Дело Зайчикова

Глава 1

Старший следователь областного управления СК майор юстиции Максим Рыскин был приятно взволнован. Он аккуратно раскладывал на столе материалы только что рождённого им уголовного дела и укоризненно поглядывал на оборотня, нещадно изловленного в дебрях заросших коррупцией кабинетов. Тот был в погонах старшего лейтенанта, веснушчатое лицо маскировалось под растерянность и недоумение.

Последние полгода на работе у Рыскина была чёрная полоса. Не по всем материалам сроки продлил вовремя, два дела прокурор вернул на дополнительное расследование. Сначала получил выговор, затем строгий. На прошлой неделе начальник отдела недвусмысленно намекнул ему, что ещё один прокол и он может искать новую работу. Максим и сам понимал, что слишком увлёкся затеянным строительным бизнесом, предусмотрительно оформленным на жену. Но терять удостоверение ещё не время. Не отложил для комфортной пенсии, да и бизнес отжать охотников много. Он должен быть в обойме, снова проявить себя, показать, что не выработался.

Эта разработка ФСБ, оформленная в оперативное дело и положенная ему на стол крепко сбитым полковником, была именно таким шансом. Следак из районного отдела полиции по фамилии Зайчиков расследовал тяжкие телесные и пообещал обвиняемому, что подведёт его действия под необходимую оборону. Но в обмен на 10 тысяч долларов США. Тот обратился в ФСБ, где и была подготовлена стандартная оперативная комбинация.

Конечно, она могла реализоваться только при грамотной работе процессуально самостоятельного лица — следователя СК. И Максим всё сделал чётко. После того, как обвиняемый Шаров передал пакет с деньгами Зайчикову и вышел из кабинета, он стремительно ворвался туда в сопровождении оперативников. Достав из лежащего на столе пакета пачку долларов и разложив их перед перепуганным старшим лейтенантом, Рыскин провёл неотложные следственные действия, продолжив уже в здании комитета.

— Рассказывай, Зайчиков, чего тебе в этой жизни не хватало, — Максим открыл на мониторе бланк протокола допроса подозреваемого и застучал по клавишам.

Однако, оборотень сознаваться не желал.

— Не понимаю, причём здесь деньги, — его мальчишеский голос срывался, — я хотел провести психиатрическую экспертизу Шарову и попросил, чтобы он принёс мне свою медицинскую карту. Когда он сегодня передал пакет, я был уверен, что там именно она.

— Допустим. А почему не оформил изъятие?

— Не подумал как-то. Опыта ещё мало, я ведь меньше года работаю.

“Работать не научился, а обвиняемых на деньги разводить в первых рядах” — с иронией отметил про себя Максим.

После того как Зайчиков подписал протокол и его вывели из кабинета, Рыскин откинулся в кресле и погрузился в раздумья. То, что тот пошёл в отказ, его не смутило. Имеются и другие доказательства. Но, чем тщательней он их анализировал, тем навязчивее становилось беспокойство. А ведь на прослушке слов о деньгах нет, размышлял он. Передавая конверт, Шаров сказал: “Вот. Принёс, как обещал”. Зайчиков пакет не открывал, следовательно, мог не знать, что внутри. Психиатрическая экспертиза по делам о тяжких телесных действительно нужна и медкарта вполне могла понадобиться. Не дурак этот летёха, быстро сориентировался, только прикидывается простачком. Но он недооценивает показания свидетеля, который подтвердит, что договорённость была именно о деньгах. И это не перешибёшь. А с таким прямым доказательством и косвенные заиграют в другом цвете, дело в суде проскочит со свистом.

Приведя мысли в порядок, Рыскин пригласил в кабинет Шарова — длинного сутулого мужичка, за сорок с небольшим, заведующего хозяйственным складом.

Вначале он не разобрал слов свидетеля, а когда до него стал доходить смысл сказанного, почувствовал, что левое веко непроизвольно задёргалось. Тот утверждал, что ничего не помнит. Ни угрозы, ни уговоры на него не действовали.

Не добившись результата, Максим со злостью вытолкал его из кабинета и жестом пригласил сидевшего в коридоре полковника, как всегда в таких случаях, оставшегося для оперативного сопровождения.

— Вы где этого клоуна взяли? — раздражённо начал он, — соскочить пытается. Вы осознаёте, что если он не даст показаний, то мне придётся … придётся… — Рыскин запнулся, подбирая слова.

— Вам придётся отпустить подозреваемого и прекратить уголовное дело, принеся свои извинения, — спокойным голосом закончил за него полковник.

Брови Максима с удивлением взметнулись вверх. Такие слова от представителя конторы он слышал впервые.

— Сами же палку теряете, — он начал нервно крутить в пальцах карандаш.

— Наш план по коррупции уже выполнен. А вот Вам потребуется объяснить своему руководству причины незаконного возбуждения дела либо же свою неспособность к расследованию. При успешной реализации не суметь правильно отработать ни подозреваемого, ни главного свидетеля — это, знаете ли…

Лицо Максима окаменело.

— А ведь мы специально попросили ваше руководство поручить дело именно вам, убедили, что справитесь, — продолжал полковник, — и это не смотря на все ваши последние… неприятности, — в его глазах промелькнуло издевательское сочувствие, — или мы ошиблись и вам ближе профессия строителя?

— Что вы хотите? — сухо спросил Рыскин.

— Хочу помочь. Я уверен, что сумею найти правильные слова для Шарова и он обязательно всё вспомнит, а вы в кратчайшие сроки на высоком профессиональном уровне закончите дело. Но нам хотелось бы надеяться на небольшую взаимную услугу. Поверьте, ничего незаконного.

Максим усмехнулся. Он уже всё понял. Очевидно, что Шаров на плотном крючке у конторских и будет говорить только по команде. Без его показаний дело рассыплется. Уже завтра у руководителя областного СК поднимется буря, эпицентром которой будет тупарь следователь, загубивший преподнесенную на блюдечке реализацию, конечно же имеющую особую значимость. А может вовсе не тупой, а просто успел «получить»? И про бизнес вспомнят, не зря ему про строителя намекнули. В его ситуации этот скандал будет последним. Остаться должен кто-то один. Или он или Зайчиков — случайный пассажир в этом раскладе…

Полковник словно читал его мысли:

— О Зайчикове не переживайте. Отдел, где он работает, уже давно стал, можно сказать, филиалом коммерческой организации, там без денег ничего не решается. Думаете, этот лейтенант ничего не знал о всём этом бардаке? Знал! Но продолжал службу. А значит был таким же. Он всё равно бы сел, только ещё успел из людей кровь попить, — замолчал и посмотрел на Максима, — вы готовы меня выслушать?

Тот кивнул.

— В вашем производстве находится уголовное дело в отношении гражданина Жданова. Это очень заслуженный человек. Принципиальный. За это и пострадал, став жертвой оговора. Нехорошо, когда невиновного под стражей держат … Вы меня понимаете?

…Через два часа автозак со старшим лейтенантом Зайчиковым направлялся в изолятор временного содержания по вечерним улицам опустевшего города.