Дело о самоубийственном амулете

Глава 1

Город Хейдел стоял на трёх холмах, и на каждом холме дремала своя магия. На первом — ветер всегда дул против часовой стрелки, на втором — камни дышали теплом по ночам, на третьем — тени двигались сами. Но магия была делом строгим. Каждое заклинание, каждый артефакт — под надзором отделения Магической Гильдии королевства Арканум. За порядком следили маги-дознаватели городской жандармерии, и лучшим из них считался Эрнест Хольм, человек, который совершенно не владел магией. Более того – он её даже не чувствовал, как прочие лишенные дара люди.

Странное дело для мага-дознавателя, но так уж получилось, что Хольм родился без искры. Он не чувствовал потоков, не различал ауры, не мог зажечь свечу щелчком пальцев. Зато он видел то, что маги пропускали: следы в пыли на полу, сбитый ворс на ковре, направление царапин на замке. Гильдия терпела его за редкую въедливость. Город терпел за то, что он раскрывал даже те преступления, которые сами маги считали нераскрываемыми. Хотя Главный комиссар жандармерии частенько горел желанием уволить Хольма к чертовой матери за его часто не совпадающее с общим мнение. Но кто, кто тогда будет распутывать самые запутанные дела?

Утро началось с визита курьера в зелёной мантии — вестника Гильдии. Хольм как раз пил чай с мятой и читал вчерашнюю газету, где снова писали о пропаже кота у старосты третьего холма. Он всегда по утрам читал газету. И начинал чтение с последней страницы. Курьер влетел без стука, рассыпая искры по паркету и чуть не перевернул фарфоровый чайник, стоящий на самом краю столика.

— Мастер Хольм! Гильдия требует вашего присутствия в жандармерии. Убит магистр Корнелиус Вейн.

Хольм не спеша отставил чашку. Корнелиус Вейн был известным в городе лицом, артефактором высшего ранга, создателем амулетов, которые стоили целых состояний. Его мастерская находилась в Башне Пяти Ветров, что на самом высоком холме города. Том самом, где ветер всегда дул против часовой стрелки. Возможно, исключительно из уважения к магистру.

— Кто убил? — спросил Хольм, взяв салфетку.

— Неизвестно. Магистр найден мёртвым в своей лаборатории. Причина, как показал осмотр, магический удар, но… — курьер запнулся. — Следов заклинания нет. Совсем.

— Такого не бывает, — сказал Хольм. — Любое заклинание оставляет эхо.

— Но так говорят маги-дознаватели. Именно поэтому вас и приказал позвать Главный комиссар.

Заехав в жандармерию и получив соответствующие бумаги в канцелярии, Хольм, наконец, смог отправится на место преступления. Лаборатория Вейна была идеально круглым залом с высоким витражным куполом. В центре стоял огромный рабочий стол из чёрного дуба, заваленный чертежами, колбами, ретортами и инструментами. Тело мага лежало на полу, руки скрещены на груди, лицо спокойное. Если бы не крайняя бледность лица, то можно было бы подумать, что Корнелиус просто уснул на полу. Но губы отдавали синевой, а глаза казались дешевыми стекляшками. Дыхания не было видно. Хольм обошёл тело, ни к чему не прикасаясь. Вокруг суетились маги-дознаватели, водили амулетами, шептали какие-то заклинания, но, по большей части, качали головами, признавая своё бессилие.

— Пусто, — сказал один, седой старик в очках-лупах. — Никаких следов. Ни остаточной магии, ни чужеродного поля. Просто сердце остановилось. Как будто от магического удара. Я мог бы подумать, что к нему зашла на огонёк сама смерть.

— Смерть не оставляет царапин, — заметил Хольм, присев на корточки. Он указал на правую руку покойного — Смотрите. На среднем пальце свежий ожог, в виде тонкого кольца. Под ногтями мелкие частицы графита и серебра. Это состав для черчения защитных рун. Значит, он рисовал руну перед смертью.

Он поднялся, прошёл к столу. Среди бумаг нашёл чистый лист пергамента, на котором только начали проступать линии — недорисованная пентаграмма. Но руны были необычными: не защитные, не призывные, а… отменяющие. Хольм не разбирался в магии, но за годы работы выучил основные символы. Эта была руна «аннигиляции» — запрещённый знак, стирающий любую магию на расстоянии десяти шагов.

— Интересно, — пробормотал Хольм. — Зачем артефактору рисовать руну, которая уничтожает магию? Ведь все амулеты, вышедшие из его рук покрыты вязью рун со всех сторон. Это же основа артефакторики. Вся сила любого амулета именно в этом.

Стоящие за его спиной маги отшатнулись от стола. Им стало страшно. Никто не хотел лишиться магических способностей даже на секунду. Хольм оглядел комнату. На стеллажах — сотни амулетов, каждый в отдельном контейнере с особым замком. Все замки целы, кроме одного — крайняя левая ячейка нижнего ряда была приоткрыта, внутри пусто.

— Что там лежало? — спросил он у старика, указав пальцем на пропажу.

Тот сверился с описью:

— Амулет «Зеркало Истины». Штучный экземпляр, создан самим Вейном. Способен отражать любые заклинания обратно в нападающего. Очень ценная вещь. Разрешена к использованию магам не ниже звания магистр. И исключительно по разрешению Гильдии.

— Он должен был быть заперт?

— Безусловно. Ключи только у магистра.

Хольм посмотрел на тело. Ожог на пальце, недорисованная руна, пустая ячейка. В карманах, как он уже знал, не было ничего. Дознаватель подошёл к окну — ставни были закрыты изнутри, но на подоконнике он заметил каплю воска, а рядом — обрывок шерстяной нити.

— Кто ещё имел доступ к лаборатории?

— Ученик Вейна, молодой маг Эдвин, — ответил старик. — И служанка, убирает по утрам. Но у них нет ключей от ячеек.

— Где ученик?

— Здесь, в соседней комнате. Ждёт допроса.

Эдвин оказался тощим парнем лет двадцати, с испуганными глазами и трясущимся подбородком. Он сидел на стуле, сжимая в руках свой потёртый, дешёвый амулет-талисман. Его он носил на себе никогда не снимая.

— Я не убивал!!! — выпалил он, вскочив на ноги, едва Хольм вошёл. — Мы работали вчера до полуночи, я ушёл раньше. Магистр остался заканчивать чертёж.

— Какой чертёж?

— Амулет «Зеркало Истины», новая версия. Он хотел усилить отражение, чтобы оно могло вернуть любое проклятье, усилив его вдвое. У него была идея… опасная. Он говорил, что амулет может стать самостоятельным, что он вложил в него частицу своей души… Я ему говорил… А он… — Эдвин волновался и перескакивал с одного на другое.

Хольм нахмурился:

— Души? Разве это разрешено?

— Нет, — прошептал Эдвин. — Гильдия запрещает одушевлять артефакты. Но магистр считал, что это единственный способ создать совершенную защиту.

— И где теперь этот амулет?

— Не знаю. Когда я пришёл утром, магистр уже лежал мёртвый, а ячейка была пустой. Я не брал! Честное слово!

Хольм вернулся в лабораторию и снова осмотрел пустую ячейку. На дне он заметил едва различимую царапину — букву «V», инициал Вейна. Но царапина была не от ножа, а как от когтя — очень маленького, почти крошечного.

Он подошёл к телу и внимательно изучил руки. На левой ладони — странное пятно, похожее на старый шрам, но в форме изогнутой линии. Хольм достал лупу и увидел, что шрам на самом деле — рубец от ожога, но очень старого, лет двадцати давности. Рядом с ним — крошечная вмятина, как от укуса.

— Старик, — позвал он эксперта. — Может ли амулет с частицей души двигаться самостоятельно?

Тот замялся:

— Теоретически… Если душа достаточно сильна. Но это запрещено, и никто не знает, что произойдёт. Магистр мог создать… живой артефакт? Вы уверены? Это же запрещено Гильдией!

Хольм выпрямился и посмотрел на открытый контейнер. Вдруг его осенило.

— Он не рисовал руну аннигиляции, чтобы уничтожить кого-то. Он рисовал её, чтобы остановить амулет. Амулет, который ожил и напал на него. Он хотел отменить заклинание. То есть амулет сам стал смертельно опасным, и использовал свой дар против хозяина. Вейн пытался нарисовать руну отмены, но не успел. Применил магию против амулета и пал от своего же удара. А потом амулет исчез.

Он обернулся к Эдвину, который стоял в дверях:

— Где сейчас ваши коллеги маги?

— Все здесь, в здании.

Хольм вышел в коридор и громко крикнул:

— Все маги, кто работает с амулетами. Проверьте свои ячейки! Живой артефакт на свободе. Но ни в коем случае не применять против него магию. Это приведёт к вашей смерти!

Осмотр занял очень много времени. Стало темнеть. Маги потихоньку роптали. Вдруг из комнаты напротив раздался крик. Хольм вбежал — там лежал молодой маг с амулетом на груди, но это был не амулет, а серебряная брошь в виде паука, которая двигалась, впиваясь в кожу. Хольм схватил полотенце и, не думая, накрыл брошь, а затем швырнул её в пустой графин. Паук бился о стекло, издавая звон, а потом затих.

Это был «Зеркало Истины». Оно изменило форму, приняв вид паука, потому что Вейн когда-то держал домашнего арахнида в детстве — шрам на ладони говорил об укусе. Амулет впитал воспоминания и стал охотиться.

Хольм перевёл дыхание. Эдвин взглянул на графин:

— Но как вы догадались, что оно превратилось в насекомое?

— Царапина в ячейке — буква «V», но сделана когтем. И шрам на левой руке Вейна — от укуса паука. Значит, амулет перенял не только душу, но и память. И он искал новое тело. Потому что его собственное, магическое, не могло долго существовать без хозяина. Он хотел перейти на другого мага. На вас, Эдвин, или на любого другого, кто носит амулеты.

В этот момент старый маг, который всё это время стоял рядом, тихо сказал:

— Вы, Хольм, не видите магии, но вы видите главное. Вы воссоздаете прошлое по малейшим следам. Может, в этом и есть настоящая магия.

Хольм усмехнулся. Он поднял графин, любуясь злобным артефактом на просвет, и поставил на стол.

— Напишите в отчёте: убийство совершено собственным амулетом магистра, который обрёл самосознание. Причина: нарушение запрета Гильдии. И больше не создавайте вещей, которые могут думать. Это опасно для жизни, — сказал он, глядя на Эдвина и окружающих его магов. — Даже если вы очень талантливы и уверены в своих силах.

Он вышел из Башни Пяти Ветров, и ветер дул ему в спину — против часовой стрелки, как всегда.

— Хм. Значит ветер так дул и до того, как появился Корнелиус… — Хольм поднял воротник, сунул руки в карманы и направился домой пить чай с мятой. Завтра рано утром нужно будет зайти к старосте, посмотреть его вызывающего подозрение кота — а то вдруг и он не простой кот. До рассвета оставалось пять часов.