Детектив Ермолай Серёгин и Как сделать так чтобы меня отпустило пожалуйста

Глава 1

Сложный выбор Ермолая или Как сделать так чтобы меня отпустило пожалуйста

Совы не то, чем кажутся. Шарик, ты балбес, ах зачем эта ночь текст. Иван Семёныч угощает голубцами с говном.

- Это всё, что он написал? - спросил детектив Серёгин.

- Да, герр Серёгин. Шиляй Филиппских, мой муж, всегда был изящный в своем слоге - даром что поляк. По-русски он писал страстно и чисто. Он даже "черт побери!" не мог сказать, такая культура, майн гот! Даже если камень упадать ему на ногу, он скажет только: "О, божечки".

- А вы пробовали? - осведомился Ермолай, не отрываясь от блокнота.

- А я пробовала, - с гордостью сказала женщина, - я вообще склонна к экспериментам!

Ермолай Серёгин кинул на неё быстрый оценивающий взгляд. Невысокая, но мускулистая блондинка, красные губы, серо-голубые густо подведенные глаза, резкие жесты, сильный голос. Арийская спесь, властный характер и откровенная красота составляли портрет Мэри Купэнн. "Эх, как же везёт некоторым с женщинами" - подумал Ермолай.

-.. поэтому должно было произойти что-то сверхъестественное, чтобы он написал слово "говно". Это просто его не свойственно, шайзе! - Мэри сжимала и расжимала кулаки.

- Так когда он пропал, вы говорите?

- 17 часов назад. А он всегда звонил мне каждый 3 часа! Ваши дурацкие полицейские что-то мямлили про 48 часов с момента пропажи, но я пробила им в брешь, Мэри не проведешь! - блондинка победоносно вскинула кулаки, - Я сказала, что мне нужный лучший детектив - и вот ты здесь, герр Серегин!

Она ставила ударение на последний слог. От чего у Ермолая почему-то заскребло под ложечкой. "Сусеки", - подумал Ермолай, - "шесть букв по вертикали, просторечный синоним слова "закрома"".

- Разрешите осмотреть его комнату? - спросил детектив.

- Я настаиваю на этом! - гордо сказала Мэри.

Ермолай зашёл в комнату. "Интересно, почему у всех супружеских пар в этом городе есть отдельные комнаты?" - задумался Серёгин, - "Не является ли это грустным подтверждением вырождения истинных семейных ценностей, раздел имущества происходит еще до развода, личное пространство превалирует над семейным гнездом. Да и птенцов тут не видать.." Размышления подобного рода тяготили Ермолая. Но ему спокойнее было думать, что единственная вещь, которая его тяготит, это гравитация.

Комната была чиста до тошноты. Аккуратный письменный стол с ноутбуком, пачкой листов и перьевой ручкой в изящной черной подставке. Пара картин - идеальных реплик Эдварда Мунка. Компактный книжный шкаф, забитый книгами, в том числе и теми, что вышли из-под его пера. Ермолай подошел и убедился - ни грамма пыли на полке. Удивительно. Польское начало в Шиляе Филиппских выдавали только стыдливо задвинутые в угол книги пана Анджея Сапковского. Все остальное говорило об абсолютном космополите и чрезвычайном аккуратисте. "Даже залётный паучишка поспешил бы отсюда сразу на выход, причем, на цыпочках", - подумал Ермолай. - "потому что это чистота иного рода - она полностью обезличивает владельца комнаты и не несёт в себе никакой жизни".

Ноутбук, естественно был запаролен. Ермолай вопросительно взглянул на хозяйку.

- Та что тут думать, просто набери мое имя, - бросила блондинка.

- Мм.. Не подходит.

- Что? Как это не подходит? Он же любит меня - это логично поставить мой имя?

"Когда она волнуется, она начинает ошибаться в формах и падежах. Черт-те знает, почему мне хочется расплыться в дурацкой улыбке", - немного стыдливл подумал Ермолай.

- Ставь мой имя еще! Давай-тавай, майн гот! - нетерпеливо потребовала Мэри

- Но, погодите, по-вашему, компьютер с первого раза не понял? - осторожно спросил Ермолай

- Та что ему понимать - это же китайский компьютер, что он понимать в хороших словах!

"Запахло бытовым расизмом", - подумал Ермолай. И на всякий случай задержал воздух, чтобы не вдохнуть это амбре ненароком.

- Тавай-давай, вводи!

Стоит ли говорить, что результат был таким же. Но Ермолай на всякий случай сказал.

- Послушайте, - сказал проницательный Серёгин, - быть может, у вас были какие-то прозвища, которыми вы называли друг друга? Только вы.

- Ну та. Было, та! Он называл меня розой, а я его - крапивкой. Роза - потому что красивая, крапивка - потому что он иногда писать свои книги и забывать бриться. И потом у меня бедра все крас..

- Достаточно, этого вполне достаточно, - сказал Серёгин и покраснел.

- Та вы скромник, я погляжу, - засмеялась блондинка, - этот ваш mentality русский. Вы стесняетесь разговоров о секс. Но секс - это же естественно. Это как еда. Я люблю секс. А вы любите секс, герр Серёгин?

- Спасибо, я уже покушал, - ответил находчивый Ермолай, - мне нужно подумать.

Оставалась только одна попытка. Иначе ноутбук смогут распаролить только специалисты. И то не сразу. Отдел компьютерных специалистов в участке назывался "Анды". Потому что до них всё долго доходит. Что-то связанное с Мэри, но не настолько очевидное, чтобы она смогла войти в систему.

Ермолай еще раз внимательно оглядел комнату. Книжная полка. Вот оно! Одна книжка на пару сантиметров глубже, чем все остальные. Зазор в бреши педанта! Ермолай взял эту книгу. Список латинских изречений.. Так, что же это.. Через тернии.. Нет.. Все свое ношу.. Тоже не то.. Ах, точно. В институте его целый год травили латынью - и Ермолай развлекался тем, что находил самые непопсовые латинские фразы. И там же было что-то про розу и.. и крапиву. Эврика! Urticae proxima saepe rosa. Изречение Овидия. Роза часто растет рядом с крапивой.

Ермолай ввел изречение без пробелов. От напряжения от высунул кончик языка. Экран погас. Пискнул. И открыл сокровища рабочего стола.

- Вы не против, если я осмотрю все один? Я привык так работать.

- Та делайте что хотите, только найдите мою крапивку, герр СерегИн, - сказала блондинка и вышла.

История браузера была тщательно почищена. Но декстоп таил в себе разгадку на одну из фраз в записке. Там было изображение совы из популярного сериала, который Серёгин некогда смотрел в пиратском переводе. Мерзкий гундящий голос перевел название киношедевра как "Пики-близнецы". Сова на декстопе будто на что-то пикировала. Эврика!

Ермолай включил отображение скрытых папок. И одна появилась. Прямо под когтями декстопной совы. Она называлась "глобус". "Знала бы сова, с каким опасным предметом для представителя своего вида она играет", - подумал Ермолай. Папка запаролена. Второй уповень защиты. Но тут интереснее. Есть подсказка в виде вопроса: "Как назвать агрессивного фаната сериала "Твин Пикс"?"

Не зря Ермолай слыл знатоком кроссвордов и мастером шарад. Он сразу всё понял. Ответ: линчеватель. Папка открылась. "Просто, но изящно, молодец", - похвалил пропавшего Шиляя Ермолай. Там находился вордовский файл, который носил имя второй фразы из оставленной записки. Он кликнул на иконку. И перекрестился.

Это был черновик нового романа писателя Шиляя Филиппских. Он назывался "Шарик, ты балбес, ах зачем эта ночь текст". Ермолай начал читать, но осилил только первые три страницы. Потому что это была полнейшая белиберда. Будто случайный набор абсолютно скотских зарифмованных фраз. Что-то в них смутно угадывалось, но детектив не мог понять, что именно. Они были странно знакомы ему. Он вспомнил, что вроде недавно слышал о каком-то похожем декадентском стиле - "фларф-поэзия". Неужели это оно?

Он пролистал до конца. И в конце увидел перечень благодарностей. Таково было заглавие. Писатель благодарил издательство, своих верных поклонников, а особенно.. Дальше шли какие-то непонятные символы. Ермолай чувствовал, что это - самое важное. "Это - самое важное", - подумал Ермолай. Впрочем, он увидел маленькую сноску с гиперссылкой. Нажал на нее. И попал на сайт с одной-единственной страницей.

"Гонзо-Филология! Да здравствует гонзо-филология! Камрады! Долгое время нам втюхивали жалкие крошки насквозь прогнившей литературы! Заплесневелая классика, заскорузлый реализм, обоссанный натурализм! Даже постмодернизм, укусив себя за хвост, замкнулся сам в себе и запутался в попсовых отсылках! Хватит это терпеть! Гонзо-филология - вот путь в будущее. Не тащить с собой падаль прошлого, а интересоваться настоящим! Все человечество подталкивает нас и помогает нам писать в жанре фларф-поэзии.Ибо все человечество уже два десятка лет пишет совместную книгу. И она состоит из запросов в поисковиках! Наша же задача, писателей-демиургов, найти в этих запросах зашифрованную мудрость будущего и пролить свет на неразумные лица, как Данко в свое время! И пусть наши сердца затопчут, но мы принесем истинный свет 21 века даже в самые глухие души! Имеющий глаза да прочитает наши послания на века!"

Ермолай восхитился запущенностью болезни писавшего эти строки. "Будь я психиатром, я бы диссертацию написал о таком персонаже, это же надо", - подумал он. Теперь с жанром все понятно. А как же остальное.. Ах вот, тут тоже внизу маленьким шрифтом написано: "камрад, коли оказался в окружении, шифруй послание. А если забыл, дубина, как расшифровать, то скопируй символы и вставь вот в этот переводчик". Ермолай ткнул на ссылку. "Как Сталин в свое время", - почему-то подумал Ермолай, вспомнив своё предыдущее дело.

Ермолай сделал все по инструкции. Переводчик сделал свое дело. Ермолай начал читать.

"а особенно я хочу поблагодарить двух людей. Во-первых, своего любимого редактора Ивана Семёныча. Который сделал всё, чтобы я не дописал эту книгу. Отговаривал, запугивал, угрожал. В общем, вместо поддержки своего деньгоприносящего клиента он натурально угощал меня голубцами с говном, настаивая на продолжении моих невыносимо устаревших пресных романов. Уверял, что пипл хавает. Что надо ковать железо, пока горячо. Так вот, желаю многоуважаемому Ивану Семёнычу самому схавать свои же голубцы с их обильным содержимым. И подковать себя же, ибо такого упрямого осла только подковы и спасут. Чтоб хоть чем-то был похож на благородного коня. Здоровья тебе, обмудок старый.

Во-вторых, свою прекрасную жену Марию. Которая угощала меня теми же голубцами, правда, сдабривая их сахарной пыльцой. Она пыталась построить из меня сверхчеловека. А я же простой польский мужик. Я просто хочу делать то, что мне интересно. Розочка моя ненаглядная, твои шипы оказались ощутимее твоего благоухания. Так что я оставляю тебе всё и сваливаю. К своим братьям, гонзо-филологам - мы соорудили общину в.. А хер вам там, не скажу, везде ведь достанете. Так что, ненаглядная моя Мэри, люблю тебя, обожаю, но несись ты конём. Художнику нужно пространство. Аривидерчи.

P. S. Если это послание расшифровала Мэри, в чем я сильно сомневаюсь, мне конец. Если нет и ты мужик - неважно, какой национальности - не показывай ей это. Скажи, что я улетел, но обещал вернуться, милый шалун. А в компенсацию шлю вам номер и кодовое слово от своей банковской ячейки. Дзенькую, пане!"

Ермолай задумался. На кону стояло две опции. Нераскрытое дело или мужская солидарность. О деньгах он не думал. Ермолай был благороден. Поэтому о них он подумает потом. Он сделал свой выбор. И нажал "delete".

- Он смылся, та? Сердце моё женское чует, что смылся, поганец. И чего ему не хватать - харчи, уют, поддержка, тело моё жаркое - с жиру набесился, что ли? - возмущенно тарахтела Мэри Купэнн.

- Говорю же вам, ни единой зацепки. Так бывает, не все дела раскрываются, - развёл руками Ермолай, - если появятся новые зацепки, я вам сообщу. Как и вы - мне.

Он поклонился и пошёл к выходу. Он чувствовал, что сделал то, что должен был сделать. Но, может быть, он совершил ошибку.

- Я сама найти его, - процедила сквозь зубы блондинка.

- Потому что любите, - спросил Ермолай.

- Нет. Чтобы сказать, как он мне безразличный, - гордо ответила Мэри.

"Костюм лаваша строгий", - подумал Ермолай, вспоминая последний роман опального Шилая Филиппских.