Демон, любовь и прочие неприятности

Глава 1

— Ах ты, дрянь! Отлипни от моего мужика, или я тебе патлы повыдергаю, — визгливый голос врывается в сон.

Какие еще мужики? Единственная женщина, которая могла бы иметь ко мне претензии по этому вопросу — это жена Вито. Но она никогда не вломится в чужую комнату. И не станет выражаться подобным образом.

— Молчала бы, кошка драная, — отвечает второй голос — насмешливый и низкий. — Один раз ноги раздвинула и уже уверена, что он твой?

Распахиваю глаза. И понимаю сразу две вещи.

Первое: скандальные девицы не в моей комнате, а под окном.

И второе — я безнадежно проспала.

А меня судить сегодня должны, на минуточку.

То есть не совсем меня, но…

Вскакиваю. Подбежать к тазу, торопливо плеснуть воды в лицо, нырнуть в платье. Пару раз провести щеткой по волосам, схватить папку с документами...

Часы насмешливо тикают. Стрелка перевалила за десять — спеши не спеши, заседание уже началось. Пустят ли меня в зал?!

Как, ну как я могла забыть поставить пробуждающие чары?! Бестолочь, распустеха, идиотка!

Бегу на первый этаж, перепрыгивая через ступеньки. И уже в самом конце налетаю на хозяйку.

— Мелисса?

— Извините, у меня дела.

Не тут-то было. Синьора Эбори цепко хватает меня за запястье.

— Дела подождут. А вот я ждать больше не стану. Где деньги, деточка? Месяц закончился, ты уже три дня живешь в долг. Плати или освобождай комнату. У меня не богадельня.

Денег нет. У больницы сейчас неважно с финансированием. Суд с Карреттино высосал из нас все соки. Дотации из городской казны почти прекратились — чиновники уверены, что Вальтурру вот-вот прикроют и находят сто один повод для задержки выплат. Да и поток пожертвований после начала разбирательства резко прекратился. Филантропы не любят скандалы.

Клиника должна мне жалование за два месяца, но у меня язык не поворачивался заикнуться Вито про зарплату.

— Извините, завтра все отдам!

— Сейчас, — синьора сильнее стискивает пальцы. Хватка у нее, как у бульдога. — Немедленно.

— Как раз бегу за деньгами. Если опоздаю, то все разберут и мне не достанется.

Капкан на запястье разжимается.

— Вечером, — хмуро говорит хозяйка. — Или я вышвырну твои вещи за порог и ночуй, хоть в канале.

Торопливо киваю и бегу по улице. Мосты, лестницы, кривые улочки, каналы мелькают перед глазами. Каблучки дробно стучат по брусчатке.

Но если день не задался, то он не задался. Сбегая с очередной лестницы, я запинаюсь о ступеньку и налетаю на идущего впереди мужчину.

Не удержав равновесия мы оба летим вниз.

К счастью, жертва моей неловкости - маг. Меня на мгновение ослепляет вспышка, а потом я обнаруживаю нас на мостовой.

Точнее, это мужчина на мостовой. А я на нем.

Пока мы летели вниз этот невероятный тип умудрился не только бросить смягчающий падение щит, но и поймать меня в объятия, уберегая от встречи с брусчаткой. И теперь я лежу на мускулистом теле, уткнувшись носом в воротник мундира из темного сукна.

Невероятно неловкая ситуация.

— Вы не ушиблись, синьорина?

— Э… нет.

Поднимаю взгляд и натыкаюсь на самую обаятельную в мире улыбку. Невольно улыбаюсь в ответ, чтобы мгновением позже вспомнить, где уже видела эти встрепанные темные волосы, возмутительно красивое лицо и нашивки старшего экзорциста на мундире.

Артур ди Альдо — ученик Джакомо Каррреттино и жених его дочери. Один из тех, чьими стараниями нашу клинику вот-вот закроют.

— Вам стоит быть осторожнее, — весело говорит ди Альдо. Он держится так невозмутимо, словно мы находимся на светском приеме, а не валяемся на мостовой в двусмысленной позе. Его руки по-прежнему стискивают мои плечи. Резко очерченные губы находятся как раз на уровне моих глаз. На мгновение вспыхивает потрясающее в своей неуместности желание поцеловать его — просто чтобы посмотреть, что он будет делать. А может послушать, как будет истерить его невеста, когда узнает…

К счастью, я еще не настолько сошла с ума, чтобы сделать это.

— А вам стоит быть осторожнее и не ловить всяких подозрительных девиц. Это может дурно сказаться на вашей репутации, синьор ди Альдо, — раздраженные слова срываются с губ раньше, чем я успеваю подумать.

Вспыхиваю под насмешливым взглядом и упираюсь ладонями мужчине в грудь, пытаясь подняться, но силы неравны. Кажется, ди Альдо даже не замечает моих усилий.

Демонолог расплывается в чуть шкодливой и довольной ухмылке.

— О, вы знаете как меня зовут, прекрасная незнакомка.

Что?! "Незнакомка"?! Да я сужусь с твоим учителем уже месяц!

Хотя… логично. С чего бы красавчику-аристократу запоминать какую-то серую моль? Вряд ли ди Альдо замечает других женщин, когда рядом Пенелопа.

Ненавижу! Всех этих самодовольных богатеев, аристократов, считающих, что обычные люди — просто пыль под их ногами.

Настроение окончательно портится. Я снова пытаюсь вырваться.

— Да пустите меня! Или я буду кричать!

— Я бы послушал, — тянет этот нахал, явно забавляясь.

— Что?!

— Обожаю, когда женщины на мне кричат.

Ах ты гад бесстыжий!

Пока я в возмущении хватаю воздух, пытаясь придумать хлесткий ответ, ди Альдо выпускает меня из объятий. Скатываюсь с него, больно ушибив локоть. Ну вот — теперь еще и платьем подмела мостовую! Красота!

Он вскакивает — легко, по-кошачьи. Протягивает руку, но я демонстративно не замечаю ее. Встаю, придирчиво осматривая подол. Повезло, что дождь был давно.

Демонолог азартно включается в игру, стряхивая с моего плеча несуществующие пылинки. Да отстанешь ты или нет?!

Ситуация и так побила все рекорды неловкости. Больше всего мне хочется, чтобы ди Альдо сейчас исчез.

— Итак, вы знаете мое имя, а я ваше — нет. Не находите, что это несправедливо?

— Мир вообще несправедлив, — едко отвечаю я, снова вспоминая про клинику.

Он подмигивает:

— Но вы можете исправить эту несправедливость, синьорина.

Так, стоп. Ди Альдо что — флиртует со мной?!

Я поднимаю на него недоверчивый взгляд, и снова в сердце что-то екает от этой улыбки. Проклятье, быть таким обаятельным — это вообще законно?!

На всякий случай проверяю себя по-быстрому на ментальные воздействия. Все чисто. Что и следовало ожидать. Он просто слишком хорош, зараза!

Тонкие черты лица, нос с легкой горбинкой. Чуть волнистые волосы и темные глаза, в которых нет-нет да вспыхивает магическая зелень. Атлетического сложения, подтянутый, с широкими плечами, высокий… Его словно окружает аура лихого задора. Даже позерство в исполнении ди Альдо кажется органичным, лишенным оттенка самолюбования. Он выпендривается и флиртует, как дышит…

Опомнись, Лисса! Каким бы милашкой ни притворялся этот тип, он гад и мерзавец!

— Могу. Но не хочу.

Получилось грубовато. Особенно учитывая, что это я сбила его с ног.

Но проклятье, это же ученик Джакомо Карреттино, жених ее дочери! Один из тех, кто хочет отобрать у Вито клинику.

И за месяц, что мы судимся, он даже не удосужился запомнить мое лицо!

— Эй, я же спас вас от встречи с мостовой. Представьтесь и мы в расчете.

— А я не просила меня ловить. Я, может, планировала упасть.

Ди Альдо выразительно приподнимает бровь:

— Тогда прошу прощения, что встал на пути мечты, — он делает широкий жест в сторону лестницы. — Можете падать сколько угодно, обещаю больше не вмешиваться.

Под его насмешливым взглядом щеки наливаются жаром. Чувствую себя неблагодарной стервой.

Я неправа. Самое время извиниться и распрощаться. Но чем дольше тянется эта глупейшая ситуация, тем сложнее выдавить нужные слова.

— Благодарю за дозволение, — голос сочится ядом. — Даже не знаю, как жила без него раньше. К слову, вы не боитесь, что про вашу любовь валяться на мостовой в обнимку с незнакомыми девицами, доложат синьорине Карреттино? Я бы на месте вашей невесты отрезала кое-что за такие подвиги.

— Мне определенно повезло, что моя невеста — не вы, — в черных глазах пляшут смешинки. — Пенни, конечно, ревнивая. Но она поймет, что у меня не было выбора. Некоторые девушки обладают просто сногсшибательным действием.

Это отвратительное чувство, когда знаешь, что ведешь себя как ребенок, но просто не можешь остановиться. Видел бы меня сейчас Вито. Точно взял бы назад слова про "взрослую и разумную".

— Просто. Оставьте. Меня. В покое! — зло говорю я, глядя ему в глаза. Разворачиваюсь на каблуках и удаляюсь, надеясь, что это не слишком похоже на бегство.

Какой все-таки ужасный тип этот Артур ди Альдо! Спящие, пусть я больше никогда с ним не встречусь!

***

АртурЯ хмыкнул, провожая девушку взглядом. Странная она. И забавная. Готов поклясться, мы раньше не встречались…

Или встречались? Да нет, не встречались. Я бы запомнил эти волосы — как белое золото. Удивительный цвет.

И на личико симпатичная Не красотка, но чем-то цепляет. Темпераментом, не иначе. Такая жгучая ненависть скучному мне? Право, я польщен. Настолько, что почти готов догнать незнакомку и вытрясти из нее по какому поводу эти страстные чувства.

Уже шагнул было за ней, когда со спины меня окликнул Ленни.

— Эй, Ди Альдо! Какого демона ты застыл у входа в управление? Изображаешь памятник отцу-основателю?

Одним из отцов-основателей Моранны был мой предок, и этот факт не дает Ленни покоя с момента нашего знакомства.

— Почти. Репетирую самую эффектную позу, — я обернулся. — Когда-нибудь этот город увековечит меня в камне, надо заранее продумать в каком виде предстать перед потомками.

Но при взгляде на его лицо шутить резко расхотелось.

— Что, опять?

Ленни кивнул.

— Две женщины в Нижнем городе выпиты до дна. Эта тварь уже даже не скрывается.

Я выругался.

— Показывай.

Глава 2

Мы проиграли.

— Суд вынес решение. Особняк Вальтурра переходит под управление мэтра Карреттино с тем, чтобы создать в нем школу для одаренных детей. Руководству лечебницы дается шесть месяцев, чтобы освободить помещение. Пациенты будут возвращены в семьи или распределены по другим клиникам.

Угу, и плевать, что многим просто некуда идти. Что многие на терапии, которую нельзя прерывать. Что “другие клиники” больше похожи на тюрьмы.

Это ведь просто бедняки с поехавшей кукухой. Запереть их подальше от нормальных людей в изолированном от магии месте и забыть.

Ожидаемо, но в душе все равно вспыхивает яростный протест. Я вскакиваю:

— Это решение — огромная ошибка, ваша честь! Помните, что безумие не разделяет богатых и нищих, знатных и простолюдинов. Любой из здесь присутствующих может стать моим пациентом. Даже вы.

Голос разносится по залу. Немногочисленные зрители примолкают, предчувствуя скандал. Я и сама понимаю, что зря лезу. Кто станет меня слушать, когда все решено?

Городской совет от нас уже отрекся. “Школа для одаренных магов” звучит гораздо престижнее, чем “Лечебница для душевнобольных”. И сразу было ясно, что судья не пойдет против верховного мага полуострова. Особенно когда они такие хорошие друзья и любят рыбачить вместе по выходным.

Да и кто я такая? Девчонка, вчерашняя выпускница, которая по нелепой случайности стала сразу старшим целителем.

Спорить сейчас должен Вито, но он молчит. А я молчать не стану!

Судья хмурится. Мои слова ему явно не по душе. И плевать. Мне тоже не по душе его решение лишить моих пациентов крова и помощи.

— Держите себя в руках, синьорина Эррол. Понимаю ваше разочарование, но суд вынужден думать о потребностях ВСЕХ горожан. Остров Повегло идеально подходит для обустройства магической школы, а пациентам будет только лучше в специально оборудованной для них больнице вдали от городской суеты.

"И нам всем станет спокойнее, когда эти психи перестанут мозолить глаза богатым горожанам" — повисает в воздухе несказанное продолжение.

— В лечебнице, которая существует пока только на бумаге?! — со злостью переспрашиваю я. — И неизвестно будет ли построена? Все мы знаем как часто деньги из городского бюджета испаряются в никуда.

Проклятье, зачем я это сказала? К хмурым взглядам добавляется возмущенная гримаса со стороны представителей городского магистрата.

— Следите за словами, синьорина! Это попахивает клеветой.

Пенелопа Карреттино сладко улыбается.

— Это и есть клевета.

Вот не люблю я ее! Официально потому, что стерва.

Не признаваться же, что я просто завидую.

Но врать себе глупо — еще как завидую. В присутствии Пенелопы любая женщина почувствует себя неполноценной.

Слишком красива: белоснежная кожа, нежный овал лица, темно-синие глаза и волна шелковистых черных локонов. Я не дурнушка, но рядом с ней кажусь невнятной серой молью: волосы, брови и ресницы светлые до блеклости, как у всех северянок. Черты лица правильные, но невыразительные.

И при этой убийственной красоте Пенелопа единственная дочь верховного мага полуострова. Пусть род Карреттино не может похвастаться древностью, в плане влияния и богатства у синьора Джакомо в городе сейчас просто нет конкурентов.

Ну и вишенкой на торте: Пенелопа маг. Причем маг одаренный — недавно получила шестую категорию. Мне, слабосилку, даже мечтать о ней бесполезно.

Складываем красоту, богатство, власть и великолепную наследственность — получаем самую завидную невесту полуострова. А характер… ну, мужчинам часто нравятся стервы. Да мне самой они нравятся. Но не в случае Пенелопы Карреттино.

К слову, наши чувства взаимны. Мэтресса меня тоже не переваривает. Что даже немного удивительно. Такие, как она, должны просто не замечать таких, как я.

Но она замечает. И так старательно пытается унизить при любой встрече, проехавшись по происхождению или магической неполноценности, что это наводит на подозрения. Будь я безответной овечкой еще можно было бы подумать, что синьорина просто нашла себе легкую жертву. Но это не так.

Я никогда не стеснялась своего происхождения. Или резерва, как бы ничтожен он ни был. Однако Карреттино продолжает тыкать в меня булавками, в надежде, что я устыжусь своего существования.

— Впрочем, будем снисходительны к несчастной девочке, — Карреттино притворно вздыхает. — Она день и ночь общается с психами, неудивительно, что ей самой не мешало бы подлечить нервы.

Как ни странно, ее выступление приводит меня в чувство. Медленно выдыхаю.

Спокойно, Лисса! Вспоминаем разумные аргументы. Никто не станет слушать истерящую девицу.

— Мои пациенты не психи, а люди с ментальными травмами. Часто после насилия или издевательств в семьях. В семьях, куда вы хотите их вернуть на неопределенный срок. У этих людей есть шанс преодолеть свои проблемы и снова жить полноценной жизнью. Работать. платить налоги. Но для этого нужна регулярная терапия и чувство безопасности.

За спиной поднимается Вито. Кладет руку на плечо.

— Я прошу прощения за свою подчиненную. Синьорина Эррол еще молода и искренне радеет за наше дело, — и шепотом мне. — Тише, Лисса! Быстро извинись и пойдем.

— Что?! — я подскакиваю как ужаленная, оборачиваюсь на месте, задыхаясь от возмущения. — Извиниться?!

Я ведь никого не оскорбила! Это меня почти в лицо назвали сумасшедшей.

Он отвечает мне прямым и твердым взглядом.

— Да, извиниться. Ну же!

Сглатываю возмущенные слова и поворачиваюсь к чиновнику.

— Я была несдержана, поскольку решение суда расстроило меня. Простите.

Его лицо разглаживается. Он снисходительно кивает.

— Я понимаю: молодости свойственна импульсивность и категоричность.

— Особенно когда речь идет о девицах из черни, — сладким голоском добавляет Карреттино. — Никто не ждет от дочери зеленщика утонченности и такта.

Мой отец не зеленщик, а зельевар! Алхимик и аптекарь, один из самых уважаемых людей в моем родном городе!

Уже открываю рот, готовясь осадить эту стерву, но…

Удар судейского молотка по кафедре, как приговор.

— Извинения приняты, синьор Боско. Заседание окончено.

***

Вито цепляется за мой локоть и тащит к выходу, игнорируя настойчивые попытки корреспондента местной газеты получить комментарии.

— Почему вы заставили меня это сделать? — спрашиваю я сердитым шепотом по дороге.

— Потому что нет смысл портить отношения на ровном месте. Нам еще работать в этом городе, с этими людьми.

— Какое "работать"?! Нас же закрывают, — на этих словах к горлу подкатывают слезы.

Может для кого-то это прозвучит глупо, но я люблю то, что я делаю. Мне нравится помогать пациентам. Выводить их за руку из темного лабиринта, созданного собственным разумом. Работа целителя душ куда медленней лекарской. В ней все зыбко, сложно, результат не гарантирован. Но за пять месяцев, что я провела в Вальтурре, уже двенадцать моих пациентов смогли покинуть стены лечебницы и вернуться к полноценной жизни. Мне нравится думать, что в этом есть моя немаленькая заслуга.

А ведь ментальные проблемы — это далеко не всегда про безумие. У каждого человека в жизни бывают сложные периоды, с которыми он не в силах справиться в одиночку.

Но Бездна рядом, она не дремлет. Охотно отзывается на подсознательные желания слетевших с катушек магов, посылая в мир монстров, созданных их страхами и фантазиями.

Конечно, не любой безумец способен призвать в мир астральную тварь. У меня, даже если я полностью свихнусь, не получится создать кого-то крупнее ментального паразита. Слабосилков Бездна не замечает.

Но правительство предпочитает не рисковать. Ведешь себя странно? Блокаторы, смирительные чары и полная изоляция. Повезло, если есть родственники, которые готовы заботиться о тебе и оплачивать работу специалиста по ментальным проблемам. Иначе психушка на годы — твой дом родной.

Именно поэтому я восхищаюсь Вито. Большинство клиник для душевнобольных в стране — грязные клоаки, где людей держат, как скот. Никакой помощи, только полная изоляция от магии. Даже здоровый человек за несколько месяцев в подобных условиях рискует сойти с ума.

И Вальтурра была такой до того, как синьор Боско возглавил ее. Всего за пять лет Вито умудрился превратить душегубку в лечебницу не только по названию. Собрал коллектив профессиональных целителей, наладил работу, нашел благодетелей, готовых жертвовать на содержание клиники, а зарплаты у специалистов моего профиля ой какие немаленькие.

Наверное, я даже немного влюблена в Вито, хотя это страшная пошлость — быть влюбленной в своего начальника. Благополучно женатого начальника, заметьте.

Думаю, босс догадывается о моих чувствах, но у него хватает благородства делать вид, что он не замечает чересчур горячих взглядов.

И хорошо. Попытайся Вито что-то предпринять, я бы его отшила. И всем потом было бы неловко. Одно дело тайком вздыхать по своему недоступному начальнику и совсем другое закрутить роман с женатым мужчиной.

И вообще — хватит с меня всякого дерьма, связанного с отношениями! Я — молодой перспективный специалист, и у меня нет времени на глупости.

— Знаешь, я думаю все к лучшему… — мягко замечает Вито.

— Что?!

Я точно не ослышалась?

— Расположение на острове — не самое лучшее. Сама знаешь, какие сложности с дорогой у персонала. И близость к магическому источнику мешает работе.

“Мешает” — это мягко сказано. Огромная доля ресурсов клиники тратится на поддержание экранирующих чар. Какой идиот додумался устроить лечебницу для людей с ментальными проблемами прямо над источником?

— Вы поэтому не спорили?!

— Не спорил потому что бесполезно. Однако я даже рад, что Карреттино позарился на этот клочок земли, — говорит Вито, весело блестя глазами. — Если мы будем достаточно активно сопротивляться, мэтру придется искать компромисс. А с его влиянием добиться строительства новой лечебницы не только на бумаге гораздо проще. Наша задача — продержаться, пока не построят новое здание.

Облегченно выдыхаю. Зря я сомневалась в нем. Вито — это Вито. Он может казаться простачком, но на самом деле тот еще хитрец.

— Но нас уже выгоняют!

— Это всего лишь суд первой инстанции. В столице у меня есть знакомства. Я лично поеду подавать апелляцию.

Прекрасная новость, вот только…

— А как же клиника? Как мы без вас?!

— Справитесь. Я оставлю заместителя.

— Кого?

Надеюсь, не Фаттино. Хотя кого еще?

Начальник хитро улыбается.

— Догадайся.

— Клаудио.

Только у него есть достаточный авторитет и опыт.

Вито морщится.

— Но ты же понимаешь…

Понимаю. Интерес Клаудио Фаттино к должности главврача слишком очевиден.

— За главную остаешься ты, Мелисса.

— Что?!

Спотыкаюсь на ровном месте.

— Вы ведь шутите? — я с надеждой вглядываюсь в его лицо и вижу, что нет — не шутит.

Ну что за ерунда!

— Нет! Это абсолютно невозможно!

— Почему? — спрашивает Вито со своей фирменной мягкой улыбкой, от которой мое сердце тает, как клубничный сорбет на солнце. — Ты мэтресса с дипломом самого престижного университета в области исцелений душ. Ума, ответственности и порядочности у тебя хватит на десятерых.

— Синьор Боско, я работаю всего пять месяцев!

— И уже успела получить должность старшего целителя.

Я могла бы напомнить, что на старшим целителем Вито назначал меня буквально через месяц после начала работы. Временно, чтобы спешно заткнуть возникшую кадровую дыру. Предполагалось, что на пару недель, пока не найдется кто-нибудь более подходящий. Но время шло, специалисты моего профиля редки, а условия по деньгам в Вальтурре отнюдь не заманчивые. Очередь из профессионалов за воротами не стоит.

Нужно ли говорить, какие… ну, выразимся мягко, странные люди порой работают в лечебницах для душевнобольных? У персонала здесь почти неограниченная власть над пациентами и почти полное отсутствие ответственности. Хуже, чем в тюрьме.

Страшно.

И Вито понимал это лучше, чем кто-то другой. Как бы сложно ни было с финансированием, он никогда не брал людей, в которых синьор Боско чувствовал душевную гнильцу.

Так и получилось, что я проработала старшим целителем — сначала две недели, потом месяц. Мои пациенты показывали прекрасную положительную динамику. И Вито как-то между делом подмахнул распоряжение, меняющее временный статус на постоянный.

А потом спешно уволилась его секретарша, и я взяла на себя часть административных функций. Временно, чтобы ее заменить.

— Мне только двадцать четыре года!

— Двадцать четыре, а не четырнадцать, Лисса. Ты взрослая, разумная и ответственная девушка. Которая последний месяц в одиночку решает все административные вопросы в клинике. К слову, решает вполне успешно.

— Это не то же самое.

Но Вито непробиваем.

— Разберешься. Я в тебя верю.

Глава 3

Зря надеялась, что никогда больше не услышу про ди Альдо. Не проходит и двух недель, как я обнаруживаю демонолога в своем кабинета.

Строго говоря, это кабинет Вито, но поскольку я временно исполняю обязанности главврача, сейчас он мой. И я абсолютно не рада застать в нем утром городского экзорциста, развалившегося прямо в моем кресле.

В моем! Любимом! Кресле!

Спасибо, хоть ноги на стол не закинул.

— О, сногсшибательная незнакомка? — он расплывается в улыбке. — Вернее, уже знакомка. Синьорина Эррол, не так ли?

— Как вы сюда попали? — делаю шаг внутрь и захлопываю за собой дверь.

— Преимущественно пешком. Хотя сначала пришлось прокатиться на лодке, — он примирительно вскидывает руки. — Эй, не надо пытаться подпалить меня взглядом. Мой мундир зачарован от возгораний. Мы просто вошли, было не заперто. Верно, Ленни?

Только после его вопроса я замечаю второго незваного гостя. Толстячок средних лет, тоже в мундире экзорциста.

— Мой напарник — Леонардо Паскуале. Для друзей просто Ленни, — представляет его ди Альдо.

У Паскуале густые усы и залысины. Форма сидит на нем мешковато и выглядит потертой.

На контрасте с низеньким напарником щеголеватый ди Альдо кажется еще выше, смазливее и наглее.

— Кто вас впустил? — судорожно вспоминаю, кто дежурил этой ночью. Кажется, Лаура. Проклятье, почему она не предупредила о незваных гостях?!

— Какая разница, — хмыкает Паскуале. — Девочка, позови кого-нибудь из старших. Желательно мужчин.

— Я здесь старшая.

— Ты?!

Экзорцист меряет меня взглядом — от по-детски округлого лица до подола платья, из-под которого выглядывают поношенные туфельки. Возвращается к кружеву на груди и буквально ныряет глазами в скромный вырез. Можно подумать, у меня там декольте до пупа!

Сколько их уже было — таких взглядов. И не только взглядов. Да, я мэтресса с дипломом, подтвердившая квалификацию и формально имею не меньше прав, чем любой взрослый маг.

Но это формально. Мне всего двадцать четыре, а выгляжу, из-за невысокого роста, дай Спящие на двадцать. И я женщина!

— Тебе сколько лет, ребенок?

— Достаточно. Еще раз: кто вас впустил?

Ди Альдо примирительно поднимает руки.

— Милая девушка в форме целителя. Она проводила нас сюда и обещала, что синьорина Мелисса Эррол скоро придет, — он подмигивает. — Я так понимаю, синьорина пришла?

— И какого демона вам от меня надо?

Догадываюсь какого.

Джакомо Карреттино не из тех, кто будет молча ждать, пока столичный суд отменит решение местечкового. Тем более тут такая шикарная возможность — главврача нет, клиника оставлена на неопытную девчонку, вчерашнюю студентку.

Мы с Вито ждали чего-то подобного. Я прочла и вызубрила все законы, подзаконные акты и нормативы, регулирующие деятельность медицинских учреждений особого профиля. Помнила все лазейки, позволяющие Карреттино как-то надавить, и знала способы им противостоять.

Разбуди меня ночью после жестокой попойки — отбарабаню, не приходя в сознание. Так что ди Альдо зря пришел.

От этой мысли я предвкушающе улыбаюсь. Не терпится взять реванш сразу за все — суд, недели нервотрепки и тут глупый разговор у подножия лестницы.

Ди Альдо сверкает уже знакомой ослепительной улыбкой.

— Именно что демона, синьорина Эррол. У вас в роду случайно провидцев не было?

— При чем тут мой род?!

Он небрежно тыкает в нашивку старшего экзорциста на своем мундире.

— В городе зафиксированы вылазки астральной сущности высшего порядка. Предположительно подвид Incubus daemonium. Мы с Ленни выслеживаем эту тварь уже третью неделю и сегодня, наконец, смогли пометить. След ведет в вашу клинику.

— Ах, демон! Да что вы говорите? — тяну я сахарным голосочком.

Нет, это даже не смешно! Карреттино что — за идиотку меня держит?!

Вариант с "обнаружением" в Вольтурре демонов и последующим закрытием лечебницы для проверки качества экранирующих чар был одним из самых очевидных. Как не вспомнить про демонов, имея в зятьях старшего экзорциста?

— А следы этот демон оставил, прямо на воде? Как удачно, что их не смыло за ночь волнами.

— Нет, он…

— Даже не надейтесь, что я поверю в эту чушь! Понимаю, что синьор Карреттино уже считает Вальтурру свой собственностью, но имейте терпение. Слушание по апелляции только через месяц!

А может и того позже, столичный покровитель Вито обещал поторопить рассмотрение, но ничего не гарантировал.

Ди Альдо моргает с таким недоменным видом, что мне хочется аплодировать. Ну актер!

— Почему чушь?! Следы уходят в море как раз напротив Повегло. Ближайший остров почти в десятке миль, твари Бездны не любят настолько удаляться от своей кормовой базы. У вас в пациентах — слетевшие с резьбы маги. Плюс близость источника… Эта тварь должна прятаться где-то здесь. Верно, Ленни.

Паскуале кивает.

Нет, он точно держит меня за идиотку! Прикрываю глаза. Вдох. Выдох. Спокойнее, Лисса. Сейчас ты уже не просто случайная прохожая, ты — лицо клиники. Значит, не имеешь право на истерики и лишние эмоции.

— Интересно, как вам спится, синьор ди Альдо? Совесть не мучает? Хотя о чем это я?! Ди Альдо и совесть — смешно. Безумцы ведь не люди, их можно просто выкинуть на улицу, потому что вашему учителю захотелось прибрать к рукам остров вместе с особняком!

Против ожиданий возмущается не ди Альидо. Толстяк, который казался его безмолвной тенью, недовольно булькает.

— Деточка, что ты несешь?!

— Я несу бухгалтерский отчет, — выразительно швыряю на стол папку, которую до этого держала в руках. — Планировала заняться распределением бюджета на следующий месяц. В одиночестве.

Ди Альдо безмятежно кивает.

— Понял: я вам не нравлюсь. Но это ничего не меняет, закон един для всех. Я — городской экзорцист при исполнении и должен разобраться с этой тварью. А вы обязаны пустить меня на территорию возможного обитания демона, позволить осмотреть предположительно контактных и установить по зданию ловчие чары.

— Хорошая попытка. И где ваш ордер, синьор городской экзорцист при исполнении?

— Я могу получить его в течение суток, но к чему эта волокита?

— Когда получите — приходите.

Готова спорить, что не получит. Для установки ловчих чар нужно снимать глушилки магии, хотя бы частично, а это потребует санкции на высшем уровне. Чинуши слишком боятся тех, кого больное подсознание безумца способно вытащить из Бездны.

— А лучше передайте синьору Джакомо, чтобы поторопил городской совет с постройкой новой больницы. Мы не уйдем, пока нам некуда будет уходить.

— Вот значит как?

Ди Альдо больше не улыбается.

— Именно так, — демонстративно распахиваю дверь. — Если на этом все, я вас не задерживаю. Прощайте, синьоры.

— Не так быстро, — хмуро говорит демонолог. — Хотите, чтобы все было по закону? Ладно. Согласно пункту пять-бис регламента эксплуатации подобных помещений я имею право провести инспекцию блокирующих чар.

Обидно, но тут закон уже на его стороне. Вздыхаю и открываю ежедневник.

— Хорошо. Давайте договоримся о дате…

График расписан плотно, на бесполезное выгуливание городских экзорцистов по лечебнице совершенно нет времени. Но делегировать такой важный вопрос некому. От ди Альдо можно ждать любой пакости.

— Давайте договоримся, — ухмыляется демонолог. — Нам удобно сейчас.

— Мне нет…

— Не уверен, что меня это волнует, — он встает и направляется к двери. — Мы проведем инспекцию сейчас. Ленни, пойдем.

— Стойте!

Ага, так он меня и послушал!

Нельзя позволять им разгуливать по лечебнице без присмотра!

— Подождите!

Обгоняю его и встаю посреди коридора, сложив руки на груди. Чтобы посмотреть ему в глаза, приходится запрокидывать голову, и это раздражает.

— Хорошо, я проведу вас по больнице. После этого вы уйдете?

Он сверкает белоснежными зубами.

— Обещаю: вы нас больше не увидите…

Хотелось бы верить.

— …сегодня, — добавляет ди Альдо. И мне хочется отвесить ему пощечину, только бы стереть эту наглую ухмылку.

Глава 4

Из-за сволочного демонолога все планы на день летят в Бездну. Почти полдня ди Альдо таскает меня по лечебнице, сует нос во все щели, задает сотни абсолютно идиотских вопросов и отпускает неуместные шуточки. Его напарник тащится за нами, прикидываясь ветошью настолько старательно, что я временами забываю о его существовании.

Подозрительно. Если бы мне потребовалось сделать под чьим-то носом гадость, я вела бы себя так же. Отвлекала сопровождающего, пока напарник втихую готовит диверсию.

Когда эта пугающая мысль приходит мне в голову, я отвлекаюсь от ди Альдо и до конца экскурсии не спускаю с молчуна Ленни глаз. Тщетно. Поймать его на чем-то подозрительном так и не получается. То ли демонолог побоялся пакостить, то ли ди Альдо действительно затеял “инспекцию”, исключительно чтобы побесить меня.

Что же — в эту игру можно играть и вдвоем, не так ли? Почему бы не познакомить жениха Пенелопы с моими пациентами? Пусть посмотрит в глаза тем, кого он хочет лишить крова и помощи.

Надежды, что в мерзавце внезапно пробудится совесть, конечно, немного. Но попытаться стоит.

— Поздоровайтесь, синьор ди Альдо. Это синьора Тотти, — я открываю дверь в палату. Сухонькая старушка сидит в кресле-качалке и втыкает несуществующую иглу в растянутое на пяльцах полотно.

Ди Альдо неловко замирает в дверях. От меня не укрывается его взгляд, брошенный на голые стены и унылую металлическую койку. Понимающе киваю.

— Да, обстановка мало напоминает дворец, в котором живет ваш тесть. Но что поделать — на финансирование от городского совета не разгуляешься. Едва хватает на еду, поддержание чар и зарплаты персоналу.

Демонолог игнорирует шпильку. Подходит к синьоре, присаживается на корточки, пытаясь поймать направленный в никуда взгляд.

— Что с ней?

Вздыхаю.

— Возраст. Иногда бываю периоды просветления, но чаще всего синьора пребывает где-то в своем мире. И учитывая, что еще недавно она была магом третьей категории…

Договаривать не нужно. Кому как не городскому демонологу знать, насколько опасен сильный маг, утративший чувство реальности.

— Это уже не лечится, — добавляю я, намеренно жестко, чтобы он понял. — Но здесь синьора получает хотя бы человеческий уход. Племянница держала ее в блокаторах и постоянно привязанной к кровати. А мыла и переодевала раз в неделю. Можете представить какой запах стоял в комнате.

Почти жду, что ди Альдо ляпнет, что старушке уже все равно, коль скоро душой она где-то в своем мире. Но демонолог мрачнеет, молчит и смотрит на пациентку нечитаемым взглядом.

— По крайней мере, родственники синьоры неплохо платят за ее содержание, — добавляю я, когда мы покидаем палату. — Чего нельзя сказать о других пациентах. Вот, например, Элодия…

Девушка на койке вздрагивает и торопливо выдергивает руку из под подола. При виде мужчин ее глаза расширяются. Она подается вперед, пожирая ди Альдо глазами.

— Приве-е-ет, красавчик… — даже у меня сладкие мурашки по коже, от этого томного голоса. А я никогда не интересовалась женщинами.

— Сегодня Ло? — со вздохом спрашиваю я то, что и так очевидно.

— Ага, — она медленно облизывает губы, не отрывая глаз от демонолога. — Я Ло. А ты мой новый папочка? Хочешь поиграть со мной в доктора?

Искоса я наблюдаю за ди Альдо, почти ожидая грязных намеков и сальных взглядов. Демонолог уже показал, что готов флиртовать с любой мало-мальски симпатичной девицей. Когда Пенелопа выйдет замуж, ей придется пригибаться, входя в дверь, чтобы не снести косяк рогами.

А Элодия не просто симпатичная, она прекрасна. Похожа на дорогую куклу. Фарфорово-бледная кожа, огромные глаза, локоны спадают по спине золотым водопадом. Высокая грудь волнуется под свободным больничным платьем. Девушка бросает на демонолога взгляд с поволокой и натягивает ткань сильнее, чтобы нежданный гость оценил напряженные соски.

Ди Альдо почему-то не рад девице, столь явно демонстрирующей свою доступность.

— Я скорее хочу поиграть в “поймай демона”, — как-то невпопад отвечает он.

— Демон! — Элодия вздрагивает, выпадая из образа. Съеживается. В одно мгновение лицо неуловимо меняется — те же черты, но на нас словно смотрит другой человек.

Сколько раз видела, но все равно изумляюсь этой трансформации.

— Не надо! Не пускайте его ко мне! — глаза наполняются слезами. Девушка отползает в дальний угол, пытаясь прикрыться руками.

Вот дерьмо! Не стоило пускать сюда мужчин. Или триггером стало упоминание демона?

— Пожалуйста, мисс Эррол, — всхлипывает девушка. — Почему они так смотрят?! Не позволяйте им…

— Успокойся, дорогая. Они ничего не сделают.

Под моим выразительным взглядом оба демонолога выметаются из палаты. Я задерживаюсь лишь на миг, чтобы дернуть сигнальный колокольчик. Элодия — пациентка Фаттино, у них хороший терапевтический контакт. Он сумеет ее успокоить.

Надо будет потом извиниться перед Клаудио. Но кто же знал?

— Ну что — полюбовались бесплатным шоу, синьоры?

— А с ней что? — хмуро спрашивает ди Альдо.

— Диссоциативное расстройство.

Гнусная история о человеческом скотстве. Воспитанная в строгости девочка, которую учили, что любые чувственные проявления — грех. Отчим, питавший к хорошенькой и слишком скромной падчерице отнюдь не отеческие чувства. И смерть матери, развязавшая опекуну руки.

Нет, он ее не насиловал. Все было добровольно. Насколько вообще слово “добровольно” применимо к ситуации, когда один из партнеров — взрослый мужчина с весьма специфическими пристрастиями, а второй — полностью зависимая от него девушка.

Элодия слишком боялась остаться одна в этом страшном мире, поэтому старалась угодить опекуну. А он играл на этом страхе.

Я чувствовала себя пугливой девственницей, когда я слушала рассказы Ло о том, что отчим с ней делал. Что они вместе творили. Некоторые вещи казались просто мерзкими и унизительными, другие откровенно небезопасными.

Девушка оказалась в ловушке. Сказать “нет” не было смелости. Воспитание твердило, что это неприемлемо, порядочные девушки так себя не ведут. Чувство вины из-за испытанных оргазмов сжирало заживо, заставляло ощущать себя грязной, развратной…

Так появилась Ло — темная половинка нежной Элодии. Плохая, очень плохая, вульгарная и развратная девочка. Которая в отличие от скромницы Элодии ничуть не боялась общаться с мужчинами и знала как за себя постоять.

Именно Ло проломила отчиму голову во время очередного сексуального унижения. Именно у Ло внезапно открылись магические способности. Не особо впечатляющие, но достаточные, чтобы суд заменил тюремное заключение на содержание в Вальтурре.

Если лечебницу прикроют, Элодию ждет тюрьма для магов. Или одна из тех жутких клиник, где пациентов просто привязывают к кровати и пичкают смирительными чарами.

Мне хочется сказать об этом демонологу. Ухватить ди Альдо за форменный воротник, как следует встряхнуть и прокричать ему все это прямо ему в лицо!

Но у меня нет права. Это чужая трагедия и чужая жизнь.

Да и услышит ли “городской экзорцист при исполнении”?

— Ну что, синьоры? Продолжаем экскурсию?

***

Артур— Вы удовлетворены, синьоры?

— Вполне, — заверил я ее с широкой улыбкой.

— Прекрасно. Тогда я вас не задерживаю, — девушка распахнула дверь и встала, выжидательно постукивая каблучком. — Надеюсь, вы покидаете нас навсегда.

— Надежда прекрасное чувство, — дразнить ее было жестоко, но я не смог устоять. — До скорой встречи, синьорина Эррол.

О этот яростный взгляд! А еще говорят, что северянки флегматичные и скучные.

Мы вышли и переглянулись.

— Ну как тебе синьорина Эррол? — спросил я со смешком.

Ленни поморщился.

— Стерва!

— Да ладно. По мне, так вполне милая девушка.

— Милая? — Ленни покрутил пальцем у виска и покосился на меня, как на идиота. — Вот никогда не пойму — ты придуриваешься или всерьез.

Я и сам не всегда пойму.

А Ленни продолжал кипятиться.

— Обнаглевшая малолетка! “Я здесь гла-а-авная”, — передразнил он мерзким фальцетом. — Чем думал синьор Боско, когда оставлял вместо себя это недоразумение?

— Наверное, хотел, чтобы в его отсутствие больницей руководил кто-то, кому не плевать на пациентов.

— И эти намеки! Она, считай, в лицо назвала тебя мудаком и шавкой на побегушках у Карреттино!

— Да, это было обидно. Интересно, откуда у синьорины такая убежденность, что я здесь по поручению мэтра?

— От дури в хорошенькой головке, — Ленни сплюнул. — С этими новыми законами девицы совсем с якоря слетели. Ей бы дома сидеть, детей рожать и готовить мужу лазанью, а туда же…

Что-то Ленни все же понимает в жизни и женщинах. Мое воображение тут же подсунуло Мелиссу Эррол в фартуке с лазаньей в руках.

ТОЛЬКО в фартуке.

Длинные стройные ноги, изящные ключицы, лицо чуть раскраснелось от печи, несколько прядей выбились из прически и прилипли ко лбу.

М-м-м… восхитительно!

Воображаемая Мелисса сощурила глаза и строго сказала: “Прекрати так пялиться и немедленно одень меня или я вывалю эту лазанью тебе голову”.

Уже и помечтать нельзя!

— Не уверен, что девушкам такого склада достаточно мужа, детей и лазаньи, — пробормотал я, с сожалением отвлекаясь от пикантной картинки.

— Вот я и говорю — гадючка. Хотя тебе такие нравятся, — Ленни хохотнул. — Признайся: ты специально заставил эту Эррол устроить экскурсию по больнице, чтобы посмотреть, как она бесится?

— Мне нравятся девушки с характером и амбициями.

— То есть стервы. Вроде Карреттино.

— Ты несправедлив к Пенни. Она гораздо добрее и мягче, чем кажется на первый взгляд.

Пенелопа не стерва, она — ежик. Маленькая девочка, которая до смерти боится, что ее сочтут недостаточно хорошей, поэтому заранее выпускает колючки, чтобы защититься

При мысли о ней уже привычно кольнуло чувство вины.

Ленни вздохнул.

— Ладно, проехали твоих баб. Что делать будем? Без разрешения на применение ловчих чар нам не прижать эту тварь.

— Судя по отпечаткам, он еще мелкий, крылья не функциональны. Если поставим блокирующий контур по периметру здания, демон не сможет его покинуть.

Напарник закашлялся и выпучил глаза.

— Ты что?! Хочешь запереть бедных психов наедине с инкубом?! Да если хоть кто-нибудь пострадает, начальство лично снимет с нас шкуру. Живьем.

— Брось! Ты сам видел какие чары в палатах. Там и таракан не просочиться, не то что демон. Персонал в больнице не ночует. Кроме того, мы с тобой не собираемся мирно спать…

— Разве? — удивился Ленни. — Ты как хочешь, а я собираюсь. Мне за бессонные бдения не доплачивают.

— А как же премия за поимку?

— Видел я эту премию в… А, неважно. Если перестану ночевать дома, Фрэнни отрежет мне что-то ценное, — он вздохнул. — Женишься — сам поймешь. Цени свободу, пока она у тебя есть, парень.

Боюсь, он прав. Переработки и ночные дежурства Пенни точно не порадуют.

…лишний аргумент в пользу того, чтобы не жениться…

— Ладно, — я пожал плечами. — Ты собираешься мирно спать, а я — любоваться луной на Повегло. Когда демон вылезет из убежища, сработает сигнальный контур. Я проберусь в лечебницу и накрою эту тварь.

— Так, погоди! — Ленни нахмурился. — Я что-то пропустил? Какой еще сигнальный контур?

Вот он — сладкий мир торжества.

— Который я поставил, пока мы гуляли по больнице и пудрили мозги синьорине Эррол, разумеется.

Глава 5

Главврач — собачья работа. Вито было легче, у него для рутины была я. А у меня нет второй меня.

Бумажки, истории болезни, бюджет, оснащение, кадровые вопросы, графики дежурств. Административная нудятина, за которой не остается времени на пациентов. В моем случае все еще и упирается в отсутствие авторитета. Пусть мне не говорят этого в лицо, для большинства целителей в клинике я выскочка, стремительный карьерный рост которой можно объяснить только умением вовремя раздвинуть ноги.

Сплетни о нашей с синьором Боско связи гуляли чуть ли не с первого дня моей работы, но сейчас они стали особенно гадкими.

Чем Вито думал, когда назначал меня на эту должность?

А я чем думала, когда соглашалась?

После выставления незваных гостей за порог я, наконец, ныряю в бюджет. И прихожу в себя когда за окном уже глубокая ночь. На столе безнадежно остывший чай, в коридоре темнота. Можно даже не спрашивать, и так понятно, что вечерняя лодка на материк давно уплыла.

Оно и к лучшему. Переночую в больнице. Может, мне временно переехать на остров? Тратить ежедневно два часа на дорогу — непозволительная роскошь.

Нужно составить еще два десятка писем для жертвователей, со слезными просьбами возобновить финансирование. А потом глянуть отчеты целителей за неделю.

К третьему письму веки тяжелеют, глаза закрываются.

Засыпаю прямо за столом на горке бумаг.

И попадаю в город.

Незнакомый и пустой, словно вымерший от мора. Луна горит на небе, как яркий фонарь. Вокруг ни души.

Только чеканные шаги вдалеке, от которых по спине ползет неприятный холодок. .

“Беги…” — шепчет ветер. — Спасайс-с-ся!”.

И я бегу.

Поворачиваю в проулки, взбираюсь по лестнице, пересекаю площади. Преследователь не отстает, куда ни сверну, я слышу за спиной неумолимый чеканный шаг.

Выбегаю на огороженную перилами террасу. Другого выхода нет, только вниз — туда, где плещет море. Незнакомец, словно поняв, что жертва никуда не денется, замедляет шаги.

Он стоит в тени, перекрывая единственный проход. Высокий полуобнаженный мужчина. Ясно вижу мускулистый гладкий торс, но лица не разглядеть, оно в тени.

…что-то неправильно…

— Лисса… — окликает меня смутно знакомый голос. Чуть хрипловатый, вкрадчивый.

Я сглатываю. По коже ползут сладкие мурашки и странно екает внизу живота. Страх уступает место предвкушению. Мне нравится это — ощущать себя добычей. Почти хочу, чтобы незнакомец поймал меня, чтобы грубо потянул за волосы, заклеймил поцелуем…

И это, мягко говоря, странно. Потому что не похоже на мои обычные фантазии. Никогда не понимала какое удовольствие быть жертвой.

Мужчина надвигается. Он высок и восхитительно сложен. Лунный свет льется с неба, подчеркивая мощные бицепсы, рельефные мускулы груди и кубики живота. Жаль лицо по-прежнему не разобрать.

Перевожу взгляд на себя и почти не удивляюсь, обнаружив на теле только полупрозрачную тунику. Тонкая ткань обтягивает грудь, луна светит как фонарь, подчеркивает изгибы и выпуклости.

Нет, краснеть и кокетливо лепетать "Ах, что вы себе позволяете?!" я точно не собираюсь. Я была хорошей девочкой и заслужила разрядку.

Облизываю пересохшие губы, пожирая взглядом мускулистый торс. Сама делаю шаг навстречу.

— Мели-и-исса… — снова тянет незнакомец.

В жизни бы не подумала, что мое имя может звучать так соблазнительно. Этот мужчина весь — секс и страсть. От животного возбуждения кружится голова. Он склоняется над моим запрокинутым лицом. Теплое дыхание касается кожи, и у меня начинают гореть губы. И не только губы.

…да, что-то определенно не так…

Нет сил оттолкнуть его, когда он набрасывается с жадным поцелуем, когда стискивает ягодицы, прижимая меня к разгоряченному телу. Дыхание обжигает кожу сквозь тончайшую ткань. Жадный рот накрывает грудь и я беспомощно всхлипываю, ощутив нежный укус.

Вцепляюсь в его волосы, перебирая пальцами мягкие пряди. Хорошо… Слишком хорошо. Как не бывает с настоящими мужчинами… Просто мечта.

Мечта опускается передо мной на колени. Руки проникают под тунику, тянут вверх скользкий шелк. Лихорадочное дыхание обжигает кожу внизу живота…

— Ах-х-х…

Горячий и непристойный поцелуй — прямо там. Тело словно пронзает магический разряд. Стыдно. И до одурения приятно. Ни один из двух моих прежних любовников не делал такого. Никогда.

Выгибаюсь в его руках. Не будь балюстрады за спиной, я бы уже рухнула.

— Расслабься, — шепчет мечта. Осторожно берет в ладони мою ступню, чтобы поставить на плечо.

— Подожди, я разуюсь!

— Ты не хочешь разуваться, — самоуверенно отвечает незнакомец. И я вдруг понимаю, что да — не хочу. Мне нравится смотреть, как каблук врезается в кожу на плече, оставляя красные следы.

Как странно. Никогда не замечала за собой подобных наклонностей.

— Тебе не больно?

— Мне восхитительно, сладкая моя, — незнакомец раздвигает шире мои бедра и снова целует. Выгибаюсь со стоном, откидываюсь на перила. Жадные движения языка вызывают во всем теле сладкие спазмы.

Так непристойно, сладко и хорошо, как бывает только наедине со своими фантазиями. Каждое дразнящее и нежное движение подводит меня в блаженному пику. Просто мечта, сон…

Сон?!

Я вздрагиваю. И вдруг понимаю, что все вокруг — действительно сон.

А это уже очень странно. Потому что я — мастер сновидений.

Ночные грезы — послушная глина в моих руках. Я всегда различаю сны и реальность.

Словно ощутив мои сомнения, незнакомец усиливает напор. Блаженство прокатывается по телу, из груди сам собой вырывается томный стон.

Ладно, допустим даже у профессионалов бывают проколы. Заработалась, устала. Сколько у меня уже не было мужчины — больше полугода.

Но любое сновидение — это еще и скрытое послание от себя к себе. Что пытается сказать мне подсознание?

Город — всего лишь антураж, он неважен. Важен мужчина, который стоит сейчас передо мной на коленях и ласкает. Каждое движение языка рассылает по телу колкие вспышки блаженства и все это очень мешает думать…

Пальцы сжимаются на коротких волнистых волосах, тянут в сторону, заставляя незнакомца отстраниться. Его фигура залита лунным светом, но лицо непостижимым образом скрыто в тени.

Я убегала, но мечтала, чтобы он догнал. Чтобы совратил. Хотела стать одновременно добычей и повелительницей. Увидеть его опасным хищником и покорным влюбленным у моих ног.

И пусть я не могу разглядеть его лица, во всей фигуре этого мужчины есть что-то неуловимо знакомое.

— Кто ты? Покажись!

Он медлит.

— Ты не хочешь видеть моего лица.

На миг меня охватывают сомнения. Что если он прав? Готова ли я узнать о ком на самом деле грезит мое подсознание?

И как потом общаться с Вито, если окажется, что у ночного фантома его лицо?

Но лгать себе — последнее дело.

— Хочу, — решаюсь я. И луна вспыхивает на небе, как яркий фонарь, заливая коленопреклоненную фигуру.

Что?!

— Ну уж нет! Только не ты! — вырывается у меня. Хочу отпрянуть, но за спиной только перила.

Артур ди Альдо вскидывает голову и смотрит. Как никогда не смотрел в реальности. С восторгом, желанием, страстью.

— Почему не я? — снова эта сногсшибательная улыбка. Проклятье, мужчинам надо просто законодательно запретить быть такими красивыми. — Я ведь нравлюсь тебе, Лисса.

Потому что ты мерзавец. Потому что хочешь отобрать у Вито больницу.

Потому что ты чужой жених, наконец!

Я не должна о тебе мечтать. Я вообще тебя ненавижу! Проваливай из моего сна немедленно!

Его губы обжигают низ живота. Язык скользит, оставляя с внутренней стороны бедра влажную дорожку.

— Не лги себе, целительница, — вкрадчивый шепот. — Ты меня хочешь. Просто расслабься. Тебе будет хорошо со мной… Как никогда и ни с кем раньше.

Он снова ныряет под подол туники, опаляет кожу чувственным поцелуем.

— Вот так, моя сладкая…

Ох… какой у него искусный язык.

— Разреши сделать тебе хорошо…

На долю мгновения мне действительно хочется поддаться, расслабиться. Просто чтобы наконец узнать — на что похож оргазм с мужчиной. И даже цена, которую придется заплатить за удовольствие не кажется чрезмерной.

Умелые губы ласкают, вырывая из груди стоны, пока пальцы шевелятся, на ощупь активизируя смирительные чары. Меня бросает то в жар, то в холод. Так… хорошо… еще немного, я уже почти…

Со стоном выгибаюсь в его руках.

И пинком отшвыриваю морок в наспех созданный силовой кокон.

Глава 6

— Нет! — визжит тварь на сотни голосов одновременно. Лицо ди Альдо стекает с нее, фигура истончается, неестественно вытягиваются руки и ноги. В магических путах верещит и бьется невысокое существо похожее на богомола-переростка. — Пусти! Отпусти меня, и я подарю тебе неземное блаженство.

— А взамен заберешь пару лет жизни? — хмыкаю я, разглядывая тварь. — Нет уж, спасибо. Обмен откровенно неравноценный.

Не думала, что инкубы настолько страшненькие вживую. На иллюстрациях, которые нам демонстрировали в университете они казались пугающими, но прекрасными. А тут какой-то нелепый мелкий уродец. От демона, тем более демона похоти, ожидаешь большего.

"Да он просто недозрелый! — осеняет меня. — Только недавно из Бездны, еще не успел отожраться"

Недозрелый и тупой. Умный бы не полез совращать мастера сновидений.

Накидываю дополнительный контур на беснующуюся тварь и рывком выдергиваю нас двоих из сна.

За окном непроглядная чернота, в кабинете темно и тихо. Только теплый круг света от лампы на столе.

Я сижу, уронив голову на гору бумаг, а на шее сзади вольготно устроился демон. В жизни он размером с крупную собаку, а весит, кажется, целую тонну.

Спихиваю эту пакость на пол и торопливо активирую медальон. Смирительные чары создавались для фиксации буйных пациентов, но на демона тоже действуют. Тварь рычит и скалится, прожигая меня ненавидящим взглядом.

— И что мне с тобой делать? — спрашиваю я.

Инкуб не отвечает. В жизни порождения Бездны не отличаются разговорчивостью.

По логике надо оповестить городского экзорциста. Но при одной мысли об Артуре ди Альдо мне хочется умереть от стыда. Сразу вспоминается все: полуобнаженный мужчина у моих ног, искусные и томительные ласки.

Спящие, как же стыдно!

Стыдно и приятно. Стоит вспомнить наведенный сон, как внизу живота словно сжимается невидимая пружина. И до смерти хочется запустить руку под юбку, чтобы устроить себе раз разрядку.

Но не на рабочем же месте!

Это все инкуб, будь он неладен. Завел так, что я, кажется, готова кончить от одного прикосновения.

Ненавижу! Проклятый сон, проклятый демон, проклятый ди Альдо, чтоб ему пусто было.

И ведь даже не оправдаешься, что все это наведенный морок. Инкубы всегда воплощают потаенные желания жертвы.

Это что же получается? Я хотела, чтобы ди Альдо…

Нет, об этом даже думать невыносимо! У меня просто давно не было секса, а ди Альдо — первый симпатичный мужчина, с которым я столкнулась за последние две недели. Если уж фантазировать, то о сексе с красавчиком. Не о Клаудио же с его морщинами и лысиной…

Но это ничего не значит! Ди Альдо мне совершенно не нравится!

"Ты уверена?" — глумливо спросил внутренний голос.

Конечно уверена! Он меня… бесит, вот! Ухмылками своими, шуточками. А еще он жених Пенелопы Карреттино. И… и негодяй! Да, циничный негодяй, готовый обобрать и так обездоленных людей под предлогом ловли несуществующего демона…

“Ну-ну, — ехидно отвечает внутренний голос. — Несуществующего, значит?”

Инкуб скалится и злобно сверкает глазами. Я со стоном роняю голову на руки.

Нет, это невыносимо! Особенно если вспомнить, как я разговаривала с ди Альдо. Да я его разве что в лицо подлецом не назвала. Или назвала?

Что он должен был обо мне подумать?

И что мне теперь со всем этим делать?!

***

Я замыкаю контур и разгибаюсь, чтобы скептически окинуть взглядом творение рук своих.

Вычерченная мелом эрцгамма белеет на сером каменном полу. Потрескивают ритуальные свечи по углам звезды. Запертый в центре демон жалобно скулит, словно умоляя не возвращать его в бездну.

— Знаешь, я все-таки сомневаюсь, что это хорошая идея. Может, лучше позвать экзорцистов?

Клаудио вздрагивает.

— Ты что — с ума сошла?! Даже не думай!

— Но они должны выяснить откуда эта тварь взялась в лечебнице…

— Они будут толпиться тут день и ночь, портить блокирующие чары, задавать дурацкие вопросы, пугать пациентов. А потом найдут сотни нарушений и просто прикроют нас. Ты этого хочешь?

Не хочу! И тем более не хочу видеть Артура ди Альдо. Кажется, что если демонолог только взглянет в мое лицо, сразу догадается в каком облике астральная тварь меня соблазняла.

И что самое ужасное — от одной мысли о нем губы снова начинают гореть, а низ живота сладко ныть.

Нет, Фаттино прав. Изгнать эту тварь самостоятельно — лучшее решение. Я не демонолог, но целителей душ учат азам экзорцизма.

Будь демон чуть постарше, я бы не рискнула. Не с моим резервом. Но инкуб не выглядел серьезным противником. А у меня есть накопители. И Фаттино поможет.

Повезло, что в эту ночь дежурит именно он. Без Клаудио я бы все же вызвала экзорцистов. Но слова Фаттино слишком перекликались с моими собственными мыслями. И в компании как-то веселее нарушать закон…

"От двух до пяти лет веселья в колонии, — ехидно напоминает внутренний голос. — Но на компанию не рассчитывай. Ты будешь сидеть в женской, он в мужской"

Никто ничего не узнает. Мы просто быстренько вернем эту тварь туда, откуда она вылезла…

"А если не получится?"

Получится! У меня высший балл по экзорцизму.

"Угу. Ты изгоняла демона целых… один раз. Под присмотром наставника."

Стискиваю зубы, посылаю мысленный голос в Бездну. И сосредотачиваюсь на рунах.

Строго говоря, ритуал не обязателен. Демонологи вроде ди Альдо способны сделать это без дополнительных плясок, на одном резерве. Но мне такие фокусы недоступны. Поэтому я вычерчиваю руны, поминутно сверяясь с пособием. И стараюсь не думать о том, какую ошибку мы сейчас совершаем.

"А если тот, кто его создал, призовет другого демона?"

От этой мысли я на мгновение замираю. В своих пациентах и защитных чарах на клинике я уверена. Но вдруг паскудный внутренний голос прав, и демон забрел на Повегло отнюдь не случайно?

Тогда мы с Клаудио покрываем преступника.

Воздух в центре фигуры уже идет рябью, как бывает порой в жаркий день в пустыне. Демон возмущенно взвизгивает. Еще немного, осталось всего три руны…

— Однако… Стесняюсь спросить, чем вы тут занимаетесь, — знакомый и ненавистный голос заставляет меня подпрыгнуть на месте. Клаудио вздрагивает и стремительно сереет.

Артур ди Альдо стоит в дверях, сложив руки на груди. Его прищуренные глаза не отрываются от моего лица. Я сглатываю, чувствуя себя воровкой, застигнутой на месте преступления.

— Итак, что тут у нас? — он переводит взгляд на фигуру и изумленно вскидывает бровь. — Забавный экземпляр. И подозрительно дохлый для твари на вольном выпасе.

Клаудио пятится и бормочет.

— Это… это не то…

— Не то, что я подумал? — переспрашивает ди Альдо. Его голос обманчиво беззаботен, но глаза зло прищурены. Можно не сомневаться: у нас огромные проблемы. — Забавно, а я ведь действительно подумал, что синьорина беспокоится за пациентов. Ленни постоянно твердит мне, что я слишком верю в людей.

Я стою у эрцгаммы с мелом в руке и смотрю на ди Альдо, как мышонок на змею.

Демонолог шагает в комнату, захлопнув за собой дверь. Вздрагиваю от резкого звука.

И прихожу в себя.

— Синьор ди Альдо, пожалуйста, позвольте мне все объяснить!

— Вы действительно полагаете, что такого бессовестного подлеца, как я, заинтересуют объяснения?

А я его все-таки задела! Когда мы общались утром, казалось, что мои попытки уязвить ди Альдо только забавляют. От этого я злилась и становилась все саркастичнее.

Спящие, ну почему я такая дура?! Как же Вито был прав! Нельзя портить отношения на ровном месте.

— Признаю: я была груба и несправедлива. Но пожалуйста: не повторяйте моих ошибок! Выслушайте, я все объясню…

Не станет? Я бы не стала на его месте. Вот демон, вот свидетельства преступления. Учитывая, как я вела себя до этого, у демонолога сейчас превосходная возможность отыграться за гнусные намеки и обвинения.

Он вздыхает.

— Попробуйте. Если объяснение мне понравится, у вас есть шанс встретить рассвет не за решеткой.

— Я действительно была уверена, что демон — просто хитрая уловка, чтобы доставить лечебнице как можно больше проблем. Для вас ведь не секрет, что мы судимся с Джакомо Карреттино за помещение.

— И при чем тут я?

— Ну… он ваш учитель. И будущий тесть…

Проклятье, еще днем это казалось таким убедительным, таким логичным. А сейчас под насмешливым взглядом ди Альдо я чувствую себя нерадивой студенткой, завалившей экзамен.

Демоног кивает.

— Итак, я — мерзавец, который пользуется служебным положением, чтобы отобрать у несчастных безумцев последнее. Допустим. И как это согласуется с самовольным экзорцизмом? Почему я вообще вижу вас здесь, синьорина? Разве вы не должны смотреть десятый сон в своей постели?

— Заработалась, — признаю я, прекрасно понимая насколько неубедительно это звучит. — Не успела вовремя сделать все, что запланировано на день, — хочется добавить "из-за вашей экскурсии", но я давлю недостойный порыв. Хватит уже взаимных обвинений. — Заснула прямо за столом. И мне приснился сон…

Он вскидывает бровь. Кожу слегка покалывает от быстрой диагностики.

— Не похоже.

— Не стану же я позволять всякой пакости меня жрать, — снова и так некстати вспоминается проклятый эротический кошмар, и на щеках вспыхивает предательский румянец. Почему ди Альдо так смотрит? Почему улыбается?! Словно знает в каком облике инкуб соблазнял меня.

Инстинктивно скрещиваю руки на груди, пытаясь закрыться от слишком понимающего взгляда.

— Вот не надо делать такое скептическое лицо, синьор! Я мастер сновидений.

— Для инкуба это не проблема, — он переводит взгляд на демона и поправляется. — Для взрослого инкуба. Ладно, допустим верю. И почему вы не известили службу экзорцизма?

— Я…

— Вы оба.

Клаудио, который уже поверил, что о нем забыли, беспокойно оглядывается и пятится.

— Я тут вообще не при чем! Это все синьорина Эррол, — бормочет он.

Что?!

— Не мог же я спорить с начальством…

Он делает еще шаг назад. Каблук опускается точно на один из лучей эрцгаммы.

— Стой! — рявкает ди Альдо.

Поздно.

Каблук скользит по покрытому мелом полу, стирает рисунок. Клаудио испуганно охает, взмахивает руками и падает спиной прямо на демона. Контур эрцгаммы вспыхивает алым, и без того ослабленные смирительные чары рвутся. Демон проносится перед глазами смазанным пятном, опрокидывает свечи.

На комнату падает мрак.

В темноте коротко вспыхивают алым ловчие чары и рассыпаются бесполезными искрами. Торопливо прищелкиваю пальцами, зажигая светильные шары на потолке.

В центре полустертой эрцгаммы кряхтит и пытается подняться Клаудио. Ди Альдо уже у двери с видом гончей, почуявшей добычу.

А демон удрал.

Глава 7

Возможно, разумнее было остаться в стороне и позволить экзорцисту делать свою работу, но…

— Какого хрена, синьорина Эррол?!

— Без меня вы его не найдете, — фыркаю я, не отставая от демонолога. — У есть меня ключи от всех помещений, и я хорошо знаю больницу. В отличие от вас.

— Хотите, чтобы я позволил вам участвовать в погоне? После того как вы выпустили эту тварь?!

— Я не выпускала! Кстати, там тупик.

Ди Альдо не верит. Сворачивает за угол и хмыкает при виде глухой стены.

— Что за дикая планировка? — он поворачивается ко мне. — Ладно, допустим. Где эта тварь могла спрятаться?

Задумываюсь, вспоминая план здания.

— Вернемся в мыльню.

Демонолог следует за мной, но я кожей чувствую его подозрительный взгляд.

В мыльне он останавливается в центре комнаты и шумно втягивает воздух. Так и подмывает спросить чем пахнут демоны, но я не решаюсь. Вдруг обидится.

— Да, где-то здесь, — глаза ди Альдо на мгновение вспыхивают пронзительной зеленью. Он мягко обходит комнату по периметру, словно подкрадываясь к добыче. Невольно заразившись его азартом, я стискиваю амулет со смирительными чарами и напряженно всматриваюсь в бочки и корыта.

Но те безмолвствуют и выглядят максимально невинно.

— Вы уверены, что он не сбежал через окно?

— Уверен.

— Просто это было бы логичнее, — подхожу оконцу. — Створка приоткрыта. И здесь даже нет решеток.

Ди Альдо хмыкает.

— Решеток нет, но есть блокирующие чары.

Быстро сканирую окно и не могу удержаться от изумленного выдоха.

— Откуда?

— Я поставил.

— Что?

Он поставил?! Но… по какому праву?!

— Надо же мне было как-то ловить эту тварь, — с совершенно невинным видом добавляет демонолог, пока я пытаюсь подобрать пристойные слова, чтобы выразить свое возмущение. — Синьорина идти навстречу не хотела, давить на вас по официальным каналам — это погрязнуть в бумажках. А у нас почти каждую ночь жертвы.

Если он хотел, чтобы мне стало стыдно, то добился своего. Мне действительно стыдно.

Но это совершенно не отменяет того факта, что демонолог неправ.

— И поэтому вы решили подставить моих пациентов?

— Им ничего не грозило, — ди Альдо останавливается у ведущей в подвал двери. — Здесь!

— Инкубы умеют проникать сквозь запертые двери?

— Как любая астральная тварь. Открывайте.

Хо-хо, проще сказать, чем сделать. Подбираю ключ, пытаясь вспомнить все, что знаю про подвалы Вальтурры.

Не самое популярное в больнице место. Но, несомненно, самое опасное. Не зря это бронированное чудовище больше напоминает дверь от сейфа.

— В подвале запечатанный источник. Рядом с ним нельзя прибегать к сильным чарам, иначе печати слетят.

— Я буду осторожен.

— Нет, вы не понимаете! — замок щелкает и демонолог тянется было толкнуть створку, но я перехватываю его руку. — Источник в таком состоянии уже много лет. Если печати слетят, весь особняк может снести!

Он присвистывает.

— Это же все равно что жить на вулкане! Какого… вы тогда цепляетесь за эту развалюху?

— А есть другие варианты? — горько спрашиваю я.

Ди Альдо отвечает коротко и непечатно.

— Поэтому никакой боевой магии кроме… вот — сую ему в руки медальон, заряженный смирительными чарами. — На демона действует, я проверяла.

Визгливо скрежещут несмазанные петли, дверь распахивается, приглашая в сырую тьму.

***

Внутри далеко не так ужасно, как я ожидала.

— Мда… — хмыкает ди Альдо, оглядывая заполненный рухлядью зал. Сломанные кровати, старые шкафы какие-то тряпки. Поколения моих предшественников стаскивали сюда хлам, который хранить вроде как нет смысла, а выкинуть жалко. — И кто бы мог подумать, что скромный особняк скрывает такие сокровища?

— Не издевайтесь.

— Даже в мыслях не было, — он прищелкивает пальцами, заставляя вспыхнуть огромный световой шар под потолком. — Да помню я, помню. Не надо так на меня смотреть, это всего лишь "светляк".

Ну, формально он прав. Это действительно обычное осветительное заклинание, только вбухал демонолог в него столько, что хватило бы на десяток обычных.

— Это какой-то светляк-мутант. Я понимаю, что у вас большой резерв, синьор, но пожалуйста: держите его при себе! Я же не шутила.

— У меня не только резерв большой, — многозначительно поигрывая бровями сообщает ди Альдо.

Нет, ну вот как быть с ним милой и вежливой?!

— ЭТО тоже держите при себе, — отвечаю я ледяным тоном.

— Вообще-то я имел в виду размер ноги. Но ход мыслей синьорины мне определенно нравится.

Р-р-р… Нет, я его точно стукну!

Мы спускаемся, осматриваем подвал. Похоже, здесь когда-то был зал для ритуалов. Обычное дело, если речь идет о древних фамильных особняках.

На стене напротив лестницы три барельефа в виде дверей с изображением спирали по центру. Над центральной дверью герб — ворон, распростер крылья над крышами. При взгляде на него мне отчего-то становится жутковато. И подвал, несмотря на горы рухляди, уже не кажется нелепым.

К кому взывали владельцы особняка, стоя в этом зале? Какие жертвы несли на алтарь, какие сделки заключали?

В попытке отогнать неприятный холодок тыкаю в герб и говорю с подчеркнутой беспечностью.

— Где-то я уже видела эту птичку.

— Я тоже регулярно ее вижу, — вздыхает демонолог. — Это герб моего рода.

— Вы шутите?!

— Шутить по поводу наследия Наших Великих и Прославленных Предков?! За такое покойная тетушка оставила бы меня без ужина.

Демонолог отворачивается от барельефа и находит взглядом колодец в центре. На том месте, где в обычных ритуальных залах располагается алтарь.

— Это и есть источник?

— Наверное.

Я осторожно проверяю чары над колодцем и неприятное предчувствие усиливается. Печати слишком давно не обновляли.

— Хреново. Легко мы его оттуда не выкурим.

— Кого?

Он выразительно смотрит на меня.

— Демона, синьорина Эррол. Я ведь здесь не просто так гуляю, осматриваю бывшее имущество своей семьи.

Зло закусываю губу. Опять эти дурацкие шуточки!

— Вы так уверены, что он забрался в колодец?

— Уверен. Я знаю повадки этих тварей.

— И что же делать?

— Самый простой способ — заняться прямо сейчас развратом.

Вдох. Выдох…

Да что со мной такое? Вроде давно не девственница и не трепетная фиалка. Во время учебы мне приходилось выслушивать шуточки, от которых покраснеет и матерый прапорщик. Мало кто может сравниться с целителями в степени цинизма, когда речь заходит о человеческой физиологии.

Почему же я так реагирую на относительно невинные шутки?

Это все из-за сна. Точно, из-за сна!

— Очень смешно, синьор. А теперь давайте еще раз и серьезно.

— О, я предельно серьезен, синьорина. Эманации взаимного влечения — самая надежная приманка для этой разновидности демонов. Ни один инкуб не откажется от возможности подержать свечку… тем более такой дохлый, как ваш.

— Он не мой!

Меня бросает в жар. Вспоминается навеянный инкубом сон — во всех подробностях. И предложение вдруг кажется безумно соблазнительным…

Ухмылка на лице демонолога становится шире.

— Синьорина выглядит так, словно не против…

Скрещиваю руки на груди.

— Синьорина категорически против, — моим голосом можно заморозить воду в заливе до самого дна. — А вам стоит вспомнить про обязательства перед невестой. На ее месте…

— Вы бы оторвали мне что-то ценное. Да, я помню… Ладно, тогда план Б. Запираем дверь, ставим контур, приводим сюда влюбленную парочку и уговариваем…

Громкий стук за спиной. Оборачиваюсь и с губ непроизвольно срываются слова, которые приличным девушкам и знать-то не полагается…

Дверь, которую я оставляла приоткрытой, захлопнулась.

Мы заперты.

____________________ Дорогие читатели, если вы дочитали до этого места, значит книга вам нравится. Поставьте лайк, напишите отзыв. Обратная связь очень важна для меня.

Глава 8

— Больше стараний, синьор! Вы же сильный, крепкий! Что вам какая-то хлипкая дверь? — подзуживаю я, не скрывая ехидной ухмылки.

Несправедливо, учитывая, что "какая-то хлипкая дверь" — это обитая с двух сторон зачарованным железом дубовая плита. Но ди Альдо тоже был несправедлив, когда заявил, что дверь захлопнул Клаудио, да еще и по моему приказу. Мол, так мы пытаемся помешать ему выяснить, кто на самом деле призвал демона.

Я настолько опешила, что не смогла ответить на нелепое и обидное обвинение. Чем, наверное, окончательно укрепила демонолога в его подозрениях.

А наблюдать за тем, как он пытается высадить бронированную дверь действительно забавно.

— Ну же, синьор! Неужели потомок великого рода ди Альдо неспособен выбраться из собственного подвала?!

— Это не мой подвал, — огрызается демонолог. — Пра-пра и еще раз пятнадцать “пра” дедушка продал Повегло вместе с особняком почти триста лет назад.

Он отступает и с хрустом разминает костяшки. По пальцам пробегает короткий разряд. Мое веселье мгновенно испаряется.

— Стойте!

Кубарем слетаю с колченогого стола. В последний момент успеваю перехватить его руку, не дав окончить плетение. Кожу обжигает чужая магия.

— Ты что творишь, дура?! — рявкает демонолог. — Жить надоело?!

— Это тебе жить надоело! Если рванут печати…

— Не рванут. Я нанесу узконаправленный удар. Выброс силы строго в пределах означенного фокуса.

— Прости, но только через мой труп. Я не готова поставить свою жизнь и жизни всех пациентов на твою меткость.

С минуту мы стоим и сверлим друг друга взглядами. Потом на лице ди Альдо снова вспыхивает ухмылка.

— Я могу тебя скрутить и сделать все так, как считаю нужным, знаешь?

Сглатываю.

— Знаю. Пожалуйста, не делай этого. Нас скоро выпустят. Клаудио заметит, что мы пропали, и откроет дверь.

— Откроет после того, как сам нас запер?

— Уверена, что дверь захлопнулась самостоятельно.

Ни демона не уверена, если уж по-честному. Из головы не идет, как ловко Фаттино перекинул на меня всю ответственность. И побег демона уже не кажется несчастным случаем.

Но оговаривать коллегу перед экзорцистом без железных доказательств я не буду.

Ди Альдо качает головой.

— Ты или очень хитрая, или полная дура, Мелисса Эррол, — бросает он, отворачиваясь. — А Ленни еще меня называет прекраснодушным идиотом.

Но его мышцы расслабляются, и я тоже выдыхаю. Опасность миновала. Швыряться магией демонолог больше не будет.

От облегчения подкашиваются ноги. Ди Альду успевает заметить это и подхватить меня.

— Только не падай в обморок.

— Не дождешься, — фыркаю я. Вскидываю голову, чтобы поймать его взгляд и вдруг теряюсь.

Слишком близко. Это неправильно, учитывая, что мы даже не друзья, а у ди Альдо есть невеста. Чувствую на своих губах теплое дыхание. В темных глазах мужчины мелькает странное выражение.

Он торопливо разжимает объятия.

— Итак, раз уж мы все равно здесь заперты, займемся дознанием. Почему ты не сообщила мне о демоне? Что за идиотская инициатива с самовольным экзорцизмом? — от хриплых ноток в голосе по коже ползут мурашки.

Поспешно отворачиваюсь. Пусть Артур больше не улыбается с таким понимающим видом, словно знает все мои мысли, все равно неуютно. Он наблюдателен, и не может не замечать моих реакций.

Влюбиться в парня только из-за смазливой внешности еще большая дурость, чем влюбиться в начальника.

— Именно, что идиотская…

Выкладываю все, не пытаясь оправдаться. Моя карьера и свобода сейчас в его руках. Если ди Альдо захочет дать делу ход, он легко сможет уничтожить и меня, и лечебницу.

Умалчиваю только о содержимом сна.

По-хорошему надо и про сон рассказать. Это лучше объяснит мою глупость и польстит самолюбию ди Альдо. Какому мужчине не будет приятно узнать, что он — главная эротическая фантазия девушки?

Но я скорее себе язык откушу, чем обмолвлюсь хоть словечком.

Демонолог вздыхает и качает головой.

— Нужно объяснять, что именно было неправильным в твоей идее?

— Не нужно, — против воли губы расползаются в счастливой улыбке.

Поверил! Он мне поверил!

— Я просто запаниковала. И приняла не лучшее решение, — заминаюсь, но все-таки спрашиваю. — Что будет с нами?

Вопрос не праздный. За препятствие поимке демона и самовольный экзорцизм мне светит если не тюрьма, то огромный штраф. О том, какие козыри я дала в руки Карреттино, даже думать не хочется.

— Пока не знаю. Сначала надо поймать эту тварь, определить ее хозяина, а потом уже решать, что писать в протоколе, — Артур оглядывается и устраивается на том самом столе, где чуть раньше сидела я. Теперь мне не нужно задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Терпеть не могу эти бумажки. Ты даже не представляешь сколько в моей работе бесполезной канцелярской возни.

— А уж сколько ее в работе главврача… — я радостно подхватываю нейтральную тему.

Несколько минут мы с энтузиазмом ругаем бюрократию. А потом я все же говорю то, что должна была сказать с самого начала.

— Прости.

Чуть раньше мы как-то незаметно перешли на “ты”, и от этого извинение звучит странно интимно.

— За тобой числятся еще какие-то грехи, которых я не знаю?

— Нет. Это… за все, что я наговорила раньше. Я вела себя просто ужасно. Стыдно вспоминать.

Артур пожимает плечами и лохматит пальцами волосы.

— Если что-то и было, я уже забыл.

Проклятье, он слишком великодушен. Слишком очарователен. Слишком прост в общении — ни грамма аристократического снобизма.

Это хорошо… и просто ужасно. Я до крови прикусываю губу, в надежде, что хоть боль вернет трезвость мысли. Потому что мне до смерти хочется подойти к нему, пригладить темные пряди, провести ладонью по щеке. Она, наверняка, будет колючей — ди Альдо давно пора побриться…

Просто наваждение! Снова проверяюсь на ментальную магию — чисто.

В любом случае лучше держаться от демонолога подальше.

Словно подслушав эти мысли Артур похлопывает по столешнице рядом с собой.

— Садись. Какой смысл торчать столбом, мы тут надолго.

— Он сломается под нами двумя.

— Не сломается. Этот стол помнит еще моего пятнадцать раз "пра" дедушку.

Фыркаю.

— Не преувеличивай. Ему не больше пятидесяти лет.

— Спорим? — с энтузиазмом предлагает Артур. — На желание.

Что за мальчишество?

Но… желание. Я ведь могу потребовать, чтобы демонолог "забыл" упомянуть в протоколе о моем идиотизме с самовольным экзорцизмом.

— Любое желание, — с непонятным намеком добавляет ди Альдо.

— Совсем-совсем любое?

— Совсем.

Я смотрю на стол. На первый взгляд, он выглядит солидно — выполнен из древесного массива, покрыт несколькими слоями лака. Но если приглядеться, становится ясно, что это не дуб, не вишня и даже не ясень. Скорее всего, дешевая и не очень прочная древесина, вроде ольхи.

Да и в форме столешницы не ощущается налета старины.

— Спорим.

Протягиваю руку, чтобы закрепить пари. Ди Альдо сжимает мою ладонь и вдруг рывком подтаскивает меня ближе, совсем близко. На мгновение мы замираем, глядя в глаза друг другу.

Надо отойти. Он аристократ, нахал и бабник.

А еще чужой жених.

— И… как будем проверять, кто прав? — тихо спрашиваю я.

Артур сглатывает. Его пальцы по-прежнему сжимают мою ладонь. И я не хочу, чтобы это прекращалось.

— Надо осмотреть его со всех сторон, — тоже тихо отвечает он. — Где-нибудь будет клеймо. Мои предки лепили эту курицу на все подряд.

— Звучит так, словно ты не особо гордишься своим наследием.

Он морщится.

— Ты не представляешь, как меня доставали им в детстве. Мы же потомки Тех Самых ди Альдо. Последние хилые побеги великого рода с тысячелетней историей, — в голосе демонолога появляются отчетливо ехидные нотки.

— Твой род настолько древний?

— Угу. Ди Альдо основали этот город. Правда за тысячу лет былой лоск как-то потускнел, и от богатства мало что осталось. Но чем меньше у человека личных достижений, тем с большей гордостью он размахивает деяниями предков.

— А ты не видишь в этом поводов для гордости? — недоверчиво переспрашиваю я.

Аристократ, тем более аристократ из ТАКОГО рода, и не трясет направо и налево своим происхождением? Разве так бывает?

— Предпочитаю гордиться тем, к чему я имею хоть какое-то отношение. Лоренцо ди Альдо, конечно, молодец. Построил Солнечный храм, ратушу, площадь Сенто Лукано. Но где тут моя заслуга? — он хмыкает. — У нас с родственничками всегда было фатальное несовпадение во взглядах. Когда я стал экзорцистом, дядя сплюнул и напророчил, что я однажды закончу жизнь на виселице, чем бесповоротно опозорю своих великих предков.

— Он не прав.

— Конечно. Я знаю свои права! Благородному человеку, положена гаррота[1].

Вздрагиваю, вспоминая про варварский метод казни, до сих пор принятый на полуострове. Не уверена, что он хоть чем-то лучше виселицы.

— Что-то я совсем вогнал тебя в тоску, — объявляет ди Альдо, спрыгивая со стола. — Давай лучше поищем клеймо.

В мире существуют, наверное, сотни способов провести время с большей пользой. Но я вдруг чувствую прилив энтузиазма. С азартом помогаю ди Альдо перевернуть стол, ползаю по нему в поисках клейма и…

Твою ж мать!

На внутренней стороне выдвижного ящика парит уже знакомый ворон. Кажется, что выжженная на древесине птица гнусно ухмыляется, кося на меня глазом-бусиной.

— Ты был прав, — признаю я, отогнав недостойное желание скрыть свою находку.

— Серьезно? — изумляется ди Альдо. С таким видом, словно ни на секунду не верил, что клеймо действительно найдется. Осматривает ящик, потом столешницу и чертыхается. — Его переделывали.

Угу, теперь и сама вижу. Столешница действительно выполнена из ольхи и сильно моложе старинного дубового основания.

Обидно.

— Так что у тебя за желание?

— Мое желание это… — хрипло выдыхает Артур. И подается ближе.

Слишком близко. Мне надо встать. Отойти, сбежать. Но я сижу на перевернутом столе, сзади груда хлама, спина упирается в дверцу шкафа. Глаза демонолога сияют магической зеленью, я тону в них, как в бездне…

— …поцелуй.

Его рука ложится на мой затылок, пальцы зарываются в волосы. Первое прикосновение — робкое, почти вопрошающее. Но в следующее мгновение рот сминают чужие губы. Страстно, напористо, горячо…

У меня перехватывает дыхание, а потом весь самоконтроль, все разумные, правильные соображения летят к демонам. Сама подаюсь вперед, цепляюсь за его плечи и отвечаю с не меньшим пылом.

Поцелуй, как после долгих лет воздержания. Словно в последний раз. До остановки дыхания, помутнения в голове.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть. Оглохла от стука собственного сердца. Нет ничего — ни подвала, ни обязательств, ни пропасти из социальных условностей между нами. Только ощущения, только жадные прикосновения, сумасшедшее желание. Голод по его рукам, губам…

Он отталкивает меня. Обжигает каким-то отчаянным взглядом и срывает с шеи медальон.

[1] Гаррота — орудие казни. Металлический обруч с винтом сзади. Палач закручивал винт сзади в шею осужденному, ломая позвонки,

Глава 9

Что это было? Как реагировать?

Артур тяжело дышит и не отрывает от меня расширенных зрачков. Я вжимаюсь спиной в дверцу шкафа и смотрю на него снизу вверх, не зная что сказать. В голове полый бедлам, губы припухли и горят, низ живота ноет от желания.

Пауза все тянется, тянется… И становится все более неловкой. Пока ди Альдо не натягивает знакомую беспечную улыбку.

— Ну вот — даже разврат не потребовался.

“О чем ты?” — хочу я спросить. Но тоненький визг становится ответом на незаданный вопрос. Спеленутый смирительными чарами на полу верещит инкуб.

— Ты… ты сделал это, чтобы поймать демона?

— Ну да. Извини, но это был самый просто способ. У меня совершенно нет желания искать влюбленную парочку и тащить ее сюда. Ну и раз уж я все равно выиграл желание…

Хочется его ударить. Но вместо этого я закрываю, глаза, стискиваю первый попавшийся предмет (им оказывается ножка злополучного стола) и дышу. Медленно и размеренно.

Мои ожидания, разочарования, эмоции — это мои проблемы. А ди Альдо… он просто делает свою работу. Неплохо делает, между прочим.

— Эй, Мелисса, — прикосновение к плечу заставляет меня дернуться и отпрянуть в сторону. — С тобой все в порядке?

— Все хорошо, синьор ди Альдо.

— Обиделась, — констатирует демонолог.

— Нет. Просто мы немного забыли о границах. Предлагаю вернуть общение в более официальные рамки. Я рада, что вам удалось поймать демона, — голос звучит спокойно и ровно. Мне есть чем гордится.

Артур все так же нависает сверху, вглядываясь в мое лицо. Словно ищет в нем что-то. Он кажется… разочарованным?

Почему? Ему так нравится злить меня?

— Вы подтверждаете, что я выплатила проигрыш и больше ничего не должна вам?

— Подтверждаю. Послушай, я…

— Тогда предлагаю забыть об этом инциденте.

Тру губы, словно пытаясь стереть память о его поцелуе. Ди Альдо мрачнеет.

— Нет, подожди…

Скрежет ключа в замке раздается как нельзя вовремя. Дверь распахивается, и в дверь заглядывает усатая физиономия.

Леонардо Паскуале осматривает подвал и присвистывает.

— Хех, а этот тип был прав — ты тут, — он переводит взгляд на демона в смирительных чарах. — Ага, поймал. Это хорошо. Но у нас проблемы.

***

— Сразу как вы ушли со второго этажа раздались крики. Я поспешил, чтобы узнать, что случилось. Ну, знаете — это моя работа… — рассказывает Клаудио, потирая затылок. Он грузно переваливается и пыхтит, пытаясь угнаться за нами.

— Вы пошли без медальона? — перебиваю я его.

— Вы сами забрали мой медальон.

Да, забрала. Прихватила для демонолога.

— А что — в провизорской кончились запасные? Или вам лень было до нее дойти?

— Да, как-то не подумал…

На языке так и вертится злое: "Кажется, вы вообще не склонны думать".

Как можно забыть про медальон?! Да я бы скорее про нижнее белье забыла!

У клиники нет денег, чтобы оплачивать постоянный штат дюжих санитаров. И пусть по-настоящему буйных пациентов в Вальтурре нет, мгновенный доступ к смирительным чарам для персонала — это основа основ техники безопасности!

— Просто из мыслей вылетело, — он покаянно опускает голову. — С Ло никогда не было проблем, вы же знаете. И потом: она хрупкая девушка, а я мужчина.

Оба экзорциста синхронно кивают. Для них "хрупкая девушка" вполне себе аргумент. А мне смешно.

Все наши пациенты — маги, и маги неслабые. Тот случай, когда физическая сила не так уж критична.

"Хрупкая девушка" оглушила Фаттино прутом, выломанным из оконной решетки. Забрала ключ, снимающий блокаторы, привязала обрывками простыни к кровати и сбежала. На наше общее счастье, как раз в этот момент в лечебницу вошел Паскуале, который поругался с женой и решил составить напарнику компанию в ночной засаде на инкуба. Такая вот стройная история.

Все это… дерьмово попахивает. Смердит, я бы сказала.

— Она заперла вас, — зло пыхтит Клаудио, пытаясь угнаться за нами. Это непросто даже для меня — темп задает ди Альдо. — Забрала мои деньги и ялик. Если мы не остановим ее…

Можно не продолжать. Побег пациента-убийцы поставит крест не только на лечебнице, но и на самой методике Вито. “Мы обеспечили этим психам человеческие условия и смотрите к чему это привело”, — скажут противники реорганизации.

До рассвета полчаса, не больше. Мы вылетаем на причал как раз вовремя, чтобы полюбоваться силуэтом лодки на фоне желтой полоски неба.

Клаудио издает горестный стон.

— Ушла…

— Хрена-с-два, — фыркает ди Альдо. — Ленни, снимай.

Паскуале торопливо бормочет формулу, снимающую чары незаметности, и у причала проступает силуэт четырехвесельной шлюпки с символом управления экзорцизма на борту.

Логично. Не вплавь же он добирался до Повегло.

— Я с вами!

— Нет! — отрезает Паскуале.

— Определенно нет, — присоединяется к нему ди Альдо.

— Определенно да, — прыгаю в лодку, от злости позабыв, что плохо плаваю и вообще побаиваюсь этих посудин. — Это моя пациентка, и я за нее в ответе.

Ленни багровеет.

— Деточка, немедленно вылезай! Это серьезные мужские вопросы. Я так и быть возьму его, — кивок в сторону Фаттино, который с готовностью делает шаг вперед. Его глаза не отрываясь следят на силуэтом лодки, медленно ползущим по темной воде к краю бухты.

— Нет, не возьмете. Синьор Фаттино в ближайшее время будет очень занят, — стискиваю медальон. Короткая вспышка смирительных чар и Клаудио шлепается на доски причала. Изумление в его глазах успевает сменяется возмущением, но сразу за ним приходит апатия.

— Ты?! — с мгновение Паскуале хлопает глазами, а потом нервно сжимает кулаки. — Ты что творишь, наглая малолетка?!

— Опрометчиво брать в погоню за пациентом человека, который устроил этому пациенту побег.И к вашему сведению, синьор, я совершеннолетняя. Живо в лодку! Еще помедлим, и Элодия уйдет.

Ди Альдо странно хмыкает.

— Она права, Ленни. Поторопись.

А сам достает наручники.

Паскуале все еще тупит, переводя взгляд с напарника, надевающего на Клаудио блокаторы, на лодку и обратно. Я берусь за весла.

— Что вообще происходит?

— Арест подозреваемого, — ди Альдо заканчивает с Фаттино и спрыгивает в лодку. — Ну, ты идешь?

Бормоча под нос ругательства, Паскуале сползает на скамью. Грубо отбирает у меня весла. Я не возражаю — гребец из меня так себе. К тому же экзорцисты явно привыкли работать в команде. Весла синхронно взлетают и опускаются в воду, лодка стремительно несется по морской глади. Мне остается только корректировать курс подсказками.

— Правее, синьоры. Нет, не так сильно.

Черный силуэт ялика стремительно приближается. Уже можно разглядеть сгорбившуюся над веслами девушку в темно-зеленом платье.

Платье! Не больничное — бледно-голубое, характерного кроя. Простое и повседневное, какие носят небогатые горожанки. Откуда беглянке взять его в больнице? Только если кто-то из персонала купит заранее и принесет…

Последние сомнения в причастности Фаттино отпадают, но торжества в душе нет — только горечь. Я предпочла бы ошибиться и до конца жизни краснеть и извиняться перед Клаудио.

Ветер треплет золотые волосы. Элодия тяжело налегает на весла и гребет, гребет, выбиваясь из сил. Тщетно. Расстояние между нами стремительно сокращается.

Девушка бросает весла и поднимается в полный рост. Волосы взлетают за ее спиной, словно под порывом ветра, когда она вскидывает руки, и глаза вспыхивают в рассветных сумерках двумя зелеными точками.

— Берегись! — вырывается у меня.

Лодка летит вниз на волнах, как с ледяной горки. Меня на мгновение окатывает ужасом, когда вижу нависший над нами гребень. Я словно распадаюсь на две половинки. Одна Мелисса готова визжать и биться в панике, а вторая действует спокойно и трезво. Пальцы ложатся на жезл-накопитель, активируя заученное плетение.

Нет, в университете нам не преподавали боевую магию — зачем она целителям? Да и не с моим резервом швыряться огненными шарами. Но мне всегда казалось правильным уметь защитить себя, поэтому я самостоятельно освоила пару трюков. Из тех, что доступны даже слабосилку.

В солнечном сплетении становится горячо. Магия поднимается, рвется наружу — самый простенький и слабый из существующих щитов. И тот не продержу дольше пяти секунд…

Иногда даже пять секунд решают все.

Щит лопается с неприятным звоном. И тут же вспыхивает вновь — уже чужой. Волна разбивается о полыхающий зеленью купол и опадает. Я выдыхаю, стираю с лица соленые капли и перевожу взгляд на бросившего весла ди Альдо. Его глаза светятся зеленью, по пальцам пробегают колкие искры.

— Ленни, держи курс, — рявкает Артур.

Магическая дуэль на море — что может быть хуже?

Как можно держать курс, когда вот-вот случится оверкиль? Волны ходят ходуном, лодка подпрыгивает и опускается. Цепляюсь за просоленное дерево до боли в пальцах, отгоняя тошноту. Лицо, волосы, плечи покрыты мелкими каплями. Скрипят уключины, щит потрескивает и искрится от ударов, но держится. А расстояние между лодками сокращается все быстрее. Еще немного и мы достигнем дистанции, на которой действуют смирительные чары.

Я тянусь к медальону и недобрым словом поминаю спящих богов. Разряжен. Сначала демон, потом Клаудио. Мой резерв пуст, жезл тоже. Как бы не отвлекая от дуэли отобрать у ди Альдо его медальон?

Поздно. Очередная волна, призванная потопить наше судно, откатывает назад и захлестывает ялик. Крик Элодии сливается с моим “Нет!”.

И все прекращается.

Волны исчезают как по щелчку пальцев. Сквозь посветлевшую в рассветных лучах воду хорошо видно, как темное днище лодки медленно опускается все ниже.

— Элодия?!

Я вскакиваю, игнорируя возмущенный окрик Паскуале “А ну сидеть!”. Шарю взглядом по водной глади в тщетных поисках женского силуэта. Элодия родом не с побережья, умеет ли она плавать?

— Сядь! — Ди Альдо тоже поднимается, отчего лодка под нами начинает ходить ходуном под смачные матерки Паскуале.

— Ты не понимаешь! Она…

— Понимаю. Сядь.

От наших движений лодку снова качает — на этот раз так сильно, что мы почти зачерпываем бортом воду. Запоздало просыпается страх. Падаю на скамейку, не отрывая взгляда от моря в том месте, где последний раз видела девушку.

Ничего. Только белые барашки пены.

Это неправильно! Все не должно закончиться вот так.

— Ленни, давай ближе, — командует ди Альдо, стягивая сапоги.

В три гребка мы оказываемся над тем местом, где волна захлестнула ялик.

— Что вы…

Не успеваю даже спросить. Лодку снова качает — ди Альдо уходит под воду красивой “рыбкой”. Прямо как был, в одежде. Я снова вскакиваю.

— Чтобы я еще раз взял в лодку бабу, — раздраженно бурчит Паскуале, но мне плевать на его возмущение. Мысленно перебираю знакомые чары, ищу что-то, что может помочь. И бессильно бью кулаком по борту, вспомнив, что резерв пуст. Все потратила на щит.

Рассветные лучи красиво играют на водной глади. Залив дышит покоем и безмятежностью, от которой становится особенно жутко. Ни намека на движение.

Они же не могли оба…

Да нет, ерунда! Уж ди Альдо точно не мог утонуть.

Должно быть, вид у меня настолько потерянный, что даже Паскуале пронимает.

— Не дергайся, — снисходительно фыркает экзорцист. — Этот ненормальный плавает, как чертов дельфин.

— Почему ненормальный?

— А как еще назвать парня, который полез вытаскивать из воды одержимую.

— Вы ошибаетесь. Элодия вовсе не…

В глубине мелькает темный силуэт. Слишком большой, чтобы быть человеческим, и меня на мгновение пронзает острой паникой. Магия и вода в особых отношениях, привычные плетения под водой не работают — не та скорость движений, нет возможности вокализации. Ди Альдо сейчас так же беззащитен перед морскими хищниками, как простой человек.

Темный силуэт трепыхается и дергается, рывками подбираясь все ближе к поверхности, и я облегченно выдыхаю, поняв, что это все же человек. Вернее, два человека. И они… борются?

Нет, это даже не борьба. Элодия вцепилась в Артура, словно клещ. Оплела ногами его бедра и душит, используя собственные волосы, как удавку. Золотые пряди растеклись вокруг них, подобно щупальцам морского чудовища. Зрелище ирреальное и не лишенное странной эстетики, как картина модного художника.

Сквозь толщу воды мелькает искаженное женское лицо, с застывшим выражением экстаза. Руки Артура бесполезно шарят по шее, пытаясь оторвать импровизированную удавку. Паскуале с яростным: “Зар-р-раза” бьет веслом, целя Элодии в голову, но не достает.

Еще несколько секунд и будет поздно.

Пальцы Артура соскальзывают с волос, сжимаются на медальоне. Даже сквозь толщу воды я ощущаю слабое эхо смирительных чар, а потом глаза Элодии закатываются, руки разжимаются.

Полное расслабление. Конечности тяжелеют, тело наливается приятной тяжестью, в мыслях эйфория. Я знаю каково это, потому что пробовала смирительный амулет на себе — хотелось быть уверенной, что пациенты не испытывают страданий.

Артур подхватывает безвольное тело, в три гребка достигает поверхности и цепляется на лодку, жадно глотая воздух.

— Ты спас ее, — хочется броситься ему на шею. Обнять, убедиться, что с ним все в порядке. Сказать, какой он молодец и как я им восхищаюсь. А потом стукнуть и потребовать, клятву больше никогда не рисковать так по-глупому.

Безумные желания. Абсолютно неуместные, по отношению к чужому мужчине.

— Еще нет…— ди Альдо улыбается. С его волос ручьями стекает вода, темные пряди прилипли ко лбу. На шее — там, где затягивалась волосяная удавка, багровеет полоса, похожая на ожог. Одной рукой он цепляется за лодку, другой удерживает голову Элодии над водой. Ее золотые локоны покачиваются на волнах, и я запоздало понимаю, что они никогда не были такими длинными. Словно отросли вдвое за один миг.

— Но я в процессе. Спасать красивых девушек — мое любимое хобби.

Глава 10

Лодка пристает к Повегло и первым, под ехидные комментарии напарника, на причал шагает ди Альдо. Даже с бессознательной Элодией на руках он умудряется сделать это настолько легко и элегантно, что мне остается только завистливо вздыхать.

Вслед за ним кое-как выползаю я. И последним — Паскуале, который придерживал для меня лодку, снова бурча себе что-то под нос про лезущих не в свое дело малолеток.

— Твою ж мать, ди Альдо?! Это что же: я должен тащить его в одиночку? — разрезает рассветную тишину возмущенный рев.

Клаудио… Не только я забыла о его существовании.

Коллега лежит там же, где мы его оставили прикованным к кольцу для тросов. Могли бы и не надевать наручники — смирительные чары еще действуют. Взгляд расфокусирован, на губах блаженная улыбка.

— Ничего не знаю, — ухмыляется Артур, прижимая к себе девушку. — Мне уже есть кого нести.

В лодке он наскоро высушил одежду магией, но это не пошло форме на пользу. Китель задубел и покрылся соляными разводами.

— Да в нем кантаро[1] веса! Я не подниму этого борова в одиночку.

— Не надо никого поднимать, — вмешиваюсь я.

Пока мы плыли мой резерв успел наполниться. Преимущество слабосилка — мы быстро выдыхаемся и так же быстро восстанавливаемся. Вливаю силу в разряженный медальон — всего каплю, но чтобы снять смирительные чары этого достаточно.

Взгляд Клаудио проясняется.

— О, это другое дело, — обрадованный Паскуале отсоединяет наручники. И тут же заламывает руку дернувшемуся было мужчине. — К-куда собрался, гаденыш!

— Ло… — хрипит Клаудио, впиваясь в меня безумным взглядом. — Что с ней? Вы смогли ее вернуть?

Я киваю. И снова понимаю, что я ничего не понимаю. Кроме одного — Фаттино точно замешан во всей этой чертовщине.

— И вернули, и вселенца сейчас выкурим, — ворчит Паскуале, пинком заставляя Клаудио подняться. — А ну пшел!

***

— Одержимость, — констатирует Паскуале, еще раз оглядывая угрюмо молчащую Элодию. — Опытная и опасная тварь.

Недоверчиво смотрю на него, потом на пациентку.

Да, я сама видела, что случилось под водой. И отросшие волосы до сих пор стекают по спине девушки, завиваются на полу золотыми кольцами. Но…

— Элодию проверяли судебные эксперты, проводилось дополнительное ментальное сканирование. Ни один специалист не обнаружил в теле иных сущностей.

Одержимость слишком похожа на диссоциативное расстройство, поэтому проверки на наличие вселенцев при таком диагнозе обязательны. Тем более для человека, обвиняемого в убийстве.

Выявить демона несложно. Когда он берет вверх, аура одержимого становится черной, как изначальная голодная тьма. Черный провал в зеленых всполохах, похожий на врата в Бездну.

— Бывает, — пожимает плечами Артур. — При добровольном согласии реципиента.

— Кто добровольно согласится на… такое?

Разделить свое тело и мысли с вечно голодной кровожадной тварью. Зачем?

— Иногда соглашаются.

— Но… почему?

— Потому что я была слабая, — глухо отзывается Элодия. — Не могла себя защитить. Ло сказала, что поможет. Выпьет папочку. И никто ничего не узнает…

"Папочка" — так отчим велел называть себя Элодии во время своих сексуальных игрищ.

— Но не выпила?

— Почти выпила, — девушка вздыхает. — Он так ослабел, что упал и ударился головой. Ло сказала: надо остаться, убрать следы и наврать, что я ничего не знаю. Но я испугалась. Решила сбежать.

Да, именно побег и последующее сопротивление при аресте были главным козырем обвинения на суде.

— Надо было слушать Ло… Ло всегда говорит, что делать, — бормочет Элодия, глядя перед собой невидящими глазами. — Ло знает, как лучше для нас двоих…

— О чем она? — хмурится Артур. — Какой еще папочка?

В двух словах пересказываю историю девушки. Паскуале сжимает кулаки и выдает короткое непечатное слово.

— Лично отрезал бы мудаку причандалы, — поддерживает его напарник.

— Я все равно не понимаю при чем тут Клаудио, — оглядываюсь на… коллегу? Могу ли я теперь называть его коллегой? — Это ведь он выпустил тебя, правильно?

— Он, — равнодушно кивает Элодия. — Ло сразу его заметила, когда нас сюда привезли. Ло сказала — он как папочка, он нам поможет, если все сделать правильно. Я не хотела — он мерзкий. У него липкий взгляд и пальцы похожи на сардельки… Но Ло сказала, что сделает все сама. Когда он приходил, я пряталась. Оставались только он и Ло.

Фаттино возмущенно крякает.

— Да она лжет! — заявляет он визгливо и громко. — Синьорина Эррол, ну ладно эти двое — они ничего не понимают в нашей работе. Но вы-то знаете, что человек с подобным расстройством…

Мне стоит больших трудов сохранить спокойное лицо.

— Не надо, Клаудио. Понимаю, что сама дала повод держать меня за идиотку, но я умею делать выводы из полученных уроков.

Больше всего мне хочется плюнуть ему в лицо. Спать с пациенткой, пользуясь ее абсолютной зависимостью и бесправием? Не знаю, что может быть более мерзким.

А ведь Фаттино до последнего казался приличным человеком. И как Вито его проглядел?

— Он… он применял силу?

— Конечно нет! — возмущенно пыхает Клаудио.

— Не-а, — девушка морщится. — Это все Ло. Ей пришлось постараться. Он сначала не хотел. Бормотал что-то про врачебную этику. Я думала, что Ло ошиблась. Но Ло не ошибается…

— Вот именно! — поспешно вставляет Клаудио. — Я был околдован суккубом и не отдавал отчета в своих действиях. Прошу так и зафиксировать в протоколе.

Мне становится противно.

— Помолчите, ради Спящих.

— И не подумаю! И между прочим, синьор экзорцист, — продолжает он, обращаясь к Паскуале. — Вы в курсе, что наша правильная синьорина Эррол тоже не без греха? Она все знала про суккуба и покрывала его гнусные делишки. После вашего визита она перепугалась и решила изгнать первого демона. Тайком, не вызывая службу экзорцизма. Синьор ди Альдо не даст соврать — он остановил это безобразие в последний момент.

От возмущения у меня отнимается язык. Беззвучно открываю и закрываю рот, не в силах найти разумных аргументов против этой чудовищной лжи.

Паскуале вопросительно смотрит на меня, потом переводит взгляд на напарника

— Понятия не имею о чем он, — с беспечной ухмылкой отвечает Артур.

— Но… погодите! Вы сами застали нас в холле, когда синьорина Эррол пыталась провести ритуал.

— Синьор совсем заврался в попытках спасти свою задница, — хмыкает ди Альдо. — Ты же был в холле, Ленни? Разве похоже, чтобы там проводили ритуал?

Не похоже, потому что немногим ранее Клаудио уничтожил все следы. Именно это, вкупе с парой других нестыковок убедило меня в его причастности.

Ленни фыркает.

— Ну-ну… Значит, ничего не было?

— Ничего. Просто сработала сигналка. Я забрался в лечебницу, встретил синьорину и уговорил ее присоединиться к охоте.

Не могу удержаться от улыбки и благодарного взгляда. Я не наивна и прекрасно понимаю, что Артур только что сделал для меня. И чем он рискует, если правда все-таки вскроется.

Он подмигивает в ответ.

По лицу Паскуале ясно, что тот все понял. Но экзорцист только хмыкает.

— Ты дурак, ди Альдо. И бабы тебя погубят.

Опасное обсуждение. Лучше перевести тему, пока не поздно.

— Я все равно не понимаю. Откуда взялся второй демон?

— Миньон, — бросает Паскуале. Так, словно это все объясняет.

— Демон, которого создал другой демон, — добавляет Артур. — Он связан с хозяином и вынужден делиться с ним энергией. Поэтому такой дохлый, несмотря на регулярную охоту.

Ничего себе! Я даже не знала, что так бывает. Курс демонологии в университете у нас был факультативным и включал только базовые понятия.

— Удивительно, как демоны еще не захватили весь мир, — вырывается у меня.

— Для создания миньона демону требуется человеческое тело и прорва энергии. А потом львиная доля силы, которую удается отобрать, уходит на контроль и подчинение младшего собрата, — ди Альдо сверкает белозубой улыбкой. — Даже среди демонов рабство экономически не выгодно. Но после того, как вы заперли Элодию в клинике, у ее вселенца не осталось других способов искать себе пропитание.

— Клаудио знал?

Знал, конечно. Не просто так же он уговаривал меня не сообщать экзорцистам. И подстроил побег демону.

— Нет! — быстро вставляет Фаттино, но я даже не смотрю на него. Только на Элодию.

— Знал, — с усмешкой отвечает она. — Снимал чары и пускал его к Ло по ночам, чтобы она могла питаться.

Неудивительно, что Фаттино забрал себе половину ночных смен. А врал, что у него бессонница…

— Сука!

Клаудио вскакивает и одним рывком преодолевает расстояние до девушки. Хватает ее за шею и начинает душить, выкрикивая в безучастное лицо. — Я любил тебя, сука! Я от всего отказался ради тебя! Ты обещала, что мы сбежим и будем вместе…

Несмотря на плохую физическую форму совсем уж слабаком Клаудио назвать нельзя. Беспомощная в антимагических наручниках девушка хрипит и мотается в его руках, как тряпичная кукла.

Я хватаю медальон. И снова с досадой вспоминаю, что он разряжен.

Эй, Лисса, техника безопасности для кого написана? Какого демона ты не взяла новый, как только вошла в лечебницу?

К счастью, я тут не одна. Артур берет слетевшего с катушек Фаттино на болевой, пока его напарник снова надевает наручники.

— Еще одна такая выходка и я тебя разукрашу так, что мама родная не узнает.

Но Клаудио уже окончательно слетел с катушек.

— Значит, вот вы как, да?! — взвизгивает он неожиданным фальцетом. — Сговорились? Решили повесить все на меня одного?! Не выйдет! Клянусь, что если дело дойдет до суда, я утяну за собой всех. Мэтр Карреттино молиться будет на мои показания.

Зря я думала, что обалдеть еще больше невозможно. Нет предела ни офигению, ни степени человеческой мерзости.

Клаудио поворачивает ко мне искаженное злостью и паникой лицо.

— Да-да! Так и передайте своему любовнику, синьорина! Если Вито Боско не хочет, чтобы лечебницу прикрыли, ему придется постараться и вытащить ме…

Короткий удар в челюсть со стороны Паскуале обрывает его на полуслове.

— Я же обещал, — хмыкает экзорцист. И зачем-то поясняет мне. — Сопротивление при аресте. Пришлось применить силу.

Он "применяет силу" еще пару раз для верности и удовлетворенно кивает.

— Вот. Другое дело, — испытующий взгляд ди Альдо. — Что?! Опять будешь бухтеть, что надо было помягче, сначала словами?

— Да нет, пожалуй не буду, — задумчиво отвечает Артур. — Куда без грубой силы с такими фигурантами?

И поддерживает напарника ударом под дых, от которого Клаудио обмякает и растекается по креслу.

Мда… А ведь при первой встрече Паскуале показался мне бледной тенью, подпевалой своего блестящего напарника. А еще самовлюбленным мужланом и козлом.

Вернусь в кабинет — повешу на стену табличку "Не выноси поспешных суждений". Раз уж практика показала, что я ничего не понимаю в людях. Я бы расстроилась по этому поводу, не будь других, гораздо более серьезных проблем.

Нет сомнений, что Клаудио выполнит угрозы. Не в моих силах спасти его от каторги. Да я бы и не стала, даже если б могла.

Значит, будет скандал — громкий и грязный. И мэтр Карреттино с радостью ухватится за возможность прикрыть нас.

Или я снова сужу слишком поспешно? Быть может, стоит поговорить с синьором? Объясниться по человечески, поискать компромисс? Не зря же Вито всегда повторял, что нельзя портить отношения…

Невеселые мысли прерывают голоса из холла. Паскуале прислушивается и хмурится.

— Это еще кого нелегкая принесла?

Бросаю быстрый взгляд на настенные часы.

— Пересменка. Прибыла лодка с персоналом. Простите, но я должна вас оставить.

За всей этой суетой мы совсем забыли про время, а жизнь продолжается. Пока Вальтурру не закрыли, пациентам нужна помощь.

И я должна делать свою работу.

[1] Кантаро — мера веса, приблизительно один центнер.

Глава 11

Перевязываю бечевой очередную пачку бумаг и тяжело вздыхаю. Уже в который раз за последние дни к горлу подкатывает комок. Во рту поселилась терпкая горечь.

Таков вкус поражения.

Окидываю взглядом штабеля с историями болезней, отчетами, перепиской. Все это отправится в городской архив. Если нам повезет, и выделенные деньги не разворуют во время стройки, через пару лет бумаги вернутся к Вито уже в новом помещении.

Клаудио нагадил от души, как и обещал. Он искусно мешал правду с ложью, выворачивал факты наизнанку. Делал все, чтобы утянуть с собой на дно как можно больше людей.

Верно говорят, что любой человек — сосуд. Толкнешь и из него выплеснется то, чем он наполнен. Свое содержимое мэтр Фаттино расплескивал щедро, умудрившись забрызгать не только Вальтурру, но и всех, кто в ней работал. Мне и Вито, по понятным причинам, досталось больше всех.

В этой ситуации нам оставалась только сделка с мэтром. Вито отозвал апелляцию и без боя отдал Повегло. Это было правильное решение. Продолжи мы сопротивляться, и конец был бы тот же. Плюс скомпрометированная навсегда методика исцеления и уничтоженная репутация всех работников клиники.

— Мне бы не хотелось прибегать к таким мерам, — сказал Джакомо Карреттино, на приватной встрече, где мы обсуждали условия нашей капитуляции. — Я даже симпатизирую тому, что вы делаете, синьор Боско. Но мне нужно это помещение. И я не готов ждать несколько лет, пока будет отстроена новая лечебница. Да вы и сами понимаете насколько вредно для источника столько лет стоять запечатанным. Однако, если мы сейчас договоримся, я обещаю, что последствия для вас и ваших сотрудников будут минимальными. Уже через несколько лет, когда строительство закончится, вы сможете вернуться к своему благородному занятию.

— Да что вы можете сделать? — вырвалось у меня. — Вы не судья и даже не начальник стражи.

Вито предостерегающе сжал мою ладонь, а мэтр посмотрел на меня с явной насмешкой.

— Верно, я не они. Но в моих силах поспособствовать правильному отношению к показаниям Клаудио Фаттино. В них полно нестыковок, на которые прокурор может обратить внимание… или не обратить. Зачем ему лишняя работа? И уж тем более в моих силах обнародовать его показания, раздуть из них скандал, от которого у вас не получится отмыться, будь вы хоть трижды правы. Поверьте, синьорина Эррол, я видел репутации, которые были уничтожены за счет куда меньшего. Цените мою добрую волю.

Я поверила. Пусть у верховного мага полуострова нет права напрямую приказать начальнику стражи, у него есть авторитет и влияние, значение которых опасно недооценивать. Да и деньги, чтобы науськать газетчиков, у Карреттино водились.

— Не вешай нос, — повторял Вито, когда мы шли по улице после разговора с мэтром. — Полечишь пару лет нервишки богатым дамам, почувствуешь вкус легких денег. Еще возвращаться к нашей собачьей работе не захочешь.

Я кивала, понимая, что он прав. Но возмущение от несправедливости не спешило уходить.

Элодию приговорили к экзорцизму и трем годам тюрьмы — судья учел смягчающие обстоятельства. Слушание по делу Клаудио еще длится, но все идет к тому, что он получит высшую меру.

Мы, благодаря Карреттино, вышли из ситуации с минимальными потерями.

Больше всех это ударит по пациентам, которым придется пройти через ад клиник старого образца. Но кого волнуют “какие-то психи”?

Да, это жизнь, и она не всегда справедлива.

Жмурюсь, отгоняя злые слезы. По коридору уже слышны шаги грузчиков, нельзя, чтобы меня видели в таком разобранном состоянии.

Дверь распахивается, и в комнату влетает Вито.

— Да, грузим все эти коробки. Мелисса, девочка моя, ты чего такая смурная, когда у нас радость?!

— Какая? — меланхолично спрашиваю я. Обычно энтузиазм Вито кажется мне заразительным, но сейчас он настолько неуместен, что даже злит.

— Анонимный благодетель готов выделить нам помещение на время строительства новой лечебницы. Мы не закрываемся, мы переезжаем!

***

Это старинное и сильно запущенное поместье на окраине Моранны. Просторный дом, построенный еще на закате имперского периода. Колонны, портики и бесконечные мили одичавшего винограда.

— Есть еще конюшня и здание старой винодельни, — оживленно рассказывает Вито, размахивая руками. — Состояние дома, конечно, плачевное, но владелец дал разрешение на ремонт и переделку, если они не затронут исторический облик здания. Деньги я достану. Устроим благотворительный аукцион, мэтр Карреттино уже обещал всячески нас поддержать… Ты только посмотри сколько здесь места!

Я киваю невпопад, не отрывая взгляда от барельефа на стене. На нем, раскинув крылья над городскими крышами, парит ворон.

***

Артур

Как и предсказывал Вито, я нашел Мелиссу в кабинете. Она сидела в окружении ящиков с бумагами, уставившись на исчерканные листы сосредоточенным взглядом.

— Ты жива! — радостно заметил я. — И даже не при смерти.

Не при смерти, но вид замученный. Под глазами синяки, брови почти сошлись на переносице. Мне немедленно захотелось накормить ее и отправить спать.

Она недоуменно моргнула.

— Что?!

— Ленни предположил, что ты довела синьора Боско и он пристукнул тебя за вредный характер. И теперь ты в городском морге, а он в тюрьме.

Она фыркнула, но как-то вяло. Словно на настоящее возмущение не было сил.

— Это у меня-то вредный характер?! Да пусть на себя посмотрит!

—На мой взгляд вы оба — лапушки, — заверил я ее, — Но если Ленни спросит, я этого не говорил. Он считает, что слово “лапушка” оскорбительно применять к парню с такими усами.

Мелисса рассеянно улыбнулась, просто чтобы обозначить, что заметила шутку. Мне все меньше нравилось то, что я видел. Надо будет поговорить с Боско, он совсем заездил девчонку.

— С чего Паскуале вообще нафантазировал такую дичь про убийство?

— Вас обоих не было на заседании.

— Заседание? — медленно повторила она. Словно пыталась запомнить слово на незнакомом языке. — Какое заседание?

— Финальное по делу Фаттино. Суд вынес решение.

— А, точно… — девушка откинулась в кресле и растерла руками лицо. — Я и забыла, что последнее слушание сегодня. Знаешь, у нас переезд. Ни на что не хватает времени… И что будет с Клаудио?

— Пожизненное заключение. Прокурор настаивал на высшей мере, но в суд учел почтенный возраст обвиняемого, отсутствие ранних прегрешений и тот факт, что Фаттино находился под воздействием демона.

Забавно, но это тот случай, когда подсудимый сам долго и старательно копал себе могилу. С учетом всех смягчающих обстоятельств у целителя были шансы отделаться десятью годами колонии. Но попытка подставить бывших коллег сыграла против него.

— Так почему тебя не было на заседании? Настолько не интересно?

— Интересно, но… — она кивнула на гору исчерканных листов перед собой. — Работа…

И снова попыталась нырнуть в бумаги.

Ну уж нет. Я уже решил, что вытащу ее сегодня отсюда.

— Будешь столько работать, сама станешь пациентом, — заявил я с видом эксперта. И нагло смахнул бумажный курган со стола, прежде чем устроить на нем свою пятую точку.

Ух, каким возмущением сверкнули ее глаза. Я даже залюбовался. Мелисса вскочила, уперев руки в бока, сердито глотнула воздух.

— Ты что себе… — начала было она. Но сникла и махнула рукой. — Ладно, не важно. Все равно у меня не осталось идей. Даже дурацких

— Тебе нужны дурацкие идеи? Без проблем, у меня их всегда сотни. Я — самый крупный специалист по дурацким идеям в этом городе, обращайся.

Еще одна вымученная улыбка.

— Мне достаточно одной. Но желательно дельной.

— Тут ничего обещать не могу. Но ты рассказывай.

Девушка снова опустилась за стол и устало потерла лоб. В огромном кожаном кресле она выглядела хрупкой и очень уязвимой, несмотря на огненный темперамент.

Я поймал себя на желании обнять ее. А еще лучше усадить к себе на колени. И поцеловать эти мягкие губы. Слишком часто за последние дни я вспоминал их вкус…

Воображение тут же показало продолжение, где я стягиваю с синьорины платье и мы вместе тестируем стол на предмет устойчивости и грузоподъемности. Это была очень… вдохновляющая картинка. Настолько, что еще немного, и мое вдохновение должно было стать очевидным для девушки.

Пришлось помотать головой, мысленно провести магическое преобразование и даже ущипнуть себя.

Уф, попустило.

— Понимаешь, завтра аукцион. А нам совершенно нечего выставить на продажу.

Я молчал, ожидая продолжения и Мелисса заговорила, все быстрее, постепенно вовлекаясь.

— Нет, понятно, что смысл именно в благотворительности. Богатые люди жертвуют деньги и чувствуют свою особую значимость. Но это все-таки аукцион, а не сбор пожертвований. Наши благодетели надеются получить за свои деньги что-то ценное. Картину, которую можно повесить в гостиной, чтобы потом показывать знакомым, небрежно замечая: “За этот шедевр я заплатил три тысячи золотых, но он стоит каждой медяшки. К тому же деньги пошли на благое дело — ремонт лечебницы”.

— А гости хором ахают и соглашаются, что да — еще как стоит, — продолжил я.

Надо признать: для девчонки из простой семьи Мелисса удивительно хорошо разбиралась в чаяниях богатеев.

— Да! И восхищаются благородством хозяина. Но если благодетель продемонстрирует ЭТО, его просто засмеют.

Она наклонилась и извлекла из-под сваленных на пол бумаг подрамник. На холсте небрежными мазками желтой краски была наляпана кривая рожа с оскаленными в кровожадной гримасе зубами. От рожицы во все стороны торчали то ли ножки, то ли псевдоподии. Две из них тянулись к условно антропоморфной козявке в нижней части экрана.

— Паук? — предположил я, изучая жутковатое существо. — Или демон?

Девушка вздохнула

— Солнышко.

— Не хотел бы я жить в одном мире с таким солнышком.

— Вот и я о том же! Я считала себя такой умной, когда придумала раздать пациентам краски и холсты. И совершенно упустила из виду, что рисовать тоже надо уметь.

— Угу. Я даже в пять лет рисовал лучше.

В глазах девушки блеснул интерес.

— Ты умеешь рисовать?

— Совсем немного. У меня классическое образование аристократа. Скрипка, клавикорды, геральдика, фехтование, изящная словесность, живопись… На скрипке я, кстати, до сих пор неплохо играю.

— Ты? На скрипке?!

— Что, не вяжется с образом сурового экзорциста на страже города?

Она смерила меня взглядом и медленно покачала головой.

— Да нет, вполне вяжется. Я… хотела бы послушать.

— Это можно устроить хоть сегодня.

— Лучше нарисуй мне что-нибудь для аукциона.

Я развел руками.

— Извини. Я могу попытаться, но результат будет… не очень. Именно живопись никогда не была моим коньком.

— А, неважно… — свет надежды в ее глазах потух, снова сменившись усталостью. — Это бесполезно! Я знаю, что даже у профессиональных художников на приличную картину уходят недели, месяцы… Иногда годы. Аукцион завтра, мы все равно не успеем.

— Успеем, — хмыкнул я, вытаскивая Мелиссу из кресла. — Пойдем.

— Куда?! — девушка попыталась было вырваться, и это дало мне право стиснуть ее чуть крепче.

Она уперлась ладонями мне в грудь и вдруг замерла, глядя снизу вверх расширенными зрачками. На лице мелькнуло растерянное выражение, которое внезапно очень шло ей.

Мелиссе шло почти все. Она умудрялась быть милой, даже когда презрительно фыркала и смотрела на меня, как на клопа.

Снова накатило невыносимое желание поцеловать эти сладкие губы.

— Гулять! — пробормотал я, сам не понимая чего несу. — Грешно сидеть в четырех стенах, когда за окном такой чудесный весенний вечер.

— Я никуда не пойду. Ты что — не слышал? Мне срочно нужно придумать, где взять с десяток лотов для аукциона! И организовать их транспортировку.

— На Повегло ты их точно не найдешь. Разве что… О, я же обещал дурацких идей! Пройдись по палатам и отбери у пациенток нижнее белье.

— Что?!

— Ну, встречаются извращенцы, которым нравится нюхать ношенные женские трусики.

Она глотнула воздух и вдруг залилась краской стала пунцовой. Как выпускница, которой показали непристойную картинку.

— Ты…

— Я, — согласился я, ухмыляясь.

— Ужасный, невыносимый, похабный…

— Да, именно такой. И даже хуже, — я понял, что еще минута и просто не удержусь, поэтому поспешно разжал руки и отступил. За прошлый поцелуй Мелисса меня простила (спасибо Ленни и демону). Но нарываться снова не стоит. Последнее чего мне хотелось — увидеть, как ее живые эмоции сменяются ледяной маской и услышать безупречно вежливый, отстраненный голос. — Ладно, ты права. Ношенные трусы синьоры Тотти так себе сокровище. Так что оставляем в покое идею с нижним бельем и переходим к плану Б. А для этого нам надо в центр.

Уже собиравшаяся обрушить потоки возмущения девушка осеклась и покосилась на меня с подозрением.

— Что еще за план Б?

— Привлечь профессионалов, — я подмигнул. — В конце концов, для чего нужны друзья?

Глава 12

Всю дорогу до берега Артур тормошит меня. Смешит, балагурит, сыплет байками и дурацкими идеями.

Некоторые его шуточки уж слишком фривольные и глупые, как предложение с нижним бельем, но я все равно благодарна. Появление ди Альдо как будто прогнало бессилие и апатию. Я уже не чувствую себя такой безнадежно усталой, и даже головная боль — верная спутница последних дней — отступила.

Надо сказать “спасибо”. За все, что он сделал для меня. Для больницы, Вито, пациентов… И еще раз извиниться за то, какой невыносимой сукой я была сразу после знакомства…

Но стоит мне собраться с духом и открыть рот, как демонолог выдает очередную шуточку, за которую его хочется пристукнуть.

Кажется, ди Альдо просто нравится шокировать меня. Всякий раз, когда я, потеряв слова от возмущения, глотаю воздух и прожигаю его взглядом, на лице Артура появляется такое счастливое и шкодное выражение… Как у кота, который скинул чашку со стола.

Мальчишка!

Он не рассказывает в чем именно заключается его план, только бросает многозначительные намеки. Да я и не жду, что он достанет из кармана решение моей проблемы. Но демонолог прав уже в том, что от бессмысленного бдения на Повегло ничего не изменится.

Улицы вечернего города тонут в разноцветных огнях. Артур останавливается, чтобы купить у уличного торговца две полумаски — самые простые. Из черного бархата, даже без вышивки.

— Надень. Не будем нарушать традицию.

— Куда ты меня все-таки ведешь?

Он хитро улыбается.

— Сюрприз. Но тебе понравится, обещаю.

Я позволяю ди Альдо завязать тесемки, и чувствую, как губы против воли расходятся в предвкушающей улыбке. Какие бы проблемы ни поджидали завтра, они будут только завтра. А сегодня я хочу окунуться в праздничную суету.

Моранну не зря называют городом вечного карнавала. Днем деловая и важная, по вечерам он превращается в город-праздник. Как почтенная купчиха, которая скидывает скромное платье ради роскошного наряда куртизанки, примеряет маску и отправляется на поиски приключений.

Играют уличные музыканты, светятся разноцветными огнями таверны и бакари, зазывая к себе гостей. На площадях-кампо показывают представления в духе комедии дель арто, поют фонтаны, звенят шпаги, мостики оккупированы влюбленными парочками…

И маски. Везде маски. Из дерева, ткани, кости. Скромные и расшитые золотом. Маска скрывает лицо, плащ — фигуру. Анонимность срывает налет приличия. То, за что чопорная столица единодушно осудит и подвергнет остракизму, в Моранне даже не заметят.

Не все развлечения вечерней Моранны милы и безобидны. Гремят игральные кости в стаканчике, куртизанки расчесывают волосы под красными фонарями, зазывно улыбаясь с балконов прохожим. Ароматный дым кальяна с характерными травянистыми нотками гашиша, смешивается с запахом магнолий и сточных вод. А смех на вечерних улицах порой сменяется криками боли.

Но легкий привкус порока этому городу к лицу.

За полгода я дважды выбиралась в центр на вечерний карнавал. И оба раза, с завистью наблюдала за веселящимися горожанами, остро ощущая свое одиночество…

Врать себе — последнее дело. Я люблю свою работу, но хотелось бы иметь в жизни что-то еще, помимо лечебницы. Близких людей. Друзей, с которыми можно расслабиться…

И нельзя сказать, что я совсем бука, которая не умеет дружить. В университете у меня было все: ночные загулы, пьянки, глупые студенческие выходки…

А потом появился Николас. Который как-то незаметно вытеснил из моей жизни все и всех, кроме себя.

Я рассталась с ним перед дипломом. Слишком поздно — старые связи уже были оборваны. Бывшие приятели закончили учебу и разъехались по Претории. Я тоже уехала. И верила, что в Моранне найду себе компанию…

Не нашла. Здесь было даже хуже, чем последний год в Инсфорде. Чем больше отдавалась работе, тем больше ее становилось. Я не успевала жить. И вдруг с ужасом поняла, что разучилась общаться с людьми не по делу, а просто так, для души.

О, эти ужасные, заполненные неловким молчанием паузы при знакомстве! Когда судорожно подыскиваешь тему для беседы и чувствуешь себя глупой, скучной, занудной…

Я решила: ну и демоны с развлечениями. Это у студентов друзья, пьянки, проказы. А я — девушка серьезная, перспективный молодой специалист. И совершенно не хочу тратить свое время на подобную ерунду!

Угу, так не хочу, что сейчас аж внутри все сжимается от предвкушения.

Артур не оставляет неловкому молчанию ни единого шанса. Он принадлежит к той уникальной породе людей, которые способны даже фонарный столб вовлечь в увлекательную беседу. И я смеюсь его шуткам, подначиваю в ответ. Окончательно отпускаю ситуацию, признав, что ничего не могу сделать. Придется выставить то, что успели нарисовать пациенты. И надеяться, что купцы и аристократы купят эти поделки хотя бы из жалости.

…надо сказать Артуру, что я знаю. Вот прямо сейчас…

— Подожди, — дергаю его за руку, заставляя остановиться. Сглатываю. Под внимательным взглядом вдруг снова накатывает дурацкая, не свойственная мне робость. Некстати вспоминается наш поцелуй. — Я давно хотела сказать…

— Обнадеживающее начало. Надеюсь, дальше последует признание в любви.

— Что?!

Нет, однажды я его все-таки стукну!

— Не последует? Обидно…— вопреки словам он улыбается. — Хотя ожидаемо. У строгой синьорины Эррол нет времени на такие глупости, верно?

— Да. То есть нет. То есть… Тьфу ты! Помолчи хоть немного! Я тут благодарить тебя пытаюсь!

— Забудь, — отмахивается ди Альдо. — Я бы не смог развлекаться, зная, что в это время ты грустишь на этом жутковатом острове. И вообще — спасать красивых девушек мое любимое хобби, помнишь?

Он просто невозможен!

— Да нет же! Не за это… хотя за это тоже.

— Тогда тем более забудь, — он подхватывает меня под руку и ведет дальше по улице. От прикосновения горячих пальцев на миг перехватывает дыхание.

— Не забуду, — упрямо продолжаю я, стараясь отвлечься от мыслей о его руке. — То, что ты сделал…

— А что я сделал?

— Не дал закрыть лечебницу.

— Это не я, — буркает ди Альдо и ускоряет шаг.

— Нет, ты, — я перебираю ногами все быстрее, но все равно едва успеваю. — Да стой же! Не все такие длинноногие!

— Извини, — Артур останавливается. — Честное слово, я понятия не имею о чем речь.

— И поместье Форнаретто принадлежит вовсе не тебе?

— Эм-м-м… я думал, оно принадлежит неизвестному благодетелю, — под моим скептическим взглядом он разводит руками. — Ладно, ты меня раскусила. Как догадалась?

— Там герб твоего рода.

— Не аргумент. В Моранне на каждом втором здании герб моего рода.

— И в городском архиве можно узнать имя владельца. Мне хватило одного визита.

— Шах и мат. Из тебя сыщик получше, чем Ленни. Да, это моя развалюха. Последние остатки былого великоле…

Он неловко осекается, когда я подаюсь вперед, чтобы обнять его. Я и сама замираю, вдруг ощутив острый приступ неловкости. Не слишком ли много я себе позволяю?

Секундная заминка и он стискивает меня в ответ. Утыкаюсь носом в воротник его кителя, ловлю еле заметный запах парфюма. По телу прокатывается жаркая волна. Откуда взялось это неуместное, опасное желание лизнуть его? Потереться носом о шею, коснуться губами полоски кожи над воротником.

Поспешно разжимаю руки, вырываюсь и отворачиваюсь. Кажется, что если Артур только взглянет в мое лицо, сразу все поймет.

— Спасибо.

— Да не за что. Думаю, я выиграл не меньше. Как минимум, бесплатный ремонт. В Форнаретто никто не живет уже лет пятьдесят. Это вредно для дома — стоять пустым.

— Ты мог бы продать его. В Моранне полно нуворишей, которые будут драться за поместье с винодельней всего в пяти милях от города.

— Продать родовое гнездо?! — Артур вздергивает бровь в показушном изумлении. — Шутишь?! Дядюшка лично восстанет из гроба, чтобы выпороть меня за подобное кощунство.

— Или сдать в аренду. В том числе с условием ремонта.

— Не хотел возиться.

— В любом случае — спасибо. Не уверена, что я когда-нибудь смогу отплатить тебе.

— Только не надо вот этой херни с "отплатить". Я догадывался, что чем-то таким все закончится, поэтому и не хотел говорить. Пойдем.

Он снова берет меня за руку, и я бреду за ним, как во сне. Слова жгут язык, я не сказала и половины того, что собиралась, но Артур очевидно не хочет продолжать. Настаивать будет неправильно…

— Пришли! — объявляет он, останавливаясь перед очередной полуподвальной питейной. Медная, с прозеленью вывеска "Сангина" нависает над низенькой (Артуру придется сложиться почти вдвое, чтобы пройти) дверью.

Почему он привел меня именно сюда? Заведение ничем не лучше десятка других, которые мы миновали по пути. Разве что народу полный зал.

Ответ я получаю, когда наше появление встречают радостными возгласами.

Вернее, не наше. Его. Артура здесь знают и любят.

И меня любят авансом, за компанию. Уже потому, что я вместе с ним. Новые лица, рукопожатия (а иногда и старомодные поцелуи пальцев), имена, которые мгновенно вылетают из памяти — слишком уж их много.

Я ждала, что его друзья будут похожи на Паскуале, но нет.

Во-первых, они гораздо моложе — самому старшему на вид не больше тридцати пяти. Во-вторых, вся компания одета настолько пестро и экстравагантно, что это кажется почти неприличным.

Если Паскуале похож на потрепанного жизнью служебного пса, то эти парни и девчонки подобны стайке беззаботных райских птиц. Бар тонет в гомоне голосов, взрывах смеха, звоне бокалов.

Представив меня, Артур подходит к висящему у барной стойки колоколу и бьет в него. На мгновение в зале воцаряется тишина, а потом компания взрывается восторженными криками.

— Ди Альдо ставит нам всем выпивку!

— Хей, Артур, дружище, ты сегодня при деньгах?

— А второй раз стукнуть слабо?

— Тише! — командует ди Альдо, поднимая руку. — Да, всем по бокалу за мой счет. Но у меня к вам просьба, друзья. Мелисса — целительница из Вальтурры. Сейчас у лечебницы нелегкие времена, очень нужны деньги. Завтра состоится благотворительный аукцион для сбора средств. Но вот незадача — врачи и пациенты не так уж хорошо рисуют. Давайте поможем больнице. Я знаю, что у вас есть в запасе нераспроданные полотна. Пожертвуйте их для аукциона, на котором будут самые богатые люди города. Так вы сделаете доброе дело. И, возможно, найдете обеспеченных заказчиков.

Художники! Спящие, ну как я сразу не поняла, что вся эта странно одетая молодежь с безумными прическами — художники?!

Так вот что Артур имел в виду под “привлечением профессионалов”!

Компания взрывается одобрительными криками, бармен разливает вино по стаканам, а я смотрю на ди Альдо снизу вверх.

И понимаю, что я, кажется, попала…

Глава 13

Артур

Будущие художники чуть не передрались за право отдать свои картины. Пришлось привлечь Пабло, который обещал, что наведет порядок среди студентов, отберет лучшие работы и завтра доставит прямо к зданию биржи, где должен был проходить аукцион.

Когда с деловой частью было покончено, встреча закономерно перешла в просто дружескую пьянку.

Я не пил. Не люблю алкоголь — он делает меня сонным и тупым. Да и восхищенный взгляд серых глаз пьянил сильнее вина. Подталкивал выпендриваться и выделываться.

Даже на скрипке сыграл. Дважды.

А потом Мелисса начала безудержно зевать. И я объявил, что мы уходим. Разумеется, вместе. Не могу же я позволить беспомощной и пьяной девушке бродить ночью по улицам в одиночестве.

— Но я не пьяная! — возмутилась она, когда я поделился этими соображениями. — И не беспомощная!

— Конечно. Ты — трезвая и невероятно грозная мэтресса. Поэтому с тобой мне ничего не страшно на ночных улицах.

Разноцветные фонари над головой отбрасывали на брусчатку круглые пятна света — красные, желтые, синие. Сияли огни над лавками, издалека доносился смех и нетрезвые выкрики — карнавал редко заканчивается раньше полуночи. На губах Мелиссы порой мелькала неуловимая полуулыбка. Знакомая и загадочная одновременно. Мне хотелось сорвать с синьорины маску, толкнуть к стенке, прижать и зацеловать до распухших губ. Чтобы на ногах стоять не могла. И даже перспектива знатно получить по морде за подобную вольность не пугала.

По морде — ладно, не жалко. Затем морда и дадена. Но Мелисса же потом меня видеть не захочет.

Или захочет?

Последний раз таким дураком рядом с девушкой я чувствовал себя лет в шестнадцать. Но мне нравилось.

Нравилось тормошить, смешить ее. Смотреть, как она фыркает в притворном возмущении в ответ на очередную дурацкую шутку. И даже это чувство неуверенности рядом с ней было новым и по-своему увлекательным.

Нет, не буду торопиться. У нас еще полно времени. Куда бы отвести Мелиссу послезавтра? Завтра понятно, что снова в "Сангину", после аукциона обязательно надо поблагодарить ребят и проставиться. А вот послезавтра…

Может, покатать синьорину по каналам? Банально, но готов спорить, что Мелисса не пробовала. А у меня есть знакомый парень из гондольеров, который организует в лучшем виде.

Или можно…

— Пришли, — объявила Мелисса, останавливаясь у чистенького трехэтажного дома.

Хороший район. Далековато от моря, зато тихо и много зелени. В центре садов почти нет, слишком дорогая земля.

Я боялся, что она снимает жилье где-нибудь в районе Танареджо, возле грузовых доков. Там дешевле, но место паскудное, не для одинокой девушки, даже если она дипломированный маг.

Примерно так я ей и сказал.

— Да! — ее глаза загорелись. — В моей комнате окно выходит на канал, — Мелисса ткнула в сторону мансарды, нависшей почти над мостиком. — Я иногда сижу на подоконнике, пью какао и смотрю на звезды. Тут есть котище — такой огромный, серо-полосатый. Он приходит по крыше, чтобы составить мне компанию…

Она говорила с такой нежностью, что я поймал себя на зависти к коту.

— Только т-с-с, это тайна. Если синьора Эбори узнает, она съест мою печень.

— Почему? — удивился я. — Разве пить какао на подоконнике преступление?

Мелисса фыркнула.

— Нет. Но она непременно решит, что я таким образом зазываю клиентов. Понимаешь, хозяйка дома уверена, что я промышляю древнейшей профессией, а вся эта возня с лечебницей — просто ширма. Мне пришлось дать клятву, что я никогда не буду брать работу на дом. "Тут же приличный дом, не то что у этих прошмандовок в центре", — с чувством произнесла она, явно цитируя владелицу здания.

— И ты продолжаешь здесь снимать?

— Ну… здесь дешево. И уютно. И котик…

— Котик — это аргумент. А ничего, что мы с тобой тут общаемся? — я покосился на окна первого этажа. Они были темны, хозяева спали или отсутствовали.

— Пока мы снаружи — не страшно, — Мелисса развела руками. — Но гости для меня под запретом, причем гости любого пола, — она скорчила рожицу и заговорила, снисходительно цедя слова, — "Я все понимаю, милочка, времена сейчас сложные, каждый зарабатывает на жизнь, как умеет. Но превращать свой дом в бордель не позволю. "

— Жестоко.

— Нормально. У меня не особо много знакомых вне работы. Коллеги в основном люди в возрасте и семейные, а пациентов приглашать к себе не станешь. И я… не очень умею знакомиться с людьми.

— Вполне умеешь, — заверил я, вспоминая во всех отношениях сногсшибательный полет с лестницы и последующую перепалку. — Но делаешь это немного экстравагантно. Не каждый оценит.

Ее щеки вспыхнули так, что было заметно даже в слабом свете фонаря. Мелисса зябко поежилась и бросила на меня виноватый взгляд.

— Прости, пожалуйста, — пробормотала она с таким несчастным видом, что я готов был простить ей хоть массовый вызов демонов, лишь бы она больше на меня так не смотрела. — Я вела себя, как полная сука.

— Скорее как наседка, охраняющая цыплят. Все в порядке, я не страдаю дурацкой обидчивостью.

— Нет, подожди… — шагнула ближе, глядя на меня снизу вверх. — Артур, ты только не подумай, что я еще и неблагодарная сука. Я понимаю насколько должна тебе. Если я могу хоть что-то для тебя сделать…

"Поцелуй меня", — хотел сказать я.

Но не сказал.

Во-первых, Пабло правильно заметил: не мешало бы сперва навести порядок в своих женщинах. А во-вторых я понимал, что она не откажет. Даже если не хочет.

Эта строгая и смешная девочка слишком серьезно относится к своему придуманному "долгу". Не хочу, чтобы она целовала меня только потому что считает себя обязанной.

Она нравилась мне. Нет, не так. "Нравилось" — это слишком слабое слово. Меня восхищала ее целеустремленность и преданность своему делу. Притягивал темперамент, который Мелисса безуспешно пыталась усмирить, следуя своду дурацких правил. Уязвимость, которая нет-нет да проскальзывала под напускной уверенностью, взывала к инстинкту защитника.

И завораживал стальной стержень в характере, который я чувствовал под всей этой мишурой напускного.

В чем-то Ленни все же прав. Я действительно западаю на… пусть будет "девушек с командирскими замашками". И нет, не потому что мне по жизни не хватает командира.

— Послушай, Мелисса…

— Лисса! — перебила она меня. — Так называют меня друзья.

"Друзья"? Проклятье! Ну, ладно, пусть пока будет "друзья"…

— Лисса, — повторил я, пробуя имя на вкус. — Ты ничего мне не должна. Все, что я сделал, я сделал для себя. Человек вообще все делает для себя — и хорошее, и дурное. Поэтому заканчивай носиться с этим выдуманным "долгом". Или… давай договоримся так: пять сви… вечеров в твоей компании, и мы в расчете.

***

Я давно поняла, что отношения — это не мое.

Моя первая любовь обернулась кошмаром и многолетним грузом вины.

Мой первый жених изменил мне с первокурсницей, причем у него даже не хватило мозгов сделать это тихо и тайно. Их застали в подсобке, прямо в разгар процесса, а я потом еще месяц ловила смешки и сочувственные взгляды.

Второй почти-жених… Бр-р-р… даже вспоминать не хочется.

На фоне всего этого безответная любовь к женатому начальнику была милой и даже уютной. Это было спокойное и очень светлое чувство без намека на ревность или зависть.

Я знала, что такие как Вито не изменяют. Кроме того, мне была симпатична его жена — невысокая деловитая и жизнерадостная, как сам Вито. От нее всегда вкусно пахло ванилью и свежей выпечкой — синьора Боско держала булочную.

Нет, с Вито я не мечтала о большем, чем дружба. Мне было уютно в моей влюбленности, и я уже настроилась вздыхать по недоступному боссу до самой старости.

До того, как один нахальный, невыносимый, потрясающий демонолог не ворвался в мою жизнь.

В целом я человек сдержанный. Йон даже на прощание назвал меня сосулькой, намекая то ли на холодность в постели, то ли нелюбовь к скандалам. Но рядом с Артуром меня просто разрывает от эмоций. Сердце то сжимается, то несется взапуски. Я хочу смотреть на него, разговаривать, прикасаться. И я… ревную?

Да, ревную, как никогда не ревновала. Просто с ума схожу, когда представляю его с Пенелопой. Так бы и выцарапала стерве глаза.

Откуда во мне все это?!

Да, Артур флиртовал со мной, но он флиртует, как дышит и даже не осознает этого.

Да, он поцеловал меня, но исключительно чтобы выманить демона.

У меня нет никаких прав на этого мужчину, никаких причин надеяться, что я для него что-то большее, чем друг — один из сотни. У Артура полгорода в друзьях.

И в этом проблема. Потому что мне больно. Больно быть рядом с ним, но не вместе. Когда он с легкомысленной улыбкой упоминает свою “Пенни”, я хочу зарычать. Представляю, как он обнимает ее, как целует, как шепчет на ухо всякие насмешливые глупости, и к горлу подкатывает противный горький комок.

Он радостно твердит, что мы друзья, но я не хочу быть только другом. С Вито — да, тысячу раз "да". С Артуром мне мало…

Но он не может предложить мне ничего больше.

Никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой, ненужной, отвергнутой… Даже когда гремел скандал с Йоном. Даже в те месяцы рядом Николасом…

Пять вечеров, о которых мы договаривались, давно прошли, но Артур по-прежнему появляется в лечебнице на закате, чтобы увести меня за собой в лабиринт ночных улиц и мостов. Шумные вечеринки, праздник огней, фестиваль тюльпанов — мы везде вместе.

Так легко поверить, что что-то значу для него. Что-то большее, чем просто…

— О чем ты, приятель? — с простодушной улыбкой отвечает ди Альдо, когда друг начинает подначивать его на эту тему. — Мы просто друзья.

Просто друзья?

Не хочу быть "просто другом".

Надо поговорить откровенно, объясниться и попрощаться. Но стоит только представить этот разговор, и меня начинает тошнить от страха.

Я не могу, просто не могу.

И послать его — грубо, ничего не объясняя — тоже не могу. Не после того, как Артур сначала рискнул карьерой, прикрывая мое преступление. А потом дважды спас лечебницу…

Аукцион принес в полтора раза больше денег, чем рассчитывал Вито в самых смелых прогнозах. Артур даже как-то уговорил Карреттино дать нам такую необходимую отсрочку в пару недель. Ремонт в поместье вот-вот будет закончен…

Я должна Артуру. Мы все ему обязаны.

— Да ну, не говори ерунды, — отмахивается ди Альдо, стоит мне опять завести этот разговор. — Я ничего не сделал. Знай ты город лучше, сама бы вспомнила про Академию Изящных Искусств.

— Вито хорошо знает город, но он не додумался привлечь художников.

— Да у него просто голова занята другим! Кстати, не планируй ничего на завтра. Мы обязаны поддержать Пабло на поэтическом вечере.

— Мы?

— Я обязан, — уточняет он с очаровательной улыбкой. — Но в одиночестве я сдохну там с тоски. Эти виршеплеты такие нудные!

В этом весь Артур. Поразительная смесь щедрости, обаяния и нахальства.

Насколько проще все было бы, окажись он смазливым самовлюбленным козлом, как я думала его с самого начала.

Но Артур не козел, он котик.

И меня почти колотит от желания прижаться к нему. Пропустить сквозь пальцы эти темные волнистые пряди, впиться в губы жадным поцелуем.

Я опустилась до того, что начала создавать для себя сны с ди Альдо в главной роли. Развлечение сродни мастурбации. Когда просыпаюсь, чувствую себя еще более одинокой и ненужной…

— Так больше не может продолжаться, — говорю я своему отражению. — Это похоже на зависимость.

Отражение пожимает плечами. Оно выглядит таким же растерянным, как я себя ощущаю.

Зато вмешивается старый знакомый — стервец — внутренний голос.

"Ты просто влюбилась. С женщинами это случается".

— Спасибо, гений. А то я не знаю? Лучше подскажи, что делать.

"Соблазни его. Видела, как он на тебя смотрит".

Дурацкое предложение не вызывает ничего кроме злости.

— Чушь! Он на всех так смотрит.

"Не на всех. И только с тобой он уже третью неделю проводит каждый вечер".

— Артуру просто нравится со мной общаться.

"Осталось перевести общение в горизонтальную плоскость. Давай, не трусь! За любовь нужно бороться!"

— Может мне еще устроить драку с Пенепопой для его развлечения?

"Кажется, кое-кто боится соперничества", — глумливо замечает этот гад.

— И вовсе я не...

Ладно, боюсь.

Пенелопа красивее, родовитее, богаче и одареннее меня. Возможно, у меня лучше характер, но это спорно. Если вспомнить, как я вела себя с Артуром сразу после знакомства, то получается, что я стерва почище синьорины Карреттино. Не зря Паскуале до сих пор так меня называет.

Нет, никаких шансов. Даже пытаться не буду. Зачем унижаться?

Просто тихо исчезну из его жизни.

Глава 14

Артур

— Ты совсем забыл меня, — она капризно надула губы.

— Прости…

— Все время работа, одна работа. Сколько можно?

Да, она права. Сколько можно?

— Почему ты не пойдешь в помощники к папе, он же предлагал?

Потому что не хочу. Не уверен, что готов заниматься только бумажками.

И Паскуале один не справится. Он отличный парень и хороший экзорцист, но ему не хватает резерва и знаний…

— После твоего повышения мы, наконец-то сможем пожениться. Хочешь, пойдем поговорим с отцом прямо сейчас, — она потянула меня за руку к выходу.

— Нет! — я не двинулся с места. Только стиснул ее пальцы, за что получил недоуменный взгляд.

Ну же, парень! Скажи ей! К этому все шло последние полгода. С начала этой дурацкой "помолвки".

— Подожди. Нам надо поговорить…

Слова дались нелегко. Я глотнул воздух, готовясь к неизбежному…

Терпеть не могу чувствовать себя мудаком. Но именно им я себя ощущал последние недели.

Пора заканчивать этот балаган. Хватит унижать ее и себя ложью.

Большинство моих знакомых считают Пенни стервой. Она сама считает себя стервой, так сроднилась с этой маской, что уже поверила — это и есть ее настоящее лицо.

А я до сих пор вижу одинокую и несчастную девочку, которой очень хочется любви…

Мэтр Карреттино великий маг и неплохой, пусть и очень строгий, учитель. Но вот отец он… паршивый. И это я ещё мягко.

Не то, чтобы я хорошо разбираюсь, как отцу-одиночке воспитывать детей. Но что-то подсказывает: постоянно требовать идеала и шпынять дочь, напоминая ей о ее промахах, не лучшая тактика.

Другие девочки в детстве боялись буки. Личным букой Пенни был страх разочаровать папу. Она росла с глубинным ужасом — оказаться недостаточно хорошей, недостойной. Из кожи вон лезла, пытаясь заслужить его одобрение, но получала в лучшем случае снисходительное: "Ладно, сойдет".

Это "Ладно, сойдет" черной полосой перечеркнуло всю ее жизнь. В глубине души Пенни убеждена, что она — фальшивка, которая старательно притворяется блистательной синьориной Карреттино.

Мне было четырнадцать, когда я вошел в дом мэтра в качестве его ученика. И сразу же стал для ревнивой юной синьорины врагом номер один.

Она портила мои реактивы, заливала чернилами выполненные задания и подсовывала слизней в обувь. К счастью, даже в этом дурном возрасте, мне хватило ума не воевать с малявкой. Я даже как-то сумел объяснить демоненку в юбке, что не только не собираюсь отбирать у нее любовь отца, но и смогу заменить ей старшего брата.

В итоге я стал для Пенни не столько братом, сколько вторым папой — добрым и любящим в противовес первому — требовательному и вечно недовольному.

Пожалуй, взял на себя слишком много. Не стоило.

Первый раз мне в любви Пенни призналась, когда ей было тринадцать. К счастью, тогда я не понял. Я ее и как женщину-то не воспринимал — худенькая, мелкая, груди нет. Одни глаза, локти и коленки.

Короче, я не понял. Ответил, что-то вроде того, что тоже люблю свою маленькую сестренку. На этом все затихло… на долгих пять лет.

Второй разговор на эту тему, уже куда более страстный, произошел перед моим отъездом. Пенни уже исполнилось восемнадцать, и она расцвела, превратившись в ошеломительно красивую женщину. Которая однажды зажала меня в уголочке отчего дома, вывалив похожее на требование признание. И попыталась поцеловать.

Никогда до этого не чувствовал себя пугливой девственницей, ага.

Не буду врать, что остался совсем безразличен к ее напору. И к двум весьма внушительным аргументам с соблазнительной ложбинкой, которые покачивались прямо перед моим носом, словно намекали: "Достаточно сказать "да", парень, и можно будет пощупать".

Но к тому времени мне было двадцать пять. Возраст, когда начинаешь задумываться о последствиях поступков. И сделка "отдай душу, а я разрешу тебе полапать мои сиськи" уже не кажется соблазнительной.

Я заглянул в глаза стервозной красотке и увидел в их глубине знакомую маленькую Пенни, в поисках любящего папы.

Прости, Пенни… но мне не нужна дочка.

Этот инцидент сыграл не последнюю роль в решении уехать из Моранны на стажировку. Я надеялся, что синьорину попустит. Что она последует моему совету присмотреться к другим мужчинам.

Недооценил насколько все запущено. Отношения требуют доверия, а откуда ему взяться, если чувствуешь себя самозванкой? Если внутренне умираешь от страха обнажить перед другими свою ничтожность?

Когда я вернулся, она стала еще красивее, а маска стервы окончательно приросла к хорошенькому личику. Порой ее откровенно заносило, словно Пенни снова и снова пробовала границы окружающего мира в попытках то ли превентивно защититься, то ли получить подтверждение, что ее принимают и любят. Любят даже такой.

И, разумеется, не получала. Люди не склонны обожать тех, кто постоянно проходится по их самолюбию острыми каблучками. Я пытался это объяснить. Намекал, осаживал. Перезнакомил синьорину со всеми друзьями, в надежде, что у нее с кем-то срастется.

Не срослось. Пенни не видела в моих приятелях мужчин. Только конкурентов за мое внимание. Я оставался единственным, кто принимал ее любой.

Нет, у меня никогда не было иллюзий по поводу синьорины Карреттино. Я всего лишь видел немного больше, чем все остальные, когда смотрел.

Почему я все же сделал ей предложение? Просто… в какой-то момент все сложилось. Смерть тетки, которая на прощание заставила меня дать клятву жениться и продолжить род ди Альдо. Слова начальника, что без супруги или хотя бы невесты не видать мне должности старшего экзорциста. И наивная манипуляция, которую Пенни провернула на том званом вечере.

Нас застали в весьма компрометирующей позе. Она бледнела, слезинки катились по фарфоровым щечкам. Толпа старых перечниц ахала, охала и стыдила — в основном меня. Мэтр грозно зыркал из-под густых бровей.

Ладно, если ей так хочется — почему бы и нет? Раз уж мне все равно надо на ком-то жениться.

Пенни, должно быть, считала себя очень хитрой. Я не возражал — пусть будет коварной охотницей на пугливую дичь. Даже на какое-то время поверил, что у нас может что-то получится…

Увы, того, что я мог дать, Пенни было мало. Если в мире и существует мужчина, способный накормить маленького голодного монстрика внутри нее, то это не я.

Я не люблю ее. И я уже встретил женщину, которую хочу назвать своей женой.

— Прости… Но я хочу расторгнуть помолвку.

***

Что же, это было даже хуже, чем я ожидал.

Несколько часов истерик, обвинений, просьб, манипуляций и снова истерик. Я старался воспринимать это философски. Как расплату за ложь — последние недели я так устал от Пенни, что постоянно придумывал отговорки, лишь бы не встречаться лишний раз.

— Прости, — повторил я в очередной, наверное, уже сотый раз, когда она снова заплакала. — Или не прощай. Я виноват перед тобой. Ты имеешь право злиться и ненавидеть. А я пойду…

Отчаянный крик в спину:

— Нет! Артур, подожди!

Я не обернулся, потому что знал — если вернусь, попробую ее утешить, поддержать все начнется по новой.

На улице уже стемнело. Обкусанная с одного бока луна пряталась за тонкой кисеей облаков. Влажный ветер с моря растрепал волосы. На душе было как-то паскудно, хотелось то ли подраться, то ли нажраться. Я поднял воротник и зашагал в сторону доков. У причала есть заведение, где всегда можно найти и первое, и второе.

Только когда перед глазами замаячил знакомый дом с нависшей над мостиком мансардой, я понял, что ноги сами принесли меня к Мелиссе.

Уже было развернулся, помянув мораннских демонов тихим незлым словом, когда понял, что нет — не уйду.

Ни драка, ни выпивка не принесут покоя. Только улыбка одной сероглазой целительницы…

Последние дни Лисса избегала меня так же старательно, как я избегал Пенни. И лгала о своей занятости примерно так же неумело. Но я не стану ждать, пока она окончательно убедит себя в какой-нибудь ерунде.

В окне мансарды горел теплый желтый свет. Ставни были распахнуты. Я посчитал это приглашением…

Глава 15

Я крупный специалист в вопросах исцеления сердечных ран, поэтому заранее запаслась лекарством. Притащила огромный кулек имбирного печенья, сварила кувшин какао и скупила в книжной лавке штук десять романов про любовь. Для полного идеала не хватало мурлыкающего кота на коленях, но мы с серым-полосатым не успели настолько сблизиться, чтобы я осмелилась приглашать его в дом или прикладывать к разбитому сердцу.

Поэтому я просто сижу в кресле, поджав ноги, потягиваю какао и листаю книгу. Мысли то и дело норовят ускакать от текста к герою моего собственного романа.

Тактика избегания дает свои плоды, сегодня ди Альдо впервые не пришел. И, как назло, именно сегодня Вито выставил меня из лечебницы пораньше, почти ультимативно потребовав, чтобы я отдохнула, иначе он принудительно отправит меня в отпуск на неделю.

Угроза откровенно напугала. Я же с ума сойду без работы, наедине с романами и навязчивыми мыслями! Мои новые друзья — это друзья Артура. Если я хочу избежать встреч с ним, придется снова вспомнить, что такое одиночество в чужом городе.

Как долго мне бегать от Артура прежде, чем я смогу разговаривать с ним без сожалений о несбывшемся? Может подыскать себе кого-нибудь, чтобы отвлечься?

Тихое дребезжание оконного стекла вырывает из раздумий. Первая мысль — ветер. Но дребезжание повторяется, и сквозь него я слышу отчетливый стук в оконную раму.

Это еще что за фокусы?

Плед и книга летят в сторону. Я хватаю жезл, поднимаюсь и крадучись к окну, за которым чернее мужской силуэт. Ой, парень, зря ты полез в чужой дом. Я отучу тебя воровать…

Распахиваю окно и вскидываю накопитель.

— Привет, — герой моих жарких снов балансирует на узком карнизе, цепляясь за скрипящий ставень. — Как-то неласково ты с гостями, грозная мэтресса. Если хочешь от меня избавиться, не обязательно швырятся магией, достаточно дунуть посильнее.

— Ты… — желз падает из разжавшихся пальцев, больно стукнув меня по ноге. — Что ты здесь делаешь?!

— Да вот — решил заглянуть на рюмку чая. Можно войти?

— Что?!

— Пожалуйста, скажи "да"! Эта штука вот-вот отвалится, а для купания еще слишком холодно…

Подтверждая его слова, ставень издает жутковатый скрип. С проржавевшей петли в канал сыпятся ржавые хлопья.

Я, наконец, отмираю. И с руганью пытаясь затащить незваного гостя внутрь. Вовремя. Петля ломается с немелодичным скрежетом, деревянная створка с грохотом летит вниз и с громким "бултых!" исчезает в черной воде канала.

Вцепляюсь в его руку побелевшими пальцами, тяну Артура на себя.

— Держись за меня и подтягивайся!

— Si, синьорина.

Он стискивает мое плечо, рывком отталкивается от карниза и перекатывается через подоконник, прямо на меня.

Разумеется, я падаю. В этом дылде веса вдвое больше, чем во мне!

— М-м-м… что-то мне это напоминает, — под спиной доски пола, сверху тяжелое мужское тело. Лицо Артура оказывается слишком близко, недопустимо близко. Губы почти касаются моих губ. — Как считаешь, меня теперь можно назвать сногсшибательным парнем?

Я его убью! Нет, я его точно убью...

— Придурок!

Кажется, я отбила копчик. И локоть.

О том, что скажет синьора Эвори, когда обнаружит исчезнувший ставень, даже думать не хочется.

— Есть немного, — соглашается ди Альдо, не отрывая от меня взгляда. В черных зрачках вспыхивает два зеленых гипнотических вихря...

Выставляю перед собой ладони, чтобы отпихнуть. Но руки почему-то не слушаются. Сами обнимают его, словно так и надо. И пол кажется уже не таким жестким.

— Ты совсем с ума сошел?!

— Только наполовину, — он улыбается. — Но это была та половина, которая отвечает за приличное поведение.

— Спящие, зачем ты влез в мое окно?! Ты хоть понимаешь, насколько это опасно?!

— Конечно понимаю. Можно знатно получить по шее. Но я надеялся, что синьорина меня пожалеет.

— Ну хватит шутить! Я серьезно!

— Просто соскучился. Ты меня избегаешь.

— Что?! Я?! Нет…

— Ты — да, — Артур чуть отстраняется, чтобы опереться о локоть. Да, так определенно легче, но я почему-то чувствую странный укол разочарования. — А когда я пытаюсь поговорить, оказывается, что у тебя куча дел. Поэтому я решил прижать тебя там, где ты точно не сбежишь.

Да уж — прижал так прижал. Надо бы отпихнуть его, но у меня в буквальном смысле рука не поднимается.

Так вот что имели в виду авторы романов, когда писали про "предающее тело"?!

— Теперь рассказывай, — непререкаемым тоном заканчивает он.

Нет, я сегодня определенно не образец интеллекта.

— Что рассказывать?

— Что случилось. Я тебя чем-то обидел? Пойми, я — парень простой и малость туповатый, мог что-то ляпнуть и не заметить.

Я отвожу взгляд и пытаюсь сморгнуть злые слезы.

Это просто нечестно, что он настолько обаятельный и даже сам не осознает этого! Что я умираю от желания прикоснуться, прижаться теснее, стать ближе…

Что он не мой…

— Эй, Лисса? — в его голосе появляются растерянные нотки. Артур подается назад, наконец скатывается с меня, а мне хочется в голос зареветь от того, что он больше не рядом. — Что случилось? Я опять что-то не то сказал? Только что не молчи. Я знаю, что дурак и шутки у меня дурацкие. Но дай мне шанс, я все поправлю…

— Дело не в тебе.

Делаю глубокий вдох и поднимаюсь. Артур все так же сидит на полу, смотрит на меня снизу вверх.

В распахнутое окно задувает холодный весенний ветер.

— Просто…

Ладно, я всегда считала, что честность — лучшая тактика. Не думаю, что Артур из тех, кто станет смеяться над чужими чувствами.

А если из тех, то мое безумие пройдет гораздо быстрее.

— Просто ты мне нравишься, — со вздохом признаюсь, отвернувшись к окну. Лунные лучи играют бликами на темной воде канала. — Слишком сильно. Извини. Это обязательно пройдет, но пока не прошло, нам какое-то время лучше не видеться…

— Это взаимно.

— Как я уже сказала, дело во мне, поэтому… Что?!

Артур вскакивает, рывком преодолевает расстояние между нами и прижимает меня к стенке. Я смотрю на него растерянно, не в силах ни пошевелиться, ни оттолкнуть.

— А что — незаметно? — почти возмущенно спрашивает он, пожирая меня горящим взглядом. — Да я разве что на ушах не постоял, чтобы ты на меня посмотрела! Провожу с тобой все свободное время, гоняю парней, которые имеют наглость с тобой заигрывать, из кожи лезу, придумывая сюрпризы. Я пытался дарить подарки, но ты же не брешь! Что еще я должен сделать, чтобы показать, что влюбился, как пацан?!

"Вот! Я же тебе говорил", — самодовольно замечает внутренний голос.

— Ты мог меня поцеловать, — выдавливаю я, вспоминая вечера, когда Артур провожал меня. Как перехватывало дыхание от его взглядов. Каждый раз я ждала, что наше милое дружеское прощание закончится страстными объятьями. Но Артур обжигал меня улыбкой, прикладывал к губам тыльную сторону ладони и уходил со словами "Добрых снов, Лисса".

— Я поцеловал тебя, — хрипло напоминает он. — В подвале.

— И… ты мог сказать… — от лежащей на моей талии руки словно разлетаются колкие искры по всему телу. Горячее дыхание касается губ.

— Вот, говорю. И целую.

Вторая рука ложится на мой затылок. Мир вспыхивает и растворяется в страстном, почти яростном поцелуе. У меня подгибаются ноги. Сердце колотится, словно вот-вот вырвется из груди. Не хватает дыхания, но я не могу, просто не могу прервать этот поцелуй. Словно умру, если он прекратится…

Артур нехотя отрывается от моих губ. Упирается лбом в мой лоб, тяжело дыша…

— Ну что: синьорина Эррол, декларация о намерениях получилась достаточно убедительной?

— Пожалуй, — бормочу я, цепляясь Артура, чтобы не упасть. — Но согласно городскому уложению о документообороте декларации необходимо подавать в двух экземплярах.

И, запустив пальцы в его волосы, сама целую его — требовательно и жадно.

Стук створки и дребезжание стекла заставляет нас вздрогнуть и воровато обернуться. Досадливо морщусь.

— Ветер…

Подхожу, чтобы закрыть задвижку. Ночной воздух охлаждает разгоряченное лицо, выдувает из головы сладкий туман. Засевшая где-то на краю сознания тревожная мысль выбирается на поверхность.

— А как же Пенелопа?

Артур выдерживает мой взгляд.

— Мы расстались, — спокойно говорит он.

— Давно?

Странно, что я не слышала об их разрыве. И это в городе, где от соседей трудно утаить даже слишком экстравагантный фасон нижнего белья.

— Примерно час назад.

Фыркаю и пихаю его в грудь в притворном возмущении.

— И сразу поскакал соблазнять другую? Ну ты кобель!

Артур ловит меня за руку, притягивает ближе.

— Я просто хотел тебя увидеть, — признается он с обезоруживающей улыбкой.

У меня нет ни сил, ни желания возражать, когда Артур утаскивает меня в кресло.

Жаркий шепот на ухо:

— Так на чем мы остановились?

Снова поцелуи — то нежные, то жадные. У меня кружится голова. Хочется пойти дальше, позволить себе больше. В теле вспыхивают и гаснут колкие искры, сладко ноет низ живота.

Но кроме возбуждения есть еще неуверенность. И… наверное, страх разочароваться. Или разочаровать…

В постели я не страстная тигрица. Стыдно признаться, но я вообще не люблю секс. Все, что предшествует ему — поцелуи, ласки — обожаю. А вот сам процесс — не особо. Несколько утомительных потных минут, нелепые движения и странная досада после.

Учитывая, как много значения придают этому занятию другие люди, иногда я чувствую себя обделенной.

Йон после нашего разрыва даже намекал, что его измена — моя вина. Мол, не будь я такой ледышкой, ему бы и в голову не пришло искать ласки на стороне.

А еще остатки мещанского воспитания шепчут, что нельзя так сразу соглашаться. Чтобы меня не посчитали доступной и не бросили сразу после первой ночи.

Дурость какая, если вдуматься. Мужчина, который настроен на одноразовый секс, в любом случае уйдет после секса — неважно случится он сегодня или через месяц.

И нужно ли мне тратить этот месяц на одноразового мужчину?

Но сомнений слишком много, и когда Артур тянется к шнуровке на лифе, я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него строгим взглядом.

— Только не наглей. Будешь распускать руки — я тебя выгоню!

— Конечно, — радостно соглашается он. — Обязательно выгонишь!

И явно нарываясь устраивает руку на моей заднице, не обращая внимания на шутливый шлепок.

— Я же сказала: не наглей! А то сейчас как отправишься обратно за окно… — новая мысль заставляет меня дернуться и уставиться на ди Альдо во все глаза. — Спящие забери мою душу… А действительно! Как ты будешь уходить?!

Артур пожимает плечами.

— Как ты и сказала: через окно.

— Нет! Исключено. Выйдешь через дверь, как нормальный человек.

Представляю, как разорется хозяйка, обнаружив выходящего из моих дверей мужчину. А разговоров потом будет! Синьора не успокоится, пока не расскажет всему району какая я потаскуха.

Похоже, уже завтра придется искать новое жилье.

Он хмурится.

— Погоди, ты же говорила, что хозяйка дома не потерпит гостей, особенно мужчин?

— Да. Ее дом, ее правила.

— Я уйду через окно, — непререкаемым тоном заявляет этот придурок. Да еще порывается встать — не иначе как собираясь выйти в окно прямо сейчас. Пихаю его обратно в кресло и устраиваюсь сверху верхом, чтобы даже не вздумал.

— Никуда ты не пойдешь.

— А тебе, похоже, нравится распоряжаться, моя радость, — на лице Артура расплывается блудливая ухмылка.

— Иногда. Тебя это сильно отвращает?

Он задумывается.

— Знаешь, нет. Меня это скорее… заводит, — его руки опускаются на ягодицы. Чуть надавливают, заставляя меня податься ближе, поерзать на нем. Так, чтобы у меня не осталось никаких сомнений в его возбуждении. — И поза тоже заводит — люблю, когда девушка сверху… Но в постели нам будет удобнее.

Рефлекторно облизываю губы, поймав его потемневший взгляд. Ну… если и огребать славу блудницы, то хоть за дело!

— Если ты думаешь, что я сейчас уступлю домогательствам… то ты абсолютно прав.

Глава 16

Это стоило сказать хотя бы для того, чтобы полюбоваться его изумленным взглядом.

Вскакиваю и тяну его к постели.

— Эй, я же пошутил! Ты вовсе не обязана…

— Не обязана, но хочу.

Прошлый опыт посеял во мне много неуверенности и страхов. Самое время избавиться от них!

Моя девичья кровать откровенно мала для двоих. Разве что если устроиться в обнимку.

— Не торопись… — шепчет Артур, втискивая меня в свое тело. Странно, но получив формальное разрешение, он ведет себя куда сдержаннее, чем до него. Руки поглаживают мою спину — осторожно и бережно, не спускаясь ниже отведенной приличиями границы. — У тебя такой испуганный вид.

— Правда? — проклятье, у меня и голос испуганный.

— Ага, — он усмехается и вдруг поворачивается так, чтобы я оказалась сверху. — Мне кажется, ты чувствуешь себя увереннее, когда ведешь. Если что, я не возражаю.

Он прав. Мне спокойнее, когда есть хотя бы иллюзия контроля.

— Я не очень-то опытна, — предупреждаю я на всякий случай.

— Я вообще девственник.

— Врешь!

— Вру. Но могла бы и подыграть, — он подмигивает. — Мне, может, стыдно, что я не сберег свой цветочек.

Прыскаю и замираю под его взглядом, в котором нет ни требований, ни похоти. Только теплое восхищение.

— Ты действительно не ждешь от меня ничего? — уточняю я, теребя пуговицу на его рубашке.

— Почему не жду? Мои ожидания весьма конкретны, — руки ложатся на мои ягодицы, вжимают в мужское тело, демонстрируя размер и твердость этих "ожиданий". — Я могу надеяться, что синьорина займется ими?

Вот пошляк!

— Чего ты боишься? — Артур резко прекращает потешаться. Нежно обводит пальцем мои губы, отчего они приоткрываются сами собой. Почти рефлекторно ловлю палец губами, и низ живота простреливает удовольствием при виде потемневшего взгляда.

Да! Хочу видеть его таким! Возбужденным, сгорающим от желания, растерявшим эту вечную насмешливость.

— Боюсь оказаться не на высоте, — наконец, со вздохом признаюсь я.

Кажется, слова Йона про "сосульку" задели меня гораздо сильнее, чем я думала.

— И я поставлю тебе двойку? — хохочет этот невыносимый, этот замечательный тип. Пытаюсь стукнуть его кулаком в плечо, но он ловит мою руку и подносит к губам. — Эй, Лисса, расслабься! Мы же не на экзамене. Я просто хочу быть с тобой. Но если ты не готова, подожду.

Что значит "подожду"?! Я тут уже настроилась, а он… Сейчас сцеплю зубы и все сделаю. В лучшем виде.

— Дурочка ты, — он снова сгребает меня в объятия и переворачивается, оказываясь сверху. — Давай наоборот: я буду сдавать экзамен, а ты — выставлять оценку.

Но снова не спешит раздевать меня. Просто целует — долго и вдумчиво. Словно торопливый и потный финал вовсе не является самоцелью.

И я расслабляюсь, вовлекаюсь в процесс. Вздрагиваю, от того, что зубы смыкаются на мочке уха, не могу удержаться от вздоха, когда пальцы обводят напряженный сосок под тканью — намеренно неторопливо, словно растягивая сладкую пытку.

Тянусь дрожащими руками к пуговицам на его рубашке, чтобы отомстить, но в этот момент Артур наклоняется к моей груди. С тихим стоном выгибаюсь от ласкового укуса — прямо сквозь ткань платья. Что он творит?

Шнуровка распущена, платье серым комком валяется на полу. Мне до смерти хочется избавиться от нижней сорочки, но Артур снова не торопится, лишь дразнит прикосновениями. Снова приникает к бесстыдно торчащим сквозь намокшую ткань соскам.

— Да сними ты уже ее, — жалобно прошу я, сжимая бедра, в тщетной попытке потушить бушующий в теле пожар. Меня колотит от желания опрокинуть мужчину на спину и залезть сверху и повести игру по своим правилам. Но на узкой кровати не развернуться, а мой любовник осторожно и умело пресекает попытки перехватить инициативу.

— Какая ты жадная, — в смеющихся глазах вспыхивают зеленые искры. — Я же сказал: не торопись. Мы тут не блох ловим.

— Ну и сравнение. Да ты настоящий романтик, — мое насмешливое фырканье растворяется в довольном стоне, когда его ладонь ложится меж плотно сомкнутых бедер и надавливает сквозь два слоя ткани.

И снова мало, слишком мало. Артур не столько ласкает, сколько дразнит меня, распаляя все сильнее.

В отместку расстегиваю пуговицы на его штанах и обхватываю его пальцами. Артур вздрагивает.

— Да! — вырывается у него. — О-о-о…

Вот так! Пихаю его, чтобы оказаться сверху, не прекращая размеренных движений. Склоняюсь, чтобы поцеловать — настойчиво и властно.

— Быстрее, — просит он севшим голосом. И нетерпеливо дергает бедрами, пытаясь задать ритм.

Но уж нет. Я уже уловила правила этой игры, и собираюсь сполна расквитаться за все.

— Сам говорил — мы тут не блох ловим, — нежно шепчу я, лаская языком его ухо.

Да, у меня мало опыта. Но я хорошая ученица.

Прохожусь рукой по торсу, чуть царапая горячую кожу. Отодвигаюсь, чтобы полюбоваться. Какой он все-таки котик… Красивый котик. И… мой? Он действительно мой?

Слишком привлекательный, слишком знатный, слишком идеальный. Что подобный мужчина может найти в такой, как я?

Мысль об этом снова наполняет неуверенностью, но я отбрасываю ее в сторону, чтобы сосредоточиться на дразнящих движениях. С губ Артура срывается стон.

— Хочу тебя, — выдыхает он и тянется, чтобы снять с меня сорочку и влажные трусики. Выгибаюсь в его руках, трусь о него всем телом, уже позабыв о своем желаниии контролировать и командовать. Сейчас уже не важно, кто сверху, просто нет ничего важнее, чем слиться с ним, стать единым целым, отдаться мощным и сладким толчкам. В ответ на проникновение тело словно взрывается фейерверком удовольствия. Всхлипываю, цепляясь за его шею, сама торопливо насаживаюсь на него.

Да! Да! Еще! Вот так… пока сознание не накрывает волна наслаждения. Настолько яркого, что оно кажется почти нестерпимым. Обмякаю в его руках, остатками сознания ловлю всплески удовольствия от каждого нового толчка.

Они не длятся слишком долго. Еще несколько мгновений, и Артур сквозь зубы стонет мое имя, а потом тяжело опускается на постель.

Мы лежим в обнимку — ошеломленные, опустошенные. Боги и демоны… мне никогда в жизни не было так хорошо.

***

Его губы осторожно касаются моего виска.

— Ну что, госпожа профессор. Я сдал экзамен?

— Не знаю, — сонно бормочу я, потеревшись носом о его шею. — Вроде бы сдал… но мне так хочется назначить переэкзаменовку.

Даже не думала, что секс может быть таким… или все дело в моем отношении к этому конкретному мужчине?

— Дай мне полчаса, моя радость. И можно будет повторить. Но у меня будет удобнее, имей в виду. Не придется накладывать звукоизолирующие чары.

— А ты… — вспыхиваю, вспоминая, как стонала, даже не пытаясь сдерживаться. Да на мои крики просто обязан был сбежаться весь дом!

— Ну да. Не хотелось, чтобы нам помешали. Кстати, кровать у меня тоже больше.

— Тебе не нравится моя кровать?

Отличная кровать, в самый раз для обнимашек. Можно прижаться тесно-тесно, обхватить его за шею, да еще и ногу по-хозяйски закинуть. И нет — не отпущу, пусть даже не мечтает!

— Большая площадь открывает больший простор для творчества. Я тебе потом покажу.

— Соблазнительно.

— Ага, соблазнять я умею. И раз уж я тебя соблазнил, то обязан жениться.

Вздрагиваю, выплывая из счастливого блаженства.

— Что?! Какое жениться?!

Он мрачнеет.

— Не хочешь за меня замуж?

Наверное, хочу. Прямо сейчас мысль не расставаться с Артуром в горе и радости кажется невероятно привлекательной. Но… как-то это слишком быстро, разве нет?

— Просто у меня были другие планы на эту жизнь. Я собиралась посвятить себя работе, ближе к старости купить домик где-нибудь центре и завести с десяток кошек.

— М-м-м… ничего не имею против твоей работы. Домик в центре у меня есть. Насчет десятка не уверен, но двух-трех кошек заводи хоть завтра.

— А как же одинокая старость?

— Прости, тут ничего не получится. Разве что… ты можешь отравить меня, — радостно предлагает Артур. — Останешься молодой вдовой. Красивой и богатой. И к тебе в гости будут шляться всякие придурки, напрашиваясь в женихи… Э, нет, я против!

— Я тоже, — в отместку за дурацкое предложение с "отравить" кусаю его за ухо. — Даже не надейся отделаться так легко. Я должна испортить тебе жизнь, чтобы Паскуале мог через двадцать лет нудеть "Я же говорил"…

— "Испортить жизнь"? — со счастливой улыбкой повторяет Артур, словно примеряя к себе эти слова. — Знаешь, звучит просто потрясающе.

Постскриптум

Истерика постепенно шла на убыль. Пенелопа протяжно всхлипнула, втайне надеясь, что отец все же обнимет ее. Вытрет слезы со щек, шепнет что-нибудь забавное. Как всегда делал Артур.

Мэтр брезгливо протянул платок.

— Высморкайся. Ну что — убедилась?

— Папа, я… Что мне теперь делать? — девушка часто заморгала, пытаясь отогнать слезы. Возмущение, ярость, жгучая обида и желание отомстить Артуру — отомстить как можно страшнее, чтобы запомнил, чтобы не смел никогда больше так с ней поступать — все это уже прошло. Схлынуло под напором иного, куда более сильного и страшного чувства.

Пенелопа чувствовала себя ребенком, потерянным в пустыне. Это было настолько невыносимо, что маленькая девочка внутри нее готова была бросить все и бежать к Артуру. Упасть перед ним на колени, целовать руки и умолять не бросать ее одну в этом жестоком и холодном мире, где нет ни добрых слов, ни тепла человеческих улыбок.

Все что угодно, любое унижение. Только пусть будет рядом. С ней…

— Я предупреждал — не болтай лишнего. Твоя тайна должна была оставаться тайной для всех. Но ты же лучше знаешь. Считала себя самой умной, так принимай последствия, — желчно заметил отец. — Да вытри уже нос! И прекращай рыдать! Посмотри на себяв зеркало — на кого ты похожа. Самой не противно?!

Не противно. Страшно и плохо. Настолько, что на стыд уже не осталось сил.

Мэтр тяжело вздохнул и все же обнял ее за плечи. Девушка приникла к нему, сдерживая слезы, из страха лишится даже этой мимолетной поддержки.

— Ладно, думаю, все к лучшему. Возвращаемся к изначальному плану. Повегло в наших руках, и все готово. Для ди Альдо самое время узнать о ритуале.

Пенелопа вздрогнула

— Нет!

— Да, милая. Мы уже пробовали по-твоему, и ничего не вышло. Пришло время действовать по-моему. Сила ждет.

КОНЕЦ

От автора:

Дорогие читатели, эта книга является приквелом к роману "Бездна в твоих глазах". К сожалению, он пока на эксклюзивном договоре на другой площадке, но однажды появится и здесь.

А пока читать другие мои книги. Среди них есть как горячая эротика, так и легкие, юмористические истории. Подпишитесь на меня, если книга понравилась, чтобы не пропустить новинки.

Мой канал в Телеграмме: https://t.me/alis_group

Моя группа Вконтакте: https://vk.com/alis_group

В группе много фанарта и иллюстраций к моим книгам. А также вся самая актуальная информация по поводу моего творчества.