Дело об украденном времени, или Когда остановилась луна

Часть 1

Дело об украденном времени, или Когда остановилась луна

Большую просторную квартиру-студию потревожил пронзительный телефонный звонок. Сигнал вызова разливался по пространству, раздражая барабанные перепонки в ушах, медленно пробуждал Джона от дивного и сладкого сна. Закутанный в чёрную ткань постели, он лениво повернулся в сторону телефонной трубки. На пиликающее устройство из-за плотных, тяжёлых, чёрных занавесок, пробиваясь сквозь толщу воздуха, падал яркий луч солнечного света. Молча, будто пытаясь взглядом испепелить телефонный аппарат, Джон лежал недвижно. Звонок был очень настойчивым. Пришлось протянуть вялую руку и поднять трубку.

— Алло! Алло! — послышалось на другом конце провода. — Это Вас беспокоит секретарь чрезвычайной комиссии Береснёв. Главпред требует, чтобы Вы немедленно явились в зал заседаний. Немедленно!

— Медлить, конечно же нельзя, — буркнул в трубку Джон и добавил: — Буду!

Откинув чёрное одеяло и оставшись на чёрном покрывале и чёрной подушке, Джон сильно потянулся и сладко зевнул. Проделывая свой путь к кухонному гарнитуру, он раскрыл занавески, и в

комнату ворвался поток солнечного света. Интерьер в квартире был мрачноватым, преобладающие тёмные тона на стенах, потолке и полу. Вся квартира напоминала гостиничный номер со строгим набором мебели и техники, где нет ничего лишнего, так сказать, гостиничный минимализм. Аккуратно расставленная мебель, чёрное лицо телевизора и на стене ровно висели многие награды и благодарственные письма.

Подойдя к холодильнику, открыв его, Джон ни разу не удивился, что там находится одно яйцо, пара огурцов и помидор, недоеденная томатная паста и открытая бутылка молока, которую в конечном итоге он и вытащил. Отпив пару глотков, поставив бутылку на столешницу возле окна, счастливый обладатель прекрасного завтрака натянул на себя первые попавшиеся майку, штаны и олимпийку, достал из ведра пакет с мусором и вприпрыжку выскочил на улицу.

Не спеша дойдя до контейнера для сбора мусора, Джон успел рассмотреть, как колышутся листья на деревьях, как весело ребятишки играют на детской площадке и как медленно ползут машины по улице. Остановившись возле спортивных снарядов, он подтянулся около пяти раз, размялся и побрёл не спеша обратно домой.

Особым устройством в доме была кофе машина. Скромно находящаяся в уголке кухни, она вмещала в себя целый мир и была, своего рода, ритуальным местом. От одного нажатия на кнопку, квартира наполнилась звуком перемалывания кофейных зёрен, вскипания воды и по воздуху потекли нотки свежемолотого, свежесваренного кофе.

Сидя за столиком напротив окна и потягивая горячий напиток, Джон изящно перелистывал страницы газеты, где в каждой статье было опасение о конце света, о мировом заговоре и о новом времени.

В ванной комнате, было всё скупо обставлено и висело одно белое полотенце. В зеркале, на Джона смотрел небритый пару дней мужчина лет сорока. Усталый вид, стильная причёска с пробором и зелёные глаза, которые уставились с той стороны зеркала на него, будто пытаются увидеть в нём то, что не может увидеть он сам.

Открыв кран с водой и повернув переключатель в положение «душ», посетитель ванны начал ловить капли воды, причём буквально. Нет, вода не падала из душевой лейки, как это обычно для нас, вода выдавливалась оттуда. Это больше походило на разлив воды в космосе, когда вода, как густые гелиевые шарики выпадали из отверстий и, под давлением других таких шариков, опускались ниже.

Джон уже привык мыться этими бусинками, ловко двигаясь, подталкивая их руками и подставляя голову, руки и ноги. Нажав на кнопку, бусинки воды моментально всосались в пол душевой и, соответственно, осушилось тело человека. Устройство всасывало в себя непослушную воду, сушило тело и дезинфицировало воздух.

Практически таким же образом побрившись, Джон растёр бальзам по лицу, накинул рубашку, синий костюм, затянув галстук и причесав волосы набок, прыснул пару раз дорогими духами и выскочил на улицу.

Дорогой автомобиль бизнес-класса доставил его до зала заседаний. Расплатившись с водителем наличными, Джон вышел из машины, подошёл к контрольному пункту, где, предъявив удостоверение, его беспрекословно пропустили в белое здание, где заседал большой совет чрезвычайной комиссии.

Джон принципиально не ездил сам на автомобиле. Как только он садился за руль, начиналась какая-то паника, руки начинали потеть и глаза не могли сфокусироваться на дороге. Такси он заказывал самое дорогое и всегда садился сзади справа так, чтобы было видно водителя.

Медленно поднимаясь по мраморным ступеням в зал заседаний, званный гость рассматривал убранство, окружающее в этом дивном зале с античными нотками изящества.

Береснёв, переминаясь с ноги на ногу, ждал на третьем этаже, как раз там, где был вход в зал заседаний. Этот неказистый, толстоватый и лысоватый мужчина, приближающийся к пятидесяти годам своего существования, вызывал непроизвольную улыбку и почему-то — доверие. Безграничное доверие и непомерный заряд энергии. Костюм на его теле вот-вот разорвётся, но он же, этот костюм, придавал Береснёву вид очень важного и нужного человека.

Увидев Джона, Береснёв вскрикнул:

— Джон Маркович, ну, время же…

— Говорить о времени в нашем положении — это как минимум глупо! — невозмутимо ответил ему Джон и, подойдя ближе, добавил. — Не так ли?

Береснёв промолчал, взглянув в зелёные глаза сквозь свои узкие очки, и аккуратно открыл двухстворчатую дверь в огромный зал заседаний.

Джон пересёк порог и оказался во внимании двух сотен самых важных людей планеты, которые собрались в этом зале для обсуждения необычного вопроса. Зал погрузился в тишину.

Джон, медленно ступая по мягкой ковровой дорожке, направился к столам, где сидели видные деятели силовых структур, учёные и эксперты. Как раз с края, пустовало место для него. Обернувшись назад и ухмыльнувшись, глядя на собравшихся вокруг, новоявленный гость сел на свой стул и, сложив пальцы рук, три раза постучал по столешнице длинного стола. На возвышении, за громоздкой трибуной стоял грузный человек и яростно сверлил глазами опоздавшего молодого или не очень молодого человека.

— Шатров! Вам не кажется, что Вы чуточку опоздали? Мы немного заждались Вас, — с презрением начал человек с трибуны.

— Сергей Поликарпович! При всём моём уважении ко всем собравшимся здесь, но так и хочется спросить: у вас что, времени навалом? — попытался пошутить Джон, обращаясь к аудитории и к человеку, который уже руками от гнева сдавливал несчастную трибуну.

— Я хочу напомнить вам, — обращался к аудитории Сергей Поликарпович, — мы оказались в непростой и непонятной для всех нас ситуации. Как уже было сказано ранее: мы должны сплотиться и выработать общее мнение, особое мнение. Ещё не было ни одного случая за всю историю человечества, когда оно не знало, что делать дальше. Как быть дальше? Стоит ли нам привыкать и приспосабливаться к существующей реальности или нам всё-таки необходимо принимать действенные меры? Когда лучшие умы планеты собрались здесь — в зале заседаний в Москве, когда привычный наш мир перестал существовать и быть таким, каким мы его привыкли видеть день ото дня, есть некоторые личности, которые позволяют себе вольности и, шутя обходить уставы и регламенты стороной, игнорируя моральные принципы подхода к своей работе. Несмотря на заслуги Шатрова Михаила Михайловича, в связи со сложившейся обстановкой, я предлагаю применить действенные меры дисциплинарного воздействия на его внука — Шатрова Джона Марковича.

— Причём тут мой дед? — возмутился Джон.

— Джон Маркович! Я прошу Вас придержать свой пыл и соблюдать субординацию! — более спокойно продолжил Сергей Поликарпович. — Перед Вами главный председатель чрезвычайной комиссии и сотни уважаемых людей кругом, которые уважают других и делают всё, чтобы разобраться в настоящей ситуации. Вы не проявляете уважения ни к окружающим Вас людям, ни к себе, ни к человечеству в целом.

— Позвольте? — резко встав со своего места, взбудоражился Джон. — Это уже не первое и не второе заседание. Для чего мы тут сидим? Для чего обсуждаем одно и тоже?

— Вопрос жизни всего человечества, Джон! — неподалёку встал человек в круглых очках и выразил своё презрение.

— Всего человечества? Кому эта ситуация навредила? Кому от этого стало хуже? — не унимался Шатров.

— Джон, речь идёт не о том кому это навредило или кому от этого стало плохо? Речь идёт о совершенно новом устройстве нашего мира и совершенно новых принципах существования! — уже более спокойным тоном продолжил главпред.

— Что плохого в том, что время остановилось?

— Нет! Оно не остановилось, мой мальчик. Его украли!

— Что?!

— Ты всё правильно услышал, Джон. Время не потеряно, как в той сказке, время не остановилось, время украли!

— Не может такого быть! — улыбнулся Джон, будто это была шутка, и его разыгрывают. — Как можно украсть то, что не подвластно человеку?

— Также, как можно украсть чужое сердце и украсть чужие заслуги. Есть вещи, которые не обязательно понимать, но можно их чувствовать. Это как чувство вины, которое невозможно понять, но оно есть. Это чувство любви, которое не нужно понимать, его надо испытывать, пробовать и наслаждаться. Это честь, которую не нужно понимать, а она есть внутри достойного человека. Время — его не нужно понимать, его нужно чувствовать и его нужно почитать. Оно не имеет женского или мужского начала. Оно — это оно. Обособленное. Таинственное. То, что невозможно постичь. То, что имеет свойство сжиматься и растягиваться, может неумолимо бежать вперёд и предательски застыть на месте. Время, Джон, — это отдельная вселенная. Эту вселенную кто-то украл!

— С чего это вдруг, уважаемый главный председатель чрезвычайной комиссии, поверил в то, что время возможно украсть?

— Специальные службы натолкнулись на один очень интересный факт.

— Вздор! — Джон завёлся. — Смотрите, если нет смысла спешить куда-то, значит дела можно делать, когда угодно, если нет сроков, значит нету спешки, если нету времени, как такового, значит, нам некуда торопиться жить. Я сегодня, хотя уже и слово «сегодня» несколько неуместно, пил свой любимый кофе. Ну, как пил, скорее потягивал желеобразную массу, но получал точно такое же наслаждение, хоть и способ его достижения непривычен. Вода не движется в привычном её свойстве, но если я задам ей инерцию, то она переместится туда, куда я направлю её, стало быть, вода перемещается в пространстве, но не во времени. Ветер не дует на улице, а все ветряные потоки создаём мы сами, наши движения колышут воздух, стало быть, ветер также перемещается в пространстве, а не во времени. Смею предположить, что и мы с вами не стареем, так как мы застряли в определённой временной точке и можем двигаться в определённый момент времени, как угодно в пространстве. Что тут плохого? К этому миру необходимо привыкнуть и подчиниться его новым законам!

— Джон. Да, мы можем перемещаться в пространстве. Да, мы не стареем и болезни нас не берут. Да, мы можем перемещать воду и иные предметы, которые не подвержены времени. Молоко не портится, суп не киснет, вода не проливается, ветер не задувает, ураганов нет, цунами нет, дождей и снегопадов нет. Всё застыло в одно мгновение, в одно время, в одной секунде. Мы остались только в пространстве, но не во времени.

— И хорошо! Считаю заседание можно закрывать!

— Шатров! Заседание закончится только тогда, когда я об этом объявлю, — громогласно оповестил Сергей Поликарпович. — Взгляни на проблему иначе. Сейчас у нас есть запасы, мы питаемся, пьём воду, пользуемся газом и электричеством. Наши автомобили по-прежнему едут. Долго это будет продолжаться? Рожь не растёт, вода не пребывает, электричество вырабатывается с трудом, нефти больше нет, газа нет, рыбы больше нет, животные перестали размножаться, куры не несут больше яйца, люди перестали рождаться!

В зале повисла неловкая тишина. Джон глубоко задумался над услышанным.

— То, что мы перестали умирать от старости и болезней — это не говорит о том, что мы бессмертны. Мы вскоре познаем всю горечь человечества, застрявшего между стрелок часов, — Сергей Поликарпович с трудом проглотил ком в горле. — Посмотри вокруг, Джон. Жизнь — это нескончаемый поток времени и происходящее в пространстве. Нельзя отделять пространство от времени. Что будет, когда все точки в пространстве закончатся в этом самом моменте времени, в котором мы застряли? Представь, что лист бумаги — это и есть пространство. Сколько линий не рисуй, лист рано или поздно заполнится. Так вот этот лист — это пространство в один, наш, момент времени. Всё, что человечество делает сейчас, заполняет этот лист и вскоре он будет полностью заполнен. Что тогда? Твой дед был одним из покорителей космоса, один из первых, который показал, что обратная сторона луны, такая же пустая, но такая же привлекательная сторона, как и другая. Обе стороны луны, оказались одинаковыми. Разместив космическую базу на обратной стороне луны, твой дед, мужественно выполнял все поручения высшего совета по всечеловеческому союзу. Только благодаря его заслугам перед целым миром, я принимаю решение. Шатров Джон Маркович, вместо заслуженного дисциплинарного наказания в виде ареста, в виду того, что срок пребывания под стражей исчислить невозможно, чрезвычайная комиссия определяет и назначает Вас, вести и раскрыть дело об украденном времени!

В зал занесли очень толстую, страниц в триста, папку, на лицевой стороне которой была аккуратно наклеенная бумага с надписью: «УГОЛОВНОЕ ДЕЛО № 8 "Об украденном времени", статья — специальная». Дело положили на стол перед Джоном.

Зал постепенно опустел, и Джон остался наедине с делом. Шатров сверлил взглядом этот толстый том дела, наверно самого необычного за всю историю человечества. Украли время. Подумать только…

В своей квартире детектив Шатров Джон Маркович прислонил к уху трубку телефона, и устало сказал:

— Ну, привет, дед!

— Джон, здравствуй. Как прошло заседание?

— Дело поручили мне.

— Дело?

— Да. Завели уголовное дело об украденном времени.

Часть 2

Большой и просторный зал был наполнен запахом сваренного кофе. Скромное убранство зала, говорило о том, что это загородный дом, причём довольно-таки старой постройки. Скрипучие половицы, поверх которых расстелен старый изношенный ковёр, вдоль стены стоял старый сервант из тёмного некрасивого дерева, с потолка свисала старая пыльная люстра невзрачного вида, стол на тонких ножках посреди зала и тонкие кружевные занавески на пыльных маленьких окнах. Сквозь окна пробивались лучи солнца и пылинки весело играли с тёплой солнечной дорожкой.

На кухне, разливая кофе по маленьким чашкам, дед Джона бурно обсуждал происходящее в мире. Затем, они направились в зал и присели за скромно накрытый стол. Несколько яблок, баранки, пряник порезанный на несколько частей и конфеты-леденцы, да пиала с вареньем аккуратно разложены на скрипучей столешнице.

— Дедушка, — ласково говорил Джон, — пойми ты наконец! Я много раз анализировал произошедшее, но у меня до сих пор в голове не укладывается, как они могли завести дело на неизвестное лицо с формулировкой: «Дело об украденном времени»?

— Всегда в большой беде, надо найти виновного! Наказание виновного — есть точка, завершающая книгу негодования, возникшего после беды, — с некой ноткой старого мудреца сказал дед Джона.

— Знаешь? Вот сижу сейчас и думаю: а может всё гораздо проще? Может, мы уже все умерли и как раз все в один момент времени, а теперь блуждаем в этом моменте и думаем, что всё как прежде, но только время куда-то подевалось?

— Я верю, Джон, что после жизни, есть что-то иное… Есть какое-то продолжение нашего длинного сериала.

— А я не думаю об этом. Мне нравится жить здесь и сейчас.

— Нельзя же забывать прошлого, не думая о будущем и жить счастливым настоящим.

— А я не так. Я помню прошлое, кем я был, кого любил и ненавидел. Я думаю о будущем и у меня большие планы на будущее. Были…

— Джон, ты когда будешь свободен? — издевательской улыбкой наградил дед Джона.

— Мне кажется, мы и так все уже давно свободны.

— Тогда погнали на рыбалку! Говорят, она, нынче особенная. Кинешь удочку, а воблер, как будто в песок. И тонет… Медленно погружаясь в пучину. А рыба в воде еле передвигается, словно в желе.

— А ты купался в речке?

— На кой чёрт мне это?

— Дед, опять ты за своё, — тихо засмеялся Джон.

— Нет, я серьёзно! Я при нормальной жизни не купался, а тут в желе лезть. Уж извините, но я не хочу быть в роли копыта, или из чего там холодец делают.

— Так есть же рыба заливная…

— Ага, а есть сельдь под шубой, суп из индюка и похлёбка из деда.

Смех наполнил зал, а затем и весь дом. Джон со своим дедом, были очень дружны. Они всегда весело проводили время, сколько помнил себя Джон. Лучший друг — дед. Лучший отец — дед. Лучший советчик — дед. Лучший философ — дед. В общем, дедушка для Джона, был неким сакральным идеалом, после времяпровождения с которым, у детектива просыпалось чувство нужности, самодостаточности и уверенности в своей правоте.

По скромному жилью, разговорам и простоте, ни за что не скажешь, что дедушка Джона, в прошлом, был заслуженный космонавт. Какие именно задачи он выполнял в космосе, мало кто знает. Порой, Джону казалось, что и сам дед, толком не знал, что его команда делает в бескрайних просторах вселенной. Дед, однажды, участвовал в спасении экипажа на международной космической станции, за что был награждён правительственной наградой. Дед участвовал в ряде опытов в открытом космосе, за что также был награждён. Дед, один из тех, кто посетил луну, тех, кто прошёлся по ней. Он даже камушек оттуда привёз и подарил его Джону. Джон его заключил в стеклянную сферу и поставил на деревянные ножки над телевизором на полочку. Острый камень длиной в пять сантиметров, ничем, практически, не отличался от обычных камней, за исключением той мистификации, которой добавил ему дед. Дедушка всегда приукрашивал некоторые события и особенно любил шутить.

Луч солнца падал как раз на этот лунный камень. Напротив телевизора сидел Джон и держал руки у висков. Его взгляд упал на этот камень. В голове пролетела мысль: «Дед, даже из космоса смог принести подарок мне».

Резко встав с удобного дивана, задёрнув плотные шторы и погрузив комнату-квартиру в темноту, Джон щёлкнул выключателем и из лампочек разлился приятный свет. Пододвинув к себе журнальный столик, детектив открыл дело на первой странице. Но, вместо того, чтобы ознакомиться с первой же страницей дела, в голову залетела мысль: «А почему вообще я стал детективом?» Память рисовала множество картин. В один миг прошли студенческие годы на факультете телерадиовещания. Ведущим на радио и телевидении стать Джону не суждено было. Везде отказы, везде кастинг, везде знакомства нужны. В другой миг, прошли годы, когда Джон пробовал себя везде, где можно. Он был ассистентом у одного режиссёра, но тот его выгнал, был полицейским, но большой перспективы там не видел и не достиг никаких высот, был продавцом в продуктовом магазине, работал на стройке и даже в клиринговой конторе, убирал дорогие ковры в дорогих домах. Когда он работал в сети быстрого питания помощником менеджера, ему как-то поручили провести внутреннее расследование по факту пропажи партии котлет. Джон блестяще справился с расследованием, выявил всех виновных лиц, причины пропажи и саму пропажу. Наверно, именно в этот момент, он осознал, что хочет заниматься именно этим.

Последовало мучительное время становления молодого детектива. Получение соответствующих разрешений и лицензий, регистрация детективного агентства и самое сложное, поиск клиентской базы. Для начала, были заказы ревнивых престарелых дам, которые желали знать, изменяют ли им мужья. Затем были пропавшие (сбежавшие) домашние животные. Затем мелкие кражи. Через какое-то время стали поступать более серьёзные заказы. Были и ограбления, были и разбойные нападения и даже финансовые махинации. Там, где не справлялись государственные структуры, или просто не хотели марать руки в белых перчатках, привлекали его, Джона. Серьёзных наград Джон не получал, а вот кучу грамот и благодарственных писем — предостаточно. Но, даже к ним, Джон относился с почтением и, глядя на них, чувствовал, что он нужен этому миру. Через какое-то время его вызвали в дом правительства в Москве. Беседа длилась не долго. Ему пожали руку и оповестили, что теперь он является особым детективом при правительстве. С тех пор ему поручали очень интересные, запутанные и сложнейшие дела. На удивление, Джон с ними справлялся и был уважаем среди влиятельных людей. Со временем Джон стал позволять себе разные вольности и пререкания, что не отразилось и на поручении новых дел для него. Проходило немного времени, Джона снова вызывали, читали лекцию об обязанностях и долге, призывали к разумению и снова поручали особые дела. Джон всегда выходил из этих больших кабинетов с улыбкой на лице. Приятно знать себе цену, особенно, когда она высока.

Это толстое дело, которое лежало на журнальном столике и как будто насмехалось над детективом, не приносило радости и улыбку на лице не вызывало. Что-то перевернулось внутри Джона, когда в один прекрасный день, что-то произошло. С чем это можно сравнить? Представьте, будто Вы сидите в машинном отделении где-нибудь в глубине корабля. Огромные машины стучат. Железо об железо. Поршень о цилиндр. Стук монотонный, громкий. Этот стук создаёт вибрацию, которая, от барабанных перепонок в ухе до кончиков пальцев на ногах, заполняет Вас. Эта вибрация столь привычна, что стук, вибрация — это одно целое. И вот, монотонный ритм металлических гигантов делает два сильных удара и один очень сильный удар напоследок, и замирает. Тишина. От прошедшей вибрации тело ещё гудит, в ушах звенит. А стука нет. Вибрации нет. И откуда-то из глубины груди, появляется некий страх, дискомфорт, дисбаланс. Понимание, что корабль больше не поплывёт, понимание, что ты застрял посреди просторов моря, где нет начала и конца.

Или можно представить себя на концерте. Льётся приятная ритмичная музыка, дивная песня. Барабаны отбивают чёткий ритм. Музыка затягивает в себя, она разливается по всему телу и оседает приятным осадком в голове. Затем, барабаны делают хитрый финт, гитары выдают последнюю ноту и всё замолкает так резко, будто отключили звук или стёрли с головы уши. Секунду назад тело и мозг радовались этой музыке и песне, а в один миг всё куда-то пропало, и тело с головой не могут понять, что случилось и испытывают дискомфорт.

Почти такие ощущения случились в тот момент. Момент, когда ветер перестал дуть, когда реки остановились в своём положении, когда перестали портиться продукты, солнце не заходило за горизонт, а дождь остановился в самом своём царствовании. Всё человечество вмиг почувствовало, что мир замер. Замерло всё, кроме живых существ. Это тоже не поддаётся пониманию — почему время остановилось для всего, но не для живых существ? Но ощущение было не из приятных. Мчался вдаль локомотив, а затем его резко остановили.

Джон, тряхнув головой, освободившись от лишних мыслей, начал погружаться в дело. Листы перелистывались один за другим. Информация поступала с бешеной скоростью: «…проведённые следственные мероприятия позволяют с точностью определить, что была совершена кража...», «…опрошенные предполагаемые свидетели не позволяют определить конкретных преступников и мест преступления. Показания различаются…», «…созданная оперативная группа натолкнулась на след, который указывает, что, вероятней всего, время было похищено группой лиц…», «… составлен список подозреваемых…», «…18 апреля сего года, в неопределённый промежуток времени, совершена кража в особом крупном размере… оценить ущерб не представляется возможным в связи с ….». Пазл в голове разложился по стопочкам, так сказать, по цветам и формам.

Бережно закрыв толстое уголовное дело после ознакомления с ним от корки до корки, положив сверху него правую раскрытую ладонь, Джон прикрыл глаза. Мыслительный процесс, иногда, приносит своеобразную боль и утомляемость. Детектив был доволен информацией, но раздражён, что всё запутано: и куча документов в этом деле и результаты работы следственных органом ни к чему не привели, кроме как сделать выводы, что это кража и что это уголовная статья. Усложнялось это всё тем, что в мировой практике такое не встречалось, да и вряд ли встретится снова.

Раздался противный телефонный звонок. Испепеляющим взглядом Джон посмотрел на издающее звон устройство. Глубоко вздохнув, детектив подошёл к телефону, двумя пальцами аккуратно снял трубку, давя в себе гнев, и вежливо ответил:

— Алло!

— Джон Маркович? Здравствуйте, я представляю магазин антикварных вещей…. — доносился голос молоденькой девушки из трубки.

— Какой магазин? — испытывая вспышку гнева, переспросил Джон, хоть и ясно слышал какой магазин, представляет девушка.

— Антикварный магазин «Грэнд Хронос»…

— Спасибо, я не нуждаюсь в ваших товарах.

Джон положил трубку, не дав договорить представителю магазина со странным названием. Только сделав пару шагов в сторону дивана и загадочного уголовного дела, как телефон снова зазвонил. Джон поднял трубку и, ничего не говоря, поднёс её к уху.

— Выслушайте меня, господин Джон Маркович! Возможно, Вам будет это полезно знать, — девушка сделала голос более грубым и была настойчивой. — При нынешнем положении, не стоит считать себя занятым или ссылаться на нехватку времени, ведь время пропало.

— Его украли! — резко ответил Джон, не скрывая раздражения.

— У Вас есть веские основания так полагать?

— Есть! Уголовное дело, заведённое главным следственным комитетом при правительстве.

— А что, если я скажу Вам, что есть доказательство, что его не украли, а оно пропало?

— Очень интересная мысль. Можете изложить её в виде заявления и передать в компетентные органы установленным порядком. Сейчас, извините, у меня много дел.

Положив трубку телефона, Джон слегка скривил губы в подобие улыбки и, пожав плечами, направился к дивану и уголовному делу. Подняв его на уровень глаз, приоткрыв шторы так, чтобы свет падал на обложку дела, Джон посмотрел на торчащие волоски бумаги, которые отчётливо были видно на свету.

— Приступим? — спросил громко пустоту Джон.

Открыв дверцу сейфа, он бережно положил туда дело, закрыл его на замок и, хрустнув пальцами, достал из шкафа новую корку для дел. На подоконнике стояла старая печатная машинка, которой Джон очень доверял.

Пальцы уверенно отбивали ровный счёт на клавишах печатной машинки. В комнате-квартире появился запах чернил и масла, которым смазывались шестерёнки этой машинки.

Через некоторое время, на двух листах бумаги стандартного размера появилась хронология событий, какими их видел Джон. Он описал всё, что произошло, с того момента, как его нога вступила на порог зала заседаний, до неприятного разговора с дамой из антикварного магазина. Глаза бешено бегали по чёрным строчкам и губы медленно шептали то, что было напечатано руками детектива. Глаза видели одно, губы твердили другое, а в голове была картина третья. Джон понимал, что это нормально. Огромный поток информации, вся информация разная, зацепок никаких, улик практически тоже. За исключением одно интересного момента. Следователи обнаружили, что некий Кольчинский Феликс, поздно ночью 18 апреля сего года (теперь везде было принято писать эту дату, дату, когда время остановилось. Или оно пропало… Или его украли) купил билеты до Швейцарии за десять минут до отбытия поезда. Причём обратно были куплены билеты практически в это же время, на вторые сутки обратно. То есть, обратно, господин Кольчинский должен был выехать через пять часов со Швейцарии в Москву.

Всё было ничего, да вот есть одно но! Господин Кольчинский Феликс является никем иным, как владельцем самого крупного магазина дорогих эксклюзивных часов. К этому господину обращается вся элита, не только Москвы, но и граждане других городов и стран. Если взять в расчёт, что Швейцария славится не только своими курортами, а тем, что там делают одни из самых лучших часов, то такая короткая поездка могла быть не просто так. Ведь именно в этот день, время перестало существовать. Кольчинского уже позже доставили в Москву и вызывали на допрос. Допрос получился скудный и малоинформативный.

Что-то было интересно в личности Кольчинского. По крайней мере, было ясно, что расследование надо начинать с самого начала. А начать дело с Феликса как-никак удобно. Он один из первых, кто попал под подозрение и наиболее вероятно, что именно он замешан в пропаже (краже) времени. В руках Джон крутил чёрно-белую фотографию Феликса, изъятую из толстого уголовного дела. На фотографии был мужчина в смокинге, с тонкими усами, жидкими волосами, нелепо расположенными на голове, большими залысинами и в круглых очках на тонком и остром носу. Взгляд Кольчинского был твёрдым, но уставшим. В лёгкой улыбке что-то было особенное. «Да. Этот человек мог быть причастным к пропаже времени» — подумал про себя Джон.

Собрав свою сумку из твёрдой кожи, сунув туда пару листов бумаги стандартного размера, три карандаша, две ручки, Джон положил её в прихожей на пуфик. Растёр глаза ладонями и завалился на кровать. Глядя в потолок, ему мерещилось, что на потолке рисуется вся картина: Феликс берет часы, бежит на вокзал, покупает билеты, садится в поезд и он его уносит вдаль. Горная Швейцария встречает Феликса хорошей погодой. В горах он находит бункер, куда спускается и вставляет эти часы в какую-то огромную машину. Машина начинает трястись и в итоге останавливает время. Или ворует? Или уничтожает?

Джон задремал. Его окутала тишина и темнота, но тело чувствовалось, как и дыхание, как и ощущение отсутствия времени. Если не пытаться его чувствовать, то состояние ничем не отличить от обычного, а вот если прислушаться к себе, к своим чувствам, а именно, на ощущении времени, то наступает дискомфорт. Неуютно становится. Порой, иногда даже тошнит.

Открыв глаза, умывшись в уборной, детектив оделся в новый костюм, причесался, надушился и, сунув красную корочку во внутренний карман, шагнул к выходу, но задержался. Глянув на свои напечатанные бумаги, Джон увидел, что Феликс живёт в Балашихе, где погода остановилась с не малыми осадками. Сняв с крючка зонтик, щёлкнув дверным замком, он вышел в светлый солнечный день.

У подъезда водителя не было. Странно. Обычно всегда приезжали своевременно, а тут его нет. Ах да, времени-то нету.

Пока водитель толкался в пробках и пробирался, хоть и со спецсигналами, Джон снова смотрел на этот мир, в котором что-то было не так. Он всё тот же, но в тоже время не тот. Чужой? Нет. Мёртвый? Тоже нет. Он иной. Ощущение времени пропало и всё кругом ощущалось иначе. Искусственно. Как будто заперли в подвале, где смоделирован весь этот мир, и ты не знаешь день или ночь сейчас, сколько времени, какое время года, что в мире происходит в целом. Игрушечный мир, натянутый на глаза. Из-за поворота показалась чёрная машина с двумя синими мигалками на крыше. Поднимая листву в воздух, она мчалась на встречу к детективу. Джон только сейчас заметил, что и листва как-то нереально зависает в воздухе и медленно опускается на землю.

Часть 3

Пролетающие мимо окна автомобиля дома, навевали тоску по прежним временам, когда дорога из точки А в точку Б была неразрывно связана с временем. Добрался из исходной точки до конечной, потратил кучу времени на дорогу и пробки, зато результат ощущаешь. Ощущаешь затраченное время, усилия и нервы. А сейчас, эти дома мимо пролетают и понимаешь, что ничего толком-то не изменилось. Просто, как будто смотришь на фотографию и глазами водишь по гладкой поверхности глянцевой бумаги.

Автомобиль плавно сворачивал со МКАДа и, проезжая мимо дорожного знака, где написано чёрными буквами на белом металле: «БАЛАШИХА», медленно погружался в сумрак. В небе над Балашихой зависли свинцовые тучи. Джон и его водитель, в металлической колеснице продвигались в глубь этого города. Чем глубже, тем пасмурней становилось, и в какой-то момент впереди показалось что-то блестящее, висящее в воздухе, как конфетти из фольги. Когда автомобиль приблизился к этому чудному явлению, то стало ясно, что это капельки дождя, когда-то начавшегося и не закончившегося.

Автомобиль врывался в это бескрайнее звёздно-дождевое пространство разбивая эти бусинки дождя о корпус машины. Стук в салоне был иной, не как при обычном дожде. Скорее, этот звук напоминал, когда мчишься по полю на автомобиле и сбиваешь стаю насекомых, или как будто из-под колёс впереди едущей машины по твоей попадают маленькие камешки.

Пока зависшие в воздухе бусинки дождя разбивались о корпус чёрного автомобиля, дорога завела Джона и водителя на дорогу, покрытую гравием, а дальше, через высокие сосны, привела в дачный посёлок. Водитель остановился возле шикарного дома, выполненного в стиле знатных особ 18 века, но с изящной ноткой современности.

Джон открыл дверь, расправил зонтик, высунув руки из открытой двери, и шагнул в свежесть подмосковного дачного посёлка. Зонт не нужен был для защиты от дождя, он нужен был для защиты от окружающих всё бусинок. Именно поэтому Джон этим зонтом скорее отмахивался, как от пчёл, чтобы не врезаться в бусинки дождя. Пока детектив дошёл до невысокого забора, где была скромная калитка и звонок, несколько бусинок сделали своё дело и намочили Джону плечи и правую штанину.

Позвонив три раза в звонок, детектив осмотрел округу и глубоко вздохнул. О том, как хорошо на природе, обычно никогда не думаешь. Эти мысли начинают посещать, только тогда, когда чувствуешь усталость и хочется уединиться. Сосновый запах и свежий воздух наполнял лёгкие и в теле наступала лёгкость и спокойствие в душе.

Хозяин дома не заставил себя долго ждать. Невысокий мужчина в круглых очках, нелепые волосы на голове и острый нос. Походка уверенная, спина прямая, поступь важная. Зелёная жилетка и штаны в зелёную крупную клетку. На лице тонкие усики, надо отметить очень ухоженные. Хозяин дома шёл по дорожке, выложенной плиткой, а вокруг этой дорожки уже был образован воздушный коридор, где не было бусинок дождя.

— Вы ко мне? — ради приличия спросил хозяин дома.

— Феликс? Феликс Кольчинский? — деловым тоном спросил Джон.

— Да, всё верно!

— Меня зовут Джон, Джон Маркович Шатров. Я детектив; по поручению Чрезвычайной комиссии расследую уголовное дело под номером 8. Господин Феликс, должен Вас уведомить, что я, на правах детектива ЧК, пользуюсь особыми полномочиями, — Джон при своём представлении показывал хозяину дома своё удостоверение.

— Я не слышал о Вас, господин Джон.

— Если позволите войти, то уверен, я смогу убедить Вас в обратном.

Минутная пауза, и Феликс наградил Джона своей добродушной улыбкой. Замок щёлкнул, и калитка отворилась.

— Намочило Вас, Джон Маркович! — улыбаясь, осведомил детектива хозяин дома.

— Удивительное дело, что мне ни разу не приходилось выходить сухим из воды, — довольно-таки загадочно ответил Джон.

Детектива проводили в дом, который внутри оказался хорошо обставленным и было очень просторно. Очень изящно украшены стены, идеально удобно расставлена мебель, а сама атмосфера внутри была и с нотками старости и современных технологий.

Сняв обувь и повесив на крючок зонт, Джон последовал за хозяином на кухню, где уже стояли на столе чашки с налитым чаем, где в центре стола на широкой тарелке лежали всякие сладости: от булок с кунжутом, до шоколадных конфет. Пахло очень приятно бергамотом.

Хозяин дома указал ладонью на место напротив себя, приглашая сесть за стол. Джон сел на мягкий стул, ожидая привычного скрипа, но не дождался такового. Прочистив горло, детектив начал первый:

— Господин Феликс, Вы кого-то уже ждали?

— Нет, что Вы? Это Роб приготовил, когда я услышал звонок. Я обычно всегда его прошу так делать, когда звонят к нам, — немного удивившись пояснил хозяин дома.

— Роб?

— Да! Это мой помощник. Сейчас слуга, в наше время, говорить не прилично. Роб выполняет функции моего помощника, ну и слуги тоже. Как бы это противно и противоэтично не звучало.

— Неожиданно… Я думал, что уже подобного рода отношения между людьми давно закончились.

— Никто никого не принуждал, поверьте.

— Роб! — громко прикрикнул Феликс.

По деревянным ступенькам со второго этажа дома спускался немолодой человек, смуглого оттенка кожи, опрятно одет и причёсан. Он элегантно подошёл к столу, справа от хозяина дома и, слегка наклонив голову вперёд, произнёс:

— Господин Феликс! Вы звали меня?

— Роб, дорогой! Представься, пожалуйста, нашему гостю и расскажи, как ты попал сюда ко мне на попечение, — слегка улыбаясь, произнёс Феликс.

— Как я могу к Вам обращаться, уважаемый гость? — вежливо и учтиво спросил Роб Джона.

— Джон Маркович, детектив ЧК.

— Господин Джон! Меня зовут Роб, просто Роб, ибо я не знаю своей родословной. Я вырос в приюте и за все двадцать лет, ко мне не явился ни один из родственников. Приют находился на окраине Ташкента, дети были в нём самые разные. Порой, некоторые воспитанники убегали, и никто не ведает, что они творили. Так было до поры до времени, — при слове «времени», Роб слегка осёкся. — Как-то раз, нас поздно ночью разбудил охранник, вывел во двор и построил весь приют. Нас было около сотни. Мы ничего не понимали, дрожали от ночной прохлады и смотрели на слепящие нас фонари. Началась перекличка. Я тогда, помню, смотрел наверх в ночное небо, где рассыпаны были звёзды и висел большой блин луны. Луна была такая огромная, что мне казалось, будто она больше солнца и сможет сейчас за одно мгновение загореться и обдать нас теплом. Не могу сказать почему, но эта луна мне запомнилась больше всего в ту ночь.

Через какое-то время, когда перекличка закончилась, через центральные ворота привели двух мальчишек. Они были очень напуганы, одежда на них рваная, на лицах ссадины. Полиция задержала их на складе: те пытались украсть картошку и какие-то консервы. Я помню, как их лупили палками на глазах у всех. Нас стали загонять обратно по комнатам, а к ним никого не подпускали, хоть они и лежали недвижимые и только в тишине было слышно, как через боль они выдавливают слёзы из заплывших глаз. Но мне запомнилась луна.

Я очень долго потом винил себя в бесчеловечности, что все переживали за двух этих ребят, а меня впечатлила луна.

Через неделю ко мне в комнату пришли трое мальчишек и уговорили пойти с ними, так как им нужна была помощь. Мы перелезли через забор, долго бежали по темным улицам, пока не оказались возле старинного огромного особняка, обнесённого кирпичной высокой стеной. Я почувствовал что-то неладное, но идти назад — означало стать изгоем в приюте. Мы не провели и двух минут в этом особняке, как загорелись всюду фонарики, и мы оказались в ловушке.

Теперь я лежал перед строем, меня жалили палки, а я глядел на эту проклятую луну и думал о том, чтобы это всё прекратилось. Полицейские лупили нас наотмашь, со вкусом и предельной жадностью. Глотая пыль, видя, как всех детей загоняют по комнатам, я думал, что вот сейчас я встану и полечу на луну и всё прекратится.

Боль не уходила, я никуда не улетел. Оказалось, что на следующий день, к обеду, нас должны были отдать под суд и посадить надолго за решётку. Наутро, нас посетил господин Феликс. Он договорился с властями, дал за меня залог и поручился за меня. Сделал он это после того, как спросил у меня, хотел бы я начать жизнь сначала и продавать время? Я ответил — да. И, вот, господин Джон, я тут, перед Вами. Я ни в коем случае не жалею о том времени и, тем более, не жалею о своём согласии работать с господином Феликсом, который со мной обходится как с родственником.

— Хм. Как будто Вы заранее заготовили эту речь, Роб, — потерев подбородок, подвёл итог Джон.

— Вы не первый, кто удивляется мне и моим статусом в сём доме.

— Хорошо, Роб, мне очень жаль, что с Вами произошло то несчастье и я очень рад, что господин Феликс смог Вам помочь. Не могли бы Вы оставить нас на одних? Видите ли, дело очень важное и у меня много вопросов к хозяину этого чудного дома. Могу ли я рассчитывать на Вашу сознательность и при необходимости поговорить и с Вами? — парировал Джон.

— Безусловно, господин Джон Маркович, — слегка наклонив голову вперёд в сторону Джона, а затем в сторону Феликса, Роб ушёл прочь.

— Славный малый и отличный помощник! — довольно охарактеризовал Роба Феликс.

— Ничуть не сомневаюсь, но нам надо поработать, — чувствуя, что Джона отвлекают от каких-то важных деталей, перевёл разговор Джон.

— Конечно, Джон Маркович. Какие у Вас есть ко мне вопросы? Насколько мне известно, я всё рассказал следственному комитету.

— Вы же прекрасно знаете, что, если поручили это дело детективу ЧК, значит нужных ответов на все вопросы не найдено.

— Верно, — широко улыбаясь, отклонился на стуле назад Феликс.

— Итак. Вы занимаетесь производством часовых механизмов, причём не дешёвых, так?

— Мы производим нечто иное. Это не просто механизмы, это произведения искусства.

— Не могли бы Вы провести мне краткую экскурсию?

— М?

— Видите ли, я очень люблю новаторство и, тем более, люблю искусство.

— Ну, если Вы так хотите…

— Очень хочу. Заодно и задам там Вам все оставшиеся вопросы.

— Тогда может чай?

Джон с Феликсом пили вкусный чай с бергамотом и разговаривали о погоде и о дивных местах на Земле, где можно хорошо отдохнуть. Допив чай, они встали и направились ко второму входу в дом, точнее выходу, что был на кухне. Джон шёл за Феликсом, слушая по пути болтовню о футболе. Дверь распахнулась, и перед ними появилась дорожка и вокруг всё в серебряных бусинках дождя. Джон сразу приметил, что по этой дорожке уже давно никто не ходил.

Отмахиваясь руками от капелек дождя, словно от стаи мух, Джон с Феликсом подошли к домику поменьше. Скрипнул замок в двери, и они попали в неплохо обставленную мастерскую. Всюду на столах были разложены сложные инструменты и механизмы. Причём каждый стол под свои виды механизмов. Всё было до тошноты аккуратно и чисто. В воздухе стоял запах масла.

— Вы позволите? — показал рукой на столы Джон.

— Конечно. Только, прошу Вас не трогать механизмы, они очень капризные, — беспокойно разрешил ознакомиться с механизмами хозяин дома.

Джон медленно, от стола к столу, ходил и разглядывал часовые механизмы. Они и вправду были уникальными. Такого Джон не видел нигде. Всё идеально подогнано, блестяще собрано и видно, что вложено сюда много любви к своему делу. Джон, рассматривая каждую деталь, продолжил спрашивать:

— Вы же знаете, что являетесь подозреваемым в краже времени?

— Да, мне приходил вызов к компетентным органам, там до меня довели, что я в числе подозреваемых.

— Что Вы можете сказать по этому поводу?

— А что тут говорить? Всё логично, всё правильно. Кто может совершить столь коварную кражу? Правильно, только тот, кто знает, как время устроено. Я знаю, как устроено время, знаю, как показать это время с помощью механизма. Я знаю, как собирать его и знаю, как делать этот механизм показа времени безупречным. Мой дед был часовщиком, отец был часовщиком. Я, как видите, пошёл дальше и открыл свой мир часов. У меня были сотни заказов на месяц. Я день и ночь занимался в этих мастерских и доводил до идеала каждую деталь. Кого можно подозревать, если я лучший в мире часовщик?

— Подозревать можно кого угодно.

— А вот и нет. Это так не работает. Подозревают всегда того, кто больше обладает принадлежности к преступлению. Молоко украли — молочник под подозрением, кусты спилили — садовник под подозрением, у машины тормоза пропали — водитель виноват, время пропало — часовщик подозреваемый!

— Но это стереотипы. Не так ли?

— Скорее, это шаблонное мышление человеческого мозга. Тут, надо думать не про принадлежность к преступлению, а про мотивы. Кому понадобилось это время?

— Время нужно всем. Вопрос в том, что с ним, украденным, можно сделать?

— Вы детектив, Вам и решать.

— Господин Феликс. Расскажите мне о том, как Вы пришли к тому, что будете делать сами часы и как научились создавать, не стану скрывать, эти произведения искусства — часы?

— Я же сказал, — слегка с раздражением ответил Феликс, — что мой дед был часовщиком, отец тоже…

— Вы меня не услышали, Феликс! — твёрдо остановил хозяина дома детектив. — Как Вы пришли к тому, что именно Вы будете создавать часы. Свои механизмы, свой стиль, своё время?

Неловкая пауза повисла в мастерской. Феликс понял, куда клонит детектив. Дед и отец Феликса занимались часовыми механизмами и знали о них всё, они могли чинить любой сложности, любые часы. Но, никто из них не создавал свои механизмы. В мире была сумасшедшая конкуренция по разработке и изготовлению часов. В этой борьбе за престол времени, сражались настоящие гиганты современного рынка.

Родственники Феликса не разработали ни один из своих часовых механизмов по причине сложности выхода на рынок, а также была ещё одна причина. Эту причину Феликс скрывал очень тщательно. Его дед настолько изучал часы и всё, что вообще связано со временем, потратив на это около пятидесяти лет своей жизни. День за днём он изучал все детали, все истории и легенды, забыв супругу, забыв сына, забыв друзей и знакомых.

Однажды, в дождливый осенний вечер, дедушка Феликса, прибежал в гостиную их дома и в безумстве скинул всё с обеденного стола и разложил на столе помятую бумагу. На бумаге было начерчен странный знак, напоминавший упавшую набок цифру восемь и три стрелки, которые напоминали крест без правой перекладины. В центре этого знака на пересечении бесконечной линии, середины знака бесконечности (поваленной набок цифры восемь), была крупная чёрная точка.

Дед, не мог выговорить ни слова. Он был охвачен безумием, пускал пену из рта и твердил что-то непонятное и даже ужасающее. Семья очень перепугалась тогда и вызвала медицинских работников. Деда забрали на лечение. Этот свёрток пропал вместе с дедом.

Через несколько лет уже отец Феликса занимался часами и делал успехи. Были мысли открыть свой салон и начать производить часы под своей фамилией. Были разработаны слоганы, были нарисованы плакаты и даже подобрано помещение. Практически на завершающей стадии открытия фабрики-магазина часов, в дверь дома постучали. Осень. Холодные порывы ветра развевали на человеке в шляпе бежевый плащ. Человек молча протянул конверт, опечатанный сургучом. Отец Феликса неуверенно взял письмо из рук этого загадочного человека. Не успел он и опомниться, как этот человек скрылся.

Разорвав конверт трясущимися руками, отец Феликса развернул письмо. На плотной белой бумаге красивым почерком аккуратно было написано: «Жду тебя завтра к обеду». Сомнений нет, это писал дедушка.

Сидя возле кровати своего отца, почти открывший свою фабрику-магазин, сын этого слабеющего старика, низко наклонил голову и пытался разобрать, что говорит больной.

— Сын, — с трудом выговаривая каждое слово, тяжело дыша, говорил старик, — я всю жизнь посвятил часам. Ты стал отличным часовщиком. Но, — старик закашлял, а как приступ прошёл, продолжил, — ты должен знать одну вещь. Тебе нельзя открывать свою фабрику, ты не вправе это делать.

— Отец, но почему? Это мечта всей моей жизни! — возмутился сын.

— Послушай меня. Помнишь тот вечер? Помнишь тот свёрток? Его, передал мне один человек. Я очень хорошо его знал, он всю свою жизнь провёл в горах Тибета и коротал время в медитациях. Изучая время, я наткнулся на один интересный факт, что человечество разделило время на три составляющих: секунду, минуту, час.

— Но как же, отец, у спортсменов доли секунды? У учёных множество секунд? Дни, недели, месяцы, года, столетия и так далее… Это всё тоже время! Это обозначение времени, отец!

— Ты не умеешь слышать! Ты слушаешь, но слышать не умеешь. Ты живёшь секундой, минутой и часом. Всё остальное не имеет значения. Это производные от СМЧ. СМЧ — именно так, я назвал феномен живого времени, а всё остальное — это то, что возникло при математических корреляциях трёх составляющих.

Ты знаешь, что секунда представляет собой? Секунда — это интервал времени, равный 9 192 631 770 периодам излучения, соответствующего перехода между двумя сверхтонкими уровнями основного состояния атома цезия-133, находящегося в покое при 0 градусов Кельвина. Цезий-133, в свою очередь, это единственный стабильный изотоп химического элемента цезия с атомным номером 55 и массовым числом 133. Цезий в общей картине — это мягкий щелочной металл серебристо-жёлтого цвета.

— Отец, к чему ты клонишь?

— Время можно потрогать. Оно материально.

— Что?

— Это очень сверхтонкая субстанция, которая окутала всё на этой планете.

— Не может быть! Но…

— Сын! Мне осталось совсем ничего. Я дотронулся до этого времени. Одним пальцем, но я его почувствовал. Ключ к пониманию в том свёртке.

Дрожащей рукой и кривым пальцем, дед указал на противоположную стену, где висела картина, на которой изображены Гималаи.

— Забери эту картину. Ты поймёшь многое. СМЧ — это не конечная формула. Должна быть четвёртая составляющая, которая позволит увидеть картину во всей красе и даже…

— Даже что?

— Возможность управления временем!

— Это невозможно.

— Скажи это монахам, что проводят в медитациях огромное количество времени в состоянии сомати.

— Какая четвёртая составляющая?

— На том знаке есть три стрелки! Секунда, минута, час. Они выстроены в форме креста, но не хватает правого плеча на этом кресте. Я не могу сказать, что это за составляющая. Я не смог её определить.

На этом дед Феликса закрыл глаза и больше их не открыл. Отец его плакал тогда, словно мальчишка. Сжимая в кулаке простынь, что была на дедушке, сердце отца разрывалось.

Уже дома, развернул свёрнутую картину, оторванную от рамки на стене в больнице, он ножом счистил верхний слой краски. Под масляной краской таился тот самый загадочный знак.

— Вы знаете про открытие моего деда? — удивлённо и как-то с досадой сказал Феликс Джону.

— Дело 1344, медицинская карточка № 654. После смерти Вашего дедушки, были проведены следственные мероприятия и уточнены причины смерти. Следователи тогда отразили Ваши показания, списали рассказ Вашего дедушки на профессиональную болезнь, что подтверждает диагноз врачей. Картину Вашему отцу разрешили забрать с собой, в память об отце. Но, я подозреваю, что дело не в памяти и не в картине. Так? Ведь Ваш отец оставил раму, а саму картину скрутил в трубку и унёс.

— Вы изучили дело 1344. Кто бы мог подумать, что это кому-то интересно.

— Где картина? — жёстко спросил Джон.

— Картины уже давно нет.

— Феликс, Вы не осознаете всю ответственность и всю важность сложившейся ситуации. Вы подозреваемый и мы вправе взять Вас под стражу. К Вам очень много вопросов.

— Да… Прошу простить меня. Для меня мой дед — это больной вопрос.

— Почему отец так и не открыл фабрику-магазин?

— Он осознал то, что ему пытался сказать дед.

— А Вы — нет?

Феликс фыркнул и ушёл в дом. Джон остался в мастерской и внимательно изучал всё кругом. Ничего подозрительного не было. Чрезвычайно чистая мастерская и сделана она с любовью. Всё аккуратно и всё чересчур правильно.

Зашёл Феликс. В руках у него был тубус. Раскрыв его и достав оттуда свёрток, хозяин дома передал его детективу. Развернув бумагу, Джон увидел тот самый знак, о котором писали в деле 1344.

— Мне придётся изъять у Вас этот свёрток. Вы не против?

— Пожалуйста! Вы пользуетесь правом, которого не дано никому из нас.

Джон достал протокол, быстро составил его и, расписавшись в документе, свёрток быстро пошёл в портфель Джона.

— И, наверно, крайнее. Что Вы делали в Швейцарии в столь короткий промежуток времени?

— Всё очень просто, господин детектив. Я часовщик. Я был там по работе, только и всего.

— После Вашей поездки было украдено время.

— Не вижу прямой связи.

— Тогда я Вам помогу увидеть. Человек пользуется неимоверной популярностью среди любителей дорогих часов, открывает свою фабрику, причём у себя дома, делает головокружительную карьеру, несмотря на то, что его дедушка и отец эту фабрику не открывали, так как знали какую-то тайну, которая поможет этим временем управлять. Господин Феликс, несмотря на табу своих предков, открывает фабрику, создаёт мощную инфраструктуру, набирает производственную мощь, достигает определённого уровня возможностей и связей и решается найти или создать четвёртую составляющую, чтобы быть первым среди часовщиков, ибо будет управлять временем. Для этого он направляется в Швейцарию, чтобы достать некоего сплава металлов в состав которых входит цезий. Этот сплав, Вы достаёте не в официальных корпорациях, а на некоем продуктовом базаре. Да, именно продуктовом базаре, где женщина, торгующая клубникой, продала Вам лоток с дивной ягодой, а на дне этого лотка лежала продолговатая, напоминающая свечку, вещь. Это и был тот самый сплав металлов. Именно поэтому Вы так быстро вернулись обратно. Всего пять часов было у Вас, чтобы совершить покупку и вернуться обратно на вокзал. Стоит отметить, что тот рынок был в двух часах езды от вокзала. Итого, один час времени на рынке, а были Вы там именно 49 минут.

У Феликса отвисла челюсть. Он, еле-еле совладав с собой, сказал:

— Видите ли, господин детектив… Я часовщик. Это моя работа. В Швейцарии я был по работе.

— Билет до удивительной горной страны Вы приобрели за десять минут до отбытия, — прощупывал Феликса детектив.

— Всё верно. Мне позвонил мой хороший знакомый. Он часовщик в Швейцарии. Его зовут Генрих Гёнз, можете проверить. Генрих сказал мне, что достал сплав металлов, которые мне были необходимы и готов передать. Но, так как это очень редкий и дорого сплав, к нему обратилось много покупателей. Были условия, что я в ближайшее время заберу этот сплав, а иначе он уйдёт другим покупателям. Оттого я и взял срочно билеты.

— А почему Вы забирали этот металл на рынке продуктовом?

— К сожалению, в Швейцарии сейчас очень строгие законы. Чтобы вывезти этот сплав, мне нужно было пройти кучу экспертиз и проверок, получить кучу справок и оформить море документов. К тому же, движение таких металлов чётко отслеживается специальными службами. А чтобы приобрести этот сплав, нужно разрешение самого правительства.

— То есть, Вы, уже приобретая этот сплав, нарушали закон?

— Увы.

— Но после Вашего прибытия в Москву время пропало.

— Стечение обстоятельств.

— А я вижу прямой расклад возможного преступления. Вернувшись в Москву, Вы добрались до дома и, использовав этот сплав, совершили кражу, которой не было за всю историю существования человечества.

— Каким образом?

— Вы нашли четвёртую составляющую.

— Нет!

— Всё против Вас. Раньше, Вы никогда не покупали этот сплав. Вы были в Швейцарии не раз, но это были поездки по обмену опытом и обучению. Именно в этот раз Вы нарушили закон и приобрели сплав, вернулись в Москву в свою мастерскую, нашли эту составляющую и у Вас всё получилось. Дед, Отец и Вы достигли того, что хотели. Управлять временем.

— Временем управляет всякий, кто носит на запястье часы! Он может рассчитать, может поспешить или отдохнуть, назначить и запланировать, потерпеть или отложить. Глядя на циферблат часов, мы способны управлять этим временем.

— Но не остановить его и, тем более, украсть.

Феликс подошёл к одному из столов, сунул руку в небольшое ведёрко и достал оттуда в кулаке кучу маленьких часовых стрелок. Он подошёл к Джону, из кулака по пути высыпались маленькие стрелочки.

— Вот этот сплав, — высыпая перед Джоном стрелки, словно песок сквозь пальцы, закипая от злости, сквозь зубы говорил Феликс. — Мне нужен был новый материал, для моих чудных маленьких стрелочек. Я составил формулу, произвёл расчёты и передал их Генриху. Он сделал для меня этот сплав, чтобы я создал эти маленькие стрелочки для своих часов.

В это мгновение в мастерскую зашли сотрудники полиции. Он бережно завели руки за спину Феликса и сомкнули их наручниками.

Джон смотрел в глаза часовщика, а затем перевёл взгляд на лежащие у его ног стрелочки. Они отдавали золотом.

Уже около двери в мастерскую, Феликс громко обратился к детективу:

— Джон! Джон Маркович! Я не крал время. Я был богатым, когда продавал часы. Я был счастливым, когда собирал часы. Я не крал его! Посмотри, кем я становлюсь без времени. Никем. Мне оно нужно, но когда оно двигает стрелки моих часов! Я не крал время!

Мастерскую и дом Феликса опечатали полицейские. Роба увезли вместе с Феликсом в участок. Водитель Джона, облокотившись на машину, курил сигарету и выпускал сизый дым плотным столбом.

— Поехали! — скомандовал Джон.

Машина катила по шоссе в сторону Москвы. Заворачивая на МКАД, водитель прибавил ходу. Голова Джона разболелась.

— Домой? — спросил водитель.

— Домой! — ответил детектив.

Как только автомобиль свернул на шоссе, как за окном автомобиля пролетела надпись у магазина продуктов. Красные буквы ярким цветом подали сигнал мозгу и Джон, ни с того ни с сего, сказал водителю:

— Нет! Не домой! Давай в Антикварный магазин «Грэнд Хронос».

Часть 4

После противного скрипа старой деревянной двери, была непроглядная тьма. Острый запах благовоний и горящих свечей ударил в нос. Пикантности к этой композиции запахов добавляло стойкое чувство старины. Половицы ужасно скрипели. Потребовалось немного времени, чтобы глаза привыкли к сумраку и удалось увидеть очертания старинных диванов, стульев, столов и прочей рухляди. Вся эта старинная утварь издавала своеобразный запах прошедших времён. Пройдя через прихожую, Джон попал в большой зал, почти полностью заваленный вещами и коробками. В конце зала, у дальней стены, было что-то похожее на барную стойку.

— Добро пожаловать в обитель старинного времени! — раздался женский приятный голос из-за этой барной стойки. Джон, ничего не ответив, подошёл ближе и увидел худую маленькую девушку. На вид ей было около двадцати лет. На столе стояла свеча и тени плясали на стене. Круглые очки на приятном личике портили всю картину.

— Вы не могли бы откинуть шторы от окон, уж больно у Вас тут мрачно, — обратился с просьбой к девушке Джон.

— К сожалению, у нас штор нет, — ответила весёлым голосом девушка. — И никогда их не было.

— Тогда, может имеется нормальный человеческий свет? — не унимался детектив.

— Свет от горящей свечи что ни на есть человеческий и натуральный. А этот запах… мммммм…

Джон понял, что над ним издеваются, но издеваются как-то нежно, заигрывая. Аккуратно, достав из внутреннего кармана удостоверение, развернув его, он предъявил документ девушке. Та врезалась взглядом в корочку и немного напряглась.

— Ну, правда, у нас нет другого освещения, — быстро заговорила, как будто оправдываясь.

— Тогда, давайте приступим сразу к десерту.

— Чем я могу Вам помочь?

— От Вашего заведения мне поступил звонок. Я хотел бы знать кто звонил? Соответственно поговорить с этим человеком. Немедленно.

— Д-д-да. Секундочку подождите, — уже явно не скрывая смущения и лёгкого страха, девушка скрылась за темной занавеской, что висела на стене.

Джон оглянулся вокруг. «Неприятная картина» — подумал он.

Через некоторое мгновение в зале появилась вторая девушка. То ли от свечей, то ли от темноты, то ли от и того и другого, но она была вылитой первой девушкой, что стояла за барной стойкой. Единственное отличие, что на второй девушке не было очков.

Джон слегка улыбнулся и спросил:

— Я прошу прощения, мне поступил звонок относительно недавно. Как я могу к Вам обращаться?

— Елена, а это моя сестра Катя! — дружелюбно ответила вторая девушка.

— Вы близнецы?

— Абсолютно нет! Весь секрет в стиле одежды и в одинаковой косметике. Современные методы творят чудеса.

— Действительно, но, давайте перейдём непосредственно к делу. Видите ли, так как время, как таковое, отсутствует, соответственно, не только его у меня нет, но и у вас тоже.

— Думаю, Вам это будет крайне интересно.

— Хотел бы я Вас спросить — откуда вы узнали про моё дело, но мне и так понятно все стало. Вы племянницы председателя чрезвычайной комиссии. Елена — Вам 23 года, Катя — Вам 22 года. Вы долгое время учились в Новосибирске, везде, с самого детства вместе и очень любите петь. Председатель для вас, как отец, а может даже и заменяет вам отца. Вы не занимаетесь антиквариатом! Вы собираете редкие вещи, которые попали в поле зрения спецслужб и имеют прямую отсылку к оккультным проблемам нашего общества. Занимаясь псевдопродажей старинных вещей, вы высматриваете неординарных личностей, собираете на них информацию и передаёте её в чрезвычайную комиссию, дабы поймать того, кто «украл», — при этом Джон поднял руку и двумя пальцами сделал знак «V», два раза сжав пальцы и разжав их, — время. До этого задания, вы вели базу данных на любителей антиквариата, так как не раз предметы старинной роскоши становятся слабиной преступников и неугодных людей. Я могу продолжать очень долго, Елена, но единственный вопрос, который я хотел бы задать — это почему Вы позвонили мне и не сказали, что у вас есть оперативная информация? Зачем было звонить и навязывать мне услуги антикварного магазина?

— Конспирация, Джон. Так требует протокол.

— Протокол от вас требует только наблюдение, сбор информации и соблюдения легенды прикрытия для обычных граждан. Обычных — хочу подчеркнуть.

— Всякий человек обычен, пока не обнажится его внутреннее «я». Даже самые надёжные люди, порой всаживают нож в мягкую ткань спины, — вставила своё слово Катя.

— Ближе к делу! Что у Вас?

Две сестры переглянулись. Катя слегка кивнула Елене.

— Пройдёмте за мной, Джон, — уверенно сказала Елена, — а то ещё чуть-чуть и Вы расскажете, когда я первый раз покурила сигарету.

— На дне рождения Кати, в 22 года!

Елена посмотрела в глаза Джона, закатила их наверх и тяжело выдохнула.

Щелчок выключателя замкнул схему, и электричество с треском побежало по проводам. Где-то внизу заморгали старые лампочки, которые издали неприятные треск. После того, как лампочки накалились, спуск в подвал стал наполняться тёплым тусклым светом.

Джон следовал за Еленой вниз по скрипучей лестнице. Из подвала, навстречу гостям, вышел спёртый, влажный воздух. Спустившись вниз, Елена и Джон попали в небольшое помещение, где стояли столы и шкафчики. Несмотря на противный воздух и мрачное помещение, тут было довольно уютно. Елена подошла к дальнему столу, из шкафчика достала какую-то папку и бережно её положила на стол. Она раскрытой ладонью показала на папку и сделала шаг в сторону.

— Ознакомьтесь, господин Джон. Я свои комментарии оставлю, пока Вы полностью не ознакомитесь с этим материалом. Забрать себе его не удастся, поэтому, впитайте информацию и как можно больше. Велено Вам это не показывать.

— Я ничуть не удивлён. В чрезвычайной комиссии идёт соревновательный дух? Кто-то хочет раскрыть дело вперёд меня?

— Вы хорошо осведомлены, Джон. Я бы сказала, что у Вас мало времени, но его, как мы знаем, и так нет.

— Кому же я так не угодил?

— Угадаете с одного раза?

— Вероятней всего, нашли молодого выпускника, который подаёт большие надежды, так как его отец занимает хороший пост.

— Вы просто великолепны! Столь логичны и осведомлены во всем. Но, нет! Тут Вы промазали.

— Неужели?

— Мой дядя. Председатель чрезвычайной комиссии. Именно он создал целую группу экспертов, чтобы составить противовес Вам. Если эта группа раскроет это дело быстрей, чем Вы, Вас отправят на бумажную работу и это в лучшем случае.

— Нельзя сказать, что я не догадывался…

— Поясните!

— Я намерено сказал, что молодой и перспективный нашёлся. Я давно догадывался, что председатель не желает меня видеть на этой должности.

— Не поняла…

— Я кинул наживку, Вы её проглотили. Мне нужны были доказательства того, что от меня хотят избавиться. Вы мне их предоставили. Теперь я не сомневаюсь в своих догадках.

— Ловко!

— Предлагаю приступить к изучению запретного для Джона материала.

— Да, кстати, Джон, — Елена, скрестив руки на груди, ехидно улыбнулась, — я не сказала Вам тогда по телефону, что время украли.

— М? — Джон обернулся в пол оборота и пристально посмотрел на девушку.

— Я сказала, что оно пропало!

… Много разных фотографий часов: старинных, современных, песочных, солнечных. Наблюдения молодых девушек за покупателями часов. Тут и Кольчинский бывал ни раз. Описания этих покупателей, основные привычки и слова-паразиты…

… Фотографии гор, портрет Рериха, его картины. Некоторые выдержки из книг и журналов. Чьи-то письма с красивым почерком…

…Какие-то чертежи и схемы, на которых отображались кружки и квадраты с треугольниками, в странной последовательности…

Через некоторое время, Джон захлопнул папку с материалом, стиснул пальцами виски и медленно стал массировать их. В подвале была тишина. Джон раскладывал все по полочкам в своей голове.

Детектив встал, повернулся к Елене, бережно передав ей папку с документами, и спросил:

— Давайте вкратце, теперь своими словами.

— Все очень запутанно, Джон.

— Было бы очень странно, если было бы всё предельно ясно и последовательно. Я впитал информацию из этой дивной папки, теперь поясните мне, со своих слов, что это значит?

— Коньяк?

— Виски.

Через мгновение Елена достала из шкафа бутылку виски, Катя сверху принесла лёд и лимон, уже нарезанный. Джон и Елена разместились в подвале на мягком диванчике в углу помещения.

Сделав глоток обжигающего горло напитка, запустив в рот дольку лимона, Джон закрыл глаза и глубоко вздохнул. Виски очень трудно проходил внутрь, словно вязкое желе, но очень приятно грел тело и немного душу. Елена резко дёрнула стаканом и напиток, словно в космосе, поднялся в пространство. Она ловко потыкала капельки пальцем, а затем, одним движением, поглотила ртом все капли и глубоко вздохнула, сделав неприятную гримасу.

— Вы слышали, — приступила к объяснению Лена, — Джон, что игры, не заканчиваются для людей никогда? В детстве — мы играем в машинки и куклы, когда подрастём — в гаджеты, а затем — играем в жизнь. В самой жизни мы играем в маленькие «подыгры». Это странно звучит, но это так. Мы ходим в парикмахерскую, ездим на рыбалку, едим мороженное, устраиваем интриги, заводим отношения, покупаем машину, велосипед, путешествуем и тому подобное. Это все игры, Джон. Отношения, работа, отдых, блага… Кто-то играет по-крупному, а кто-то довольствуется малым. Это нормально. Но вспомните, что когда Вы играли в детстве с собакой, она все равно рано или поздно Вас кусала, а машинка, которую Вы катали по полу, рано или поздно ломалась. В нашей ситуации кто-то играл со временем, и оно, — Елена слегка замялась, — оно сломалось. Время сломалось. А точнее, с ним играли в прятки, и оно — время — пропало. Оно спряталось так, что его крайне сложно отыскать.

— Елена! Елена прекрасная! Ближе к делу! Факты! — твёрдо настаивал Джон.

— Хорошо! — прочистив горло, продолжила Елена. — Факты, значит факты. Философская сторона вопроса Вас мало интересует.

— Философия — удел мудрецов и старцев.

— Философия — это то, что нас окружает.

— Нас окружает огромный мир, который остался без главной своей составляющей.

— Хм… Вы, наверно, заметили, что мы давно изучаем одну вещь. Эта вещь — это не что иное, как загадка времён. Звучит странно, — улыбнулась Елена, — но мы изучали существования «Города богов». Недавно, нам стало известно, что некий профессор Н., собрал экспедицию и побывал в предполагаемом «Городе богов». Экспедиция была, поначалу, провальной. Ничего, кроме гор и тибетских лам, они не нашли. Был последний день пребывания горстки учёных в Тибете. Пасмурно, накрапывал дождик. Совершенно случайно, за кружкой полевого кофе, среди низких и плотных облаков, профессору Н. удалось разглядеть на соседней горе огромную статую сидящего человека и читающего книгу. Силуэт был очень бледным и едва различимым из-за облаков. Но это была огромная статуя читающего человека. Учёные сопоставили местоположения этой статуи и привязали её к местности. Один из этих людей увидел на карте, что горы расположены по какому-то принципу, а не в хаотичном порядке. Добраться до этой статуи, они так и не смогли. Отвесные скалы, непроходимые реки и склоны. Они занялись составлением карты-схемы. Удивительно то, что центром ансамбля гор была большая священная гора Кайлас. В результате, в руках горстки учёных появилась надежда. Они прикоснулись к легендарной Шамбале. Экспедицию было решено продлить на неопределённое время. Холод донимал отважных исследователей, бури усиливались, еда кончалась, между членами экспедиции стали возникать конфликты. Профессор Н. понял, что они схватили птицу удачи за хвост.

Спустя некоторое время, в одной из долин они натолкнулись на горы странной формы. Слева и справа долины горы имели форму вогнутых строений. В самой долине виднелись кости животных и не только. Никто доподлинно не знает, что произошло далее, но некоторые члены экспедиции не вернулись домой. Ходят слухи, что на них напала стая диких и голодных зверей. Есть версия, что не вернувшиеся остались там жить. Но, истина в другом. Те учёные, что не вернулись, вступили в эту долину, очень быстро состарились и простились с жизнью.

— Звучит как лучшая фантастика в современном мире, — улыбался Джон.

— Смешного тут мало. Существует теория, что жители Шамбалы имели большие познания в сущности времени. Иными словами, они умели управлять им. Для этого были созданы эти грандиозные строения в виде каменных зеркал. Зеркал времени. Наши предположения следующие: профессор Н., после той экспедиции, снарядил ещё одну тайную экспедицию к зеркалам времени. Изучая их, вероятней всего, он как раз нашёл что-то, что неподвластно нашему поколению. Экспериментируя с найденным, играя иными словами, этот удивительный человек потерял время. Но потерял его для всего человечества.

— Абсурд… — не унимался Джон.

— Я смогу Вас удивить!

Елена встала, брызнула себе в бокал ещё горячительного напитка, осушила его одним глотком, дунула в кулак и стала рыться в шкафах. Через какое-то время она достала свёрток. Развернув на журнальном столике перед Джоном этот свёрток, она на края бумаги поставила их бокалы, чтобы полотно не свернулась обратно. Это была схема «Города богов», схема Шамбалы.

На схеме были изображены пирамиды, статуя читающего человека, лабиринты, гора Кайлас, различные квадраты и круги. С виду схема напоминала циферблат часов, где в центре находилась гора Кайлас.

— Мне кажется, — задумчиво произнёс Джон, — но это плод чьей-то фантазии.

— Безусловно! — ответила Елена. — Но это схематичное изображение реальных объектов на территории Тибета. Обратите внимание на это изображение, — девушка показала на фигуру, изображённую на схеме, в виде женской туфли.

— Зеркала?

— Да! Это долина зеркал. Здесь она очень скудно изображена, так как не хватает ещё около пяти похожих объектов.

— Ведь это скалы, горы, холмы и ничего больше!

— Я бы не была так уверена в этом.

— Если взять гору Кайлас и от неё посмотреть на карте, на предполагаемое местонахождение долины временных зеркал, то мы наткнёмся на речку.

— Откуда Вы узнали?

— Схема выдуманная! Тут и догадываться не надо. Про Тибет давно все слышали и читали. Я вспоминаю карту из далёкого детства, которая висела в классе географии. Мы с ребятами отмечали гору Кайлас жирной точкой чёрной пастой. Много времени мы проводили перед этой картой, что на уроках, что после них. Мы сочиняли байки и рассказывали их друг другу, да так придумывали, что сами начинали в это верить. Мы обещали друг другу, что поедем туда, когда станем взрослыми. Кайлас для нас был маяком в детстве и колыбелью фантазий.

— Я знаю, в это трудно поверить, Джон, но порой сказки становятся сказками для того, чтобы их запомнили дети и передали своим детям. Для того, чтобы кто-то эту сказку проверил. Так прячутся тайны. Легко и непринуждённо в сознании детского организма.

— Схема — выдумка!

— Схема — это всего лишь схема. Суть в другом. Существует Шамбала или нет — дело историков и учёных, исследователей.

— Схема бесполезна, если она выдумана.

— Говорят, что профессор Н., специально её изменил, чтобы настоящую Шамбалу не нашёл злой человек.

— От зла не утаить источника знаний и богатства.

— Тут немного дело в другом. Схема, несомненно, ложная. Это очень удобно делать — якобы добро, от якобы зла. Удобно для злодеев!

— Нам нужен этот профессор Н.

— Думаю, он не сможет Вам отказать.

— Так Вы, Елена, считаете, что время потерялось в зеркалах времени на Тибете?

— Нет. Но это наиболее вероятный сценарий. Все сходится по времени и по тематике. Время остановилось на Тибете.

— Где его найти?

— Время или Тибет?

— Очень смешно, — начал сердиться Джон. — Если бы не было так грустно, я бы смеялся до утра.

— Не переживайте, детектив. До утра Вас никто не оставит. Вот адрес, — Елена протянула свёрнутую в три раза бумажку.

В телефонной трубке слышались неприятные звуки. Дозвониться ни до кого было невозможно. Джон подумал, что вот, уже и связь пропала, радио перестало работать. Выглянув в окно, детектив также заметил, что и на улицах стало довольно-таки пусто. Сама жизнь начала останавливаться, глядя на время. Эфир не работает, связь не работает, часы не работают. Остановка жизни чувствовалась всем нутром.

Приехав на такси в аэропорт, Джон сразу подошёл к авиакассам. В каждом окне висели таблички, что касса закрыта, билеты не продаются по техническим причинам. Найдя за стойкой информации молодую девушку, детектив не стал любезничать и, предъявив удостоверение, задал вопрос, по покупке билета до Уфы. Ответом было еле связное: «… к сожалению, самолёты больше не летают. Связи нет, навигации нет…».

На железнодорожном вокзале Джон тоже получил отказ. Поезда также перестали ходить из-за отсутствия связи и навигации.

Долгий протяжный звонок в дверь. Защёлкали замки. Через какое-то время дверь отворилась, и в проёме оказался молодой заспанный человек.

— Детектив? — недоумевал мужчина.

— Собирайся. Мы едем в Уфу, немедленно.

— Куда? Могли же просто позвонить!

— Связь перестала работать. Самолёты не летают и поезда не ходят. Жизнь замирает. Собирайся!

— Боже, детектив…

— У тебя одно мгновение. Жду внизу.

Мужчина, довольно-таки быстро оделся и спустился вниз к машине. Джон смотрел на небо и о чём-то думал.

Чёрное полотно дороги убегало из-под колёс автомобиля. Трасса была свободна. Навстречу попадались редкие грузовики и автобусы. По асфальту кружилась неубранная пыль. Чем дальше машина удалялась от Москвы, тем темнее становилось небо, пока не превратилась в чёрную, словно смолу, гладь. Джон проезжал местность, где постоянно стоит ночь, это было очень красиво. Колючие звезды светили ровным холодным светом. Они больше не мерцали, как в былые времена. Вдоль трассы стояли неподвижные сосны. Тусклые фонари бросали свет на холодный и бездушный асфальт. Чуть правее от направления движения их автомобиля, во всей красе, парила луна. Огромная, жёлтая как сыр, луна. Спутник Земли сопровождал их долгое время, пока на горизонте не появилась полоса оранжевого цвета.

Странно, почему впереди снова солнце видно? На это не было у Джона ответа.

Детектив проснулся, как раз, когда автомобиль пересекал дорожный указатель: «Уфа».

Часть 5

В просторном кабинете было душно. Запах старой мебели, пыльных ковров и чего-то такого, что невозможно увидеть глазами. Запах старины. Наверно, он всем знаком. Вдоль стен кабинета размещались деревянные старые шкафы-стенки в однообразном стиле, на полу постелен пошарканный зелёный ковёр. Посередине кабинета стояли массивные столы буквой «Т», как во многих кабинетах больших начальников. На стене висели часы с маятником и, скорее всего, с кукушкой в башне. Маятник не ходил, стрелки застыли на 15:45, кукушка уже давно молчала. Тусклый свет пробивался сквозь старые занавески и лениво плясал на стенах и полу. Пылинки застыли в кабинете и походили на небрежные точки на старом холсте, где художник пытался изобразить старый декор.

Джон сидел скромно с края стола и ложкой мешал уже остывший чай, что принесла секретарь некоторое время назад. Чай был однородной массой и лениво, под действием ложки, перемещался по чашке, словно манная каша. Сколько времени детектив прождал нужного человека посчитать было сложно, но сидеть на удобном стуле было уже невмоготу. Он встал, прошёлся по кабинету вдоль шкафов-стенок и остановился возле целых рядов однообразных книг. Тут были научные издания, научная фантастика и оккультная литература. Маршрут обследования помещения закончился возле окна, которое выходило во внутренний двор огромного комплекса научного института. Среди зелёного до рези в глазах газона, стояла огромная скульптура глаза. Этот огромный глаз окружали формы отдалённо напоминающие горы, у основания которых, виднелся непонятный иероглиф.

За дверью кабинета послышались шаги и скрип первой двери, затем отворилась вторая дверь и в кабинет зашёл пожилой человек в белом халате с вышитым глазом на левой стороне груди. Человек был лысым, с узким разрезом глаз и в мелких очках в тонкой оправе.

— Джон Маркович? — спросил человек в очках и продолжил: — Прошу прощения, что заставил ждать, разбирали сложный случай у пациента. Как добрались?

— Профессор… — не успел договорить Джон, как человек в очках представился.

— Неляшев Эдуард Владимирович! Профессор Неляшев — это я!

— Очень приятно, Эдуард Владимирович! Детектив Шатров Джон Маркович! Вы наверняка знаете по какому поводу вынужден посетить Вас и отнять немного, а может и много Вашего времени.

— Догадываюсь. Нечасто с Москвы приезжают люди Вашего ранга, чтобы выпить башкирского чая. А на счёт времени… Сейчас это слово и, вообще, это понятие необходимо исключать из нашей жизни и заменять его, скажем, мгновением, мигом, случаем, вниманием и так далее. Вариантов много, надо подобрать только нужный камушек в стене нашей действительности.

— Оставим это философам и лингвистам. Предлагаю перейти к делу.

— Как скажете.

Профессор сел на своё место во главе стола, Джон сел на своё место, отпил немного чая, который с трудом провалился внутрь.

— Эдуард Владимирович, как Вы считаете, то, что время остановилось — это следствие катастрофы или это промысел каких-то высших сил? — начал разговор детектив.

— Что есть время? Ведь это непрерывная последовательность существования и событий, которая происходит в кажущейся необратимой последовательности из прошлого через настоящее в будущее. Сейчас мы лишены настоящего и будущего. У нас осталось только прошлое. Если есть прошлое, нет настоящего и будущего, говорит ли это о том, что у нас и жизни нет? Живы ли мы? Мы продолжаем ходить, говорить, работать, есть, думать, любить… а какова конечная цель? Где тот конечный пункт, к которому мы должны прибыть? Может то, что мы сейчас делаем и вовсе бессмысленно? Может нас уже давно нет и это лишь грёзы кого-то или чего-то?

— Будем объективны. Раз мы можем думать и действовать, значит у нас не всё потеряно и есть что-то, что нас может вывести из неловкой ситуации и вернуть все на круги своя?

— Как Вы думаете, Джон, хомяк, бегающий в колесе в своей клетке, думает, что может разбежаться быстрей обычного и выйти за рамки своей клетки и постигнуть мир таким каков он есть?

— Вопрос в том, может ли он думать?

— Мы наделены интеллектом — это правда, это нас отличает от животного мира. Но, не стоит делать поспешных выводов о том, что хомяк или иная живность не способна думать. Пусть и не в том понимании, которое известно нам, но на своём этапе развития есть надежда, что они тоже способны мыслить, думать и понимать.

— Есть одно но! Остановка времени касается и хомяка тоже. Ни ему, ни букашке уже не важно, что за пределами клетки, как и человеку уже не важно, что за пределами нашего мира. Времени нет. Жизнь остановилась. Ещё ужасней факт тот, что наше жалкое существование скоро прекратится. На молекулярном уровне мы не может повторить действия точь-в-точь. Мы можем совершить что-то только по одной траектории, только из одной точки в другую и только один раз, — Джон взмахнул рукой и провёл ею над столом. — Теперь, если я сделаю точно также, то это будет уже другая траектория и другая скорость. Повторить точь-в-точь то же самое — невозможно.

— Тут Вы правы, Джон Маркович! Наше существование конечно. Все наши действия и наши мысли, наши процессы в организме — конечны. Рано или поздно мы исчерпаем все варианты событий и перестанем существовать. Холст, рано или поздно, станет черным от нанесённых на него точек.

— Что Вы нашли в Тибете?

— Суть.

— Суть чего? Почему Вы об этом молчите и не доносите идеи туда? — Джон сделал жест, подняв указательный палец вверх.

— Вы ошибаетесь. Я говорил об этом, даже книги успел написать и все кресла протёр в приёмных больших начальников. Кто захотел слушать старого профессора из далёкого города? Никто. В гуще водоворота событий, мелкие детали видеть никто не хочет. Быть может в этих маленьких деталях и кроется общая картина событий?

— Я доложу обязательно, что Вас не хотели принимать и слушать…

— Не имеет смысла. Мы привыкли складывать общую картину мира из общего потока информации, а про детали, необходимые, чтобы машина двигалась, забываем и вычёркиваем их из повестки, думая, что машина — это кусок железа, а не сложный механизм.

— Так что Вы там обнаружили?

— Это невозможно передать словами. Вы должны это увидеть своими глазами.

— Это не реально.

— Что есть реальность в нашем положении?

Шум винтов маленького частного самолёта давил на уши. Маленький самолёт пробивал толщу воздуха и преодолевал пространство над необъятной землёй. Джон и профессор летели в сторону загадочной страны Тибет. Детектив несколько удивился, как быстро профессор договорился об отправке самолёта. Вызвал секретаря, передал какую-то бумагу и вот уже они в самолёте и летят в далёкое место. Полёт проходил в тишине. Оба пассажира молча смотрели в иллюминаторы на медленно парящие облака и далёкий рельеф суши.

Самолёт совершил довольно-таки жёсткую посадку на грунтовое покрытие аэродрома среди высоких гор, что скребли когтями небеса.

— Накиньте! — бросив кожаную куртку пилота Джону, сказал профессор. — Тут довольно-таки прохладно.

— Спасибо! К этому меня жизнь не готовила.

— Порой, жизнь нам подкидывает неожиданные сюрпризы.

Как только они вышли из самолёта, гостей загадочного Тибета окутал холодный горный воздух. На этом их путь не закончился. Долго на внедорожнике по просёлочным дорогам, горным серпантинам и болотистой местности, они пробирались вглубь горных твердынь. После длительной поездки, они пересели на лошадей и снова долгая дорога по склонам и горным вершинам. Снег лежал на склонах, а сквозь него изредка проглядывалась холодная мёрзлая земля. Был дикий холод. Пар, что выпускали Джон и Эдуард изо рта, так и оставался маленьким облачком в воздухе. Кони выпускали огромные клубы пара, словно паровоз в дикой тайге в дождливую холодную погоду из трубы дым из необъятной печи. Добравшись до хребта, по одну сторону и по другую которого были озера. Слева озеро было гладкое, как стекло, а справа озеро застыло с огромными волнами, как застывшие льды на северном полюсе.

— Дальше пойдём пешком, — скомандовал профессор.

— Наконец-то ноги можно размять, — пошутил детектив.

— Ох, Джон, Вы ещё вспомните наших четвероногих друзей добрым словом.

Профессор привязал коней к лежащему большому дереву. Как оно тут оказалось? Во всей округе нет ни единого дерева и нет даже травинки.

— Вы хотите спросить, откуда тут это дерево? — поинтересовался Эдуард.

— Проскочила такая мысль… — не особо удивившись проницательностью спутника, ответил Джон.

— Разгадкой этой тайны мы займёмся позже. А сейчас нет времени на эти пустяки, или не пустяки… Детали.

— Да уж.

Очень долго путь шёл через горные перевалы, где нет ни троп, ни дорог, ни жизни. Джону казалось, что они идут вечность. Постоянно идти и идти. Вверх и вниз. Спустившись с очередного хребта, профессор остановился переводя дух.

— Мы на месте. Почти, — отдышавшись оповестил он.

— На месте? Вокруг все те же горы, — все ещё никак не справившись со своим дыханием, выпалил Джон.

— У-у-у! Не стоит недооценивать силу и тайну гор, мой дорогой друг. Я могу Вас называть другом? Или, под конец нашей прогулки, мне придётся отравиться в казематы?

— К сожалению, — Джон сплюнул на каменные плиты, — протокол предписывает мне доставить Вас для дальнейшего разбирательства в Москву.

— Так что? Я арестован?

— Нет! Всё в рамках процессуального законодательства. Вас допросят под протокол и примут решение.

— Как скажете.

— Не думайте, что тут моя заинтересованность, хотя и она присутствует. Есть оперативная информация, что Вы причастны к краже времени.

— Краже? То есть, по Вашей версии время украли?

— Это основная версия.

— Интересно. А если бы я отказался Вас вести сюда?

— Это ничего не поменяло бы. Спец бортом из Уфы, Вас бы доставили в Москву и там пришлось бы говорить всё, что Вам известно.

— Получается, зря прилетели сюда.

— Нет! Я гарантирую Вам защиту, если Вы убедите меня в том, что Вы никак не причастны в краже времени.

— Как его можно украсть, если его нельзя потрогать и нельзя попробовать?

— Но его можно ощутить! Разве нет?

— Вы можете украсть боль? Украсть радость или любовь?

— Чисто теоретически — да. Практически — увы…

— Настоящую любовь Вы никак не украдёте, клещами не вытащите. Боль, настоящую боль — Вы даже заглушить не сможете. Радость истинную — Вы не сможете ничем очернить. Нет, Джон, Вы заблуждаетесь. Нельзя украсть то, что истинно.

— Философия…

— Бытие.

— Профессор, я сделаю все для того, чтобы Вы не были привлечены к ответственности. Верьте мне.

— Верю. Только вера и осталась.

— Скажите, Вы нашли «Город Богов»?

— Нашёл.

— Это Шамбала?

— Названий много. Пусть будет такое.

— Вы, когда составляли карту Шамбалы, сделали много неточностей или ошибок. Это фантазия? Пиар-ход?

— Человечество не готово к тайне, которая раскроет многие другие тайны, в том числе, происхождения человека. Мои экспедиции были направлены не на поиск этого загадочного города. Я изучал влияние многих вещей на мои операции. Порой, исход различной сложности операций, не находил научного объяснения. Для этого, я многие годы изучал эти результаты и проводил параллели. Мне нужно было попасть во многие уголки земного шара, чтобы понять хотя бы связь результата моих операций с законами мироздания.

— Вы нашли ответы на свои вопросы?

— На что-то нашёл, на что-то ещё предстояло найти. Не в этом суть. Все померкло после того, как я наткнулся на то, что сейчас увидите и Вы.

— Зачем Вы фальсифицировали карту своей находки?

— Человечество будет это использовать не во благо, а вопреки здравому смыслу. Вопреки.

— Допустим. Но, тем самым, Вы подвергли себя критике и вызвали полное недоверие со стороны компетентных органов. Быть может, именно поэтому Вас не стали слушать в больших кабинетах?

— Я думал об этом. Цепь событий именно к этому и привела. То, что тайно, останется тайной. Явью оно станет только тогда, когда человечество перейдёт на новый уровень развития. И это не технический прогресс, Джон. Идёмте.

Спустившись на равнину, перед ними возникла тропа. Слева и справа от тропы возвышались огромные горы странной формы. Это были выгнутые наружу горные постройки. Да, именно постройки, иначе назвать их нельзя. Покорёженные временем, погодными условиями и какими-то природными воздействиями, но это были именно постройки. Постройки из многовековых гор. Было ощущение, что эти выгнутые горы составляли когда-то какой-то комплекс сооружений необъяснимого предназначения.

— Идите, Джон. Я подожду Вас тут, — загадочно сказал профессор.

— Я настаиваю, чтобы Вы пошли со мной, — утвердительно ответил Джон.

Профессор и детектив направились по тропе прямо к этим сооружениям. Под ногами хрустели камни и тонкий слой снега. Холод до дрожи пронизывал даже сквозь тёплую кожаную куртку. Величие этого сооружения нельзя передать словами. Выгнутые горы, словно обнимали путников и смыкали в своих объятиях. Когда Джон с Эдуардом дошли до середины этих гор, профессор сказал:

— Джон Маркович, вытяните руку вперёд и медленно поверните её по часовой стрелке.

Джон так и сделал. Каково же было его удивление, когда на рукаве у куртки появились дырки, а рука превратилась в руку старого человека. Рука постарела в одно мгновение. Повернув руку в обратном направлении, всё вернулось в то состояние, в котором оно и было.

Ноги Джона подвели, и он упал. После падения очень быстро детектив начал отползать в панике назад, пока не упёрся в ноги профессора. Тяжело дыша, Джон осмотрел свои руки и не смог сдержать удивления.

— Что за чёрт? — выпалил он.

— Это время, мой друг. Это время!

— Но как?

— Это не просто камень и не просто горы. Это нечто большее.

— Это невозможно!

— Так же, как и пропавшее время?

— Но… Но… — слова потерялись в голове Джона.

— Переведите дух, детектив. Возьмите себя в руки и послушайте мою теорию. Нет ничего невозможного в нашем мире, надеюсь, в этом Вы убедились сами. Кто-то, до нашего человечества, научился управлять временем. Кто-то, ставил над ним эксперименты или использовал во благо или со злым умыслом — это уже не важно. Это время кануло в небытие. Факт остаётся фактом. В былые времена время обуздали. Время научили подчиняться. Временем научились управлять. Судя по остаткам этой цивилизации, укрощение времени сыграло злую шутку. Произошла катастрофа. Следы апокалипсиса Вы можете лицезреть по этой части уничтоженного комплекса научной, военной, промышленной инфраструктуры. Нельзя играть со временем, нельзя его обуздать, как думали древние. Там, где находят выдающееся открытие, рано или поздно появляются и злые смыслы. То, что находится как достижение и прогресс, используется в злых целях. Теперь Вы понимаете, почему я намеренно фальсифицировал карту Шамбалы? Нельзя, чтобы это попало в руки человечеству. Второй, а может и не второй, скажем так, ещё одной катастрофы мы не перенесём и планета не перенесёт. Мы последние её обитатели. То, что Вы сейчас увидели — это доказательство того, что кто-то понял, как можно время поставить в стойло. Да, Вы были правы, что время украдено. Вопрос кто мог это сделать?

— Вы? — отряхиваясь и отойдя от шока, спросил Джон.

— Мне это незачем. Я ценю жизнь такой, какая она есть. Мне нравится концепция, что все конечно и что наша жизнь — это миг. Мне нравится получать удовольствие от того, что я вижу, как идёт дождь, как дует ветер, как растёт дерево в моем саду, как дети становятся взрослыми, как у них появляются свои дети, как солнце восходит и заходит, как шумит море, и как волны разбиваются о берег. Я люблю течение времени и люблю, что его у меня катастрофически не хватает. Я люблю смысл жизни. Люблю то, что поток времени говорит мне о том, что я должен что-то сделать для человечества, развиться и оставить после себя что-то, чтобы мои дети пользовались моими достижениями и передавали это из поколения в поколение. Чтобы в конечном итоге, по истечении времени, наш род людской достиг такого уровня развития, которое позволит открыть Шамбалу и найти многие ответы на многие вопросы. Нет, Джон. Мне нет надобности красть время. Даже если бы я этого и хотел, то мой мозг не способен придумать, как это сделать.

Джон смотрел на этого хрупкого старика с огромным внутренним миром и небывалой душевной силой и ни мог не заметить, что по щекам старика, из-под запотевших очков текут горькие мужские слезы. Да, именно текут, а не срываются с глаз и улетают в пространство.

— Прошу, Джон, — не унимался профессор, — найдите того, кто это сделал и заставьте вернуть всё как было. Я хочу погулять под дождём и ощутить, что я ещё живой.

По щекам детектива пробежался лёгкий холодный ветерок. В горле встал проклятый ком, который невозможно было проглотить и по щекам побежали тёплые солёные слезы

.

Часть 6

В своей квартире, Джон, лёжа на мягком диване, глядел в потолок. Прошедшие события никак не укладывались в голове и произвели на него невероятное впечатление. Перед глазами стояла картина из пронзающих синее небо острых, как клыки, скал, покрытых снежными шапками, словно посыпанные пироги сахарной пудрой. Пронзающий холод до сих пор ощущался под кожей, а странное ощущение силы каменного массива леденило душу.

Время безвозвратно украдено? Что будет дальше? С какой целью его украли, и кто мог это сделать?

Автомобиль направлялся по пустым улицам в зал заседаний чрезвычайной комиссии. Рассекая пространство, сложный механизм из металла, пластика и жидкостей, ставил жирную точку на листе бумаги, тем самым заполняя этот лист… Теперь творение человека, созданное для быстрого перемещения живых организмов, груза и чего угодно, не способно переместиться в этом мире по тому же маршруту, по тем же линиям, по тем же бугоркам и по той же глади. Сколько осталось таких точек поставить на лист бумаги?

У входа в зал заседаний, как всегда стоял и переминался с ноги на ногу сам Береснёв. Он, как обычно, возмущённо бросил:

— Ну, Джон Маркович, время же…

Джон, в ответ улыбнулся и слегка помотал головой. Сказать было нечего.

В зале заседаний уже шло заслушивание всех, кто был причастен к расследованию коварной кражи времени. На Джона никто внимания не обратил. Он спокойно прошёл по залу и занял своё место за длинным, хорошо выполненным мастерами, столом.

— Проведя контрольные мероприятия в Сургуте и Иркутске, обнаружена связь профессора Гартина Ярослава Николаевича и Петрова Ивана Сергеевича в разработке устройства сопряжения временных показателей при делении ядра атома. Данное устройство характеризуется способностью улавливать время деления ядра атома… — зачитывал доклад низенький человек с трибуны.

Слушать это было невозможно. Видно было, как этот докладчик высасывает из пальца аргументы под выдуманными фактами. Разболелась голова. Стало дико неприятно в этом обществе, в этом заседании, которое вызывало лишь улыбку. После окончания доклада, на трибуну вышел Сергей Поликарпович и начал подводить краткий итог:

— По состоянию на сегодняшнее заседание, подозреваемые в краже времени фигурируют несколько лиц. А именно: Гартин Ярослав Николаевич, Петров Иван Сергеевич, Кольчинский Феликс Эрикович, Неляшев Эдуард Владимирович, Степанов Игорь Валентинович. Заслушав всех должностных лиц, считаю целесообразным передать дело № 8 на рассмотрение чрезвычайного суда и ходатайствовать о заключении под стражу на неопределённый срок вышеуказанных лиц.

В зале пошло шевеление, на экране начали ползти две из трёх полосок: ЗА, ПРОТИВ и ВОЗДЕРЖАЛИСЬ (хотя последняя оставалась в начальном положении). Джон нажал кнопку «ПРОТИВ». Послышались возмущённые голоса в зале. С трибуны по залу рыскал негодующий взгляд. Джон поднял руку.

— Я — против! — громко выкрикнул он.

— А что такое, господин Шатров? — возмутился Сергей Поликарпович с трибуны.

— Вы сказали, что заслушали всех, но не припомню, чтобы я зачитал свой доклад для вас.

— Для того, чтобы Вас слушали, Джон Маркович, необходимо вовремя появляться на заседании.

— Вовремя! — поднялся с места Джон, подняв указательный палец вверх. Он направился к трибуне. — Во, — сделал значительную паузу и продолжил, — время!

Обойдя своих коллег, медленно поднявшись на трибуну, Джон потёр виски и взглянул на зал. Стояла гробовая тишина.

— Время! Вот, что мы расследуем. Куда делось время? Все здесь сидящие, хотят скорее получить результат безуспешных расследований. Все хотят кого-то обвинить и кого-то наказать. А вы спросили у них как вернуть время? Если это сделал кто-то из них, если это сделали они вместе, если они украли время, то где оно? Как его вернуть обратно? Или это уже не важно? Главное покарать и главное отчитаться? Нет, друзья мои! Этим вопрос не решить. Вопрос будет закрыт, когда время вернётся в свою обитель и продолжит течь, как и раньше.

— Джон Маркович, ближе к делу! — попытался разрядить обстановку Сергей Поликарпович.

— Так это и есть само дело! В чём виноваты эти уважаемые личности? В том, что они работали со временем? Каждый из нас работает со временем в той или иной степени! Все доводы о том, что они как-то причастны к краже времени, беспочвенны! Нет ни одного доказательства, ни одного свидетельства, что эти люди, хоть в чём-то повинны. Если пропало бы электричество, вы обвинили бы соседского электрика? Нет! Господа, здесь скрыто нечто иное. В краже времени виноваты все мы! Как это стало возможно? Как человек мог украсть всё время и всего человечества? Пренебрежение! Отторжение всего нам непонятного и сказочного. Мы перестали верить в чудеса и перестали верить в саму природу. Человек, который это сделал, а сомнений нет, что именно человек украл время, не был гоним жаждой мщения, наживы или шантажа. Человек, который это сделал — поистине герой. Он, именно он заставил нас задуматься, взглянуть на наш мир по-иному и напомнил нам, что мир слишком хрупок.

— У Вас есть подозреваемый?

— Нет! Этого человека никогда не найти и никогда не осудить, если мыслить такими категориями как вы. Я протестую по поводу ареста вышеуказанных лиц и даю обязательство, что к следующему заседанию, найду этого человека и найду время!

В зале прошла волна возмущения, ругани и негодования.

Тем не менее, заседание было перенесено. Под ропот уважаемых людей, депутатов, профессоров, учёных, философов и даже различного рода представителей силовых структур, толпы заседавших покидали зал. Как оказалось, совсем ненадолго.

Автомобиль Джона устало катил по Садовому Кольцу и, плавно свернув в сторону Проспекта Мира, припарковался возле клумбы для цветов в одном из старых дворов.

Скрипнула дверь. Джон зашёл в квартиру деда. Стоял запах сваренного кофе и какой-то выпечки. Дед сидел на кухне и молча листал газету, откусывая булку с карамельной начинкой и запивая горьким кофе.

— Ты знал, Джон, что увеличение количества магнитных бурь на Земле сократилось в разы? Как думаешь, это из-за того, что время остановилось? — загадочным голосом произнёс Дед.

— Думаю, что это имеет прямое отношение ко времени, — ответил спокойно Джон, — и не только. Скажи, стоило оно того? Что в итоге получилось и что изменилось?

— Давным-давно, я слышал фразу: «Узнай цену одной секунды у врача, делающего важную операцию». Ты ощутил ценность времени?

— Дед, собирайся. Нам пора.

— Ты не ответил на вопрос, Джон Маркович!

— Я не ощутил ценность времени, невозможно ощутить то, чего нету.

— Ещё как возможно! Мы начинаем ценить по-настоящему, только когда потеряем! Такова наша натура.

— А как же закон равновесия? Где-то убыло, где-то прибыло?

— Да? — дед засмеялся. — Ты думаешь, что во всем есть равновесие? Баланс? Вот не стало у нас времени, каков баланс теперь? Куда и что перевешивает, или откуда и что приходит? Нет! Баланса нет, и не было. Мы сами это выдумали и сами поверили в закон сохранения энергии и в то, что все вокруг имеет баланс. Я дам ответы.

Дед допил кофе, сложил аккуратно газету и положил её на стол, рядом с чашкой недопитого кофе.

В зале уже все собрались. Стоял небольшой гул. Все в ожидании были на нервах. Дверь распахнулась, в зал зашёл Сергей Поликарпович. Тишина постепенно заполонила зал. Надев тонкие круглые очки, Сергей Поликарпович произнёс в микрофон с трибуны:

— Итак, заключительное заседание объявляю открытым и прошу сразу же закончить начатый доклад, Джона Марковича! Прошу к трибуне.

Джон пригладил волосы рукой. Встав, похлопав рукой по карману брюк, он направился к трибуне. Сотни глаз устремились на него. Он чувствовал, как они прожигают в неё дыру, как люди с яростью пытаются впиться в него и выпить всю кровь. Как они жаждут ответов и хотят, чтобы сейчас открылась правда, которую они и так знали, но боялись себе прямо и честно сказать. Скрип половиц возле трибуны, словно скрип колеса на старой телеге по разбитой дороге. Джон, встав возле трибуны, пальцем ударив пару раз по микрофону, прочистив горло, начал выступление:

— Уважаемые коллеги! Мир изменился! Сколько это изменение длится во временном промежутке — не известно. Вопрос в том, изменились ли мы?

Ранее…

В комнате играла старая музыка и дед Джона разливал горячительные напитки по бокалам. Точнее, не наливал, а вываливал. Так, наверно, будет верней сказать. На телевизоре менялись картинки, одна за другой. На картинках фото и рисунки из детства Джона Марковича. Вот он на велосипеде, с улыбкой от уха до уха. Вот, на фоне цветочной поляны. Вот, с родителями сидит в кафе на берегу Сочинского побережья. Вот, первый рисунок, который Джон нарисовал в садике. Был приятный вечер воспоминаний, и дед сегодня был счастлив.

— Джон, а помнишь, как ты пытался поступить на бухгалтера? Тебя все отговаривали, но ты упёртый, все равно поступил, — весело пролепетал дед.

— Да, помню! И отчислили меня через месяц! — Джон весело засмеялся.

— Это я ректору позвонил и попросил, чтобы они избавились от тебя!

— Ты серьёзно?

— Нет!

Дружный смех окатил стены старой квартиры. Через какое-то время, Джон сделал музыку потише и, глядя в глаза деду, спросил:

— Скажи, что вы делали там, на луне?

— Я не могу тебе рассказать, мы же уже это обсуждали!

— Да брось, уже всё равно ничего не случится. Время остановилось, жизнь изменилась…

— Его украли! Заруби себе на носу. Украли!

— Хм. Откуда такая уверенность.

— Чувствую!

— Или что-то знаешь?

Сейчас…

— Как я уже говорил и обещал Вам, — Джон хорошо поставленным голосом докладывал залу, — я найду того, кто украл время и разберусь, как он это сделал. Итак, относительно небольшой промежуток времени назад, человечество совершило грандиозную экспедицию на Луну. Цели были недоступны для общества, да и для некоторых высоких кабинетов тоже, как я погляжу.

В зале началось негодование и перешёптывание. Кто-то начал спорить друг с другом, как будто что-то вспомнил и начал доказывать с новой силой. Джон продолжил:

— Экипаж экспедиции на Луну, имел чёткие инструкции и тщательно спланированные шаги были записаны у них на подкорке. Известно, что годом ранее, телескоп «Джеленс» в Соединённых Штатах Америки, обнаружил на луне ровный квадрат. После детального анализа, этот квадрат подвергся математической обработке и вот что получилось. Это вовсе не квадрат, а огромных размеров пирамида. Если учесть то, что опуская мнимую линию от вершины найденной пирамиды вниз до земли, то через определённый промежуток времени, эта линия чётко попадёт на вершину пирамиды Хеопса в Египте!

В зале поднялся шум. Многие возмущались, спорили и кто-то даже засобирался уходить. Были и те, кто всерьёз заинтересовался происходящим. Джон, не смотря на всю суматоху, продолжал:

— Когда эта линия попадает на вершину пирамиды Хеопса, то мы можем наблюдать точное время 00:00 часов.

Ранее…

Джон сидел напротив своего деда и смотрел холодным взглядом в его глаза. Детектив не унимался, и старый космонавт почувствовал, что внук от него чего-то хочет, причём чего-то конкретного, каких-то ответов на многие вопросы.

— Дед, ты наверно догадался, — не унимался Джон, — что я тут не просто так? Ты это понял ещё, когда я пересёк порог твоего дома.

— Джон, что ты хочешь услышать от старого космонавта?

— Скажи, тот полет на Луну был не спроста?

— А у нас в космос летают просто так? Забавы ради?

— Нет, но… Высадка на Луну, требует больших сил и средств, а также много времени! К чему была такая спешка?

— Ладно-ладно, Джон! Приоткрою завесу тайны!

— Я весь во внимании!

— Мы хотели увидеть пирамиду своими глазами, запечатлеть её на различные технические устройства и оценить масштаб и примерное предназначение…

— Предназначение? Мы и на Земле не знаем для чего, и кто их построил, одни догадки…

— Это всё верно. Но есть один момент, Джон. Расчётный центр посадил наш корабль на удивление очень точно. Мы приземлились на идеальной, ровной поверхности. Нас даже не колыхнуло. Выйдя из корабля, нашему взору открылось невиданное. Ты и представить себе не можешь, что это такое.

— Что?

— Было ощущение, — в глазах деда стояли хрустальные слёзы, — что мы стали героями фантастики, что обитают на листах известного писателя. Это был целый город. Город, давно покинутый кем-то, город, что раньше был великим, не побоюсь этого слова. Наши ноги ступили на космодром, слева были руины продолговатого не высокого здания, похожего на терминал аэропорта, а справа от нас зияли дыры в полусферических строениях. Они были прошиты со всех сторон, словно огромный червь в спелом яблоке прогрыз свои тоннели. А впереди, вонзая острый шпиль в чёрное пространство космоса, где виднелась голубая, родная Земля, возникла огромная стена пирамиды. Той самой, что обнаружили.

— Не могу поверить в это! Где фотографии, дед?

— Все материалы засекретили. Увы, у нас ничего не осталось.

Сейчас…

Джон продолжал:

— Обнаружив пирамиду, оценив возможность подъёма на неё, группа приняла решение действовать. По первичной оценке, высота пирамиды оказалась 365 метров. Группа, от корабля до основания пирамиды, добралась за 20 минут. Затем, было решено разбиться на 3 группы: 1 группа — поднимается на верх пирамиды и изучает её шпиль; 2 группа — обходит пирамиду по всему периметру; 3 группа — осуществляет съёмку и сбор материалов для доставки на Землю и дальнейшего изучения.

Уже спустя 40 минут, становится известно, что это не просто пирамида, а некий механизм, точнее часть огромного механизма. Было принято решение — возвращаться на корабль и лететь на Землю. Причём, решение было принято в скором порядке. Остаётся догадываться, что же обнаружили там такого, что стало необходимо эвакуироваться в спешке.

Ранее…

Джон уже не мог спокойно сидеть на месте, поэтому он встал и начал ходить взад-вперёд по комнате и жадно слушал рассказ деда.

— Я не могу тебе сказать, что мы обнаружили, а точнее осознали. У меня есть обязательства, есть совесть. Но, вдруг, представь себе, в одно мгновение, тебе становится понятно, как устроен мир, какая сила им движет и как она это делает…

— Это невозможно… это… это странно!

— Помнишь мой сувенир, что я привёз тебе оттуда?

— Да, дед! Он стоит у меня на тумбочке, над телевизором. Камень…

— У-у-у! Это не камень, Джон!

Сейчас…

Джон достал из кармана тот самый камень, что привёз ему дед как сувенир с Луны, что хранился в стеклянной сфере у Джона над телевизором, иногда отбрасывая серебряный свет.

— Вот причина всех бед!

— Поясните, Джон! Что это такое? — раздались голоса в зале.

— Это, привезли с Луны... привёз мой дед!

— Это камень? Что за абсурд? — в зале не унимались крикливые люди.

— Это ключ!

— Что!?

— Это ключ! Именно в то время, когда его вытащили из той пирамиды, Луна — остановилась!

В зале послышались вздохи и звуки негодования. Кто-то ругался, кто-то смеялся. Началась большая свара. Джон пригласил к трибуне деда. Когда все в зале увидели старика, что стоял и молчал, ожидая, когда все наговорятся, тишина начала овладевать залом.

— Уважаемые присутствующие! Я украл время и остановил Луну.

Что случилось с залом, описать крайне сложно. Он буквально взорвался. Никто никого уже не мог успокоить. Сколько продолжался весь этот балаган, тоже не подвергается измерению. Как всё постепенно утихло, дед продолжил:

— Представьте себе строение часов. Огромных часов. Планеты спутники, метеоры, болиды, — все это звенья одной цепи, все это механизм. И как механизм часов, также работает все космическое пространство. Каждый винтик выполняет свою роль. Каждая планета, комета, звезда — это всё механизм. Единый и неповторимый механизм. Я вынул из этого огромного механизма, всего лишь маленькую шестерёнку. А время встало. Оно перестало существовать. Я его украл, вместе с этой шестерёнкой, этим камнем-сувениром.

— Но, позвольте! Для чего вы это сделали? — раздалось из зала.

— Для того, чтобы мы все оценили свою жизнь! Чтобы почувствовали цену каждой секунды... и смогли бы сделать больше друг для друга.

— Мой дед болен, — влез в исповедь своего деда. — Конечно, человеком изначально двигало желание все исправить, выиграть ещё немного времени. Он понимал это. Он знал, что болен. По прибытию на Землю, осознав масштаб проблемы, дед пришёл уже к мысли философской, что это будет полезно всем.

— Отдать его под суд! — кричали в зале.

— А смысл? Есть более логичное и правильное решение! Дать возможность реабилитироваться и исправить всё. Вернуть в первоначальное состояние. Думаю, урок нами освоен.

Космический корабль разрывал небосклон. Шлейф от сгоревшего топлива оставался столбом на своём месте и не развеивался.

Группа космонавтов успешно приземлилась недалеко от пирамиды на Луне.

Дед Джона Марковича, с трудом поднявшись на вершину пирамиды, установил в нишу, забранный ранее отсюда, камень.

Вода в душе бежала тёплыми струйками по измученному телу детектива. Смывая с себя труд прошедших дней часов, минут, секунд, Джон смотрел на стекающие струи в канализационное отверстие.

Время снова вернулось. Снова набрало свой неутомимый бег. Остался вопрос: «А время начало идти с того момента, как остановилась Луна, или оно пробежало промежуток времени и всё затраченное, ой, потраченное время пролетело также лихо, как птица, улетающая на юг?»

КОНЕЦ