Почти всю дорогу в участок мы молчали. Майор, нахмурившись, внимательно следил за дорогой, езда по которой при дожде и во тьме была особо опасной.

- Какие мысли? – Прервал я молчание.

- Да никаких. Но, думаю, что-то связано с этим клубом. Скорее всего, какой-то конфликт среди участников и их знакомых. Учитывая, что убита супружеская пара и женщина – возможно и преступление на почве страсти. Ну, допустим Владимир замутил с этой Юлией. Мужа у Юлии не было, но, возможно, был любовник. Он узнал и грохнул всех.

- А я думаю, это убийство совершил…

- Кто? – Удивился Волков.

- Кто-то из «Клуба любителей собак».

- Опять ты за свое.

Когда мы приехали к участку произошел один ужасный несчастный случай. Будучи человеком, который все время находится начеку, я быстро реагирую на любые неожиданные ситуации самым оперативным образом. Это, правда, в данном случае меня и подвело. Однако не я за это поплатился.

В общем, когда майор вышел из автомобиля, я немного задержался, потому что хотел почесать зад. При майоре было как-то неудобно, а выйдя на улицу – делать это пришлось бы вообще у всех на глазах. Поэтому когда он только вышел, я быстро запустил руку в штаны и быстро почесался. Почувствовав наконец удовлетворение, когда зуд на заду ушел, я распахнул дверь. В это время Волков как раз был рядом. Дверь я захлопнул, но, похоже, во время почеса, я заткнул часть пальто в сиденье, поэтому оно застряло, а дверь, закрываясь, потянула меня обратно. Я же, как уже сказал, всегда был начеку, поэтому от неожиданности решил, что кто-то из бандитов пытается меня похитить. Среагировав молниеносно, я закричал:

- Мама!

При этом я схватил Волкова за остатки волос на голове одной рукой, и за остатки усов – другой. Волков крикнул от боли и неожиданности, при этом неудачно упав. После этого его лицо исказилось от боли.

- Вот черт, - он держался за руку. – Твою мать! Ищейкин, сучий ты потрох, ты мне руку сломал!

Я к этому моменту уже понял, что произошло. Высвободив пальто, я поднял Волкова и повел того в участок.

- Вы такой неловкий, - усмехнулся я.

Волков посмотрел на меня так, как смотрит пантера на свою жертву, и я почувствовал, что мне, возможно, жить-то осталось каких-нибудь пару секунд. Поэтому, дабы разрядить обстановку, я сказал.

- Хотите анекдот?

Волков продолжал смотреть на меня так же, но к его зверскому виду добавилось еще и изумление.

- В семье пуговиц трагедия. – Сказал я. – Сегодня папу пришили. – Я засмеялся веселым и звонким смехом.

Дабы исключить из повествования предложения, состоящие исключительно из нецензурной брани, пропустим несколько фраз Волкова, которые последовали в виде реакции на мой анекдот. Не знаю, чем он был недоволен, мне анекдот понравился.

В общем, Волков попал в больницу, потому что перелом был сложным, но больше одного дня его там держать все равно не стали. Да он и сам бы там не остался.

Через несколько часов Волков вернулся в участок с перевязанной рукой.

- Ну, Ищейкин, спасибо тебе. С такими друзьями, как говорится, и враги не нужны. Вот сучий хобот! Я работаю в полиции всю жизнь, но кости переломал впервые мне ты.

- Вам надо в зал походить, - сказал я. – Вы какой-то хлипенький.

- Давай не начинай, пока я тебе не вломил, - Волков взялся за загипсованную руку. – Посмотри… вот черт, - один из концов бинта развязался и повис. – Ну, ни хрена не могут. Даже чертов бинт завязывать так и не научились. Чему их там в институтах только учат?

Волков здоровой рукой положил гипс на стол и попытался закрутить бинт.

- Давайте помогу, - предложил я.

- Только поаккуратнее, Ищейкин. Только если зацепишься за стол, не кричи «мама» и не прыгай на меня, договорились?

- Ой, да не смешите меня, - я начал заворачивать бинт, но какая-то бумага со стола прилипла к нему и начала заворачиваться под гипс, - когда это я… вот черт!

- Что такое?

- Я понял, что случилось!

- Я это давно понял. Твое пальто застряло в сиденье, а ты его дверью…

- Да нет же! Я про убийство.

- И что же?

- Поехали!

Через некоторое время мы снова были в кабинете у Кота. На этот раз, с нами был спецназ, а из комнаты с «выздоравливающими котами» мы выудили несколько экземпляров.

- Что вы делаете? – Кот покраснел и уже не выглядел таким довольным и сытым котом, каким мы видели его совсем недавно. – Вы не имеете права.

- Имеем, - сказал Волков. – А вот вы имеете право хранить молчание.

- Не понимаю, о чем вы? Отпустите бедных животных, вы их напугали.

- Вы хотите, чтобы мы их отпустили, да?

- Да, черт возьми, хочу! То, что вы полицейские – это еще не значит, что можете заявляться ко мне и учинять беспредел.

- Вы же знаете, что мы тут не просто так, - сказал я, гладя перебинтованного кота.

- Именно так. И отпустите уже кошку! Ей неприятно…

Я нашел конец бинта и начал раскручивать его.

- Что вы делаете? – Взревел Кот. – Немедленно отпустите несчастное животное!

- Вы испугались? – Я продолжал раскручивать бинт.

- Да! У нее была сложная операция, а вы ее разбинтовываете.

- И вы хотите сказать, что тут только бинт?

Я раскрутил бинт и обнаружил, что под ним только обритое пузо кошки, на котором было несколько свежих швов.

- Вот черт.

- Теперь вы оставите меня в покое? Что вы там, черт побери, искали?

- Да, неловко вышло, - сказал я.

И тут Волков, подойдя сзади, показал другую кошку, тоже забинтованную, но на бинте маркером были нацарапаны какие-то цифры.

- А если эту? – С улыбкой произнес он.

Директор клуба, руки которого затряслись, попытался достать платок из нагрудного кармана, чтобы протереть лицо, которое было полностью покрыто потом.

- Не надо, - заикаясь сказал он, - она больна.

Волков, конечно же, не послушал Кота. Он развернул бинт и, как я и предполагал, из-под него посыпались пакетики с белым порошком.

- Ничего себе, какая неожиданность, - сказал Волков.

- А вот это – по-настоящему неловко, - сказал я. – Вот, что произошло. Возможно, детали не точны, но было все так. Владимир Пипкин был членом вашего клуба очень долго. Но, будучи человеком простым, он и не подозревал, чем ваш клуб является на самом деле. Ваши кошки – те, что находятся в доступе обычных людей, даже перебинтованные, - не представляют для вас угрозу как предмет, который может вас разоблачить. Но есть комната, куда доступ имеют только ваши сотрудники. Там-то Волков и взял эту, пронумерованную кошку, у которой при себе были несколько пакетиков наркоты. Итак, каким-то образом Владимир смог пробраться – возможно, случайно, - в ту секретную комнату и обнаружил наркотики. Вы, конечно же, узнали, но убрать Владимира надо было аккуратно. Вы нашли человека, который умеет грамотно зачищать неудобных. Вот он и поработал над семьей Пипкиных, изобразив ограбление, дабы запутать следы. И убили вы обоих, потому что были уверены, что муж все рассказал жене. Каким-то образом вы чуть позже выяснили, что Владимир успел поговорить с несчастной Лапкиной – возможно, вы посмотрели видео с камер наблюдения. И была убита она. У нас есть отпечатки пальцев на месте убийств. Не сомневаюсь, что мы благодаря вам выйдем и на исполнителя. Вам же не хочется лишних проблем?

- Это сделал Антон Амбалкин, - почти шепотом произнес Кот.

В итоге мы накрыли весь этот наркокартель, работавший под прикрытием «Клуба любителей кошек». Вскоре был задержан и Антон Амбалкин – здоровенный детина, отпечатки пальцев которого совпали с тем, что были на патроне, застрявшем в пистолете. Он сознался и в убийстве Пипкиных.

А Кот, кстати говоря, до суда не дожил. Его прямо в кабинете, когда мы там еще находились, хватил инфаркт.

Часть 3

- Вот такая вот история. – Сказал Ищейкин, допивая кофе.

- Просто удивительно, на что способен ваш мозг, - сказал я. – Вот так прямо и не скажешь, если на вас посмотреть. А вы, оказывается, упрятали за решетку сотни убийц. И, как сегодня выяснилось, ликвидировали целые сети наркоторговцев. Достойно уважения.

- А я скажу вам, почему вы не верите. Это потому, что ваш мозг мало на что способен, - тактично высказал свои мысли Ищейкин.

Я снова пропустил колкость в свой адрес мимо ушей.

- Ладно, с вами как всегда было приятно побеседовать, но мне уже пора, так что – до свидания.

- До свидания, - сказал Ищейкин. – Свидимся.

Я встал из-за стола, накинул пальто и вышел из ресторанчика.

9. Ведьма

Часть 1

Осень затянулась. Не то чтобы это было плохо, ведь дальше начиналась зима, которую я не любил еще сильнее, но, честно говоря, через четыре месяца унылых дождей, луж, слякоти, черных силуэтов деревьев, уже начинаешь понимать, что все это должно быть скрыто от глаз белым чистым снегом. Конечно, потом придет разочарование, ведь чистый снег в течение дня превратится в грязную кашу, деревья останутся все теми же корявыми скелетами, только будет еще и холодно.

И так всегда – ждешь, что будет лучше, но ничего не меняется.

Не менялся и тот ресторанчик под названием «Шуркины булки», в котором я проводил больше времени, чем стоило бы. Но тут был вкусный кофе, спокойная атмосфера и удобные кресла – а это все, что мне было нужно для того, чтобы спокойно посидеть, попить кофе и почитать одну из книг.

В этот вечер мне, впрочем, спокойно посидеть и почитать не удалось, ведь как только я открыл книгу – а это была, кстати, книга «Косиног» замечательного художника и писателя Джеральда Брома, - в ресторан зашел мой старый знакомый Борис Ищейкин, который всегда приходил тогда, когда этого совершенно не ожидаешь и не хочешь. А так как я никогда его не ожидал и не хотел с ним общаться, заходил он очень часто.

Ищейкин сразу заметил меня и направился уверенным шагом к моему столику.

- Господи, - сказал я, заметив мертвенную бледность на его лице. – Вам плохо? Вы похожи на призрака, вам впору Каспера играть без грима.

- Не смешно, - сказал Ищейкин и махнул рукой. Он всегда был очень эмоциональным и активно жестикулировал. Поэтому от греха подальше я отодвинул чашку кофе подальше от зоны действия его рук. – Меня прокляли.

- Да что вы говорите? – Усмехнулся я. Честно сказать, все рассказы товарища Ищейкина не внушали доверия, как и сам, собственно говоря, рассказчик. – Прокляли?

- Совершенно верно. И, несмотря на мое плачевное состояние, все же позволю себе заметить, что вам надо проверить слух. Не первый раз я замечаю, что вы переспрашиваете то, что я уже и так сказал.

- Хорошо. Расскажите поподробнее. Кто, когда, как?

- Кто? Глупый вопрос. Конечно же, это сделала ведьма. Разве вам неизвестно, что они промышляют подобным?

- Где-то читал. Но, честно говоря, от вас можно было и другое услышать, учитывая возможности вашего богатого воображения.

Ищейкин снова махнул рукой в мою сторону, при этом на его бледном лице отразилось раздражение.

- Прекратите. Я умираю, разве не заметно?

- Обратитесь к врачу, если так. Возможно, вам помогут в больнице.

- Не смешите. Наши врачи разучились уже ОРВИ лечить. Чтобы избавить вас от кашля они предложат исключить у вас геморрой, назначив колоноскопию. Если повезет, они найдут правильное лечение в одном из видео на «Ютубе». Это в целом о медицине. Но в моем случае не помогут даже лучшие врачи…

- Тут я соглашусь, - сказал я.

- Ну, хватит пытаться шутить, - снова поморщившись произнес Ищейкин. – Я же говорю о проклятье, понимаете? Давно у нас появились врачи, работающие с таким недугом?

- Думаю, ваше проклятье не более, чем легкое отравление или что-то в этом роде.

- Много вы понимаете. – Сказал Ищейкин.

Подозвав официанта, Ищейкин заказал кофе и снова повернулся ко мне.

- «Косиног», - прочитал он название книги, которую я отложил в сторону. - Про ведьм, читал обзор. Прямо угадали, что сегодня почитать. Не забывайте только, что это все не шуточки.

- Конечно.

- Конечно, - передразнил меня Ищейкин, скорчив рожу. – Такие люди, как вы, никогда ни во что не верят. Даже если вас призрак на улице за задницу укусит, вы посчитаете, что это некая голограмма, которую проецирует один из соседних магазинов.

- Скорее всего так и подумаю.

- Ну, все правильно.

- Но, Ищейкин, вы действительно плохо выглядите. Советую вам обратиться к врачу. Скорее всего вы отравились роде. Может, вам надо активированного угля выпить, или даже антибиотики. Перетянете – попадете на больничную койку. Я уверен. А вы такой бледный, что скоро, возможно, придется и скорую вызывать.

- Какая скорая? Говорю еще раз. Это все проклятье ведьмы. – Ищейкин глотнул кофе. – Не поможет уже никто – ни скорая, ни медленная.

- В таком случае, расскажите, что произошло. Расскажите про свою ведьму и ее проклятье.

- Хорошо, хорошо. Я вам расскажу, как произошло это роковое событие, но у меня одно условие.

- Какое же?

- Вы должны выслушать еще одну историю из моего прошлого.

- Еще одно ваше расследование?

- Да. Скорее всего, это будет последняя история, которую я расскажу, прежде чем скопычусь. Поэтому для меня важно, чтобы вы ее внимательно выслушали. А потом – так уж и быть! – расскажу о том, как я вляпался в эту историю.

- Вы знаете, - сказал я. – Мне, конечно, интересно послушать о том, как вас прокляла ведьма, но не настолько. Можете оставить эти обе душераздирающие истории при себе.

- Ну, тогда слушайте и не перебивайте.

Часть 2

Борис Ищейкин начал свой рассказ:

Это произошло давно. Возможно, вы тогда еще не родились, но уже в то время я был известным во всем мире сыщиком.

Нет, я не расследовал смерть динозавров, когда те вымерли. Прекратите ерничать!

Итак, началось все с найденной в полесье мертвой женщины.

Я сидел дома, никого не трогал, даже себя. Уютно усевшись в большом мягком кресле, которое стояло у меня в гостиной, я читал журнал «Мое тело – мое дело». Вообще-то данный журнал я не покупал и не был на него подписан, но каким-то странным образом он оказался у меня в почтовом ящике. На журнале не было никаких пометок, поэтому-то я и забрал его себе. Короче, меня заинтересовала статья под названием «Найдите свои эрогенные зоны». А так как я человек любопытный, да еще и детектив, я решил ее изучить и после принялся за поиски. В итоге я не нашел ничего нового, после чего решил посмотреть в словаре те незнакомые слова, которые встретились мне в статье. Как выяснилось, все эти слова относились исключительно к женскому телу, поэтому я потерял интерес к этому дурацкому журналу.

И тут раздался звонок в дверь.

Я подошел и посмотрел в глазок. За дверью стояла моя соседка из квартиры напротив, которую звали Нина Петровна. И пусть вас не смущает имя, это была девушка лет двадцати двух, которая недавно въехала в наш дом.

Я открыл дверь.

- Борис, здравствуйте.

Нина Петровна была одета в халат. Волосы ее были мокрые, было ясно, что она только что вышла из душа. Лицо ее было очень приятным, если не сказать красивым. Маленький носик, большие карие глаза, красивого рисунка губы – не слишком тонкие, и не слишком пухлые, какие бывают у некоторых девушек, напоминающих скорее уток, нежели человеческих существ. Несмотря на то, что она недавно принимала ванну, макияж на ней уже был.

- Привет, - сказал я, не ожидая ничего плохого.

- У вас, случайно, соли не найдется? Я такая растяпа. При переезде все растеряла. – Она улыбнулась, и в ее глазах мелькнули хитрые огоньки.

- Конечно, - сказал я. – У меня есть целый пятикилограммовый мешок, - я направился на кухню. – Сейчас принесу.

- Вы один? – Спросила соседка. – Можно войти?

- Конечно, входите. - Сказал я, доставая из шкафчика на кухне здоровый пакет соли.

Я слышал, как соседка прошла в коридор. Судя по количеству шагов, продвинулась она довольно далеко.

- Соли у меня хватает, - сказал я, хвастаясь своими запасами, которые сделал в том году, когда предсказывали конец света. – У меня еще есть спички, сахар, разные крупы. В общем, все, что может долго храниться.

- Вы очень хозяйственный, - сказала она, глядя мне в глаза. Заявление это было серьезным, мне понравилось. – Мне всегда нравились хозяйственные мужчины.

- Да, я такой, - сказал я, улыбнувшись.

Она подошла еще ближе ко мне, и почему-то перестала улыбаться. Мне показалось это странным, но, наверное, я сам был виноват. И хотя я ничего такого не сказал, скорее всего, она обиделась на что-то. Женщины!

- Ну, держите.

Она был так близко, что я просто отпустил мешок с солью, который она автоматически схватила, дабы тот не упал ей на ноги. В тот момент у нее в спине что-то хрустнуло, а в глазах блеснули молнии. Я не понял, почему, но мне еще больше захотелось выпроводить ее за дверь.

- Дверь там, - я подтолкнул ее в сторону выхода, - если что надо еще, обращайтесь. У меня много чего есть.

- Не верю, - чуть слышно сказала девушка, а я даже не сообразил, о чем она. Ох уж эти женщины. Кто их вообще может понять?

Докатив ее до двери, я выпихнул Нину в коридор и закрыл дверь. После того, как щелкнул замок, я услышал отчетливое «козел» за дверью. Я не обиделся, но усмехнулся. Ну что за люди? Делаешь добро, а в итоге – что? Я - козел? Нет, серьезно, это просто уже смешно.

Когда неблагодарная соседка, прихватив с собой пять килограммов моей соли, наконец выветрилась из моей квартиры, зазвонил телефон. Я поднял трубку.

- Алло?

- Ищейкин, у меня тут что-то странное. Не знаю, что с этим делать, сучий хвост.

- А на каком месте? – Поинтересовался я. – Сразу скажу, что у меня нет желания все это рассматривать, тем более если это на «что-то странное» выросло у тебя на заднице, но раз уж ты стесняешься врачей, то приезжай. Ты нащупал это пальцами?

- Ищейкин! Я тебе говорю не про какие-то новообразования, а про одну историю, которая дурно пахнет.

- На заднице все дурно пахнет.

- Черт, короче, приезжай в участок, расскажу.

- А если я занят?

Волков на секунду замолчал. После этого раздался дикий хохот.

- Не смеши, приезжай, - и он повесил трубку.

Ну что за день?

***

В кабинете Волкова никогда ничего не менялось. За последние годы, наверное, только техника стала лучше – появились хорошие компьютеры, принтеры, кондиционеры. Все остальное стояло тут столько, сколько я себя помню. Огромный дубовый стол у дальней стены под широким окном, на котором вечно томилась куча документов, фотографий и прочих бумаг. Ремонта в кабинете давно не было, так что все из интерьера было, можно сказать, тоже антикварным – и паркет на полу, и побелка, ставшая желто-серой, и деревянные рамы на окне, украшенные временем затейливым рисунком трещин. Впрочем, все это смотрелось вполне органично. Все такое староватое, потрескавшееся, немного облупленное, включая самого Волкова.

Позади рабочего места, на подоконнике, помимо кучи бумаг, располагались награды Волкова – все, что он выигрывал, начиная с приза за лучшего снеговика, который он получил в детском саду, когда ему было года три. Правда, ходили слухи, что ради этой награды отец Волкова, тоже офицер полиции, надавил на воспитательниц и пригрозил уголовным преследованием нянечкам. Впрочем, слухи обычно распространяют завистники и недоброжелатели, так что я в эту чепуху не верю. Тем более, что я видел того снеговика на фото, а он и правда красивый получился, пусть даже и с тремя глазами.

На стенах в его кабинете висели карты. Одна – района его участка, другая – всего города. Карты были огромные и занимали почти целиком всю стену. В уголке пристроилась карта страны, правда, маленькая и, казалось, висела она там просто для приличия. Или для того, чтобы закрыть облупившуюся краску.

На другой стене была доска, различные материалы по текущим делам, щиты с оперативными наработками.

И в центре всей этой ламповой обстановки располагалась ключевая усатая фигура – майор Волков, восседавший на потертом кресле, которое, похоже, сделали еще из кожи мамонтов, когда те еще ходили по улицам нашего города.

- Приехал, тормоз? – Радушное приветствие – отличительная черта товарища Волкова. Не помню ни одного грубого слова от него. Особенно после того удара по голове, но сейчас не будем об этом.

- Привет еще раз, Волков, - сказал я. – Ну и что там у тебя за новообразование? Показывай.

- Да сучий потрох! Нет у меня никакого новообразования. У меня есть одна очень странная история, о которой-то и рассказывать как-то не хочется.

- Ну, тогда и не будем, - ответил я. – Ты не видел, что вышел новый альбом группы «Большие…

- Да погоди ты со своими альбомами. Короче, слушай.

- Слушаю, - сказал я и присел на краешек его стола.

- Брысь, - сказал Волков, совершенно бесцеремонно спихнув огромной ладонью меня со стола. – Слушай. Мне позвонила сегодня одна подруга. И не надо на меня так смотреть, это просто подруга. Она какое-то время работала с моей женой. В общем, сотри свою гаденькую улыбочку со своего лица, а то я тебе врежу, честное слово. Сбил. Короче, у нее есть подруга.

- Подруга подруги?

- Точно. И знаешь, что с ней произошло? На нее наложила проклятье ведьма.

- Странно, - сказал я. – Наложила проклятье ведьма. Что-то тут явно не то.

- Чертовски странно. Я, конечно, тоже в эту белиберду не верю, но слушай дальше. Получилось все так. Она выходила из дома, - а она живет в частном доме, недалеко за городом, - было поздно, темнота кромешная. Рядом с ее домом есть фонарь, и как раз в тот момент, когда она проходила мимо него, откуда не возьмись появилась ведьма.

- Откуда информация, что появившаяся ведьма является ведьмой?

- Да оно и так понятно было, Ищейкин! Подруга говорит, что ей подруга сказала, что та выглядела как типичная ведьма из фильма ужасов. Вся в грязном трепье, нос крючком и с бородавками, морда вся в то ли грязи, то ли в рубцах и язвах – а, возможно, и в том, и в другом, - волосы седые, всклокоченные, ну, знаешь, во все стороны торчат. В общем, экстерьер типичной ведьмы, что тут скажешь.

- Описание как у типичного бомжа, а не ведьмы. Вернее, как у бомжихи.

- Так-то оно так, но только она начала говорить какие-то проклятья на латыни. Подруга подруги не уверена, что это была латынь, но сказала, что ей так кажется. Точно она помнит только то, что та сказала по-русски в самом конце – «будь ты проклята и умри страшной смертью».

- И что дальше?

- Дальше? Та начала умирать.

- Как это?

- Вот так. Просто чахнет и чахнет. Стала слабее, потом начала валиться с ног. Она, говорит, похудела килограмм на двадцать, похожа сейчас на скелет. Почти перестала есть, мало пьет. В общем, совсем плохая стала, сучий хобот.

- Что говорят врачи?

- Да ни черта они не говорят. По всем параметрам она здорова, понимаешь? Получается, что она ничем не болеет, а чахнет. Пока она еще дома, но подруга сказала, что они сегодня кладут ее в больницу.

- Знаешь, что мне кажется?

- Ну?

- Я думаю, все это какой-то спектакль.

- В смысле?

- Ну, в прямом. То есть, дело на самом деле обстоит так. Подруга подруги чем-то не угодила кому-то в своем окружении. Ее хочет убить, например, муж, поэтому, наверное, медленно травит ее, чтобы она чахла-чахла, а потом и вовсе умерла.

- То есть ты думаешь, что кто-то из ближайшего окружения хочет ее убить?

- Я так и сказал. Только не хочет, а уже в процессе убийства.

- И как он это делает? Добавляет в еду яд?

- А почему нет? Мы не сможем определить, отравление это или нет, если не будем знать, чем ее травят. А узнать это будет практически невозможно. Нужно, конечно, обыскать дом, но не думаю, что яд хранится в шкафчике для медикаментов.

- Хорошо. В таком случае ее надо срочно отправлять в больницу.

- Да. И главное – не допускать до нее никого кроме персонала. Никаких мужей, или кто там у нее еще есть. Чтобы только врачи и все.

Волков взял телефон.

- Срочно госпитализировать, - повторил он и начал набирать номер.

После того, как он проинструктировал подругу, у которой подруга находится на грани жизни и смерти, я внимательно посмотрел на Волкова.

- А ты что, правда думал, что это проклятье ведьмы?

- Ни секунды.

- Прямо-таки ни секунды.

- Вообще, сучий хобот, ни на миллисекунду не верил.

- И тем не менее, ты ничего не сделал, хотя мог отправить ее в больницу гораздо раньше. А дождался меня. Эх ты, Волков, - сказал я, - наивняк.

- Да пошел ты, - Волков улыбнулся. – Просто хотел посмотреть на твою реакцию. Ты ж у нас чудной.

- Ой не ври, - сказал я. – Ты, может, и наивняк, но обвинить тебя в том, что ты готов пожертвовать чьей-то жизнью ради того, чтобы посмотреть на мою реакцию – это чересчур. Ладно, ясно все с тобой.

- Так, у меня работы полно, - Волков схватил несколько документов с рабочего стола, - это тебе, сучий потрох, можно чесать языком, а я тут работаю вообще-то.

- Работай. – Сказал я. – А я пойду. Может, пару зомби встречу или Дракулу. Сразу сообщу тебе, как специалисту по выдуманным существам.

- Слушай, иди уже.

Я ушел.

***

Женщину, которую госпитализировали после проклятья ведьмы, звали Ангелина Чижик. Мы с Волковым посетили ее в этот день вечером, когда она уже лежала в больнице. Сказать честно, выглядела она просто ужасно. Черные синяки под глазами, иссохшее белое лицо, щеки провалились так, что казалось, это дыры, а голова была похожа скорее на череп, нежели на голову живого человека.

- Добрый день, мы из полиции. Я майор Волков, это Ищейкин.

Женщина кивнула. Было понятно, что разговаривать она практически не может, ее оставляли последние силы.

- Нам кажется, что кто-то вас травил. Я очень надеюсь, что после госпитализации, то есть сейчас уже, вы пойдете на поправку.

Лежащая в больничной койки со смирением умирающей смотрела на Волкова. Я не был уверен даже, что она слышит его, не говоря уже о том, что понимает.

- Я понимаю, как вам сейчас тяжело, но попытка отравить вас – это тяжкое преступление и нам необходимо понять, кто из вашего окружения мог бы желать вам смерти. Вы меня понимаете?

Женщина чуть заметно кивнула.

- Я вам сейчас задам несколько вопросов, постарайтесь не нервничать, не пытайтесь говорить, просто кивните. Как сможете, вы поняли?

Ангелина снова кивнула.

- Вы замужем?

Ангелина покачала головой.

- Разведены?

- Да, - чуть слышно сказала она.

- Давно?

Ангелина кивнула.

- Вы живете все это время одна?

Ангелина кивнула.

- Хорошо. Кто-то из родственников мог желать вам смерти?

Ангелина покачала головой из стороны в сторону.

- Вы знаете человека, который мог желать вам этого?

Женщина снова покачала головой.

- Ясно. Спасибо, мы поняли. Отдыхайте, выздоравливайте. Надеюсь, уже скоро мы сможем поговорить с вами.

- Всего доброго, поправляйтесь, - сказал я.

В кабинет вошла медсестра и врач, а мы с Волковым вышли.

- Ну? По-моему твоя теория рассыпается на куски.

- Нет, - сказал я. – То, что она не знает, кто мог желать ей смерти – еще не означает, что ее никто не мог травить.

- Ладно, если это так, то ей скоро станет лучше, потому что травить тут этому человеку будет ей невозможно.

- Ну, будем ждать, когда поправится, - сказал я, тогда еще веря, что именно так и будет.

- Надо обыскать квартиру Ангелины. И надо поговорить с бывшим мужем. Пока что кроме него разговаривать не с кем.

***

Волков поручил сотрудникам разыскать бывшего мужа Ангелины, а мы в это время отправились в ее квартиру.

Специалисты перерыли все, что только можно, но никаких следов отравляющих веществ найдено не было.

Я, как главный мастер в поиске улик, к сожалению, тоже не нашел ничего. Я облазил все шкафы, заглянул в каждую дырку, сунул нос в каждую щель, нашел несколько монеток по 10 копеек, но ничего относящегося к делу не нашел.

- Ну, если она жила одна, то вполне может быть, что ее травили не тут, а у кого-то, к кому она ходила. Правда, как узнать, встречалась ли она с кем-то? Ее подруга говорит, что ничего про это не знает. – Сказал Волков.

- Опросим соседей, может, кто-то что-то видел. Ну и по телефону пройдемся. Вдруг, там был какой след.

- Но пока что у нас тупик. – Сказал Волков.

- Тупик.

У Волкова зазвонил телефон.

- Да? Да, я понял. Ясно. Хорошо. – Он выключил телефон и посмотрел на меня взглядом полным скорби.

- Что такое?

- Ну что, муж Ангелины, некий Вячеслав Чижик, уже почти месяц не выходит из дома.

- В смысле?

- У него сломана нога, в гипсе. И что-то мне подсказывает, что он тут ни при чем.

- Маскировка?

- Все может быть, ребята проверят.

- Вот чертовщина, - сказал я.

- Ведьмовщина, - ответил Волков.

На этот раз я даже не стал шутить. Мне стало как-то не по себе.

***

Я вернулся домой и как раз открывал дверь, когда ко мне подошла соседка.

- Борис, добрый день!

От неожиданности я подпрыгнул и выронил ключи.

- А вы умеете подкрадываться. Никогда не думали начать работать в полиции? Там часто приходится превращаться в невидимку.

Девушка рассмеялась.

- Да что вы, Борис, - сказала она, все еще смеясь, - куда мне до таких ребят вроде вас. Таких сильных, высоких, красивых, смелых.

Нина Петровна вела себя странно, но я снова подумал, что это из-за того, что она женщина. Они вообще нелогичные. Совсем недавно я выпроводил ее из квартиры, пожертвовав мешком соли, а сейчас она опять ржет тут под дверью. Впрочем, я не обращал на это внимание, потому что… потому что это женщина, черт возьми! Один бог знает, что у них на уме.

- Да не смешите, - сказал я, напрягая поочередно каждую мышцу своего тела, - разве это круто? – Я продемонстрировал дельтовидную, трапециевидную и камбаловидную мышцы. – У всех так.

- Нет, не у всех, - сказала она, и я заметил, что в ее глазах снова заблестели хитрые огоньки.

- Ой, да ладно вам.

- Нет, правда, Борис, скажите, каким образом вам удается выглядеть так хорошо? Вы такой мускулистый, спортивный, вы выглядите словно Аполлон.

Я насторожился.

- Нина Петровна, вы с какой целью интересуетесь?

- С какой целью? – Она, кажется, немного оторопела. – Да просто любопытно, - она снова улыбнулась.

Я вздохнул с облегчением, потому что меня осенило.

- А, я понял, - сказал я. – Вы тоже хотите выглядеть хорошо? Ну, даже не знаю, что вам посоветовать. Наверное, поменьше кушайте жирной пищи, поменьше мучного, а побольше занимайтесь спортом. Бегайте, ходите – и все будет хорошо, и лишний вес вас беспокоить больше не будет.

Взгляд Нины потух. Через мгновение в ее глазах вспыхнул адский огонь, она развернулась и ушла в свою квартиру, хлопнув дверью так, что штукатурка осыпалась с потолка и приземлилась на мою шляпу.

- Да что опять не так? – Спросил я у закрытой двери, отряхивая шляпу. – Черт побери этих женщин, невозможно их понять.

Я, наконец, смог вставить ключ в замок, открыл дверь и вошел в квартиру.

***

Через какое-то время мы снова были в больнице. Ангелине не стало лучше, а врачи нам сказали, что ее показатели наоборот ухудшаются, будто отравление продолжается.

Главврач, которого звали Дмитрий Коновалов, встретился с нами в своем кабинете.

- Мы не знаем, что не так, - он развел руками. – Очень похоже на отравление, но мы не понимаем, как это может происходить тут, в стенах больницы.

- У вас хорошие специалисты?

- Лучшие. Я лично набираю исключительно талантливых врачей, в квалификации которых у меня нет сомнений. Я сам в этой сфере уже тридцать лет. Хотя, конечно, раньше я работал ветеринаром, но даже тогда у меня было много наград за работу.

- Хорошо. И никто из ваших лучших врачей ничего не может сказать?

- Мы в полнейшей растерянности. Ее не могут тут травить. Да и как? Она даже не ест, почти не пьет, все кругом стерильно. Я в недоумении. Но состояние ее все хуже и хуже.

- Я правильно понимаю, что никого к ней не пускают?

- Конечно. Только врачи и медсестры. Больше никто у нее не было, да и не может быть, мы никого не пускаем.

- Во-первых, мы сегодня поставим полицейского у палаты. Это для надежности. Во-вторых, предоставьте, пожалуйста, весь список сотрудников. Вероятность мизерная, но вдруг кто-то, кто ее травит, работает здесь. Мы постараемся установить связь, если такая имеется.

- Конечно, но я в этом сильно сомневаюсь.

- Я, по правде говоря, тоже, - ответил Волков.

В итоге, ушли мы ни с чем.

Позже, получив списки сотрудников, в полиции не смогли установить связь между работниками медучреждения и Ангелиной. Это был тупик.

Очередной тупик.

***

Вопреки моим ожиданиям через три дня Ангелина скончалась в больнице. Самое интересное было то, что «проклятье» прогрессировало и в стенах больницы, то есть гипотеза с отравлением действительно потерпела крах. Можно было предположить, что кто-то все равно пробирался в больницу, обманывая нашего сотрудника, и продолжал травить ее, но мы проверили все записи с камер видеонаблюдения – никто ее не посещал, кроме врачей и медсестер, которых лично знал главврач.

Мы с Волковым приехали в морг, где работал судмедэксперт Антон Моргунов.

- Ну, - спросил Волков. – Что скажешь?

- Ничего хорошего сказать вам не могу. Смерть наступила в связи с полиорганной недостаточностью.

- А по-русски?

- У нее начали отказывать все органы по очереди. Вот как по-русски. Но я, - сказал эксперт, - совсем не желаю читать вам лекции по патологической анатомии. Так что, пожалуйста, прочитайте потом мое заключение.

- Мы…

- Вот именно. Будет заключение, официальное. Я вам его подготовлю, а сейчас я позволил вам сюда прийти и послушать мои выводы раньше времени. Так?

- Ну…

- Вот именно. Так что будьте добры, слушайте и не перебивайте.

Я с удивлением наблюдал не столько за высокомерным экспертом, сколько за Волковым. Этот здоровый мужик, руководитель отдела по расследованию убийств, работавший всю жизнь с отморозками и ублюдками (и я имею в виду не только его начальников, чиновников, но и преступников) – он стоял, моргал, и, казалось, что на какое-то время превратился в нашкодившего мальчишку, которого отчитывает строгая учительница с лысиной.

Поразительно.

- Говорите, конечно. Извините, - сказал Волков.

- Итак. Это может говорить о нескольких вещах, но я уверен на девяносто девять процентов уверен, что речь идет об отравлении. При других возможностях подобной смерти должны быть еще определенные факторы, которых нет.

- Другими словами, - сказал я, - скорее всего, это отравление.

- Совершенно верно. Согласно ее карте, хронических заболеваний у нее не было, но, как вы и сами знаете, если этого нет в карточке, это еще не значит, что этого нет в организме. Многие даже не подозревают, чем болеют. А некоторые подозревают, но не идут к врачу. Такое тоже возможно. Сама пациентка, вернее, бывшая пациентка нам уже ничего сказать не сможет, а я вам сказал все, что знаю. Относительно отравления могу уточнить только один момент – если мы будем, чем ее травили, – или хотя бы предполагать, - я смогу сделать анализ и сказать точно. Сейчас я провел анализ на самые распространенные яды, но совпадений не было.

- Так, а если болела – возможно ли такое угасание за две недели?

- Вполне возможно.

- Мы поняли. – Сказал Волков.

- А что в карте? Не было ничего странного?

- В карте? Месяца три назад обратилась с простудой. До этого – приблизительно раз в год тот же диагноз – ОРВИ. Ничего другого нет. По лечению все стандартно.

- Понятно, - сказал Волков. – Ну, тогда пойдем. Спасибо, что уделили нам время.

Я уже развернулся и собирался уйти, но все-таки решил проверить и другую историю.

- А скажите, пожалуйста…

- Да?

- Вы когда-нибудь работали с проклятьями ведьм? Какие симптомы у данного недуга, лечится ли это и можно ли от этого умереть? Что говорят данные вскрытия?

Глаза эксперта округлились, он покрутил пальцем у виска и, ничего не сказав, развернулся и ушел.

- Я просто проверил.

- Ты тоже в это поверил, Ищейкин!

- Нет. И что значит «тоже»? Ты веришь?

- Не, я не то имел в виду…

- Наивняк.

- Да гори огнем все, сучий хобот. Все равно бы этим закончилось.

Оставаться в морге нам пока было рано, поэтому, за неимением необходимости тут быть и имея возможность ходить (в отличие от многих местных обитателей), мы ушли.

По дороге в участок Волков спросил меня:

- А как ты считаешь насчет болезни?

- Ты о чем?

- Ну, могла она чем-то болеть и не знать об этом. А потом умереть от этого за две недели.

- Да я бы поверил в это, но не складывается. И все из-за этой чертовой ведьмы. Понимаешь? Такое совпадение невозможно.

- Тоже верно, - согласился Волков.

- Эта ведьма тут неспроста. Очень похоже на отвод глаз. Ну, представь, что кто-то реально ее травил. И как ему все происходящее объяснить? Ну, не придумал ничего лучше, чем проклятье. Мол, вот вам ведьма, вот проклятье – и вот смерть Ангелины. Что вам еще нужно?

- Наверное, так, - сказал Волков.

- Но как все это распутать? Даже подозреваемых нет. Бывший муж со сломанными ногами? Вряд ли.

- Поверь мне, Ищейкин, нет на земле ни одного человека, в окружении которого не найдется человека с мотивом для его убийства. Тем более, если речь идет о супругах. У них мотивов для убийства всегда хватает сполна. Даже бывших.

- Не знаю, - ответил я.

***

Я постучал в дверь соседей Ангелины. Через секунду дверь открылась, и мы увидели древнюю старушку, которая, скорее всего, подглядывала в глазок – так быстро она открыла дверь. Ну и как без соблюдения мер безопасности – дверь она открыла, но между ней и дверным косяком натянулась цепочка.

- Добрый вечер, - сказал я.

- Добрый вечер, да, - подхватил Волков, - мы из полиции. Я майор Волков, это Ищейкин. Мы расследуем смерть Ангелины, вашей соседки.

- Ой, добрый вечер, мальчики. Вы из полиции, я правильно поняла?

- Да, все верно. – Продолжил Волков.

- Боже, какое несчастье. Какое несчастье, мне Инесса рассказала. Такая молодая была, господи. Как же так, молодые умирают. И ни войны нет, ни голода – и молодые умирают. Ну что же это такое творится. Говорят, убили. Ну а вы что?

- На самом деле еще неизвестно, что произошло. Возможно, что никакого преступления не было. Мы пока еще ничего не знаем, но надо проверить все версии. Сами понимаете, работа такая.

- Ну как же так? Ох…

– Ладно, - Волков посмотрел на меня. - Скажите, пожалуйста, вы давно знали ее и ее бывшего мужа?

- Славку давно. Он тут давно жил. Ангелину знала меньше, но тоже уже – господи! – лет двадцать прошло. Как время летит. Мне вот все кажется, что еще не прошло и года с тех пор, как я закончила школу. Помню, девчонками когда еще были…

- Простите, - прервал старушку Волков. – Скажите, пожалуйста, еще, какие были отношения у Ангелины с ее мужем?

- Со Славкой-то?

- Со Славкой, да.

- Я его давно уже знаю. Славка. Да, нормальный парень, серьезный такой. Помню, когда он пацаном был – такой хулиганистый был паренек. Ох, постоянно нахулиганит чего-нибудь, а родители потом выслушивали. Тут же жили, кстати, где Славка сейчас. То есть, Славка отсюда уехал.

- А куда уехал? Получается, квартира принадлежит Вячеславу, так?

- Так было. Но после развода он отписал ей квартиру, а себе купил другую.

- Отписал? Странно.

- Ничего странного. Славка хороший парень. И головастый, хорошо зарабатывает. Что ему эта квартира?

- Понятно. Какие с Ангелиной отношения-то были у них?

- Отношения. Ну что – отношения. Развелись год назад. До этого, когда разводились, обычные для такого момента отношения были.

- То есть, плохие отношения были. Правильно я понял?

- Вроде нет, не видела, чтобы ругались. Но Славка парень был хороший. Не знаю, что у них там случилось. Детей не было, странно. Им бы ребенка – может, все по-другому было. А так…

- Значит, хорошие отношения?

- Не думаю, что прям хорошие, если разошлись. Но и не плохие. Я не видела, чтобы они ругались, на людях – никогда. Может – за дверью, не знаю. Но Славка парень-то хороший.

- Я правильно понимаю, что Славка – парень хороший, а Ангелина – не очень хорошая. Вы это хотите сказать?

- Нет, что вы. Девушка тоже хорошая была. Всегда помогала, когда я с сумками. Но я ее плохо знала. Сколько? Не так давно она к Славке приехала. Лет двадцать назад. А Славка хороший парень…

- А вы не знаете, был ли кто-то у Ангелины сейчас? Приходили к ней мужчины?

- Не видела. Вернее, насколько знаю, никого не было.

- А она уходила по вечерам, может, наряжалась куда-то?

- Я у двери ее не сидела, точно не скажу. Но не разу не видела, чтобы та поздно уходила.

- Понятно. А у вас нет адреса Славки? – Спросил Волков.

- Одну минуту, сейчас. – Она захлопнула дверь и мы с Волковым переглянулись.

- Ставлю на то, что не вернется, - сказал Волков.

- Вернется.

- А я тебе говорю – не вернется. И не потому, что не захочет, а потому что забудет про нас.

- Не, бабка эта крутая, - сказал я. – Ты видел ее? Она и нас переживет еще. И никакого маразма. А вот тебе только чуть за сорок, а преждевременная деменция…

Тут дверь открылась, поэтому свои выпученные глаза Волкову пришлось вернуть на прежнее место. Но я, конечно же, понимал, что минут через пять он припомнит названный мной диагноз.

- Вот, - бабуля держала записную книжку. А еще она нацепила большие очки с толстыми линзами себе на нос. – Вот… Славка, Славка. Вот, нашла. Пишете? Улица Пескоструйная, дом три, квартира двадцать три.

- Записал, - сказал Волков. - А подскажите еще такой момент, продолжил он, - вы не знаете, были ли у Ангелины – или у их семьи, возможно – враги? Может, кто-то приходил, ругался с ней, устраивал сцены? Никто не мог желать ей смерти, не знаете?

- Ох, ребятки. Какие времена? Желать смерти… мы в свое время через такое прошли. Боролись за жизнь, за будущее свое, и даже в первую очередь не свое, нет. Мы боролись за жизни наших тогда еще не родившихся детей, вот оно как.

- Мы знаем, - Волков кивнул. – И все понимаем. Но все же, не было у нее каких-то врагов, не знаете?

- Ну, жизнь прожить и не нажить врагов нельзя. Наверное, были. Но мне об этом ничего не известно.

- Никого подозрительного тут не видели?

- Нет, не видела, нет.

- Спасибо, извините за беспокойство, - сказал Волков.

- Извините, еще один вопрос, - вклинился я. – Ходит слух, что Ангелину прокляла ведьма. Мы в это не верим, вернее, я не верю. Мой товарищ, - я указал на Волкова, - верит. К сожалению, такие сотрудники у нас не редкость, сами понимаете, кадры решают все, но, - тут я заметил взгляд Волкова. Вернее, не взгляд, а два налитых кровью глаза, которые просто сверлили меня, и я понял, что меня понесло. Но, так или иначе, остановиться я был не в силах, поэтому закончил, - в общем и целом, что вы можете сказать на это? Вы не верите в ведьм, как мой товарищ?

- Сказки! – Неожиданно резко фыркнула бабуля. – Терпеть не могу, когда страшные людские поступки начинают сваливать бог знает на что. Я вам одно скажу – я жизнь прожила, я родила и воспитала четверых сыновей, я пережила мужа, который бросил семью и большую часть жизни не жил с нами, работала в три смены, всех кормила-поила. Понимаете?

Мы кивнули.

- Я повидала многое. И скажу вам так: все самые страшные поступки, все ужасные поступки, бесчеловечные, отвратительные – все это дело рук человека. Человек способен на многое в хорошем смысле, и способен на все в плохом. И не надо прикрываться ведьмами, кощеями и кем-то там еще. Я слышала, что ее отравили. Не мне вас учить, но если так – ищите волка в овечьей шкуре, так я вам скажу. Ищите того, кто, как она думала, хотел ей помочь, раз она доверяла.

- Спасибо, учтем. – Я ткнул Волкова локтем в бок. – Слышал? Нет никаких ведьм.

- Да пошел ты, - прошипел мне Волков в ухо.

- Всего доброго! – Попрощался я с бабулей, и она закрыла дверь.

- Видал, - сказал я Волкову. – Цепочку так и не сняла. Это из-за тебя.

- Ух когда-нибудь я тебе так втащу, сучий ты хобот, только дай мне повод!

Я весело рассмеялся, а потом улыбнулся и Волков.

Вариантов у нас пока никаких больше не было, поэтому мы направились к хорошему парню со сломанной ногой Славке. Правда, насколько Славка хороший парень, нам только предстояло узнать.

***

Возможно, Славка был действительно неплохим парнем, но жил он в районе, который хорошим назвать было невозможно. Да, я понимал, конечно, что купить себе квартиру в центре города может позволить себе далеко не каждый, скорее даже наоборот – почти никто. Да и если быть до конца откровенным, в принципе купить квартиру – уже героический поступок, учитывая стоимость жилья.

Впрочем, нас не волновал район, не волновали и заработки Славы, а волновало нас одно – причастен ли этот милый парень к смерти своей бывшей жены.

Дом, в котором жил Славка был блочной многоэтажкой семидесятых годов постройки. Серый тяжелый кусок бетона с вкраплениями холодного стекла окон, лежащий этаким исполином посреди спального района. И хотя все дома в микрорайоне были почти такими же, этот казался как минимум в два раза больше.

- Райончик тот еще, - прокомментировал я.

- Да, - ответил Волков, - но честно говоря, на территории нашего участка почти все райончики такие.

- Это точно.

- Да, если ты конечно не в Сити. Там-то, конечно, люди живут, не то что тут. И не то что мы с тобой.

- Жуткая несправедливость, - сделал я многозначительный вывод, и мы с Волковым направились в подъезд дома, где проживал тот самый Славка.

Славка нигде не числился как преступник, никакие улики на него не указывали, и самое главное – у него была сломана нога, поэтому мы не видели необходимости ломать дверь, влетать в квартиру с пистолетами и спецназом, и отвозить в участок для допроса в нашей тайной комнате. Поэтому Волков просто набрал номер квартиры Славки на домофоне, и через два звонка мы услышали:

- Кто?

- Мы из полиции, майор Волков и детектив Ищейкин. Мы с вами связывались.

- Да, секундочку. – Сказал Славка, после чего раздался мерзкий писклявый звук, и мы с Волковым вошли внутрь.

Как и во всех приличных домах, в подъезде этого стоял запах мочи, остаточных паров спиртных напитков и бомжатской парфюмерии.

- Сейчас блевану, - сказал Волков, изображая рвотные позывы. А может и не изображая.

- Да, клоповник какой-то.

Мы поднялись по лестнице на четвертый этаж. Пешком поднимались мы не просто так, а в связи с тем, что нежная конструкция лифта снова не справилась со своей работой, и на дверце висела табличка «Лифт временно не работает». Снизу какой-то умник подписал неприличное слово, которое в переводе на русский язык означало «извините меня, пожалуйста, но вы начали мне надоедать».

Квартира Славки была открыта, но мы все равно постучались, прежде чем зайти.

- Проходите, - сказал Славка, прыгая на костылях.

- Вячеслав Иванович, здравствуйте.

- Здравствуйте, - сказал Славка. На вид ему было лет пятьдесят, хотя мы знали, что он на десять лет моложе. Лысеющая голова, седые вески, расходящиеся от уголков глаз морщины и грустные глаза старили его очень сильно. Наверное, какое-то время назад он был достаточно симпатичным мужиком, но то время бесследно прошло, прокрутив Славку в своей беспощадной мясорубке.

Хорошо, что я меняюсь только к лучшему, как вино. Я улыбнулся своей мысли, а Славка криво улыбнулся, глядя на меня.

- Что такое? – Спросил он смущенно.

Я резко перестал улыбаться.

- Давайте присядем, - сказал Волков.

- Да, конечно. - Мы прошли в гостиную, где стояли диван и кресла.

Хоть я и детектив, но не сразу обратил внимание на квартиру (наверное, потому что в коридоре было мало света, а тьма всегда съедает все – и хорошее, и плохое), но тут я увидел ее. Ремонт был сделан совсем недавно. Красивые светлые обои, белые потолки, дорогая качественная мебель. В гостиной стояла стенка, на полке которой стоял большой телевизор. Он блестел так, словно его только что выпустили с конвейера.

- Вячеслав Иванович, как вы поняли, мы по поводу вашей бывшей жены.

- Конечно. До сих пор не могу поверить.

- Что ваша бывшая жена умерла? – Спросил Волков.

- Да, кошмар какой-то. Мы, конечно, развелись. Но, сами понимаете, столько лет вместе. Люди прорастают друг в друге.

- Примите наши соболезнования.

Славка как будто пропустил мои слова мимо ушей. Гад.

- Хорошая квартира, - непроизвольно выдал я.

- Да, спасибо. Наверное, в таком доме и в таком районе данная квартира не совсем к месту, но я всегда хотел нечто такое. Плевать, что этот дом – натуральный клоповник.

- Я так и сказал, когда зашел сюда, - сказал я.

Волков поперхнулся.

- Простите моего коллегу, он достаточно прямолинеен. – Сказал он.

Славка лишь улыбнулся.

- Итак, - продолжил я, не обращая внимания на Волкова, - у нас к вам есть пара вопросов.

- Да, конечно.

- Скажите, пожалуйста, когда вы в последний раз виделись с Ангелиной? – Спросил я.

- Месяца три назад, может, чуть больше.

- Давно. А зачем вы встречались?

- Она передала мне кое-какие вещи, которые остались в той квартире.

- Вы просто приехали к ней и забрали вещи?

- Да, именно так.

- Она что-нибудь вам рассказала? Вы разговаривали?

- Нет, я просто забрал коробку. Не помню, чтобы она даже поздоровалась.

- А почему вы с ней развелись?

- Не знаю. Она говорила, что мы не сошлись характерами. Но это бред. Мы столько лет прожили вместе. Не знаю, как мы тогда ладили, если характеры наши не могли сходиться. Я, конечно, признаю, что между нами уже не было тех чувств, что были раньше, но люди как-то же живут до старости. У кого-то бывает страстная любовь в восемьдесят лет? Не думаю.

- А что вы думаете? Почему она хотела развестись?

- Если честно, мне кажется, что ей начало не хватать чего-то нового, будоражащего. Как бы это объяснить? Ну, мы как будто тухли, знаете. Раньше мы много путешествовали, ходили куда-то, концерты-театры, а в последние пару лет это все осточертело уже. Мне. Я не хотел никуда идти, уже все было знакомо и вторично. А она, наверно, считала по-другому и все время хотела меня куда-то тащить.

- Ясно. То есть, она решила уйти от вас, потому что ей стало скучно.

- Думаю, так, да.

- У нее кто-то после вас был?

- Ну, - Славка улыбнулся, - я не знаю. Наверное. Я не спрашивал. Да и, если честно, знать не хотел.

- А вы не думаете, что она захотела развестись, потому что нашла кого-то?

- Не думаю. Хотя не знаю. Может быть.

- В итоге разъехались по ее инициативе.

- Да.

- Как вы восприняли это?

- Я? Я знал, что так будет. Последнее время мы много ругались, поэтому это было логичным продолжением.

- Ругались? Как?

- О, нет, не дрались, я никогда не бил ее, нет. Просто она что-то предложит, я скажу, что не хочу, и она уходила в другую комнату. Мы так иногда по две-три недели не разговаривали.

- Ясно. Вы были обижены на нее, за то что она решила развестись?

- Нет. Сначала, когда она заговорила о разводе, мне, конечно, было не по себе. Я не думал, что она серьезно. Но становилось все тяжелее, что ли. Вечные недопонимания. В итоге мы разошлись все-таки мирно. Обиделся ли я? Нет, скорее, разочаровался в браке и отношениях, что ли.

- Мы знаем, что вы купили эту квартиру, а свою, которая досталась от родителей, отписали ей. Так?

- Да, все так.

- А зачем вы ей отписали? Это было ваше решение?

- Да, конечно.

- А может быть, она надавила на вас или шантажировала? Квартира стоит больших денег.

Славка недоумевающе смотрел на нас.

- Господи, нет, конечно. У нас не было детей, у меня нет детей и не будет, - Славка замялся. – Я бесплоден. Кому мне все оставлять? В могилу с собой я ничего не заберу. А так, я хорошо зарабатываю и не хотел выгонять на улицу Гелю. Мы с ней очень долго были вместе, я… я любил ее.

- То есть деньги для вас не имели значения?

- Нет, я хорошо зарабатывал всегда. Мне их, скажу даже так, девать некуда.

- А что думает по этому поводу ваша девушка?

- Какая девушка?

- А их много?

- Нет, я в том смысле, что у меня никого нет.

- Вы ни с кем не встречаетесь? Год назад разошлись и хотите сказать, что у вам никого нет?

- Нет. Честно, я хотел быть верен ей, на случай если она решит снова сойтись. Я любил ее. – Он криво улыбнулся.

- В последний раз вы с ней виделись два месяца назад, так?

- Три.

- После вы еще общались?

- Нет. Она не звонила, я не звонил. Больше я ее не видел.

- А что случилось у вас с ногой?

- Дурацкая история, - Славка улыбнулся. – У нас в подъезде на первом этаже живет бабушка. Она просила передать ей цветы, которые стоят на окне с внешней стороны. Я с земли не доставал, пришлось чуть подтянуться на карнизе. Я, конечно же, соскользнул и не очень удачно приземлился. Сломал берцовую кость.

- Это когда было?

- Ой, сейчас. Так, это был вторник. Значит, три недели и два дня.

- Понятно. А как вы в магазин ходите? Кто-то помогает?

- Никто. Я курьера вызываю.

- А вы в ядах разбираетесь?

- Что?

- Имеете у себя дома яды, опасные химикаты, отравляющие вещества?

- Боже, нет, конечно.

- А по работе имеете дело с такими веществами?

- Нет, я финансист. Начальник мой – единственное вредное вещество, с которым я имею дело. Но я, конечно же, понимаю, почему вы спрашиваете. Разумеется, я не имею отношения к ее смерти. Я любил ее. Да, мне тяжело было ее потерять, но я ни в коем случае не желал ей смерти.

Я встал с кресла, но тут же снова опустился в него.

- И все-таки классные кресла.

- Что, простите? – Спросил Вячеслав.

- Кресла классные. Мне очень понравились.

- Да, - грустно улыбнулся Славка, - кресла классные.

- У нас есть сведения, что Ангелина перед смертью сказала, будто бы ее прокляла ведьма. Вам ни о чем это не говорит? Я понимаю, бред…

Тут глаза Славки округлились.

- Точно.

- Что? Вы что-то знаете об этом?

- Черт, я же совсем забыл.

- Что вы забыли?

- Недели две назад она мне позвонила.

- Вы же говорили, что больше не разговаривали.

- Совсем забыл. Мне показалось тогда, что она бредит. Я потому про это забыл. Да и сказала она всего пару фраз. Честно, я подумал, что она напилась.

- Что она сказала?

- Она позвонила поздно вечером, я уже спать лег. Она спросила, не верю ли я в ведьм и проклятья? Я тогда даже не понял, что на это можно ответить и переспросил, что она имеет в виду?

- И все?

- Да, почти. Она спросила, не знаю ли я некий магазинчик Эвелины.

- Что за магазинчик?

- Я не знаю!

- И что дальше?

- Я снова ничего не понял и переспросил, все ли у нее в порядке, она бросила трубку. Я не стал перезванивать.

- И все?

- Да.

- На этот раз вы точно все вспомнили, ничего не пропустили?

- Нет, точно все. Это какой-то бред. Если бы вы мне не напомнили, я бы даже никогда и не вспомнил этот бред. Так что, вы думаете, она умерла от проклятия ведьмы? Правда?

- Нет, мы так не думаем, - сказал Волков. – Но почему-то мне кажется, что ее смерть как-то связана с теми, кто это проклятье, так сказать, наложил. Пусть и в переносном смысле, но убили женщину они по-настоящему.

- Ясно.

- Ладно! – Волков встал и, в отличие от меня, не стал плюхаться обратно. – Спасибо за сотрудничество, я извиняюсь за своего друга. Вот моя визитка, - он протянул Славке одну из своих визиток. – Если вдруг что-то вспомните, звоните.

Мы покинули этот островок рая в бушующем море отходов и гнили. Запах в подъезде нас отрезвил, но лучше нам не стало. Только выбравшись на улицу мы заговорили.

- Что думаешь? – Спросил Волков.

- Насчет Славки? Думаю, никакого отношения не имеет. Да у него и алиби, по сути. Со сломанной ногой мало что можно делать.

- Согласен. Дальше что?

- Ну, давай наведаемся в этот самый магазинчик Эвелины. Откуда она взяла это название?

- Если это настоящее название магазина, то нам не составит труда его найти.

***

Через некоторое время мы снова были в пути. Оказывается, магазинчик Эвелины – это «Магазинчик Эвелины», зарегистрирован как индивидуальное предприятие некой Жанны Петровны Хряк, а основным видом деятельности значится «торговля народными промыслами». Среди сотрудников не значился ни один человек.

Сам магазин располагался в южной части города, как раз недалеко от того места, где проживала Ангелина, а это был хороший знак для расследования. В конце концов, нам тогда казалось, что мы наткнулись наконец-то на какую-то ниточку в этом расследовании.

Вскоре мы увидели и сам магазинчик. Он располагался в первом этаже многоэтажного здания, в ряду таких же маленьких магазинов, аккурат между «Интим-магазином «Задний двор» и «Фермерской лавкой «Мясо фермера».

Мы зашли в магазинчик.

Внутри было темно и пахло не очень приятно. И дело было не в том, что рядом располагалась фермерская лавка, качество продуктов в которой явно оставляло желать лучшего (как-то я купил мясо такого фермера.. в общем, это история для отдельного психологического триллера). В воздухе стоял спертый воздух, пахло плесенью и травами. Оно и понятно, это же магазин фантастических снадобий, которые снимают порчу, проклятья и сглаз. Во всяком случае, так утверждалось на табличке у входа. Вдоль стен стояли стеллажи с этими самыми снадобьями, которые были очень профессионально оформлены – кривые колбы, верх которых был прикрыт бумажными листочками, обмотанными бечевкой. На самих колбах были приклеены этикетки, на которых от руки были нарисованы затейливые символы и написаны названия, среди которых были «Настойка на мухоморе», «Волчий жир», «Жидкая жаба» и «Куриные сопли». Ясное дело, ведь это были волшебные напитки. Сами же стеллажи имели сверху таблички. «Снятие проклятий», «Снятие порчи», «Снадобья от безбрачья», «Снадобья от эректильной дисфункции».

Я заметил, как Волков задержался у «Дисфункции», но он тут же заметил мой взгляд и быстро отошел.

- Даже не комментируй, Ищейкин.

- Я и не собирался, тем более, что это и так понятно.

Волков замахнулся, но из-под прилавка всплыла продавщица, которая по всем параметрам подходила данному заведению. Это была высокая и худая девушка лет тридцати. Черноволосая и черноглазая, она, казалось, действительно может сама наводить порчу одним только пронзительным взглядом.

- Вижу, вы пришли по адресу, - сказала девушка, глядя на нас и жутко улыбаясь. Правда, я обратил внимание на ее зубы – белые, ровные, и, наверное, даже все тридцать два на месте в отличие от моих. – И я понимаю, почему вы здесь, - низким голосом продолжала она. – Ваша любовь сильна и безгранична, но у мужчин бывают проблемы, - сказала она, глядя на Волкова, - которые, какими бы сильными они не были, они не в силах решить самостоятельно.

Волков, казалось, смутился, но спустя несколько секунд пришел в себя и криво ухмыльнулся.

- Боюсь, девушка, проблемы не у меня. И, надеюсь, у вас тут все снадобья настоящие. Ведь, возможно, вам какие-то из них даже самой пригодятся. Правда, я не вижу снадобий от уголовных преследований.

Глаза девушки округлились.

- Что?

Волков достал удостоверение.

- Майор Волков, полиция, отдел расследования убийств. Это детектив Ищейкин, работает со мной.

- Ой, - только и сказала местная целительница. Или как там она звалась.

- Я правильно понимаю, что вас зовут Жанна Петровна Хряк?

- Да, это я.

- У нас к вам несколько вопросов.

- Ну да, - почему-то согласилась она. Еще и ясновидящая?

- Магазин принадлежит вам?

- Да.

- Вы давно им владеете?

- Скоро будет семь лет.

- Судя по количеству посетителей, это не очень популярное место. Вам так не кажется?

- На жизнь хватает. Но вы сказали, отдел расследования убийств… я сразу скажу, что я и мой магазин тут не при чем.

- Ну, кто и что при чем – это мы сами разберемся. А вы, пожалуйста, отвечайте на поставленные вопросы.

- Поняла.

- Вы знали Ангелину Чижик?

- Нет.

- Вячеслава Чижик?

- Нет.

Я достал фото Ангелины.

- Посмотрите внимательно, эту женщину вы узнаете?

Жанна взяла фотокарточки и с минуту разглядывала ее. По виду женщины можно было предположить, что либо она не знает женщину, либо хорошо играет.

- Нет, я ее не узнаю.

- Может, она приходила к вам, что-то покупала?

- Нет, я ее не помню.

- Возможно, она приходила в смену, когда не вы были за стойкой?

- Я тут одна работаю.

- Хорошо. Что у вас в склянках?

- Ну, там снадобья…

- Конкретнее. Из чего снадобья, что там намешано?

- Там… ладно, если честно, там везде просто вода с различными отдушками. Короче, вода с ароматизаторами и вкусовыми добавками. В некоторые добавлены желатин и загустители, чтобы выглядели поинтереснее.

- То есть это все подделки?

- Я считаю это плацебо. В девяноста процентах случаев те женщины и мужчины, что ходят ко мне имеют психологические проблемы, не физические. Вера в себя – вот чего им не хватает и это то, что я им продаю. И это работает.

- Кто готовит снадобья?

Жанна немного замялась.

- Я.

- Точно вы?

- Точно я. Кто ж еще.

- Откуда берете ингредиенты?

- Откуда и остальные – покупаю в магазине.

- Этим можно отравиться?

- Нет, господи! Вы что? Это просто ароматизированная вода.

- В связи с тем, что женщина, которая умерла, как мы подозреваем, от отравления, и одним из последних ее слов было название вашего магазина, мы вынуждены прикрыть лавочку, а все ваши снадобья отправить в лабораторию. А также мы проведем у вас обыск.

- Я… мне надо позвонить адвокату.

- Звоните. Правда, позвоните из участка. Мы вас задерживаем за подозрение в мошенничестве – это раз. А два – подозрение в причинении вреда здоровью, повлекшее за собой смерть.

- Но я даже не знаю эту женщину!

- Это не имеет значения. Возможно, кто-то, доверяя вам, купил ей что-то, что привело к ее смерти.

- Я… боже, что за чертовщина.

Жанна была явно напугана и обескуражена тем, что произошло, но почему-то мне казалось, что она говорит правду, хотя я не мог этого знать.

В участке Жанну поместили в камеру, а эксперты принялись изучать содержимое склянок со всякими волшебными эликсирами.

Мы с Волковым перекинулись парой фраз по поводу магазина.

- Что думаешь? – Спросил меня он.

- Трудно сказать. Но всякое бывает. Возможно, она купила какую-то дрянь тут и отравилась ей. Хоть это и сложно представить, но чисто теоретически возможно. Она же спрашивала про этот магазинчик у Славки, так? Значит, она поверила в проклятье и решила искать спасения не у врачей, а у этих шарлатанов.

- Возможно.

Мыслей у нас пока не было, специалисты работали, поэтому я, оказавшись в тот момент не удел, решил съездить домой, и наконец-то как следует отдохнуть после напряженной работы.

У своей двери я снова встретил Нину.

- Господи, Нина, ты следишь за мной? – Улыбнулся я.

- А если и так, то что? – Игриво спросила она.

Если честно, меня насторожила слежка за мной, поэтому я должен был действовать.

- Нина, а ты не хочешь зайти ко мне?

- Да? Ничего себе? Ты наконец-то понял, чего я хочу? – Сказала она и, вульгарно виляя бедрами, вошла в мою квартиру.

Я же, прекрасно понимая, что человек, следивший за мной и желавший оказаться в моей квартире, представляет для меня угрозу. Поэтому, как только она вошла в прихожую, я быстро захлопнул дверь, и одним движением схватил Нину и отнес в комнату, где усадил на стул и направил ей прямо в лицо лампу с энергосберегающей лампочкой на пятнадцать ватт.

- Кто тебя нанял?

- Что?

- Не придуривайся, Нина. Или как тебя там на самом деле зовут?

- Что? Борис, ты что, я же…

- Не надо мне тут борискать! Я понял, что тебе что-то нужно. Но ты слишком непрофессионально это делала. Кто тебя нанял? Что вам нужно? На кого ты работаешь? Британия? США?

Она смотрела на меня как на сумасшедшего, но я не смутился.

- Не хочешь говорить?

- Боря, ты что? Ты мне нравишься, дебил! Дурак!

- Что?

- Ну что ты тупой такой? Как же ты в полиции работаешь?

Она расплакалась, спрыгнула со стула и выбежала из квартиры.

Я был в растерянности. Что мне теперь делать? Наверное, мне надо залечь на дно, ведь теперь эта шпионка выведет на меня людей посерьезнее.

Однако было уже одиннадцать, а это означало, что самое время посмотреть «Друзей». Началась серия про Росса и его кожаные штаны, поэтому я отвлекся и тут же забыл про всю эту шпионскую историю с Ниной.

***

На следующий день появились результаты из лаборатории криминалистов. Начальник лаборатории, Александр Дотошный, встретился с нами в полицейском участке, куда я приехал после плотного завтрака к трем часам дня.

- Итак, - сказал Волков, приглаживая усы, - что нам хорошего расскажут товарищи криминалисты?

- О, - ответил Дотошный, - у нас одна новость, но зато какая?

- Какая? – Спросил я.

- Мы проверили все эликсиры и снадобья, каждый волшебный напиток, что был изъят из этого удивительного магазинчика. Некоторые – не скажу, какие – я даже лично выпил!

- Господи. То-то я думаю, вы плохо выглядите! – Выпалил я. – Надо срочно вызвать скорую.

Начальник лаборатории посмотрел на меня так, словно я не человек, а отходы человека.

- Товарищ Ищейкин, вы сказали все с точностью до наоборот. Впрочем, как всегда.

- Бе-бе-бе, - сказал я.

- Ужас. – Дотошный тяжело вздохнул. - Короче, все эти волшебные зелья не что иное, как вода с красителями. Да-да, ничего вредного и уж тем более опасного для здоровья там нет. Вода, где-то сахар, где-то ароматизаторы, красители – все пищевые. Абсолютно безопасно.

- Вот так раз. – Задумчиво произнес Волков.

- Ну, допустим, это так, - сказал я.

- Точно так, никаких «допустим», блин, - вежливо поправил меня начальник лаборатории.

- Пусть так.

- Не пусть…

- Короче! Если, - я начал говорить громче, чтобы этот кретин из лаборатории меня не перебивал, - если, мать вашу, это так, то нам надо отпускать гражданку Хряк! Да, она занимается не совсем честным бизнесом, но к смерти Ангелины она отношения не имеет. А раз так – зачем кошмарить бизнес?

- Верно, Ищейкин, верно. А знаешь, что еще верно?

- Что?

- То, что мы опять сели на задницу, вот что! Сучий робот…

- Хобот, - поправил я Волкова.

- Да какая на хрен разница! – Волков злился. Причем, злость переходила в физическую энергию, так как он грохнул своим кулаком по столу. – Надо просто закрыть это проклятое дело и все. Мы ни черта не имеем, ни черта не знаем, ни одной чертовой улики – один какой-то бред про ведьму! Ну хрен знает что, сучий порох.

- Потрох, - поправил я Волкова.

- Ищейкин, не нарывайся.

- Хорошо. – Сказал я. – План такой: скажем, что она умерла от болезни. Что нам стоит надавить на ее лечащего врача? Тот подпишет пару строк в ее карточку задним числом – и все. Как вам?

- Да успокойся, мы таким не занимаемся, - отмахнулся Волков. – Тем более, что у нее там одни визиты к стоматологу. Умерла от кариеса, напишем?

Волков засмеялся, считая, что весело пошутил, при это достаточно сильно раззявил и без того немаленький рот.

- Ты поаккуратнее так пасть открывай, - сказал я. – Вдруг, кто-то туда провалится. – Тут я заметил, что у Волкова один зуб отличается нездоровой чернотой и наличием непредусмотренного природой отверстия. – Слушай, а тебе самому надо к стоматологу.

Волков перестал смеяться.

- Да знаю, чертов зуб уже начал болеть. Но я не пойду к этим извергам до тех пор, пока мне не придется от боли на стенку лезть. Вот только тогда подумаю.

- Прекрасно тебя понимаю, - кивнул я, вспоминая тот случай с экзорцистом, когда мой больной зуб помог раскрыть дело. – Но, с другой стороны, - продолжил я, - так даже удобнее. Ты и поел, и часть ужина осталась на потом в зубе. Интересно, сколько туда может поместиться еды.

И тут я замер.

- Я зубы чищу, не переживай. Ни черта… а ты что замолчал? Тебе что-то пришло в голову?

- Кажется, я понял, что произошло.

- Да иди ты! – Сказал Волков.

- Черт побери, как я сразу не подумал. Я же видел, что за две недели до смерти она посещала стоматолога!

- Стоматолог-убийца? Вот сучий рот!

Волков набрал номер стоматологической больницы, где должна была принимать врач, которая была указана в документах Ангелины, и нам подтвердили, что она сегодня ведет прием. Потом Волков набрал номер Антона Моргунова и попросил того сделать кое-какие манипуляции с зубами погибшей Ангелины Чижик.

После мы оделись и выехали к этому врачу-оборотню, который довел женщину до смерти.

Мы прошли по коридору и нашли нужный кабинет. Однако, как только Волков взялся за ручку, подбежала женщина и широкой грудью преградила нам путь.

- У вас на какое время? – Спросила она.

- Нам надо задать врачу пару вопросов. Как минимум.

- Всем надо задать ей пару вопросов! – Возмутился мужчина из очереди. – Вы записаны?

- Записаны! – Рявкнул Волков. – Мы из полиции! Я майор Волков, это детектив Ищейкин. Теперь нам можно войти без очереди?

Женщина сверлила нас взглядом, полным ненависти.

- А вы на какое время записаны, майор Волков, - снова спросила она.

- Черт побери. Ищейкин, объясни им. Я, наверное, не по-русски говорю.

- Мы из полиции. Понятно? Нам не надо записываться.

- Все должны записываться, – сказал мужчина. – Вы что, думаете, вы лучше нас? Совсем охренели, защитнички хреновы. Ишь, два лба стоят, зубки заболели у них.

- Ничего у нас не заболело, - сказал я. – Мы ведем расследование…

Тут в коридоре поднялся такой гвалт, что я не придумал ничего лучше, чем достать пистолет и выстрелить в воздух. Прогремел выстрел, пуля угодила в потолок, из-за чего несколько и так криво висящих панелей упали на пол. Надо отдать должное гражданам в очереди, они умолкли, но ни один не встал со своего места.

- Я за вами, - спокойно сказала нам женщина, отойдя от двери.

Из кабинета вышла пациентка, и мы с Волковым зашли к врачу.

- Здравствуйте.

- Заходите по одному. Вы на какое время? – Спросила врач.

- Нам можно не только по двое, а даже целым взводом. Но, думаю, мы и вдвоем справимся.

Женщина с недоумением смотрела на нас.

- Вы кто такие?

- Мы – служители закона. Я майор полиции Волков, отдел расследования убийств. Этот тип рядом – детектив Ищейкин. Он частный детектив, но помогает нам раскрывать сложные преступления. Например, такие, как смерть Ангелины Чижик. Вы ее знали?

Женщина явно напряглась. Ее нос, больше похожий на птичий клюв, казалось, стал еще тоньше и длиннее, а губы превратились в тонкую полоску.

- Не понимаю, о чем вы.

- Ангелина Чижик. Ваша пациентка. Несколько дней назад скончалась в больнице после проклятья ведьмы. Ищейкин, напомни, как звали того стоматолога, после лечения у которой она встретила ведьму?

- Так, дай подумать, - я почесал подбородок. – Кажется, ее звали Виолетта Цоколь.

- Ясно. А скажи мне, что нашел судмедэксперт во вскрытой пломбе во рту погибшей?

- Так, если мне не изменяет память, там нашли яд.

- О как!

- Я не понимаю, о чем вы!

- Зато я понимаю, - сказал я. – И мне кажется, что я знаю, кто ведьма.

- Вы ведьма, - сказал Волков, глядя на Цоколь.

- Это оскорбление, - сказала Цоколь. – И я все равно не понимаю, о чем вы.

Телефон Волкова зазвонил, он несколько раз сказал «да», после чего отключил.

- Мы все знаем. Прямо сейчас, - сказал Волков. – В вашей квартире прошел обыск, где было найдено отравляющее вещество. Наши специалисты срочно проверили и подтвердили, что этим веществом была отравлена Ангелина. Оно найдено у вас в квартире. Понимаете?

- А еще мы нашли парик, нос, который еще больше, чем ваш, накладные бородавки и прочие прелести, которые, как вы считали, смогут скрыть вот это и сделать вас неузнаваемой, - сказал я, указывая на лицо стоматолога.

Цоколь молчала.

- А еще мы знаем, что несчастная Ангелина имела неосторожность знать вашего мужа, из-за чего, наверное, и произошел этот конфликт. Это мотив. Понимаете?

Цоколь молчала.

- Вы арестованы по подозрению в убийстве Ангелины Чижик, пройдемте с нами.

Волков защелкнул наручники на запястьях Виолетты Цоколь и мы вышли из кабинета, ведя врача под белы ручки.

- Эй! – Крикнула женщина, сидящая в очереди следующей. – А как же прием? Я же за вами.

- Скажите нам спасибо, - сказал я. – Этот врач, если ее можно так назвать, отравила свою пациентку. Заложила в пломбу яд.

- Да плевать! – Истерил мужик, - я записался к врачу, мне по барабану, кого он травил! И вообще – мне не нужна пломба! Где главврач? Бардак!

Тут снова начался гвалт, который грозил перерасти в бунт, поэтому мы с Волковым выбежали, схватив врача-убийцу под мышку, и умчались в участок.

Конец.

Часть 3

- Вот такая история, - сказал Ищейкин, допивая кофе.

- Замечательная история, посвященная нашей прекрасной системе здравоохранения. Но, обратите внимание на то, что вы сами в ней доказали, что никаких проклятий не существует. Почему это вы сейчас думаете, будто прокляты?

- Потому что это факт!

- Ладно, я выполнил свою часть договора, послушал вашу историю. А теперь быстро мне рассказывайте, что произошло и бегом в больницу.

- Ладно. Короче, все дело в соседке, что в соседней квартире. Она ведьма.

- Ведьма, да?

- Я обычно прохожу мимо ее квартиры и случайно наступаю на ее чертов коврик.

- И?

- Что и? Эта ведьма стелет белый коврик под свою чертову дверь! Можете поверить? И она потом каждый раз мне высказывает, что я наступил на ее драный коврик. Какой кретин стелет под дверь белый коврик?

- Так. И как же она прокляла вас?

- Как-как? Очень просто. Очередной раз я наступил на этот дьявольский коврик, она меня увидела и давай орать «будь ты проклят, кривоногий».

- Очень интересно.

- Вам интересно, а я умираю. Уже трое суток не спал после этого случая… глазу не сомкнул.

- Что? Вы не спали трое суток?

- Именно. Как спать, когда знаешь, что ты проклят ведьмой?

- Ну, тогда все понятно. – Я улыбнулся. – Скорую вызывать не будем, в больницу тоже не идите.

- Вы поняли, что я окочурюсь в любом случае? Ну, я это и сам знал.

- Да нет же, Ищейкин. Вам просто надо выспаться. Вы такой, потому что не спали трое суток! Ну разве не понятно?

- Вы думаете? – В глазах Ищейкина блеснула надежда.

- Конечно. Идите домой, глотните виски и ложитесь спать, забыв обо всем. Правда, одно пожелание.

- Какое же?

- Когда придете, постарайтесь не наступать на этот коврик.

Ищейкин улыбнулся.

- Ну, идите уже. Спите, восстанавливаетесь. И - до встречи, - сказал я.

- Не факт, что она будет.

- Факт. Я уверен.

Конечно, я был уверен. Я же знал, что мне не избежать этой участи.

10. У смерти - женское лицо

Часть 1

Зима, по моему мнению, испытание не из легких. При этом, это испытание не только для тела, и даже не столько для тела, сколько для духа. Не знаю, как многие люди ходят на лыжах, катаются на сноубордах и специально ездят в горы в своем уме. Детишки тоже хороши. Хлебом не корми, дай покидаться снежками, слепить снеговика, да и вообще, что мелочиться – можно просто с головой нырнуть в сугроб и с довольной улыбкой во все раскрасневшееся лицо выбраться на белый свет.

Нет, этого мне никогда не понять.

И тем не менее, мне тоже приходилось, как и многим миллиардам людей переживать это депрессивное время года. Стоит ли говорить, что переживал это время я тяжело и всегда считал дни до весны. Да, марток, скажете вы, одевай трое порток, и будь я проклят, если вы не правы. Но все равно. Март - это уже весна. Пусть минус двадцать, пусть снег валит так, как в январе не сыпал, пусть промозглый ветер пробирает насквозь – пусть так, но это уже весна. А это значит, что если не сегодня, так через день, через неделю будет светить теплое солнце, на деревьях начнут набухать почки, а из них появятся на свет хрупкие первые листья.

Но сейчас за окном все было серо, хмуро, а падающий белый снег тут же смешивался с грязью и реагентом, превращаясь в коричневатое месиво, от вида которого вся жизнь казалась похожей вот на такой коричневый кусок непонятной субстанции.

Как вы все догадались, я, конечно же, в такое время особенно любил посидеть в уютном ресторанчике «Шуркины булки». Наверное, я бы даже отсюда не уходил, установи они тут кровати. Но, к сожалению, кроватей и даже диваны тут не стояли, а были лишь стулья и столики, за одним из которых я и сидел, попивая свой любимый кофе.

Я сидел и никого не трогал, но, как всегда в таких случаях со мной бывает, трогать начинают меня. И, опять же, в моем случае в ресторанчике меня потрогать мог только один человек – детектив с сомнительным прошлым и еще более сомнительным настоящим, Борис Ищейкин.

- Привет, - сказал он шепотом, после того, как ткнул меня пальцем в плечо.

- Привет, Борис.

- Шш! – Шыкнул на меня Ищейкин. – Давайте сегодня не будем произносить мое имя.

- Да будет вам! Вы сами его произнесете миллион раз, когда начнете рассказывать одну из этих своих небылиц.

- Ну, давайте, во-первых, воздержимся от бестолковых суждений, которые вы и так все время выдаете, а, во-вторых, я имел в виду не весь вечер, а ближайшие несколько минут.

- Договорились. Лично я бы ваше имя вообще никогда не произносил. Мне кажется, в среде приличных людей это имя считается ругательством.

- Прекратите, - коротко сказал Ищейкин.

- А в чем, собственно, дело, - поинтересовался я.

- Да ни в чем. Просто мне кажется, что тот рыжий тип – не тот, за кого себя выдает.

- Я думаю, не один он.

- Да прекратите, - Ищейкин махнул на меня рукой.

Я обернулся и посмотрел на этого «рыжего типа». Как оказалось, это был достаточно симпатичный молодой парень с огненной шевелюрой, который сидел с девушкой. Они улыбались друг другу, попивая через соломки непонятную жидкость синего цвета (тосол?) из одного стакана.

- Да, - сказал я кивнув, - парень действительно очень подозрительный.

- Вы просто не разбираетесь в людях. Уж простите, но за все наши встречи я усвоил одно совершенно точно – вы вообще мало в чем разбираетесь.

- Пусть так, мне это не мешает.

- Естественно, вы из тех людей, кто считает, что чем меньше знаешь, тем лучше спишь. И я не сомневаюсь, что спите вы аки младенец.

- Не жалуюсь.

- Ну, так я и думал.

Тут рыжий парень со своей девушкой допили синее нечто, встали, натянули огромные пуховики на свои достаточно тщедушные тела и, взявшись за руки, вышли из ресторанчика.

- Уф, - вздохнул Ищейкин, - слава богу. Теперь можно и расслабиться.

- Действительно, - подтвердил я. – Опасный тип покинул ресторан так и не раскусив вас. Вы молодец.

- А то, - без тени улыбки произнес Ищейцин.

- Правда, теперь я считаю, что этот рыжий тип – настоящий подлец.

- Отчего же? – Удивился Ищейкин.

- Вы не очень проницательны, - сказал я. – Ну разве не ясна логика? Парень ушел, теперь можно произносить ваше имя. А это значит, что вы теперь можете рассказывать одну из своих вымышленных историй. Что, конечно же, меня как всегда не может порадовать.

- Вы мерзкий тип, - заявил Ищейкин. – Вы сам – та еще редиска. В свое оправдание по поводу проницательности могу сказать только то, что логика больного разума мне недоступна, тут вы правы. Но это и не моя специализация, есть целая область науки под названием психиатрия, которая занимается случаями, подобными вашему.

- Я выслушал порцию комплиментов, - сказал я. – Как всегда для разминки. Теперь, наверное, можно переходить и к одной из ваших историй. Сначала я хотел даже сказать, что я «готов» выслушать вашу небылицу, но потом решил, что я никогда, наверное, не буду готовым слушать подобное.

- То есть, вы не хотите услышать одну из тех историй, которая со мной случилась, и в которой один тип был как этот рыжий – был не тем, за кого себя выдавал?

- Абсолютно не хочу, - категорически отрезал я.

- Ну, тогда слушайте, - сказал Ищейкин.

Часть 2

Борис Ищейкин начал свой рассказ:

Случилось это так давно, что, наверное, ваши родители еще даже и не совершили тот тяжкий грех, в результате которого на свет появилось вот это, что сидит передо мной.

Что значит, ваши родители хоть были людьми? А мои нет? Да успокойтесь уже, вам не стоит шутить – не получается.

Итак, не отвлекайте.

Это было давно, я тогда еще не начал работать с полицией, а кое-как вел дела самостоятельно. Если не ошибаюсь, этот случай произошел со мной в первый год работы частным детективом.

За окном, как и сейчас, была суровая зима, которая заставляла людей одеваться во всю одежду, что у них была дома, и выглядели они поэтому как огромные кочаны капусты. Я, впрочем, никогда мерзлявым не был, поэтому обходился парой-тройкой шерстяных свитеров, трусами с начесом, пуховыми штанами, меховой шапкой и своим неизменным пальто с высоким воротом. На ногах, конечно же, были валенки.

В таком виде я, поскользнувшись не более десяти раз, дошел в свой офис, который находился на первом этаже в одном из многоэтажных зданий недалеко от центра города. Но для меня мой офис всегда был главным помещением, потому я и считал, что центр города здесь.

Я скинул с себя лишнюю одежду, которая уместилась на все крючки на вешалке в моем офисе, прошел к столу и уселся в свое удобное кресло. Не могу сказать, что я очень ждал работы, но все-таки надо было на что-то существовать и чем-то платить за аренду офиса и квартиру, поэтому я был вынужден в такую рань приходить сюда. С другой стороны, три часа дня – не такая уж и рань. А если очень хорошо подумать, то уже и рабочий день в это время заканчивается, а засиживаться на работе я никогда не любил. Можно к этому добавить и то, что у всех людей в городе рабочий день тоже подходит к концу, поэтому ко мне вряд ли кто сегодня заявится. Собрав все эти мысли воедино, я пришел к выводу, что пора собираться домой.

Но, к сожалению, в дверь постучали.

- Войдите, открыто, - крикнул я низким баритональным дискантом.

В офис зашла женщина, я это сразу понял по характерному виду. Пышные светлые волосы обрамляли овальное лицо, правильные черты которого делали ее очень привлекательной – большие голубые глаза, маленький носик, пухленькие губки, аккуратный подбородок номер один, за которым прятался небольшой аккуратный подбородок номер два. На ней была одета шуба, так что я сразу понял, что она пришла с улицы (такие детали я всегда отмечал сразу, потому что я детектив). Длинные ноги были спрятаны по самые колени в высокие сапоги, с которых стекал растаявший снег на мой любимый розовый ворсистый коврик, который я взял из своей квартиры.

- Детектив Борис Ошейник?

- Ищейкин, - поправил я незнакомку, - проходите, не стойте в дверях, тем более, на моем коврике.

Она прошла в офис с грациозностью пантеры. Тут я отметил, что и взгляд ее – скорее взгляд хищницы, нежели жертвы. Но я тоже был не лыком шит. Как известно, на каждую хитрую пантеру найдется детектив с винтом.

- Право, я не знаю, с чего начать. Да и не совсем уверена, что вы сможете взять это дело.

- Начните, а там разберемся, - мудро посоветовал я.

- В общем, зовут меня Марина Зарубина. И дело в том, что мой жених пропал.

- Как пропал? – Спросил я. – Стоял перед вами и растворился в воздухе?

- Да нет же, детектив, он ушел вечером в бар и не вернулся.

- Вы обращались в полицию?

- Обращалась.

- Они искали его?

- Нет, конечно! Они сказали, что он, должно быть, меня лучше знает и просто сбежал от такой «замечательной» дамы.

- Интересно.

- Ничего интересного. Я, конечно, ни одного дня не работала, но на что идут мои налоги?

- Ближе к делу, - постарался я направить ее речевой поток в нужное русло. – Что же с вашим женихом? Расскажите подробнее.

- Что именно?

- Да все – как зовут, где познакомились, как произошло это самое исчезновение? То есть, все.

- Зовут его Евгений Евгеньевич Иванов. Он происходит из древнего рода Ивановых.

- Уж точно древний род.

- Я смотрю, вы разбираетесь в этом.

- Само собой. Продолжайте, не буду перебивать.

- Итак. Мы познакомились с ним в ресторане «Рок-н-роллтон». Это, знаете ли, место не из дешевых, я всегда оставляла там за один вечер не меньше тысячи долларов. В тот день – это было двадцать седьмого января – я обедала там одна. Я, знаете ли, вообще люблю обедать одна. Он подошел ко мне и угостил меня коктейлем с куриным бульоном. Мы разговорились, и проболтали несколько часов, после чего договорились о встрече. Так все и завертелось.

- Чем он занимается?

- Он владелец фирмы по производству автомобилей. Я не особо сильно разбираюсь в марках автомобилей, но он сказал какое-то французское название. «Джигюль», вроде бы. Или «Жигюль», точно не скажу.

- Ясно. Известные французские автомобили.

- Он явно хорошо обеспечен и все время говорил мне об этом. Мы с ним были вместе всего несколько недель, но твердо решили жениться и объединить при этом наши бизнесы в один крупный.

- А вы, простите, чем занимаетесь?

- У меня своя фирма. Я произвожу удобрения.

- Не сомневаюсь, - сказал я. - Тогда ясно, почему вы задумались о слиянии предприятий. Продолжайте.

- Мы уже назначили дату свадьбы – в это воскресенье, как вдруг неожиданно мой жених перестал выходить на связь. Мне кажется, с ним что-то произошло, но в полиции и слышать ничего не хотят. Понимаете?

- Прекрасно. Расскажите подробнее, как он исчез. Просто ушел из дома – и все?

- Не так. Мы с ним даже вместе не начали жить. Он все хотел мне показать свой дворец за городом, но его бывшая жена все перевозила оттуда вещи, поэтому мы никак не могли съехаться.

- И он жил там, а к вам приезжал иногда?

- Не иногда, а каждый день. Он оставался на ночь, а утром уезжал на работу.

- Вы сказали, вы назначили день свадьбы. Так?

- Так.

- А вы к ней готовились?

- Вы тоже хотите меня убедить, что он сбежал от меня, потому что вовсе не хотел на мне жениться? Да посмотрите на меня, - она выпятила в мою сторону доказательства, - каждый настоящий мужик не откажется от такой женщины.

- От таких… от такой да. Согласен. Но я не про это. Я хотел спросить вас про траты. Кто организовывал все?

- Женя только что вложил все свои деньги в новое производство. Представляете? Построил новые цеха. Вот так вот.

- Ясно. И что же вы уже успели организовать?

- Да все! Свадьба намечалась на воскресенье.

- Какую-то роль выполнял ваш жених? Может, кольца у него были, еще что-то?

- Да, верно. Кольца мы купили необычные. С драгоценными камнями. Он покупал. Остальное делала я.

- Но кольца оплатили тоже вы?

- Совершенно верно.

- Все ясно. Запутанная история, мне понадобится много денег, но я уверен, что я найду его.

Глаза блондинки наполнились слезами.

- Морис, вы правда его найдете?

- Борис, - поправил ее я. – Да, конечно. Мне нужно, - я почесал подбородок огрызком карандаша, - мне нужна тысяча долларов. Нет, нет. Стойте. Две тысячи. Неправильно сначала посчитал.

Она расстегнула сумку и бросила на стол большую пачку купюр.

- Здесь две с половиной. Только найдите его.

- Обещаю.

Мы подписали договор, завершили все формальности, она оставила мне его фото и записку (в ней было сказано «Приду вечером. Твой Женечка»), если вдруг необходимо будет сравнить почерки. Крутанувшись на каблуках и обдав меня десятком вылетевших при этом маневре волос (наверное, из шубы), блондинка вышла из офиса.

Что говорить, эта пантера все-таки оказалась антилопой, причем, похоже, одной из самых тупых. Понятное дело, Евгений из древнего рода Ивановых стырил кольца и уже давно продал их, а все их отношения были не больше, чем мошеннической схемой, пусть и достаточно профессиональной. Но как я мог сказать ей это сразу? Мне же тоже надо было на что-то жить. Тем более, я брал деньги не за расследование деятельности Жени, а за его поиски, а ими я собирался заняться всерьез. Так что все честно.

Правда.

К сожалению, мне не хотелось сейчас этим заниматься, тем более, что теперь у меня была куча денег, но я был профессионалом, поэтому выбора у меня не было. Придется искать идиота, который нагрел эту дурочку.

На руках у меня было мало чего – имя, фото, записка и густые кудрявые волосы. С этим и пришлось работать.

Разумеется, я сразу позвонил своему знакомому в полицию. Волкова я тогда еще не знал, но там работал Клим Зацепин. Его-то номер я и набрал, и попросил разузнать, не числится ли Евгений Евгеньевич Иванов в базе полиции. Тот пообещал узнать, но просил перезвонить после семи вечера. На том разговор мы и закончили.

Я снова оделся и вышел на морозный воздух. Штаны, хоть и с начесом, сразу промерзли и было неприятно идти, потому что при каждом шаге они касались моих горячих бедер (В такие минуты я жалел, что все никак не куплю себе трико). Я втянул голову в плечи до максимума, то есть до тех пор, пока не услышал характерный щелчок одного из позвонков, который совместно с пронзающей все тело болью подтвердил, что дальше некуда.

И куда, спрашивается, мне идти?

Мимо меня спешили домой обмороженные и отмороженные люди. Они шли к теплу своих квартир, чтобы, оказавшись рядом со своими мужьями и женами, усесться у камина и за стаканчиком горячего кофе, а то и чего покрепче, греться в уютной домашней обстановке. А что я? Иду, сам не знаю, куда.

Совершенно случайно я дошел до одного из баров. Бар этот назывался «Правило пивка» и славился тем, что тут можно было встретить всевозможных представителей мелкой противозаконной деятельности. Разумеется, вся полиция города знала об этом месте, но оно прекрасно существовало и, что самое удивительное, располагалось оно недалеко от центра города и одного из участков полиции.

Я зашел внутрь, и меня сразу обдал приятный местный воздух – да, он состоял из испарений алкоголя, пота, других выделений человека, но, главное, он был теплый, а остальное меня мало волновало.

Разумеется, в баре было шумно. Тут и там кричали пьяные мужики, отдыхающие от изнуряющей преступной деятельности.

Я подошел к бармену, который, как и полагается, стоял за стойкой.

- Здравствуйте, - сказал я. – Мне двойной виски.

Бармен, огромный лысый детина, налил мне.

- Классно у вас. Музыка веселенькая. – Сказал я, завязывая дружескую беседу. – Это один из шлягеров Cradle ofFilth?

- Угу, - только и сказал бармен. Тем не менее, я понял, что парень не из болтунов. Но, конечно же, это для меня не имело особого значения, потому что я уже в те годы мог профессионально доставать информацию. Я вынул фото из бумажника и показал бармену. – Друг, ты случайно не видел этого парня?

Бармен не посмотрел на фото, но очень внимательно посмотрел на меня.

- Мусор, что ли?

- Не, я ищу брата, - сказал я. – Он у меня достаточно дурной. Вечно его несет куда-то. То с одними свяжется, то с другими. Я его уже устал из всяких передряг доставать. Понимаешь?

- Ну ясно, - сказал бармен и отошел.

- Да что тебе ясно, - сказал я себе под нос.

Когда бармен вновь оказался в зоне моего террора, я опять сунул ему фотокарточку.

- И все же, посмотрите, не видели?

- Не видел. – Ответил здоровяк, не глядя на фото.

- Но вы ведь даже не посмотрели.

- Посмотрел. И очень внимательно. И больше меня не отвлекай, ясно тебе? – Сказал бармен и так резко поставил бутылку на стойку, что я был немало удивлен, как та не треснула.

- Понял.

Я оглянулся и посмотрел на зал. Да, народу тут была тьма и, конечно же, один товарищ чище другого. Но среди этой публики мог находиться и тот, кого я ищу или кто знал того, кого я ищу, хотя это было маловероятно. Но делать что-то надо было, поэтому я начал медленно обходить зал, разглядывая эти добрые человеческие лица. Правда уже на первом столике я встретил непонимание со стороны клиентов бара.

- Слышь, че глазеешь?

- Я просто ищу брата, - сказал я и достал фото Евгения. – Вот он, не видели его?

Амбал за столиком повел себя точно так же, как и бармен – даже и глазом не повел в сторону фото, но надо отдать ему должное, у него и правда был всего один глаз.

- Так, баклан, - сказал писклявым голосом второй человек, сидевший за этим столиком, - ну-ка шагай отсюда к такой-то матери.

Я, конечно, был немного возмущен, но спорить с ребятами не хотел, поэтому подошел к следующему столику. Тут разговор произошел еще более короткий.

- Эй, Шрам, - крикнул басом тощий парень, - тут кто-то нарывается. Нам разобраться?

Ко мне подошел бармен, взял одной рукой за шею, второй – за пояс, и аккуратно, почти не задевая мной углов и дверных косяков, отнес к задней двери и, - тут я уж надеялся, он осторожно уложит меня на асфальт, - но, нет. Он швырнул меня так, словно я был баскетбольным мячом. Врезался я в противоположную стену, отлетел обратно, но из-за непрямой траектории, улетел я прямиком в мусорный бак.

- Чтоб я твоей рожи здесь больше не видел.

Я полусидел-полувисел в мусорном баке и раздумывал, куда же мне двигать дальше? Ходить вот так по барам было слишком долго и опасно для моего здоровья, тем более была зима, сезон простуд – мало ли чем болеют это ребята. Мне еще подхватить грипп не хватало.

Минут через сорок я все-таки смог вылезти из мусорного бака и, отряхнувшись, пошел в ломбард под названием «Ломбард». Я уже был знаком с этим местечком. Данное заведение было довольно серьезным, при этом, - и я это точно знал, - хозяин не чурался покупать не совсем чистые драгоценности.

Ломбард находился недалеко от центра, то есть мне надо было пройти всего несколько кварталов. Люди, мимо которых я проходил, поворачивались в мою сторону. Понятное дело, сейчас от меня не розами пахло, но, к счастью, было холодно, а на жаре вонь стояла бы еще сильнее. Единственный плюс зимы.

Я дошел до ломбарда. Он располагался в невысоком здании, которому было уже лет сто. Ступеньки, которые вели в заведение были недавно отремонтированы, поэтому я с успехом взбежал по ним и зашел внутрь.

Колокольчик на двери звякнул и хозяин, стоявший за витринами, повернулся ко мне.

Хозяина ломбарда звали Дмитрий Скупкин. Ему было лет пятьдесят-пятьдесят пять. Редкие седые волосы были зачесаны назад, открывая миру две здоровенные залысины на лбу. Маленькие хитрые глазки, крупный круглый нос, широкий подбородок – все это вместе создавало довольно неприятную картину. А если вы добавите к этому пару бородавок на лице и плешивенькие усы – то поймете, почему его нельзя было назвать красавчиком. Сам он был приземистым, коренастым. Одет он всегда был в светлую рубашку и коричневые брюки. Таких, наверное, уже лет сорок не производили, но Скупкин ходил в них изо дня в день.

- А, блин, - сказал он, увидев меня, - я думал, это человек.

- Я тоже тебя приветствую, - сказал я. – Такой дерзкий, как будто перестал скупать краденное.

- Никогда этим не занимался.

- Ага-ага, - сказал я. – Но мне пока плевать на это.

- Что тебе нужно?

- Мне нужен он, – я подошел к Скупкину и сунул в его бородавочный нос фото. – Он к тебе случайно не приходил?

- Первый раз вижу, - выпалил Скупкин.

- А если подумать? Его зовут Евгений Иванов. Не удивлюсь, если он славится среди держателей ломбардов как надежный и постоянный поставщик продукции.

Скупкин отвел мою руку от своего лица.

- А если подумать, то вали-ка отсюда.

- Слушай, - я убрал фотографию в карман, - по-моему, ты не совсем понимаешь меня.

С молниеносной скоростью моя рука оказалась у его лица и два пальца вонзились точнехонько в ноздри. Первобытный страх отразился в глазах Скупкина и он сразу жалобно заскулил.

- Пожалуйста, Ищейкин, только не ноздри.

- Может все-таки стоит чуть изменить им форму?

- Нет, это моя самая любимая часть лица.

- Да иди ты. Правда?

- Вытащи, я правда не видел такого парня! И не знаю ни одного Иванова!

- Не врешь? – Я пошевелил пальцами, и Скупкин взвыл. – Смотри, если узнаю, что ты меня обманул, я вернусь.

- Клянусь, я никогда не видел его.

- Ладно, - сказал я, выдернув пальцы. – Ты, надеюсь, меня услышал.

- Да, конечно. – Скупкин тер раскрасневшиеся ноздри. – Я не видел этого парня. Но в городе сотня ломбардов. Если ты думаешь, что парень что-то хотел загнать – тебе это будет трудно выяснить.

- Да, но тебя все знают, Скупкин, как человека, который может купить даже бриллиант, который десять минут назад показывали в сюжете новостей про ограбление музея.

- Это все слухи.

Я пошевелил пальцами, Скупкин вздрогнул.

- Ну, может и так. Но про парня, клянусь…

- Ладно, живи пока.

Я вышел из ломбарда. Скупкин был прав, если парень залетный – где гарантия, что он вообще знает про этот ломбард? Возможно, он добежал до ближайшего и продал там. Вероятность, что он увез их в другой город, если он приезжий, была маленькой, но все же присутствовала. Да и что там! И без других городов было невозможно найти нужный ломбард даже тут.

Я уже хотел отказаться от дела, резонно решив, что отдам заказчице половину суммы, потому что я уже столько нервов и сил потратил на ее дело, что имею право на половину этих денег.

И тут кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся и увидел маленького человека отвратительной наружности. Он был похож на бездомного, причем, в крайней степени нищеты.

- Я видел вас в баре. – Сказал человек.

От мужика пахло не розами, но когда тот открыл рот, даже на улице не хватало воздуха для того, чтобы нормально дышать.

- Послушай, - сказал я, чувствуя, что теряю сознание от нехватки кислорода, - у меня денег нет, иди дальше.

- А мне кажется, деньги есть. Но, что самое главное, возможно, я знаю то, что тебе нужно.

Я решил, что запах запахом, но задержаться стоит. В конце концов, я могу задержать дыхание.

- Ты знаешь человека, которого я ищу?

Тут произошла еще одна странность. У парня начала крутиться голова. Вроде как сама. Просто поворачивается в сторону – и все. И только, казалось, с неимоверным усилием тот возвращал ее на место. Мне было неприятно на это смотреть – вкупе-то с запахом и видом, – но я промолчал. А то еще начнет про это мне рассказывать.

- Может, и знаю.

- А мне кажется, ни хрена ты не знаешь.

- Меня зовут Клоп, - сказал мужик. – Знаешь, почему?

- Я догадываюсь, - сказал я.

- А тебя зовут Ищейкин, ты детектив. Я не такой уж идиот, как ты думаешь.

- Интересно.

- Я общаюсь, скажем так, с людьми, которые тебя могут интересовать.

Сначала я хотел сказать, что тот контингент, который терпит такого Клопа – мне уж точно не интересен, но потом вспомнил, что я детектив и мне постоянно приходится иметь дело с подобными личностями.

- То есть, ты – стукач. Я правильно понял?

Клоп покорежился.

- Плохое слово, я не люблю его. – Клоп оглянулся. – Мне нравится слово «информатор».

- Пусть так. Ну и что, ты хочешь сказать, что знаешь этого парня?

- Дай мне фотку и номер своего телефона. Я узнаю у своих, поспрашиваю. Сегодня вечером, часов в восемь-девять позвоню. Надеюсь, ты в курсе, что информация денег стоит?

- В курсе, - я написал свой номер на задней стороне фотки.

- Ну все, вечером созвонимся, - сказал Клоп и затерялся в толпе.

В тот момент я пока решил отложить свой отказ клиентке. Не могу сказать, что я возлагал на Клопа какие-то надежды, но вдруг? Чем, в конце концов, черт не шутит. Может, что-то нароет.

Сам я, ожидая теперь два звонка, поспешил в контору. По пути, конечно, купив себе лапшу в стакане и кофе.

***

Несмотря на то, что я хотел уйти домой пораньше и лечь спать, поздно вечером я все еще сидел в своей конторе. Конечно, как говорил один мой знакомый, хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах. Тем не менее, сидел я просто так, ведь обещанные звонки не раздавались. Толстая стрелка уже указывала на девять часов.

Я уже собрался очередной раз плюнуть на это дело. Напялив на себя всю одежду, я подошел к двери, и тут раздался звонок. Подбежав к телефону и моментально вспотев, я снял трубку.

- Детективное агентство Бориса Ищейкина. Борис Ищейкин слушает.

- Ищейкин, - услышал я голос знакомого полицейского, Зацепина. – Извини, что долго. У нас тут убийство на улице Крамольной.

- Ясно. Ну, что там?

- В базе преступников нет Евгения Иванова.

- Плохо.

- Да, но я нашел по пропискам сто сорок восемь Евгениев Ивановых. Нужны?

Я задумался. Сто сорок восемь – это очень много Ивановых на меня одного. Вряд ли я смогу их всех обойти, но надо бы попробовать исключить из списка всех, кто не подходит.

- Да, конечно. Только можно тебя попросить еще немного уточнить запрос?

- Да, какая-то информация появилась?

- Отчество Евгеньевич. Ну и возраст – бери от тридцати до сорока лет.

- Хорошо, думаю, сократится до нескольких человек.

- Отлично. Я заеду?

- Да, приезжай.

Я положил трубку, и тут раздался другой звонок.

- Алло?

- Ищейкин?

- Я.

- Это Клоп. Слушай, я тут поспрашивал, послушал, поразнюхал. Могу тебе сказать, что информации нет. Никто не знает Евгения Иванова – мошенника. Я могу тебе на девяносто процентов сказать, что он не профессионал, либо живет не в нашем городе и тут его никто не знает.

- Ясно. Заезжай завтра в офис по адресу улица Центральная, двадцать. Я тебе заплачу за информацию. – Да, информация отсутствовала, однако то, что подозреваемого никто не знает в криминальной среде, мне тоже кое о чем говорило. Да и информатор среди подобного контингента мне был очень к стати. И что уж скрывать – платить я ему собирался из денег, которые мне дала клиентка.

- Да я, собственно, ничего и не узнал, но хорошо, - сказал, усмехнувшись, Клоп, - заеду. Думаю, мы сработаемся.

Я положил трубку.

Через несколько минут я уже шел сквозь метель к полицейскому участку, где работал мой товарищ. Ледяной ветер бил по моим щекам, запускал свои когти в штанины, да и еще подальше и поглубже. Боже, как я ненавидел эту проклятую зиму. А если еще и снег идет? Мерзкий, холодный, летит, зараза, прямо в лицо, норовит выжечь своим ледяным огнем глаза, заморозить и содрать кожу с лица, проникнуть везде и причинить непоправимый ущерб.

Ну, может, я конечно и немного драматизирую, но зиму я никогда не любил – это правда.

Вскоре, холодный и голодный, я добрался до полицейского участка, где меня встретил мой товарищ, Клим Зацепин.

Я зашел внутрь, попросил дежурного позвать Зацепина и, опершись о стену у двери, стал ждать. Наверное, в Зацепине было что-то от рядового бюрократа, потому что он пришел ко мне только через полчаса. И можно сколько угодно говорить о том, что он полицейский, у него много работы и вообще он был занят важными делами, но я-то знал, что скорее всего он пил кофе и просто никогда никуда не спешил.

- Господи, я тут чуть от старости не умер, Клим. Что так долго?

- Я был занят.

Мы вышли и сели в его служебный автомобиль, на котором доехали до ближайшего кафе.

- В конце концов, - сказал Клим, - осталось шесть человек. Все-таки с отчеством Евгеньевич Евгениев Ивановых оказалось не так много. Правда, у одного временная регистрация в городе.

- Спасибо, товарищ полицейский, - сказал я, забирая распечатку с именами и адресами. – Ты мне сейчас по-настоящему помог. - А фотографии?

- Паспортные карточки смогу достать только завтра к вечеру. Думаю, тебе быстрее будет их обойти.

- Наверное. Ладно, еще раз – спасибо.

- Да не за что, ты меня тоже не раз выручал. А что за дело-то?

- Ну, надо его найти, в смысле, Иванова этого. Детали рассказать не могу, клиентка просила никому ничего не разглашать.

- И все-таки. Что там?

- Ну, не могу рассказать.

- Ладно, но ты смотри сам не вляпайся. А то я тебя знаю.

- Ну, не рассказывай мне тут, - улыбнулся я. – Когда это я вляпывался? Я профессионал.

- Да? Да ты сам рассказывал, что тебя бабушка в магазине развела.

- Ой, да было один раз. И то, эта бабушка – наверняка бывшая сотрудница спецслужб, обладающая техникой гипноза или чего-то подобного.

- Ну, начнем с того, что эта же бабушка тебя потом еще раз обманула.

- Ладно, все, закроем эту тему.

- А помнишь, - рассмеялся Клим, - как ты детишкам помог корзину с продуктами до дома довезти? Умора.

- А я откуда знал, что там наркота?

- Вот именно. А как ты детишек от карликов не отличил? Потому и говорю тебе – осторожней там. Неизвестно, что может тебя там ждать.

- Я осторожен, не переживай.

Мы еще поболтали о разном, выпили кофе и разошлись. Клим – снова в участок, я – домой спать. Завтра у меня было много дел.

***

Утром я начал проверять Ивановых. Конечно, я не мог им представиться детективом, поэтому мне пришлось придумать себе легенду. Я решил стать продавцом пылесосов, но после первого Иванова уже об этом пожалел. Пылесос, который я «продавал», был громоздким и тяжелым. Да ко всему прочему, этот чертов Иванов жил в пятиэтажке на последнем этаже. В таком доме, как известно, пахло чем угодно, только не лифтом.

Ну и ко всему прочему, первый Иванов оказался лысеющим инженером, который жил с мамой. На вид ему было тридцать пять – сорок лет, но когда я позвонил в дверь, я слышал, как он прокричал «мам, кто-то пришел, открой! Почему я? Ты же взрослая!». Конечно, это был не мой клиент.

Второй Иванов оказался здоровым мужиком с густыми усами и широкими плечами. Я тоже не карлик, да и силой не обделен, но в итоге ушел я от товарища со сломанным пылесосом, который оказался более хрупким, чем моя голова, в которую тот прилетел.

Будучи уже раненым, я добрался до Иванова номер три, но и тут произошла промашка, которая, правда, могла стать еще более роковой. Открыл дверь мне парень, на котором было надето женское платье, а на его лице красовался макияж, которому бы позавидовала любая женщина. Не предлагая пылесос, я скрылся во тьме лестниц и площадок. Правда, после этого случая еще несколько месяцев по ночам я слышал это «заходи».

Заходи…

Наконец, дверь мне открыл мужчина, который выглядел точной копией человека с фото. Он-то как раз жил в городе с временной регистрацией.

- Вы к кому? – Задал он мне странный вопрос.

- Я к вам, - сказал я, решив, что надо доиграть роль до конца. – Но я не один.

- Господи, вы из секты?

- Да нет же, - я поднял с пола уже весьма потрепанный пылесос. – Хочу представить вам это чудо техники. Прочный корпус, восемь скоростей сосания…

Парень рассмеялся.

- Нет, спасибо. Не нужны мне восемь скоростей сосания.

- Вы уверены? Я пробовал, мне очень нравится.

Парень снова усмехнулся.

- Нет, но спасибо. Даже не знал, что такое существует.

- Точно?

- Точно.

Я быстро осмотрел квартиру, насколько позволяли обстоятельства.

- Хорошая квартира, - сказал я.

- Да, хорошая. Жаль, не моя, - парень усмехнулся.

- Снимаете?

- Да, я в городе временно. Скоро сможете зайти снова со своим пылесосом, возможно, новые жильцы заинтересуются.

- А почему краской пахнет? Вы в съемной квартире делаете ремонт? – Поинтересовался я.

- Да нет. Я случайно оцарапал стену, вот, решил закрасить сам. Мне не жалко.

- Ясненько. Ну, всего доброго.

- Всего доброго.

Он захлопнул дверь, а я, не теряя времени, забрал пылесос (вернее, то, что от него осталось) и направился в контору.

***

Поскользнувшись по дороге не более пяти раз и окончательно разбив пылесос, я добрался до своего офиса. Пылесос, конечно, было жалко, но зато я выполнил задание и теперь заслуживал отдых.

В конторе я набрал номер клиентки.

- Алло? – Услышал я в трубке ее голос.

- Марина, добрый день. Я нашел человека, которого вы просили найти.

- Да? – Она явно удивилась и обрадовалась. – Сейчас я заеду к вам, ждите.

- Но зачем? – Сказал я, но в трубке уже слышались гудки.

Тут мне в голову закралась нехорошая мысль. Во-первых, парень, которого я нашел, не производил впечатления мошенника. С другой стороны, мошенники они на то и мошенники, что от них не ожидаешь подвоха. А она зачем собралась ко мне? Я же мог просто дать ей адрес, а дальше пусть сама разбирается.

С другой стороны, хочет мотаться – пусть. Я пока полежу.

И я прилег.

***

Вскоре в мой офис снова зашла дама в шубе. На лице ее играла улыбка, и вообще она выглядела как самая счастливая женщина на земле.

- Вы мой герой, - сказала она, бросившись на меня. Я, правда, обладая реакцией пантеры и все время ожидающий нападения, быстро увернулся, из-за чего прекрасная дама улетела мимо меня и, запутавшись в собственных ногах и своей шубе, кубарем укатилась к стене.

Я подошел и помог ей подняться.

- Прошу прощения, - сказал я, - это профессиональное.

- Ничего, - сказала она, отряхиваясь, - ничего.

Мы с минуту смотрели друг другу в глаза, и тут она сказала:

- Одевайтесь.

- Но я одет, - резонно заметил я.

- Я имею в виду, - и тут она провела своими шаловливыми пальчиками по моей щеке, - надевайте верхнюю одежду и пойдем.

- Куда? – Резонно спросил я.

- Как куда? К этому бандиту, которого вы нашли.

- Мне туда не надо, - резонно констатировал я.

- Надо, - она достала толстую пачку купюр и сунула в мой карман. – Тут еще две с половиной тысячи. Будете теперь моим телохранителем? Этот бандит должен получить свое, но, боюсь, с хрупкой женщиной он справится. Мне без вас никак!

- Ну, теперь мне туда надо, сейчас оденусь.

Женщина улыбнулась, я накинул пальто и шляпу, предварительно натянув на себя все шерстяные вещи, какие у меня были, и мы, сев в ее машину, поехали к мошенники в гости.

По дороге мы молчали, но я заметил, что женщина немного нервничает и часто смотрит в зеркало заднего вида. Я тоже пару раз оглянулся, но ничего особенного там не заметил. Да, наверное, когда едешь на встречу с человеком, который вас вот так кинул, то, наверное, будешь немного нервничать. И все-таки меня это тоже напрягало.

Только подъезжая к нужному дому, она спросила:

- Здесь?

- Да, третий подъезд, восьмой этаж. Квартира, если не ошибаюсь, сто двадцать два.

- Хорошо.

У подъезда она припарковала автомобиль, но осталась сидеть на водительском месте.

- Мы идем? – Спросил через пару минут я.

- Идем. – Сказала она, но я был совершенно уверен, что она не идет, а сидит.

- Хорошо.

Спустя минуту она открыла дверцу.

- Все, пошли.

И тут мы правда пошли.

Мы поднялись на лифте, после чего я указал на нужную дверь. Женщина позвонила, и через секунду дверь открылась.

Дальше произошло нечто странное, о чем я после смог вспомнить только с трудом. Со стороны лестницы послышались шаги, я хотел обернуться, но кто-то ударил меня по затылку, все потемнело и я, скорее всего, рухнул без сознания на пол.

Очнулся я от того, что услышал сирены полицейских машин. Я встряхнул головой и сел. Затылок ужасно ныл. Рядом со мной валялся пистолет – явно выпавший из моей руки, но не это было самым страшным. Метрах в трех от меня в луже крови и с огнестрельным ранением головы лежал Иванов.

- Не двигаться, сейчас тут будет очень много полиции.

Я обернулся на голос. В двери стоял полицейский, держащий меня на прицеле.

- Я никого не убивал, – неуверенно сказал я. При этом удивительно, что я вообще что-то мог сказать – голова моя раскалывалась, и мне было тяжело соображать. Вдобавок, я ничего не помнил.

Но нельзя было терять время, я это осознал моментально. Не знаю, как мне это удалось, но я вытянул ногу и выбил пистолет из руки полицейского. Пока тот не успел сообразить, я схватил его и швырнул в дальний конец комнаты, потом выбежал из квартиры и сбежал по лестнице вниз. Я видел подъезжающие машины полиции, но у меня не было выбора. Оказавшись на улице, я бежал куда глаза глядят. Полиция не заметила, когда я покинул здание, поэтому всей толпой они рванули в подъезд.

Мне удалось скрыться, но я знал, что это ненадолго.

Добравшись до одного из отелей, который был на окраине, но в черте города, я зарегистрировался под чужим именем – выбрал для этого псевдоним Алексей Борзой – и, заняв свою комнату, наконец смог выдохнуть.

Меня подставили самым подлым образом, теперь я это прекрасно понимал.

Я не собирался сидеть в кустах, пока меня разыскивает вся полиция города. Но была одна проблема – моя внешность. Конечно же уже по всем телеканалам показывали мое фото. При регистрации я указал другое имя, но я также обратил внимание, что управляющий даже не посмотрел на меня. Это было мне на руку. Но сейчас что-то надо было менять.

Достав бритву, которая у меня всегда была с собой, я обрил голову налысо. Помимо волос на самой голове, я сбрил еще и брови. Мало кто знает, но человек без бровей выглядит совершенно иначе, чем с ними. Я, естественно, это знал, поэтому не раз пользовался этой уловкой. При этом, глядя на себя в зеркало, я все же посчитал, что этого недостаточно. Достав из кармана накладные усы, которые я тоже всегда носил с собой, я приклеил их.

Ну, вот! Теперь я выглядел просто шикарно. Родная мать, как говорится, не узнает.

Когда я покидал номер и проходил мимо управляющего, я обратил внимание, что в этот раз, в отличие от нашей встречи, он внимательно посмотрел на меня. Боковым зрением я заметил, что тот покачал головой и тяжело вздохнул. Наверное, за меня была назначена награда, и управляющий только что разочаровался в жизни.

- Скоро приду, - сказал я ему и махнул рукой.

- Давайте, - буркнул себе под нос явно грустный управляющий.

Я вышел на улицу и прошел несколько десятков кварталов, меняя направление движения, прежде чем позвонить Климу. Я не знал, смогут ли они выяснить, откуда я звоню, но зачем рисковать?

- Полиция…

- Соедините меня с офицером Зацепиным, пожалуйста.

- Одну минуту.

Дежурный перевел звонок, и я услышал голос Клима.

- Капитан Зацепин слушает.

- Клим, это я.

- Ищейкин! Черт побери, ты что натворил? Вся полиция на ушах.

- Это не я…

- Я тебе доверял, а ты.

- Угомонись, Клим. Меня подставили.

- Что?

- Что слышал. Та бабища наняла меня найти Евгения Иванова – ну, про которого я тебе говорил и просил помочь. Я нашел его как раз в той квартире, где позже меня вырубили и вложили пистолет в руку.

- Ты не врешь?

- Клянусь, Клим. Ты же меня знаешь.

- Ладно. Слушай, тебе надо сдаться в таком случае. Я постараюсь…

- Да черта-с-два! Нет, так не пойдет. Я найду эту шмару и, если понадобится, силой выбью из нее правду. Я сам все сделаю.

- Не вздумай. Я поговорю с начальником…

- Знаю я твоих начальников, Клим. Они меня закроют, поставят галочку – и все. Там пистолет, на пистолете, я уверен, мои отпечатки. А рядом был, мать его, дохлый Иванов из рода Ивановых!

- Да, тяжелый случай.

- Вот именно. Слушай. Мне нужна твоя помощь.

- Меня уволят из-за тебя… и еще под суд отдадут.

- Не отдадут. Найди все по этому Иванову, который живет на улице Надежды Свалкиной, дом два, узнай о нем максимум всего – кто такой, кто родственники, где работал, где постоянная прописка – нужна полная информация о нем! Зачем-то она хотела его убить. Ну и нарой все на Марину Зарубину. Она убила его, я уверен. И еще у нее есть как минимум один сообщник. Правда, она, думаю, назвала вымышленное имя, поэтому ее найти вряд ли получится.

- Ладно, ладно. Я сделаю все, что смогу. Ты где сам?

- Очень смешно. Все, давай.

Я повесил трубку. Да, говорил я долго, они могли засечь звонок, но я надеялся, что этого не будет.

***

В полиции не засекли меня, а Клим Зацепин никому не сказал, что я ему звонил. После того, как я повесил трубку, он с минуту смотрел в стол. Однако, выйдя из оцепенения и оценив все шансы быть привлеченным к суду, он все же решил мне помочь. Быстро записав имена подозреваемой и убитого, он начал рыться в базах и картотеках.

Начальник отдела включил его в группу расследования убийства, так что он безо всяких проблем занимался этим делом. Правда, начальник сильно ругался и обзывал Клима последними обидными словами, когда тот сказал, что сомневается, что я – убийца.

- Ты с ума сошел? Нам дико повезло, что этот дебил вырубился и валялся рядом с жертвой. Тут все как на ладони, капитан. Какого черта тебе нужно? Не забывай и про нападение на полицейского.

- Вы же знаете, я общался с Ищейкиным.

- И что? Мне отстранить тебя от дела, потому что ты, мать твою, не можешь относиться к нему непредвзято?

- Дело не в этом. Наоборот, я знаю, что он не убийца. Черт возьми, он на нашей с вами стороне.

- Это еще большой вопрос, на чьей он стороне.

- Дайте мне двое суток.

- Одни.

- Двое, я за одни…

- Одни сутки, капитан. И молись богу, чтобы ты что-то нашел. Иначе я отстраняю тебя и поставлю вопрос ребром. Если ты, мать твою, понимаешь, о чем я.

- Так точно, понимаю.

- Проваливай.

Вот такой дружеский разговор состоялся в отделе начальника отдела, который тогда был еще жив. Звали его Глеб Свирепов. Человеком он был сложным, но честным и справедливым. Через год во время задержания бандита Свипепов был смертельно ранен. Тогда-то и пришел Волков ему на смену. Но сейчас не об этом.

Зацепин ушел в комнату, где находились картотеки и различные базы полиции, вплоть до загсовских данных и тому подобного.

Сначала Клим думал, зная о временной регистрации Иванова, что тот из другого города. Оказалось, родился он здесь и лишь несколько лет назад переехал. Поэтому Зацепину не составило труда найти информацию по нему. Он собрал все, включая информацию о родственниках. Связавшись с налоговой, он выяснил, где тот работает. Впрочем, учитывая, что Иванов не привлекался, больше данных найти о нем не было возможности.

Сложнее оказалось с Мариной Зарубиной. Оказалось, что людей с таким сочетанием имени и фамилии в городе не зарегистрировано. Клим сделал запрос на поиск Зарубиной по всей стране через центр, но эта процедура не была быстрой. Но сделано это было формально, потому что найти ее Зацепин не ожидал. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что имя вымышленное. Иначе, конечно, и быть не могло, учитывая, какую схему она замышляла с самого начала.

Зацепин чесал подбородок, не понимая, как выходить из положения. Зная, как работают полиция, какие есть методы и способы, он не сомневался, что они найдут меня максимум за трое суток. Сам я тоже понимал это прекрасно. Рано или поздно, кто-нибудь да засомневается, не я ли это с накладными усами. Даже если я не буду выходить из номера в отеле, все равно кто-нибудь что-нибудь вспомнит. Например, тот же тормоз, что является управляющим, или пара соседей, которых я встретил, когда проходил по коридору.

Нет, бежать вечно я не мог, да и не хотел.

Это понимал и Зацепин.

Работать можно было только с той информацией, которая была у него, а были у него только данные на Иванова. В частности, он нашел: ФИО, дату рождения, номера выданных документов, место постоянной и временной регистраций, информацию о детях (нет), информацию о браке (не женат), информацию о родителях (мать, Иванова (Мельникова) Тамара Викторовна – дата рождения, дата смерти, место регистрации, номера выданных документов, информация о детях, браке. Отец – Иванов Евгений Петрович, дата рождения, место регистрации, номера выданных документов, информация о детях, браке). У Евгения Евгеньевича была одна родная сестра. Звали ее Мария Евгеньевна Иванова. По ней Зацепин собрал также все данные.

Что же получилось в сухом итоге? Можно поговорить с отцом Иванова, с сестрой Иванова. Больше ничего.

А что ему, Зацепину, сестра и отец Иванова? Какого черта он будет с ними терять время, когда ему надо разбираться с настоящей убийцей. И он ведь знает, если полностью довериться Ищейкину (то есть мне), кто убийца.

Но что ему оставалось делать? Он записал адреса отца и сестры Иванова и отправился поговорить с ними.

Зацепин зашел к начальнику.

- Нашел контакты отца убитого Иванова. Надо сообщить ему о смерти сына.

- Тяжелая работа, - сказал Начальник. – Ну, давай.

- Еще у него есть сестра. Женат не был, а мать уже умерла.

- Ясно. А что с расследованием?

- Поговорю с отцом, может, что-то прояснится.

- Ну, поговори, - начальник криво ухмыльнулся. – Все еще думаешь, что раскроешь это раскрытое преступление?

- Думаю, раскрою.

- Блажен, кто верует, Зацепин. Ну все, вали.

Зацепин вышел из кабинета и решил, что больше ни дня тут не проработает. Так ему надоело это отношение руководителей. И тем не менее, уходит он или нет, а дело должен довести до конца.

***

Наверное, думал Зацепин, надо будет съездить и к сестре – чем черт не шутит? Да, у него самого была сестра, и виделись они обычно раз в год, а то и реже. Он знал, что отношения между сестрами и братьями бывают чаще очень прохладными, и близкими людьми ему их трудно назвать, но были в его жизни и другие примеры.

Но, конечно, первым, к кому поехал Зацепин, был отец Евгения. Жил он в самом центре города, а это означало, что Иванов-старший зарабатывал очень хорошо и был по-настоящему богатым человеком, ведь квартиры в тех домах – а это были сплошь высотки – стоили по сотне миллионов.

Когда Зацепин подъехал к нужному дому, он не смог даже увидеть его полностью – здание было настолько высоким, что верх его растворялся в густом тумане, висевшим над городом.

- Ну и ну, - сказал он.

Пройдя все семь кругов защиты богачей – охрану, турникеты, пропуска и прочее, - он, наконец, оказался в скоростном лифте, который доставил его на нужный пятьдесят шестой этаж.

И почему, подумал Зацепин, многие люди так стремятся занять верхние этажи домов? Что за мысли в головах этих людей? Да, панорама, наверное, открывается хорошая, но с пятнадцатого этажа уже виден горизонт. Или они думают, что оказавшись выше всех в здании, они морально стоят надо всеми, возвышаются не только физически, но и психологически? Как бы то ни было, Зацепин, который сам всю жизнь прожил в квартире на первом этаже, сейчас шел по коридору, находящемуся в ста метрах над землей.

Зацепин постучал в дверь с номером триста восемьдесят четыре. Дверь открыла женщина лет сорока, которая была одета как медсестра.

- Здравствуйте. Вы к кому?

- Здравствуйте, я капитан полиции Зацепин, отдел расследования убийств.

- Боже мой. – Женщина сильно удивилась. – А к нам вы зачем?

- Мне надо поговорить с Евгением Ивановым. Он дома?

- Да, проходите. Что же случилось?

- Это по поводу его сына.

- Сына? Что он натворил?

- Мне надо поговорить с Евгением.

- Конечно, проходите вот сюда, - женщина провела меня в одну из спален.

Против своей воли Зацепин поражался убранству данной квартиры. Сама по себе она была огромной и с очень высокими потолками. Но что еще больше поражало капитана, так это то, как была обставлена данная квартира. Он никогда и нигде не видел подобной мебели. Было совершенно ясно, что она ручной работы. На стенах висели картины, и Зацепин догадывался, что это подлинники, стоимость которых – миллионы и миллионы, хотя сам он в искусствен не разбирался совсем. В углах на тумбах стояли кувшины. Наверняка, думал Зацепин, этим штукам по несколько тысяч лет, иначе бы их тут не было.

Наконец, они зашли в одну из спален. Внутри было все то же – картины, антикварные вещи, мебель ручной работы.

У одной из стен стояла кровать, на которой лежал очень бледный мужчина. Кровать эта, правда, больше напоминала больничную койку, потому что с обеих сторон от нее стояло медицинское оборудование. Рядом стояла капельница, а к носу мужчины шли трубки с кислородом.

- Евгений Петрович, к вам из полиции, - сказала женщина.

- Из полиции? Ясно, - чуть слышно ответил Иванов. – Подожди в гостиной.

Женщина кивнула и вышла из комнаты, затворив за собой дверь.

- Здравствуйте, Евгений Петрович. Меня зовут Зацепин, я капитан полиции, отдел…

- Кто?

- Зацепин…

- Нет же, кто кого убил?

- С чего вы так решили? – Удивился Зацепин.

- Дайте угадаю. Убит мой мальчик, да? Женя…

- Да, я именно за этим и пришел.

Старик поежился.

- Господи, говорил же ему не надо сюда приезжать.

- Скажите, пожалуйста, раз вы догадываетесь – кто же его убил?

- Ну как кто? Моя дочь, его сестра. Тут не надо быть следователем.

- Вы уверены?

- Уверен ли я? Уверен? – Он закашлялся, а один из приборов издал писклявый звук. – Да, черт возьми… Она много раз это говорила. Она говорила, что ему не достанется ни хрена. Я не мог их делить на любимого и не любимого ребенка, понимаете? Но Женя всегда был мягким, более человечным, чем дочь. Она шла напролом.

- Подождите. Все из-за наследства?

- Ну конечно, ну что же вы за следователи такие?

- Нам нужны факты…

- Да вот же факты, вот же, - Иванов медленно водил руками по сторонам. – И вот факт. – Он показал на трубки, ведущие в нос. – Мне осталось недолго. Они знали, что завещания нет, все мое имущество отойдет им в равных долях, но дочь это не устраивало, понимаете. Не могла она согласиться на половину…

- Я вас понял.

- Да, - старик махнул рукой, - скоро буду с сыном, - сказал он и закрыл глаза.

Зацепин быстро вышел из комнаты.

- Простите, - он не знал, как зовут медсестру, - от вас можно позвонить?

- Да, конечно, вот. – Она указала в сторону телефона.

Зацепин поднял трубку и набрал номер начальника.

- Да?

- Это Зацепин. Иванова убила его сестра, ее отец все знает. Срочно отправляйте людей на задержание.

- Понял.

Зацепин назвал адрес и положил трубку.

***

Она не ожидала такого исхода, поэтому полиция задержала ее у себя в квартире и вскоре она уже находилась в комнате для допроса.

Конечно, сначала она делала вид, что ничего не знает, что она впервые слышит, что ее брат умер. Однако было неопровержимое доказательство ее присутствия в квартире брата, когда тот был убит. А именно – то самое пятно краски, о котором рассказал я Зацепину, когда была задержана гражданка Иванова. На свежем пятне остались волоски с ее шубы, а на шубе – краска.

После этого она призналась во всем.

Я был реабилитирован и спокойно начал отращивать волосы и брови.

Часть 3

- Вот такая история, - сказал Ищейкин.

- Замечательная история, которая даже чуть-чуть похожа на правду, - сказал я.

- Да, все-таки мне, наверное, придется найти другого человека, которому стоит рассказать все эти основанные на реальных событиях истории. Ваш мозг не способен воспринимать что-то, что выходит за рамки есть-пить-ходить-в-туалет-спать.

- Найдите-найдите, - усмехнулся я. – Я вам даже могу посоветовать одно место, где такие люди могут водиться. Ну, те, кто может вам верить.

- Да что вы?

- Да, детский сад. Там тоже все выдумывают небылицы и верят друг другу.

- Большей глупости от вас не слышал.

- Взаимно, - сказал я.

- Ладно, - сказал Ищейкин поднимаясь и надевая шляпу. – Не знаю, увидимся ли мы еще или нет.

- Мне кажется, что увидимся.

Ищейкин лишь улыбнулся, надел пальто и вышел из ресторанчика.