Дело о семейных ценностях

Глава 1. Ночной аврал

Я специализировался на «благородных делах»,

на защите вдов и сирот, как говорится.

Не знаю, почему защищать их считается

благородным — ведь есть весьма

зловредные вдовы и свирепые сироты.

Альбер Камю, «Падение»

Они сегодня снова задержались в офисе, а потому ужин существенно опаздывал. Рихард усердно листал завтрашнее дело и делал вид, что ему все равно, хотя Асенька точно знала, что ее высокий красавец-муж голодать не то, что не приучен, а попросту не в состоянии. Его метаболизм влегкую справлялся с любыми объемами пищи, никак не сказываясь на фигуре. А вот отсутствие пищи сразу же делало его печальным.

Потому она со скоростью Валькирии перемещалась по кухне, пытаясь одновременно перевернуть на сковородке отбивную, потыкать вилкой в картошку на плите и нарезать салат. В целом, ей это удавалось совсем неплохо и в кухне уже витал ни с чем не сравнимый запах свежепожаренного мяса. Все-таки в каждом из нас, возможно, за исключением веганов, сидит некое первобытное существо, радующееся этому запаху: добыча завалена, костер горит, едой племя обеспечено, можно расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Вот и сейчас, не в силах утерпеть, муж отложил бумаги и примчался на запах. Разумеется, он всеми силами демонстрировал готовность помочь и разделить бремя хозяйственных хлопот, но кто бы повелся на этот безобидный обман.

Наконец салатная миска заняла свое место в центре стола, а отбивные находились в процессе перемещения со сковороды на тарелку.

И в этот момент у Рихарда зазвенел смартфон.

- Мартинсонс, у тебя сегодня внеплановое дежурство: Оскар заболел, а тут какое-то светопредставление, охранник говорит, толпа офис осаждает. Я сейчас беру такси и еду. Шефу уже позвонили, тоже выдвигается. Срочно приезжай!

Ого! Чтобы в такое время Вита внепланово выдергивала из дома пусть даже и помощника адвоката… Похоже и впрямь дело дрянь. А дежурный адвокат – это та собака, которую в любую погоду можно выгнать из дому, если кому-то нужна помощь. И не отвертишься, присяга есть присяга. Приходится торопиться.

Асенька с молчаливым ужасом смотрела, как ее муж отважно заглатывает с любовью приготовленную отбивную. Больше всего со своей длинной шеей в этот момент он напоминал аиста, поймавшего особо крупную лягушку. «Лишь бы не подавился», - подумала она, но говорить под руку не решилась.

Несколько минут и, оставив опустевшую тарелку, он ринулся к двери. Дежурный адвокат, этим все сказано.

Ближе к полуночи стало ясно, что придется ложиться спать в одиночестве.

Утром Рихард в постели не обнаружился.

Встревоженная, Асенька ухватилась за смартфон, но он категорически сообщал, что абонент временно недоступен. Пришлось набирать номер офиса.

Вита - она вообще спит когда-нибудь, - уже оказалась на посту:

- Адвокатское бюро слушает. А, Асенька, не волнуйся, в порядке твой муж. Я его на диванчике в комнате для посетителей уложила, дрыхнет, как сурок. Мы тут до двух часов ночи крестиком вышивали, уж больно дело забористое. Я тоже домой не поехала, в своем «гнезде» переночевала.

«Гнездом» Вечная Жизнь называла небольшую комнатку, которую она давно и прочно оккупировала для личных нужд. Никто, даже всемогущий Шеф не имел туда права доступа. Достоверно было известно о раскладном диване и телевизоре с большим экраном, который от имени бюро вручили старейшей сотруднице на какой-то день рождения. Ходили слухи о корзинке то ли с вязанием, то ли с вышивкой, но проверить эту информацию никто не отваживался. А с другой стороны, семьи в обычном понимании у секретарши не было, торопиться не к кому. Да и ездить ежедневно в пригородный поселок – она много лет наотрез отказывалась от переезда в Ригу – долго и муторно. Так отчего бы не заночевать пару-тройку раз в месяц в своем «гнезде» под защитой ночного охранника?

Асенька с облегчением выдохнула: если за мужем присмотрела Вита, то с ним точно будет все в порядке.

- Спасибо, - от души поблагодарила она. – Что бы мы без вас делали?

- Что бы делали, не знаю. Знаю, что сейчас нужно сделать. Поедешь, мужу что-нибудь к завтраку прихвати, сама знаешь, он у тебя голодный не работает.

По поводу «не работает» - являлось сущей правдой. Сытый Рихард мог пахать и пахать без остановки. Но если вдруг у его заканчивалась энергия, он тут же, как будто из него вытащили батарейку, становился чрезвычайно печальным и медленным. Для такого случая у Виты – это знал весь офис – всегда имелось в запасе что-нибудь на «пожевать». Но быстренько заставить функционировать молодое почти двухметровое тело помощника адвоката, тут одной печенькой не обойдешься. Поэтому Асенька бодро метнулась к плите, нажарила на скорую руку сырников, прихватила в небольшой баночке сметану, заодно в отдельный контейнер засунула пару предусмотрительно вчера нажареных добрых отбивных. Гарнир, салат, и вот она уже стоит посреди холла с рюкзаком, битком набитым едой для мужа. Приложение Bolt, нажатие кнопки и надпись на экране – время ожидания четыре минуты. Теперь осталось обуться, накинуть дутую куртку без рукавов, запереть дверь и успеть домчаться по заботливо обсаженной цветочками дорожке до калитки, за которой маячит прибывшее такси. Ну в самом деле, не ехать же через полгорода на общественном транспорте, если вот-вот проснется голодающий любимый?

Через двадцать минут она уже стояла в маленькой кухоньке и выкладывала контейнеры возле заботливо приготовленных Вечной Жизнью чашек кофе. Рихард – бритый, в свежей рубашке – сгреб ее в охапку и благодарно чмокнул в нос. Одноразовые бритвы и требование иметь в офисе запасную чистую рубашку ввел в свое время Шеф: вспотел, заляпался, не имеет значения, адвокат этого бюро всегда должен выглядеть огурцом. Сейчас Асенька убедилась, что требование – не прихоть, а вполне насущная необходимость. Даже после сильно укороченной ночи ее муж выглядел вполне профессионально.

Вита бдительно следила, чтобы супруги не засиживались. Едва чашки опустели, она появилась на пороге:

- Я помою, Рихард, не рассиживайся, у тебя сегодня аншлаг, через двадцать минут уже придут первые подозреваемые.

- В каком смысле «первые»? – Асенька была совершенно не в курсе.

- В таком, что есть еще и вторые. Труп один, а кто его сотворил, следствие разбирается. А наша адвокатская задача, сама знаешь, защищать.

- А мне? Мне тоже надо разбираться?

- Да вроде не надо пока, не с чем. Вон у него, - кивок в сторону уже мчащегося по коридору Рихарда,- дел непочатый край. – Пусть тренируется.

Асеньке оставалось только согласно кивнуть.

Глава 2. Предельная невероятность

„Есть вещи настолько невероятные,

что в них невозможно поверить,

но нет вещей невероятных настолько,

чтобы они не могли произойти.“

Томас Харди

Дел у Асеньки сегодня было не много. Управившись с текучкой, она решила просто так, на всякий случай, почитать, что же такого вчера приключилось, отчего ее мужу пришлось ночевать в офисе.

Пробежалась по полицейской хронике.

Аварии на дороге, понятно. Всегда найдется кто-то, у кого день не задастся, если он в очередной раз не докажет себе и другим, что прирожденный гонщик. Так же, как представители противоположной категории, адепты жизненного принципа «тише едешь, дальше будешь». Себя Асенька считала очень аккуратным водителем, но даже ее безмерно раздражали эти выезжающие в левый крайний тихоходы, ползущие при разрешенных пятидесяти на тридцати пяти километров в час. Сделает морду чайником и тянется, вызывая спонтанный взрыв эмоций у участников движения. Хорошо, если остальные на дороге достаточно адекватны, чтобы просто объехать тихохода. Но увы, не всегда так. А еще всегда есть сколько-то водителей «под градусом», под лекарствами, что ненамного утешительнее, под нервами и т.п. Чего удивляться, что без аварий ни дня не обходится. Хорошо еще, что все живы и относительно здоровы.

С этим понятно.

Так, квартирные кражи. Ну, это святое. Сколько угодно можно говорить о безопасности, но всегда будет кто-то, кому очень хочется стащить чужое. И всегда, к сожалению, будут те, кто прямо напрашивается, чтобы его обокрали. Вот, например, бабушкина соседка. Асенька уж и не помнила, сколько раз гастролеры взламывали убогую дверь в такую же убогую пенсионерскую квартирку. И красть-то там в общем-то нечего, с пенсии-то. Но старушка с упорством дятла сохраняла картонную дверь и хлипенький, чуть не за три евро замочек, открыть который – и стараться не надо. Асенька хорошо помнила, как еще девчонкой крутилась рядом, когда после очередной кражи папа прикручивал новый замок. Он же предлагал помочь поставить железную дверь и даже обещал договориться на рассрочку: кто-то из клиентов его автосервиса занимался дверями. И что? Помогло? Да ни разу. Старушка, естественно, отказалась, типа «сколько ей той жизни осталось» и ее, если память не подводит, после этого обокрали еще раза три, пока на подъезд не поставили кодовый замок.

Ладно, дальше.

Пропал, пропала, вышел из дому, не вернулся.

Вот тут алгоритма она пока не поймала. Чаще всего, если у человека голова на месте, то его находили быстро. Причины пропажи могли быть самыми разными, от потерялся или сломался мобильник, до «забыл предупредить». Бывали клинические случаи, когда человек терялся, потому, что забыл адрес. Но их тоже находили, как правило, быстро. Кто-то замечал неадекватного человека, сообщал в полицию о местонахождении и дальше уже – дело техники. И что касается детей – тоже. Асенька отчетливо помнила, как они с Рихардом стали свидетелями, как крошечного – лет четырех – малыша полицейский патруль забирал с кольца троллейбуса. Видимо, водитель обнаружил ребенка и позвонил. А они с Рихардом, так уж вышло, просто проходили мимо и остановились посмотреть, не нужна ли помощь.

Полицейский – молодой, высоченный, как большинство латышей, наклонился над мальчиком:

- Тебя как зовут?

- Коля…

- Ну, здравствуй, Коля. – к мальчику протянулась с рукопожатием огромная ладонь. Детская ручка просто утонула в ней. – Я – Янис. Со мной пойдешь.

И малыш послушно, за ручку, потопал своими крохотными ножками за большим и надежным полицейским. И было ясно, что никакого вмешательства или помощи не требуется. Ребенка накормят, найдут родителей и доставят домой. А то, что родителям «вставят дрозда», так это правильно, за детьми нужно присматривать. Они с Рихардом решили подождать с детьми, пока она не закончит аспирантуру, но она бы лично никогда не допустила такого со своим малышом.

Ну ладно, это опять не то.

Что дальше?

Пьяная драка с членовредительством, куда же без нее. Непременно кто-нибудь, а в выходные и праздники в увеличенном количестве, напьется до розовых соплей и идет чистить морду собутыльнику, сожительнице, а там уж как придется. Природа этого явления представляла для девушки неразрешимую загадку от самого момента распития бог знает кем и как произведенной жидкости, - эта публика не часто употребляла официально продающиеся крепкие напитки, - до вот этого самого состояния, когда вместо «мордой в салат» шло брутальное выяснение отношений в стиле «ты меня уважаешь». Почему нельзя либо выяснить сей животрепещущий вопрос по трезвому? Или просто в принципе воздержаться от его выяснения? Ее аналитический ум в этом месте стопорился и отказывался находить причинно-следственные связи.

Ага, вот, посетитель, умерший в ночном клубе. Интересно, это как же нужно упиться, чтобы умереть? И потом, это странно: в клубе такого уровня, как ни крути, а самая туристическая и крутая часть города, должны подавать только высококачественные напитки. Асенька пожала плечами и крутанула колесико мышки дальше. Алкоголики ее не интересовали.

Однако долго побездельничать не удалось: появление полковника Вариса означало, что сейчас понадобятся ее аналитические способности. Как всегда тщательно выбритый, подтянутый, в наглаженных до изумительных стрелок брюках, полковник всегда производил впечатление. Однако сегодня что-то смазывало впечатление, какая-то неуверенность, что ли.

Впечатление не обмануло. Первые же слова заставили ее, как охотничьего пса, насторожиться и встать в стойку:

- Видишь ли, душенька, госпожа Мартинсоне, тут странное что-то творится. Боюсь, даже ты не справишься. Уж на что мой опыт, но и я такого никогда не видел.

Ну все! Если полковник хотел пробудить ее интерес, ему это без сомнения удалось. Чего такого он не видел и с чем она не сможет разобраться?

- Да не смотри ты так на старика! Заходи на сервер, там папочка уже открыта, «Майкл Фабер». Результаты вскрытия посмотри.

И полковник со старческой, - как ни крути, а семь с лишним десятков за плечами, - аккуратностью расположился в кресле, причем так, чтобы видеть лицо девушки.

Асенька быстро пробежала глазами описание. Майкл Фабер, гражданин США, турист, прибывший в Ригу на международном круизном лайнере, пришвартовавшемся вчера в Рижском порту. Эти лайнеры – огромные, белые, с множеством палуб, были отлично видны не только со стороны Задвинья, но и с Вантового моста через Даугаву. Они, как правило, выплескивали на берег громадную толпу туристов, искренне считавших, что на несколько дней город отдан им на разграбление. Впрочем горожане с удовольствием обменивали свои товары и услуги на содержимое тугих кошельков заморских гостей. Значит, этот самый Майк Фабер вчера рано утром прибыл в Ригу и вечером того же дня, незадолго до полуночи бесславно скончался в ночном клубе. Подождите, этот не про него ли она читала сводку? Какая глупая смерть, что там смотреть? Но, раз полковник зачем-то сидит здесь и ждет, придется читать.

Асенька открыла протокол вскрытия. Патологоанатом никого не заставил ждать, тело вскрыли практически сразу после доставки, иначе расшифрованный документ появился бы значительно позже.

Первые строчки: рост, вес и т.д. она пропустила, стремясь скорей дойти до причины смерти.

Ага, ну вот: тяжелым тупым предметом, внутреннее кровоизлияние… Ну, ясно, кто-то приложил юношу по голове и вот вам результат. А не надо в пьяном виде выяснять отношения! Погодите-ка, а алкоголя-то в крови нет. Трезвому дали по голове? То есть парень досидел трезвым чуть не до полночи в ночном клубе, а потом неудачно получил по голове?

Асеньке стало интересно почитать полицейский протокол с мечта происшествия. Но полковник бдительно следил, чтобы она не отвлекалась от документа.

Ладно, что тут еще интересного?

А интересное-то прямо бросалось в глаза!

Кроме черепно-мозговой у покойника обнаружилось ножевое ранение в область поясницы, собачий укус, - тут уже у нее самой глаза полезли на нос, - и в крови обнаружилось ядовитое соединение, которое само по себе должно было вызвать смерть.

Постойте-постойте! Кто-то так сильно желал смерти этому Майклу, что натравил на него собаку, пырнул ножом, отравил, и это все не сработало! Потому что умер-то он от черепно-мозговой… А все остальное прошло мимо? Так что он, вурдалак, упырь какой, оборотень или что такое, что его ни яд, ни нож не берут? А колом осиновым не пробовали?

Она еще раз максимально внимательно перечитала документ.

Все правильно. Химическое вещество, проникающее ранение острым предметом и укус имели место быть.

Божечки мои! Любому другому точно хватило бы хотя бы собачьего укуса, чтобы не только не пойти в ночной клуб, но и остаться красиво лежать в каюте с забинтованной рукой и уколом от бешенства. Ну а что касается химии и проникающего ранения, это-то почему его не убило?

Она подняла глаза на полковника.

- Ничего не понимаю.

- Вот! - Он назидательно поднял палец. – Никто не понимает!

Ладно, читаем еще раз.

Что там с ранением в поясницу? Ага, вот. С покойника сняли предмет одежды в виде выполненного из очень плотного материала пояса, служившего для хранения ценных бумаг: документов и каких-то финансовых сертификатов. При нападении острый предмет попал именно в пояс. Проникающий удар пробил бумаги, но в ткани тела проник относительно неглубоко, вызвав кровотечение, но не повредив жизненно важных органов. Кровотечение было остановлено тем же поясом: ткань и бумаги впитали в себя кровь и прилипли к месту ранения.

Ага, ножом или чем-то еще острым били по-взрослому, но не добили, помешал пояс. Что там за бумаги, еще предстоит разбираться криминалистам. Будет результат, полковник позаботится, чтобы он попал в папку.

Что с собакой?

Судя по форме и размеру повреждений, - писал патологоанатом, - укус был нанесен собакой крупной породы. «Ротвейлер, кавказец, сенбернар, алабай», - пронеслось в голове, - «Кто там еще, крупных пород?». Повреждена правая рука на восемь сантиметров выше запястья, прокушена сильно, почти до кости. Ого! Асенька представила себе, как громадный пес бросается на человека, прыгает, целится в горло, а тот пытается заслониться рукой, на которой смыкается страшная челюсть. Эта картинка рисовалась в воображении отчетливо. Но что произошло потом? Вряд ли такой крупный пес находился на улице без хозяина. Мысль, что в Риге могут быть бродячие псы, да еще такого размера, сразу отмелась, как несостоятельная. В спальные, граничащие с лесом районы, иногда забредают животные дикие, лиса, лось, даже кабанчики. Но это – в спальных районах и редко. И, кстати, именно потому, что собак нет. Здесь же, в центре, практически в Старой Риге, нет и нет, не может быть. Так что? Собака вышла из-под контроля? Или ее натравили умышленно? Что произошло?

Асенька пыталась выстроить хоть какую-то последовательность событий из вороха фактов, сообщенных патологоанатомом. Что произошло сначала? Удар ножом или укус? Или одновременно? И каким, черт побери, образом, ему удалось не только уцелеть, но и, судя по всему, спастись и от ножа и от собаки? Убежал? Спрятался? Вознесся?

И где здесь место для непонятного химического соединения?

Загадок было море.

Она подняла глаза и посмотрела на полковника, рассматривавшего ее с неменьшим любопытством.

- Ну как?

- Как в кино. Ничего непонятно.

- Вот то-то и оно. Полиция тоже ничего не понимает. Но они ведь обязаны кого-то подозревать.

- И кто же под подозрением?

- Как всегда. Родственники и те, кто оказался на месте происшествия. Протокол с места происшествия прочитай.

Совет был дельным и девушка не преминула им воспользоваться.

Если переложить сухой деловой язык протокола на обычную речь, то дело, как его поняла Асенька, выглядело так.

Некая компания по инициативе Улдиса Тучкуса, заказавшего – и оплатившего заказ - праздновала там день рождения. Виновницей торжества являлась юная Сандра Бебре, как следовало из протокола – девушка вышеупомянутого Тучкуса. На девушку, собственно, и свалился потерпевший.

Представьте, вы – юная девушка. У вас день рождения и ваш кавалер, человек весьма не бедный, приглашает друзей в недешевый ночной клуб в вашу честь. Вряд ли вы будете сидеть в углу тихая и незаметная, как белый кролик. В вашу честь поднялись бокалы, наверняка не один раз, вы тоже выпили, играет музыка, за все заплачено, беспокоиться ни о чем не надо, ну разве что о том, чтобы продолжать нравиться бойфренду. Разумеется, вы идете танцевать, тем более, это же – ночной клуб, все для танцев предусмотрено, живая музыка, танцпол и все такое. И вот вы, такая красивая на этом самом танцполе и вдруг на вас падает какой-то, судя по всему, пьяный мужик. Что вы сделаете? Ну да, разумеется, Сандра тоже завизжала.

А если вы весь из себя брутальный самец, а ваша девушка визжит поросенком, что вы сделаете? Естественно, пойдете бить морду наглецу, тем более, что вы сильно под градусом. Улдис ожиданий не обманул. Он немедленно приложил хама, как следует. Тот упал. Глядь, и уже сразу мертвый.

Вот тебе и день рождения!

Естественно, полиция и все такое. Ну, и где наш Улдис? По всей видимости все еще в сизо. Потому что первое побуждение прибывших по вызову – схватить того, кто больше всего похож на убийцу. Ударил? Ну, давай-ка с нами, а следователь потом разберется.

Самое главное, что папа Улдиса - Алдис Тучкус еще вчера вечером поставил на уши все адвокатское бюро и теперь помощник адвоката господин Мартинсонс по всей видимости уже отплясывает в суде, пытаясь вытащить парня под залог. Тучкус старший уверен, что сына надо спасать и готов платить, сколько потребуется.

И в общем-то вчера, да еще даже сегодня утром все казалось простым, как небо голубое. Убийство случайное, по неосторожности. Хороший адвокат, компенсация родным и все такое.

Но вот сейчас, после этого шедевра от патологоанатома дело перестало выглядеть столь простым и понятным. Куда там! Да и для следователя тоже все перестало быть однозначным, ибо на несчастного Тучкуса при всем желании не повесишь ни нож, ни собаку, ни тем более химические вещества. Да, собственно, и телесное повреждение, повлекшее за собой летальный исход, тоже как-то не вяжется. Ибо ни при ударе, ни при падении кровь из покойника не потекла. Отчего вскрытие предположило, что упал он на Сандру уже мертвым. Нет, внутричерепная травма случилась, но до того, как он дошел до танцпола, поскольку следственная группа кровь-то обнаружила аж на лестнице!

То есть, - Асенька, не веря своим глазам, еще и еще раз перечитывала документ, - выходило, что кто-то догнал зарезанного, укушенного Майкла Фабера еще при входе в ночной клуб. Догнал, ударил, да так, что бедный Майкл приложился об стену, получил травму, не совместимую с жизнью и… И продолжил двигаться вперед, чтобы с последним вздохом рухнуть на танцующую Сандру?! Уму непостижимо.

А это значит, что защищать Улдиса Тучкуса становится легче, велика вероятность, что он – просто случайная фигура в этом паззле. Но тогда вопрос: кто же был так заинтересован в том, чтобы стереть этого американца из списка ныне живущих?

Да, и что там с этим непонятным химическим соединением?

- Невероятно! - Асенька с признательность посмотрела на все еще сидящего в задумчивой неподвижности полковника. – Спасибо, что дали возможность ознакомиться, удивительная история.

- А знаешь, что в ней самого удивительного?

Господин Варис мог мастерски держать паузу, не хуже дипломированного актера.

- Что?

- А то, что у нас в приемной сейчас сидит госпожа Бренда Туран, гражданка США и, как она говорит, невеста покойного, а также ее кровный брат, господин Кабил Туран, гражданин Турции. Как ты догадываешься, оба – пассажиры этого, не к добру пришедшего к нам лайнера. И оба, понятное дело, с сегодняшнего дня тоже под подозрением. Знаешь ведь эту дивную максиму, доставшуюся нам от римского юриста Кассиана Лонгина Равилла: Cui prodest? - кому выгодно? Ну так вот, следователи ее тоже знают. А потому невеста и ее братец немедленно попали под подозрение. И остро нуждаются в твоей помощи.

Ох ты!

Вот так задача!

Асенька на мгновение усомнилась в своих способностях. Но других-то вариантов все равно не было.

Она кивнула головой и еще раз вчиталась в документы прежде, чем встретиться с новыми клиентами.

Глава 3. Арабески родственных связей

«Человек живёт и привязывается

невидимыми нитями к людям,

которые его окружают.

Наступает разлука, нити натягиваются

и рвутся, как струны скрипки, издавая унылые звуки.

И каждый раз, когда нити обрываются у сердца,

человек испытывает самую острую боль.»

Решад Нури Гюнтекин. «Птичка певчая»

В переговорную вошла девушка в сопровождении восточного вида мужчины.

- Позвольте представить вам госпожу Мартинсоне, ведущего аналитика отдела специальных расследований. Госпожа Мартинсоне, - наш клиент, госпожа Бренда Туран-Макмиллан, близкий друг покойного, а также ее господин Кабил Туран, ее брат.

Процедура представления прошла на высшем уровне, с пожиманием рук, поклонами и приглашением к разговору. Пообещав распорядиться в отношении кофе, господин Варис демократично ретировался, дабы не смущать клиентов. Хотя по правде говоря, и без смущения чувствовалась между братом и сестрой какая-то натянутость, неестественность, словно что-то недоговорено.

«Ладно, в процессе разберемся», подумала Асенька и сделала первый ход:

- Вам возможно, трудно обращаться ко мне по фамилии, вы можете называть меня по имени, Ася.

- О, госпожа Ася! На турецком ваше имя означает «Бог благоволил мне».

Мужчина поклонился.

- Возможно, это кисмет (судьба) и вы сможете нам помочь. Вы видите, моя сестра очень несчастна и взволнована.

Мужчина брал инициативу на себя, собственно как и полагалось делать турку, у которого в крови и в воспитании заложена забота о женщине. Особенно, если эта женщина – член семьи. Но, как выяснилось, Бренда этого убеждения не разделяла:

- Кабил, позволь, я сама. Вероятно, у госпожи Мартинсоне ко мне есть вопросы, я сама смогу ответить. Тем более, ты Майкла почти не знал.

«А, вот оно что! Она – из Америки с ее равенством по гендерному признаку, ей эта забота ни к чему. Странная пара», - успела подумать Асенька.

Это было все, что она успела, поскольку в дверь вплыл поднос на котором красовался какой-то невозможно изысканный кофейник. Кроме кофейника, из носика которого шел ароматный пар, на подносе оказались такого же рисунка крохотные кофейные чашечки, а также сахарница и корзиночка со сладостями. Где Вита раздобыла эти эксклюзивные аксессуары оставалось загадкой. Но, кажется, кофейник пришелся ко двору, атмосфера слегка разрядилась.

Пока из тоненького носика в чашечки лился кофе, юная аналитик решила начать разговор издалека:

- Как долго вы уже в путешествии? Это наверное очень интересно, знакомиться с разными странами. Где вы уже успели побывать?

И тут же все начало становиться на свои места.

Как оказалось, ее сегодняшние клиенты хоть и были достаточно близкими родственниками, но познакомились лично всего шесть дней назад. История напоминала какой-то мексиканский сериал. Удивительно, как все-таки порой распоряжается жизнь людскими судьбами. У Кабила и Бренды общими была только фамилия. И отец Ибрагим Туран.

А вот в остальном судьбы брата и сестры отличалась, как день и ночь.

Что-то такое случилось в жизни Ибрагима, отчего он покинул свой дом, свою семью – жену и двух маленьких детей, свой город и даже свою страну. Больше в Турции его никто никогда не видел. Чем был вызван этот шаг Кабил не знал, в семье об отце практически никогда не говорили. Впервые об Ибрагиме зашел разговор несколько месяцев назад, когда впервые за тридцать лет не пришел ежемесячный перевод. Оказалось, что отец ежемесячно на протяжении всех этих лет посылал регулярныеденежные переводы и жене, и родителям. И вдруг – ничего.

Бабушка встревожилась. Оказывается, она все-таки поддерживала связь с опальным сыном.

- Я думаю, - не стал скрывать мужчина, - дедушка тоже знал об этой переписке. Просто делал вид, что не знает, чтобы не потерять лицо. Вероятно, ему просто нужно было знать что младший, любимый сын жив, здоров и с ним все в порядке. Ведь если человек регулярно посылает деньги, значит с ним все в порядке, он зарабатывает. А когда денежный поток внезапно прекратился, они встревожились. Не из-за денег, из-за Ибрагима, конечно. И дедушка попросил меня найти папу.

Поиски прошли успешно. Следы Ибрагима обнаружились в Калифорнии. К сожалению, только следы. Они вместе с женой, - оказывается, у него была американская жена, - погибли в автокатастрофе. Вот почему перестали приходить переводы… Кабил копнул чуть глубже и, почти чудо, нашел Бренду, дочь Ибрагима от второго брака. Это ли не чудо!

Прежде, чем сообщать новость родным, он нашел аккаунт Бренды в фейсбуке и списался с ней. И вот – они встретились.

- Да, все так, - подтвердила девушка. – После гибели родителей я совсем потерялась. Если бы не Майкл, я просто не знаю, что делала бы. Он практически взял меня под свою опеку. Даже отпуск академический вместе со мной взял. А когда нашелся Кабил, мы решили вместе поехать и познакомиться сначала с ним, а потом, если все будет хорошо, то и с остальными родственниками по папиной линии. Я же даже не знала, что у меня есть родственники.

- Это Майкл предложил путешествие на лайнере?

- Я уже не помню, кто предложил. Мы как-то все вместе приняли такое решение. Все равно нужно было лететь в Турцию, чтобы встретиться с Кабилом. Но по правде говоря, я была не готова, как-то все очень слишком, что ли. Слишком быстро, слишком далеко, слишком неожиданно. А так, прилететь в Европу, взять круиз, спокойно, никуда не торопясь, посмотреть Старый Свет, познакомиться с ним, - неопределенный взмах руки, – и, если все пойдет нормально, то можно тогда и в Турцию. Да и Кабилу, наверное, тоже так было легче. Поверьте, не так это просто, вдруг обнаружить старшего брата, который норовит о тебе заботиться. Майкл много сделал, чтобы мы хоть как-то друг друга поняли.

Турок склонил голову в сторону девушки:

- Спасибо, Бренда. Да, ты права, это, действительно, не просто. Но теперь, раз уж мы нашли друг друга, я надеюсь, ты позволишь мне помогать тебе, особенно теперь, после кончины Майкла. В конце концов, это - моя прямая обязанность, как старшего брата.

Девушка импульсивно, едва не перевернув легчайшую чашечку, закрыла лицо руками с тонкими музыкальными пальцами, плечи содрогались в рыдании. Асенька беспомощно переглянулась с Кабилом: опыта по утешению горюющих женщин у нее не было. Однако американка сумела справиться с эмоциями:

- Извините. Я никак не могу привыкнуть, что Майкла больше нет. Последние несколько месяцев он был моей единственной опорой, а теперь… Я снова болтаюсь в воздухе, как лиана, ураганом оторванная от прочного древесного ствола. Нет, нет, Кабил, я знаю, ты готов помочь! – в ответ на протестующий жест брата. – Просто мне пока очень тяжело.

- Я понимаю вас.

Асенька искренне сочувствовала девушке, к двадцати годам уже пережившей потерю обоих родителей и парня, с которым, кажется, ее связывали очень прочные и нежные отношения. Но сочувствие нечего не меняло, ее работа – собирать и анализировать факты, чтобы помочь девушке, попавшей в ловушку обстоятельств да еще и на чужом континенте, в чужой стране. Ужас, разумеется. Тем важнее найти истинного убийцу. Поэтому расспросы придется продолжать. Даже несмотря на то, что этот новоиспеченный кровный брат сидит, как приклеенный рядом и, кажется, совершенно не осознает, что категорически мешает разговору.

В дверь заглянула вездесущая Вита. Номинально, чтобы проверить, не нужен ли еще кофе. Фактически, чтобы помочь, поддержать или вмешаться, если потребуется. Похоже, она некоторое время стояла под дверью и слышала, что происходит в комнате.

- О, вы уже кофе выпили? Прекрасно. Господин Туран, пока госпожа Туран-Макмиллан занята, вы могли бы помочь: господин адвокат желает расспросить вас, как очевидца, не происходило ли что-нибудь необычное во время круиза. Пройдемте со мной, пожалуйста.

Только это и требовалось! Кабил, почувствовавший, что наконец-то может быть реально полезным, немедленно поднялся и, придержав для Виты дверь, послушно последовал за ней по коридору, наконец-то оставив девушек наедине.

Нет, решительно, то, что в офисе есть такая Вечная Жизнь – счастье великое. Асенька взяла себе на заметку непременно отблагодарить старую секретаршу за помощь.

Вот теперь можно было поговорить о Майкле по-настоящему:

- Расскажите мне о нем. Расскажите все, что сможете вспомнить.

Рассказ получился долгим.

Как это обычно бывает, в центре повествования оказалась сама Бренда. Ничего удивительного, каждый смотрит на мир из своей головы и воспринимает себя, любимого, как центр вселенной. Собственно, он и есть Солнце в своей собственной вселенной, а то, что вокруг – всего лишь планеты, кометы, метеориты или ненужный космический мусор, случайно залетевший в его сферу притяжения.

Про отца - Ибрагима Турана, то ли эмигрировавшего, то ли дезертировавшего их Турции, кто-нибудь из господ адвокатов, свободный сегодня от заседаний, по поручению полковника уже наверняка копает информацию в интернете, Асенька в этом практически не сомневалась. Но узнавать требовалось чем больше, тем лучше. Неизвестно, что может оказаться той самой иголкой в стоге сена, которая качнет весы правосудия в пользу клиента. В отличие от следователей, чьим заказчиком выступало государство, сотрудники адвокатского бюро всегда помнили, что их работа – держать руку клиента и защищать его. Итак, что же у нас с мамой?

Мама, сохранившая девичью фамилию Лидия Макмиллан, оказалась совсем не так проста: клан Каргиллов-Макмилланов владел немалыми активами и даже дальнее родство с зубрами семейного бизнеса давало весьма внушительную финансовую поддержку каждому ребенку семьи. Даже крохотная – всего в 0,1% «долька», которой наградили девочку Лидию, давала возможность более чем безбедной жизни. К тому же Лидия получила прекрасное образование и настолько хорошо проявила себя в области финансовых услуг, оказываемых корпорацией Cargill, что ее сделали там полноценным партнером со всеми вытекающими финансовыми преференциями. То, что после встречи с Ибрагимом мама переехала из Миннеаполиса в Калифорнию по месту работы мужа ничего не меняло. На самом деле они оба могли ни единого дня в жизни не работать и при этом ни на цент не уменьшить доходы семьи. Тем не менее отец был весьма успешным программистом. Да и мама, благо интернет полностью изменил мир, по прежнему трудилась на семейной ниве. «Ничего удивительного, если Бренда выбрала профессию юриста, - мелькнула мысль, - при такой родне и связях поневоле подумаешь о том, чтобы поучаствовать в семейном бизнесе».

Не очень понятно было, каким образом Ибрагим женился, имея уже одну жену в Турции. Но задавать наводящий вопрос Асенька не спешила, не желая прерывать рассказ. Да и потом, на что в бюро столько господ адвокатов, если не для того, чтобы заполнять лакуны. Кто-нибудь что-нибудь да накопает.

А пока – слушаем американку и стараемся узнать как можно больше информации о покойном Фабере. Как-никак Бренда Туран-Макмиллан является самой настоящей подозреваемой и то, что ее до сих пор не пригласил на допрос следователь – большая удача.

Работай, госпожа Мартинсоне, работай!

- Еще кофе?

Глава 4. Загадочный Майкл Фабер

«Что человек делает, таков он и есть.»

Георг Вильгельм Фридрих Гегель

Наконец-то.

Бренда заговорила о Майкле.

Молодой человек появился в ее вселенной тогда же, когда и все однокурсники - с началом учебных занятий. И не привлек ее внимания ничем. Как все приходил в аудиторию. Как все подключался к лекциям в интернете. Как все, возможно, гораздо реже, чем все, писал комментарии в групповом чате.

Все, как все.

Гораздо позже, уже к концу первого года, оказалось, что он получил высший балл не только в их группе, но и на параллельном потоке. Тогда-то все и закрутилось.

В Cargill, как оказалось, HR внимательно отслеживала таланты, буквально, со студенческой скамьи. И многообещающий юноша попал в их поле зрения. А с ним – и Бренда, как однокурсница и отпрыск пусть и боковой, но ветви клан Каргиллов-Макмилланов.

Именно по этой причине однажды они, неожиданно друг для друга, встретились с Майклом в доме семьи Туран-Макмиллан.

Молодой человек Лидии Макмиллан понравился: он имел замечательную способность непринужденно находить общий язык с собеседником. Он с легкостью умудрялся внимательно выслушивать любого, кто желал высказаться, умел в нужный момент бросить реплику, а то и промолчать, когда требуется, улыбался над чужими шутками, при случае мог и сам пошутить, при этом четко соблюдая требуемую дистанцию.

Последовали приглашения на праздники и памятные даты.

Вскоре стало ясно, что будущего юриста всерьез проверяет служба безопасности корпорации. И судя по тому, что мама посоветовала Бренде подружиться с юным Фабером, проверка завершилась успешно.

- Похоже, он родился «с ложкой во рту»? – рискнула заметить Асенька.

- Да, мы тоже так думали.

- А сам Майкл? Что думал он?

Госпожа Туран-Макмиллан задумалась. Черные, миндалевидные глаза – видимо папино наследство – смотрели куда-то в пространство.

- Знаете, я как-то раньше об этом не задумывалась. Все как-то шло, словно само собой. Если бы не все эти события, то… Даже не знаю.

- Ну а все-таки? Как вам кажется?

Бренда подумала еще немного.

- Ну… Я думаю, он очень хорошо осознавал, что ему достался выигрышный билет. Это же редкая удача: шанс получить работу в крупном бизнесе, когда ты еще только на втором курсе. Но мы с ним ни разу об этом не говорили. Точнее, говорили, но не об этом.

- А о чем?

Асенька незаметно посмотрела на часы. Вот-вот у следователя руки дойдут до подозреваемой, а она словно и не торопится. Понимать же надо, каждая минута на вес золота, а американка еле-еле выдавливает из себя слова.

Конечно, шок есть шок. Но пора было ускоряться.

И она продолжила диалог, стараясь вытянуть максимум информации.

Когда заглянувший в кабинет полковник сообщил, что госпожу Туран-Макмиллан ожидают в полиции и такси уже у подъезда, перед Асенькой ровной стопкой лежало достаточно исписанных листочков в клеточку, чтобы сказать, что разговор прошел не зря.

Итак, кто же ты, загадочный Майкл Фабер?

Господа адвокаты, наверняка уже связались со службой безопасности Каргиллов-Макмилланов. Но одно дело – послать запрос, и совсем другое – получить исчерпывающие ответы. Наверняка американцы потратят сначала время на то, чтобы узнать, в самом ли деле что-то случилось с Брендой Туран-Макмиллан или это банальный развод. Затем, к гадалке не ходи, им потребуется навести справки о запрашивающей стороне. Значит будут проверять Шефа. На это тоже уйдет время. И еще не факт, что поделятся знаниями. Возможно, решат не вмешиваться. Или, если почуют, что дело пахнет для Бренды жареным, могут прислать своего адвоката. Который, к слову, будет просто мешать.

И, кстати, если окажется, что Бренда ни при чем и внимание полиции сосредоточится только на ее брате, то, пожалуй, американцы и вовсе затаятся.

Но в любом случае, эту ниточку упускать не стоило.

«А пока суть да дело, не вспомнить ли собственные навыки?», - размышляла оставшаяся в одиночестве Асенька.

Решив использовать момент затишья, она принялась искать ресурсы, посвященные построению всевозможных генеалогических древ, кустов и прочего. Удивительно, большая часть человечества с упоением играет в игру «узнай свое происхождение и найди себе дополнительных родственников». Где-нибудь точно цветет себе пышным цветом генеалогическое древо Фаберов.

О, да! Фаберов оказалось невероятно много.

Фильтры, еще фильтры и – вуаля, есть древо, кажущееся подходящим. Осталось на него влезть. Или, говоря проще, использовать «дедукцию», как в свое время Шеф назвал ее хакерские навыки. Попытка раз, попытка два… Никто не отвлекает? Отлично! Попытка три…

Через сорок минут Асенька уже имела распечатанный экземпляр этого самого «древа» вместе с именами-фамилиями ближайших родственников.

А также, заодно, результаты его ДНК-теста, из которого следовало, что приблизительно на четверть покойный имел прибалтийские корни. Так ли это, не фейк ли, важно, или нет – еще предстояло осмыслить и оценить.

Но, по крайней мере появлялась хоть какая-то логика в том, что покойный спроворил Бренду в столь далекое путешествие с обязательным заходом именно в Ригу. Потому что по большому счету встречаться с найденным братом можно было в любой точке если не мира, то по крайней мере Европы.

Ладно.

Предположим, что у Майкла Фабера кроме генетики и ностальгии по этнической родине были и другие причины направляться именно сюда.

А откуда у него эти самые корни?

Девушка снова едва не по локти залезла в ноутбук.

Удивительно, как тщеславие движет миром! Зачем кому-то может показаться необходимым загружать так много информации о себе в едва ли не открытый доступ для хакера Асеньки являлось загадкой без решения. А вот Асеньку-аналитика находки весьма радовали.

Еще немного времени и вот они, родители, в полный рост.

Папа – Курт Фабер, судя по всему являл собой продукт среднестатистического американца, хоть на плакат вешай. Белозубый, улыбчивый, он держал небольшую контору по недвижимости в городе Цинциннати.

Мама, очевидно, тоже из Цинциннати, Текла Фабер, урожденная Апсе, трудилась менеджером на заводе Тойота.

Братья и сестры отсутствовали.

«Апсе, Апсе…», - привычка проговаривать вслух то, за что зацепилась мысль, иногда чертовски помогала докопаться до сути.

Вот и сейчас. То, что она ковыряла англоязычные ресурсы, слегка сбило настройку. А так, пару раз произнеся, она вдруг сообразила: апсе, - это же осина! По-латышски апсе – осина. Вот они, прибалтийские корни.

Но что-то еще цепляло глаз. Возможно, имя. Текла – если вы не в Греции, то имя в общем-то редкое. Во всяком случае Асеньке за свою жизнь не довелось познакомиться ни с одной Теклой. Агнес и Ивет сколько угодно, а вот с Теклами – не очень. Да и в США, насколько можно судить по фильмам и книгам, тоже не самое популярное имя.

- В конце концов дочку могли назвать в честь бабушки или другой родственницы, - дала она подсказку сама себе.

И снова влезла в сеть.

Вскоре на экране уже показалось генеалогическое древо мамы. Действительно, семья Апсе прибыла в США только в 1940 году, вероятно, спасаясь от советской армии, вошедшей в Латвию. Тогда спасались многие. Правда, преимущественно уезжали в Австралию, но Америка была весьма желанным берегом.

Кто именно прибыл в страну равных возможностей, наскоро определить не удалось. Но явно женщина. Ибо, если бы границу пересекал бы мужчина, наверняка в паспорте стояла бы запись Апсис. А, поскольку американцам ни разу не интересно менять окончания, то до скончания времен эмигрантам предстояло носить фамилию женского рода.

Ладно, корни есть, фамилия есть.

Однако, искать вот так на голубом глазу родственников восемьдесят лет назад покинувшей страну госпожи Апсе представлялось затруднительным: по распространенности фамилия могла конкурировать разве что с Берзиньшем – Березкиным… Дерево и дерево.

Вероятно, лучше подождать, пока полиция не сделает свою работу. Наверняка они уже запросили интерпол или кого они там запрашивают.

Но ждать не хотелось. И чисто наудачу Асенька попробовала ввести в поисковик «Текла Апсе». Несколько проб, - в конце концов правила написания имен за восемьдесят-то лет наверняка могли измениться, - и вот, пожалуйста. Не очень-то и старалась. Но вот она – Текла Апсе! Уроженка Елгавы, городка километрах в сорока от Риги, она, похоже, и была в числе предков Майкла Фабера.

Разумеется, все это напоминало гадание на кофейной гуще, но почему-то девушке казалось правильным разобраться в родственных связях покойного, пока нет никакой другой информации.

Кроме того, она интуитивно подозревала, если в семье через несколько поколений передается имя Текла, вполне вероятно вместе с именем передаются и другие вещи: знания, легенды, возможно, документы. И может быть, в этом-то хитросплетении найдется причина того, что Майкл Фабер теперь лежит в морге, а у нее на столе красуется отчет патологоанатома.

Ладно, что мы имеем?

Асенька старательно перебрала лежащие перед ней густо исписанные листочки в клеточку. Нет, диктофон тоже исправно работал. Но почему-то она гораздо легче ориентировалась в этих, казалось бы, хаотичных записях, чередующихся с зарисовками и схемами, сплошь покрывшими бумагу.

Итак.

С точки зрения семьи Каргиллов-Макмилланов Майкл – перспективный молодой человек. Причем настолько надежный, что прибывшие на похороны родителей бабушка и дедушка Бренды не слишком надолго задержались у внучки. Им хватило недели или около того, чтобы убедиться, она – в надежных руках и есть кому о ней позаботиться.

То есть, конечно, это – Америка, страна с совершенно другими традициями.

Взять хотя бы похороны.

Ибрагима, согласно исламу, предали земле сразу же, как только полиция разрешила забрать тело: другая вера, другой обряд. Бренда сказала, там именно Майкл ходил в мечеть договариваться.

Это как раз понятно. Судя по тому, как Кабил старается опекать сестру, женщине самой вряд ли прилично было бы заниматься похоронами.

Что касается Лидии Макмиллан, то Майкл умудрился оповестить весь клан. На отпевание собрались не только бабушка Зои и дедушка Уильям, в также тетя Алисия – мамина сестра с мужем, но и самая дальняя родня, с которой если и поддерживались, то только самые общие отношения. Тут тоже Асенька не видела противоречий.

Во-первых, клан, судя по количеству активов, просто обязан быть сильным и сплоченным. Хорошо еще, не практикуют внутриродственные браки, а то вряд ли при таком раскладе Лидия смогла бы выйти за Ибрагима. Но в конце концов, женился же принц Гарри на Меган, тоже, как бы, не принцесса.

А во-вторых, наверняка им хотелось не только поддержать одну из младших родственниц, но и принять решение о передаче ей долей капитала: девушка молодая, кто ее знает, как она им распорядится.

Но, по всей видимости, и Бренда, и Майкл – а его, пожалуй, оценивали особенно строго, - испытания выдержали, ибо бабушка с дедушкой решили особенно не задерживаться. Погостили несколько дней, и ладно.

Правда, перед отъездом дедушка организовал нотариуса, взявшего на себя вопросы по наследству. Если Асенька правильно поняла, то речь шла об учреждении специального фонда для содержания младшей Макмиллан под управлением – да, все правильно, - не намного ее старшего Майкла Фабера. Если уж клан доверил молодому юристу-недоучке управление деньгами, стало быть, с точки зрения службы безопасности он являлся кристально чистым, как бриллиант.

Но что-то скребло и цепляло.

Что-то такое говорила эта Бренда…

Ладно, подождем. Как показывает опыт, главное – не мешать мозгам работать. Когда все файлы в голове расставятся по полочкам, нужная информация найдется сама.

И Асенька принялась раскладывать по полочкам то, что уже известно.

Глава 5. Собака бывает кусачей

Собака бывает кусачей

Только от жизни собачьей,

Только от жизни собачьей

Собака бывает кусачей!

Юнна Мориц

Прервал ее заглянувший в кабинет полковник:

- Душенька, госпожа Мартинсоне. Война, сама знаешь, войной, а обед должен быть по расписанию. - Полковник очень любил порой щегольнуть цитатой из какого-нибудь древнего фильма. – Тем более, Рихард уже вернулся из суда, а госпожа Вита озаботилась накормить трудящихся.

Асенька послушно отложила записи, тихо порадовавшись, что догадалась прихватить с собой утром достаточно большое количество еды.

Вездесущая Вита успела уже накрыть на стол в небольшой уютной кухоньке бюро, оснащенной практически всем, что только могло бы понадобиться господам адвокатам для лучшего функционирования: от кофе-машины и микроволновки до чудо-печки для выпекания хлеба. Кто-то из вышеупомянутых господ адвокатов инициировал приобретение «очень нужной вещи» в качестве подарка на день рождения для Вечной Жизни. Как и следовало ожидать, самой Вите печь хлеб для себя одной совершенно не требовалось. А посему, хлебопечка успешно прижилась в офисе и служила для выпекания поощрительных караваев по особым случаям.

Сегодня на столе красовалась белая буханка с ягодами. Кажется, с клюквой.

Ладно, это потом.

Она распахнула дверцу микроволновки, добывая оттуда блюдо с отбивными.

- Ой, как вкусно пахнет!

Ну разумеется, Рихард уже был тут как тут и, стоя на месте, в нетерпении отплясывал своими длинными ножищами «танец голодного адвоката».

- Садись, пока все горячее. Вот, салат бери.

Варису жена тоже настряпала более чем достаточно домашних разносолов.

Разложив все по тарелкам, Асенька присела вместе с мужчинами за стол, с благодарностью глянув в сторону приемной, где, как ни в чем не бывало, дирижировала потоком клиентов и молодняком из стажеров секретарша.

За столом неукоснительно соблюдали правило «за обедом ни слова о работе». Это позволяло отвлечься, - согласитесь, солянка и отбивная с салатом сами по себе более чем достойны внимания. К тому же, отдохнув, мозги, как правило, включались с новой силой, позволяя взглянуть на дела с новой, порой очень даже необычной точки зрения. А потому вся троица старательно пыталась отвлечься: похвалили кулинарные способности обеих хозяек, обменялись новостями о погоде, о планах на отпуск…

По какой-то странной прихоти извивов разума разговор свернул на собак. В свое время полковнику приходилось по долгу службы сталкиваться с поисковыми собаками. Чета Мартинсонов хохотала в голос, слушая, как опростоволосился, - если, конечно, так можно говорить о собаках, - однажды поисковый пес, годами проверявший на предмет запрещенных химических веществ пассажирский багаж в аэропорту. Кто мог догадаться, что служебного пса сведет с ума какая-то доморощенная растирка то ли от радикулита, то ли от чего еще, смастыренная на коленке некоей деревенской травницей.

Полковник разошелся не на шутку, рассказывая, как едва войдя в зал ожидания, собакен, игнорируя всех остальных пассажиров и их багаж, ломанулся к несчастному, ничего не подозревавшему дядьке с рюкзаком, и как вместе с ним ломанулась доселе пребывающая в состоянии невидимости охрана. Небольшой песик, временно перевоплотившись в монстра с горящими зенками и срывающимся на визг лаем, визжит и бросается, кинолог, с выпученными от усилия глазами изо всех сил оттаскивает его за поводок, а охрана тем временем споро вяжет орущего дурным голосом дядьку. Остальные же пассажиры, обуянные ужасом, с воплями разбегаются в разные стороны, побросав к чертовой матери свою ручную кладь.

Картинка вышла такой живой, что аж слёзы из глаз!

Вдруг в дверь кухни просунулась голова Оскара Пуятса, кустистые брови которого аж вылезли на лоб от удивления. Господин адвокат дождался, пока стихнет смех и шепотом театрального трагика произнес:

- Горазда ты веселиться, госпожа Мартинсоне. Идем, послушаешь, может что-то полезное узнаешь.

И с неодобрением посмотрел на полковника.

Впрочем, зная весьма серьезный характер коллеги, Варис ни разу не расстроился. Все бюро знало, что обстоятельный господин Пуятс абсолютно не верил в коэффициент интеллекта, дедукцию и удачу, отдавая неизменное предпочтение «пердячему пару», то бишь усидчивости и прилежанию. При этом, будучи человеком ответственным, норовил усадить обучаться как стажеров, так и юную барышню-аналитика.

Асенька многозначительно мотнула мужу головой, призывая убирать со стола, и, звонко цокая каблучками по коридору, поспешила следом за Оскаром в переговорную.

И едва удержалась от улыбки, ибо там томились в ожидании двое: хозяин и его собака, удивительно похожие друг на друга, несмотря на внушительный намордник на одном из них. Налысо бритый, с мощными брылями крупный мужчина ну очень напоминал пристроившегося рядом ротвейлера. Сходство усиливал виноватый вид обоих.

Стандартная процедура знакомства, и вот Асенька уже удобно устроилась за столом, привычно придвинув к себе стопочку бумаги и ручку.

Айвар Якобсон, как звали владельца собаки, прибежал в бюро после звонка из полиции. Повестки на руках пока еще не было, но на всякий случай он решил подстраховаться. По правде говоря, причина для волнения имелась: Пипарс, - как звали пса, - неожиданно словно с цепи сорвался и набросился на прохожего, зачем-то оказавшегося на пустыре, где обычно гуляли собачники и ухватил зубами за руку. И хотя клиенту удалось быстро оттащить пса, а пострадавший, будучи отпущенным, немедленно умчался, кто-то успел заснять инцидент на видео и отправить в полицию.Причину внезапной агрессии хозяин назвать не мог и страшно боялся, что его питомцу грозят серьезные неприятности.

Пипарс – здоровенный черный ротвейлер, которому на удивление подходило его имя (Pipars – лат., перец), - казалось сам был огорчен и обескуражен происшедшим. Во всяком случае во время рассказа он, буквально, не знал, куда девать морду от стыда, совсем как маленький ребенок, который случайно нашкодил.

К удивлению Асеньки, Оскар оказался настоящим собачником. Обычно сдержанный, в этот раз он, очевидно, принимал проблему близко к сердцу. Впрочем, по правде говоря, ничего фатального не ожидалось. Судя по разговору со следователем, его приглашали не как подозреваемого, а только как свидетеля. Но, зная обстоятельность Пуятса, девушка ничему не удивлялась, он должен был иметь твердое основание на любой случай. Сослаться на занятость и уйти казалось неудобным, а потому она слушала, механически выводя на бумаге невнятные завитушки, пока в разговоре вновь не прозвучало слово «пустырь».

И тут сработала чуйка. Если она права, то триггером, подбившим добродетельного Пипарса на нападение вполне мог послужить запах крови из раны на поясе. Если, конечно, она не ошибается.

- Повторите, пожалуйста, когда это произошло?

- Так я же говорю, мы с Пипарсом всегда выходим гулять после завтрака. Ему обязательно нужно побегать как следует, вот мы и идем на пару часиков.

- После завтрака, это во сколько? Во сколько случился инцидент?

- Вышли мы после девяти, - принялся загибать пальцы господин Якобсон, - к двенадцати мне на работу… Значит, где-то около одиннадцати.

- Спасибо. И уточните пожалуйста, где это было?

- Так я же и говорю, на пустыре.

Пустырь оказался парком возле пруда Марас. Достаточно большая зеленая зона в окружении старинных, еще довоенных очень крутых особняков.

Оскар надулся, недовольный тем, что «барышня», которую он категорически отказывался воспринимать всерьёз, вдруг перехватывает инициативу и Асенька решила прояснить ситуацию:

- Извините, я сейчас над одним делом работаю, там как раз укус был. Какая, говорите, рука?

Кажется, интуиция ее не подвела. Ну просто не могло такого случиться, чтобы в один и тот же день крупный пёс кусал в одну и ту же руку очень похожих, судя по описанию, мужчин.

Большая удача и, что скрывать, прекрасная репутация Шефа послужили тому, что клиент выбрал именно их бюро. И еще большее везение, что адвокат Пуятс столь ответственен и методичен. Ибо бюро большое и обычно адвокаты понятия не имеют, чем заняты их коллеги. Ну, если конечно они не объединяются для работы над общим делом.

Надо отдать ему должное, лицо господин адвокат держать умел:

- И что у вас за дело?

- Убийство, - ляпнула, Асенька и тут же, глянув на побелевшего клиента, добавила, - ваш Пипарс точно ни при чем, не переживайте.

- А …как же… - Бедолага едва не начал заикаться.

- Нет, нет, у вас все будет хорошо. Он умер уже ночью и, судя по отчету, от удара по голове. Укус ни при чем.

- А зачем нас…

- Действительно, как одно с другим связано? – Оскар со свойственной ему дотошностью решил докопаться до сути.

- Думаю, что пока никак. Вряд ли дело об укусе попало к следователю по особо тяжким. У нас-то покойник с черепно-мозговой. И то, что на руке у него свежий след от укуса крупной собаки – далеко не главный факт в расследовании.

- Пожалуй. – Оскар понял, что ни его клиенту, ни репутации ничто и никто не угрожает. – Это возможно потом, когда документы в суд будут готовить, они озаботятся опросить всех участников. Ну, чтобы прокурор дело не завернул. А пока им не до ротвейлеров.

И, окинув отеческим взглядом присутствующих, распорядился:

- Вы идите, госпожа Мартинсоне, у вас вероятно работы много. А с вами, - это уже клиенту – мы сейчас договорчик подпишем и схожу я с вами к следователю. Прослежу, чтобы с самого начала все в ажуре было. На случай, если вас по черепно-мозговой вызовут.

Асенька попрощалась и выпорхнула из переговорной, краем глаза успев заметить, с какой готовностью кивает господин Якобсон на предложение о договоре.

Что же, это хорошо.

И в бюро поступит денежка, и у нее, если понадобится будет возможность еще раз пообщаться с этим похожим на ротвейлера дядькой.

У себя в офисе она распечатала карту и закрепила ее магнитами на доске. Затем яркими кнопками прицепила к ней бумажки с надписью «порт», «ночной клуб» и «парк, собака».

Отошла, посмотрела.

Осталась неудовлетворенной и внесла изменения, намотав между точками ярко-желтую нейлоновую веревочку: порт – парк Марас – ночной клуб.

Три точки, где, конечно с известной долей допущения в отношении пруда Марас, побывал покойник.

Подумала и взяла фломастер. Под картой образовалась осевая линия, обозначенная буквой t, от английского time – время на которую она нанесла цифры от 7 до 24.

Во сколько они спустились с лайнера? Асенька не могла вспомнить и поставила в районе семи вопросительный знак, чтобы не забыть уточнить.

Встреча с утратившим самоконтроль ротвейлером Пипарсом состоялась около одиннадцати утра.

Хорошо.

Неизвестно на чем добирался потерпевший. Скорее всего, на такси. Но если в парке пруда Марас был именно он, вряд ли именно парк был местом назначения. Тогда что?

Она сделала пометку: отправить запрос в Bolt и Yandex, а также поискать другие, менее раскрученные таксопарки.

С другой стороны Майкл Фабер мог с равным успехом взять автомобиль каршеринговой компании, поехать на общественном транспорте, взять попутку и даже прогуляться пешком. В конце концов между портом и прудом всего каких-то пять километров максимум, уж до одиннадцати молодой человек мог успеть, что называется и туда, и обратно.

Она отправила мейлы с запросами и принялась еще раз перечитывать как отчет патологоанатома, так и свои собственные записи в поисках хоть какой-нибудь зацепки.

Глава 6. Из мира животных

«Человек, в сущности, дикое, страшное

животное. Мы знаем его лишь

в состоянии укрощенности,

называемом цивилизацией,

поэтому и пугают нас

случайные выпады его природы.»

Артур Шопенгауэр

С утра выехали пораньше, чтобы успеть до пробок: мэрия по всему городу затеяла ремонты мостов, оставив в каждом направлении по одной полосе, создав тем самым транспортный коллапс в утренние и вечерние часы. Параллельно мостам столичное самоуправление активно меняло какие-то трубы, коллекторы и прочую, упрятанную в асфальт городскую инфраструктуру, то здесь то там закрывая для проезда улицы. Вчера вечером они обнаружили заблокированным привычный путь и довольно печально мотались по округе в попытках добраться до дому.

Поэтому Асенька не стала протестовать, когда Рихард, который должен был вовремя добраться до суда, вытащил ее из дома ни свет, ни заря.

Однако, Виту они застали уже на посту.

- Доброе утро, Мартинсоны. Тебе, – кивок Рихарду, - к Шефу. Что-то там по поводу сегодняшнего заседания. А тебя просила зайти Иванда.

- Иванда?

Асеньке показалось, что она ослышалась. Ибо Иванда Белецка – это вам не просто так, это – Иванда! Адвокат Белецка просить вообще не умела. Зато отлично умела справляться самостоятельно. Либо – выдвигать требования.

Высокая, крупная, как выразился один клиент «пышна пани» обладала незаурядной внешностью и стальным характером. Скрывать и то и другое нужным абсолютно не считала, напротив, демонстрировала любым возможным способом. Клиенты ее боготворили, прокуроры опасались, коллеги – уважали. Мужчины к тому же, что скрывать, побаивались. Кто-то из судейских однажды даже обозвал пышную пани муреной, намекая на то, что она может долго сидеть затаившись, зато потом, улучив удобный момент, нападет и откусит. Ну, не руку, конечно, но здоровый кусок от аргументов противоположной стороны оттяпает и глазом не моргнет.

До сих пор пути юной аналитика и госпожи адвоката, если не считать социальных аспектов, не пересекались. И вот пожалуйста, «Иванда просит».

Асенька закинула обед у кухню, а рюкзачок к себе в кабинет и, слегка волнуясь, направилась к кабинету, куда даже Шеф не всегда бывал допущен.

Девушка слегка робела, но все же заставила себя решительно постучать в дверь:

- Доброе утро, госпожа Белецка!

- Доброе, доброе, заходи!

Хозяйка кабинета легко поднялась из-за стола и поспешила навстречу, протянув для рукопожатия руку. Глубокий, грудной голос, шелковый, модного травяного цвета костюм, издававший при ходьбе легкий шелест, полная рука, украшенная браслетами громадным количеством сверкающих крупных перстней и увенчанная кроваво-красным маникюром, плюс горький аромат явно дорогущего парфюма – адвокат Белецка способна была ошеломить кого угодно.

А в этой зеленой с алым раскраске, пожалуй, да, что-то от мурены в ней было.

Асенька про себя даже слегка поежилась.

Хотя поводов для беспокойства не наблюдалось, адвокат Белецка излучала доброжелательность:

- Да, оставь в покое госпожу. Иванда, и все тут. Присаживайся. – царственный жест в сторону примостившегося у окошка уголка отдыха: обтянутого кожей дивана, кресла и журнального столика.

. - Кофе будешь?

- С удовольствием. – Асенька шагнула в указанном направлении, про себя отметив, что кресло уже занято небрежно брошенным не него изумрудным палантином, которым хозяйка «застолбила» для себя место. Что только подтверждало ее репутацию.

Кроме мини-переговорной в кабинете оказалась персональная кофе-машина, над которой сейчас и колдовала Иванда, шурша пакетиками:

- Черный или со сливками? С корицей или с ванилью?

- Если можно, со сливками. И немножко корицы.

Вскоре на столе появились какая-то невероятная, явно антикварная сахарница и тонкого фарфора чашечки из которых вздымалась присыпанная корицей пенка.

- Нравится?

Девушка едва успела кивнуть, ибо чуть не поперхнулась от следующей фразы:

- Вот и мистера Итииро Маруяму мы так же встретим.

Уж кого-кого, а вот только неизвестного доселе мистера Маруямы Асеньке не хватало. Но задать вопрос она не успела, ибо Иванда продолжила:

- А то летит этот американский самурай сейчас уже где-то над Польшей и мечтает, как будет своим юридическим мечом всех здесь крошить в мелкую капусту. А нам с тобой нужно сделать так, чтобы ему и обломилось, и обидно не было. Давай, девочка, договариваться.

Утро становилось все загадочнее.

- А кто такой мистер Маруяма?

- О, мистер Итииро Маруяма, который переводится как-то вроде Тигр Круглый, - один из адвокатов корпорации бабушки и дедушки нашей подзащитной Туран-Макмиллан, волей случая, как я понимаю, оказавшийся в Европе. А также -на сегодня и на завтра – головная боль главы Госполиции. Сейчас расскажу.

Оказалось, со вчерашнего вечера много чего произошло.

Во-первых, пришел новый отчет от криминалистов.

Эти дотошные ребята таки докопались до яда, непонятно как попавшего в организм несчастного бесславно почившего Майкла Фабера. Кто-то догадался проверить одежду покойного и – вуаля, - майка с красивыми турецкими «огурцами» оказалась прямо пропитана токсическим веществом с почти километровым названием. Опа!

Разумеется, следователь немедленно опросил подозреваемых, откуда вещица. Новенькая, ни разу не надёванная, футболка оказалась подарком, одной из тех, что новообретенный братец Кабил Туран преподнес сестрице Бренде.

Криминалисты получили в свое распоряжение всю коллекцию из «огуречных» ти-шорток и да, яда оказалось предостаточно на каждой.

- Погодите, Иванда, - взмолилась не успевающая за ходом мысли Асенька. – Если это женская одежда, как она оказалась на Майкле?

- Ах, это, - полная рука сделала неопределенный округлый жест. – Это несчастный случай. Так уж этому самому Майклу свезло, что накануне прибытия в Ригу, он отдал свое белье в стирку. Осталась одна какая-то рубашка, в которой он и собирался на берег. Ты в гороскопы веришь? Я при случае намереваюсь проверить гороскоп этого несчастного, уж больно кучно ложились снаряды в его случае. Представляешь, ему и тут не повезло. Отчего-то парень вскочил ни свет ни заря. Обслуга лайнера – молодец следак, успел опросить, - показала, что пассажир ошивался на палубе чуть не с пяти утра, когда у них штатная уборка. Не спрашивай, как, но он умудрился поскользнуться, вероятно на мокрой палубе. Мало того, что упал, он еще и попал под струю, как эта штука называется, - шланг, брандспойт? Короче, из которой они поливали палубу, ну и, естественно, промок. И Бренда по дружбе предложила ему переодеться. Тем более, что майка – это просто майка и пола не имеет, унисекс называется.

Фразы у Иванды получались сочные, округлые, как и излюбленный ею жест. «Да, такой палец в рот не клади, мигом заговорит и откусит, оглянуться не успеешь», - с уважением подумала девушка.

А адвокатесса, шурша шелками костюма, продолжала:

- Соображаешь? Он надел ядовитую майку и пошел. А подозреваемые показали, что один подарил, а вторая дала поносить подарочек. А следователь-то все фиксирует. И вот тут, по всей видимости, у барышни крышу и снесло. Она сообразила, что отравить хотели ее, просто не получилось и ударилась в панику. Я ее понимаю, кто угодно запаниковал бы. Но у кого угодно нет бабушки и дедушки Макмилланов с их корпорациями и адвокатами. А тут внученька позвонила, поплакала – и вот вам пожалуйста, самурай летит на помощь.

- А мы тут при чем?

- Как при чем? Мы же – адвокатское бюро, наше дело – защищать.

- Так мы же и защищаем, при чем тут американский адвокат?

- Э, девочка, вот что значит молодость. Ты не всю картину видишь. То, что мы защищаем госпожу Бренду, это – мы с тобой знаем. А Макмилланы не знают. Или знают, но не доверяют. Поэтому их американский самурай от юриспруденции мчится защищать младшего члена клана от полиции.

- И что? – девушка искренне не понимала.

- И то, что Бренда принялась пугать следователя. Следователь доложился по начальству, как-никак пташки такого калибра не каждый день в Латвии подозреваемыми ходят. Начальство доложило выше. Ну и кто-то сверху позвонил господину Варису, - ты же понимаешь, он для них «свой», из системы, - и попросил принять этого залетного адвоката на себя. Полковник доложил Шефу. Ну, а Шеф решил, что женщина – лучшее оружие против самурая. И поручил дело мне. А я, в свою очередь, решила, что с тобой мне будет сподручнее.

Да уж. И так-то не знаешь, как концы с концами свести, а тут еще и самурай.

У Асеньки голова шла кругом. Она поднесла к губам опустевшую уже чашку просто чтобы скрыть смятение.

- Да ты не тушуйся. – Рука, звякнув браслетами, описала ровный круг. – Все данные есть. Во-первых, у тебя превосходный английский, я знаю, Вита сказала. Во-вторых, ты – вся из себя лялечка. И блондинка натуральная, и молоденькая и все такое. А главное, ты мастерски владеешь секретным оружием! Так как ты умеешь думать, никакой американец не сможет. Так что давай, милая, допивай кофе, крась губы и попроси стажера притащить ко мне в кабинет твою знаменитую доску и листочки в клеточку. Будем готовиться к бою.

Откуда Иванда, никогда даже не заглядывавшая к аналитику, знала про привычку Асеньки рисовать во время разговора, догадываться не приходилось. Вездесущая Вечная Жизнь сообщила все, что нужно. Ну а уж хватка у этой мурены – на зависть.

Поэтому госпожа Мартинсоне пожала плечами, поставила чашку и отправилась красить губы, решив про себя, что опыт общения с адвокатом Белецкой – дорогого стоит и нужно учиться, пока есть возможность.

Однако одной помадой дело не обошлось. Пока мистер Маруяма пребывал в воздухе, она успела внимательно изучить, что написали по поводу яда аналитики.

В целом, Иванда ничуть не погрешила против истины, опустив подробности. Ну, да читать Асенька умела, а криминалист постарался на славу. Так, он четко указал, что вот это в метр длиной мелкими буквами химическое соединение имеет натуральное происхождение и похоже на натуральный яд гюрзы. Как всегда в официальных документах, он не забыл указать, что возможно потребуются дополнительные исследования. Но судя по тому, что далее по тексту сомнений не выражалось, похоже сам он был в этом уверен.

Асенька открыла интернет.

В различных источниках четко значилось, что ареал обитания змеи очень широк – от России до Африки, от Средиземного моря до Индии. Что же, Турция туда тоже входит. Не следует, как говорил мудрый средневековый брат Оккам «множить сущее без необходимости». Турция, как родина футболок, вполне могла быть и родиной ядовитой змеюки, которая, как оказалось, - Асенька даже выписала эту фразу, - одна из самых опасных змей для домашних животных и человека. В критической ситуации способна совершать броски на длину тела в сторону противника, время броска в среднем составляет 0,08 секунд (быстрее кобры). О своём намерении атаковать не предупреждает.

Было не совсем понятно, как этот яд должен был подействовать. Возможно, через потовые железы, а может быть расчет был на то, что на теле человека скорее всего найдется хоть какая-то ранка, например, царапина.

В этом отношении Майклу еще повезло, - тот редкий случай, когда хроническое заболевание является везением, - она нашла обоснованное утверждение криминалиста, что болезнь была как-то связано с кровью. «Погибший принимал препарат, - значилось в документе снова название с километр, - который предположительно сработал в качестве антидота».

Ладно, антидот, так антидот. Подумаем об это позже. А пока в голове крутилась гюрза.

- Не предупреждает, не предупреждает…

В задумчивости она водила ручкой по любимому листочку а клеточку, пока вдруг не заметила, что рисует змею, наворачивающую круги вокруг Бренды и Кабила.

А ведь в сущности так и было.

Невозможно себе представить, что Бренде вдруг пришло бы в голову зачем-то замышлять преступление против человека, в котором она видела свою опору. Да и в этом случае скорее она бы использовала ресурсы бабушки с дедушкой, но не яд. Так что точно не Бренда.

Кабил? Сильно вряд ли. Слишком трудно, слишком глупо, слишком очевидно. Зачем идти таким сложным путем? Покупать билеты, футболки, яд, тратить время, и все это только для того, чтобы тебя поймали за руку? Да и в чем выгода?

Хм… Выгода, выгода….

Единственное, что приходило в голову – это наследство. Но, - она сделала пометку уточнить нюансы наследственного права в США у этого, как его, ну, Круглый Тигр, короче. Что-то подсказывало, что клан Каргиллов-Макмилланов достаточно хорошо подстраховался, чтобы не допустить разбазаривания долей капитала в пользу кого-то, кто не является членом клана. То, что Бренде Макмиллан перепал небольшой кусочек с общего стола вовсе не означает, что в случае ее смерти кому-то по линии Ибрагима удалось бы хоть как-то поживиться. Но спросить имеет смысл.

- В чем выгода, брат? – несколько раз пробормотала она, перефразируя одну из любимых фраз отца.

И вдруг, как озарение – «брат»!

Что-то такое было в документах, которыми столь щедро снабдила ее Иванда. Асенька принялась листать страницы.

Ага, вот оно!

Протокол допроса подозреваемого Кабила Турана. Что-то там такое было, откуда всплыло слово «брат».

Точно, вот оно, Ибрагим – младший сын. Значит, есть, илибыл старший сын. А для самого Ибрагима – старший брат. На листочек легла запись: «Уточнить про старшего / старших родственников Ибрагима».

Впрочем много времени на размышления не осталось. В дверь заглянула Вита:

- Губы накрасила, госпожа аналитик? А то Иванда уже готовит кофе нашему заокеанскому гостю.

Что-что, а «волшебные пендели» Вечная жизнь раздавать умела.

- Да не тушуйся ты, нормальный японец, даже без меча, я проверяла. Иди, пока госпожа Белецка сама его не обаяла.

Полминуты перед зеркалом и по коридору послышался знакомый стук каблучков. А господа адвокаты, как по команде, решили открыть двери своих кабинетов, чтобы не пропустить ничего интересного.

Мистер Итииро Маруяма не имел ничего общего с самураем. Напротив, куда больше он походил, пожалуй, на борца сумо. Может быть не такой громадный, как профессиональный суматори, но весьма обширных достоинств, при взгляде на которые Асеньке сразу вспомнился перевод имени – «круглый тигр». Как насчет тигра, еще предстояло узнать, однако по поводу круглости – никаких сомнений. Одетая в яркий клетчатый пиджак спина «самурая» склонилась в поклоне.

- My compliments, colleague (Мои комплименты, коллега)!

Японец прямо излучал дружелюбие: широчайшая, как у Чеширского кота улыбка сузила от природы раскосые глазки едва не до щелочек, а ямочки на щеках казались по-детски трогательными.

- I am very glad to meet you (Я очень рад встретиться с вами).

Однако, до уголка отдыха дело так и не дошло. С сомнением оглядев журнальный столик, он извлек из кожаной сумки-портфеля немалых размеров папку и продемонстрировал ее присутствующим:

- Where could we get acquainted with the documents that I brought. (Где мы могли бы познакомиться с документами, что я привез)?

На документы Иванда не рассчитывала. А потому всей компании пришлось переместиться в переговорную, и продолжить беседу в куда более официальной обстановке. Процесс перемещения не прошел незамеченным для господ адвокатов, предусмотрительно оставивших открытыми двери в свои кабинеты. Кофе, разумеется, Вита принесла, но уже без всяких кориц, ванилей и прочего.

А господин Маруяма продолжал удивлять.

- I came to you directly from Istanbul. I think you will be interested to know (Я прибыл к вам прямо из Стамбула. Думаю, вам будет интересно узнать)...

Как оказалось, интересы корпорации Миллиганов американским континентом не ограничивались. И он как раз оказался «по делам» буквально неподалёку от Турции, где именно, японец предпочел не уточнять. Главное, что неподалёку. И совсем не составило никакого труда сделать всего один небольшой перелет, чтобы наведаться в полицейское управление Стамбула, тем более, что коллеги по работе уже успели предупредить руководство. А оно, - руководство, - разумеется пошло всячески навстречу и оказало необходимое содействие и так далее, и тому подобное.

По Маруяме получалось, что турки добровольно и с песней снабдили представителя корпорации всем, что удалось добыть по запросу латвийской полиции в отношении ядовитых футболок.

И он, разумеется движимый исключительно корпоративной солидарностью и никак иначе, позволил себе сделать небольшой крюк и заглянуть в Латвию, чтобы снабдить информацией глубокоуважаемых коллег по цеху. И он абсолютно убежден, что данные документы позволят им, как профессионалам, по-новому взглянуть на некоторые аспекты, связанные с защитой госпожи Бренды Туран- Макмиллан.

И, нет, нет, не подумайте, он ни в коем случае не претендует ни на какие лавры или бонусы, и не будет даже пытаться оказывать хоть какое-то влияние на ход расследования или, упаси бог, на судебное разбирательство.

Единственное его желание – донести все известные ему факты об истинном виновнике столь прискорбного факта, как покушение на убийство путем отравления госпоже адвокату, - поклон в сторону Иванды, а также госпоже аналитику, - поклон Асеньке, на который волей-неволей пришлось ответить.

Девушка слушала и смотрела во все глаза.

Такого калибра адвоката она видела впервые. Кажется, этот Иитиро и в самом деле тот еще тигр, и вот-вот уделает местную мурену так, что мало не покажется.

Первое, что прямо бросалось в глаза: все документы, «любезно предоставленные» турецким департаментом внутренних дел оказались, - что бы вы думали? – переведены на английский. Правильность перевода подтверждалась печатью нотариуса, в свою очередь заверенную печатью апостиля от министерства внутренних дел. Э нет, шалишь, господин Итииро Маруяма, это тебе не просто «любезность оказали», к твоему визиту специально готовились. И, судя по качеству исполнения, готовились усердно. Впрочем, корпорация Макмилланов могла позволить себе эти незначительные расходы.

Упустить возможность и не ознакомиться с содержимым саквояжа было бы халатностью, граничащей с преступлением против собственного любопытства. Тем более, что оторваться от бумаг было попросту невозможно: все равно, что читать детективный роман. Единственную трудность представляли непривычные турецкие имена и фамилии, а также казенный способ изложения, ничуть не улучшившийся в результате перевода.

Даже Иванда не устояла и, поправ собственный принцип не спускать глаз с потенциального противника, углубилась в чтение.

Чутье Асеньку не подвело и в этот раз. Брат оказался очень даже при чем.

Но Джемаль Туран оказался не старшим, а младшим братом. Старший брат – тоже Ибрагим – умер в младенчестве, оставив следующему по старшинству только имя.

Итак, жили были два брата, а точнее, у Мустафы и Фатимы Туранов было два сына

– Ибрагим и Джемаль. И свой бизнес – небольшой магазинчик, где есть всего понемногу, продукты, галантерея и прочее. Не разбежишься, но денег, чтобы дать сыновьям образование, хватило. Вероятно, папа рассчитывал, что сыновья продолжат дело. Но старший – Ибрагим, – загорелся идеей открыть собственный бизнес, более современный. И открыл, как сейчас принято говорить стартап, связанный с производством – диковина на тот момент, конечно, - компьютерных программ. Ничего удивительного, что в те времена покупатели гораздо охотнее приобретали помидоры и сыр, а не какие-то непонятные неизвестно зачем нужные штуки. Денег на семью, - а у Ибрагима к тому времени была не только жена Дилара, но и маленький сын Кабил, - не хватало. Приходилось одалживать у брата, усердно трудящегося в семейной лавке.

Асенька читала и удивлялась. Ей, как хакеру было абсолютно понятно как и откуда можно сегодня вытащить всю информацию о практически любом человеке. Но тогда, когда еще и интернета-то толком не было, как можно было собрать столь полное досье на целую семью?! Просто фантастика, как они все это учитывали, где хранили, каким образом сопоставляли данные?

Мысленно пожав плечами, они с Ивандой продолжили чтение, сопровождаемое пояснениями господина Маруямы, который уже успел досконально изучить документы.

Ага, вот тут начинается интересное: с распространением персональных компьютеров пошел спрос на программы Ибрагима.

- Games, - расшифровал японец сложное название, - One of the first computer games (одни из первых компьютерных игр).

«А, ну тогда понятно. Во все времена человек любил играть. Когда изобрели шахматы?», - Асенька помнила, что в Индии сколько-то тысяч лет до нашей эры. Неважно, сколько, но очень давно. А куклы и мячи? В них вообще еще первобытные люди играли. Так что спрос на игры – да, это реально.

Итак, бизнес Ибрагима пошел в гору.

Казалось бы, все хорошо. Живи и радуйся. Отчего же он бросил семью и уехал? Чем Дилара ему не угодила?

Она на секунду отвлеклась задумавшись и пропустила момент, когда мистер Маруяма извлек из саквояжа странную, пожелтевшую от времени, пачку бумаги. Длинная-предлинная, сложенная гармошкой с перфорированными линиями сгибов, бумага оказалась выпиской с банковского счета. Ого! Это все где-то хранилось? И как они вообще этим разбирались?

Иванду, правда, подобная архивная древность в тупик не поставила. Ну еще бы, ее опыт с асенькиным не сравнить. Тем более, предусмотрительный японец уже наклеил цветные указатели на нужные строки. Это было более чем кстати, поскольку в отличие от протоколов допросов банковскую «простыню» никто не переводил, справедливо предположив, что арабские цифры в переводе не нуждаются.

Ручка, лист бумаги и – вуаля!

Получилось, что Ибрагим почти расплатился с братом. Но только почти.

Более того, почти сразу же последовал обратный платеж, существенно увеличивший сумму долга.

На вопросительные взгляды дам американский адвокат куртуазно протянул копию заверенного документа. Из него следовало, что половина долей компании Ибрагима перешла в собственность Джемаля.

- Transfer of ownership (передача прав собственности), - счел нужным пояснить Маруяма.

Мысли в голове Асеньки крутились с невероятной скоростью. Ей самой казалось, что голову вот-вот унесет куда-то вверх к самому потолку: «Ага, младший брат почуял запах денег и поспешил примкнуть к растущему бизнесу». Возможно, Ибрагиму понадобились деньги на новое оборудование или что-то в этом духе, а брат предложил помочь. Даже ее недолгого – чуть больше года – периода работы в адвокатском бюро хватило, чтобы знать: не все родственники действуют бескорыстно. Некоторым очень хочется прикрепиться к источнику денег и чем прочнее, тем лучше. «Ладно, будем исходить из допущения, что Джемаль не был бескорыстным бессеребренником», - решила она.

Дальнейшее изучение документов только подтверждало эту теорию. Бизнес, насколько можно было заключить из документов, процветал, игры исправно покупались. Компания даже оформила патенты на свою продукцию, все шло прекрасно. Как вдруг что-то произошло.

- They all refuse to talk about this topic. They don't want to say anything even the police (Они все отказываются говорить на эту тему. Не желают ничего рассказывать даже в полиции), – пояснил японец. - Some dark story (Какая-то темная история).

Действительно, темная.

Выглядело так, что вдруг без всяких внешних причин Ибрагим рвет все отношения с семьей и уезжает в Америку. Мягко скажем, нетипичная ситуация. Тем более для восточного мужчины, традиционно имеющего более тесные связи с родственниками. И к тому же, у Ибрагима уже был сын. Иванда даже решила уточнить, был ли оформлен официальный развод, но получила отрицательный ответ.

- А, - Асенька на всякий случай решила уточнить со своей стороны, - а не было ли развода по мусульманским традициям, когда мужчина может разорвать брак, просто сказав жене об этом трижды какое-то специальное слово ("Талак" в переводе с арабского означает "развод". По шариату, если мужчина трижды произносит это слово, брак считается расторгнутым)?

- No, no, by no means. He just left Turkey and for a long time everyone thought that he was no longer alive. There is even a document declaring Ibrahim dead (Нет, нет, ни в коем случае. Он просто покинул Турцию и долгое время все думали, что его уже нет в живых. Есть даже документ о признании Ибрагима умершим).

- But Kabil said that his father sent money to his parents (Но Кабил говорил, что отец присылал родителям деньги)?

- That's right, really sent. But not immediately, but only after many years (Все верно, действительно присылал. Но не сразу, а только спустя много лет).

- Who owned the shares of the company after Ibrahim's departure?- этоуже Иванда.

Адвокатесса потихоньку оправлялась от шока, вызванного улыбчивой хваткой Круглого Тигра и начинала перехватывать инициативу.

Японец одобрительно заулыбался и пояснил, что по решению суда супруга получила право управлять компанией. А когда по истечении срока давности суд же принял решение признать Ибрагима Турана умершим, вдова Дилара Туран и сын Кабил Туран стали совладельцами компании наряду с братом.

- If Kabil has a half-sister, does the widow remarry (Если у Кабила есть сводная сестра, значит вдова снова вышла замуж)? – Асеньку больше прав собственности интересовали семейные связи.

Господин Маруяма кивнул, снова загадочно улыбнулся и, как факир из шляпы, извлек из кучи вольготно разбросанных по столу бумаг нужную. Ею оказался документ, подтверждающий факт заключения брака между Диларой и Джемалем Тураном! То есть младшенький, грубо говоря, влез не только в бизнес, но и в постель старшего брата. Что Иванда и озвучила, не стесняясь в выражениях.

Чем кажется окончательно обворожила господина адвоката.

После долгих поклонов и комплиментов выяснилось следующее.

От второго брака у Дилары родилась дочь. Гюль Туран, пятнадцати лет от роду, сводная младшая сестра Кабила.

Вот-тут-то история стала разворачиваться с весьма неожиданной стороны.

Гюль Туран если и была розой, то с очень длинными шипами (Гюль на фарси – «роза»). И острыми!

С точки зрения Асеньки казалось совершенно нелогичным и невероятным, чтобы при наличии равных возможностей для мужчин и женщин девочка добровольно ударилась в шариат, да еще и так истово. Разумеется, каждый имеет право на свободу вероисповедания, против этого никаких возражений. Равно как и против того, чтобы каждый или каждая одевались, как им больше нравится, разумеется, с учетом нравственности, обстоятельств и погодных условий. И если девочке больше нравится носить хиджаб ((араб. - букв. «преграда, завеса») в исламе — накидка, скрывающая тело и/или лицо, которую мусульманки надевают при выходе на улицу), кто ей может запретить.

Но хиджаба и молитв пять раз в день девушке казалось недостаточно. Равно как и изучения, точнее заучивания наизусть сур Корана, которые она явно предпочла светскому образованию.

Никто в семье против этого не возражал. Семья, судя по Кабилу вполне светская, терпеливо ждала, пока подростковый максимализм уступит место здравому смыслу.

Так все и шло до тех пор, пока не стало известно, что Ибрагим умер.

До этого момента в детском уме Гюль все лежало ровно по полочкам: у Дилары был муж, потом она овдовела и брат мужа – человек добрейшей души – женился на женщине с ребенком, предоставив ей защиту и кров. Все по шариату, все, как положено.

И вдруг выясняется, что все это время Ибрагим был жив!

И тогда второй брак Дилары недействителен. А она, ненаглядная Гюль – харами, незаконнорожденная!

Ужас и позор!

Тем более, что у Ибрагима есть, точнее была вторая жена и еще один ребенок. Дочь. Которая, в отличие от несчастной, опозоренной Гюль, вовсе не является харами. Зато совершенно не является мусульманкой. Ни одна мусульманка не наденет на себя эти ужасные майки для туристов, которые купил ее брат, наивный и ничего не понимающий Кабил.

Неверная отняла у нее честь!

«Так пусть же она умрет!», - решила экзальтированная девица и, купив на рынке – и как разыскала (!) - склянку яда, умудрилась пропитать подарочек.

Мистер Маруяма весьма живописно излагал историю о том, как развивались дальнейшие события.

Первым с точки зрения турецкой полиции под подозрение попал Джамиль Туран. Сложно сказать, чем руководствовались стражи порядка, однако отец семейства был задержан. Но никто оказался не готов к дальнейшему повороту событий. Девица, только сейчас сообразила, что это именно она подставила брата и отца под подозрение в убийстве. Мало этого. Последней «соломинкой, сломавшей спину верблюду» оказалось сообщение о том, что ненавистная, отнявшая у нее всё, осталась жива, а погиб совершенно посторонний, ни в чем неповинный человек.

Барышня помчалась в полицию, где и дала признательные показания.

Разумеется, турецкая полиция незамедлительно поставит в известность латвийских коллег. Однако, сам он, буквально «пролетая мимо», счел возможным сообщить коллегам по цеху информацию о том, что с мисс Туран-Макмиллан все обвинения, если таковые и были, немедленно, в считанные часы, будут сняты и он с радостью сопроводит ее домой в Штаты.

Оба на!

Так вот зачем явился этот адвокат!

Вот же ж восточная хитрость, это он так, деликатно и с улыбочкой сообщает, что корпорация Макмилланов в услугах адвокатского бюро более не нуждается.

И впрямь, какие услуги, если клиенту ничто не угрожает.

Ну, Круглый Тигр, держись!

Асенька приготовилась, возмутиться и высказать все, что она думает по этому поводу: они пахали и гонорар конторе полагается. Она даже уже открыла рот, но осеклась, почувствовав ногу Иванды, предупредительно наступившую ей на туфельку. Что же, госпожа Белецка, как старшая, сейчас все выскажет сама.

Однако, адвокатесса и не подумала возмущаться.

Напротив, она восхитилась расторопностью господина Маруямы, столь оперативно – быстрее официальных каналов, сумевшему проинформировать коллег о радикальном изменении ситуации с подзащитным.

Встав, она изобразила что-то вроде поклона, сопровождаемого шелестом шелка и позвякиванием браслетов на полных руках. Речь не заканчивалась. Иванда, благо площадь переговорной позволяла, плавно перемещалась из конца в конец комнаты. Ее руки двигались в такт речи, заставляя перстни играть на свету. Шлейф из духов, шелеста и звона сопровождал каждое движение. Асенька, поневоле ставшая зрительницей, наблюдала, как работает госпожа Белецка, которую так боятся мужчины.

В отличие от отечественных представителей сильного пола японец страха не выказывал. Напротив, он с нескрываемым удовольствием наблюдал за женщиной. А женщина наблюдала за ним. Да так, что в какой-то момент Асенька почувствовала себя лишней и, извинившись, покинула комнату.

Теперь она понимала, почему господа адвокаты с таким рвением открывают двери своих кабинетов, когда у коллег происходит что-то интересное. Ей у мурены еще учиться и учиться, и то вряд ли она когда-либо достигнет такого мастерства.

К слову, в кабинете ее ждала записка от Виты, что копии документов, присланных турецкой полицией латвийским коллегам следователь счел возможным переслать господам адвокатам. Папка такая, пароль, логин – такие.

Нет, в элегантности этому Маруяме точно не откажешь. Так красиво вытащить из кошелька бюро значительную сумму гонорара – это тоже искусство.

Однако, что они там так долго?

Юная аналитик поймала себя на том, что с интересом прислушивается, что же происходит в коридоре. Впрочем, несколько минут не происходило ничего. Потом она ясно услышала шаги Иванды и гортанный, с многочисленными буквами «р» выговор японца.

- Мы – в кофейню, - доложилась Вите госпожа Белецка.

Кофейня, расположенная в торговом центре почти напротив бюро, традиционно являлась местом для бесед более приватных.

Ладно, подождем.

Если у них отняли Бренду Туран-Макмиллан, то Улдис Тучкус – пока их клиент. И давно пора начать разбираться с ножевым ранением и черепно-мозговой. А то хоть Рихард и вытащил парня из сизо под домашний арест, но обвинения-то еще не сняты.

Она открыла сервер.

Ага, графолог уже поработал с бумагами, найденными в поясе покойного. Есть прямой смысл изучить заключение.

Она углубилась в чтение, да так, что едва не пропустила возвращение Иванды с Маруямой. Но дверь-то оставалась открытой. В приемной шумела Вита, срочно разыскивая Шефа:

- Иванда говорит, она выдавила из него гонорар! Нужно бегом подписывать соглашение, пока этот … не улетел. – Разносилось по коридору.

Не совсем политкорректное восклицание Виты, как надеялась Асенька, осталось непонятым улыбающимся заморским гостем.

Рихард, как и положено помощнику адвоката, имеющему прямое отношение к данному делу уже мчался по коридору с этим самым соглашением и счетом, подготовленными к такому случаю.

Нет, все-таки Шеф – гениальный руководитель. Это только кажется, что его никогда нет на месте. Вон, уже идет по коридору, улыбаясь не хуже японца. И ручку жмет, и подписывает. Ну, только что не обнимаются.

А что еще остается японцу делать? Либо сохранять лицо, либо – сэппуку. Ехал то он вовсе не документы подвозить, а именно посмотреть, есть ли смысл бодаться с каким-то бюро из непонятной Латвии, коль скоро подопечной – внучке владельцев ничто не угрожает.

Решил, что проще будет заплатить. Переиграла таки мурена тигра.

И лицо сохранить позволила. Ай да Иванда! Конечно, лучше уж лицо, чем ножиком в живот.

Ой, не все еще.

Раскатистый, полный звука «р» голос разносился по коридору:

- Madam, I admire your talents. I reserve the right to visit you as soon as possible. We will definitely have something to talk about. Especially since I work here, nearby (Мадам, я восхищаюсь вашими талантами. Оставляю за собой право при первой же возможности навестить вас. Нам определенно будет о чем поговорить. Тем более, что работаю я здесь, неподалеку).

Похоже, у японца к Иванде весьма личный мужской интерес.

Что же, в человеческом мире возможно все, даже союз тигра с муреной.

Глава 7. Кожаный пояс

«Группа крови - на рукаве,

Мой порядковый номер - на рукаве,

Пожелай мне удачи в бою, пожелай мне:

Не остаться в этой траве,

Не остаться в этой траве.

Пожелай мне удачи, пожелай мне удачи!»

Виктор Цой

- Итак! - После романтической истории, которая вдруг закрутилась вокруг Иванды, пора было возвращаться на землю, - что у нас осталось?

Асенька механически обводила квадратики, пытаясь привести мысли в порядок.

Положим, Бренда после таких новостей улетит в сопровождении японца домой под бабы-дедкино корпоративное крыло приводить в порядок нервы после таких потрясений. Думать о ней больше незачем.

Что касается Кабила, с ним тоже все ясно. Одна сестрица едва не умертвила другую. Теперь и речи не может быть ни о каком восстановлении родственных связей, какими бы добрыми намерениями не руководствовался турок. По всей видимости он тоже немедленно отправится домой, чтобы поддержать родителей, наверняка потрясенных случившимся.

Ими тоже заниматься не следует.

Пока оставался только Улдис Тучкус.

И, конечно, не найденный пока убийца.

А у нее наконец-то образовалось время, чтобы прочитать до конца заключение экспертизы. И только что загруженные на сервер данные о документах, извлеченных из пояса покойного Майкла Фабера.

Смысл экспертного заключения в этой части сводился к тому, что потерпевшему нанесли колющее проникающее ранение в область поясницы сзади. Был это нож, стилет или кинжал, эксперт умалчивал. Асенька решила пока про себя называть предмет ножом для краткости. Однако под майкой у жертвы оказался надетый на голое тело широкий кожаный пояс, он же - тайник для хранения особо ценных вещей, денег или документов. И нож фактически увяз в этой конструкции. Правда, пробуровил ее насквозь, но вошел в тело относительно не глубоко, не добравшись до жизненно важных органов. Крови вытекло не много и она практически полностью впиталась в спрятанные в тайном хранилище бумаги. «Интересно, - вдруг подумала госпожа аналитик, на минуточку вдруг отвлекшись от экспертизы. – А что подумал нападавший, когда нож застрял, жертва не упала, и даже кровь не полилась? Небось решил, что перед ним бессмертный!».

Вспомнилась одна из баек папиного друга, дяди Миши. Дядя Миша долго, лет до сорока не расставался с детством, участвуя в ролевых играх по средневековым рыцарским турнирам. Асенька несколько раз бывала с папой в зале для тренировок, где взрослые дяденьки с увлечением скакали в тяжеленных доспехах, стараясь достать один другого не менее увесистым мечом. Одна из баек как раз и была посвящена доспеху.

После тренировки один из «рыцарей» решил, что кольчугу – чистый вес железной приблуды около двадцати килограмм - гораздо проще носить на плечах, а не в рюкзаке и, засунув меч и шлем в рюкзак и накинув сверху куртку, так и поехал домой. Дело, как водится, было вечером, а короткий путь с остановки шел через рощицу… Вероятность того, что в темном тихом безлюдном месте может оказаться гопник достаточно велика. Гопник нашелся. И потребовал «прикурить» и все сопутствующее. «Рыцарь», разогретый после тренировки, оказался недостаточно вежлив за что и получил удар ножом в спину. Но под курткой же была кольчуга! И, когда абсолютно невредимый после удара, мужчина повернулся лицом к бандиту, привычной рукой достав из рюкзака меч, гопнику поплохело:

- Не убивай меня, Дункан Маклауд (Ду́нкан Макла́уд — персонаж телесериала «Горец»), - на всю рощу верещал он, упав на колени в ожидании расправы.

Чем закончилась история уже было не важно, сама по себе она звучала очень эффектно. Похоже, в случае с Майклом Фабером нападавший мог испытать подобное потрясение.

Возможно, это был банальный гопник, которые по всей видимости, как вид, тоже бессмертны, как тараканы. Но, возможно, кто-то охотился непосредственно за туристом, зачем-то прибывшим в Ригу с хорошо спрятанными документами.

И, кстати о документах.

Она открыла новый файл.

Слава экспертам, если бы не их профессионализм вряд ли стало бы возможным прочитать залитые кровью страницы, фотографии которых прилагались к описанию. Не особо вчитываясь в преамбулу, подробнейшим образом описывающую, каким именно образом, с помощью каких спектрографов, химикатов и прочей техники удалось провести экспертизу. Чтиво весьма познавательное, но для ее целей не информативное. Главное – прочитали. Вот к этому-то и перейдем.

Бумаги были датированы разными датами.

Самым старым оказался документ выданный аж в 1887 году. «Ого, почти полтора века назад», - прикинула она в уме. Как и следовало ожидать, в нем фигурировали Апсисы. А именно Янис Апсис и Текла Апсе, родившие сына Петериса Апсиса.

Вот она, Текла, позапрошлого века разлива. Понятно, что в девичестве фамилия была другая, ну да сейчас это не важно. Главное – была такая Текла Апсе.

Ладно, идем дальше.

Петерис, судя по записи в метрике, женился на Лиге и вместе они родили, - кто бы сомневался, - новую Апсе, только Аниту, 1919 года рождения. По всей видимости она-то и эмигрировала в 1940-м в Америку.

Дальше семейный архив пополнялся уже американскими документами. Из которых следовало, что Анита Апсе в 1941 году родила мальчика Судя по тому, что отец нигде в записях не фигурировал, Анита была матерью-одиночкой. Мальчик получил имя – Карл, Карл Апсе.

Ну а тот, в свою очередь, в 1969 году взял в жены Герду Крумхольц, в замужестве, как и следовало ожидать, Апсе. Вот у них-то и родилась в 1972 Текла Апсе, по мужу Фабер.

Асенька обнаружила, что автоматически изобразила на любимой бумаге в клеточку фамильное древо Майкла Фабера. В нем пока зияло множество пробелов, но она не могла решить, нужно ли искать другие родственные связи.

Тем более, что в кожаном поясе были не только документы.

Старые пожелтевшие листы, исписанные от руки мелким почерком, больше всего походили на письма. Экспертиза указала, предположительный возраст бумаг – от 50 до 90-95 лет. Сами бумаги, разумеется, остались в полиции в качестве вещественных доказательств. Их, как и пояс, используют, если найдут оружие, которым пырнули в спину покойного. Интересно было бы узнать содержание. Однако, эта задачка оказалась не из легких. Даже прекрасно выполненные копии не отменяли того что чужой почерк, буквы которого и так мелкие к тому же расплылись от времени разбирать далеко не так просто, как кажется. Кроме того, изменилось даже само начертание букв. Никто сегодня не выводил немецкую готику, да и язык, в прежние времена заимствовавший множество слов из немецкого, впитал в себя много от славянских и английских языков.

Как известно, любопытство сгубило кошку. Асенька даже самой себе не могла ответить, движет ею только желание как можно скорее разобраться в деле защиты Тучкуса, или все-таки любопытство.

Как бы там ни было, она принялась расшифровывать почерк.

Первая страница далась с трудом. Разговор шел о здоровье бабушки и некоей тети Регины. Надо полагать, и отправитель и получатель отлично знали, о ком идет речь.

Дальше дело пошло легче.

Выяснилось, что всю семью дяди Антона сослали в Сибирь и никто не знает, как они там. А бабушка, к счастью, поправилась, но пока ей тяжело ходить. На страницах мелькали дяди, тети, другие родственники. Асенька потихоньку выписывала имена, сама не зная, пригодится ей это или нет.

Она так увлеклась, что совсем потеряла счет времени и очнулась только тогда, когда Рихард обнял ее своими длинными ручищами:

- Ты домой собираешься, или оставить тебя здесь до утра?

Ой!

Она глянула на часы и ахнула: восьмой час! А ведь она собиралась по дороге еще заехать в магазин, чтобы было из чего готовить ужин. Конечно, с голоду они и так бы не пропали, но она отлично знала, каким печальным становится ее муж, когда у него «заканчиваются батарейки».

- Куда поедем, в торговый центр или у нас в районе?

Рихарду время на размышления не понадобилось:

- Конечно, к нам!

И то правда. Маленький уютный семейный ресторанчик в паре кварталов от дома гораздо лучше, чем огромное пространство торгового центра, который придется чуть не весь пройти, чтобы добраться до еды. Асенька согласно кивнула и супруги заторопились к машине.

Час пик давно закончился и августовское небо озарилось роскошным, уходящим за деревья закатным солнцем. Рихард, очень крутой в черных очках сосредоточено, как всегда, когда был голоден, вел машину, а Асенька с удовольствием глазела по сторонам. Лайнер, на котором к своему несчастью прибыл Майкл Фабер, давно ушел и теперь в порту качалось на расцвеченной закатными блестками Даугаве множество больших и маленьких яхт, стоящих у причала.

Набережная, мост, еще немного вдоль парка, в котором молодая зелень все лето меняла оттенки. Сейчас кое-где в листве уже пробивались, как начинающаяся седина, желтые листья. Почему-то ей стало так жаль, что это лето уже уходит, что она не удержалась от громкого вздоха. Который голодный Рихард истолковал по-своему:

- Ты не хочешь им позвонить, сделать заказ? А то мы уже подъезжаем.

Что же, смысл в этом был.

Маленький семейный ресторанчик приютился вдали от центральных улиц в глубине района, сплошь застроенного частными домами. Собственно говоря, это и был частный дом, в котором гостеприимные хозяева открыли двери для всех, кто любит вкусно поесть. Зал был не таким уж маленьким, но пользовался очень большой популярностью среди местных. Сюда приходили семьями просто поужинать или отметить день рождения, либо другое событие. Для удобства посетителей довольно большое пространство с теплым полом отвели детям. Те, дисциплинированно сняв обувь, с удовольствием играли, пока взрослые отдыхали. Многих завсегдатаев хозяева уже знали в лицо.

Асеньку и Рихарда назвать завсегдатаями пока можно было с большой натяжкой, ведь прошло всего лишь около полугода, после того, как Райво Таал подарил Асеньке дом и они перебрались в этот район. Но уж постоянными посетителями они точно стали.

- Добрый вечер! – Набрала Асенька номер. – У вас места есть?

Один столик на две персоны оказался свободен, словно специально для них. Зная вкусы мужа, она заказала две фирменных отбивных по-крестьянски и салат.

Они загнали машину во двор, заперли ворота и, взявшись за руки, пошли к ресторанчику. Почуяв скорый ужин, Рихард встрепенулся и заторопился. Угнаться за его длинными, печатающими широкие шаги ногами было совершенно невозможно.

- Тпру! Ты же прямо как лошадь мчишься! – взмолилась жена.

Разумеется, как порядочный муж Рихард тут же сбавил темп, приноравливаясь к шагу жены. Впрочем, долго сдерживаться не пришлось, они свернули за угол – и пожалуйста, ярко освещенные окна и заветная, приветливо распахнутая по летнему времени дверь.

- Добрый вечер, это мы столик заказывали.

- Добрый вечер, я вас по голосу узнала, - официантка приветливо улыбнулась и показала им двухместный столик, уютно устроившийся возле стены. – Ваш заказ скоро будет готов, я принесу. Пока ждете, желаете что-то еще?

Она оставила на столе меню и направилась в другой конец зала.

- Ну что, нас узнают по голосу, похоже, мы с тобой переходим в разряд завсегдатаев, - улыбнулся Рихард и взял жену за руку.

Вскоре они с удовольствием отправляли в рот мясо по-крестьянски, запивая свежесваренным пивом.

Оказалось, что на улице стемнело и ощутимо похолодало. Асенька зябко передернула плечами, которые Рихард немедленно обнял своей большой ручищей.

- Ну что, пойдем, или побежим?

Это была их старая игра, появившаяся после бесконечных асенькиных упреков по поводу скорости пешего передвижения в паре. В самом деле, пока муж делал один шаг, ей приходилось успевать сделать два.

- Наверное побежим, - улыбнулась она в ответ, - только давай не очень быстро.

Рихард, добросовестно, как и все, что он делал, подхватил жену под локоток и повлек по тротуару со максимально возможной для нее скоростью.

Вскоре они уже были дома.

Отправив жену на кухню греть чайник, молодой муж обошел дом, проверил, заперты ли замки на воротах и калитке и вытащил из багажника рюкзачок с пустыми контейнерами, оставшимися от обеда.

Вот теперь его адвокатская душа была спокойна: в его зоне ответственности все в порядке, можно идти в дом.

Асенька тихонько наблюдала за мужем через окно. Ей нравилась эта его обстоятельность, методичность и ответственность. Она вдруг отчетливо поняла, как сильно хочет ребенка от этого большого, доброго, а главное, любимого мужчины. И совершенно незачем ждать, пока она закончит аспирантуру, а Рихард станет полноценным адвокатом. И аспирантура, и адвокатура никуда не денутся. Но ребенок, а лучше двое – один за другим – нужны прямо сейчас. Она совершенно готова стать матерью.

И, решив не откладывать в долгий ящик, она пошла навстречу мужу, запирающему на ночь входную дверь.

И долго-долго еще горел в спальне ночник и колыхались на стене сливающихся в одну тени двоих, пылко, старательно и с любовью создающих третьего.

Дом, замер в ожидании, как будто и он был участником заговора и тоже хотел, чтобы по его половицам топотали маленькие ножки. Дом никуда не торопился и тогда, когда двое, утомившись, сладко уснули под его крышей. «Всему свой черед, - казалось витало в воздухе. – Я здесь, я надежен, я буду беречь сон и ваш и всех ваших будущих малышей».

Утром дело пошло легче.

Глаз приспособился к особенностям почерка, да и отличия от современного правописания уже не выглядели странными.

К обеду «исторические чтения» можно было считать законченными.

Осталось систематизировать записи, сделанные на любимых листочках в клеточку. Почему-то в ней зрело стойкое убеждение, что она вот-вот обнаружит что-то, до сих пор ускользавшее, что связывает между собой всё, что приключилось со смертельно невезучим Майклом Фабером.

Генетическое дерево, аккуратно вычерченное, пока не говорило ни о чем.

Теклой Фабер мать Майкла стала в результате брака с Куртом Фабером. До брака она продолжала носить фамилию Апсе, как и ее дедушка Карл Апсе, его супруга Герда Апсе, в девичестве Крумхольц, и его прабабка Анита Апсе, которую за неимением иных данных приходилось считать родоначальницей семейства Апсе на американской земле.

Отец ребенка по-прежнему был неизвестен.

«А так ли это?», - ум юной аналитика никак не мог смириться с отсутствием ответа. Не удовлетворившись разглядыванием страниц на экране, она нажала кнопку, позволив принтеру с жужжанием испустить из себя ворох еще теплых листов.

С досадой обнаружила, что забыла включить фильтр и зачем-то распечатала не только сами письма, но и конверты. Руки бездумно тасовали бумаги, мозг автоматически пытался хоть как-то упорядочить материал, перекладывая данные в хронологическом порядке. И вдруг глаз, что называется, споткнулся на адресе: «Gesellenstrasse».

Что за улица?

Несколько минут поиска и – вуаля, - после многочисленных переименований Gesellenstrasse или в переводе с немецкого улица Подмастерьев ныне трансформировалась в улицу Zeļļu, сохранив тот же смысл, только на латышском.

Гугл услужливо показал карту с искомой улицей. И почему-то Асенька совсем не удивилась, обнаружив, что разыскиваемое место находится совсем неподалеку от пруда Марас,

«А подмастерья какого ремесла там, собственно, проживали?» - поинтересовался пытливый ум, требующий все больше интеллектуальной пищи в поисках разгадки.

Не нужно быть хакером, чтобы найти очевидное: всего несколько лет назад в том районе снесли полностью пришедшие в упадок корпуса старой носочной фабрики. Ну, а где фабрика, там и рабочие. Скорее всего, название улице и дали ученики мастеров, так или иначе поселявшиеся в окрестностях.

Итак, Анита Апсе, покинувшая родину, оставила своих родных на улице Зеллю.

Что же по этому поводу скажет интернет?

Договорившись с «дедукцией», как в свое время назвал уникальные асенькины способности бесконечно мудрый Шеф, девушка углубилась в поиски.

И уже к обеду при желании могла бы сделать вполне приличную презентацию о жизни трудовой рабочей слободки в пригороде Риги начала прошлого века.

Бывшая Мариинская мельница в 1836 году, попав в предприимчивые руки немецкого промышленника, была перестроена в суконную фабрику, тогда еще на конской тяге. С течением времени коней стали сменять машины, а сама фабрика, как и многие предприятия того времени, обросла двухэтажными деревянными домами, в которых хозяева селили рабочих. Вероятно тогда и появилась улица подмастерьев, коль скоро они были нужны развивающемуся производству.

Время шло, фабрика меняла владельцев и даже название: новый владелец осчастливил ее своей фамилией, дав компании имя «Гольм и Ко».

Но ничто не вечно. После того, как хозяин Эрнст Дитрих Гольм решил привлечь дополнительный капитал и передал часть фабрики еще двоим компаньонам, Лёзеру и фон Шейбнеру, она снова сменила название, став «Фабрикой шерстяных изделий бывшей Гольм и Ко».

«Надо же, оказывается стартапы полуторавековой давности тоже привлекали сторонний капитал», - пришла мысль.

Семья Лёзер по существу вскоре осталась единственными владельцами предприятия. Причем настолько ответственными, что сын владельца Карл Лёзер после обучения в Рижском политехникуме и стажировки в Дрездене вернулся на фабрику и с новыми силами и знаниями принялся за управление и развитие.

Глядя на карту, где вместо производственных корпусов ныне красовался большой пустырь, частично застроенный современными жилыми домами, сложно было поверить, что до войны здесь находилось весьма процветающее предприятие, чьи ткани продавались не только в Латвии, но и шли на экспорт.

«Молодец был Карл Лёзер», - подумала Асенька. И вдруг, остановившись, несколько раз выписала на бумажке имя: «Карл, Карл, Карл…».

- Какого черта! – Озарение настигло внезапно. И она лихорадочно принялась перебирать листочки, разыскивая родословную Майкла Фабера. – Ну вот же он, Карл!

Действительно, первым Апсе, родившимся на американской земле в далеком 1940 году стал именно Карл Апсе.

Попытки определить сходство по фотографиям оказались безуспешными за отсутствием качественных фотографий, но она вот прямо чуем чуяла, что наткнулась на что-то стоящее.

История вполне могла развиваться по сценарию, известному если не с начала времен, то по крайней мере с начала истории человека, как социального существа. Во все времена доминирующий самец, будь то вождь, барон, граф, король, да кто угодно, имеющий силу и власть, стремился заполучить себе самых красивых, самых привлекательных женщин. И чем больше, тем лучше. В данном случае, если речь идет о фабрике, то почему бы ее владельцу Карлу Лёзеру не чувствовать себя достаточно доминирующим самцом, в смысле, достаточно привлекательным мужчиной, чтобы не приударить за молоденькой хорошенькой блондиночкой с улицы Подмастерьев. Разница в возрасте значения не имеет, деньги и статус решают все. И вполне может статься, что юная Анита Апсе потеряла голову. А с ней и девичью честь, не без того. Неизвестно, был ли женат герр Лёзер, да и не суть важно, вряд ли речь могла идти о женитьбе. Но ребенка от этой связи он, наверняка готов был обеспечить. Иначе объяснить, откуда у молодой девушки образовалась сумма денег достаточная, чтобы пересечь океан было бы крайне затруднительно.

А так Асенька живо представила себе возможный ход событий. Хозяин фабрики замечает новенькую работницу и влюбляется. Ухаживания, приглашения, - интересно, куда он мог ее приглашать, в кино, в ресторан, неважно, - словом, ухаживания. Возможно, подарки. Конечно, это не остается незамеченным окружающими. Кто-то завидует, кто-то осуждающе поджимает губы, а кто-то и за словом в карман не лезет. На то и рабочая слободка, все на виду. И вот Анита, такая красивая и гордая, повязывает новый платок или что она тогда носила, и садится в авто (!) с герром хозяином. Авто, Карл!

А когда в октябре 1939 года Гитлер, войдя в Польшу, издает приказ, предписывающий всем немцам в двухнедельный срок прибыть в Германию для заселения новых территорий, красивая жизнь внезапно и очень резко заканчивается.

Состоятельный ухажер в спешке уезжает на этническую родину, а Анита Апсе, которой многие совсем недавно завидовали, остается даже не на бобах, а в гораздо худшем положении, ибо кому нужна беременная чужим ребенком.

Наверняка «добрые люди» бросали ей в след отнюдь не ласковые слова, а пастор в воскресной проповеди не раз говорил о грехе прелюбодеяния.

Вероятно, Анита была не только красивой, но и сильной женщиной, если это ее не сломило, но побудило к действию. Презрев все трудности, она навсегда оставила и фабрику, и улицу Подмастерьев, переселившись в Америку.

Неизвестно, хранила ли она пожизненно верность своему первому мужчине, но сыну все-таки дала имя Карл. Наверняка в честь Карла Лёзера.

«Что же, эта история похожа на правду, - похвалила себя Асенька. – И что это нам дает?».

А вот тут открывался простор для следующих изысканий. Ибо тихонько-тихонько, едва-едва, но на поверхность этой запутанной истории начал пробиваться запах денег. Поскольку еще до нашей эры знали латиняне и потомкам завещали сакраментальный вопрос «Cui prodest? – Кому выгодно?». Целая бывшая фабрика, она же все равно осталась чьей-то собственностью. Что, если родственные связи волновали не только Кабила Турана?

Судя по письмам, Майкл Фабер не просто так выбрал это место на карте. Возможно, пожалуй, даже скорее всего, он тоже хотел найти корни своей семьи. И кому-то это могло чертовски не понравиться.

Кому?

- Асенька, к Шефу, пожалуйста.

Однако!

Не успеешь подумать, что надо бы посоветоваться, а тебя уже зовут!

Не впервые Асенька замечала административный талант, коим был наделен вдобавок к профессиональным способностям адвоката великий Шеф бюро. Никто, - ну может быть кроме Виты, которая никогда никому ничего не рассказывала, - не знал, ни чем он занимается, ни когда будет на месте. При этом бюро работало, как хорошие швейцарские часы. Вот что значит старая школа и хорошая выучка.

Она подхватила со стола свои записи и заторопилась в конец коридора, где рядышком расположились кабинеты Шефа, полковника Вариса и курительная комната, куда далеко не всякий бывал допущен.

- А, госпожа Мартинсоне! Да не с пустыми руками! Ну, здравствуйте, проходите, присаживайтесь, - Шеф пребывал в благодушном настроении, а значит, кто-то из господ адвокатов только что выиграл очередное дело. Или у бюро появился новый большой контракт, что тоже совсем неплохо.

- Здравствуйте, - Асенька устроилась, где сказано, в уютном кожаном кресле возле журнального столика. – Я как раз посоветоваться хотела.

- Отлично, значит наши желания совпали. Я тоже очень хочу узнать, что у тебя происходит и не нужна ли помощь. А то, понимаешь ли, с американцами-то мы разделались, а вот что с Улдисом Тучкусом делать – ума не приложу. Ибо пока, за неимением никаких других кандидатов, перед следователем стоит непростая дилемма: либо оставить нераскрытое убийство, как висяк, либо повесить труп на нашего подзащитного. И с тем же искушением будет бороться его начальство, правда, борьба будет не долгой. И угадай-ка, что они выберут? Вот! Верно мыслишь, госпожа аналитик, искушение слишком сильно, чтобы ему противиться. И тут тугим кошельком папы-Тучкуса не обойдешься, Фемида не зря с мечом стоит, ей кого-то покарать надо. Что думаешь?

Асенька кивнула, давая понять, что полностью понимает и разделяет опасения Шефа. И выложила на стол свои, уже известные на все бюро листочки в клеточку.

- Я тут покопалась кое-где.

- Понимаю, дедукция, - аккуратно на всякий случай напомнил Шеф, категорически не желавший выходить за рамки адвокатской этики: о чем не знаешь, о том и сказать не можешь.

- Да, да, вот именно дедукция. Я тут поразмышляла и построила предположительное генеалогическое древо покойного. Что-то подсказывает, что в предках может числиться некий герр Лёзер, в довоенное время – владелец ткацкой фабрики. Может, я ошибаюсь, но уж как-то само просится.

И девушка, как в покере, выложила карты на стол. Хоть и не флеш-рояль, но пусть уж начальство само оценивает, идти ей дальше или искать другие зацепки.

Что же, начальство взялось за дело ответственно, пасьянс из листов в клеточку занял все пространство журнального столика. Через несколько минут изучения, Шеф поднялся и, заложив большие пальцы за широкие подтяжки, принялся мерять шагами кабинет, что означало «не тревожить, босс думает». Зная эту привычку, Асенька сидела тихо, как мышка, стараясь не отвлекать.

Через несколько минут цель похода была очевидно достигнута, ибо прозвучал вердикт:

- Копай дальше, госпожа аналитик. Посмотрим, что получится.

Буквально, это означало, что Шеф признал версию перспективной, а значит, с папы-Тучкуса будет истребована дополнительная сумма гонорара, оплачивающая все расходы, потребные на исследования.

И Асенька, полная решимости, помчалась «копать».

Но, едва дойдя до своего кабинета, остановилась, как вкопанная. Да кто угодно остановился бы, обнаружив, что за время недолгого отсутствия интерьер оставленного помещения весьма существенно изменился: сейчас посередине стола возвышался с трудом уместившийся в вазе ворох разноцветных георгинов. Громадные цветочные головы нагло торчали во все стороны, отчего ваза, повинуясь закону всемирного тяготения кренилась, готовая вот-вот навернуться и залить весь стол. Против всемирного тяготения отважно выступал верный Рихард, старательно удерживающий своей большой ручищей сосуд в состоянии шаткого, но все-таки равновесия. Георгины, равно как и вазу, и уж конечно, Рихарда, следовало немедленно спасать.

В результате все участники спасательной операции, кроме, разумеется, вазы, оказались в машине, а затем и дома, где нашлась емкость, отвечающая габаритам букета.

Что же, жизнь есть жизнь. И если сегодня муж решил подкрепить свои чувства, вручив жене несметное количество красных, желтых, оранжевых и бордовых шаров размером едва не с голову младенца, однозначно следовало его всячески поддержать и ответить взаимностью. А потому Асенька устремилась на кухню готовить ужин.

Глава 8. Семейные праздники

Возраст - это то, что существует в наших мыслях.

Если вы о нем не думаете - его нет.

Марк Твен

Утром поваляться не получилось: у Ирены день рождения, нужно было собираться.

Ирена - у латышей отчества не приняты - это бабушка Рихарда, которой сегодня исполнялось целых девяносто лет, возраст, весьма заслуживающий уважения.

Подарок Асенька подготовила заранее, с учетом потребностей именинницы. Ибо уж чего-чего, а потребностей у Ирены было хоть отбавляй: линейные танцы, кинолекторий, концерты в местном доме культуры, автобусные экскурсии для пенсионеров… Такой бурной социальной жизни впору завидовать.

К тому же бывшая учительница немецкого прекрасно владела тремя языками, замечательно умела добиваться своего и была настолько остра на язык, что Юрис – зять Ирены и папа Рихарда - за глаза называл порой тещу «божьей крапивой». Правда, не забывал добавить, что с возрастом она все-таки слегка остепенилась. Можно было только представить, что она вытворяла в молодости.

Словом, с Иреной имелся прямой резон дружить и не нарываться на неприятности. К счастью, к молодежи, в отличие от Юриса, которому все еще по старой памяти порой доставалось на орехи, она благоволила.

Да, к характеристике бойкой старушки стоило бы добавить очень высокий рост и ярко-синие, совсем не выцветшие от возраста глаза. Вот под эти глаза Асеньке и удалось еще на весенней ярмарке приобрести замечательный вязанный палантин: нежно-нежно сиреневый. Точно должен понравиться, тем более, осень на пороге. К нему добавилась подарочная упаковка чая и маленькая бутылочка рижского бальзама, которой наверняка найдется применение.

Теперь дело осталось за малым: подъехать в Кенгарагс, погрузить Ирену вместе с казаном горячего плова в машину и доставить именинницу «в поля», где, собственно и намечалось празднество.

Выражение «в поля» Асенька слышала с детства. С весны до глубокой осени каждую пятницу двор пустел – большая часть соседей с чадами и домочадцами уезжала до вечера воскресенья в эти самые поля. Позже уже она узнала, что «полями» называются хутора, где у большинства горожан живет кто-то из родни. Ну а воочию побывала на таком хуторе только тогда, когда Рихард повез ее знакомиться со своими родителями: Солвитой и Юрисом. Конечно, она тогда волновалась, это ясно. Но несмотря на это, изумление било через край. Ибо впервые в жизни она почувствовала, что такое на самом деле эти «поля».

Рихард предупредил, что от автобуса идти придется далеко, но она и представить себе не могла, насколько. Междугородный автобус высадил их и помчался дальше по вполне современной асфальтированной дороге. А для них… Для них асфальт на этом и закончился. Идти пришлось по наезженной и, к счастью, сухой колее больше трех километров. И никого вокруг. Никаких признаков жилья. С одной стороны колеи – поле, а за ним лес, и с другой – тоже. Рихард объяснил разницу: справа лес, где водятся волки, а слева – рыси. Друг к другу хищники не ходят, не дружат. Накатанная между полями дорога – естественный рубеж.

- А как же ты в школу ходил?

- Вот так и ходил до автобуса.

- А волки?

- А волки в школу не ходили.

- Но ведь могли напасть!

- Наверное могли, но в лесу им добычи хватало.

Нетрудно догадаться, что перспектива повстречаться то ли с волком, то ли с рысью волнения не убавила. Зато теперь она совершенно точно знала, что же такое эти самые «поля», где-то засеянные, а где-то оставленные под пастбища, на которых под присмотром электрического пастуха задумчиво паслись овцы и лениво пережевывали жвачку коровы. Под конец пути, когда она уже основательно устала с непривычки, показался хутор.

За невысоким сетчатым забором возвышался большой добротный двухэтажный дом, окруженный целым сонмом хозяйственных построек. Возле одной из них высокая дородная женщина сыпала корм пестрым курам, разгуливающим за невысокой оградкой.

- А приехали, заходите. Рихард, калитку запри пока Рекс не выскочил.

Рекс?

Асенька только сейчас заметила здоровенного лохматого пса, с интересом созерцавшего незнакомку. Пес молчал, но менее страшным от этого не делался.

- Не бойся! – Женщина поставила миску и заспешила навстречу, протягивая руку. – Ты должно быть Ася? Я – Солвита. А Юрис понес коровам воду, скоро вернется. Иди сюда, я тебя с Рексом познакомлю.

И пока Рихард снимал с плеч рюкзак со всяким разными «городскими» вкусностями, девушку на негнущихся от страха ногах хозяйская рука подтащила к вставшему во весь рост громадному псу:

- Рекс, смотри, это маленькая. Видишь, маленькая.

По совести говоря, до знакомства с Рихардом Асенька считала себя вполне среднего роста, ну, может быть, чуть меньше. Конечно, рядом с двухметровым Рихардом кто угодно покажется не высоким. Однако мама молодого человека возвышалась над девушкой на добрых полторы головы, по сравнению с ней Асеньку, пожалуй, вполне можно было назвать маленькой. Но почему об этом нужно сообщать собаке?

Ответ не замедлил последовать:

- Рекс приучен маленьких защищать. Под его защитой здесь каждый цыпленок себя в безопасности чувствует.

И, действительно, двое желтых пушистых комочков затеяли перетягивание какой-то травинки прямо возле ног лохматого чудовища. Чудовище же, аккуратно переступив через хулиганов, старательно обнюхало замершую от страха девушку, удовлетворенно вздохнуло и аккуратно улеглось, положив голову на мощные лапы.

- Ну, видишь, теперь вы познакомились, все будет хорошо. А вот и Юрис, знакомьтесь.

Юрис – папа Рихарда тоже показался громадным: высоким и очень широким в плечах. Как позже поняла Асенька, все семейство Мартинсонов явно несло в себе гены викингов: громадные, светловолосые, голубоглазые. Она рядом с ними всегда казалась себе каким-то воробышком, случайно затесавшимся в гусиную стаю.

Уже потом, после свадьбы, когда она тоже стала Мартинсоне, выяснилось, что не только Рекс, но вся рихардова родня на полном серьезе считает ее «маленькой», которую нужно беречь и опекать. Во всяком случае, когда они с мужем приезжали на хутор ее, в отличие от Рихарда, никогда не припахивали к тяжелым работам, доверяя в лучшем случае посуду и иногда плиту. Что, впрочем, ее вполне устраивало.

Именно хутор выглядел самым подходящим местом, чтобы как следует отпраздновать день рождения старейшей родственницы. Как ни крути, Ирена являлась мамой, тещей, а также бабушкой трех внуков и пяти правнуков, и это если не считать двух младших братьев, сестру и их потомство. А где еще можно собрать всю семью? Словом, ожидался пикник под открытым небом на бог знает сколько персон.

Со свойственной ему обстоятельностью Рихард первым делом позвонил имениннице, вполне лихо управлявшейся с мобильным телефоном:

- Доброе утро, с днем рождения!

Вместе они изобразили «Happy birthday to You» на два голоса и наговорили кучу пожеланий. На что Ирена вполне ожидаемо заявила, что будут некоторые изменения в плане. По правде говоря, Асенька уже приготовила ручку-бумажку, чтобы записать, что еще нужно купить. Однако, кроме списка покупок дополнился также список гостей:

- Заедем, заберем еще Аниту и Лигу, я их тоже пригласила.

Спрашивать, кто такие Анита и Лига смысла не имело. Оставалось надеяться, что они все как-нибудь поместятся в недавно приобретенной «Шкоде». У которой, к счастью, имелся более чем внушительных размеров багажник.

Сразу после завтрака метнулись в «Акрополь». Современный торговый центр располагал бесплатной парковкой и мега-большим продуктовым супермаркетом.

- Не забудь, там еще будет плов, - напомнила Асенька, глядя, как муж по пояс влезает в багажник, пытаясь распределить купленное.

- Я помню. – Еще бы Рихард чего-то не помнил, только не с его обстоятельностью.

Еще час и Ирена, благосклонно принявшая цветы, палантин и чай с бальзамом, уже сидит на переднем сиденье автомобиля, Асенька, зажатая между двумя бойким бабками, устроилась позади, а машина катит вдоль полей, освещенных августовским солнцем.

Припарковались рядом с автомобилем Мариты – сестры Рихарда. Во дворе уже дым стоял коромыслом: двое ее малышей вовсю прыгали на батуте под присмотром счастливого деда Юриса и одного из братьев Ирены, высокого сутулого старика с седыми космами. Молодые мужчины – мужья Мариты и Регины - выносили из сарая и собирали во дворе столы на всю ораву. Рихард с Асенькой помогли выбраться из машины имениннице и ее подругам и ринулись на подмогу.

А гости продолжали прибывать.

Вскоре возле батута изрядно прибавилось детей, а во дворе – рабочих рук, спешно уставлявших всевозможными блюдами гигантских размеров стол.

Каждый гость приезжал со своим угощением, с «корзинкой». «Вечер корзинок» - латышская традиция. В гости зовут пообщаться, поговорить, обменяться новостями, но никак не кормить – у хозяев своих ртов довольно, нечего за чужой счет брюхо набивать. Идешь в гости – бери с собой корзинку с едой. Если с хозяевами делишься, не стыдно и самому чужой стряпней угоститься.

Вековая традиция никуда не девалась. К тому же каждому понятно, никакой пенсии не хватит, чтобы эдакую ораву прокормить: во дворе тусовалось не меньше сорока человек, и это не считая детей, затеявших какую-то шумную игру под присмотром собравшихся кучкой возле Юриса высоких седых дедов.

Поздравить с юбилеем прибыли и дети, и внуки с правнуками, а также сестра и оба брата Ирены со своими чадами и домочадцами. С большинством Асенька не была знакома. Однако, общая работа сближает. Солвита, как заправский дирижер, отдавала команды: кому что резать, жарить, куда нести, откуда что достать.

Вскоре суматоха закончилась.

Стариков усадили отдельным «оазисом», чтобы им удобнее было поговорить. Детям накрыли на каком-то большом покрывале, разложенном прямо на траве: не страшно, если что-то уронят.

Остальные расселись как придется.

Что касается выпивки, то ее было на удивление мало: на весь стол пара-другая бутылок самодельной наливки. Для тех, кто за рулем, беременный или не желает алкоголя, Юрис с Рихардом приволокли яблочный сок. Как оказалось, тоже из хуторских яблок. Какой-то местный предприниматель собирает с окрестных жителей яблоки и давит промышленным прессом сок, фасуя в удобные пятилитровые картонные пакеты с краниками. Хочешь, можешь за яблоки получить денежку, а если желаешь – бери плату соком. На всю зиму хватит.

Ели, пили, поздравляли Ирену, разговаривали.

Рихарда, как помощника адвоката, засыпали всякими юридическими вопросами, а он обстоятельно отвечал, не забывая, впрочем о еде – быть голодным он попросту не умел.

Женщины говорили преимущественно о детях. Асеньку несколько раз попытались втянуть в разговор, но пока по этой теме она была слабым собеседником. Зато с интересом наблюдала.

Самого маленького не спускал с рук двухметровый Янис – старший брат Рихарда. Малыш на его руках выглядел игрушкой, куклой. Похоже, бремя это Яниса нимало не тяготило, он с удовольствием ел, время от времени давая малышу какой-нибудь кусочек огурца, морковки или хлеба, и общался.

Дети постарше тоже не были предоставлены сами себе: чей-нибудь папа или мама, а то и двое взрослых, поднимались из-за стола и перемещались поближе к «мелочи». Впрочем, ни во что не вмешивались, просто на всякий случай, вдруг что-то понадобится. Время от времени «дежурные по детям» менялись: кто-то поднимался из-за стола, короткий обмен взглядами и – смена состава. Предыдущие вахтенные вновь сидят за столом и участвуют в общей беседе. Точно также, без каких-то видимых сигналов, кто-то из женщин поднимался, подхватывал опустевшую миску из-под салата или пустое блюдо, шел в дом и вскоре появлялся с новой порцией угощения, совсем другого, из другой «корзинки».

Асенька улучила момент, когда в дом пошла Марита. Зашла вместе с ней и поинтересовалась, чем помочь. Ответ удивил:

- Загляни в эту сумку, что там есть? В сумке оказался целый мешок копченой рыбы.

- О, отлично! Найди, куда выложить и неси.

- А чистить не надо?

- Не надо, это Имант с Язепом ловят. Сами ловят, сами коптят. Неси, им приятно будет.

Однако, только угощением дело не обошлось. Старички – ни один из них не должен был садиться за руль – слегка выпили и развеселились. Смех и шутки закончились тем, что Ирене надоело сидеть просто так и она подбила подружек на прогулку: «Мы пойдем смотреть озеро».

Старухи покряхтывая и посмеиваясь, выбирались из-за стола. Похоже, эта стайка седовласых охотниц за приключениями готовилась и впрямь «встать на крыло».

Пока они собирались, к женщине, сидящей рядом с Асенькой подошел сын – мальчик лет восьми-девяти. Глядя на нее серьезными серыми глазами, он сообщил:

- Я наверное с ними пойду.

Мама согласно кивнула.

- А зачем ты с ними хочешь идти? – любопытство перевесило приличия.

Серые глаза серьезно посмотрели на непонятливую родственницу:

- На всякий случай, вдруг что случится.

- И что же ты сделаешь?

- У меня есть телефон, - с достоинством ответил мальчик.

Она смотрела вслед компании, с шутками-прибаутками удалявшейся по тропинке к озеру и внезапно наступила ясность: «Действительно, у него есть телефон. И он не запаникует, не запутается в кнопках и сможет позвать на помощь, если вдруг это понадобится. И тогда весь семейный клан, все мужчины, включая ее любимого Рихарда, немедленно бросятся на помощь и непременно спасут, поддержат и помогут. И никто не будет из этого делать событие, хвастаться, ничего подобного. Ведь это совершенно нормально – помогать своим. Один за всех и все за одного – это не мушкетеры, это самая обыкновенная простая семья».

Она смотрела на мужа, ощущая прилив любви и гордости и понимая о жизни гораздо больше, чем этим утром.

По дороге обратно старушек сморило, возраст все-таки взял свое. И то правда, и плов сготовь, и со всеми пообщайся, да еще и на озеро «сбегай», кто угодно намается. В тишине ходко мчавшегося по шоссе автомобиля Асенька задумалась.

В ее семье все было по другому.

Дедушка Петя – папин папа – к себе не приглашал никогда, он всегда приходил в гости сам. Обычно он оставался с маленькой Асенькой, отпуская родителей в кино или куда им было надо. Позже, когда она подросла, они ездили в центр «купить принцессе новое платьишко», или просто погулять. Она любила эти прогулки, с дедом было интересно, он много знал и с удовольствием рассказывал любопытной внучке городские легенды про кота, про трубочиста, про мальчика с книжкой и других персонажей, которых скульпторы усадили на фасады городских домов. Он мог рассказать все, что угодно, кроме ответа на единственный вопрос:

- Деда, а где ты живешь?

- Далеко, солнышко.

Уже много позже она узнала историю его жизни, романтическую и трагичную одновременно. Давно, еще когда папа был маленький, его мама погибла. Какой-то несчастный случай. Потом, много позже, когда уже папа женился и дедушка остался один, он встретил свою одноклассницу. Снова влюбился, они сошлись, казалось бы – наконец-то счастье. Но и тут не задалось: Эдиту – Асенька только потом узнала, как звали дедушкину избранницу – разбил инсульт. И до конца ее жизни дедушка самоотверженно ухаживал за ней. Понятно, что он никогда не приводил внучку к себе домой.

Мамины же родители – бабушка Анна Митрофановна и дедушка Никифор Пантелеймонович жили в Екабпилсе, «далеко». Сложные имена в детском исполнении звучали как Анна Фанна и Никимоныч. Да и виделись они достаточно редко: папа ездить к маминой родне не любил, если только по большим праздникам, а в Ригу те наведывались не часто: к врачам или по другим делам. С самого детства Асенька знала, что в Екабпилсе нужно ходить только в платье, перед каждой едой читать молитву, а по праздникам ходить в церковь – голубое деревянное здание с яркими золотыми куполами. «Мы – староверы», - говорила бабушка. Еще Анна Фанна пекла очень вкусные булочки, пирожки и всякое такое. До сих пор в пекарне «Аннеле», наверное, людно. Правда Асенька давненько, с тех пор как она возила Рихарда знакомиться с родней, там не бывала. Так, звонила, конечно, поздравляла с праздниками, но не более того. Дедушка Петя был куда роднее. Да и заходил чаще.

Словом, опыта подобных семейных праздников в ее собственной семье не было.

И теперь она вертела в голове так и эдак новообретенное знание. Что-то в этом всем было такое, что требовало осмысления.

Глава 8. Воскресенье

«Никакие житейские блага

не будут нам приятны,

если мы пользуемся ими одни,

не деля их с друзьями».

Эразм Роттердамский

Наконец-то можно было выспаться – воскресенье!

Рихард, не отрывая глаз, потянулся к жене и подгреб ее поближе для большего уюта.

Пододеяльная возня вскоре разнообразилась поцелуями, постепенно перерастая в роскошный в своей неспешности утренний секс после которого грехом было бы не поваляться всласть. Повалявшись, с хохотом помчались наперегонки в душ и, разумеется, успели одновременно. А целоваться под душем – отдельное удовольствие и пренебречь которым, как и тем, что за ним последовало, тоже никак невозможно.

Словом, когда они раскрасневшиеся выбрались из ванной, стрелка на часах уже начала путешествие к полудню. И вроде как давно пора было завтракать. Во всяком случае Рихард весьма выразительно поглядывал в сторону кухни.

К счастью Асенька унаследовала от мамы, а может от бабушки достаточно кулинарных талантов, чтобы не морить мужа голодом: омлет с ветчиной и сыром, оладушки, сметана, варенье и, конечно, кофе с пенкой… Что еще нужно, чтобы даже двухметровому молодому мужчине дожить до обеда?

Тем более, что обед ожидался знатный.

Точнее, не то, чтобы ожидался. Супруги планировали провести выходной тихо и спокойно, как говорится, никого не трогая. Ну, может, прогуляться на городской пляж на Кипсале. А что, почему бы и нет? Ну ладно, никто сорок минут по жаре плестись не собирался, но если ты можешь сесть за руль и через десять минут оказаться на прекрасно оборудованном пляже с раздевалками, турниками и столиками для пикника, да еще и с видом на Старую Ригу, как-то глупо не воспользоваться такой возможностью. Тем более в последние дни лета.

Однако, Кипсала отменялась

Ибо во время завтрака позвонил Эдгар и пригласил в гости.

Собственно, приглашением это можно было считать только формально, на самом деле – вежливая форма приказа, когда отказ невозможен в принципе.

Рихарду Эдгар в свое время достался в качестве товарища по команде: оба играли когда-то в баскетбол. Со школьных времен игра закончилась, зато дружба не угасла, несмотря на то, что один из них – весь из себя «белая кость» или, как минимум, «белый воротничок» метил в господа адвокаты, а второй, успешно закончив художественную академию по классу скульптуры запросто ворочал глыбами гранита, листовым железом, стеклом и чем угодно, из чего можно было создать скульптуру. Плечи, как у Геракла, руки – как лопаты, воля и намерение – стальные рельсы, хрен ты его свернешь в сторону, если что. Вероятно, при работе с камнем иначе и нельзя. Собственно, Диана и не пыталась. Мягкая, покладистая, можно сказать уютная, она весной родила мальчика. И Эдгар на радостях снял для семьи на все лето домик в Юрмале. Внезапно осенившись, что лето скоро закончится, а Рихард с супругой еще ни разу здесь не были, он уже заранее умудрился накупить и замариновать какое-то бешеное количество мяса и своим звонком поставил их перед фактом.

А собственно, почему бы и нет?

Асенька наскоро собрала пляжную сумку со всякими плавками-купальниками и полотенцами, забросила ее в багажник, сели и поехали.

Навигатор обещал тридцать минут ровной, как стрела дороги. В самом деле, при наличии единственной магистрали между Ригой и Юрмалой, нескончаемый ремонт которой все-таки к этому лету завершился, сворачивать в общем-то некуда. Правда, навигатор никак не мог предугадать намерения Асеньки заскочить по дороге в торговый центр и купить хоть что-нибудь к столу. Ибо ехать с пустыми руками было как-то неловко.

«Поверните направо, поверните направо», - надрывалась шайтан-машина в смартфоне, едва они съехали к Рими возле аквапарка. Пришлось ее отключить.

На вопрос мужа «А что ты хочешь купить?» ответа в общем-то не было. Кто его знает, что там можно есть кормящей матери, а что нельзя. У нее пока опыта в этой части жизни не было. Наконец решили, что мороженое точно не повредит и даже растаять не успеет. Равно, как и фрукты.

Загрузили в багажник еще одну сумку, теперь с едой и асенькина хозяйственная душа, наконец, успокоилась. Вот теперь можно было и послушать, что говорит возвращенный к жизни навигатор.

Вскоре Рихард уже звонил товарищу, а тот открывал стянутые цепью ворота.

В качестве парковки служила громадная поляна, на которой уже стояло несколько автомобилей соседей. Кемпинг – это был несомненно кемпинг состоял из пяти-шести отдельно стоящих небольших домиков, разделенных расстоянием достаточным, чтобы чувствовать себя полностью автономным от соседей. Даже если у соседей и были гости, пространства, отделенные одно от другого кустами, заглушали звуки и, если на секунду закрыть глаза и прислушаться, казалось, что есть только ты, река, тихо несущая себя к морю и ветерок, лениво перебирающий листвой в кронах.

Новый, современный домик изнутри оказался полностью упакованным, со всеми удобствами, стиралкой и посудомойкой.

Если спуститься с крыльца и пересечь поляну, где в коляске, пристроенной в тени раскидистого дерева сладко посапывал малыш Густав, то метров через пятнадцать возникнет выкошенный среди камышей каменистый пляж с пирсом, отходящим от него в Лиелупе. У пирса покачивалась чья-то лодка.

- Изумительно, - восхитилась Асенька, обследовав территорию.

Эдгар довольно приосанился, что было не так-то просто, если ты нанизываешь на шампуры будущие шашлыки. А Диана, и всегда-то тихая, только улыбнулась и согласно кивнула. В этой молодой женщине с нежной всепрощающей улыбкой никто и никогда бы не заподозрил врача-хирурга, чья повседневная работа – отрезать, пришивать или что там еще требуется, чтобы вернуть больного к здоровой жизни. По всей видимости ей более чем хватало решимости и твердой руки на работе. Дома она предпочитала быть за мужем и не мешать его творческой натуре проявлять себя. Пользуясь минуткой затишья, она присела, предоставив Асеньке на правах друга семьи доставать тарелки, вилки и все, что полагается. Ибо шашлыки уже вовсю аппетитно шкворчали на мангале, а мужчины азартно обсуждали способы приготовления этого чисто мужского блюда.

Идиллия длилась недолго: проснулся Густав. И Диане пришлось уединиться в спальне, дав малышу возможность насытиться единственной пока что ему доступной пищей.

Остальные уютно расположились в плетеных креслах вокруг небольшого журнального столика на террасе. Река тихо плескалась о пирс, солнце освещало поляну, ветерок дразнил запахом почти готового мяса… Надо же, второй день она позволяет себе вот так расслабиться и не думать о работе. Оказывается, это возможно. Тем более, что она сделала вроде бы все, что могла и новые данные могут появиться в лучшем случае в понедельник. А пока есть возможность нужно отдыхать. Прикрыв глаза она, вероятно на минутку задремала, убаюканная спокойствием этого места.

А тем временем мужская работа подходила к концу: шашлыки покинули мангал и двое молодых мужчин сосредоточенно, словно священнодействуя, в четыре огромные руки выкладывали на тарелки истекающее соком мясо, печеные баклажаны с паприкой и – когда успели – жареной картошкой.

Маленький Густав тоже завершил трапезу и сейчас покоился на руках у матери, угнездившейся на большущей подушке, по мере сил принимая участие в общем банкете.

Лужайка дышала спокойствием.

Рихард отложил в сторону опустевшие шампуры.

- Можно мне маленького? – робко протянул к босоногому по случаю жаркого дня малышу свою большущую лапищу.

Диана благодарно кивнула.

Асенька с изумлением смотрела, как ее муж ловко, словно каждый день это делал, подхватил младенца, уютно примостил левой рукой на своей широкой груди и тот, пригревшись и расслабившись, вдруг перестал возиться и подхныкивать, спокойно разглядывая всех голубыми, как небушко глазенками. Определенно, Рихард обещал стать прекрасным отцом.

Они ели, а Эдгар тем временем нанизывал на шампуры новую порцию, обещая еще какой-то новый дивный вкус.

Асенька не сводила с мужа глаз. А тот, как ни в чем не бывало, наворачивал себе угощение, время от времени бросая взгляд на малыша. Диана, используя минутку затишья, тоже спешила насладиться обедом и беседой с друзьями. Для нее, все дни проводящей с ребенком в этой тишине, возможность просто пообщаться с новыми людьми пожалуй сама по себе была праздником.

Вдруг она вскочила, отбросив в сторону вилку и со всей мочи помчалась к пирсу, где уже какое-то время резвились соседские дети. Никто не успел ничего понять, как она уже оказалась там и, как была, в платьице с пуговками для удобства кормления, бросилась в воду. Эдгар бросился следом, но пока он добежал, мокрый мальчишка лет пяти, случайно навернувшийся с пирса в воду, уже стоял наверху, возможно так и не понимая, почему с него ручьями течет вода. Подбежав, Эдгар, буквально, выдернул жену из воды, бегом донес до домика и, судя по звукам, немедленно поставил под горячий душ: не хватало еще кормящей маме каких-то проблем со здоровьем.

Асенька растерялась: то ли бежать к детям, почему-то оставшимся без присмотра взрослых, то ли идти в домик предлагать помощь, то ли делать что-то еще. Однако, на пирс уже бежали взрослые из соседнего домика, так что там все будет в порядке. Эдгар с Дианой точно справятся сами. Она перевела взгляд на мужа. Тот невозмутимо, насколько это было возможно, баюкал малыша, уже готового уснуть и тоже в помощи не нуждался. Все, кроме нее оказались при деле. Она же, вынужденная оставаться на роли зрителя, могла только наблюдать, как хаос, вызванный падением мальчика, постепенно проходит, сменяясь спокойствием, которое демонстрировал старательно засопевший Густав.

Через несколько минут на крыльцо, перешагнув диванную подушку, вышла Диана, вытирая волосы большим полотенцем.

- Ну, ты герой! – Асенька просто не могла сдержать восхищение. – Что же ты не закричала, я же тоже неплохо плаваю, я бы вытащила.

Она знала, что точно справилась бы.

- Ты не видела, а я лицом к ним сидела. Так было быстрее, - безмятежно улыбнулась хозяйка.

В самом деле, похоже для нее ничего в мире не изменилось. Так, незначительное происшествие.

На крыльцо мимо жены пробрался Эдгар. Окинул взглядом диспозицию. Шагнул к Рихарду и аккуратно забрал спящего малыша, отнес в коляску, устроил там поудобнее. Вернулся на веранду. Еще раз глянул на жену, удостоверился, что все в порядке, помощь не требуется и с огорчением перевел взгляд на разлетевшиеся в разные стороны шампуры:

- Помоги, - кивок Рихарду, - сейчас мы тут все в порядок приведем.

И мужчины снова занялись мужскими делами, на минутку прервавшись на визит спешившего с извинениями соседа.

Мир снова двигался в правильную сторону: младенец спал, шашлыки жарились, солнце светило, река тихо плескалась в камышах, а ветерок то пропадал, то вновь тихонько шелестел в листьях. И только влажные волосы Дианы напоминали, как хрупок этот мир и как все может измениться в мгновение ока.

Вечером, уже укладываясь в постель, Асенька задала мучавший ее вопрос:

- А почему ты взял на руки малыша?

- А почему нет? – вопросом на вопрос ответил муж. – Дети – это ведь и мужское дело.

И подгреб ее, как маленькую, к себе поближе. Так, пригревшись и успокоившись, она и уснула.

Глава 10. Вопросы на ответы

«Знание может быть только у того,

у кого есть вопросы.»

Генри Форд

Асенька еще раз убедилась: правильно поставленная административная работа решает тучу проблем. Bolt, у которого «все ходы записаны», ни разу не затруднился с ответом. Их даже не напрягло, что в сущности по закону они могли бы не отвечать адвокатскому бюро, а дождаться официального запроса из полиции.

«Какие проблемы помочь?, - видимо, решил кто-то, - деньги получаем официально, личных данных никто не спрашивает, да у нас и нету. А если в указанное время некий клиент, воспользовавшись аппликацией, зарезервировал требуемую поездку, вряд ли может считаться разглашением как коммерческой, так и какой-то секретной, чувствительной или гипер-личной информацией. К тому же зачем ссориться с крупным адвокатским бюро, если можно оказать услугу и тем самым застолбить себе, или компании, как уж придется, хорошее отношение с не последними людьми в делах юридических».

Словом, открыв с утра почту, девушка с радостью обнаружила перенаправленный Рихардом – запрос писал именно он – ответ: действительно в указанную дату в 9:12 час пассажир зарезервировал и оплатил поездку из рижского порта до дома 25 по улице Zeļļu, куда и был доставлен водителем Валдисом в 9:38 того же дня. Поездка заняла больше времени, чем обычно ввиду утренних пробок. Контактные координаты водителя в случае необходимости требуется запросить отдельно.

Есть большая вероятность, что пассажиром являлся тогда еще живой Майкл Фабер.

Пока непонятно, что ему понадобилось на улице Подмастерьев, но это – все тот же район Агенскалнс, всего-ничего до пустыря, где некогда располагалась чулочная фабрика. Собственно, и парк Марас – тоже совершенно недалеко. Возможно, заезжий гость хотел увидеть места, где когда-то жила его прабабушка.

Имеет смысл посмотреть, куда именно торопился гипотетический американец, заказывая такси на конкретный адрес, применим дедукцию.

Первая же попытка залезть в гугл выдала весьма удивительный результат: по адресу Рига, улица Zeļļu 25 находится библиотека факультета физики и математики Латвийского университета. И что? Куда прицепить сей факт? За какой-такой надобностью американскому юристу, управляющему фондом Бренды Кабил-Макмиллан могли занадобиться да хоть какие редкие физические или математические труды, да еще и на латышском языке? Логика категорически протестовала.

Хорошо, а что в этом здании находилось раньше?

Несколько минут поиска и вот, пожалуйста. В советское время здесь было офицерское училище. Снова ни о чем. Пустышка. Ладно, а если копнуть глубже?

Недолго посопротивлявшись, гугл сдался: с конца 19 века до 1939 года в здании, окруженном прекрасным парком, располагался немецкий детский дом. А еще год после того, как немцы, подчиняясь приказу Гитлера, покинули Леттланд – рижский городской сиротский дом.

Сироты…

Мысль крутилась так и эдак. Что-то такое тут, возможно, было. Тем более, что улица Зеллю начиналась, отходя под острым углом от улицы Бариню, то бишь «сиротской», где, по-видимому исторически даже сейчас исправно функционирует сиротский суд, чья задача – защищать права детей. Похоже, исторически этот район тесно связан с сиротами.

Асенька рассматривала вопрос и так и эдак, но сиротская тема категорически не желала уходить из головы. Тем более, что невозможно игнорировать факты, которые скрадывались в довольно неприятную картинку. Не спроста же юная Анита Апсе эмигрировала с родины именно в 1940 году. Не только из-за беременности же. К этому году Германия уже аннексировала Австрию и оккупировала Польшу. В свою очередь, в июне 1940 года советская армия присоединила Латвию к сонму социалистических республик.

По всей видимости, Аните удалось уехать до этого момента, оставившего громадные рубцы едва ли не в каждой латышской семье: многих несогласных в преддверии большой войны ссылали в Сибирь.

Так, минуточку.

Девушка снова достала письма, хранившиеся в поясе несчастного продолжателя рода Апсе. Теперь ее интересовали конверты и имена адресатов. Она принялась скрупулезно заносить в табличку даты, имена отправителей / получателей и имена тех, о ком говорилось в переписке.

Так, выяснилось, что писем после конца 1940 года попросту нет. Отсутствуют. Причин могло быть множество: потерялись, не дошли до адресата и так далее. Но на поверхность просилось более вероятное: либо некому стало писать, либо почта больше не отправляла никакие послания за рубеж. Либо и то, и другое.

Ладно, кто был отправителем?

В отправителях значилась Лига Апсе – мама, это понятно. Вот она-то и писала про бабушку, Теклу, дядю Антона и прочих. Передавала от всех приветы и очень интересовалась, как дела у дочки и маленького Карла. Теплые семейные письма

Потом были письма от некоей Греты с неразборчивой фамилией. Эта явно была молодой, пожалуй ровесницей Аниты, возможно близкой подругой. Там больше было того, что в высокой литературе принято именовать «девичьими тайнами», ахи, вздохи, никакой информации.

Ну, еще одно письмо, которое по совести следовало бы назвать повесткой или как-то вроде. На желтом от времени бланке Аните Апсе предписывалось в 10-дневный срок явиться по определенному адресу и встать на учет. По всей видимости власть хотела удостовериться в благонадежности каждого, в том числе и убывшего на другой край света.

Ничего. Никакой зацепки.

Она ковырялась в бумажках до тех пор, пока в дверь не всунулась голова Рихарда, сигнализируя, что час обеда приблизился вплотную.

- Сейчас, иду. – Асенька оторвалась от бумаг и сделала приглашающий жест рукой. Муж, как и ожидалось, немедленно просочился в кабинет и не облапил ее своими огромными ручищами.

- Погоди, присядь на минуточку. Мне тут адвокат дьявола нужен.

- Адвокат здесь, насчет дьявола не уверен, но попробую.

Рихард скрутил лихую рожу, пытаясь изобразить требуемое. Но послушно уселся рядом.

- Я хочу спросить про иренин день рождения.

Рожа сама собой вытянулась в знак вопроса.

Ну вот на день рождения, целая прорва народу собралась. Так много родни только у вашей семьи или это в традициях народа?

Вопрос не должен был удивить: будучи гражданами одной страны, они выросли в совершенно разных культурных традициях. Экстраверту Асеньке казалось совершенно нереальным, что целый народ может быть до такой степени интровертом, чтобы никому никогда не показывать свои обычаи.

Выяснилось, что иметь много родни – нормально для каждого уважающего себя латыша. И вообще, вчерашнее празднество на сорок с лишним человек – это не так уж и много, пару лет назад родители собрали весь семейный клан, набралось около сотни всяческих двоюродных внуков, племянников и так далее.

- И что, ты всех знаешь?

- Ну, - обстоятельный Рихард на минутку задумался. – Может сам сразу всех и не вспомню, но если нужно, Янис с Маритой помогут, поспрашиваем, соберем… А что?

Следующий вопрос удивил не меньше:

- А откуда ты знаешь, что вы родственники?

- Ну как, свидетельства о браке, о рождении…

- Это сейчас. А до войны? Где все это регистрировалось до войны? ЗАГСов же не было.

- А церковно-приходские книги? – Молодой адвокат блеснул эрудицией.

- А если нужно подтвердить родство, церковь какую-то справку дает?

- Ну да. – Рихард начинал понимать, в какую сторону смотрит пытливый ум жены. – Можно сделать запрос и получить справку.

- А есть какой-то центральный архив или эти книги хранит каждая церковь отдельно?

- Гм, знаешь, вообще-то такого архива нет, нужно было бы искать по церквям.

- Спасибо, я об этом подумаю. А, кстати, напиши-ка ты запрос следователю.

С точки зрения Рихарда во время обеда ничего не могло быть кстати. Но, как профессионал, да и как хороший муж, он уточнил:

- Какой запрос?

- Во-первых, нужно ему переслать информацию из Bolt. Пусть приобщит к делу. Может я и ошиблась, конечно, но сдается мне, ему стоит проверить, в самом ли деле на такси ехал Майкл Фабер. И да, сообщи ему заодно про того ротвейлера, которым Оскар Пуятс занимается.

И в ответ на поднявшиеся в изумлении чуть не до потолка брови любимого:

- Ну, того, который скорее всего Майкла и покусал. Думаю, следователю тоже пригодится.

Вот теперь, собственно можно было идти и подогревать заботливо принесенный из дома обед.

Хотелось верить, что следователь окажется толковым и не станет отмахиваться от информации, которая может помочь в расследовании.

После обеда дела лучше не пошли.

Сколько бы Асенька не складывала вдоль и поперек информацию, что-то она явно упускала.

«Ладно, не получается прямо, пойдем в обход», - решила она и открыла карту.

В Агенскалнсе обнаружилась целая куча христианских церквей самых разных конфессий: лютеранская церковь святого Мартина, баптистская церковь, православная – Святой Троицы, католическая церковь святого Альберта и методическая церковь. Изумившись разнообразию, девушка нарисовала большущий знак вопроса. Действительно, к какой конфессии принадлежала семья Аниты Апсе?

От ответа на этот основополагающий вопрос зависело следующее направление поисков, выбор, в какую церковь идти. Именно там, скорее всего и найдутся записи о рождениях, крестинах, венчаниях и отпеваниях всех родных и близких, а также – ближайшего окружения. Ведь не секрет, что люди верующие общаются, да и дружат общинами. В общине – все свои, все друг друга знают. Тем более тогда, восемьдесят лет назад, когда не существовало не то, что интернета, но и телевизора, в лучшем случае – радио, да и то, вряд ли в каждом доме. Были, конечно, книги, журналы, газеты. Но живое общение могло существовать только в общине. Вполне возможно, что даже сегодня, спустя столько лет кто-то из ветеранов что-то да помнит относительно юной девушки, эмигрировавшей в Америку и о ее семье.

Ну, так что, с кого начинать?

Асенька задумалась. А потом решила заглянуть в Елгаву. Что за культовые сооружения находятся там, откуда вышла самая первая Текла этой семьи, если ее допущения, конечно, верные.

О, Елгава проявила себя еще одним образцом беспримерной толерантности в отношении вопросов веры. Здесь выбор был даже больше, чем в Агенскалнсе: наряду с лютеранами, католиками, православными, баптистами и методистами духовное окормление пастве предлагали англикане, староверы и новые церкви с говорящими названиями «Новая жизнь» и «Источник жизни». Даже если не принимать во внимание новое, выбор более, чем широк.

«Ладно, хорош метаться. Просто возьмем и прочешем весь Агенскалнс частым гребнем», - решила Асенька.

И набрала СМС из одного слова «занят?»

Если муж действительно занят, ограничится ответным «да», проверено на практике. Но если у него есть возможность оторваться от дела, то сейчас прибежит. Расчет оказался верным, не прошло и трех минут, как дверь открылась, пропуская помощника адвоката:

- Ты что-то хотела?

- Хотела! Спасибо, что примчался. Мне нужно, чтобы ты сочинил еще несколько писем. - Асенька открыла файл, где аккуратно в столбик значились названия церквей и фамилии их духовных руководителей с телефонами и емейлами. – Я хочу проверить, нет ли в их канцеляриях каких-то документов о родственниках госпожи Аниты Апсе 1919 года рождения.

Рихард пожал плечами. В его систему логики соображения жены никогда не укладывались. Как и почему вдруг она начинала копать в каком-то определенном месте? Где в законе на это указано? Нет, его адвокатский разум работал по совершенно другим принципам. А помочь? Отчего же не помочь? Он кивнул и, заметив, что файл уже отправляется ему на почту, приготовился идти исполнять поручение. Но, увидев, что жена смотрит на него загадочно, притормозил:

- Что ты еще задумала?

И получил в ответ вопрос на вопрос:

- А у тебя сегодня еще много работы?

- А если не много, то что?

Адвокат должен уметь вести диалог в любом режиме, что он и продемонстрировал любимой.

- А то, что я на море хочу. А то лето скоро закончится. Сможешь?

И Рихард смог.

Уже через час с небольшим они припарковались на маленькой улочке с частными домами неподалеку от прибрежных дюн. Улочка еще хранила дневное тепло, но едва они перевалили за гребень дюны стало понятно, что на пляже теплом вовсе не пахнет. Там пахло морем и ветром, который гнал к берегу громадные, доходящие почти до горизонта волны, увенчанные белыми шапками пены.

Они спустились к воде.

Волны когортами накатывали на берег, стараясь захватить его в плен.

Идущие впереди, волны истончались и, оставив на берегу тонкую кромку пены, пытались скрыться в пучине. Однако накатывающие следом валы заставляли водные струйки менять направление и, присоединившись к основному потоку, вновь наступать на берег, с шелестом заливая новые территории вплоть до скамеек.

Потом, как в танце, вода отступала, обнажая волнистый, как древняя стиральная доска песок. И вновь накатывала следующая волна, оказавшаяся сильней и мощней предыдущих. Людей было мало, зато чайки, трогательно семеня своими тоненькими красными ножками, то и дело по колено заливаемыми водой, что-то деловито искали в прибрежной пене. И верхушки сосен, венчающие дюны, шелестели под ветром.

Солнце неуклонно клонилось к горизонту, расстелив поверх бушующего моря золотисто-розовую блестящую дорожку.

Когда солнечному диску осталось всего ничего до того, как погрузиться в бушующий волнами Рижский залив, Рихард обнял Асеньку своими огромными ручищами и увлек ее к машине:

- Идем, маленькая, ты совсем замерзла.

Глава 11. Дела церковные

«Человек умирает тогда,

когда умирает

последнее воспоминание о нем».

Джоан Роулинг

С утра, едва переступили порог конторы, уперлись в Виту, точнее в ее палец.

Указательный палец был задран вверх для привлечения внимания:

- Мартинсоны!

И в ответ на «Доброе утро» супругов:

- Еще какое доброе! Шеф про вас уже спрашивал. Быстро оба к нему.

Ого, ничего себе так начало дня.

Асенька скоренько закинула в холодильник контейнеры с обедом и оба, чуть не дробной рысью поспешили в конец коридора, где Шеф свил себе весьма укромное гнездо рядом с курительной комнатой.

- А, Мартинсоны!

Картинка с пальцем повторилась, как в мультике, Асенька с трудом удержалась, чтобы не засмеяться. Хотя, по правде говоря, смеяться может не стоило. Кто его знает, какая вожжа с утра пораньше попала Шефу под хвост.

Поскольку палец показывал на кресла у журнального столика, супруги послушно уселись и приготовились узнать в чем причина переполоха. Шеф, как всегда занял стратегическое место у окна, а полковник удобно развалился в своем любимом кресле. Эти двое прекрасно находили общий язык и удовольствие от ежедневного общения. Сейчас они в четыре глаза созерцали притихших сотрудников.

- Варис, что ты видишь? – Задал вопрос Шеф, указывая на молодежь.

- Вижу, что растут. Жаль, мы с самого начала не начали рост замерять. Вон, Мартинсонс, со вчерашнего дня аж на вот столько вырос. – И полковник, расставив большой и указательный пальцы, показал расстояние.

- И что будем делать?

- А что тут сделаешь? Не в клетку же их засовывать. Пусть растут пока.

Похоже, начальство развлекалось. Знать бы еще, что послужило поводом. Но тайна недолго оставалась нераскрытой.

- Мне тут приятель позвонил, - полковник назвал фамилию, чтобы ни у кого не осталось и тени сомнений, в каком учреждении и в каком звании трудится на ниве укрепления правопорядка его приятель. – Так вот, он говорит, что помощник адвоката Рихард Мартинсонс далеко пойдет. А я так понимаю, что вы вдвоем орудовали. Что ты такого следователю написал? А то господин Вейиньш по словам начальства вчера чуть не прыгал от радости.

Шеф молчал, но улыбался и смотрел так, что Джоконда должна была покраснеть от зависти. Ага, начальство хочет удовлетворить любопытство.

- Можно я? Это я попросила Рихарда написать заявление и попросить следователя проверить кое что. А то у меня же нет таких полномочий, как у полиции.

- И что же это «кое-что»?

Пришлось рассказать и про такси, и про пруд Марас, и про ротвейлера, в хозяина которого так удачно вцепился адвокат Пуятс.

- Ты смотри на них. Она, как курочка, по зернышку наклевала столько, что мало не кажется и «попросила» следователя принять данные. А этот красавец, не мудрствуя, написал, все красиво к делу приобщил, оформил, как учили.

Шеф оттянул пальцами подтяжки и отпустил их. Подтяжки радостно и звонко щелкнули его по объемному животу.

- И что еще вы сделали? Какую еще инициативу проявили?

- Это я попросила, - снова попыталась выгородить мужа Асенька.

- Да кто бы сомневался! – начальство явно потешалось.

Рихард, человек серьезный и обстоятельный, решительно не понимал, что смешного находят в его работе боссы. И уж тем более не был готов прятаться от ответственности за спиной у супруги. Да за ней разве угонишься!

- Предки Майкла Фабера были из Риги. Я хочу найти его возможных родственников. Вдруг это прояснит что-нибудь. – Выпалила девушка.

- И где искать будешь?

- Я в пять церквей, что в Агенскалнсе, запрос написал. Попросил, чтобы разрешили поднять архивы.

- Хм, толково. Похоже полковник прав, растете не по годам. Скоро нам и на пенсию можно будет. – Шеф снова довольно щелкнул подтяжками. – Правда, пока рановато, как ты считаешь, Варис?

- Рановато, - подхватил тот.

- А знаете почему?

Мартинсоны переглянулись.

- Потому что идея поискать родных по церквям – дело хорошее. Но трудозатратное. И если мы не выставим счет господину Тучкусу, то кто же тебе, госпожа аналитик, это время оплатит? А чтобы он был посговорчивей, мы обязательно ему скажем и про такси, и про ротвейлера. Пусть знает, что мы не просто так хлеб едим, а следствию реально помогаем снять подозрения с его ненаглядного Улдиса. И пока вы способны пахать, а мы – выставлять счета, рано нам на пенсию. – подбил итоги встречи Шеф. – Идите работать, Мартинсоны.

Следующим номером насыщенной на сегодня программы стало письмо, которое Рихард переслал Асеньке.

Следователь с говорящим именем Райвис Вейиньш, - по-латышски буквально «Шустрый ветерок», - благодарил за любезно предоставленные данные, а также сообщал, что уже связался со следователем, занимавшимся укусом, а также с компанией Bolt. И, если предположения помощника адвоката господина Мартинсона подтвердятся, он, несомненно приобщит все к делу.

- И впрямь, шустрый, - прокомментировала Асенька. – И ознакомился, и связался, и по начальству доложил. Ладно, будем надеяться, все подтвердится.

Церковные службы оказались менее расторопными. Оно и понятно, просьбы от адвокатских бюро – не их повседневная деятельность. Пришлось звонить в канцелярии, просить, чтобы проверили мейлы.

Но они же оказались очень отзывчивыми. В тот же день Рихарду позвонили:

- Здравствуйте, это господин адвокат? Беспокоит Рута Фишере из рижской церкви Мартиня. По вашему запросу у меня хорошие новости. Во-первых, мы конечно подготовим для вас полную справку, как только соберем всю информацию. И во-вторых, у нас в общине еще есть одна дама – Вилма Мушке, которая всю жизнь прожила в районе чулочной фабрики Возможно, она сможет что-то вспомнить. Сегодня вечером у нее именины и мы устраиваем праздник. Если хотите, можете прийти, поздравить и поговорить.

О! Упускать такой случай точно было нельзя.

Всячески поблагодарив любезную даму, Рихард бросился к Асеньке, чтобы сообщить ей, что вечером они званы на именины.

К событию следовало подготовиться. Пошептавшись с Вечной Жизнью, Асенька составила список «корзинки», которую следовало принести с собой к общему столу. Тихо порадовалась, что сегодня догадалась надеть платье и помчалась в ближайший торговый центр за покупками. «Корзинка» получилась нарядная: местная пекарня славилась выпечкой и грех было бы не купить большой крендель, полный всяческих фруктов. К кренделю сама собой легла пачка кофе. На всякий случай к покупкам присоединилась упаковка трюфелей ручной работы. Мастера для каждой конфеты придумали свою обсыпку: от крошек белого, черного или молочного шоколада до лепестков васильков и каких-то других цветов. С такой корзинкой не стыдно в гости идти.

Возвращаясь, уже у самого выхода прихватила в цветочном отделе какой-то экзотический цветок в горшке, уже упакованный, как подарок. Это - для самой именинницы.

Ну, как будто все.

Чек торжественно вручила Вите. С остальным направились на празднество.

И приехали раньше, чем прибыла виновница торжества. Впрочем, оказалось, что это к лучшему. Рута Фишере – местная старейшина, наставница и ответственная за мероприятие благосклонно приняла как корзиночку, так и предложенную помощь. Рихард был отправлен двигать стулья, а Асеньку приставили красиво укладывать на одноразовые тарелочки угощение и сервировать стол. Что же, прекрасная возможность осмотреться и освоиться.

Народ потихоньку подходил и включался в работу.

В какой-то момент прозвучало: «приехали!».

Члены общины немедленно образовали живой коридор, готовый встретить именинницу.

Госпожа Мушке, в силу возраста сгорбленная, но все равно ухоженная, с нежно-сиреневой прической, вошла в зал, опираясь на надежную, как дуб руку широкоплечего парнишки-подростка, скорее всего внука, а то и правнука. Юноша очень хорошо осознавал свою ответственность и вел старушку аккуратно, как хрустальную. Асенька заметила, что еще один мужчина постарше двигался сзади, выполняя роль своеобразной страховки, на случай, если бабушка споткнется или потеряет равновесие.

А Вилма Мушке сияла от счастья. Видно было, как рада она оказаться сегодня среди своих, как ей приятно слышать поздравления, доносящиеся со всех сторон, даже если ее не слишком уже острое зрение не позволяет узнавать лица. Что же, имело смысл прийти хотя бы только для того, чтобы увидеть эту чистую радость жизни.

Именинницу усадили на удобное кресло с подлокотниками, установленное во главе стола. Рута, как хороший дирижер, руководила «оркестром», направляя поток гостей, желавших лично поздравить виновницу торжества и сказать ей пару слов. В основном это были все-таки достаточно взрослые, можно сказать, пожилые дамы и господа. Молодежь держалась уважительно, но поодаль. Вскоре все «свои» вручили подарки и расселись вокруг стола, чтобы отдать должное угощению.

Наставница бдительно следила, чтобы никто не остался без вкусностей, умудряясь одним глазом контролировать именинницу, все ли в порядке, не устала ли. Сочтя, что та уже достаточно угостилась и еще в состоянии общаться, махнула рукой, подзывая «адвокатов». Рихард поспешил вручить старушке цветок и конфеты и ретировался, уступив место спутнице:

- Поздравляю, госпожа Вилма! Надо же, сколько народу пришло вас поздравить, вы, вероятно, всех здесь знаете.

Бабушка оказалась слегка туговата на ухо, но ни в коем случае не на голову. Склонившись, чтобы лучше слышать, она оглядела радостно гомонящих за столом гостей:

- Ой, дочка, это раньше я всех знала, а теперь столько молодых, разве их упомнишь.

Надо же, как сразу удалось вырулить на прежние времена. Асенька решила ковать железо, пока горячо:

- Я как раз хотела спросить вас про прежние времена. Анита Апсе, вы ее помните?

Старушка не сразу расслышала, пришлось повторить вопрос.

- Анита Апсе… - задумчиво протянула она и вдруг, оживилась, - да, конечно, помню! Она с хозяйским сыном гуляла. Красивая была.

- А расскажите, пожалуйста, о ее семье. Что с ее родственниками?

Госпожа Мушке задумалась, впрочем ненадолго.

- Родственники… Я тогда девчонкой была, чуть старше Теклы, мы с ней еще бегали смотреть, как хозяйский сын на авто ее сестру усаживает.

- Текла? Но ведь Теклой звали бабушку Аниты.

- Может, и бабушку, я уж не помню. А вот то, что младшую Апсе звали Теклой я точно знаю, сколько мы с ней вместе коленок разбили, через заборы перелезая. – Старушка захихикала в кулачок, вспоминая подвиги детства.

- А сколько вам тогда лет было?

- Ну, я двадцать седьмого года, - Вилма пошевелила старыми артритными пальцами, подсчитывая, - значит, в тридцать девятом все двенадцать уж исполнилось.

«Ничего себе, - прикинула быстренько в уме Асенька. – А бабушке-то уже с лихвой за девяносто, а держится молодцом».

- А Текле? Ей тогда сколько было?

- Текла? Кажется, на год помладше меня была. Хорошее было время…

Старушка вздохнула, сожалея, что хорошее время безвозвратно умчалось в прошлое.

- Расскажите, пожалуйста, все, что помните. Это очень важно. – Асенька взяла пожилую женщину за руку и заглянула в глаза. А Рихард приготовился записывать.

Особенно многого они от старушки не добились. Но, если она ничего не перепутала, то к сожалению, советская власть не посмотрела сквозь пальцы на связь с немцами. Несмотря на то, чтони немцев, ни Аниты в Латвии и в помине не было, семью сослали в Сибирь. Кажется, как раз Текла-то и осталась и по причине малого возраста была сдана в какой-то детский дом. Разумеется, все эти события свели детскую дружбу на нет и о дальнейшей судьбе подружки престарелая госпожа Мушке не имела ни малейшего представления.

Ну что же, нет, так нет.

Зато теперь появилась ниточка, за которую следовало потянуть. И уже утром Рихард писал заявление в государственный архив с просьбой найти все, что так или иначе связано с новым действующим, - а может и вовсе посторонним – лицом современной трагедии, приключившейся с Майклом Фабером.

И, уж заодно, запрос следователю: приобщить к делу новые данные.

Глава 12. Кошмар и ужас аналитика

- Я тетушка Чарли из Бразилии,

где в лесах живет много диких обезьян!

К-ф 'Здравствуйте, я ваша тетя!'

Несколько дней не происходило ничего.

Потом, практически одновременно, пришли справки из обоих архивов: государственного и церковного.

Рихард, волей случая оказавшийся в приемной, немедленно перехватил стажера, командированного Витой на доставку и с видом победителя вручил любимой жене долгожданную почту. Ну и, разумеется, не упустил возможности обнять-поцеловать, как положено любящему мужу.

Счастливая госпожа Мартинсоне сделала вид, что отбивается от приставаний в неурочное время и, спровадив любимого, немедленно вскрыла конверты.

Она в самом деле понятия не имела, что ожидать, но такого! Нет, в эту сторону ее аналитический разум отказывался даже смотреть. «Возможно, показалось», - решила она и, как ребенок, отложила документы в сторону. Подошла к окну, посмотрела, как разбегаются из-под колес спешащих по дороге машин лужи, оставшиеся после дождя. Зачем-то выглянула в коридор. Наконец, заставила себя еще раз внимательно прочитать обе справки. Нет, все верно. Документы и не думали друг другу противоречить, все правильно. Вот только этого не может быть!

И что теперь делать?

Она сама не заметила, как принялась автоматически рисовать это чертово генеалогическое древо, неизвестно зачем пришедшее ей в голову. И, главное, этот «Шустрый Ветерок», наверняка получил сегодня точно то же самое. И ему точно также бросится в глаза очевидная, прямая как стрела, линия, явно указывающая на того, кому выгодно! И она сама, своими руками, точнее, своим языком попросила Рихарда слить этому Шустрику всю информацию. Надо думать, уж он своего не упустит.

Она даже не слишком разбиралась, что печалит ее больше всего. То, что она не справилась с работой и теперь за решетку может угодить невиновный, по ее мнению человек. Или то, что Шеф, как пить дать, сегодня же укажет ей на дверь. В любом случае дело было плохо.

Но, как бы ни было неприятно, нужно идти и признаваться.

Она сгребла в одну пачку официальные документы и свою пачкотню, вздохнула и направилась к двери. Которая почему-то вдруг начала сама открываться.

- А что это у вас с лицом, госпожа Мартинсоне? Кто-то умер? – полковник прислонился спиной к двери, загородив выход. - Ну ка, выкладывайте, что на душе.

Что же, так даже лучше.

Асенька протянула ему бумаги, села и разрыдалась.

- Вот так номер. – Господин Варис слегка озадачился: не каждый день бравому ветерану уголовных дел приходилось вытирать слезы у юных хорошеньких девушек. – Это вы что же, из-за работы рыдаете?!

Отвечать не было никаких сил, поэтому она только кивнула, уткнувшись головой в собственный локоть и всхлипывая.

- А вот мы вам водички-то и нальем. – Полковник, кажется, утешал сам себя.

Он ненадолго исчез, чтобы появиться со стаканом, полным воды. Невзирая на возраст и ситуацию, рука начальника не дрожала.

- Ну-ка, пейте. Так, чтобы я видел.

Командный голос возымел действие. Держать стакан, пить и всхлипывать одновременно не получалось, пришлось слезы отложить в сторону.

- Ну, вот и хорошо. А теперь доложите, что вы тут такое обнаружили.

И Асенька принялась докладывать.

Собственно, все было проще простого.

Действительно, из справок вытекало, что родители Аниты Апсе действительно сгинули бесследно в 1940 году, а младшая сестра Текла Апсе – не ошиблась госпожа Мушке – была отправлена в детский дом аж куда-то под Даугавпилс. Девочка выжила, выросла, вышла замуж за Каспара Скудру, родив ему двоих детей девочку Расму и мальчика Яниса.

Девочка Расма так и осталась Скудрой, ибо замуж не вышла и по сей день живет и здравствует. Что касается мальчика, то Янис как раз женился. В результате этого брака на свет появилось два сына Алдис и Лаймонис, а также дочка Иева.

- И что?

Полковник усердно хмурил лоб и супил бровь, пытаясь понять, где источник трагедии.

- А то, что Алдис Скудра женился на Марте Тучкус и взял фамилию жены! Это наш клиент, Алдис Тучкус, он прямой потомок семьи Апсисов. И Улдис Тучкус, его сын, – наш подзащитный.

Девушка снова разрыдалась.

- Слушай, госпожа Мартинсоне, кончай сырость разводить! – Варис не на шутку рассердился. – И что с того, что он потомок? Это что, прямо вот так и сразу делает его убийцей?

- Не делает, - слезы не хотели останавливаться. – Но ведь следователь это увидит. И так подумает. А главное, это я ему сама подсказала родню искать. Вот он теперь Улдиса и посадит. А вы меня выгоните.

Полковник извлек откуда-то и протянул ей накрахмаленный и наглаженный аж до блеска клетчатый носовой платок.

- Ну-ка, госпожа аналитик, приводи себя в порядок, будем разбираться.

Первым, что по опыту полковника следовало предпринять для приведения в порядок расшалившихся нервов, это поесть. Желательно – вкусно. А потому, подхватив барышню под локоток, он, ничтоже сумняшеся, поволок ее вниз по лестнице, к выходу и – через дорогу, в кафе у торгового центра. Хорошо еще, разрешил забежать в туалет и хоть как-то умыться. Провожаемые удивленным взглядом начальника охраны, встретившегося по дороге, они вскоре уже сидели в уютном уголке в ожидании драников с малосольным лососем, кофе и чизкейка с малиной, ибо отказа господин Варис и не подумал принимать.

Официантка оказалась расторопной, драники горячими и вкусными, лосось – нежным, а чизкейк просто таял во рту. Асенька сама удивилась, но это сработало. Плакать после еды больше не хотелось. Повелительным жестом отослав официантку, желавшую забрать опустевшую чашку, старый служака склонился поближе, приглашая к доверительному разговору:

- Послушай меня внимательно, госпожа Мартинсоне. И запомни. Мы – адвокаты. И мы – на страже закона. Если наш клиент виновен, мы будем его защищать, искать аргументы в его пользу. Но мы никогда не будем преступать закон и скрывать данные. Так что совершенно неважно, кто наш клиент – закон примарен. Поняла?

Дождавшись, пока девушка кивнет, наставник продолжил:

- И никто тебя не выгонит за то, что ты делаешь свою работу. Даже не переживай об этом. Ты умеешь мыслить так, как никто больше и ты нужна бюро. И о тебе закончим на этом. Договорились?

Возразить было нечего, пришлось снова кивнуть.

- Хорошо. А теперь о главном. Родство – это факт. Но не доказательство. Не доказательство! – Полковник выделил мысль голосом. – Понимаешь?

Конечно, она понимала.

- Ну вот и отлично. Если ты убеждена, что Улдис не виноват, ищи дальше. Думай, сопоставляй, используй все свои способности к «дедукции», - он снова выделил слово, - не сдавайся.

Он отечески окинул взглядом притихшую девушку и улыбнулся:

- Еще сладенького хочешь?

- Ой нет, хватит, - Асенька улыбнулась в ответ.

- Ну, а раз хватит, то пошли, поработаем. Может, еще что интересное отыщется.

И полковник галантно свернул руку кренделем, приглашая к выходу. Проведя барышню под ручку через весь коридор, господин Варис открыл ей дверь и, с трудом согнув старую – ну уже очень старую – спину, поклонился:

- Желаю успеха, госпожа Мартинсоне. Уверен, ты справишься!

И удалился, оставив господ адвокатов пребывать в недоумении по поводу этого весьма странного демарша.

Оставалось улыбнуться, демонстративно пожать плечами и удалиться к своим письмам и бумажкам в клеточку. Авось, и впрямь придет что-то в голову.

А вдруг чизкейк с малиной действительно обладает интересными, ранее неизученными возможностями?

Девушка разложила на столе недавно так огорчивший ее пасьянс из документов. Посмотрим, что еще удастся вытащить из этого странного ящика Пандоры, где покойный американец Майкл Фабер внезапно оказывается если не кузеном, то родней в пятом колене подозреваемого Улдиса Тучкуса. На планете восемь миллиардов человек, но эти двое как-то же встретились. Пусть один из них и не совсем при жизни.

Оставалось ждать и думать, вдруг придет в голову еще какая-нибудь идея.

Пока в голову пришло только одно: чтобы освободить место для нового, следует перестать думать о старом. А для этого требуется отвлечься, переключить внимание на что-то другое.

Она быстренько привела в порядок свой рабочий стол, по этому поводу существовал четкий регламент: ничто, ни единая бумага не должна быть в открытом доступе. Ясное дело, здание находится под охраной и чужой не войдет. Но терять бдительность руководство не позволяло. Заперев документы в сейф, Асенька отправилась разыскивать мужа.

Тот, к ее удивлению, визиту вовсе не обрадовался. И ни домой, ни гулять, похоже не собирался. Так, головы не поднимая, пробурчал себе под нос что-то вроде «завал, очень много работы» и уткнулся в компьютер.

Не сидеть же без дела, пока он разберется со своими «завалами»? Чмокнув занятого человека в макушку, она упорхнула из офиса. Оставив машину мужу, - неизвестно, когда он надумает возвращаться домой, - запрыгнула в автобус и доехала до центра.

На Эспланаде возле Кафедрального собора уже какое-то время стояла выставка репродукций картин из музея Прадо, почему бы не прикоснуться к прекрасному, пока его не увезли гастролировать в другой город. В робком, с трудом пробивающимся между облаков солнышке красовались Веласкес, Рафаэль, эль Греко, Босх, Рубенс… Она не спеша переходила от стенда к стенду, стараясь впитать в себя как можно больше впечатлений, как вдруг услышала знакомое:

- Аська, ты?

Аська, Мишка, Артур, Синтия и Натаха в свое время составляли крепкую дворовую команду. Ровесники, учились они не только в разных классах, но и в разных школах и на разных языках. Это никак не мешало дружно носиться с воплями по двору, тучей саранчи наваливаться на испеченную чьей-то мамой шарлотку, терзать мяч или до бесконечности преодолевать очередные лабиринты со стрелялками в компьютере. Где-то в старших классах дружба не то, чтобы распалась, а интересы поменялись, что ли. Как-то стало ни к чему биться в стрелялки. Конечно, время от времени они собирались компанией, но с тех пор, как Асенька вышла замуж и уехала, не виделись.

А тут пожалуйста, Мишка с Синтией под ручку стоят себе возле Босха и, кажется, искренне рады встрече. Через несколько минут стало ясно, что никто никуда не торопится и, дойдя до конца выставки, друзья детства решили зайти в какое-нибудь кафе. И, как это бывает после долгой разлуки, оказалось, что есть столько всего, что срочно требуется обсудить, от намечающейся свадьбы, до вечного кошмара детишек ее двора – тетки Клавдии, гонявшей их нещадно из-под окон, что Асенька потеряла счет времени. И только когда официантка вежливо обратила внимание на то, что кафе уже зарывается, спохватилась:

- Ой, Рихард, наверное, волнуется!

Распрощались, обнялись, договорились встречаться почаще, в глубине души понимая, что хорошо бы, но вряд ли и она помчалась вызывать Bolt, чтобы ехать домой.

В гостиной горел свет.

Торопливо заперев за собой дверь, она сбросила с ног уличную обувь и побежала обнять любимого, который почему-то не вышел навстречу. Вместо этого любимый лежал на диване лицом к стене и делал вид, что ничего не слышит. Угол пледа, которым он накрылся, неаккуратно сполз на пол.

- Заболел? – Асенька бросилась щупать лоб, пытаясь определить температуру.

Но обычно отзывчивый, сегодня муж отворачивался и вжимался в подушку.

- Да что происходит?

Она села на диван, намереваясь во что бы то ни стало выяснить, что случилось.

Как оказалось, болезнь, поразившая Рихарда в самое сердце, называлась банальным словом «ревность». Сначала кто-то из господ адвокатов, увидев Асеньку с полковником, неудачно пошутил. Потом кто-то шутку поддержал. А потом он сам выглянул в окно и своими глазами увидел, как его жена щебечет, идя под ручку с «этим старым ловеласом». А потом она вообще исчезла и неизвестно где была весь вечер. И микроскопическое зернышко ревности проросло черт знает в какого «слона».

Пришлось взять мужа за плечи, развернуть к себе лицом и рассказать, зачем и почему полковник кормил ее сегодня драниками и чизкейком. А также про выставку, Мишку, Синтию и про то, что они приглашены на свадьбу. После чего зверь ревности был окончательно повержен и похоронен под объятьями и поцелуями, плавно переместившимися из гостиной в спальню.

Глава 13. Охота за ответами

Ответа ждут — всю истину скажи,

Не говори ни хитростей, ни лжи.

Алишер Навои

Асенька проснулась рано и, не шевелясь, чтобы не разбудить мужа, смотрела в окно. Там летали птицы. Возможно, наука орнитология припасла для них какое-то иное наименование, но девушке больше нравилось называть их ласточками. Небольшие, быстрые, они так и сновали в синем, без единого облачка небе, вылавливая мошкару. Вдруг вся стая в мгновение ока куда-то улетучилась, словно по волшебству. Небо опустело. «И что могло их напугать?», - мысль заставила ее спустить с кровати ноги и нашарить на коврике тапочки: даже летом она не любила ходить босиком.

Тихонько она прокралась по комнате, закрыла за собой дверь и, прямо в ночной рубашке, благо туи вдоль забора защищали двор от посторонних взглядов, вышла на крыльцо. Здесь обзор был куда лучше, чем из окна спальни. Однако ласточек не прибавилось, исчезли, словно их и не было. Взгляд уловил движение. Из-за сосен, широко раскинувшихся на частных участках справа от их дома, показалась другая птица. Не слишком большая, вряд ли больше чайки, она, тем не менее разительно отличалась от привычной крикливой морской братии. Широкие, не сужающиеся к концам крылья делали ее похожей на планер, плавно наворачивающий спирали по небу. «Вряд ли орел, возможно ястреб или какой-то другой из этой породы», - подумала она, с интересом наблюдая, как хищник, планируя кругами, осматривает окрестности, выбирая добычу. Вероятно, он и напугал ласточек и теперь они терпеливо ждали, когда минует опасность.

Утреннюю тишину разбавил проехавший мимо дома автомобиль, в просветах между туями промелькнули синие очертания. Наступившая вновь тишина удивила и заставила еще раз поднять голову: допустим, ястреб, - за неимением точного названия, Асенька решила остановиться на этом слове, - продолжал наворачивать круги. Первое впечатление, - внезапно поняла она, - обманчиво. Птица не просто скользит по воздуху. Нет, хищник сознательно направлял свой полет: круги, сохраняя диаметр, плавно перемещались справа налево, методично охватывая своим орлиным взором все пространство внизу. Это был не праздный полет в удовольствие, а охота. И охотник не сомневался, что рано или поздно кто-то из затаившихся внизу тварюшек не выдержит, зазевается, устанет прятаться, проголодается или по любой из тысячи причин вылетит, выскочит или как-то иначе выдаст себя. И он никуда не торопился, не расстраивался, а терпеливо и внимательно смотрел вниз, высматривая себе завтрак. И был уверен, что голодным не останется.

Круги постепенно смещались к югу и через несколько минут охотник скрылся за высотками, перекрывшими обзор.

Асенька вернулась в дом, по-хозяйски аккуратно вновь заперев дверь, и отправилась в ванную комнату приводить себя в порядок. Пора было начинать утро. Привычные действия не мешали думать, руки привычно делали свое дело, а голова – свое.

Когда Рихард, еще заспанный, с замявшейся на щеке складочкой от подушки и с детским выражением лица вышел на кухню, на столе уже красовалась стопка румяных, еще горячих оладушек и пахло кофе. Жена сидела за столом и задумчиво водила кругами по нему чашку с бодрящим напитком.

- Доброе утро. – Она почувствовала объятья больших любимых рук и нежный поцелуй в шею. – Ну вот, я и вчера тебя подвел, и сегодня кофе в постель не успел. Как теперь компенсировать свою ошибку?

Она поднялась и обняла этого взрослого, но иногда такого детского любимого человека:

- Доброе утро. Давай умывайся, завтрак стынет, на работу пора. Потом решим с компенсацией.

Слова «завтрак» и «работа» возымели эффект, Рихард поспешил привести себя в порядок.

После того, как все чашки-тарелки перекочевали в посудомойку, Асенька почувствовала, что мысль созрела.

- Похоже, я не все раскопала. Как приедем, напиши, пожалуйста, следователю запрос. У них, наверное, уже есть данные с камер наблюдения, с кем-то же покойный Фабер успел встретиться при жизни. Не только же с ротвейлером. Хорошо бы, если бы он с нами данными поделился.

Разумеется, запрос оказался первым делом, которым молодой адвокат озаботился в офисе. Был, конечно, риск, что следователь не пожелает идти на сотрудничество. Адвокаты бюро не раз и не два сталкивались с ситуацией, когда «в интересах следствия», но чаще либо от занятости, либо от лени, а может и по каким-то еще неясным резонам, но следователи не спешили предоставлять информацию.

Однако Райтис Вейиньш продолжал приятно удивлять не только своей расторопностью, но и готовностью к сотрудничеству: он не стал чинить никаких препятствий. Файл с запросом не потерялся при пересылке, в запросе не был усмотрен злой умысел, нашлось время в количестве, достаточном, чтобы отправить файл… Словом, Асеньке абсолютно не в чем было его упрекнуть.

На следующее же утро Рихард переслал супруге свеженький, с пылу, с жару мейл. Кроме данных, у следователя нашлось время, чтобы в нескольких словах выразить благодарность госпоже и господину Мартинсонам за их помощь в расследовании. Мелочь, конечно же, но приятно.

Асенька немедленно включилась в работу. Господин Вейиньш озаботился даже тем, чтобы приложить к файлам уже сделанную расшифровку: в какое время, где и кто так или иначе оказался в контакте с несчастным покойником. Но ей хотелось собственными глазами убедиться, что ничего не упущено. А для этого требовалось добросовестно и методично пересмотреть все, что попало в камеры наблюдения. По мере просмотра листочки в клеточку заполнялись пометками, понятными только автору. Просмотр видеозаписей – работа мягко говоря, не творческая, глядишь-глядишь, и уснуть недолго. Однако, имея запас кофе и азарт охотника, продержаться можно. Что госпожа аналитик и демонстрировала, на протяжении нескольких часов просматривая и пересматривая унылые беззвучные кадры.

И даже что-то углядела. Ибо на листочке вдруг появилась отчеркнутая жирными линиями надпись, украшенная вопросительным знаком. А на почту господина следователя улетел свежий мейл с просьбой «пробить по базе» некую особу, не попавшую в поле зрения полиции. И никто уже не удивился, найдя с утра в почте справку, в которой фигурировало все, что полиция могла знать о солидной, ничем не примечательной даме, случайно попавшей в кадр с Майклом Фабером. Неизвестно, о чем подумал следователь, но сотрудничество он намеревался поддерживать.

Девушке оставалось только распечатать справку и взять свежую стопку любимых листочков.

Она так увлеклась работой, что даже не заметила, как в кабинет заглянул господин Варис. Правда, он сам постарался не отвлекать внимание юного дарования: тихонько прикрыл за собой дверь и пошел вместе с Шефом в курилку.

И, как оказалось не зря. Ибо в следующий раз оба курильщика получили доступ к никотину нескоро. Потому что по коридору раздался стук каблучков и на пороге кабинета показалась раскрасневшаяся Асенька с папкой в руках:

- Шеф, можно? Я кажется догадываюсь, кто убийца.

- Конечно можно! Я и не сомневался в тебе, госпожа Мартинсоне! Погоди рассказывать, сейчас всех заинтересованных лиц позовем.

И пока аналитик располагалась в становящемся вполне привычном кресле, напротив уже усаживались и полковник, и ее муж, а Шеф, как всегда, занял привычное место у окна, уже пристроив большие пальцы за широкими подтяжками.

- Ну что, Шахерезада, рассказывай, - озвучил босс вертевшуюся у нее в голове мысль. – Видишь, все в сборе.

Она разложила на журнальном столике что-то вроде пасьянса из своих записей и стала рассказывать.

Правда, быстро изложить ситуацию никак не получалось. Поначалу Шеф, отказываясь разглядывать крошечные зарисовки на журнальном столике, а может, беспокоясь о зрении полковника, затребовал у стажеров притащить в кабинет какой-нибудь свободный флипчарт, а Асеньке пришлось прерваться в ожидании доски и маркеров. Правда, дело того стоило. Синий и красный маркеры сделали свое дело: ее умозаключения теперь по крайней мере стали видимы для начальства.

Которое тут же принялось в два голоса и в четыре руки забрасывать барышню-аналитика вопросами типа «А из чего это следует?», «А почему ты делаешь такой вывод?» и тому подобное. Рихард, поначалу как-то даже съежившийся от напора, которому должна была противостоять его жена, вскоре уже выпрямился в кресле во весь свой немаленький рост от гордости, с которой Асенька парировала возражения и отвечала на вопросы. Доска, поначалу такая белая и блестящая, постепенно до такой степени покрылась синими и красными буквами и стрелочками, что походила то ли на древнеегипетскую клинопись, то ли на транспортную схему громадного мегаполиса.

В какой-то момент Шеф потребовал перерыв на кофейную паузу. Пока Вита снаряжала стажера с живительным напитком, он так и простоял у окна, время от времени щелкая подтяжками в такт своим мыслям. Асенька присела в кресло, переводя дух после неслабого сета, в котором ей пришлось при помощи листочков в клеточку и дедукции отбиваться от монстров юриспруденции. Варис задумчиво помалкивал, а Рихард гордился женой и недоумевал, за какой надобностью его сюда позвали.

Впрочем, долго гадать не пришлось.

Он едва успел отхлебнуть дымящийся ароматный напиток, как едва не поперхнулся от адресованного к нему вопроса:

- Ну что, молодой Мартинсонс, ты-то что думаешь? Под каким соусом мы всё это должны этому самому Шустрому Ветерку подать? Какие статьи будем использовать?

Вопрос имел очень даже большое значение. То, до чего докопалась его ненаглядная супруга, выглядело настолько неправдоподобным, буквально из разряда «так не бывает». И заставить следователя принять в разработку столь фантастическую версию тоже было своего рода сродни искусству.

Теперь уже мужчины, перевернув флипчарт, в свою очередь весьма темпераментно покрывали доску синими и красными знаками, громогласно озвучивая ход собственных мыслей. Кофе, давно забытый, благополучно остывал. Зато на доске рождалась стратегия, которую завтра с утра Рихард обязан будет воплощать в жизнь

Глава 14. История любви

«Когда все летит в ад, люди,

которые стоят рядом с вами,

не вздрагивая, — это ваша семья.»

Джим Батчер

Рихард, уже давно при параде, терпеливо наблюдал, как Асенька крутится перед зеркалом, примеряя то один наряд, то другой.

- Ну, как тебе это? – крутнулась она на пятке, демонстрируя великолепие юбки, взвихрившейся с легким шелковым шелестом и вновь опавшей на красивые ноги жены.

- Осторожно!

Он сделал невольное движение, пытаясь не дать упасть, подхватить эту бесконечно любимую женщину, весело рассмеявшуюся в ответ на попытку.

- Не бойся, я прочная!

- Но все равно, надо быть осторожнее, - пробурчал он, восхищаясь и ужасаясь ею одновременно. Он бы на ее месте так точно не смог. А она, вот пожалуйста, как ни в чем не бывало, еще и хохочет.

Асенька игриво повела бедрами, отчего легкая ткань вновь взлетела, чтобы через миг плотно окутать стройную маленькую фигуру.

- Нет, не то, слишком неформально. Погоди, я сейчас.

И она умчалась в спальню.

Рихард сидел на банкетке в холле, слышал, как отворяется дверь гардеробной, как оттуда доносятся отголоски шелеста, шуршания, позвякивания и прочих звуков, которые обычно издают женщины, выбирающие себе наряд. Со вчерашнего вечера он все еще не пришел в себя и чувствовал, что жизнь уже никогда не будет такой, как прежде.

Весь вчерашний день он просидел в интернете: судебное заседание проходило удаленно. Прогресс и ИТ-технологии семимильными шагами шли вперед и все участники - аж двадцать семь человек, включая истцов, ответчиков, адвокатов, свидетелей, судью, да и самого Рихарда, - отображались на экране эдакими говорящими головами.

С одной стороны, прекрасно: никто никуда не едет. Ведь как было раньше? Возможностей было всего две: или ты просишь назначить рассмотрение в столице и твой клиент ждет пару-тройку лет, пока до него дойдет очередь, или соглашаешься на рассмотрение где-то на периферии, зато гораздо быстрее.

Удобнее, конечно, остаться в столице. Но честнее по отношению к клиенту выехать из дому в пять утра, забрать этого самого клиента с собой, чтобы он, не дай бог, не забыл, не заблудился, не потерялся и – педаль в пол. Зато к девяти ты, уже совершенно взмыленный и вымотанный дорогой и несмолкаемой болтовней нервничающего клиента, уже стоишь с ним в зале суда в каком -нибудь Алуксне, Гулбене или Вентспилсе, как уж распорядилась Фортуна. А часто после рассмотрения в том же составе тащишься в Ригу, выполняя за адвокатский гонорар еще функции личного шофера и психоаналитика.

По сравнению с этими гонками по пересеченной местности судебное заседание в интернете, на специальной судебной платформе – прямо подарок. Сидишь себе в своем привычном кресле, за своим ноутом. Пей себе кофе и слушай, что оппоненты говорят, готовься к своей речи. Чем не сказка?

В самом деле, единственным ощутимым недостатком являлось как раз отсутствие действия. Долго сидеть и пялиться в экран, не теряя при этом ни крупицы внимания – это та еще задачка на выносливость. В зале суда ты можешь хотя бы разглядывать окружение, всяко глаз радуется. А смотреть на говорящие головы – удовольствие куда ниже среднего. И ведь не выключишь, как надоевший, набивший оскомину сериал. Сиди и слушай, как оппонент гонит записную чушь и фиксируй, на чем можешь его подловить. А если участников аж двадцать семь, то выслушать придется каждого, а если судья захочет, то и не по одному разу. Ибо на кону – интересы клиента. А ты – адвокат, и кроме тебя защитить его некому. Вот и отсиживаешь на чувстве долга и кофе себе нижние полушария почти до мозолей.

Это заседание вымотало его абсолютно. К тому же дело не было закрыто, а это означало, что в том же составе им придется собираться еще не раз и не два, пока все обстоятельства будут рассмотрены. После пришлось по горячим следам записать все важное, чтобы не забыть. Потом, подчиняясь требованиям безопасности, убрать все бумаги в сейф. Закрывая за собой дверь бюро, Рихард чувствовал себя на редкость измочаленным. Асенька давным-давно укатила домой на машине и стоило бы взять такси, но он решил хоть немножко проветрить голову и, меряя тротуар своими длинными ногами, двинулся в сторону центра.

Словом, до дому он добрался уже затемно.

Как всегда, тщательно запер за собой калитку, проверил, надежно ли закрыла ворота супруга. Убедился, что все в порядке и тихонько, чтобы не разбудить, вошел в дом.

Как оказалось, крался он зря – свет, пробивавшийся из-под двери в спальню, очевидно свидетельствовал, что жена еще не спит. Голодный желудок недвусмысленно отреагировал на запахи, доносящиеся из кухни, но, как порядочный муж, он решил сначала все-таки заглянуть в спальню.

И замер на пороге.

Светильник возле кровати выхватил из темноты комнаты головку жены, устроившейся под одеялом с книжкой, и превратил ее в картину, подобную работам Тициана. С той только разницей, что она, в отличие от холста, была живой, теплой и улыбнулась ему так, что аж сердце зашлось от любви.

- Я ждала тебя, - протянула она руку, и он, как зачарованный, пошел на зов, по-прежнему удивляясь и восхищаясь тому, что эта дивная женщина каким-то образом выбрала его и стала его женой.

Он присел на постель и потянулся вперед, желая зарыться носом в теплое убежище за ушком, но Асенька остановила порыв:

- Погоди, я хочу кое-что тебе показать.

И мужчина послушно, - а как еще, - выпрямился, глядя, как рука жены протягивается к предмету, лежащему на прикроватной тумбочке.

- Вот, смотри. Видишь, две полоски?

Рихард не менее послушно посмотрел на неширокую сине-белую пластинку. На белой части действительно отчетливо виднелись две параллельные полоски.

- Что это? – Он непонимающе поднял глаза.

- Это тест, тест на беременность! – И видя, что муж по-прежнему в замешательстве, Асенька добавила, - У нас будет ребенок!

И вот тут он растерялся.

Никогда с ним не происходило ничего подобного. Он не терялся в спорте, в зале суда, на экзаменах, где угодно он был готов действовать. А тут, какие-то две полоски, с которыми совершенно непонятно, что делать. Нигде, ни в одной академии не обучают, что полагается сказать жене, когда ты вдруг узнаешь, что скоро станешь отцом!

Наконец что-то произошло и, словно открылись какие-то таинственные шлюзы, предлагая на выбор то ли смеяться, то ли плакать от нахлынувшего счастья. Что они вместе, впрочем и исполнили, на несколько минут забыв обо всем, кроме любимых рук, губ и глаз. И, конечно, теплой ямки за ушком.

После чего Асенька спустила с кровати ноги, нашарила тапочки и потащила своего большого, голодного, усталого и полного эмоций мужа на кухню, кормить ужином.

Но это было вчера.

А сегодня они собирались на банкет. Между прочим, в его, Рихарда Мартинсона, новоиспеченного адвоката честь!

Еще бы!

Позади университет, сначала бакалавриат, потом магистратура, которую он успешно совмещал с практикой помощника адвоката, куча разного рода дел, все что угодно, от бракоразводного процесса до убийства, в которых он так или иначе принимал участие. А потом – экзамен. И очень трепетная процедура поздравлений и рукопожатий от председателя коллегии адвокатов и главного прокурора. И – невероятная гордость за то, что испытания позади и теперь он может, должен, - и хочет – защищать тех, кто нуждается в помощи. Еще вчера он сказал бы, что это – самое крутое, что приключилось в его жизни.

А сегодня он сидел на банкетке, слушал, как выбирает наряд его жена и понятия не имел, как ее и ту крошечную жизнь, которая зародилась в ней и вскоре обещает превратиться в славного малыша, оберечь от всех бед, какие только могли бы приключиться.

Он так задумался, что пропустил момент. Асенька, теперь уже окончательно одетая и готовая к выходу, показалась в холле. Наряд цвета морской волны прекрасно подходил к ее светлым локонам, а нога, мелькнувшая в разрезе платья, была безупречной.

- Смотри, какие мы красивые!

Рихард послушно встал и подошел к большому зеркалу и обнял жену. Да, действительно, они смотрелись прекрасной парой. «И ребенок должен получиться красивый», - мелькнула мысль. Он расправил плечи и решительно шагнул к входной двери:

- Пора, такси уже ждет.

Банкет был в самом разгаре.

Поднятых за здоровье и профессиональный рост новоиспеченного адвоката бокалов хватило, чтобы почти забыть о статусе и занимаемом положении и начать болтать о том, что бог на душу положит. Разумеется, красивая жена виновника торжества не могла не стать предметом интереса целого сборища подогретых алкоголем мужчин. Тем более, что деятельность госпожи аналитика в основном происходила за закрытой дверью. А достоянием общественности становилась только в случае, если Шефу это казалось полезным. Максимум, что наблюдали господа адвокаты, сидя за своими столами в офисе, так это хлопоты Асеньки по кормлению мужа, либо – красивые ноги, торопящиеся в конец коридора к кабинету Шефа. И то, и другое вызывало законное любопытство. Каковое, подогретое градусами, кто-то из коллег и высказал.

- Да, госпожа Мартинсоне, а чем ты занимаешься, очень интересно, - поддержал нестройный хор мужских голосов.

И что прикажете делать?

Кроме того, что находиться абсолютно трезвой, - а Асенька твердо решила во время беременности не пить ни капли спиртного, - в обществе пусть и своих, но поддатых мужиков – так себе удовольствие.

Отнекиваться и уходить от ответа неудобно. Либо обидятся, решат, что высокомерная, либо подумают, что кокетничает и начнут приставать еще больше. И то и другое – никуда не годится. А рассказывать? Ну как расскажешь во всеуслышанье о «дедукции»?

Она растерянно посмотрела на мужа. И тот уже было набрал побольше воздуху, чтобы взять огонь на себя, но, не успел. Старая гвардия, как говорится, борозды не портит, полковник Варис, как из под земли возник тут как тут и немедленно взял быка за рога:

- Ишь, любопытные! Так она вам и расскажет! А служебная тайна на что?

При упоминании служебной тайны господа адвокаты слегка поскучнели. Полковник между тем продолжал:

- Это я, пенсионер, могу себе позволить поболтать. Ну, если кто, конечно, захочет знать, что такого делает госпоже Мартинсоне, то я могу рассказать историйку о том, как оказалось раскрытым дело об убийстве Майкла Фабера. Кстати, госпожа Белецка краем это дело тоже зацепила, и ей должно быть интересно.

Все посмотрели на Иванду. И конечно, вспомнили про японца, который с недавних пор стал наведываться в бюро и уже даже освоил пару-тройку латышских слов, которые исполнял, издавая раскатистое Р. Разумеется, госпожа адвокатесса проявила свой интерес, утвердительно кивнув, а заодно зашуршав шелками и зазвенев браслетами.

- Ну, тогда пойдем-ка присядем. – Он суетливо покрутил головой, выискивая место поудобнее. Впрочем, недолго: в предвкушении истории от самого полковника господа адвокаты немедленно соорудили уютный уголок, красиво сгруппировав стулья, банкетки, диванчик и пару кресел, стратегически разместив мебельную группу неподалеку от журнального столика, на который как-то сами собой перекочевали бутылки.

Варис бодро направился к самому удобному креслу, не забыв присовокупить:

- И ты, госпожа Мартинсоне, давай-ка с нами. Мало ли, я чего забуду, так ты напомнишь.

В то, что полковник может что-либо забыть или перепутать Асенька, разумеется ни на миг не поверила. Но от начальства, разумеется, не отстала.

- Дело уже не у нас, а в прокуратуре, так что можно, - неспешно развернул художественное полотно убийства хитрый служака, знакомя коллег с более чем странным, не сказать хуже, вариантом ухода из жизни, доставшемся многострадальному Майклу Фаберу.

При первом же перечислении всех злоключений покойного с профессиональных юристов хмель как ветром сдуло и господа адвокаты принялись переглядываться, пытаясь понять, не разыгрывает ли их старая гвардия. Но, похоже, розыгрышем и не пахло. Тем более, что и Иванда Белецка, и Оскар Пуятс, так или иначе вовлеченные в дело, весьма выразительно подтверждали сказанное.

- Как вы понимаете, - рассказчик обвел глазами собравшихся, - змею и собаку никак нельзя было назначить обвиняемыми. Гопника, воткнувшего несчастному нож в поясницу следователь Вейиньш отыскал. Но там – либо тяжкие телесные, либо средней тяжести, раз потерпевший из парка живой ушел. Это уже нас не касается. А от удара по морде черепно-мозговая на затылке не появляется. Так что на именинницу он рухнул уже с черепно-мозговой. И то ли в тот момент сам скончался, то ли наш клиент, вступившись за свою девушку, ему помог. И очень велико искушение все красиво свалить на Тучкуса младшего, тем более что вот он весь такой красивый здесь. А автора черепно-мозговой никто не видел.

- И что? – Не утерпел кто-то.

- А то, - Варис назидательно поднял указательный палец на старческой в пигментных пятнах руке, - что наша госпожа аналитик нашла-таки ниточку. И теперь в тюрьме в ожидании суда сидит не молодой Улдис Тучкус, а старая Марта Бондаре 1959 года рождения.

По компании прошел гул. Эрнест, один из молодых и очень активных адвокатов, выразил общее мнение:

- Не может быть!

Гул усилился, подтверждая сомнения.

- Чего именно не может быть, господин Штраусс? – Полковник был предельно вежлив.

- Ну как она, старуха, справилась с молодым мужчиной?

- Ах, это, вас интересует способ убийства. Ну что же, она использовала, - Варис на долю секунды задумался, подбирая слово, - это, как вы называете, гаджет.

И он оглядел компанию, желая узнать, все ли слышали новомодное слово в его исполнении.

- В смысле, гаджет?! Смартфон, что ли?

- Молодой человек, вы абсолютно недооцениваете жизненный опыт и смекалку старшего поколения. А следователь провел обыск у госпожи Бондаре. И обнаружил как орудие убийства, так и улики с места преступления. Экспертиза уже поработала, все подтвердила. Да и следак оказался дотошный, еще и следственный эксперимент провел. Так что сидеть дамочке и до суда, и после. А нашей госпоже Мартинсоне следователь должен за такую красивую подсказку руки целовать.

Мужчины невольно глянули на аккуратные руки, которыми Асенька попыталась не вцепиться в кресло.

Первой в себя пришла Иванда, озвучившая общий вопрос:

- А где, во имя всех святых, ты эту Марту откопала? Как додумалась?

Теперь уже на нее с интересом смотрели все, включая полковника.

Оставалось только развести руками и пожалеть, что под рукой нет ни флипчарта, ни листочков в клеточку:

- Ну, я даже не знаю, все стандартно, как учили. Задаешь вопрос «кому выгодно?» и ищешь ответ.

Она в растерянности взглянула на инициатора сей беседы, довольно развалившегося в кресле и попросила:

- Господин Варис, уж лучше вы.

И, кажется, попала в точку. Полковник и в обычном состоянии славился, как рассказчик, а сейчас, после рюмочки-другой хорошего коньяка чувствовал себя, что называется, в ударе.

- Ну что же, и расскажу! – Хоть и старческий, но командный, голос с легкостью покрыл все пространство зала, посрамив кого-то, нежно мяукающего из динамиков. К группе стали подтягиваться опоздавшие. Кто-то приволок еще одно кресло для Шефа, благодушно взирающего на разворачивающееся действо.

- Так вот, эта юная барышня, госпожа аналитик перехитрила своей дедукцией всех, - полковник победно обвел глазами слушателей, пытаясь удостовериться, что никто не сомневается в сказанном. – Сначала она, - по косвенным, заметьте, признакам, - вычислила того самого собакена, который укусил нашего потерпевшего. Помните, Оскар?

Пуятс подтверждающе кивнул и кратко изложил свою часть истории.

Взгляды господ адвокатов продемонстрировали одобрение.

- Потом, - продолжил полковник, - они с Ивандой и этим рыкающим японцем разобрались с ядами…

Продолжить не удалось, ибо про яды потребовался отдельный отчет, предоставленный Ивандой со всеми, ей присущими атрибутами: шелестом, позвякиванием и округлыми жестами.

Адвокаты выразили восхищение то ли Ивандой, то ли пронырливым господином Маруямой, так лихо разобравшемся в этом вопросе.

Шеф, как и Варис, наслаждался действом, довольно оглядывая присутствующих, Рихард нервничал, а Асенька пыталась сидеть спокойно и просто слушать. Аналитический ум бунтовал, то и дело пытаясь анализировать увиденное, но, похоже, все шло прекрасно.

После того, как эпопея с ядами закончилась, полковник вновь взял слово:

- Я даже представить не могу, как крутятся шарики-ролики в голове госпожи Мартинсоне. Она называет это дедукцией, уж не знаю, что при этом имеется ввиду. Однако, каким-то образом от юной турецкой отравительницы ей удалось проложить мостик к родне покойного Майкла Фабера. И ведь докопалась!

Рассказчик довольно покрутил головой, слегка пригубил из услужливо поднесенного кем то стакана и продолжил речь:

- Там у покойника в ДНК сколько-то балтийских генов обнаружилось. И наша госпожа аналитик выдвинула версию, что покойный явился в Латвию не просто так, а с умыслом! Точнее с целью найти своих местных родственников, латышские корни. Ну и включила свою дедукцию на полную мощность. Короче говоря, эта барышня вычислила-таки – и получила подтверждения! – оставшихся в Латвии родственников покойного. И самое неожиданное в этом оказалось знаете что?

Варис победно оглядел собравшихся. Он явно был в ударе.

- А то, что наш-то подзащитный, Улдис Тучкус-то и оказался родственником! Улавливаете? Родственник родственнику по морде запулил, а тот возьми и помри! Как вам поворот? Любой запаникует. Пришлось мне госпожу Мартинсоне кофием с пирожным отпаивать.

Что же, трудно было не согласиться с утверждением правой руки Шефа про панику. Пожалуй, да, сложно было бы не разволноваться. Адвокаты понимающе переглянулись и закивали. Полковник, довольный результатом, продолжил повествование:

- Но, как мы с вами понимаем, родственник – еще не значит убийца. А стало быть, откуда ушли, туда и пришли, начинай, брат сначала. И вот тогда… Вот тогда у нее родилась гениальная идея! И ведь никому, даже нам с Шефом не сказала. Может, хоть сейчас поведаете, как вам удалось докопаться до истины?

И полковник обратил свой ясный, как небушко голубое взгляд на притихшую девушку. И куда прикажете деваться? Асенька обвела глазами присутствующих, не скрывающих своего интереса, уловила поощрительный кивок Шефа и начала рассказ:

- Полковник прав, я перебрала всех. Поначалу подсказка крылась в поясе покойного. Там оказалась цела куча старых, даже старинных документов и писем. Я стала читать. По всему выходило, что его предки родом из Латвии. Да и ДНК это подтвердила. Официально считалось, что он – сопровождающее лицо для одной американской дамочки. Тоже, кстати, направившейся в Европу для воссоединения с родственниками. Но, согласитесь, зачем человеку брать с собой исторические реликвии, если он просто кого-то сопровождает. Кто потащит через полмира бумаги, просто так, без мысли ими воспользоваться?

Слушатели согласно закивали.

Асенька продолжила:

- Ну, я и предположила, что он, возможно, тоже хотел найти родню или что-то в этом роде. А когда стало известно, что собака покусала его возле пруда Марас, я решила, что он там оказался не просто так. Ну и стала копать.

Она отхлебнула пару глотков из стакана с водой, который протянул кто-то из адвокатов, и рассказала про церковь и про престарелую госпожу Мушке, рассказавшую про события восьмидесятилетней давности.

- В письмах упоминались только старшие родственники, но они все погибли. Зато осталась в живых младшая сестра прабабушки покойного, Текла Апсе. Ну, а дальше ничего особенного, вопрос техники: архивы и все такое. Я никак предположить не могла, что наш Улдис Тучкус вдруг окажется родственником покойного. Представляете, как я перепугалась?

Адвокаты, глядя в округлившиеся от избытка эмоций голубые глаза, профессионально закивали, мол, конечно, представляем, а как же иначе. По совести сказать, не у одного мелькнула мысль о том, что он бы, пожалуй, при такой новости и сам бы, как говорится, зассал. Типа, клиента нужно защищать, а тут такая родственная, никому вообще не нужная связь.

На этой волне всеобщей поддержки Асенька наградила полковника благодарным взглядом:

- Вот господину Варису спасибо, он меня тем самым кофием с пирожными в чувство приводил.

- Про кофе понятно, - выразил общее мнение бестактный Оскар Пуятс. – Ясно же, что вам опыта не хватает. Иначе бы вы зря так не расстраивались из-за клиентов. Но каким образом вы натолкнулись на эту, Марту как ее там? Как вам удалось?

- Бондаре, - улыбнулась девушка. – Про опыт вы, конечно правы, я всегда рада у вас поучиться.

- Ну да, Бондаре. Где вы ее раскопали? Или вам следователь на блюдечке преподнес?

- Можно сказать, что и на блюдечке. Ну, почти. Я все думала, что я упустила? Куда не посмотрела? Ну и попросила Рихарда, а Рихард попросил следователя прислать видео с камер наблюдения, где есть покойный.

- Зачем?! – Пуятс не скрывал возмущения. – Вам что, заняться было нечем? Пришли бы ко мне, посоветовались. Я бы вам сказал, что в полиции видео и без вас посмотрят. Не говоря уже о том, что следователь вовсе не обязан вас фильмами снабжать.

И что прикажете делать с серьезным, к тому же «принявшим на грудь» уже не одну рюмку адвокатом? И как назло, все с интересом ждут продолжения, но хоть бы один вмешался. Вежливые такие, хоть плачь. Асенька даже разозлилась, но виду не подала.

- Хорошо, господин Пуятс, в следующий раз я непременно подойду к вам за советом. Но вообще-то добро на мои действия мне обычно дает Шеф, извините.

Поставив зануду на место, она почувствовала себя значительно лучше. Тем более, что Иванда одобрительно улыбнулась своей хищной улыбкой и тихонечко подняла большой палец:

- Продолжай давай, аналитик, интересно. Так что следователь, прислал записи?

- Прислал, и быстро. Вообще, нужно заметить, что Райвис Вейиньш весьма оправдывает свое имя, действует очень быстро, как говорится, с ветерком.

Адвокаты шутку оценили. Как и очевидную поддержку Иванды, продолжившей «допрос»:

- И что кино? Интересно было?

- Куда там! Камер много, а сюжет один: тот же герой, только на разном фоне и молча. Я чуть не уснула, пока до аптеки дошла.

- И что в аптеке?

- Оттуда все и покатилось.

- Что у вас покатилось-то?– Успел выдать реплику оскорбленный в лучших чувствах Оскар, но продолжить не успел. Поняв, что сегодня коллега вряд ли позволит дослушать историю до конца, полковник принял решение:

- Что-то водочка зря греется, пойдем-ка мы, Оскар, выпьем за твое здоровье.

Он, кряхтя, поднялся, подавая пример коллегам. И вот уже кто-то, приобняв за плечи ворчуна, тихонечко препровождает того поближе к столу, а остальные с воодушевлением присоединяются к теплой компании. Асенька с изумлением обнаружила, что в уютном уголке остались только она, Шеф, Иванда, незаметная, но сохранившая бдительность Вита и еще пара-другая коллег, решивших переждать временный технический перерыв в мягких креслах. У стола разыгрывалась эпическая драма: Пуятса хлопали по плечу, за него поднимали тост… А кто-то тем временем уточняет адрес, вызывая такси.

Что значит, хорошее управление!

Через каких-то пятнадцать-двадцать минут довольные собой мужчины, перешучиваясь, вновь заняли свои места, готовые слушать продолжение истории.

- Так на чем мы остановились, госпожа Мартинсоне? – Полковник вновь утверждался в услужливо подвинутом ему кресле.

- У аптеки. – Асенька не смогла сдержать улыбку, вспомнив, как окрысился на нее Оскар. – Только там остановились не мы, а наш покойный – Майкл Фабер. Вероятно, он что-то искал, потому что обратился с вопросом к двум тетушкам, которые как раз вышли из этой самой аптеки. Камера засняла, как одна из них ему показывает, видимо, как куда пройти.

- И что? Следователь этого не видел?

- Видел, конечно видел. И даже успел эту тетушку пригласить и опросить. Со следователем все в порядке, я же говорила, он очень шустрый. Но не в этой тетушке дело. Меня вторая заинтересовала. Знаете, как оно бывает. Кто-то разговаривает, а кто-то просто рядом стоит, типа ждет. И всегда видно, он просто так ждет или изо всех сил прислушивается к разговору. Ведь видно же?

Кто-то из адвокатов закивал, а кто-то лишь в недоумении пожал плечами.

- Ну так вот, эта, вторая, слушала изо всех сил. Прямо видно было, что ей очень интересно, даже лицо такое, ну, как будто что-то очень важное происходит. Я решила, раз уж копаю, то копать везде, никого и ничего не пропускать. Вот и этой женщиной, той самой Мартой Бондаре заинтересовалась. Я понятия не имела, что она тогда убийство задумала.

- То есть ты просто так, глядя на нее, нашла преступника? – Иванда со свойственной ей прямотой озвучила сомнения адвокатов. – Подробнее можно? Очень интересно, как ты это делаешь.

- Ну как, беру лопату и копаю. Сначала прочитала про ту тетку, что следователь допрашивал. Ну, ту, которая с Фабером разговаривала. Там тоже все очень интересно было. Во-первых, оказалось, что они с этим Майклом чуть ли не родня. В смысле, что она – Рита Вавере – подруга кого бы вы думали? Ага, дочки той самой младшей сестры его прабабушки! Представляете?

- В смысле дочка внучки прабабушки?

- Да нет, не так! – Асенька огляделась в поисках хоть какого-нибудь завалящего листочка бумажки.

Тут же как из воздуха под рукой образовалась стопка салфеток и ручка.

- Спасибо. – Она выдохнула с облегчением. – Вот, Майкл Фабер. Его прабабушка в 1940 году уехала в Америку. Здесь осталась ее младшая сестра Текла. У этой Теклы была дочка. А Рита с этой дочкой подруги. То есть Рита семейство знает. Собственно, от нее-то и стало известно про родство с нашим Улдисом Тучкусом.

Салфетка, сплошь разрисованная человечками и соединяющими их стрелочками, пошла по рукам.

- Ну допустим. – Иванда не снимала с себя обязанностей адвоката дьявола, продолжая расспрашивать девушку. – А вторая, которая Марта, она при чем?

- Она как бы ни при чем, просто рядом стояла. Но вот Рита оказалась излишне любопытной и говорливой. Ну, спрашивают тебя, как пройти в церковь, ответь и иди себе дальше. Так нет же, ей было любопытно, что зачем и почему. Вот она и давай расспрашивать.

- А на каком языке, собственно?

- Как я поняла, Майкл немножко говорил по-латышски, ну очень примитивно. А она также примитивно по-английски. Вот и объяснились. На ее зачем и почему, парень сказал, что ищет родню, назвал имя. А у Риты рот без замков, стала рассказывать и про Теклу, и про подругу, и про детей и по внуков, договорилась аж до Улдиса. И нет бы заткнуться, так еще выдала, что тот скоро женится, а сегодня празднует день рождения невесты. Даже место назвала. Вот не сказала бы, может парень и жив остался.

Девушка вздохнула.

- Ну не тяни уже! А то мне уже тоже хочется тебя стукнуть чем-нибудь тяжелым. Каким образом из этой болтовни вдруг убийство организовалось?

- Я стараюсь. Но тут быстро никак, тут дедукция. Вот я все это прочитала, сидела и думала «а чего это вторая тетка так внимательно слушает, ей-то что?». Ничего в голову не шло. Тогда я к этой Рите – болтушке – поехала. Дай, думаю, спрошу про подругу. Только никакая она не подруга оказалась, так соседка. И в аптеке они случайно встретились. Да в этом деле вообще случайностей – просто миллион. Какова вероятность, что просто идя по улице незнакомого города, ты вдруг случайно повстречаешь женщину, которая знает твою семью? Это же типа «так не бывает», верно?! А теперь еще и соседка, которая совершенно случайно именно в это время оказалась именно в этой аптеке и абсолютно случайно вышла вместе с Ритой и услышала всю эту родственную историю. Куда уж больше случайностей? А вот вам, есть еще одна: эта самая соседка, вдруг, внезапно, вообще неожиданно, знаете кто?

- Кто? – Слушатели выдохнули вопрос едва ли не хором.

Рихард с изумлением и гордостью любовался женой, сумевшей заинтересовать рассказом опытных юристов. Встретился взглядом с Шефом, который тоже поощрительно кивнул, подтверждая, что для гордости есть все основания.

- В жизни не догадаетесь! Я сама не поверила сначала. Помните, как все началось? Ну, когда Улдис этого Майкла ударил? Помните, там день рождения был, девушку этого Улдиса, Сандру поздравляли. Так вот, Марта Бондаре оказалась, на минуточку, крестной этой самой Сандры Бондаре! Вот!

- Еще раз с этого же места и поподробнее, пожалуйста. – Выразила общее намерение Иванда.

- Ну вот, смотрите.

Какое счастье что ресторан закупил салфетки большого формата. Юная аналитик даже представить себе не могла, как бы эта родственная сага в картинках разместилась бы на маленьких салфеточках. А так – все понятно:

- Вот, это Сандра Бондаре. Вот ее мама Вия, вот папа Ивар. А вот старшая сестра Ивара – Марта. Марта Бондаре, старая дева, своих детей нет. Зато есть крестница – милая Сандрочка.

- И как ты это узнала?

- Ну, это просто. Я фото скопировала, в фейсбуке спросила, он мне страничку и показал. А там же еще друзья. Я посмотрела – та же церковь, где я в первый раз раскопки вела. Они мне и показали все эти родственные связи. Сразу все на место встало.

- Погоди, аналитик! У тебя мозги как-то совсем иначе заточены. Кто-то понял, к чему это? Лично у меня на место пока ничего не становится.

Иванда обвела победным взглядом присутствующих, желая получить подтверждение, что не у нее одной трудности с пониманием. Ну что ты будешь делать? Асенька старалась, как могла. Проблема заключалась в том ,что думать и сопоставлять куда легче, чем облекать мысли в слова: мысль – мгновенна и образна, а слово – медленное и тяжелое. Однако она послушно кивнула, улыбнулась и попробовала еще раз:

- Хорошо, я постараюсь. Но тогда попробуем вместе. Вот у тебя, Иванда, так бывает, что ты, допустим идешь в магазин и собираешься купить что-то конкретное. Ну, скажем, мясо. Ты точно знаешь, что хочешь приготовить. Приходишь, смотришь и вдруг понимаешь «нет, этого я сегодня не хочу, какое-то оно неправильное». И покупаешь что-то другое. Или, например, говоришь с человеком и вдруг понимаешь, что что-то с ним не так. То ли он обижен на тебя, то ли боится, то ли просто так врет. Бывало так, правда?

Девушка с надеждой посмотрела на адвокатессу.

Та, на долю секунды задумавшись, уверенно тряхнула роскошной прической:

- А как же! Когда врет, я сразу чувствую, работа такая. Да, наверное, не только я.

Легкий гул из стана адвокатов подтвердил сказанное.

- Ну вот и я также. Вот прямо увидела что-то странное. Потому и стала исследовать. Ну и обнаружила, что она – вовсе не посторонняя. И тогда я предположила, что ей – в смысле Марте – важно, чтобы ее Сандры жизнь удалась. И возможно она могла бы вмешаться в события. Половина моей работы - это предположения. Сначала я предполагаю, а потом собираю факты, по которым можно судить, верное предположение, или нет. Собрала факты, обнаружила родство. Потом сделала следующее предположение.

- Ага. Ты предположила, что она – маньячка, которая убивает иностранцев, - пошутил кто-то.

- Не совсем, - девушка от души рассмеялась. – Не маньячка, конечно. Я предположила, что у женщины, у которой совсем не сложилась личная жизнь, могут быть странности. Например, ей трудно уживаться с людьми. Да вот хоть соседка, с которой они и в одну церковь ходят, и живут рядом, а вот – не подруги, и все тут. Значит, близких людей у нее мало. Возможно – только семья: брат и крестница. И, скорее всего, она их любит. И заинтересована в том ,чтобы у Сандрочки все было в жизни хорошо. Ну там любовь, и все такое. А любовь и деньги – еще лучше. И то, что жених ее крестницы из очень состоятельной семьи наверняка должно было ее радовать. Но это все – мои предположения. А дальше я предположила, что она – крестная – могла встревожиться, узнав что какой-то иностранец зачем-то разыскивает жениха девушки. И я подумала, что она, возможно, захотела как-то предостеречь, предупредить девочку, ну, типа позаботиться. И я попросила дать мне распечатку звонков с телефона Сандры.

- Небось Вейиньш и тут не пожмотился? Дал?

- Дал. – Асенька рассмеялась. – Вот только разговора в тот день у Марты с Сандрой не было. И тогда я предположила, что Марта могла пойти в ресторан, чтобы поговорить. И возможно, она кого-то видела. Ее можно спросить и мы узнаем, кто убийца.

- Ну, спросили?

- Не совсем. Давайте, я подключусь, не возражаешь, госпожа аналитик? – Полковник, наконец, сжалился и взял инициативу на себя. Разумеется, Асенька с готовностью уступила роль оратора. – Так вот, наш Вейиньш оказался не только расторопный, но и умный. Он не отмахнулся от вопроса, не стал корчить козью морду, а принял версию аналитика к рассмотрению. И обнаружил нашу Марту Бондаре! Причем аж два раза – по дороге туда и по дороге обратно! Причем, вот ведь незадача: к ресторану дамочка шагала задолго до происшествия, еще в сумерках. Я потом это видео тоже просмотрел, уверенно так шла, хоть и груженая, что-то несла себе в авоське.

- Авоська? – переспросил кто-то из молодежи.

- А, ну да, по вашему Shopper Bag, - щегольнул знаниями полковник. – Так вот, тетушка с этим самым Shopper Bag скрылась в мертвой зоне у ночного клуба около 21 часа. А вышла оттуда аккурат после всей этой истории с обнявшим Сандру покойничком. С той же авоськой в одной руке и с каким-то свертком в другой. И бодренько так протопала домой. В самом ночном клубе ее никто не видел, с Сандрой она не разговаривала. Возник вопрос: а что же дамочка делала битых пару часов да с поклажей? И где она вообще была? Потому что курильщики, выходившие подымить, как положено. За десять метров от входа, никого постороннего не видели. Вот, такой вышел расклад? И тот уже нашему следователю очень захотелось тетушку пощупать. Не в смысле, она ему как женщина приглянулась, а очень уж его заинтересовало поведение и содержимое этой авоськи, ну Shopper Bag, вы поняли. И тогда…

Господин Варис был в ударе. Он обвел взглядом затаившихся слушателей и продолжил:

- И тогда он взял ордер, пару-другую коллег, пригласил понятых и явился к дамочке в гости. По традиции – не предупреждая. И что же обнаружила эта гоп-команда? Вы не поверите! Во-первых, этот самый Shopper Bag. Красиво постиранный и высушенный. Однако, как известно, кровь-то отстирать невозможно, она, родимая, себя покажет. Вот кровушку-то на этой самой авоське и нашли. Однако ,увы, разговорить тетушку не получилось. Потому искать продолжили и весьма ревностно. В том числе и в кладовочке, знаете, есть такие в старых домах кладовочки с окошечком, типа «холодный шкаф». Пока холодильников не изобрели, там вполне себе нормально продукты сохранялись. Ну а теперь – всякая всячина. Вот среди этой самой всячины и стоял себе антиквариат. Ну или почти антиквариат, старинный чугунный утюг, который еще на углях работал! Весу, между прочим, в утюжке – почти шесть килограммчиков. Этот ваш Shopper Bag оказался не только экологичным, он и прочным, такой вес выдержал!

- Так что, она что ли этим утюгом убила?

- Она, она, родимая! Этим самым утюжком! Кровушка-то совпала, как миленькая. И вот ведь хладнокровная бабища! Это же не так-то просто, человека убить. Ладно бы, в состоянии аффекта! Типа разум временно помутился и – вот, пожалуйста. Было дело в моей практике, женщина чужому мужу в задницу вилку воткнула: домой с магазина пришла, а в спальне – возня. Дверь открыла, видит – мужик на бабе шевелится. В глазах помутилось, решила – муж любовницу привел, ну – вилку-то и вставила! Потом оказалось, сестра с мужем приехали, у соседки ключ взяли. Ну, там аффект, понятно. Ну и легкие телесные. А здесь – стоять битых два часа, поджидать жертву, а потом подкрасться и приложить шестикилограммовым куском чугуна по голове да насмерть – это вам не аффект, это – убийство настоящее, расчетливое. Совсем другая статья. Никакой адвокат не отмажет. Тем более, что у прокурора в запасе еще один аргумент есть. В жизни не догадаетесь, какой!

- Не томите, полковник! – Вита, которой по-хорошему, в силу возраста давно пора было домой, позволила себе вмешаться. – Я же не уеду, пока не узнаю.

- Сейчас все узнаете, голубушка! – одна старческая рука дружески похлопала другую. – Уже чуть-чуть осталось. А потом я вас лично домой на такси доставлю. Так вот, помните, я говорил, наша Марта ушла с места преступления не только со своей авоськой, но и с каким-то свертком? Вот же ж хозяйственная особа, все - в дом! А Вейиньш и тут не сплоховал, тоже обнаружил! Вот только не спрашивайте меня, зачем бабке занадобилось, он она уперла подарок, который господин Фабер через полмира вез своей потенциальной родне. А тот тоже, припер такое, вы бы в жизни не догадались!

- Да что же? – к призыву старой секретарши добавились молодые и не очень адвокатские голоса. Похоже, «не томить» уже желали все.

- Порзингиса! – Вамзис победно вскинул голову. – Кристапа Порзингиса все знаете?

Ну разумеется, кто же в Латвии не слышал про знаменитость, одна из кроссовок которого, кажется 54 размера, красуется в зале для посетителей одного из крупнейших банков. Двухметровый, да куда там, намного более высокий баскетболист прославился на весь мир с тех пор, как начал играть за американскую команду Далласа «Маверик».

О чем и известили присутствующих подтверждающие возгласы разгоряченной детективом и выпивкой толпы.

Довольный донельзя полковник назидательно поднял палец:

- Вот, все слышали! А американцы, между прочим, бизнес делают из всего, даже из латышского спортсмена! Потому что знаете, что приволок покойничек на родину? Майку Порзингиса! Он же уже не одну команду там в Америках сменил, вот они и соревнуются, выпускают великанские майки с его номером и фамилией, типа – сувенир. А что, и вполне себе сувенир! Не знаешь, что привезти незнакомым родственникам из Латвии? Купи майку Порзингиса, сделай людям приятное. Вот Майкл Фабер майку-то и привез. Уж не знаю, где он до позднего вечера шлялся, может волновался, переживал. Но камера ясно показала, шел и сверточек с бантиком в руке держал. А у бабешки-то губа не дура, утюгом, в авоське притаившимся по голове от души, с замаху саданула. А про подарочек не забыла, прихватила с собой. Теперь, сколько ни старайся, про состояние аффекта даже заикаться нельзя. Какой же там аффект, если стояла, караулила, да еще и обокрала напоследок. Вот такая у нас Марта Бондаре оказалась. Никто бы не додумался, если бы не наша Асенька!

И он с гордостью посмотрел на порозовевшую девушку.

- Да уж, не ожидала. Знала, что ты умная, что что настолько… - Иванда протянула бряцающую браслетами руку, - Восхищаюсь!

Рукопожатие переросло в аплодисменты, похлопывания по плечу, приглашения «зайти на кофе» и тому подобное. Каждый желал оказаться причастным если не к истории, то к ее героине. Асенька, возбужденная, разрумянившаяся, принимала поздравления. Рихард, тоже взволнованный и страшно гордый, наблюдал за триумфом жены. Которая, едва ажиотаж начал утихать, вдруг повернулась к нему с вопросом:

- Да, кстати, ты не говорил, а как там Улдис? Счастлив, что с него подозрения сняты?

Теперь уже новоиспеченный адвокат вновь оказался в центре внимания. Однако, паузу вдруг вклинился хранивший до этого момента молчание Шеф:

- Я думаю, что счастлив! Во всяком случае его папочка нам очень даже немаленькие премиальные заплатил. Я думал до понедельника новость придержать, но, полагаю, теперь – в самый раз. Так что отвечаю – счастлив.

На этой мажорной ноте вечеринка, собственно, и закончилась. Полковник, держа слово офицера, повез домой клюющую носом Виту, да и остальные гости потихоньку начали расходиться. Рихард, как виновник торжества, - как-никак новоиспеченный адвокат – принимал оставшиеся поздравления, провожал до дверей, словом делал все, что от него ожидалось. Асенька, получившая огромное количество восхищения и комплиментов, как хорошая жена, содействовала супругу. Наконец зал опустел. Остались только они и обслуживающий персонал, споро укладывавший остатки угощения в контейнеры. Осталось только рассчитаться, погрузить пакеты в такси и можно ехать домой.

Вечер закончился.

Утром вставать совершенно не хотелось.

То ли вчерашний банкет оказался слишком утомительным, то ли вся эта история с убийством вымотала все силы, но отчего-то хотелось просто еще чуточку подремать, уютно устроившись на руке мужа. Тот покорно не шевелился, давая возможность жене выспаться.

Наконец, она открыла глаза:

- Доброе утро!

- Доброе… - звонкий чмок в нос заглушил конец фразы.

Она снова зажмурилась и потерлась влажным носом о Рихарда, с наслаждением вдыхая его запах. Тот не остался в долгу и, притянув к себе, зарылся лицом в ее волосы, смешно фыркнув где-то в макушку.

- Хорошо, что мы встретились, нам даже нравится одно и то же. Общие семейные ценности, - пошутила Асенька, в свою очередь пофыркав в ответ.

К ее удивлению, муж шутку не поддержал. На мгновение задумался и очень серьезно произнес:

- Знаешь, а ведь семейные ценности – это самое важное. Шеф не знает, а ведь я с Тучкусом-старшим тоже поговорил. Как раз о семейных ценностях. Он действительно благодарен, но знаешь за что?

- За что?

Теперь уже Асенька, заинтересовавшись, вынырнула из объятий и чуть отстранилась, чтобы не только слышать, но и видеть мужа.

- Как раз за семейные ценности. Сказал, что сын расстался с Сандрой. Потому что невозможно быть вместе с тем, кто готов убить, чтобы получить деньги.

- Но ведь не Сандра убила.

- Не она, но ее крестная, сестра ее папы. Ближайшая родственница, понимаешь. Значит в их семье – такие семейные ценности: «только деньги». Улдис, конечно, очень расстроен, сказал, что больше ей не верит, может быть ей понравился не он сам, а только деньги семьи. Он не готов платить за любовь деньгами. Другие семейные ценности.

- Понятно. – Асенька вздохнула. – С одной стороны, для девчонки, конечно, трагедия. Такой ужас в семье, крестную в тюрьму посадили, да еще и любимы бросил. А с другой стороны, Улдис конечно прав: никто теперь не скажет, по какой причине она его выбрала, вполне может быть, что из-за денег. Как бы он мог ей после такого доверять?

- В том-то и дело! Потому Алдис и рад, что они расстались сейчас, пока ничего больше не случилось. Отсюда и дополнительный гонорар. Который, между прочим, пойдет на нашу семейную ценность.

И Рихард, аккуратно заграбастав брыкающуюся и хохочущую Асеньку, поцеловал ее в пока еще не округлившийся живот.