Дело о прекрасной эльфийке

Пролог и глава 1

Пролог

Если у вас есть автомобиль и пожилые родственники, владеющие дачей, вы неизбежно превратитесь в извозчика. Уровень дохода вашей семьи не имеет значения.

Следователь первого отдела по особо тяжким преступлениям Следственного комитета N-ской области Иван Турин однажды видел мужика, выгружающего ведра с зелеными помидорами из багажника BMW X6 M. Новенький внедорожник был по крышу в грязи, мужик нагло заехал задними колесами на тротуар возле подъезда, но Иван, несмотря на всю его ненависть к автохамам, не стал цепляться к бедолаге. Рядом с машиной стояла худенькая старушка в платочке и командовала разгрузкой. Зрелище того, как «крутой» таскает помидоры, вызвало у Ивана сочувствие, смешанное с жалостью.

У самого Ивана была бабушка, а у бабушки — дача и, что еще хуже, оставшиеся в наследство от деда «Жигули». А Иван, к его огромному сожалению, имел водительские права. Дальше рассказывать, наверное, не нужно.

Впрочем, положительные стороны в этой ситуации тоже были. Свежий воздух после прокуренных кабинетов. Умеренная физическая нагрузка на грядках. И самое главное –– рыбалка!

Дед с умом подошел к выбору места для «загородной резиденции». Добираться до нее непросто: к кооперативу ведет порядком разбитая дорога, автобусы по которой ездят хорошо, если пару раз в день. Да и от города далековато, но зато — вверх по течению, так что вода в реке чистая. Дача — практически на берегу, до ближайших заводей — пара минут пешком.

В тот день Иван приехал на дачу засветло. Бабушка с начала мая жила там безвылазно, так что следователю нужно было лишь забрать после работы маму, и вместе с ней проехать по магазинам. На это ушло не больше двух часов, поэтому на месте они были задолго до того, как начало темнеть.

Поужинали на веранде, наслаждаясь ароматом отцветающих яблонь и обсуждая последние «кооперативные» новости.

— Петлищевы опять на Кыса жаловались, — сообщила бабушка. — Это же не охранник, это какой-то террорист! Знала бы я, что из того заморыша такое получится, я бы тебя, Ванечка, вместе с ним на улицу выкинула!

Кыс — зверь неизвестной породы, выросший из подобранного осенью котенка. Теоретически его можно принять за мейн-куна, те тоже могут весить и 10, и 15 килограммов, но не бывают гладкошерстными и трехцветно-пятнистыми. К началу лета Кыс вымахал размером со среднюю дворняжку, весил почти 11 килограммов и продолжал расти. Бабушка, взявшая котика на дачу «для компании» и «чтобы воздухом подышал», уже на следующий день начала жалеть о своем решении. Кыс затерроризировал всех окрестных собак, подружившись лишь с парой цепных кобелей, живших возле домика сторожа, молодой хаски с соседней аллеи и флегматичным леонбергером профессора Окунева. Кошек он игнорировал, а мелких собак гонял, доводя до истерических припадков.

— Что, опять отлупил их таксу? — поддержал разговор Иван.

— Нет, — вздохнула бабушка. — Но собака так боится Кыса, что не решается гулять без хозяев. Поэтому ночью, если она захочет по своим делам, ее нужно выводить на поводке, как в городе, или она прудит перед дверью.

— То есть Кыс виноват уже и в том, что Петлищев вляпался в лужу?

Иван рассмеялся и взглянул на кота, который, словно услышав, что говорят о нем, материализовался на веранде и принялся весьма красноречиво смотреть на бутерброды с колбасой. Кыс выдержал взгляд хозяина, сохраняя задумчиво-невинный вид. Казалось, он говорил: «А при чем здесь вообще я? Я хорошо воспитанный котик, даже на стол не лезу, хотя очень хочется, а вы мне жалеете кусочек вкусного!»

— Ладно, иди сюда, террорист! — Иван протянул коту ломтик колбасы.

Кыс, словно нехотя, встал, потянулся и медленно подошел к хозяину. Вдумчиво обнюхав угощение, он аккуратно взял кусочек в зубы, отнес к своей чашке и только там съел.

— Смотри-ка ты, интеллигент! — проворчала бабушка.

— А чье воспитание? — парировал Иван. — Если ты даже мне сумела манеры привить, то куда коту деваться?

И окликнул зверя:

— Кыс, на рыбалку со мной пойдешь?

Кот что-то неразборчиво муркнул в ответ, но потом подумал, подошел и потерся о ноги хозяина.

Глава 1, в которой главную роль играет кот.

Через час Иван с котом сидели в зарослях ивняка и сосредоточенно наблюдали за поплавком. Солнце садилось в облака, рыба играла, оставляя на поверхности воды переливающиеся круги и мелкую рябь, но клева не было.

Первым не выдержал Кыс. Услышав что-то, доступное лишь его уху, он встрепенулся, коротко муркнул и направился к проходу в кустах, за которым начиналась тропинка к небольшой заводи и соседнему дачному кооперативу.

— Ты куда? — окликнул кота следователь.

Зверь обернулся, снова что-то пробормотал на своем кошачьем языке и, напружинившись, замер.

Ивану стало любопытно. Он встал и, стараясь не шуметь, пошел к тропинке. Однако через несколько шагов у него потемнело в глазах, и он вдруг обнаружил, что стоит посреди смутно знакомой комнаты.

— Вот так просто? — пробормотал он и сел на пол.

Кыс, до этого демонстративно умывавшийся у стены, подошел и боднул хозяина в колено. Иван вздохнул, погладил кота и принялся оглядываться.

С того момента, когда сыщик побывал тут последний раз, в комнате мало что изменилось. Такие же каменные стены, причем Иван только сейчас обратил внимание, что все булыжники, из которых они сложены, разного размера и очертаний, однако сама стена идеально ровная, словно по ней прошлись шлифовальным кругом. Ни одного острого угла — стены плавно переходят в потолок, стыки скруглены. Окон нет вообще, свет сочится лишь из белого полушария под потолком, похожего на дешевый плафон. Простая деревянная мебель без каких-либо намеков на украшения, идеально ровный некрашеный пол. Легкие стулья из плетеной лозы возле стола. А вот сам стол накрыт: Иван даже сказал бы, что тут намечается романтический ужин. На вышитой скатерти — несколько бутылок вина, два бокала, красивый шандал со свечами, правда, незажженными, тарелки с фруктами и еще чем-то, пахнущим очень аппетитно.

Похоже, Кыс тоже почувствовал запах. Перестав тереться об Ивана, кот запрыгнул на один из стульев, встал передними лапами на стол и начал обнюхивать содержимое тарелок.

— Э, зверь, ты твердо уверен, что это для тебя? — по привычке принялся строжить кота Иван.

Кыс недовольно муркнул, забрался на стол уже всеми четырьмя лапами и принялся гулять между тарелками. Сыщик не выдержал такой наглости и поднялся, чтобы согнать зверя на пол.

— Мурк! — победно произнес кот, глядя в глаза человеку.

— И что «мурк»? — переспросил Иван. — Да, я понял. Ты проводник между мирами. Именно ты вернул меня осенью на Землю. А сейчас зачем-то притащил сюда. Но это не значит, что ты имеешь право класть свой хвост в тарелку с едой!

Открыв одну из бутылок, он понюхал и налил вино в бокал. Попробовал:

— Похоже, я угадал. Столовое.

Выпив вина, Иван передвинул тарелку с мясными закусками, чтобы убрать из нее кошачий хвост, взял ломтик колбасы и стал вдумчиво жевать.

Кот развернулся на месте и, выбрав себе один из кусочков мяса, спрыгнул на пол.

В этот момент дверь открылась, и на пороге появилась наставница Анастис.

— О! А вы времени не теряете! — рассмеялась она.

Иван не удивился появлению этой женщины. Именно она, древняя, как мир, прошлой осенью привела его в эту комнату без окон, откуда он вернулся на Землю. Эльфийка считалась тут весьма статусной магичкой, была жрицей какой-то Зеленой Девы и хорошей приятельницей местного императора. А до ухода в монастырь, похоже, отжигала на командных постах в местной армии.

Кыс, доев колбасу, гордо вышел из-под стола, чтобы потереться о подол эльфийки. Женщина присела, ласково потрепала зверя по шее:

— Как ты вырос, малыш! Я боялась, что ты не сможешь выжить в том страшном мире, в котором родился Вечный.

— А чего бы ему не выжить? — возмутился Иван. — Он жил у меня, а я кошек люблю. Все положенные прививки сделаны, глистов нет.

Абсурдность ситуации заставляла Ивана вести себя не менее абсурдно. Перенесся в Иномирье? Оказался в гостях у древней эльфийки? Прекрасно! Будем беседовать о котиках!

Эльфийка снова рассмеялась:

— Милейший мастер Иванус! Прошу извинения за столь неожиданное вмешательство в вашу жизнь! Давайте поужинаем и поговорим. Если вы не согласитесь помочь, проводник вернет вас туда, где вы находились в вашем мире. Но разговор будет долгим, лишние уши не нужны, так что уж поухаживайте за мной! Вы и моложе, и все-таки кавалер!

Наставница Анастис присела на один из стульев. Иван, с небольшой задержкой сообразив, что от него требуется, наполнил чистый бокал вином, подал даме и лишь потом опустился на стул.

Наставница Анастис пригубила вино, удовлетворенно кивнула и произнесла:

— Зажгите свечи! Каналы подпитки светильников, конечно, защищены, но лучше разговаривать у живого огня.

Когда свет под потолком погас, и в комнате воцарилась полутьма, женщина продолжила:

— Давайте выпьем за вашу, мастер Иванус, удачу! Вы одно из тех непостижимых существ, чьи свойства мне пока не удается разгадать. К тому же имеете персонального проводника, а это значит, что теперь накрепко связаны с нашим миром. Поэтому я очень рассчитываю на вашу помощь.

Иван пожал плечами:

— Если чем-то смогу помочь, я не против. В прошлый раз моего желания никто не спрашивал, но сделал, что смог.

— В прошлый раз все случилось по воле законов Мироздания, которые ни у кого ничего не спрашивают. Вы были единственным существом в достижимом для заклинания участке Вселенной, которое могло выполнить желание умирающего мага. На вашем месте мог оказаться какой-нибудь ящер или вообще неживой предмет. Но случилось то, что случилось, и в этом никто не виноват. Теперь же мне нужен тот, в чьей непричастности к заговору я могу быть абсолютно уверена.

— Какому заговору? — насторожился Иван.

— Вот поэтому я обратилась к вашему проводнику. Чуть позже я расскажу вам, как пользоваться котом. С его помощью вы сможете переноситься в любое место, где были хотя бы раз, и возвращаться туда, куда пожелаете.

— Хорошо бы! — мечтательно произнес Иван, вспомнив тряскую дорогу до дачи и постоянные пробки в городе.

— Но это все потом, — эльфийка лукаво улыбнулась. — А сейчас я расскажу вам о внутренней политике Империи. Но сначала сообщу несколько тайн, которые известны лишь посвященным.

— Может, не надо? — Иван жалобно взглянул на женщину. — Если я буду знать то, что большинству знать не положено, то стану опасным для вас. Мне этого не хотелось бы.

Эльфийка покачала головой:

— Надо, иначе вы ничего не поймете. К тому же я всегда могу отправить вас на родину, а вашего проводника вызвать сюда и убить. После чего вы навсегда лишитесь возможности попасть в наш мир, а в вашем… Вечный рассказывал о вашем жутком мире: если начнете там говорить о том, что видели и слышали здесь, вас сочтут или умалишенным или фантазером, годным лишь для развлечения детишек всякими глупостями.

Кот, слушавший разговор из-под стола, нервно дернул ухом, но ничего не сказал.

А наставница Анастис продолжила:

— Вы должны помнить, что уже триста сорок лет во главе нашего государства стоит Вечный Император. Он возглавил Совет Светлых, когда началось Изгнание Тьмы, потом князья принесли ему вассальную присягу, и образовалась Империя. До этого он полсотни лет боролся против Темного властелина в отрядах Границы, и, постепенно объединив их, превратил в хорошо организованную армию. Но это не главное. Если вам интересно, я велю принести несколько книг с историческими очерками и мемуарами участников событий. Главное же заключается в бессмертии Императора. Как только он встал во главе Совета, многие маги заинтересовались его сущностью. Вечный немало времени провел в боях, всегда был в первых рядах, но умудрялся выживать и выздоравливать, получая раны, которые неизбежно свели бы в могилу любого разумного. На Вечного не действуют яды. Ему сопутствует феноменальная удача, и в этом вы с ним очень похожи. Он выглядит как чистокровный человек, но его магический талант превосходит силы любого носителя древней крови. В общем, Вечный — это загадка, а наличие загадки без ответа всегда волновало настоящих магов. В конце концов, мы смогли выяснить несколько фактов, которые сложились в непротиворечивую картину. Результаты исследования засекретили. Дело не в простонародье. Какому-нибудь погонщику ослов наплевать, кто правит страной, лишь бы порядки в ней позволяли ему жить и кормить семью. Дело в тех, кто находится рядом с троном, кто считает себя вправе распоряжаться чужими судьбами.

Эльфийка замолкла, допила вино и выразительно посмотрела на бутылку. Иван галантно наполнил фужеры, но пить не стал, лишь взял с блюда кусочек какого-то фрукта и задумчиво сжевал. Женщина продолжала молчать, поэтому сыщик понял, что ему нужно что-то сказать.

— То, о чем вы рассказываете, очень похоже на мою родину. У нас тоже уже 20 лет правит один и тот же человек. Конечно, 20 — это не 360 или сколько там. Но для нас, короткоживущих, это очень много. Так вот, сейчас телеграм-каналы уже открыто пишут о «башнях Кремля» и «схватках бульдогов под ковром», о кланах и группировках среди тех, кто распоряжается экономикой страны.

Эльфийка задумчиво взглянула на Ивана:

— Я не знаю, кто такие телеграм-каналы, но, похоже, вы еще раз подтвердили, что вы именно тот человек, который нужен. Вообще ваш мир в чем-то превосходит остальные. Не зря наиболее сложные заклинания, затрагивающие основы Мироздания, исполняются за счет существ из вашего мира. Вы же помните, как попали сюда: предсмертное проклятие старика Суволли выбрало на роль исполнителя именно вас. То же самое произошло почти четыреста лет назад. Темный Властелин для своих экспериментов использовал силу плененных им магов, многие из которых во много раз превосходили его талантом. Но особенность темной магии — это возможность подчинять сознание разумных, калеча и меняя его. Вы сами испытали на себе колдовскую силу Головы Лича.

— Испытал! — хмыкнул Иван и залпом выпил вино.

— То действие, которое она произвела на вас, было гораздо слабее, чем мог оказывать на своих пленников Темный Властелин. Это связано и с вашим происхождением, и с тем, что малыш Кипер был недостаточно искусен в управлении разумными. А четыреста лет назад на Темного Властелина работали сотни магов. Ему нужны были и полностью покорные личи, и те, кто сохранял некоторую свободу сознания, чтобы вести исследования. Поэтому он постоянно занимался охотой на магов, притягивая их с помощью очень мощных и кровавых заклинаний. Эманации смерти в его лабораториях достигали такой силы, что их действие захватывало и соседние миры.

Иван не стал уточнять, каким способом получались эти самые «эманации смерти». Наверняка что-то мало аппетитное и предельно криминальное. Поэтому он лишь понимающе кивнул. А эльфийка продолжила рассказ:

— В момент одного из таких призывов в вашем мире был убит молодой человек, имевший задатки сильного мага, но не реализовавший их, так как у вас магия не развита. Заклинание превратило его в лича и должно было перенести в лабораторию Темного Властелина. Но что-то пошло не так.

Землянин невольно хмыкнул: эльфийка произнесла известный интернет-мем, который вряд ли могли слышать в мире, где нет не только соцсетей, но и самых древних компьютеров.

— Мы определили три причины того, что заклинание, произнесенное Темным Властелином, произвело не то действие, на которое он рассчитывал. Первая: рядом с хозяином была кошка, а эти чудесные звери способны задержать потерю жизненных сил человеком. Между моментом, когда тело получает смертельную рану, и моментом, когда жизнь полностью покидает тело, проходит некоторое время. Кошка бросилась на грудь раненому хозяину и перекрыла канал, по которому уходят эманации жизни. Вторая причина — в тех самых плененных магах. Темный Властелин использовал их силу для своих заклинаний. Но многие из них, потеряв волю, все же сохранили остатки гордости. И они внесли от себя что-то в волшбу. Похоже, там было такое же посмертное проклятие, какое произнес Суволли. Проклятие сработало, когда появилась возможность, и вместо мертвого раба получился бессмертный маг, живой и мертвый одновременно. Причем, похоже, эти пленные маги отдали ему свои силы, а они были немалыми, и он стал наследником их талантов. Ну и третья причина чисто физическая — вес кошки. Заклинание начало осуществляться, когда тело имело один вес, но в момент переноса в наш мир кошка с такой силой вцепилась когтями в тело своего хозяина, так страстно хотела его спасти, что он оказался не в лаборатории Темной Цитадели, а в нескольких сотнях лиг севернее, в горах Пограничья. Ну а потом включилась удача Вечного.

Иван снова налил себе вина, залпом выпил и потряс головой:

— Жуткие у вас вещи творились! Впрочем, если в центре событий оказывается кошка, то может быть что угодно. Кошки — звери непредсказуемые никакой магией. Моя бабушка в этом искренне уверена.

Наставница Анастис с подозрением посмотрела на Ивана:

— Я всегда знала, что рядом с необычным мужчиной не может не быть мудрой женщины.

Иван улыбнулся:

— Но все же думаю, что вы решили повоспользоваться моим котом не только, чтобы рассказать об итогах исследований сущности Вечного Императора? Вам что-то нужно от меня?

— Разумеется, — кивнула эльфийка. — Ваша удача. Я обещала рассказать вам о внутренней политике? Так вот, если в общих чертах: у Вечного Императора нет детей. Мертвецы не способны продолжать свой род. При этом время все же влияет на Вечного. 400 лет назад он выглядел молодым человеком, сейчас про него можно сказать «мужчина средних лет». Его невозможно убить: многие пробовали, ни у кого не получилось. Но вполне вероятно, что когда-нибудь он устанет от жизни и перестанет быть, как это происходит с чистокровными эльфами. Растворится в мире, став его частью. Поэтому многие из сильных родов стараются быть поближе к трону, чтобы Вечный Император выбрал преемником кого-то из них. Преемник сможет основать династию правителей.

— Понятно, — кивнул Иван. — Между вельможами идет грызня, приз в которой — не только сегодняшняя, но и завтрашняя власть. А ваш клан Вивелли в ней участвует?

Эльфийка нахмурилась, но все же решила ответить:

— Скорее нет, чем да. Мы понесли сокрушительные потери во время Изгнания Тьмы, к тому же большая часть разделов темной магии, которая у нас в крови, сейчас под запретом. Среди Вивелли есть преуспевающие лекари и ученые, которые ищут способы борьбы с ненасильственной смертью. Влияние клана Вивелли невелико. К тому же я одна из немногих, кто сумел избежать усталости от жизни, и само мое существование вызывает ярость у желающих, чтобы Вечный Император перестал быть. Так что мы на его стороне.

Иван снова кивнул и спросил о том, что давно вызывало любопытство:

— Наверное, у Вечного Императора есть какая-то структура, в которой служат маги, контролирующие те самые запрещенные заклинания? Никогда не поверю, что имеющие темный талант отказываются от него, не пытаясь как-то использовать свои возможности. Вы же помните Тайтрила Кипера?

— Именно так. Вот об этой службе мы с вами и поговорим.

Глава 2

Глава 2

В которой появляется новое действующее лицо, рискующее стать основным.

Ивану так и не удалось как следует полюбоваться монастырем Зеленой Девы и его окрестностями. Хотя оно того стоило. Долину в предгорьях Лунного хребта, в которой он находится, называют Благословенной. Неизвестно, что появилось раньше: поселение жриц Земли или это название, но место для обители выбрано чрезвычайно удачно.

Климат тут мягкий, но не жаркий. Осенью, когда на Грозовых островах и северном побережье уже бушуют метели, окрестные холмы здесь блестят на солнце всеми оттенками желтого и красного, словно какой-то великан смешал краски, выбирая ту единственную, которая бы сгодилась, чтобы нарисовать живой огонь. Рыжие, охристые, пурпурные, алые, золотистые, лимонные, малиновые, бурые пятна покрывают окружающие долину холмы, которые так переливаются под солнцем, что осенний полдень кажется по-летнему жарким. Хотя на рассвете уже может и подмораживать, а вечером надо растапливать камин, иначе рискуешь замерзнуть даже под теплым одеялом. На лугах в долине облетают дикие хризантемы, белые и лиловые, с желтыми сердцевинами, а в монастыре на клумбах — роскошь и многоцветье садовых астр.

Конечно, Благословенная долина хороша в любое время года, но эта история началась на исходе осени, поэтому девушка, сидевшая у окна в одной из гостевых комнат монастыря, могла видеть пламенеющие леса на холмах и кусок пестрой клумбы. В чем-то она сама походила на осень: такая же рыжая, как листья деревьев, в буро-зеленой, как пожухшая трава, рясе, полностью скрывавшей фигуру. Такие зеленых хламиды в монастыре носят все: и жрицы, и наставницы, и воспитанницы, различается лишь оттенок.

Звали девушку Астралия. Впрочем, сидя перед окном, она вряд ли думала о красоте увядающей природы и о том, как стойко выдерживают предрассветные заморозки ее цветочные тезки на клумбах. Девушка с раннего утра старательно писала в тонкой тетради, аккуратно выводя строчки и обдумывая каждое слово:

«Наставница Анастис дала задание предать бумаге все, что я знаю о моих предках. Она считает, что способности разумных — следствие сложных переплетений наследственных задатков, которые все чаще проявляются не только у тех, кто принадлежит к старшим народам. Однако с полной уверенностью могу рассказать лишь о том, что касаемо семьи моего батюшки.

Мой дед, Устарус Бооти, родился в предместьях Вартосары. Это столица земли Лив, одного из древнейших эльфийских княжеств. Эльфы Лива известны как самые сильные маги Земли, чрезвычайно тонко чувствующие силы Жизни.

Фамилия Бооти не принадлежит к правящим родам княжества, предки дедушки — простые землепашцы и виноградари. Впрочем, его семья достаточно известна в княжестве, владеет большими участками возделанной земли. Особая гордость Бооти — яблоневые сады. Каждый раз, когда я покупаю ливскую пастилу, думаю о своих предках. Они посадили и вырастили яблони, а наши близкие и дальние родственники собирают плоды, которые превращаются в известное по всей империи лакомство.

В тех краях люди и эльфы многие века жили рядом, и кровь народов постепенно смешивалась, поэтому человеческий век длиннее, чем во многих других провинциях. Дедушка Усти получил в наследство не только долголетие, но и толику магических способностей: ровно столько, чтобы чувствовать растения. Он был младшим сыном в семье и, как это принято в Ливе, должен был продолжить отцовское дело. Впрочем, в тех краях семьи вообще стараются держаться вместе, наделы не дробятся, работы хватает всем. Поэтому бывает, что целая деревня населена родственниками, а вся земля вокруг общая.

Первая жена дедушки была такой же долгоживущей, как он сам. Однако потом случилось несчастье: она погибла вместе с маленьким сыном. Дедушка никогда не рассказывал, из-за чего они умерли, он вообще не любит вспоминать о годах, проведенных в Ливе. Несчастье так потрясло его, что он отказался от своей доли земли, передав все старшим братьям, и уехал в столицу. Там он нанялся садовником к какому-то вельможе, ведь все знают о талантах ливцев в уходе за растениями. Через некоторое время его встретил покойный маг Амадеус Суволли, только что купивший большой участок земли в Кнакке, и предложил поехать на юг, чтобы заложить новый сад. Дедушка согласился, с тех пор и живет в Кнакке. Через некоторое время после переезда он встретил нашу бабушку Арали, в девичестве Юаль.

Бабушка — уроженка Кнакка, ее предки были в числе тех людей, кто заселял эти земли после их освобождения от Темного Властелина. Бабушка рассказывала, что первый Юаль, о котором в семье что-то знают, служил матросом на речном судне. Кто-то из ее прабабок был из горных дикарей — тех, кто в первый век после освобождения решил спуститься в долину. Но, в общем, Юали ничем не отличались от других обывателей Кнакка. Семейным делом у них была парусная мастерская, кроме того, они вязали сети для рыбаков. Первым мужем бабушки Арали стал рыбак, но он погиб совсем молодым, буквально через пару лун после свадьбы. Детей у них не было, поэтому бабушка приняла предложение дедушки Усти, хотя он тогда был уже не молод.

Мой батюшка — первенец, у него есть сестра и брат. Тетя Мишила вышла замуж за торговца пряностями и открыла кондитерскую. У нее талант делать фруктовые сладости, которые не уступают знаменитой ливской пастиле, а порой и превосходят ее. А дядюшка Лик, которого сейчас надо называть полным именем Ликиус Бооти, учится в Академии. Про него говорят, что он станет очень сильным магом-повелителем стихий. Может быть, в предках бабушки были маги-владыки ветров? Никто этого сказать не может.

Мой отец, как известно наставнице Анастис, проявил талант Тени, что считается частью магии земли. Он способен сливаться с тем, что окружает его, разговаривает с камнями в стенах домов и дорожной пылью так же, как дедушка с деревьями и цветами. Талант Тени я унаследовала от отца.

А вот о предках моей матушки ничего не могу рассказать. Она выросла в Кнакке в приюте для девочек. От своих воспитательниц знала, что ее младенцем нашли на торговой дороге, ведущей из Кнакка в Артам, причем в таком месте, где обычно ночуют караваны, везущие в Кнакк шерсть с горных пастбищ. Там есть мостик через ручей и около него — ровная площадка, на краю которой стоит кумирня Зеленой Девы. Вот под сводами этой кумирни караванщики и нашли сплетенную из коры колыбель, в которой спала маленькая девочка. Она выглядела как человеческий ребенок в возрасте года или около того в ветхой рубашечке из застиранного дешевого полотна, укрытая одеяльцем из кроличьих шкурок. Торговцы решили, что малышку оставили бродяги или дикари, до сих пор живущие в горах, которые не хотели, чтобы она погибла. Поэтому девочку взяли с собой и, когда добрались до Кнакка, отдали в приют.

Когда мне удалось побывать в Кнакке, я зашла в приют и попросила показать записи из архива о моей матушке. В них не было ничего, что бы указывало на ее происхождение. Такие плетеные колыбели делают для малышей и люди, и гномы. Никаких записок или медальонов не было, хотя девочкам принято дарить медальон с белым камнем, когда прорезается первый зуб, и родители проводят обряд представления Зеленой Деве.

Я нашла одну наставницу из числа долгоживущих, мастрисс Токоват, которая помнит, как мою матушку привезли в приют. Она рассказала, что ее поразило здоровье и крепость девочки-найденыша. Вещи говорили о том, что ее родители очень бедны, но не похоже, что ей приходилось голодать. По поводу расы тоже были сомнения. Рыжие волосы в тех краях бывают только у гномов, поэтому воспитательницы сначала подумали, что девочка долгоживущая. Тем более, что караванщиками, которые привезли ее, были гномы из Итара. Наставницы даже заподозрили, что подгорники по каким-то причинам решили избавиться от полукровки, сочинив историю про кумирню Зеленой Девы. Но доказать ничего не удалось. Мастрисс Токоват сама принадлежит к гномскому роду и с большим жаром защищала честь соплеменников от этих подозрений. Но потом, по рассказам матушки, относилась к ней с особой теплотой, все же подозревая в ней кровное родство с подгорниками. Впрочем, рыжие волосы часто встречаются не только среди гномов, но и среди тех, кто родился на северо-западе и севере континента, а также на Грозовых и Парсовых островах. Поэтому в приюте решили, что кто-то из родителей девочки был бродягой с Севера.

Назвали подкидыша Сильвия, а вместо фамилии записали название ручья, на котором ее нашли — Мугор. Через несколько лет все сомнения относительно ее народа рассеялись. Матушка росла и развивалась так же быстро, как человеческие дети, у которых нет примеси старшей крови.

Наставница Анастис, конечно, знает о порядках в Кнаккском приюте для девочек. Воспитательницы внимательно следят за склонностями своих подопечных, чтобы увидеть проявления талантов. Если кто-то из малышек демонстрирует способность к магии, то ее отправляют в обитель Зеленой Девы. Но моя матушка ничем не отличалась от чистокровных людей. Поэтому она росла в приюте до 15 лет. Воспитательницы стараются устроить будущее своих подопечных, находя им службу в соответствии с их возможностями. Матушку устроили горничной в дом мага Амадеуса Суволли, семья которого пользовалась, да и сейчас пользуется в Кнакке всеобщим уважением.

В доме Суволли матушка и познакомилась с моим папой. Молодые люди сначала просто дружили, проводя время вместе за невинными забавами, свойственными юности. После смерти мага папу взяли в столичный Дом Теней. Он проучился там три года, прослужил несколько лет в полицейском управлении столицы, а потом его назначили помощником начальника участка в Оттор. Получив место, батюшка приехал на родину и посватался к маме. Дочь мага, леди Лилиан, которая унаследовала от отца поместье, отнеслась к этому браку с одобрением и дала своей горничной щедрое приданое.

С тех пор наша семья живет в Отторе.»

Девушка подула на листок бумаги, чтобы чернила быстрее высохли, но не стала закрывать тетрадь, а откинулась на спинку стула и задумалась, улыбаясь воспоминаниям.

Пока она размышляет, можно рассказать о ней самой.

Астралии Бооти уже минуло 20 лет, для короткоживущей это возраст, когда девушке пора выходить замуж. Но Астралия половину своей жизни провела в монастыре Зеленой Девы, и поэтому создание семьи не входило в ее ближайшие планы. У тех, кто имеет талант, судьба несколько отличается от обычной.

Магический дар проявился у Астралии Бооти достаточно рано, но вряд ли кто-то обратил на него внимание, если бы ее собственный отец не был Тенью. Этот дар весьма редок, и заключается он в способности к единению с окружающим миром. Причем не важно, что окружает мага: прекрасный сад или городские трущобы. Тень растворяется в пространстве, становясь его частью, разговаривает с вещами и видит следы других разумных, оставленные прикосновением к любому предмету. Поэтому Тени — лучшие сыщики и шпионы.

Распознать дар Тени довольно сложно, ведь главная особенность того, кто им обладает, — быть незаметным. На него просто не обращают внимание.

Раньше считалось, что Тенями могут быть только мужчины. Кому интересны незаметные женщины? Однако Фрас Бооти увидел дар в своей дочери и сообразил, какая карьера может ее ждать. Он привез девочку в монастырь Зеленой Девы, и наставницы согласились обучать ее, как обучают жриц Земли. Теперь Астралии Бооти предстояла дорога в столицу, где ее ждала служба в императорской полиции.

Девушка еще раз подула на лист бумаги и закрыла тетрадь.

Солнечный день за окном блистал всеми красками осени, поэтому Астралия распахнула окно и впустила в комнату волну свежего воздуха, полного ароматов увядающих цветов. Снова улыбнувшись своим мыслям, она взяла тетрадь, накинула на голову капюшон рясы и вышла из комнаты. Ветер из окна немного похозяйничал в «гостевой» келье — маленькой комнатке, в которой умещалась лишь узкая кровать, шкаф для одежды, крохотная печурка да столик у окна, за которым хозяйка писала свое сочинение.

Поиграв занавесями у кровати, ветер успокоился. В окно запрыгнула большая трехцветная кошка. Она придирчиво обнюхала все углы и улеглась на кровати.

А хозяйка комнаты в это время пересекала площадь перед главным храмом. Нужно сказать, что монастырь Зеленой Девы состоит из десятков строений, окруженных единой каменной стеной. Дома возводились не враз, самый древний — главный храм, который существовал тут с незапамятных времен. Он даже не похож на то, что сделано руками разумных: это выветрившаяся базальтовая скала, сплошь оплетенная вьющимися растениями. У ее подножия — вход в пещеру, которая ведет в подземные чертоги.

Вокруг главного храма, словно грибы вокруг пня, постепенно наросли другие здания монастыря, но площадь перед входом в пещеру никогда не застраивалась. Здесь всегда был огромный розарий. Раньше колючие кусты защищали вход, но когда была возведена стена, окружающая монастырь, в зарослях прорубили дорожки, вымостив их разноцветными камнями. С течением времени розы становились все крупнее и ярче, и только у самого храма осталась полоса дикого шиповника. Он давно отцвел, и теперь на теряющих листья ветвях пламенели плоды, похожие на маленькие веретенца. Его благородные потомки, посаженные вдоль дорожек, еще радовали глаз пурпурными и бледно-розовыми цветами.

Астралия Бооти миновала розарий и подошла к дому наставниц, почти такому же древнему, как главный храм. Длинное двухэтажное строение, сложенное из грубых камней, с узкими окнами-бойницами и заросшей крышей больше походило на солдатскую казарму, чем на обиталище дам, многие из которых почитаются сильнейшими магичками континента. Но никогда нельзя судить по внешности — это правило монастырская воспитанница усвоила очень давно.

Девушка постучала в неприметную дверцу. Ей открыла молодая жрица в таком же длинном одеянии, отличающемся лишь отделкой. Если Астралия считалась в монастыре «гостьей» и не проходила никаких обрядов посвящения, то привратница была полной жрицей, а те носили золотисто-зеленые рясы, украшенные богатой вышивкой.

— Наставница Анастис назначила мне встречу после обеденной склянки, — сказала Астралия.

— Она предупредила, я проведу, — кивнула жрица.

Девушки углубились в коридоры дома. Каждый раз, когда Астралия Бооти бывала в доме наставниц, ее поражали эти коридоры. Казалось, что когда-то разумные просто сложили из камней большую кучу, придав ей приблизительно прямоугольную форму, а затем запустили внутрь гигантского червя-камнееда, если, конечно, можно представить червя, способного прогрызть ходы, в которых даже самому высокому великану с северных островов не нужно наклоняться, чтобы не задеть головой потолок. Стены блестят полированным камнем, но состоят не из одинаковых плит, а из осколков разного размера и даже разного происхождения: можно угадать и гранит, и сланец, и известняк. Однако они идеально подогнаны друг к другу и скреплены серовато-зеленым веществом, из-за чего кажется, что своды покрывает сложное кружево. Конечно, женщины не были бы женщинами, если бы не украсили стены многочисленными светильниками, картинами и вышивками. Однако оставалось довольно много свободного пространства, особенно на высоком потолке.

Каждый раз, оказываясь в доме наставниц, Астралия ощущала древнюю волшбу и буквально кожей чувствовала, как гигантские черви грызут кучу камней. Записей о том, как строились первые здания, девушка не нашла, хотя и перерыла всю монастырскую библиотеку, поэтому не знала, насколько верны ее ощущения. Ничего конкретного не могла сказать и наставница Анастис. Вот и сейчас, когда девушки зашли в ее приемную, она улыбнулась:

— Здравствуй, Асти! Никак не можешь разгадать тайну моего дома? Смотришь так, словно тебя тут нет. Не беспокойся! Он мне нравится таким, как он есть. Ты принесла то, что я просила?

— Нет. То есть да. Принесла. Но я уже здесь, — запнувшись, ответила девушка.

Она всегда робела перед наставницей Анастис. Эта женщина была одной из самых древних жительниц империи. Эльфийка княжеского рода родилась на свет до того, как сложилась сама империя, и превосходила по возрасту большинство своих соплеменников, хотя тех не зря называют «старшим народом». Срок жизни эльфов — сотни лет, но и на них время накладывает свой отпечаток. Наставница выглядела очень старой — белые волосы и темная, покрытая морщинами и пигментными пятнами кожа. Однако ее глаза светились молодым любопытством, а движения были легки и точны. И смех у старой эльфийки был, словно у юной девушки — звонкий и мелодичный. Она рассмеялась, видя смущение воспитанницы, и протянула руку:

— Давай сюда свои записи. Сейчас посмотрим, что ты собрала.

Быстро пролистнув страницы, наставница Анастис задумчиво произнесла:

— Про твоих предков-моряков я не знала, но можно было и догадаться. Кнакк — портовый город, хоть и стоит всего лишь на реке. Город на новых землях. Его заселяли бродяги из всех уголков империи, поэтому о чистоте крови не может быть и речи. Про твою матушку я тоже ничего не узнала. Ты не имела возможности найти ее спасителей, но сообщила их имена, которые внесли в запись о поступлении девочки. Я связалась с главами тех подгорных кланов, из которых были караванщики. Ни о каких тайных браках и плодах преступной страсти в своих кланах в то время не слышали. Снова допросили караванщиков, многие из которых сейчас живы, и те, не задумываясь, повторили историю о девочке-найденыше. На мой взгляд, все так и было, как говорят гномы. Так что тут ниточка обрывается. А вот про своего дедушку ты знаешь не все, у него была еще одна семья в столице.

— Ой! У меня есть еще братья и сестры! — невольно воскликнула Астралия.

— По возрасту они скорее годятся тебе в дедушки и бабушки, если до сих пор живы, — улыбнулась наставница. — Твой дед оставил ту семью более семидесяти лет назад. Проклятие смешанных браков не минует никого. Когда его жена состарилась, а дети выросли, он решил уйти. Так делают многие долгоживущие. Он оставил жене большую сумму денег, полученную от нанявшего его мага, и ушел в новую жизнь. Сейчас в столице живут несколько семей Бооти, это твои племянники и их дети.

Астралия печально улыбнулась:

— Я очень люблю деда, а он меня. Мы проводили вместе много времени, когда приезжали в Кнакк. Но дедушка никогда не рассказывал о своем прошлом. Он предпочитает говорить о деревьях и цветах, а не о людях.

— Да, — кивнула наставница Анастис, — твой дед — гораздо более светлый эльф, чем многие чистокровные представители этого народа. Деревья и травы занимают в его сердце больше места, чем люди. Но сейчас речь не о нем, а о тебе. Я получила письмо от одного моего благословленного. Ты наверняка о нем слышала, это один из соседей семьи Суволли, лорд Бурегаг. С одним из его родственников случилось несчастье, он попросил моей помощи. Ты встретишься с лордом и получишь от него рекомендательные письма для того, чтобы поступить на службу горничной в семью его родственников.

Астралия удивленно взглянула на наставницу:

— А как же отдел полиции в столице?

— Полиция подождет. Я подозреваю, что в деле, о котором тебе расскажет лорд, что-то нечисто. Поэтому пока ты послужишь горничной в доме Бурегагов-младших. А я попытаюсь предпринять кое-какие действия, так что вскоре ты получишь помощь.

Глава 3

Глава 3,

в которой мы встречаемся со старыми знакомыми.

Когда Астралия Бооти вышла из приемной наставницы Анастис, ее окликнула одна из старших жриц монастыря, наставница Олердис:

— Пойдем со мной, Асти! Анастис попросила собрать тебя в дорогу.

Олердис всегда нравилась девушке. Немолодая колдунья, в чьих жилах текла кровь людей и гномов, полная и румяная, словно спелое яблоко, обучала воспитанниц древнему искусству бытовой волшбы. Если эльфы благословляют, то гномы делают, воплощая желания в вещи. Олердис учила девочек читать узоры на вышивках и изменять обычные шерстяные или льняные ткани так, что они превращались в доспехи или приворотное зелье. Но сейчас наставница повела Астралию в свою кладовую, которая была предметом зависти обитательниц монастыря.

Жрицы Зеленой Девы носили длиннополые рясы с широкими поясами. Воспитанницы после окончания обучения имели право выходить замуж. Чаще всего благословляющие становились супругами крупных землевладельцев, а те с большой охотой отдавали своих дочерей на обучение, если у девочек обнаруживалась хоть толика таланта. Каждая девушка, покидающая монастырь, получала в приданое целый гардероб, соответствующий ее будущему положению в обществе. Шили платья мастерицы под командой наставницы Олердис.

Побродив вдоль рядов вешалок с роскошными нарядами для богатых дам и повздыхав, глядя на шелк и бархат, Астралия выбрала несколько простых шерстяных платьев темных расцветок, удобную накидку с рукавами и капюшоном, пару пушистых вязаных платков, какие носят зимой зажиточные горожанки. Конечно, служанка в доме столичного богача может одеваться гораздо роскошнее, но не стоит сразу же по приезду создавать впечатление избалованной жизнью девушки.

— Подбери себе еще одежду, в которой ты будешь похожа на мальчика, — неожиданно сказала наставница Олердис. — И учти, что на севере в эту пору уже холодно, тебе нужны теплые вещи. Шубу, наверное, еще рано надевать, но все же выбери себе что-нибудь теплое и неброское, в эту пору в столице уже бывает снег. Вряд ли ты вернешься раньше, чем наступит зима.

— Думаю, я не вернусь до весны, — отозвалась Астралия. — Наставница Анастис обещала устроить меня на постоянную службу, тоже в столице.

— Тогда тебе обязательно нужна шуба, — кивнула Олердис. — А еще пара легких платьев. Говорят, в столице взяли манеру так щедро топить в домах, что в личных покоях разумные ходят чуть ли ни голышом, словно за стенами — летний полдень в южных степях.

В результате на следующее утро, когда Астралия отправлялась в дорогу, в карету погрузили два больших саквояжа.

Девушку провожала сама наставница Анастис. Она ободряюще улыбнулась своей воспитаннице, потом обратилась к сидевшей на козлах молодой эльфийке:

— Микки, ты помнишь, нужно сделать остановку у Белых Камней, а потом на перекрестке возле Туссора. Затем доставишь Асти в поместье Суволли, леди предупреждена.

— Да, великая! — кивнула возничая.

Эльфийка залихватски свистнула, запряженные в карету гнедые рысаки захрапели и рванули с места с такой скоростью, что ворота едва успели распахнуться перед каретой.

К сожалению, по осеннему времени для Астралии запрягли не легкую двуколку, в которой пассажир сидит рядом с возницей, всласть болтая, а крытый возок. Конечно, в этой карете мягкие диваны и достаточно места, чтобы разложить столик и поесть на ходу. Но разговаривать через крохотное окошечко в передней стенке весьма затруднительно. Астралия прилегла на сиденье и попыталась подремать. Однако мысли не давали покоя.

Ночью девушка почти не спала. Мешало смутное чувство неудовлетворенности после разговора с наставницей Анастис. Сейчас она снова пыталась разобраться в своих ощущениях.

Еще пару дней назад Астралия Бооти ясно представляла свое будущее. Ее жизнь должна была стать во многом похожей на жизнь отца, помощника начальника полиции в Отторе, большом городе на востоке Империи. В подчинении у него находятся дознаватели, топтуны и маги-вопрошающие. Каждое утро батюшка идет на службу, узнает от околоточных о том, что произошло в городе за ночь, а от дежурных дознавателей — что они успели сделать. Если в городе случается таинственное событие, батюшка сам занимается его распутыванием, находя причины и виновных. Если ничего серьезного не происходит, приходит домой обедать и отдыхает до вечера. Вечерами обычно уходит, в это время суток проще общаться со всякими долгоживущими.

Конечно, на первых порах Астралия могла стать лишь одним из младших магов-вопрошающих. Девушек не берут в школу Теней, но в монастыре давали образование не хуже, а с точки зрения знания магии, еще и получше. К тому же в столице случаются происшествия, которые затрагивают честь весьма высокопоставленных леди. Поэтому очень удобно, когда среди вопрошающих есть женщина. Несколько девушек из младших эльфийских родов уже работают в столичной полиции, ведь талант обычно не зависит от пола, так что батюшка мог легко договориться, чтобы и Астралию приняли в один из столичных отделов.

Но вдруг все перевернулось с ног на голову. Вместо пристойной и уважаемой службы императору — положение служанки или, точнее, шпионки в доме вельможи.

Девушке стало грустно и немного страшно. Только сейчас она осознала, что ее будущее уже не совсем ее. Оно принадлежит тем самым «старшим», о которых не принято говорить: вельможам, главам древних родов, искусным магам вроде наставницы Анастис. Для них она инструмент. Конечно, инструмент ценный и дорогой, с особыми, неповторимыми свойствами, что-то вроде колдовского меча или древнего родового посоха, но все равно инструмент. И планировать что-то в своем будущем невозможно, «старшие» решат за нее.

Астралия вздохнула и завозилась на сиденье, стараясь устроиться поудобнее. В этот момент карета остановилась, послышался голос возницы:

— Прошу извинения, если мастеру пришлось нас ждать!

— Ничего страшного!

Дверца кареты распахнулась, в нее запрыгнул большой пестрый кот и улегся на свободное сидение. За ним влез мужчина, держащий в руках саквояж. Не успел он захлопнуть дверцу, кони рванулись вперед.

— Прошу прощения за вторжение, — произнес неожиданный гость. — Но нам нужно поговорить. Меня зовут Ваниус Турис, я буду служить старшим дознавателем в первом отделе столичной полиции. Это тот, который находится в Приморском квартале. Меня перевели из Лоторита, это портовый город на юге. Вы, думаю, знаете.

— Географию я учила, — неожиданно резко ответила Астралия, сама удивившись своей бесцеремонности.

На первый взгляд, в Турисе не было ничего неприятного. Обычный человек. Достаточно молодой, но не юноша. Чистокровный человек или с небольшой примесью крови северных варваров. Да, для чистокровного слишком высокий, а волосы светло-русые, какие бывают только у северян. Одет, как зажиточный горожанин, собравшийся в дальнее путешествие: кожаная куртка, такой же картуз, простые темные шаровары и тяжелые охотничьи ботинки. Правда, простые горожане редко бывают владельцами потомков Императорской Кошки, а разлегшийся на сидении зверь, несомненно, принадлежал к этому колдовскому роду. Это настораживало. К тому же внезапное появление мужчины в карете еще раз подтверждало мысли Астралии о том, что теперь она не принадлежит себе самой, и это действовало на нервы.

— Вот и хорошо, — улыбнулся мужчина. — Наставница Анастис говорила, что вы образованная девушка, и положение служанки для вас временное. Как только мы разгадаем тайну смерти невесты Бурегага-младшего, вы будете заниматься чем-то другим.

— Так оно и есть, — кивнула Астралия. — Сейчас мне нужно быть поближе к месту событий, а положение служанки, причем имеющей рекомендации от родственников хозяина дома, очень удобно для соглядатая.

— Дом командора Бурегага находится в Приморском квартале. Если с вами что-то случится илиузнаете какие-то важные новости, бегите в полицию и спрашивайте дознавателя Туриса. Нет ничего удивительного, что двое южан могут быть знакомы. У каждого дознавателя обычно целый штат приятелей среди слуг, извозчиков, молочников, хозяев кофеен и прочих забегаловок. Конечно, я буду считаться новичком, еще не имеющим связей, но никого не удивит, что меня ищет служанка из богатого дома, которая тоже недавно приехала из тех же мест. Наверное, нам стоит изредка встречаться просто так, чтобы поделиться новостями. Я ни разу не был в столице, но даже в Приморском квартале должны быть кофейни, в которые прилично зайти молодой девушке, которая сама зарабатывает себе на жизнь. Я разведаю обстановку и пришлю вам записку. В этом, думаю, тоже никто не усмотрит ничего подозрительного и предосудительного. Мало ли с кем может встречаться молодая девушка?

— Давайте не будем так далеко загадывать, — покачала головой Астралия. — Мы еще не знаем порядков в доме командора, не знаем, что представляет из себя этот Приморский квартал. Думаю, действительно будет лучше, если я сама под каким-нибудь предлогом приду в полицию и найду вас там.

Мужчина кивнул:

— Отлично! Самое главное сделано: я знаю в лицо вас, а вы — меня. Вы даже знаете в морду моего зверя, а этой чести удостаивается далеко не каждый. Кыс, что ты думаешь о нашей новой знакомице?

Кот потянулся на сидении и вдруг одним махом перепрыгнул на руки Астралии. Девушка даже ойкнула от неожиданности: кот оказался на удивление тяжелым. Она автоматически погладила зверя — тот моментально заурчал, да так громко, что Астралии стало смешно. Кот немного потоптался на коленях у девушки (это было весьма чувствительно), потом лег и свернулся клубком.

— Вы ему понравились, — сказал мастер Турис. — А Кыс никогда не ошибается!

— Он на самом деле Императорский или просто похож? — недоверчиво спросила Астралия.

— Да, — улыбнулся мужчина. — Сиятельный потомок Императорской Кошки, причем прямой, которого служащие полиции должны приветствовать вставанием.

— Я пока не служащая, да и встать, когда сиятельный зверь сидит на тебе, весьма затруднительно, — смутилась Астралия.

Мужчина рассмеялся:

— Думаю, самому Кысу наплевать на этикет.

Они немного поболтали о пустяках. Девушка сама не заметила, как принялась рассказывать человеку, которого видела впервые, о жизни в монастыре и о дедушке в Кнакке. Ей даже показалось, что мастер знает ее семью. Или знал раньше.

— Вы похожи на свою маму, — задумчиво сказал он. — Она такая же рыжая. Ее зовут Сильвия, ведь так?

— Да, — кивнула девушка.

— И у нее сейчас все хорошо, не так ли? — спросил мужчина. — Она из тех, у кого всегда все хорошо.

— А вы откуда знаете? — удивилась Астралия.

— Просто знаю. Это не важно. Но я, правда, рад!

В этот момент карета снова остановилась. Возница постучала в окошечко:

— Мастер, мы на перекрестке! До города тут не больше часа ходьбы, дождя нет — доберетесь сами!

— Ну что ж, будем прощаться, — улыбнулся мужчина. — Удачи вам, Астралия Бооти!

В Кнакк приехали к концу дня. Осенью темнеет рано, и у поместья Суволли были уже в сумерках. Эльфийка помогла выгрузить вещи около двери для слуг и постучала в окошко кухни. Выбежал парнишка лет семнадцати и потащил саквояжи в дом. Девушка обернулась к провожатой:

— Прощай, Микки! Передай наставнице Анастис, что я хорошо добралась.

Эльфийка неожиданно крепко обняла девушку:

— И тебе удачи! Твоя война только начинается, но знай, что и в монастыре, и в горах у тебя есть друзья!

Астралия вздрогнула, по спине у нее пробежал холодок.

Война? Почему? Но девушка ничего не ответила эльфийке, лишь улыбнулась.

Она толком не знала Микки, даже не ее полного имени и имени ее рода. Высокая, сильная, как мужчина, эта жрица считалась старшей на конюшне. Астралия не раз видела, как она, подоткнув полы рясы за пояс, гарцует на молодых лошадях, которых приучают к седлу. В эти моменты Микки казалась живым воплощением Небесной Охотницы, которой поклоняются ее сородичи. Ведь возница была из горных эльфов, которые сильно отличаются от тех, что правят княжествами. «Старшие» даже считают их дикарями. Горные эльфы не хотят покидать свои укрепленные гнезда на границе между лесом и лугами. Им подвластна темная магия Зверя и темная сторона силы Зеленой Девы. В монастыре была конюшня и большой зверинец, где жили и обычные обитатели окрестных холмов, которым требовалась помощь целителей, и совершенно непредставимые твари Тьмы, изредка встречающиеся в лесных трущобах. Ухаживали за животными горные эльфийки и люди-дикари, умеющие разговаривать со зверями. Астралия не раз ловила себя на ощущении, что чувствует от них запах огня и крови. Говорят, горные эльфы — непревзойденные бойцы и безжалостные убийцы. Но обо всем этом в монастыре Зеленой Девы предпочитали молчать.

И вот Микки сказала о войне...

Астралия замерла на мгновение. Осенние сумерки были на удивление теплыми, напоенными ароматами созревших яблок и пожухлой листвы, но девушке показалось, что откуда-то подул ледяной ветер.

— Иди, не нужно бояться! — подтолкнула девушку эльфийка.

«Правда, что это я? — подумала Астралия. — Я же иду в гости к дедушке, а не в пасть к Грызге!»

— Удачи на дороге! — попрощалась она с провожатой и вошла в дом.

И вскоре мрачные мысли действительно покинули Астралию.

На кухне была сутолока. Когда-то в поместье распоряжался старый гоблин мастер Оорно, но несколько лет назад он умер. Теперь слугами командовала бабушка Астралии, Аралия Бооти. Ради приезда внучки она вместе с молодой поварихой Мланичкой приготовила праздничный ужин.

В столовой коттеджа Бооти, слишком большого для двух стариков, собрались не только хозяева с гостьей, но и девушки-горничные. Астралию расспросили обо всем на свете: о жизни в монастыре, о жрицах и магичках, о тайных рецептах приворотных зелий и средств для выведения пятен. Она, как могла, отвечала, но вскоре поняла, что еще немного и уснет прямо за столом. Заметив, что внучка клюет носом, бабушка, прогнав горничных, отвела Астралию в спальню.

На следующее утро девушке предстоял визит к лорду Бурегагу. У нее было письмо для него, но бумагу не пришлось никому показывать. Не успела Астралия позавтракать, в коттедж ворвался хозяин поместья, Пфалирон Мулорит. Двадцать лет назад он женился на дочери мага Суволли леди Лилиан. Поместье по привычке называли «домом Суволли», хотя содержалось оно на жалование начальника полиции города — вскоре после свадьбы Пфалирон Мулорит возглавил местную контору по охране порядка.

— Асти! Девочка! Как ты выросла, как похорошела! — как обычно, зачастил Пфалирон. — Я сносился с твоим отцом, Фрасик далеко пошел! Он писал, что ты тоже демонстрируешь таланты? Не хочешь остаться в Кнакке? Мне нужен хороший вопрошающий! Будешь жить под крылышком у родни, а в мужья мы тебе подберем достойного мастера! Ты знаешь, как моя гномская родня ценит умение Теней видеть суть любой вещи! Да тебя на руках носить будут!

Ошеломленная напором, девушка молчала, за нее ответила бабушка:

— Что вы, господин Пфалирон! Малышку уже пригласили в столичный отдел! Жрицы из монастыря поговорили кое с кем. Женщин-вопрошающих ценят не только гномы. Договорились уже и о покровителе. Вы же знаете, что младший брат лорда Бурегага — командор императорского флота? Асти как раз собиралась отправиться к Бурегагам, чтобы попросить рекомендательные письма.

— Отлично! — с энтузиазмом откликнулся Мулорит. — Мы прямо сейчас нанесем визит Бурегагам! Заодно отдам подарок для крестника! Собирайся, Асти! Карету брать не будем, ходить пешком полезно для фигуры! Хотя о фигуре нужно думать мне, ха-ха, тебя эти вопросы еще долго не будут волновать! Я только предупрежу леди Лилиан!

Хозяин поместья с такой же скоростью, как и ворвался, исчез из коттеджа Бооти.

— Пожалуй, тебе действительно надо поторапливаться, ты же знаешь господина Пфалирона. У него бегают все — и полицейские, и слуги, — задумчиво произнесла бабушка.

О том, что нужно шевелиться, можно было не напоминать. По улице, идущей вдоль Резиденции Императорской Кошки, Пфалирон Мулорит мчался так резво, что Астралия едва поспевала за ним. Однако, когда они постучались в калитку поместья Бурегагов, девушка поняла, что хозяин ее дедушки с бабушкой — не самое шумное и энергичное существо в этом городе. Открыл гостям не привратник: старик с армейской выправкой просто не успел дойти от сторожки до калитки. Мулорит с Астралией еще только приблизились к воротам, а на засове уже висел светловолосый мальчишка. Второй, чуть помладше, пытался оттолкнуть брата.

— Дядя Пфалирон! — наперебой кричали они. — Дядя Пфалирон, а он приготовил вам сюрприз!

Причем про «он» кричали оба, что означало: начальника полиции ждут как минимум два сюрприза.

За хозяйскими детьми к воротам выскочила няня, поднялась суматоха. Гости, следуя за мальчишками, промчались по парадной аллее, так что Астралия даже не успела взглянуть на цветник. На лестнице, ведущей в гостиную, кто-то из малышей упал, расшиб коленку и поднял крик, к нему бросился неизвестно откуда появившийся слуга...

Голова у Астралии пошла кругом. Уже не надеясь на покровительство господина Мулорита, она медленно поднялась на второй этаж: обычно в богатых домах над парадным входом располагается гостиная. Увидев горничную, Астралия попросила:

— Доложите, пожалуйста, вашему хозяину, что Астралия Бооти просит его о встрече.

Через несколько минут бывшую воспитанницу монастыря Зеленой Девы провели в кабинет Сунитуроса Бурегага. Хозяин уже ждал ее там:

— Добрый день, мастрисс! — поздоровался он первым.

Астралия почувствовала себя неудобно: положение лорда и хозяина дома давало право ждать, когда гостья поприветствует его, и лишь затем отвечать благосклонным кивком. Но, похоже, роль «живого орудия наставницы Анастис» делало девушку ровней и таким существам, как Сунитурос Бурегаг — глава рода, крупный землевладелец, носитель древней крови северных варваров, родня столичных вельмож и один из самых уважаемых жителей Кнакка.

— Добрый день! — повторил хозяин. — Рекомендательные письма я уже приготовил, держите. Наставница Анастис обещала, что вы сможете дознаться до правды. Наверное, она вам уже рассказала в общих чертах. Но вы должны понять главное: я не верю в виновность Нитолироса. Да, я могу быть предвзятым, ведь Нит — мой младший брат, и я всегда любил его. Да, репутация у леди Виолин достаточно противоречивая. Но произошедшее не укладывается у меня в голове. Мы, Бурегаги, всегда помним о своей силе и никогда не поднимаем руку на женщину. Если нужно, деремся. Но драться с женщиной? Этого не может быть. К тому же Нит очень серьезно относился к этому браку. Мы встречались с ним полгода назад. Он был счастлив, что нашел девушку, равную ему в понимании законов чести. Леди Виолин Вателли — из древнего рода Кшоронов, правда, из младшей ветви. Она очень сильная магичка... была. Преподавала в Академии и не стремилась к замужеству, относясь к мужчинам не более, чем как к развлечению. Но мой брат — командор флота, и она ощутила в нем того, кто близок ей по духу. Они строили планы совместной экспедиции к Грозовым островам и дальше, в льдистые моря. Они были не столько любовниками, сколько друзьями и соратниками. И вот леди Виолин мертва, а моего брата обвиняют в убийстве. Да, пока негласно, но все думают об этом. Не знаю, что произошло на самом деле: роковое стечение обстоятельств или чья-то злая воля.

— Я слышала, что леди Виолин нашли в гостиной ее собственного дома с проломленной головой? — наконец-то решилась подать голос Астралия.

— Да. Причем Нит приходил к ней буквально за пару склянок до того, как нашли тело. И говорят, что он выбежал из покоев леди Виолин в большом возбуждении. Постарайтесь понять, что произошло!

— Наставница Анастис приказала мне то же самое, — серьезно ответила девушка. — И я постараюсь.

Глава 4

Глава 4,

в которой Иван знакомится с некоторыми плодами прогрессорства своего земляка.

Карета умчалась на запад, а Иван, держа в одной руке саквояж, в другой — кота, зашагал на север.

Вокруг расстилались идиллические пейзажи, похожие на Южную Францию. Нет, Иван ни разу не был в Провансе и прочих таких романтических местах, но он любил трэвел-блоги с фотографиями ухоженных полей и словно нарисованных акварелью одиноких деревьев. Вдоль дороги шли посадки чего-то низкорослого и пушистого вроде декоративного можжевельника, только темно-бордового вперемешку с лиловым. Растущие ровными рядами кустики напоминали гигантские диванные подушки, правда, длиной в несколько километров. За ними золотился лес, а на самом горизонте бугрились сопки, которые тут, наверное, называют горами. Над всем этим великолепием по пронзительно-голубому небу плыли редкие невинно-пухлые облачка.

Солнце висело в зените и весьма ощутимо припекало. Ивану стало жарко. Он пристроил саквояж на невысокую стенку из разнокалиберных булыжников, отделявшую дорогу от поля, посадил рядом кота и снял куртку. Кот сразу же устроился на ней, всем своим видом показывая, что будет резко против, если его понесут куда-то дальше.

— Что ж, ты прав, — задумчиво произнес мужчина. — Время обеденное. Почтовый поезд отправляется поздно вечером, так что ничто не мешает перекусить. Старушка что-то собрала нам с тобой в дорогу.

— Мрр! — ответил кот.

Иван не зря считал Кыса великолепным собеседником. Кот не болтал лишнего, очень редко первым начинал разговор, зато умел весьма удачно вставить утвердительное «мрр», вопросительное «мяу» или задумчивое «мрня». Поэтому Иван любил разговаривать с котом, когда нужно было обдумать что-то серьезное.

Пикник на обочине состоял из холодного вареного мяса, хлеба, сыра и яблок. Кот ограничился мясом, Иван сжевал несколько бутербродов и задумался:

— А ведь рыжая права. И наставница тоже. Вряд ли тут у каждого дознавателя, даже старшего, имеется собственный проводник. Значит, мы с тобой, Кыс, будем привлекать ненужное внимание. Всем будет понятно, что я не сам по себе мальчик.

— Мяу? — спросил кот.

— Вот тебе и «мяу».Ирасставаться с тобой не хочется, и светить тебя не хочется.

***

Во время «романтического ужина» с наставницей Анастис Иван выторговал у нее возможность «пользоваться котом» в любой момент. Сделал это главным условием договора.

— Посудите сами, — открыто сказал Иван магичке. — Я для вас –– способ решить ваши проблемы. А для мамы с бабушкой — единственный ребенок. Что будет, если я не вернусь с рыбалки? Они будут меня искать, дергать всех. Ждать и надеяться. Заплатят кучу денег водолазам, чтобы те прочесали дно. Потом потеряют надежду. Бабушка, скорее всего, быстро умрет. А мама останется одна — без будущего, без поддержки... Видел я такие судьбы и таких женщин. Поэтому я хочу иметь возможность в любой момент вернуться в мой мир. За это обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы помочь вам.

— Вот так. По-честному, значит? — усмехнулась наставница Анастис. — По-честному, так по-честному. А если я не соглашусь или обману?

Иван пожал плечами:

— Тогда я просто ничего не буду делать. А при первой возможности повешусь.

— Даже так?

— Даже так, — кивнул землянин. — Вы должны по своему, Вечному, понять: в нашем мире живут отморозки.

Теперь уже эльфийка пожала плечами:

— Не знаю, не знаю... Но, если вы обещаете помочь, то ничего сложного нет.

Она научила Ивана короткому заклинанию. Нужно было взять кота на руки, прижать к груди и представить то место, в котором хочешь оказаться.

Иван неожиданно для себя представил кабинет начальника отдела. Ночь же, вряд ли кто-то сейчас там есть –– полковник не любит засиживаться на работе. И оказался прав: в кабинете, освещенном только уличными фонарями и всполохами реклам, было тихо и пусто. Иван, не выпуская кота из рук, побродил вдоль длинного стола для заседаний, посидел немного в кресле начальника. Потом показал язык видеокамере, мигавшей красным глазком из-под потолка, и перенесся обратно в монастырь Зеленой Девы.

— Убедились в том, что я играю честно? — спросила эльфийка.

— Да, — кивнул Иван.

— Только хочу предупредить: с котом вы будете вызывать всеобщее внимание.

— Ладно, разберемся, — отмахнулся сыщик, по-прежнему прижимая кота к груди.

***

Но сейчас он смотрел на Кыса и размышлял, как сделать так, чтобы каждый встречный-поперечный, увидев кота, не думал про Императорскую Кошку.

— Можно спрятать тебя в саквояж, — задумчиво произнес человек. — В принципе, места должно хватить.

— Мяу! — возмущенно ответил кот и растворился в воздухе, не оставив даже улыбки.

— Кыс? Ты где? — Иван вскочил.

Он давно заметил способность кота бесследно исчезать и появляться словно ниоткуда, но считал это свойством всего кошачьего племени. Любая кошка способна спрятаться так, что ее можно искать часами, но так и не обнаружить, пока она сама не пожелает выйти к хозяевам. Но чтобы просто раствориться в воздухе — такого еще не было.

— Кыс! Кыс! — снова позвал человек.

Кот возник на камнях возле саквояжа, держа в зубах ломтик колбасы. Это была та самая сырокопченая колбаса, которой Иван с мамой и бабушкой лакомились во время ужина на даче.

— Ты был на Земле? У бабушки?

— Мрр! — ответил довольный кот.

Иван немного подумал и сказал:

— Тогда так. Ты сейчас отправляешься на дачу. Там для тебя безопаснее, чем где бы то ни было. И сытнее. А как только услышишь, как я зову, сразу ко мне. Ты сможешь найти меня, если я буду не здесь?

— Мрр! — гордо ответил Кыс.

***

Проблема кота была решена. Но заодно Иван лишился и собеседника. Теперь ему оставалось разговаривать только с тараканами в своей голове — дорога была на удивление безлюдна. Лишь однажды мимо проехала телега, запряженная некой помесью осла с верблюдом.

— Итак, что мы имеем? — произнес землянин вслед телеге, нисколько не опасаясь того, что кто-то сочтет его ненормальным. — Мы имеем классический «висяк».

Впрочем, идти и бормотать было тяжело, поэтому дальнейшее Иван обдумывал молча.

Что сказала эльфийка?

Эльфийка сказала, что у «шкафчика» Бурегага есть пара младших братьев, сделавших блистательную карьеру в имперском флоте. Ничего удивительного в этом нет. Северные варвары — кто-то вроде земных викингов. Раньше жили на Грозовых островах, занимались морским разбоем, теперь стали добропорядочными подданными Империи и крупными землевладельцами в отвоеванных у Темного Властелина провинциях. Но по-прежнему любят море. Одного из братишек «шкафчика» зовут Нитолирос, он имеет звание командора, это что-то вроде земного адмирала. Под началом Нитолироса Бурегага –– вся северная группировка имперского флота и крепости на Грозовых островах. В общем, далеко не последний разумный в стране, весьма влиятельный и имеющий поддержку не только во флоте, но и в армии. С точки зрения тех «войн башен», о которых рассказывала эльфийка, достаточно значимая фигура. Правда, он не принадлежит ни к одному значимому магическому клану. Северные варвары — воины, а не маги, с колдовством у них отношения натянутые. Есть «магия крови», но она заключается скорее в их собственных свойствах, а не в умении бросаться файерболами.

Нет пока у Нитолироса Бурегага и потомков, ради которых он стал бы ввязываться в интриги. Ему уже под сотню лет, но он ни разу не был женат. Видимо, любовь к морю мешала ухаживать за дамами так, как это считается пристойным по правилам местного этикета.

Вообще, у этих долгоживущих дикие для землян понятия о «пристойных» сроках знакомства и ухаживания. Пару десятков лет быть женихом и невестой тут нормально. Наставница Анастис сказала, что есть даже традиция под названием «двенадцатый подснежник». Конфетно-букетный период растягивается на одиннадцать лет, и лишь когда парень в двенадцатый раз дарит девушке только что распустившиеся весенние цветы, имеет право попросить ее руки. С этого момента они еще неизвестно сколько пробудут женихом и невестой, и лишь решив все финансовые и прочие проблемы, сочетаются браком. Отступление от традиции допустимо только для вдов и вдовцов.

«Хотя, если у тебя впереди пара-тройка сотен лет, а разводы не приветствуются, то торопиться, наверное, не стоит», — подумал Иван.

Так вот, невестой этого Нитолироса Бурегага уже лет десять числилась весьма крутая магичка по имени Виолин Вателли. Дама тоже не совсем юная, занимала далеко не последнее место в магической Академии, преподавала.

Иван вдруг сообразил, что не уточнил у наставницы Анастис, какими разделами магии занималась Вателли. Вроде бы она принадлежала к клану светлых эльфов, поэтому ни о какой некромантии и речи быть не могло. Кстати, вот ее эльфийская родня, весьма многочисленная и магически талантливая, как раз могла быть участниками тараканьих бегов у престола. Усиление клана командором им было бы на руку, так что на брак с не-эльфом родня невесты смотрела благосклонно.

Все было хорошо, дело постепенно шло к свадьбе.

«Что, никаких размолвок не было?» — уточнил Иван у наставницы Анастис.

«Ну, вы же знаете старшего брата, — уклончиво сказала эльфийка. — Младший не менее горяч».

Иван действительно прекрасно помнил Сунитороса Бурегага, которого окрестил для себя «шкафчиком». Экспрессии у мужика хватало на десятерых, а при учете его двухметрового роста и весьма крепкого сложения сердить этого представителя кнаккской знати, наверное, не хотелось никому. Но, в конце концов, Иван даже подружился с Бурегагом. Несмотря на богатство и знатность, тот был весьма прост в общении и по-человечески искренен. Если его брат такой же, то это классический типаж «слуги царю, отца солдатам». Крут, но справедлив, гневен, но отходчив. К тому же с дамами люди такого типа чаше всего бывают весьма деликатны, если не сказать робки. Не люди, наверное, тоже.

Иван подумал, что за пару десятков лет «отношений» там были и громкие крики с обеих сторон, и хлопки дверями, от которых осыпалась штукатурка и вылетали косяки, но настоящих размолвок, скорее всего, не было.

Несколько месяцев назад профессор Вателли подала прошение в ректорат Академии о переводе ее на исследовательскую станцию на Грозовых островах. Станция находилась в том же городе, что и база северного флота. В общем, Бурегаг-младший и его невеста намеривались весной, в День первого подснежника, сочетаться браком и сразу же, как освободятся ото льда заливы на севере, отправиться к Грозовым островам. А летом командор собирался организовать экспедицию к Оловянным берегам, где маги вычислили энергетическую аномалию. Видимо, профессорша была не прочь лично добраться до этой аномалии и совершить какое-нибудь открытие. Значит, всерьез ссориться с женихом ей было абсолютно не с руки.

С другой стороны, сильный маг на командорском корабле — это бонус для всей эскадры. А в соответствии с местным этикетом и традициями северных варваров жена вождя не просто имеет право плавать вместе с ним, но даже обязана это делать. Наставница Анастис привела в пример десяток героических «корабельных леди», упоминавшихся в истории Империи. Иван слушал ее вполуха, имена этих дам не запомнил, но главное понял: стоило жене Бурегага ступить на палубу корабля, перед ней выстроилась бы вся команда и принялась орать от восторга, бросая в воздух чепчики, ну или что тут носят на головах матросы. В Империи очень уважают древние традиции и тех, кто им следует.

То есть и с этой точки зрения молодые идеально подходили друг другу.

Не было у них и материальных проблем. Бурегаги — крупные землевладельцы. Командор мог получать из Кнакка любые деньги, но ему хватало жалования, которое платил император. Магичка была из младшей ветви одного из самых древних эльфийских родов, большого наследства не получила, но профессорское жалование тоже делало ее абсолютно независимой в финансовом плане.

И тот, и другая имели в столице собственные дома, Вателли вела довольно активную светскую жизнь, а командор бывал в доме наездами, в основном тогда, когда море на севере сковывают льды и остается лишь пара незамерзающих портов, добраться до которых весьма затруднительно из-за штормов. Эту зиму молодые хотели посвятить столичным удовольствиям, а затем, отдав дань пристойности, умотать подальше от сплетников и интриг.

Однако пять дней тому назад профессор Виолин Вателли была убита в собственном доме. Женщине проломили голову одной из статуэток, украшавших гостиную. Известно, что Бурегаг-младший был в этот день у своей невесты и вышел незадолго до обеда. Одна из служанок, поднявшись в апартаменты госпожи доложить, что обед готов, обнаружила ее мертвой.

Никто посторонний, кроме командора, в это утро в дом не входил. Вызванный к обер-полицмейстеру командор выглядел весьма взволнованным, так как уже знал о смерти своей невесты. Но сказал, что когда уходил почти за склянку до обеда, профессор Вателли была жива, здорова и весьма энергична. Больше от варвара ничего добиться не удалось, а поместить его под стражу лишь по подозрению в убийстве, без исчерпывающих доказательств, полицейские не решились. У пирса в столичном порту стоит несколько военных кораблей: матросы с них вполне могли отправиться на выручку к своему командору и разнести тюрьму по кирпичику.

«Висяк, — повторил про себя Иван. — Причем с уже остывшими следами. Пока доберусь до столицы, пройдет уже больше недели со дня убийства, да нужно прибавить время на то, чтобы организовать передачу мне дела».

Он вздохнул и энергичнее зашагал по направлению к городу.

Пейзажи вдоль дороги постепенно менялись. Посадки красно-лиловых кустов уступили место более привычным глазу яблоневым садам. Теперь стало понятно, почему дорога была такой пустынной: видимо, наступил сезон сбора урожая, и все население окрестных сел и пригорода занималось работой. За невысокими оградами то и дело мелькали человеческие фигуры, слышались голоса и смех. Из проулка вывернула телега, груженая плетеными коробами, потом через дорогу перебежала пара девчушек, тащивших полную корзину яблок, и Иван невольно окликнул их:

— Эй, малышня! Продайте яблочко!

Девчушки были готовы за мелкую монету отдать всю корзину, но землянин выбрал два самых крупных и зашагал дальше.

От суеты в садах и звонких голосов сборщиков урожая настроение у сыщика постепенно улучшилось. Он с большим интересом стал смотреть по сторонам, чувствуя себя то ли туристом, то ли этнографом.

Иван ничего не знал о городе под названием Туссор, кроме того, что он поменьше Кнакка, но там есть железнодорожная станция, а поезд — это самый быстрый способ попасть в столицу, даже быстрее, чем почтовая карета. Но в этой неизвестности была своя прелесть. Пока населенный пункт производил вполне приятное впечатление.

Предместья больше походили на деревни с маленькими белеными домиками под соломенными и изредка черепичными крышами, с мальвами в палисадниках и резными калитками. Потом среди этих хатенок стали появляться каменные дома в два-три этажа, причем нижнюю часть у них, без всякого сомнения, занимали лавки или трактиры.

Дорожное движение тоже стало активнее. То и дело из переулков выворачивали телеги с фруктами, пару раз навстречу проехали «самобеглые коляски» — аналоги земных автомобилей, только работающие не на бензине, а на «огненных кристаллах». Причем, если аппарат, на котором носился по Кнакку Бурегаг-старший, походил на спортивный вариант автомобиля 19-го века, то эти можно было назвать «семейными карами». Они имели и крышу, и дверцы в замысловатых узорах, и ветровое стекло спереди, и даже некое подобие фар, точнее, парные фонари по углам крыши. Их кабины без труда могли вместить человек шесть-восемь, а то и больше. Значит, такие «коляски» стали уже массовой продукцией, ими мог владеть любой более или менее обеспеченный разумный.

Кстати, двигались эти изукрашенные узорами коробки на колесах гораздо медленнее, чем «болид» Бурегага, что говорило о добропорядочности их владельцев. Похоже, Вечный Император не отказывался от прогрессорских планов, и за годы, прошедшие после первого попадания Ивана в Иномирье, технологии тут не стояли на месте. Если в такой провинции, как Туссор, есть хотя бы две машины, владеют которыми не безбашенные фанатики новой техники вроде северного варвара, а добропорядочные горожане, то вряд ли теперь самобеглые коляски — большая редкость.

Потом Иван увидел знакомую еще по Кнакку вывеску: вырезанная из жести и расписанная цветами чашка на цепочке — наверняка пансион. Задерживаться в Туссоре сыщик не собирался, но у дверей заведения стояла легкая пролетка, запряженная нормальной лошадью. На козлах дремал худой мужик с черной бородой. На Земле Иван посчитал бы его кавказцем, но тут, в Иномирье, человеческая внешность то и дело оказывалась обманчива.

— Здравствуй, уважаемый! — Иван разбудил мужика легким похлопыванием по колену. — За сколько до вокзала довезешь?

— За три двойных руля!

Извозчик уставился на землянина с таким вызовом, что сразу же стало понятно: безбожно задирает цену.

— Ну, ты и наглец, парень, — хохотнул Иван.

— Два! Полтора! — решил не перегибать палку мужик.

— Поехали!

Перед тем, как телепортировать Ивана к Белым Скалам, наставница Анастис прочитала ему краткий курс местных реалий: деньги, цены, табель о рангах, средства связи, правила этикета. Один руль (на монете действительно был отчеканен морской штурвал) равнялся десяти медяшкам, а в золотом империале было сто рулей или десять башен. Землянин не стал пересчитывать курс, но приблизительно выходило, что три руля (или полтора двойных) — нормальная цена поездки на такси в провинциальном российском городке.

Извозчик оказался молчуном, а, может, досадовал, что не удалось содрать лишнего с приезжего. Поэтому, остановившись на очередной площади у приземистого кирпичного здания, лишь махнул рукой в его направлении. Иван расплатился и зашел в вокзал. Эти заведения во всех мирах похожи, поэтому сообразить, как купить билет и где находится перрон, было нетрудно.

В окошечке кассы сидела щекастая девица весьма грозного вида. Судя по ширине плеч и размеру бюста, она принадлежала к гномскому племени.

«Где железо, там и гномы», — мысленно хихикнул Иван.

Он купил билет, выяснил, что до вечернего экспресса осталось еще как минимум три склянки, а скоротать время можно в ресторации, находящейся на той же площади, что и вокзал. Можно было погулять по городу, но еще недавно невинные облачка превратились в конкретные тучи, начал накрапывать дождь. Иван решил, что Туссор так и останется для него загадкой, и направился в «ресторацию» — вполне пристойную точку общепита, давшую сто очков вперед земным привокзальным ресторанам. Было уютно, по-домашнему вкусно, публики немного, видимо, здесь принято ужинать гораздо позднее. Официантка, нормальная человеческая девушка, признав в Иване приезжего, посоветовала купить что-нибудь в дорогу, потому что в поездах кормят дорого и плохо, гномы готовить не умеют, а чужих они в свои вонючие железные коробки не пускают.

Внезапно землянин поймал себя на ощущении того, что ситуация начинает ему нравиться. Конечно, интриги вокруг императорского трона, клановые войны, в которые он должен влезть, какая-то мертвая эльфийка — все это опасно, а для местных чрезвычайно важно. Но для Ивана «ресторация» в городе Туссор, о существовании которого он еще два дня назад вообще не имел представления, казалась внеплановым отпуском.

«Интересно, когда все закончится, и я вернусь домой, смогу иногда брать кота на руки и перепрыгивать сюда? — думал Иван. — Было бы здорово: неделя — дома, а выходные — здесь. Правда, вряд ли наставница Анастис откроет мне безразмерный кредит. Но что-нибудь придумать можно».

А потом был поезд, который тащил самый настоящий паровоз, ничем не отличавшийся от земных. Видимо, «огненные кристаллы», которые могут изготовить лишь маги — слишком большой дефицит, и Вечный Император подкинул местным механикам идею парового двигателя.

Купе тоже мало отличалось от тех, что показывают в фильмах про 19 век. Землянин снял куртку и ботинки, залез с ногами на бархатный диван, укрылся пледом, заботливо приготовленным для пассажира, и погасил светильник на столе. К счастью, в поезде предпочитали не магические лампы, а обычную свечу в стеклянном фонаре.

«Как бы они тут к следующему моему появлению до атомной энергии не додумались», — пробормотал Иван и уснул под мерный стук колес.

А через некоторое время в купе из воздуха появились две пестрых кошки, обнюхали друг друга и неслышно запрыгнули на диван, на котором спал сыщик. Они полежали у него в ногах и вдруг растаяли в воздухе, словно их и не было.

Глава 5

Глава 5,

в которой Астралия прибывает в столицу Империи.

Поезд, на котором ехал Иван Турин, только приближался к столице, когда Астралия Бооти уже раскладывала свои вещи на полках шкафа в маленькой спаленке дома герцогини Вольмар. Точнее сказать, дворце, так как столичная резиденция этой великосветской леди была одной из самых роскошных во всей Империи.

Кроме дома в столице, семейство Вольмаров владело землями и доходными предприятиями в разных концах страны, в том числе несколькими рудными участками и шахтами в окрестностях Кнакка. В нем герцогине принадлежал один из лучших домов на набережной. Конечно, в провинции дама бывала нечасто, и то лишь повинуясь давнему указу Вечного Императора, предписывающему аристократам проводить три недели в году в тех местах, где живут работающие на них разумные. Однако она была хорошо знакома с Сунитуросом Бурегагом, считая его одним из самых приятных и образованных обитателей Кнакка, что, впрочем, являлось чистой правдой. Некоторые технические новинки, которыми так увлекался северный варвар, приводили в восхищение даже столичных аристократов.

Для Бурегага же было важно то, что герцогиня Вольмар занимала в столице положение негласного лидера некого закрытого кружка светских львиц, называвших себя «охранительницами». Что они охраняли, не знал никто, но эти аристократки, в большинстве своем далеко не молодые, тем не менее были большими охотницами до всего нового, законодательницами мод и безусловным центром притяжения на любом балу или приеме. От того, какое мнение составят «охранительницы», зависела судьба молодой дебютантки даже из самого знатного и богатого рода Империи. Ни одна свадьба не обходилась без их участия, случайно брошенное «охранительницей» слово могло разрушить любую репутацию или, наоборот, сделать чью-нибудь карьеру легкой и приятной.

Лорд Сунитурос сумел понравиться герцогине еще и тем, что не рвался в столицу, занимаясь хозяйством и привнося в жизнь Кнакка новые веяния.

— Вы кажетесь мне олицетворением Кнакка, — как-то сказал герцогиня лорду Бурегагу. — Ваш город похож на вас: такой же простодушный и такой же живой, жадный до перемен. Это настоящее чудо!

Впрочем, связывали герцогиню с Бурегагом дела и более прозаические.

Вручив Астралии рекомендательные письма, лорд Бурегаг сказал:

— Теперь тебе нужно поторапливаться. Не ждите Пфалирона, мастрисс, он наверняка немало времени проведет в детской. Мои мальчишки от него без ума, а его единственная дочь пока слишком мала, чтобы он мог потратить на нее всю свою энергию. Я задержал отбытие дирижабля до вашего приезда. Это не критично, погодники обещают устойчивый южный ветер на ближайшие три дня, но леди Вольмар не любит ждать. Идите к своему деду и скажите ему, что будете сопровождать рассаду для столичных оранжерей. Пусть для вас заложат коляску и отвезут в воздушный порт. В столице вас встретят люди герцогини. Думаю, она будет довольна, что ее приобретение будет в дороге под охраной внучки самого Бооти.

Астралия обомлела. Она несколько раз видела дирижабли, похожие на толстых ленивых рыб с плавниками-пропеллерами, когда приезжала к деду к Кнакк, но не ожидала, что ей самой придется отправиться в воздушное путешествие. Говорят, что дирижабли теперь стали удобны, как почтовые кареты, причем намного быстрее: в их гондолах перевозят самые ценные, скоропортящиеся грузы и срочные депеши. Но сама мысль о том, что можно оторваться от земли и воспарить, словно птица, вызвала у девушки необъяснимый ужас.

Лорд Сунитурос по-своему понял ее молчание:

— Не беспокойтесь, мой «Безрассудный» имеет достаточную грузоподъемность. Я понимаю, молодой особе неудобно прибыть в столицу, где она намерена провести не один день, без всякого багажа. Но, если вы не собираетесь везти с собой всю лавку модистки Пеги, то места хватит и вам, и вашим вещам.

Астралии оставалось только кивнуть. Потому что «поторапливаться» в понимании лорда Бурегага — это гнать лошадей галопом, не разбирая дороги. Примерно так, как это делал конюх, которому старый садовник Бооти передал указание доставить внучку в воздушный порт. Астралии хватило времени лишь на то, чтобы попрощаться с бабушкой, сунувшей девушке в руки корзину с едой:

— Эти дирижабли — просто жуть! — запричитала старушка, когда Астралия сообщила, что собирается лететь в столицу. — Высокий лорд — настоящий сумасшедший, впрочем, как все, кому по нутру эти новомодные штуки. Ты будешь целый день болтаться между небом и землей, не имея возможности даже толком присесть!

Впрочем, последнее оказалось неправдой. В продолговатой гондоле с высокими бортами, доходившими почти до оболочки шара, хватало места и для тщательно упакованной в фанерные ящики рассады, и для двух матросов, и для девушки, и для ее вещей.

— Вы бы прилегли, мастрисс, дорога не близкая, — посоветовал один из воздухоплавателей, коренастый гном с наполовину седой бородой и носом картошкой, который представился мастером Персефоном. — Ящики крепкие, можно на них и вещички поставить, и самим приткнуться.

Второго, помоложе и повыше, звали Анлусом. Он был, похоже, полукровкой — не таким кряжистым, как его товарищ, и по-мальчишески серьезным.

— И то дело, — кивнул он, не отрывая взгляда от приборов на механизме управления дирижаблем. — Маги обещали нужный ветер, но не ровен час, пойдет не так, вы, мастрисс, только под ноги не попадайтесь.

— Не пугай человека, — нахмурился старший. — Все будет так.

Как оно должно быть «так», Астралия не имела ни малейшего представления. Она уселась на ящики с рассадой и с замиранием сердца следила, как гномы регулировали нагрев воздуха, добиваясь, чтобы дирижабль плавно поднялся на высоту птичьего полета. Гондолу довольно сильно покачивало, и девушку даже начало мутить.

Старший матрос, заметив ее бледность, посоветовал:

— Будет плохо — вон там есть ширмочка, а под ней дырка. Ну, сами разберетесь.

Однако вскоре Астралия справилась со своим желудком, успокоилась и принялась с любопытством оглядываться.

Длинная узкая гондола была загружена ящиками так, что свободным оставались лишь пространство в несколько шагов почти посередине, ближе к мотору. Передние части борта были сделаны из заключенных в металлическую раму мелких стекол, так что у матроса, сидевшего у механизма управления, был широкий обзор. Сам механизм был связан и с большим «огненным кристаллом», нагревавшим воздух в оболочке шара, и с лопастями пропеллеров. Один из матросов следил за показаниями приборов, временами что-то меняя поворотом одного из колес, похожих на гигантские баранки вроде тех, что целыми связками продают на ярмарках. Второй в это время сидел у обзорного окна, бросая ленивые взгляды сквозь стекло.

Преодолев слабость в ногах, Астралия сделала над собой усилие и подошла к окну.

Сначала она не увидела ничего, кроме бескрайнего неба с редкими облаками. Затем, сообразив взглянуть вниз, рассмотрела красно-бурые кочки, словно на болоте, которые перемежались неровными полосатыми прямоугольниками, словно кто-то прошелся по тем кочкам граблями, содрав мох и оставив следы от зубьев. И лишь потом девушка сообразила, что видит холмы и вспаханные поля. Дорога сверху казалась тоненькой ниточкой. Речка Берестянка, протекавшая, как знала Астралия, в добром десятке миль к северу от Кнакка, угадывалась лишь по полосе растущих вдоль нее золотистых ив, между которыми изредка блестела узкая полоска воды.

Бывшую монастырскую послушницу снова замутило, но не от приступа дурноты, а от внезапного ощущения единства и с дирижаблем, и с обтекавшим его ветром. Астралии показалось, что она грудью расталкивает ставший вдруг упругим воздух, собственной кожей чувствует потоки и завихрения, рождающиеся вокруг винтов, рвется ввысь вместе с жаром от «огненного кристалла».

Мастер Персефон, словно ощутив ее состояние, тихонько рассмеялся:

— Что, впечатляет? Я первый раз тоже чуть в штаны не наложил, а потом притерпелся, без полета даже скучно кажется. Век по земле ходим, в земле роемся, что твои червяки,а тут воля!

— Воля, — задумчиво повторила Астралия, прислушиваясь к своим ощущениям.

Неизвестно, поняли ли гномы, что девушка — Тень, но ни один из них не стал больше беспокоить Астралию. А она неслась вперед вместе с тугими потоками южного ветра, сливаясь с ними, скользя и обгоняя, словно дирижабль плыл внутри широкой реки. Однако через какое-то время юная путешественница ощутила преграду впереди, словно река врывалась в теснину.

— Поднимаемся! — скомандовал Персефон. — Мы догнали облачные поля, впереди массы холодного воздуха.

Дирижабль набрал высоту. Выглянув в иллюминатор, Астралия обнаружила, что землю заслоняет тонкая кисея облаков с редкими просветами, сквозь которые можно было рассмотреть что-то, похожее на желто-зеленый мех. Потом и этих просветов не стало, все затянуло сероватой пеленой. И вдруг плывущие внизу облака осветились ярким солнцем — таким ярким, каким оно бывает на земле только в очень ясные весенние дни. Облака походили на взбитые сливки, не хватало только кусочков плавающих в них ягод.

Стало заметно холоднее, и Астралия испугалась, что рассада может замерзнуть.

— Не беспокойтесь, мастрисс! Лорд Бурегаг предупреждал, что нельзя допустить, чтобы вода в гондоле стала превращаться в лед. Под грузом есть трубки с водой, их греют кристаллы. Но сильно нельзя, тогда машиной будет сложнее управлять, теплый воздух будет давить неравномерно. Поэтому мы лишь не даем температуре упасть до ледяных отметок. Ничего, потерпим! В запасе есть специальные пледы.

Девушка только сейчас заметила, что гномы поменялись местами, управлял дирижаблем Персефон, а молодой Анлус занял позицию у окна. Зябко поеживаясь, Астралия достала из саквояжа шубу и, завернувшись в нее, уселась на ящики с рассадой.

— Накиньте на ноги, — Антус подал девушке кусок мягкого войлока размером с дорожный плащ. — Пледы для команды и двух пассажиров входят в обязательный комплект оборудования гондол. Если бы не подогрев, мы бы уже пускали пар изо рта. Чем дальше от земли, тем холоднее. Говорят, когда ставили рекорд по высоте подъема, замерзла даже виноградная водка, которую матросы взяли, чтобы греться.

Девушка послушно укутала ноги войлоком.

— Ну, водки мы не взяли, не дело в небе водка, но что-то закинуть в брюхо надо, — сказал старший гном, не отвлекаясь от приборов. — Ну-ка, Анти, распакуй тормозок!

— Ой! — засуетилась Астралия. — Мне бабушка тоже в дорогу поесть наложила!

Первый в жизни девушки обед в небе состоял из домашних пирогов, холодного мяса, жареной курицы, маринованных огурчиков и ягодного взвара. Гномы наговорили столько комплиментов стряпне старшей Бооти, что девушке стало даже немного неудобно. От горячего взвара, который бабушка предусмотрительно налила в защищенный сохраняющими тепло заклинаниями кувшин, Астралии стало совсем уютно. Она подняла воротник шубы, поправила войлок на коленях и незаметно для себя уснула.

А когда проснулась, дирижабль уже заходил на посадку в столичном воздушном порту.

— Мастрисс! Мастрисс! Мы уже почти на месте! — потряс девушку за плечо младший гном.

За окном шел мелкий дождь, стекая быстрыми каплями по стеклам.

Астралия взглянула вниз и чуть не вскрикнула: под гондолой проплывало бесконечное серо-свинцовое пространство, исчерченное полосами белой пены. Изредка оно подергивалось зеленоватой рябью. Горизонт терялся в сумеречной дымке

— Я специально сделал круг над заливом, — не глядя на девушку, произнес мастер Персефон. — Знаете, что интересно? Залив полон мелей и подводных камней. Причем мели во время зимних штормов могут сдвинуться на добрую лигу. Раньше лоцманы каждый раз после шторма тратили уйму времени, чтобы найти новый фарватер. А сейчас достаточно подняться на дирижабле в ветреную погоду, и весь залив как на ладони. Видно любой камень — возле него обязательно будет белый бурун. Портовая охрана раз в дюжину дней летает над заливом и чертит новую карту.

Вскоре впереди из дождевой дымки появилась более темная дуга суши. Дирижабль приблизился к городу, так что можно было даже в опускавшейся тьме рассмотреть зеленые медные шпили и темно-красную черепицу крыш. Машина постепенно снижалась, но и домов становилось меньше. Дирижабль промчался над бурыми квадратами пригородных садов и замедлился над большим лугом, в центре которого мерцало светящееся кольцо.

— Бросаем якоря! — скомандовал старший гном.

Антус повернул какую-то рукоять, гондолу заметно тряхнуло, потом она начала мелко вибрировать, постепенно приближаясь к земле.

— Тушу кристалл! — произнес мастер Персефон.

Гондолу снова тряхнуло — и Астралия ощутила, что она стоит на неподвижной поверхности.

Сразу же к дирижаблю подбежало несколько разумных с фонарями в руках. За ними подъехали подводы. Гномы откинули часть борта гондолы, превратив ее в удобный трап, и возчики принялись таскать ящики в телеги.

Девушка ждала, боясь в суете помешать. В конце концов, решила напомнить о себе. Приметив старшего среди возчиков, высокого человека в темно-зеленом плаще, подошла и строго сказала:

— Я сопровождаю груз для герцогини Вольмар. Скажите разумным, чтобы они были поаккуратнее, внутринежные растения.

— Не беспокойтесь, мастрисс! — откликнулся мужчина. — В телегах достаточно сена. Все будет в лучшем виде! А вы поедете с рассадой или в фургоне с рабочими?

Астралия решила, что не обязана мокнуть, карауля рассаду, все равно от ее присутствия в телеге нет никакого толку.

— Ну если в лучшем виде, то в фургоне. Он же направляется во дворец герцогини Вольмар, не так ли?

— Да, мы договаривались, что доставим ящики прямо в оранжерею, — кивнул возчик.

— Тогда поставьте заодно и мои вещи в фургон, — попросила девушка.

Астралия вернулась в гондолу, чтобы попрощаться с гномами. Неожиданно для нее мастер Персефон принялся благодарить:

— В следующий раз, если вздумаете полетать, постарайтесь попасть на наш «Безрассудный»! Мы будем рады. Ни разу такого спокойного полета не было, хотя погода, прямо скажем, не очень. Я уж боялся, что в облаках нас будет болтать, как в камнедробилке, но «Безрассудный» нес гондолу нежно, как пьяница полную рюмку ко рту, чтоб ни капли не упало. Это он вас нес, мастрисс!

— Скажете тоже, — удивилась девушка.

— И скажу! — упрямо мотнул головой гном. — Уж мы-то знаем! Мы понимаем! Я же не просто так, я из черных княжеств, у нас память хорошая!

Ничего не понявшая Астралия лишь кивнула и пожелала своим спутникам удачи на обратной дороге в Кнакк.

***

Слова гнома привели девушку в недоумение. Правда, долго думать о дирижабле-пьянице ей было некогда. До города оказалось совсем недалеко. Фургон грохотал некоторое время по брусчатке. Астралия сидела в середине лавки, зажатая с двух сторон мужиками в мокрых плащах, которые старались не слишком сильно на нее налегать, поэтому не могла видеть, что там, за крошечным, мутным от дождя окошком. Изредка сквозь него внутрь фургона падал сноп золотистого света от какого-нибудь фонаря, но через миг исчезал, и внутренности экипажа снова погружались в темноту. Наконец остановились в каком-то проулке.

Девушка вслед за грузчиками выбралась из фургона. Мужики принялись таскать ящики за кирпичный забор, а к ней подошел парень с манерами хорошо вышколенного слуги:

— Мастрисс Бооти? Госпожа приказала перенести ваши вещи в комнату для гостей.

— Да, позаботьтесь о моих саквояжах! — кивнула девушка.

Меньше, чем через половину склянки, она уже отогревалась у растопленного камина в небольшой спальне. Приведя себя в порядок и разобрав вещи, Астралия взяла бумаги, которые вручил ей лорд Бурегаг, и вышла в коридор.

Она довольно долго плутала по запутанным переходам, стараясь не обращать внимания на ощущающиеся то в одном, то в другом месте магические следы, пока наконец не наткнулась на молоденькую девушку, вытиравшую пыль на стеллажах в нише напротив полукруглого высокого окна. На полках были расставлены небольшие скульптуры, изображающие каких-то животных. Это очень походило на собрание редкостей, которое Астралия видела в доме Суволли. Леди Лилиан после смерти отца часть принадлежавших ему артефактов передала Академии, а часть оставила в память о нем.

— Скажи, где найти кого-нибудь из старших слуг, чтобы передать бумаги и узнать, когда госпожа сможет меня принять? — спросила Астралия.

— Ой! — воскликнула служанка. — А ты новая цветочница? Девочки уже третий день говорят, что должен приехать кто-то на замену мастрисс Манильде.

— А что с ней случилось? — поинтересовалась Астралия.

— Так муж ее в горы увез! Мы-то думали, солдат безродный, а у него в горах и дом, и поле, и родня всякая! Манильда, как поняла, что матерью станет, пришла к госпоже и говорит: «Мой уволился со службы и хочет, чтобы я с ним ехала. Да оно и лучше, на своих харчах да на свежем воздухе дите растить!»

Астралия пожала плечами.

Похоже, до нее «цветочницей» во дворце работала простая девушка, так что не стоит особо опасаться, что она не справится с обязанностями. Искусство составления букетов, язык цветов, умение выращивать живые композиции— всему этому учили в монастыре. Для любой благословляющей это такие же обычные дела, как для кухарки чистка картошки. Астралия училась вместе с благословляющими, но особого интереса к хитростям украшения богатых домов не испытывала. Поэтому, когда лорд Бурегаг сказал, что рекомендовал ее, внучку садовника Бооти, герцогине Вольмар, Астралия начала беспокоиться, получится ли у нее? Ей был проще договориться с камнем или железом, чем с капризными цветами.

— Наверное, так, — сказала девушка. — Но все же где найти старших, чтобы отдать бумаги герцогине?

— Идем, провожу! Мастер Льюс, наверное, сейчас на кухне, командует приготовлениями к обеду.

— К обеду? — удивилась Астралия.

По ее расчетам, давно минул не только полдень, но и время ужина. Желудок уже напоминал о том, что съеденные в дирижабле подорожники — слишком мало для того, чтобы спокойно ждать утра.

— Да! — служанка, видимо, соскучившись работать в одиночку, всю дорогу до кухни радостно тараторила, не очень заботясь о том, слушает ли ее спутница. — Завтра у нас — званый обед. Приглашены герцогиня Флорелли, герцогиня Аметилис, леди Морсалин, княгиня Экст, леди Вирелли. Я знаю, сама приглашения относила, когда курьера посылали. А тебя как зовут?

— Астралия Бооти. Асти, — ответила бывшая монастырская послушница, решив, что здесь ее вряд ли будут звать «мастрисс».

— А меня — Пини. Пинелия Варс из Экона. Да, наша семья живет в столице с незапамятных времен, а первые Варсы служили у князя Эконского до того, как его съели ящеры! Представляешь?

Впрочем, полностью изложить свою родословную маленькой горничной не удалось. Спустившись на пару этажей, девушки добрались до кухни, размеры которой поразили юную провинциалку. Конечно, она бывала в господских домах и в родном Отторе, и в Кнакке. Да и поместье Суволли, в котором жил дед, считалось одной из самых значительных усадеб в городе. Но кухня герцогини была раз в десять больше любой другой кухни, виденной девушкой . Уступала она, пожалуй, только трапезной в монастыре.

Мастер Льюс оказался немолодым благообразным эльфом-полукровкой, неуловимо напомнившем Астралии ее деда. Он взял бумаги, бросив через плечо одной из кухарок:

— Лини, будь добра, через половину склянки накорми девушку, она с дороги!

Потом кивнул Астралии:

— Госпожа у себя в кабинете, будет уместно, если мы поднимемся к ней вместе. Идемте!

И, окинув пристальным взглядом скромное платье девушки, добавил:

— Мастрисс!

Услышав это обращение, кухарки с большим интересом посмотрели на девушку. Астралия поняла:стоило закрыться двери за ними с мажордомом, они принялись обсуждать ее — и внешность, и возраст, и вообще все, что каким-то таинственным образом умудряются узнавать слуги о любом, кто появляется в доме.

Когда Астралия, представившись герцогине, получила указания по поводу украшения гостиной к завтрашнему обеду и спустилась на кухню, ей устроили форменный допрос. Однако пытаться что-то выведать у Тени — задача не из простых. Астралия постаралась стать как можно менее интересной кухонным болтушкам. Да, она внучка того самого Бооти, который раньше жил в Эконе, а потом уехал в Кнакк. Да, Бооти с Сиреневой улицы — ее родня, но они никогда не виделись. Да, дед — садовник. Самый лучший? Может быть, так говорят. Да, она любимая внучка у старика, и многое знает от него. Да, завтра она украсит столовую, а потом пойдет в оранжерею, чтобы посмотреть, как обращаются с кнаккской рассадой...

В общем, за ту половину склянки, что понадобилось девушке на ужин, кухарки не смогли узнать об Астралии ничего, кроме того, о чем они могли бы догадаться сами.

А ночью бывшей монастырской послушнице снились упругие ветры и серая облачная муть. Лишь к утру явилось солнце. Но оказалось, что это не совсем сон: утро было ясным и теплым, насколько, конечно, могут быть теплыми дни второй половины осени.

Глава 6

Глава 6,

в которой которой Иван знакомится со временными сослуживцами

Иван тоже вполне благополучно, хотя и с меньшим комфортом, добрался до столицы.

В середине первой ночи путешествия его одиночество было нарушено. Сыщик, привыкший чутко спать в незнакомых местах, проснулся, услышав звук открывающейся двери. На пол купе упал свет от коридорного фонаря, потом его заслонил кто-то большой и широкий.

— Нет, милок, не захлапывай, — новый пассажир, видимо, пытался говорить шепотом, но получалось весьма раскатисто. — Лампу жечь не буду, тут разумный спит. Оставь баулы и иди себе, а тут я сам.

Свет из коридора позволил рассмотреть габаритного господина — рослого и с заметным брюшком. Сосед снял дождевик, повесил его на вытащенную из поклажи вешалку, достал подушку и плед, потом рассовал пожитки по грузовым сеткам.

Иван краем глаза следил за его движениями, дожидаясь, когда господин ляжет, и можно будет спать дальше. Повозившись еще некоторое время, сосед наконец-то угомонился, и Иван пожалел о том, что ждал, когда тот заснет.

Храп толстяка походил на грохот камнепада, который перемежался изредка звуками, напоминающими то волчий вой, то свисток электрички.

«Надо было засыпать, пока этот музыкальный ящик не лег, — подумал Иван. — Хотя, наверное, я проснулся бы от его рыка в уверенности, что поезд попал в катастрофу, и вокруг него ходят голодные львы».

Несмотря на храп соседа, Ивану все же удалось более или менее выспаться. В бодрствующем состоянии новый пассажир оказался милейшим человеком. Звали его Тос Лоони, он служил на таможне в столичном порту, а сейчас возвращался со свадьбы двоюродной племянницы. Деревенская родня нагрузила его всевозможными подорожниками, так что Иван мог обойтись и без купленных в ресторанчике у вокзала пирогов. Нашлась в багаже соседа и сливовая самогонка.

— Попробуй, мастер Ваниус! Нет, за раз не распробуешь, дай-ка еще плесну! Эх, не я вещи собирал, сватья какие-то наперстки положила, чтоб ее! Ну-ка, закуси! Бери мяско, бери! Сват коптил! Как, проняло?

— Проняло! — прохрипел сыщик.

Самогон действительно был хорош — ароматен и не в меру крепок.

«Градусов семьдесят», — с опаской прикинул Иван.

Впрочем, работа в следственном комитете научит пить и не такое, так что землянин, опрокинув в себя несколько внушительных «наперстков», головы не потерял и принялся расспрашивать спутника о столичном житье-бытье. Таможенный чиновник — фигура, может быть, и не крупная, но много знающая и о многом догадывающаяся. Тос Лоони под воздействием самогонки стал словоохотлив, и ко второй половине дня Иван уже прекрасно ориентировался и в таможенном законодательстве, и в структуре экспорта-импорта Империи, и в криминальных группировках, которые неизбежно возникают везде, где есть чем поживиться. А в столичном порту поживиться было чем. С контрабандой, конечно, боролись, но ради хороших денег любые разумные в любых мирах готовы рисковать и своей, и особенно чужой головой.

Потом Ивану надоело сидеть в купе, и он соблазнил мастера Лоони прогуляться до вагона-ресторана, чтобы попробовать гномскую кухню. Готовили гномы действительно своеобразно, землянин смог проглотить лишь пару ложек грибного паштета, а вот таможенник с удовольствием умял пару тарелок чего-то, по виду больше всего похожего на мотки водорослей, посыпанных жгучим перцем.

Потом была большая станция, и проводник сказал, что поезд стоит тут целую склянку, можно прогуляться около вокзала, что Иван с новым приятелем и сделали. Правда, привокзальная площадь не отличалась от подобных ей в любых мирах — шум, толкотня, крики носильщиков и извозчиков, бабы с корзинами торгуют снедью, в толпе шныряют мальчишки самого подозрительного вида... Иван полюбовался шпилями какой-то архитектурной достопримечательности, основная часть которой была скрыта домами вокруг площади, купил у пробегавшего мимо мальчишки свежую газету и предпочел вернуться в вагон.

Тос Лоони появился лишь перед самым отходом поезда. Он с гордым видом продемонстрировал соседу сверток:

— Вот! Всегда в Талиде покупаю! Тут растят особых коз, шерсть — просто лебединый пух! Сватья, не та, которая в Ульбере, а та, которая мать Дика, за которого моя Ола вышла, просила, чтобы купил ей платок, так замучился по базару искать.

В общем, железная дорога в иномирье ничем не отличалась от обычной российской. Иван даже пожалел, что у него нет с собой ни карт, ни домино. Тем более, что мастер Лоони, встретив на перроне знакомого, ехавшего в соседнем вагоне, пригласил его в гости. Имени господина землянин умудрился не запомнить, но тот оказался старшим приказчиком на мануфактурных складах, так что Иван получил хорошую порцию информации об уровне развития имперской текстильной промышленности, а также о вкусах и покупательной способности населения разных земель государства.

«На работе — о пьянке, на пьянке — о работе, — хихикал про себя землянин, расспрашивая случайного попутчика. — Похоже, этот парадокс существует во всех мирах».

Следующую ночь благодаря самогонке Иван спал, как убитый.

В столицу поезд прибыл ранним утром. Небо еще и не начинало светлеть, с него сыпалось нечто среднее между дождем и снегом, после теплого купе было сыро и зябко. Ивану оказалось по пути с мастером Лоони, жившим в Приморском квартале, и тот, на правах хозяина отыскав извозчика, шумно торговался с ним. Иван покорно стоял рядом — сам он вряд ли бы смог сориентироваться на еще пустой привокзальной площади. Потом ехали по безлюдным промозглым улицам. Фонари казались бледными пятнами в серой предутренней дымке, дома темнели глухой стеной, лишь изредка попадались горящие окна.

К счастью, полицейский участок, возле которого высадили Ивана, не закрывался на ночь, иначе бы ему пришлось мерзнуть на крыльце, пока сотрудники изволят явиться на работу. Правило единства миропорядка в любых отражениях сработало неукоснительно. В участке были и дежурный, и пара дознавателей с помятыми физиономиями, и посетитель, чего-то требовавший от дежурного.

Патрульные приволокли пьяного с разбитым в кровь лицом. Из глубины коридора доносилась визгливая женская ругань. По отдельным фразам, долетавшим до приемной, было понятно, что две дамы обвиняют друг друга в ущербе, нанесенном кому-то или чему-то. В общем, хотя время суток можно было назвать «утром» лишь с очень большой натяжкой, жизнь била ключом, как в любом полицейском участке любого мира.

Иван некоторое время постоял у входа, дожидаясь, пока дежурный что-то запишет по поводу избитого пьянчуги, поймал его вопросительный взгляд и молча подал состряпанные старой эльфийкой документы. Парень, помесь гнома и человека, радостно заулыбался и нажал одну из кнопок на большом пульте. В глубине здания раздался звонок, из тарелки над головой дежурного прохрипело:

— Ты охренел, Лори? Я же просил!

— Простите, господин Лаут! Тут спец с югов прибыл. Ну про которого вы говорили!

— Робога тебе в глотку! Гони его в мой кабинет!

Дежурный виновато взглянул на Ивана и извиняющимся тоном произнес:

— Горячо тут у нас! Господин заместитель начальника вторую ночь на ногах.

— Я понял, — кивнул Иван. — Куда идти?

— По коридору до лестницы, потом на второй этаж, направо и вторая дверь по левую руку.

— Спасибо!

Господин заместитель начальника к приходу сыщика оказался уже в вертикальном положении — сидел за стандартным канцелярским столом. Правда, подушки и плед на диване говорили, что он надеется, выпроводив посетителя, прикорнуть еще.

— Как добирался? — взглянув сначала на документы, потом на Ивана, полицейский чин, видимо, решил, что можно сразу перейти на «ты».

Землянину тоже понадобилась лишь пара секунд для понимания, что за существо перед ним. Господин Лаут был невысок, но широк. И брит, что редкость для гномов. Его щеки отливали лиловым и свисали собачьими брылями, под глазом отпечаталась полоска от края подушки. Старый толстый гном хотел спать и ненавидел весь окружающий мир.

— До Туссора — на почтовых, оттуда — поездом.

— А что не морем?

Иван заранее знал ответ на этот вопрос, поэтом пожал плечами:

— Шторма.

Гном кивнул:

— Да, выиграл пару дней. Сам себе виноват. Мог бы еще дрыхнуть в каюте где-нибудь у Зеленого мыса. Ладно, возьми у Лори ключи от казенной квартиры, она тут, на соседней улице. Через три склянки — утреннее совещание.

— Так точно! — Иван вытянулся и щелкнул каблуками. — Прибыть через три склянки на утреннее совещание!

— Ладно во фрунт вставать! — довольно усмехнулся господин заместитель начальника. — Пока поживешь в казенной, а там что-нибудь с пансионом снимешь. Родня в столице есть?

— Дальняя.

— Ну, дальняя, так дальняя. Иди!

***

Цивилизация в иномирье за прошедшие двадцать с лишним лет продвинулась, и весьма значительно. «Казенная» квартира представляла собой малогабаритную «двушку», обставленную мебелью, похожей на ту, что была модной на Земле в начале 20 века. Кроме спальни и гостиной, в квартире имелись крошечная кухонька, а в санузле –– раковина, унитаз и даже ванна «на курьих ножках».

Иван чуть не рассмеялся, увидев чугунную лохань на фигурных подпорках, отлитых в форме птичьих лап. Правда, вода из крана текла только холодная. Чтобы помыться, нужно было топить дровами некое цилиндрическое сооружение. В памяти землянина всплыло слово «бойлер». Или «титан»? В общем, когда-то такие колонки существовали и в нашем мире, как-то так называясь. Однако сейчас это было не важно, все равно дров в квартире не наблюдалось. Поэтому Иван, как смог, сполоснулся под холодной водой. Счастье еще, что в столице уже придумали центральное отопление. Батареи под окнами дышали жаром, и Иван мысленно поблагодарил Вечного Императора, всеми силами подстегивавшего прогресс.

Переодевшись в чистое, сыщик стал думать, что делать дальше. Хотя выбирать, собственно, было не из чего. Нужно было выходить на холод и искать место, где ранним утром дадут что-нибудь поесть, потом топать в участок на совещание.

Надежда на то, что рядом с портом жизнь вряд ли полностью замирает на ночь, вполне оправдалось. Побродив в сумерках по улицам, которые постепенно наполнялись народом, Иван нашел небольшое кафе. Точнее, оно само его нашло, приманив ароматом свежей выпечки, пробившемся сквозь запахи сырости, гнилых досок, печного дыма и чего-то еще незнакомого, что землянин ощутил как «запах моря».

Большие освещенные окна, вывеска «Дети соли», то и дело открывающаяся дверь — то, что надо. Иван понял, что попал, куда хотел: сухо и тепло, светлый зал на десяток столиков, деревянный прилавок с горами булочек, за спиной у буфетчицы что-то шипит, булькает и потрескивает, издавая аромат, от которого рот неудержимо наполняется слюной.

Иван попросил кофе, буфетчица предложила в дополнение к паре пирожков с ливером быстренько приготовить яичницу. Сыщик согласился и, опершись на прилавок, оглядел зал. Принцип единства миров не подвел и здесь: посетители кафе — люди, гномы, полукровки, даже несколько эльфов и стайка девиц в темных шерстяных платьях — объединялись одним словом: служащие. Мелкий офисный планктон, не имевший в столице ни семьи, ни возможности снимать квартиру с пансионом. Заспанные, угрюмо смотрящие в пространство перед собой. Из общей массы выделялась лишь пара полицейских в форменных куртках. Те говорили громко и даже смеялись. Причем одного из парней землянин уже мельком видел в участке.

Получив свой заказ, Иван с подносом подошел к столику будущих коллег по работе:

— Привет! Из портового участка?

— Откуда еще? — с удивлением взглянул на него тот, что был посмуглее, черноглазый и длинноволосый.

Таких Иван в этом мире еще не встречал: вроде бы чистокровный человек, нормального роста и с нормальными ушами, но волосы, смоляные косы до пояса, заплетены и перевиты разноцветными шнурками.

Второй промолчал, лишь кивнул.

— Будем знакомы! — Иван представился. — Я сейчас — на утреннее совещание. Вы тоже?

— Нет, пусть без нас совещаются. Мы все. И так со вчерашнего утра на ногах.

— Что же такое случилось? Господин Лаут сказал, что сейчас особенно горячо?

— Да не то, чтобы особенно, — задумчиво ответил длинноволосый, которого, как выяснилось, звали Тубуром Вейном. — В порту стоит эскадра: матросы иногда побуянят. Но это дело армии, мы так, на подхвате, да и особых шалостей от матросов пока не было, чепуха по мелочи. Вон, сегодня отметелили мужика, да тот сам виноват. Думаю, старик из-за артефактов злится.

Иван насторожился:

— Каких таких артефактов?

— Да все эти новомодные штучки. Раньше только на Горе нужно было смотреть, не пахнет ли магией, а теперь академики продают свои побрякушки кому ни попадя. А старик магию не любит. Да и в участке вопрошающих — три с половиной калеки. Вот ты маг?

— Нет, — пожал плечами Иван.

— И я о чем! Какую седьмицу обещают прислать вопрошающего, а прислали тебя. У вас же, на юге, кроме контрабандистов да пьяниц, никаких дел нет.

— Ну не скажи!

— Да что «не скажи»? Что, я на юге не бывал? Да, народ у вас еще тот, лихой народ. Но магов из них — хрен да маленько. А тут куда ни плюнь — какой-нибудь лорд да лэр.

— Тут — это на Горе? А где она, Гора?

— Да здесь и есть, — рассмеялся брюнет. — Богатые кварталы. Ну как богатые. Флотские офицеры живут, , хозяева торговых лоханок, купцы, у кого внизу, в порту, склады. Есть и доходные дома, но для чистой публики. Вон, видишь барышень? Мои соседки. Я снимаю комнату у купца Отона, а они на троих — целую квартиру. И ничего, не осуждается. Хотя когда это раньше было, чтобы девки одни без матушки-тетушки жили, да еще на службу ходили.

— Да помолчи ты со своим «когда это было», — перебил приятеля молчавший до этого полицейский, похожий на гнома. — Приличные девки. Одна письмоводителем в таможне служит, другая — в мануфактурном доме, третья — в портовом лазарете. Целительница. Ты хоть раз у них пьянки слышал? Раз тебя отшили, значит, «когда это видано»?

Брюнет сморщился, но ничего не ответил.

— Так вот, порт — он и есть порт, — значительно произнес гном. — У вас на югах тоже горячо. Только к нашему участку еще и Гора приписана, а там...

Гном махнул рукой и поднялся:

— Ладно, мастер Ваниус, бывай! Иди совещайся. А мы по домам. Это красавчику тут два шага, а мне в Парки ехать, пойду извозчика искать.

***

Пока Иван завтракал, небо неожиданно прояснилось. Землянин с удовольствием прошелся по утренним улицам, освещенным рассветными лучами солнца, поглазел на добротные кирпичные дома.

«Конечно, не Москва-сити, но ничего себе городишко», — думал он, пересекая мостовую, по которой то и дело проезжали щегольские самобеглые коляски и не менее изящные конные экипажи.

В участке Иван потолокся вместе с другими дознавателями и вопрошающими у кабинета начальника, перезнакомился с народом. Половина — квадратные коротышки-бородачи с острыми ушами, а так обычный земной отдел. Мужики как мужики. Плюс блондинистая эльфийка неопределенного возраста, как оказалось, местный «вопрошающий мертвых», то есть патологоанатом.

Потом началось совещание: стандартное, как сотни и тысячи совещаний во всех участках, отделах, конторах, присутствиях и околотках или как могут еще называться структурные единицы органов охраны правопорядка — во всех обитаемых мирах. Происшествия за сутки, доклады о проделанной работе, поручения, новые дела, которые нужно завершить еще вчера...

Председательствовал не уже знакомый Ивану бритый гном, а полукровка с хорошей примесью эльфийской крови и манерами аристократа — начальник участка капитан Талл Такас. На Земле такие плейбои «в поле» не работают, но тут все же иномирье, и полуэльф смотрелся на месте. Слушали его без иронических ухмылок.

«Какого черта я тут делаю? — думал Иван. — Что на Земле сидел бы на планерке, что здесь».

На Ивана посматривали с интересом, но «на зуб» пробовать не пытались. Видимо, здесь настолько не хватало сотрудников, что новый старший дознаватель для многих был манной небесной. Новичка, пока не разберется, что к чему, можно отправлять на самые безнадежные дела, спихнуть на него «висяки». Именно на это и рассчитывали Иван и наставница Анастис.

— Ваниус Турис, заберете дело о краже в пансионе «Лилии» у мастера Манира, и он может спокойно ехать к своей теще, — услышал Иван. — В порту от тебя, южанин, сейчас толку никакого не будет, ты никого там не знаешь. Так что возись пока с бумагами. Нужно хорошенько все оформить, чтобы паутину не протянуть. То же самое с убийством леди Виолин Вателли. Возьмешь его у Мраченга. Тоже все нужно в лучшем виде сделать, того и гляди академики заберут, а им –– запятая не там, и греха не оберешься.

Иван чуть не подпрыгнул от радости. Он ожидал, что придется выяснять, кто занимается убийством, бить к этому коллеге клинья, чтобы получить доступ к делу, да еще осторожно, чтобы никто ни о чем не догадался. А тут — нате, на тарелочке.

— Зря радуешься! — почувствовал перемену настроения подчиненного капитан Такас. — Побегать тебе сегодня тоже придется. Там, в приемной, сидит этот... как его... Ну, рыбник, у которого сейф вскрыли. Бери вопрошающего. Да, мастер Оронтис, я про вас. Бери его и в порт вместе с потерпевшим. Мастер Оронтис, поможете новичку?

Сидевший на другом конце стола сухонький старичок кивнул:

— Куда я денусь, капитан! Сейфы — моя работа.

Глава 7

Глава 7,

в которой повествуется об искусстве составления букетов.

Когда за окномосень, украсить дом цветами — задача несложная.

Астралия проснулась, поняла, что времени у нее в обрез, и, наспех позавтракав, побежала искать садовника. Им оказался довольно молодой полуэльф, возившийся в оранжерее с кнаккской рассадой. Все растения уже заняли свои места, были политы и накрыты бумажными колпачками.

— Безмерно рад знакомству! Безмерно! — восторженно приветствовал Астралию садовник. — Я много слышал о вашем дедушке, великолепном Бооти! Вы не представляете, какой фурор произвели в прошлом сезоне его золотистые безымянники!

Астралия даже немного растерялась от радостного напора. Поэтому постаралась быть как можно более любезной:

— Мне тоже очень приятно, мастер Увонторолли! Как рассада перенесла дорогу?

— Зовите меня просто Лиин! Да, для вас я просто Лиин! Знакомство с вами — честь! Вы столько сделали! Вы доставили драгоценные ростки в идеальной сохранности! Все прекрасно, завтра они уже забудут, что побывали в небесах!

«Знал бы он, как я «охраняла» рассаду... во сне», — подумала девушка и постаралась перевести разговор на сегодняшние дела. Она расспросила полуэльфа о предпочтениях госпожи по поводу украшения обеденной залы и получила разрешение срезать в саду все, что ей вздумается:

— Еще седьмица-другая, и северный ветер со снегом убьют краски, оборвут листья, согнут ветви! Пусть смерть десятка-другого растений под жестоким секатором принесет хоть кому-то радость! — томно произнес садовник, печально уставившись в стеклянный потолок теплицы.

Похоже, он относился к тому типу разумных, которые одинаково легко впадают и в радостное возбуждение, и в глубокую меланхолию. Поэтому Астралия постаралась как можно скорее убраться из оранжереи. Не ровен час хозяйничающий тут разумный расплачется от неловкого слова.

Впрочем, пока ему печалиться было не о чем. Сад пестрел астрами и вербенами, хризантемами и клематисами, каннами и золотарником. Еще не отцвели поздние сорта роз, а живая изгородь уже пламенела ягодами рябин и бересклета. Девушка нарезала большую корзину цветов и ветвей и, торопясь, понесла ее в дом. За оставшееся до обеда время предстояло не только выполнить поручения хозяйки, но и разобраться с системой охраны хотя бы обеденного зала.

Там уже убрали после завтрака и стелили парадные скатерти. Астралия выяснила, где хранятся вазы, перемыла их и быстро составила букеты, на ходу вспоминая занятия с наставницей Брессиной. Та весьма образно втолковывала будущим благословляющим цветочную символику: «Каждый лист и каждый бутон должен быть в гармонии с окружением. Не стремитесь к пышности, она ведет к какофонии! Дайте каждому цветку рассказать о себе!» В переводе на простонародный язык это означало, что в вазу не нужно пихать два десятка крупных роз, превращая букет в капустный кочан. У каждой композиции должен быть центр и ненавязчивое окружение.

Кружевной бересклет, мелкие хризантемы, перья золотарника — и одна-две крупных астры или розы. Для канн подошли высокие напольные вазы, туда же отправились малиновые шишки борисила на мясистых толстых стеблях.

Астралия работала, делая вид, что полностью погружена в возню с растениями, а сама украдкой осматривала стены. Ее не удивило количество сторожевых артефактов возле окон, выходящих на улицу. От тротуара это крыло дворца отделяла лишь ажурная ограда да локтей пять ухоженного газона. А вот на стене, противоположной окнам, не было никаких магических «сторожков», хотя ее украшали несколько дверей, полускрытых портьерами. В простенках стояли небольшие, локтя три в высоту, широкие колонны.

— А что будет вон на тех подставках? — спросила Астралия у мастера Льюиса, распоряжавшегося подготовкой к приему гостей.

— Ничего, — пожал плечами полуэльф. — Когда бывают танцы, на них ставят подносы с прохладительными напитками, но сегодня развлечений для молодежи не предвидится.

— Можно взять плоские вазы, вроде чаш, и украсить колонны круглыми букетами, — предложила цветочница. — Сейчас модно делать такие низкие композиции из вьющихся стеблей и мелких цветов.

— Говорите, модно? — мастер Льюис прищурился, осматривая простенки. — А что, задумка хорошая! Думаю, Ее Светлость оценит.

Получив повод подобраться поближе к дверям, Астралия незаметно скользнула за портьеру. Так и есть: роскошно украшенные двери не имеют запоров, существуя тут лишь для того, чтобы быть торжественно распахнутыми перед началом бала.

Дальше все оказалось совсем просто.

Девушка сновала по обеденной зале, поправляя букеты, несколько раз сбегала на кухню. Ведь все же знают: чтобы цветы сохраняли свежий вид, нужно добавить в воду немного сахара. В поисках нужных ей ваз задергала старшую горничную. Потом цветочнице понадобились щетка и тряпка, чтобы собрать обрезки стеблей и вытереть случайно разлитую воду. Никто не удивлялся, что новенькая то и дело ошибается дверьми, ищет тряпку для мытья полов в «кофейной» комнате, а вазы — в «дамской», где обычно гостьи «пудрят носик». Откуда ей, работающей первый день, знать расположение всех переходов и кладовок?

После пары склянок беготни Астралия уже имела в голове точный план первого этажа: бальная и обеденная залы, «кофейная» и гостиная, «дамская» и «мужская» комнаты, проход на кухню, кладовки и выход на парадную лестницу. Что находилось в другом крыле, Астралия узнать не успела, но сегодня этого и не требовалось. Девушка нашла самые заметные охранные артефакты и прикинула, где находятся «слепые» зоны, которые не просматривались из точек, в которых могут оказаться слуги, подающие на стол перемены блюд. Одним из таких укромных мест был дверной проем со стороны огромной бальной залы, наполовину скрытый роскошными драпировками. На всякий случай девушка поставила туда вазу с увядшими цветами и отправилась на кухню, чтобы перекусить.

Кусок вареного мяса, не уместившийся на блюде с холодными закусками, ломоть хлеба, выхваченный буквально из рук посудомойки, нарезавшей батоны — никто из прислуги не обращал на Астралию внимания. Кухарки были заняты своими делами, мастер Льюис, временами появлявшийся в дверях, смотрел только на столик, на котором нагружали подносы.

— Мастер Льюис, в танцевальной зале завяли все цветы, их нужно сменить, — Астралия попыталась заговорить с мажордомом, заранее зная ответ.

— Делайте, что хотите! Сегодня господа туда не пойдут! Только не шумите там слишком! — отмахнулся полуэльф.

Астралия пожала плечами и уверенной походкой направилась на свой наблюдательный пункт. Нет ничего более невинного, чем служанка, добросовестно выполняющая поручение мажордома. Никого не заинтересует, почему она понесла вазу с увядшими георгинами к двери в обеденный зал. Может, ей нравится ходить кругами? Или опять перепутала направление — похоже, эта новая цветочница все время ошибается...

Одно из умений Тени — выглядеть в глазах окружающих юной дурочкой. Если ее застанут «на горячем», она будет хлюпать носом и смотреть так жалостливо, что сразу станет понятно: она вообще не понимает, что происходит. Любой, даже начавший подозревать, что дело нечисто, уверится, что не нужно искать злой воли там, где торжествует глупость.

Впрочем, в дверном проеме, закрытом портьерами, Астралию никто не видел. Она заранее осмотрела свой будущий наблюдательный пункт и со стороны двери в коридор, и со стороны прохода в «дамскую» комнату. Поэтому девушка расслабленно прислонилась к притолоке и принялась ждать. Способность ждать долгие склянки, не меняя позы и не издавая ни звука, — тоже одно из умений Тени. Чего ждать сейчас, непонятно, может быть, во время обеда не произойдет ничего интересного. Но все равно проторчать тут придется долго. Практически все приглашенные на обед были знакомы с командором Бурегагом и погибшей магичкой. После ее смерти прошло всего девять дней, и не может такого быть, чтобы никто не заговорил о трагедии. Друг другу господа скажут то, о чем наверняка молчали на дознании. По крайней мере, Астралия на это надеялась. Сквозь щель между неплотно прикрытыми створками была видна часть обеденной залы, а слышно практически все. Конечно, если кто-то будет шептать соседу на ухо, то она ничего не услышит, но нормальный разговор, который не скрывают от присутствующих, разобрать можно.

***

На счастье Астралии, в доме герцогини Вольмар придерживались традиций.

Хозяйка добрую половину склянки простояла в картинной позе у окна, пока мастер Льюис громко называл имена входящих в обеденную залу аристократов. Гости церемонно приближались к леди Вольмар, улыбались и кланялись, она улыбалась в ответ, говорила дежурные приветствия, ей отвечали такими же ничего не значащими фразами и уступали место следующему гостю. Те, о прибытии кого уже объявили, фланировали вокруг накрытого стола и рассматривали картины на стенах.

— Герцогиня Уотерлисс с дочерью! Владыка Асани с супругой и сыном! Леди Нанит Вателли! Князь Митонтай! Герцогиня Элесси! Лорд Ирисси!

Если бы не занятия в монастыре, на которых приходилось заучивать сотни имен героев прошлого, Астралия давно бы запуталась во всех этих владыках и князьях. Но жрицы Зеленой Девы и благословляющие должны знать родословные и переплетения семейных связей всех знатных фамилий империи и пары соседних стран. Такова традиция — столь же незыблемая, как необходимость громко называть имена и титулы тех, кто входит в обеденную залу, пусть даже все собравшиеся знакомы между собой уже добрую сотню лет.

Стол накрывали на двадцать две персоны, значит, гостей должно быть двадцать. Вместе с ними обедать будут герцогиня Вольмар и ее воспитанница, юная магичка из незнатной семьи Луили Беритолли. Небольшое собрание, почти семейная трапеза. Половина гостей — родственники, принадлежат к кланам Вателли и Элесси. Сама хозяйка дома — урожденная Элесси.

Вателли, Элесси, Ирисси, даже Беритолли — эльфы речных долин из «старых» провинций на востоке Империи. Многочисленные, гордящиеся своими предками, но в большинстве имеющие лишь небольшой магический дар, позволяющий влиять на погоду и благословлять посевы, они давно переняли человеческие привычки. Селятся в каменных домах и мало чем отличаются от людей-землевладельцев.

Считается, что пашня без благословляющего –– словно без души: и родит не так, и кормящимся с нее людям и прочим разумным не будет удачи. Кроме того, принадлежность к старым эльфийским родам обязывает служить Императору. Речной край стал частью империи гораздо раньше, чем на престол сел Вечный Император, и его предшественники считались владыками восточных земель. Поэтому приречных или, как их еще называют, «низких» эльфов чаще всего можно встретить в городах.

А вот владыка Асани — настоящий «высокий» эльф со склонов Танесского хребта, который ограждает с востока Речную страну. Горцы редко появляются в столице, роскошь не любят, довольствуются малым. Их дома, выращенные из живых ветвей, вознесены над землей и прячутся в кронах деревьев, древних зеленых великанов, не уступающих возрастом самым старым обитателям империи.

«Высокие» эльфы — не просто маги, они сама суть живой земли, чудесные существа, полностью равнодушные к суете вокруг денег и политике. Правда, если их хорошенечко разозлить, то мало не покажется никому. Последний раз это удавалось сделать Темному Властелину. Исторические хроники изобилуют рассказами о том, как десяток-другой «высоких» уничтожал целые армии нежити.

Интересно, что понадобилось горному владыке в столице?

Асани, поприветствовав хозяйку, отошли в дальнюю часть комнаты, не видную Астралии. Но через небольшое время она услышала негромкий женский голос:

— Ити, посмотри: похоже на пень-чашу. Интересно, кто в этом доме бывал в зеленых домах?

Астралия вздрогнула. Несколько лет назад она ездила с наставницей Анастис в поместье горных эльфов. И действительно, видела там что-то похожее на придуманные сегодня плоские букеты. Толстые стволы и ветви, ставшие уже слишком старыми, чтобы на них распускались листья, хозяева лесов срезают, а в пнях делают углубления, похожие на чаши, и сажают цветы.

— Маленькая леди гостила в Асани. Она еще не была Вольмар, ее пригласил старик, когда приезжал к брату. Он тогда еще жил в Высоком доме, — ответил мужчина.

— А что, мама, дед родился не в горах? — если судить по звонкому голосу, то эти слова произнес юноша, почти мальчик.

— В горах. Но когда это было! К тому же рассказывают, что он был таким же непоседой, как ты, — ответила леди Асани. — Неудивительно, что сейчас он призвал именно тебя.

Мимо дверного проема, за которым пряталась Астралия, кто-то прошел: она отпрянула от щели между створками. Потом семейство «горных» появилось в поле ее зрения. Правда, видела она только спины: женскую и две мужских. На леди было старомодное платье, плечи укутаны платком, а волосы переплетены серебряными шнурами.

— А он весьма мил, — услышала Астралия.

Говорил кто-то из девушек.

Молодых леди среди приглашенных на обед было всего трое: дочь герцогини Уотерлисс, юная супруга лорда Боготти и воспитанница леди Вольмар. Остальные дамы тоже выглядели прекрасно, однако голоса выдавали их возраст.

— Я бы никогда не стала жить в «зеленом доме», — ответила ей другая женщина, видимо, постарше. — Говорят, у «горных» нет слуг. Им служат деревья и звери.

— Звери? Какая прелесть! Как в сказке! Представляешь: утренний кофе приносит белочка.

— Белочка вряд ли поднимет чашку.

— Ну, тогда енот. Или бобр.

— Ты видела, чтобы бобры лазили по деревьям?

— Говорят, там не нужно лазить, их «зеленые дома» огромны, по живым лестницам можно подниматься хоть в бальном платье.

Дамы прошли мимо двери. Сразу же раздались мужские голоса:

— Думаешь, этот северный источник — та самая «ледяная сфера», о которой грезили варвары?

— Не уверен, но все может быть. Не зря же командор Бурегаг так рвется на север. Он что-то знает или чувствует.

— Варвар чувствует? Не смеши меня!

Астралия напряглась, услышав имя Бурегага. О какой сфере разговор?

— Говорят, командор хочет дождаться конца штормов и увести часть эскадры на Грозовые острова.

— В эту пору море уже покрывается льдом.

— Не все, до островов можно дойти вплоть до дней Спящего.

Астралия слушала обрывки разговоров, постепенно погружаясь в темы, о которых говорили гости. Стать частью какого-то сообщества, понимать его так, словно вырос среди этих разумных — еще одно умение Тени.

Девушка не видела, что послужило сигналом садиться за стол. Наверное, герцогиня заняла свое место. Подали закуски. Хозяйка дома произнесла дежурную хвалу Зеленой Деве, потом кто-то, кого Астралия не могла видеть, сказал прочувствованную речь по поводу того, как ему приятно находиться со всеми за одним столом...

Ко второй перемене блюд Астралия получила примерное представление о том, ради чего созвано общество. Фалиус из Кшорона — патриарх, которого все звали Стариком, объявил, что собирается «перестать быть». Жизнь ему наскучила, поэтому он заперся в оранжерее своего дома и будет ждать весны, чтобы окончательно истаять. Но предварительно ему зачем-то понадобилось встретиться с младшим сыном Асани. Воля уходящего — закон, поэтому юноша вместе с родителями примчались в столицу. Собственного дома у горных в городе нет, и герцогиня Вольмар пригласила их пожить у нее. Сразу же несколько юных девушек загорелись желанием познакомиться с молодым разумным. Среди них и леди Ниони Уотерлисс, дочь генерала Уотерлисса. Ее мать в приятельских отношениях с хозяйкой дома, а остальные гости приглашены для того, чтобы повнимательнее посмотреть, насколько подходят друг другу потенциальные жених и невеста.

Правда, юный горец не подозревал о плетущихся вокруг него интригах. Астралия видела его сквозь щелку между створками: он сидел у окна, вполоборота к тому месту, где она пряталась . Слова «очень мил», которые сказала леди Ниони, как нельзя лучше описывали его внешность. Лицо лорда Итиуса из Асани было пока по-детски мягким, тонкий прямой нос и острые скулы еще не приобрели той жесткой завершенности, которая делает горцев похожими на хищных птиц.

«Он и впрямь мил, — подумала Астралия. — Милый мальчишка. Хотя внешность «высоких» обманчива».

В этот момент она услышала то, чего ждала давно – имя Виолин Вателли.

— Командор Бурегаг просил старого Фалиуса благословить его брак, — произнес кто-то из дам, сидевших у ближнего к наблюдательному пункту Тени края стола.

Астралия не видела, кто говорит, портьера скрывала от нее эту часть комнаты. Она вся превратилась в слух:

— Думаю, на желание Старика перестать быть повлияла смерь малышки Виолин. Говорят, он очень огорчился, узнав о трагедии.

— Нет, думаю, всему виной осень. С деревьев опадают листья, жизнь замирает. Ты сама знаешь, как это действует на «высоких», особенно на стариков.

— Все может быть.

Астралия простояла у притолоки до конца обеда, но больше ничего интересного не услышала. Когда гости стали подниматься из-за стола, она подхватила вазу с увядшими георгинами и заспешила на кухню. Конечно, ее сейчас погонят оттуда, хорошо, если сумеет выкинуть цветы и подсунуть вазу посудомойке. В бальной зале есть еще десяток таких же увядших букетов — все будут уверены: во время обеда новая цветочница добросовестно занималась уборкой.

«И все-таки этот сыщик, как его... мастер Иванус был прав. Нам надо встретиться», — решила девушка.

Глава 8

Глава 8,

действие которой происходит в рыбокоптильне

В полицейский экипаж набились впятером: Иван с мастером Оронтисом, пара дознавателей, которым было нужно в порт по своим делам, да потерпевший — хозяин рыбокоптильни, у которого обнесли сейф. Потерпевший был худ, но долговяз: ему пришлось согнуться в три погибели, упираясь коленями в противоположное сиденье. Молодых дознавателей звали Тарат Вар и Берголин Уор, они оба походили на полукровок — то ли гномы, то ли люди. Уши вроде человеческие, а комплекция — гномская: поперек себя шире. Уместились рядышком и зажали землянина в углу так, что он не мог вздохнуть.

— Слушай, новичок, ты часом не из благородных? — поинтересовался Берголин, когда Иван невольно ругнулся, пытаясь втиснуться на сидение.

— С чего ты взял? — недовольно отозвался землянин.

— Да Красавчик на тебя всю волокиту с благородными спихнул. В «Лилиях» дело было ясное, как день: племянничек у тетки, какой-то леди из провинции, стянул футляр с драгоценностями и пытался свалить на горничную. Парень — оторви и выбрось, его отец из дома за пьянки-гулянки выгнал, чем живет, непонятно. И камешки у него нашли: не успел продать. Но стоило предъявить обвинение, набежали крючкотворы, начали наводить мороки. Дескать, не по закону осмотр, не по закону доклад, улик нет, доказательств нет... Отец, видать, не хочет быть родителем каторжника, вот и заплатил им, чтобы вину с сына снять. Мастер Манир давно отпуск просил, у его жены мать где-то в Речном крае живет, старушка совсем плоха, надо ее сюда перевезти, а он уже седьмицу из бумаг вылезти не может. Теперь тебе будут мозги ложками выедать.

— Вот засада! — вздохнул Иван, до которого дошло, что в местных процессуальных тонкостях он ноль без палочки. — У нас на бумаги особо внимания не обращали, я их ненавижу.

Он пожал плечами, насколько это позволяла теснота в карете, и добавил:

— Придется найти сборник уложений или что-то вроде. Есть где его взять?

— У Пртона из архива спроси.

— Спрошу. А второе дело — там тоже крючкотворы лютуют?

— Нет, там вообще подозреваемого нет. И дело какое-то странное. Убитая — магичка из Академии. Все, что птиц такого полета касается, обычно сразу академики забирают. А тут вроде как сначала решили, что ее жених, командор флотский, пришиб. Да только у того свидетели нашлись, что он вообще в другом месте был. Хотя кто их, благородных, знает. Свидетель какой-то хиленький, такого и купить можно. Но академики почему-то дело себе пока не требуют.

В этот момент коляска остановилась на одном из перекрестков, и гномы чугунными шарами выкатились на мостовую:

— Бывайте, парни! — крикнул им вслед «вопрошающий». — Если что, мы на рыбном рынке!

— Знаем! — помахал рукой Барголин. — Только мы до вечера на таможне, не ждите нас.

Иван, облегченно вздохнув, распрямил ноги и перебрался поближе к окну. Экипаж выехал на набережную, стали видны причалы и темные силуэты кораблей: десятки, если не сотни –– мачты, как дремучий лес. Сыщик глубоко вдохнул сырой воздух, пахнущий солью и железом, и улыбнулся. За всю жизнь он лишь однажды был на море, да и то в глубоком детстве. Помнил ту поездку смутно. Осталось лишь ощущение чего-то огромного, живого и почти разумного, с чем хотелось поговорить о самом главном. Теперь перед Иваном расстилалась серо-синяя громада — от кораблей до самого горизонта, тонущего в серебристой дымке.

— А у тебя и впрямь в предках были или ветродуи, или великаны, — задумчиво произнес мастер Оронтис.

— С чего это? — искренне удивился Иван.

— Да смотришь так...

Сыщик отвернулся от окна:

— У нас на юге кого только в предках нет. Все пришлые, в другой семье и не помнят, откуда их деды.

И, чтобы закрыть скользкую тему, обернулся к потерпевшему:

— Мастер, расскажите, пока едем, как вы обнаружили пропажу.

Рыбник изобразил на лице страдальческое выражение и промямлил:

— Я уже рассказывал. Три раза рассказывал.

— Расскажите еще раз. По-простому, не под протокол.

— Ну, зашел в свою конторку. Сейф открыт, денег нет.

— Э, не так. Когда зашел?

— Сегодня утром. Пришел на склад, пошел в конторку.

— Зачем? Почему в конторку?

Похоже, потерпевший был на грани истерики:

— А куда я еще должен был пойти? Я там весь день сижу. Там книги, сейф, деньги, туда клиенты приходят, закупщики из ресторанов. Мне ночных разделочниц рассчитать надо было! Куда я еще должен был пойти?

— Хорошо, проверим, — кивнул Иван, поняв, что еще чуть-чуть, и бедолага сорвется. — Все будет хорошо, вора найдем. А пока скажите: ночью кто-то на ваших складах бывает?

— Да. То есть нет. То есть разделочницы, но они в цеху, на складе им делать нечего. Сторож — у ворот.

— Ладно, об этом потом. После какой склянки вы пришли в конторку?

— Шестая миновала. Я всегда рано открываю. Рыбаки приходят с ночного лова, сдают рыбу. Правда, сейчас шторм, никто в море не выходит, так что на разделку берем со льда.

— Хорошо! — снова кивнул Иван. — А кого видели около своей конторки?

— Никого. Кому там быть? Магазин закрыт, так что на склад никому не надо.

— А вообще утром? Не дома, а когда в свою коптильню пришли?

— Сторожа, конечно. Он на месте был, как положено, у ворот, в сторожке. Бабы на разделке ночью работают, но я их сначала не видел. Вечером видел, урок дал и домой пошел. А, как пришел, не видел. Я в конторку пошел, а они на разделке. Я туда не ходил. Думал: возьму деньги, что им за седьмицу причитаются, пойду на разделку, гляну сначала, что как. Коли спят, наведу шороху. Но какое там! Они уже потом понабежали, когда я закричал.

— Хорошо, разберемся! Да, а как вас лучше называть, чтобы ваши работники не удивились? А то всякое бывает.

Рыбник ошалело уставился на сыщика, потом произнес:

— Лучше просто — мастер Тайран. Я Эммиус Тайран, вы же знаете.

— Вот и хорошо. А то всякое бывает, — мягко повторил Иван.

Не мог же он сказать вслух, что не успел посмотреть записи показаний потерпевшего, сделанные дежурным. Предпочел быстро забрать себе папку с делом об убийстве Виолин Вателли и наспех его пролистать. Так что даже имени потерпевшего не знал, не то что обстоятельств.

***

«Коптильня» оказалась массивным двухэтажным зданием из потемневшего красного кирпича. От дороги ее вместе с изрядным куском берега отгораживал кирпичный же забор с широченными воротами, почему-то распахнутыми настежь, и сторожкой при них. За забором теснился выводок сараев. Мостовая, когда-то каменная, но теперь лужа на луже, вся в склизкой грязи, вела к причалу, украшенному неким подобием колодезного «журавля» — примитивным подъемным краном. Похоже, рыболовные шхуны в хорошую погоду разгружались именно здесь.

Правда, сейчас вблизи коптильни не было видно ни одной лодки. Несмотря на солнце, вдоль берега гулял нешуточный ветер. По заливу метались тяжелые волны, набрасывались на причал, выплескивались на каменные плиты и с шипением сбегали обратно в море.

Полицейский экипаж проехал во двор и остановился на относительно сухом месте возле огромной металлической двери, похожей на гаражные ворота. Мастер Тайран спрыгнул на землю и замер в ожидании полицейских. Иван и вопрошающий чуть помедлили — скакать по лужам не хотелось. Но пришлось. Хозяин коптильни не стал открывать тяжелые створки, отпер небольшую дверцу:

— Проходите, пожалуйста! Только осторожно! В складе темно, сейчас кликну сторожа, он посветит!

Действительно, свет в склад проникал только из небольших окошек над дверью, забранных толстыми решетками.

Иван остановился, ожидая, пока глаза привыкнут к полутьме, а нос — к тяжелой смеси запахов: рыба, похоже, не совсем свежая, дым, морская соль, гнилые водоросли, какие-то пряности, что-то кислое и чадное, словно в огонь бросили кусок старой кожи...

— Ну и аромат, — мастер Оронтис фыркнул и несколько раз чихнул, как кошка, сунувшая нос в перечницу.

— Похоже, все разговоры нашего потерпевшего о клиентах из ресторанов — полное вранье, — задумчиво произнес Иван.

— Нет, не скажи. Коптильня Тайрана известна. Он торгует не только рыбой, но и всякими морскими редкостями вроде вяленых змей. Так что бедняком его не назовешь. А вонь... На всех коптильнях такая вонь.

Иван лишь пожал плечами. Однако когда хозяин заведения вернулся вместе с мужиком, несшим довольно яркий фонарь, спросил:

— Мастер Тайран, а куда вы потроха после разделки деваете?

Рыбник сбился с шага и опасливо поежился:

— Так это... На фермы забирают. Для свиней. И это... для хищных трапанов. Нешто я не понимаю? Да я в жизни не нарушал!

«Ага, — подумал Иван. — И здесь Император-прогрессор постарался! Похоже, у него тут и санэпидемслужба организована, и ветнадзор! Вот и верь после этого, что все программисты — раздолбаи и анархисты».

Но вслух произнес:

— Что вы, мастер! Я ни о чем таком не думал. Лишь прикидываю, кто мог рано утром или поздно вечером заходить в ваши склады. Из чужих, в смысле. Рабочие — это понятно. Кстати, те, кто ночью работали, должно быть, не ушли, все здесь. Вы же их так и не рассчитали?

— А чем бы я рассчитал? — досадливо фыркнул рыбник.

— Значит, все, кто ночью был, здесь. А вот кто вечером был? Когда потроха забирали?

— Вечером — нет. Они по утрам.

Рыбник окликнул сторожа:

— Руг, сегодня подвода от Рыжего была?

— Как не быть? Как ваша милость в околоток поехала, так эти вонючки и прикатили.

— Вот! — гордо произнес рыбник. — Я же говорю, фермеры потроха забирают. А то смотрю: чего это ворота настежь? Я уходил через сторожку, а тут заезжай, кто хочет!

— Дык это, мастер Тайран, вы же вечером сами сказали, что нужно телеги с рынка ждать, что оптовики приедут. Я и подумал: чего воротины туда-сюда таскать, все одно на месте, — принялся оправдываться сторож.

— И сейчас на месте? — рыкнул рыбник. — Давай сюда фонарь да чеши на пост!

И добавил, обращаясь уже к сыщикам:

— Вот как с таким сбродом работать? Вроде с виду разумный, а на деле ни в одном глазу не разумный, хуже обезьяны какой!

Иван хмыкнул и переспросил:

— Значит, вы зашли через сторожку, что у ворот, прошли через двор, открыли ту дверь, что и сейчас. Так?

— Так, — кивнул мастер Тайран.

— Видели кого во дворе?

— Нет же, сколько раз повторять!

— По темноте там, небось, и ящера не увидишь, — вмешался мастер Оронтис.

— А вот и нет! Над сторожкой –– фонарь, над въездом в склад — фонарь. Сейчас не горят: чего по свету жечь?

— А кто и когда их погасил?

— Так сторож, наверное. Ему строго наказано: чтоб по свету не жег!

— Отлично! — кивнул Иван. — А теперь покажите, куда вы дальше пошли.

Рыбник пожал плечами:

— В конторку.

— Так и где эта ваша конторка? — начал терять терпение Иван.

— Ну, так мы и идем.

Если бы не проводник, сыщики наверняка заблудились бы среди штабелей из плетеных корзин, лубяных коробов и составленных друг на друга бочек. Какая-то система на складе, наверное, существовала, но о ней знали только его работники. Более или менее свободным оставался лишь проход вдоль стены с рядом мощных дверей из толстых деревянных плах.

— А там что?

— Ледники.

Прошли еще немного вглубь, рыбник достал из кармана ключи и нацелился отпереть одну из глухих дверей.

— Стоп! — остановил его Иван. — Первое: вы брали с собой фонарь, когда утром пошли в конторку?

— Конечно! Без света тут шею сломишь.

— Когда вы пришли, эта дверь была заперта?

— Как не заперта? Я сам ее вечером запер!

— Отлично! Мастер Оронтис, можешь посмотреть: тут орудовали отмычками или нет?

Конечно, Иван рисковал. Он понятия не имел, что могут, а что не могут вопрошающие. Но, по его ощущениям, они были местным аналогом экспертов-криминалистов, а уж отмычки — вещь не только интернациональная, но и межмировая. Не может такого быть, чтобы там, где существуют замки, не придумали отмычек.

Впрочем, Иван не ошибся.

— Могу, конечно. Ну-ка, мил человек, дай-ка фонарь и свой ключ.

Мастер Оронтис повозился с замком, потом попросил сыщика подержать фонарь так, чтобы свет падал внутрь замочной скважины, и достал что-то вроде миниатюрной подзорной трубы. Долго вглядывался, потом отпер дверь ключом, снова осмотрел со всех сторон замок...

— А ведь не было взлома, мастер Ванус! — удивленно произнес вопрошающий. — Замок говорит, что его открывали только вот этим ключом. И еще одним, но давно.

— А теперь глянь сюда!

В «конторке» было намного светлее, чем в складе. Солнечные лучи падали через широкое, забранное железной решеткой окно под потолком, расчерчивая квадратами поверхность стола и каменного пола. Иван показал на сейф, вмурованный в стену в углу комнаты. Тот был вскрыт самым примитивным способом: с помощью лома и долота. Дверца выворочена, замок вырван, содержимое, бумаги — на полу.

— Никакой артистичности! — возмутился матер Оронтус.

— Вы подходили к сейфу? — спросил Иван рыбника.

— Конечно! Я же должен был убедиться!

— В чем?

— В том, что не сошел с ума!

Сыщик улыбнулся, но не стал комментировать. Спросил:

— То есть осмотрели сейф, так? Что пропало?

— Деньги! Деньги украли!

— Только деньги? А что еще было в сейфе?

— Какая разница!

— Э, так не пойдет! — с нажимом сказал Иван. — Хотите, чтобы мы нашли вора, отвечайте, как есть. Что было в сейфе?

Мастер Тайран хотел был снова начать истерику, но сдержался, и сквозь зубы произнес:

— Мои бумаги. Приходные книги, расходные. Деловые записи. Долговые записи. Отметки, кто сколько работал. Гномские векселя. И шкатулка с деньгами. Теперь ее нет.

— А вот про векселя поподробнее, — заинтересовался Иван. — Их кто-то другой, не вы, может обменять на деньги?

Рыбник замялся, но ответил:

— Да, наверное.

— И на сколько векселя?

— На три тысячи золотых.

— Ого! — присвистнул мастер Оронтус. — А что тут, а не в банке под охраной их прятали?

— Я хотел... Да какая разница!

— Хорошо, — сказал Иван, давно понявший, что грешков на этом рыбнике, как на собаке блох, но сильно давить пока не стоит. — И что, векселя тоже украли?

— Нет. Я это... Отсюда домой зашел, у меня же тут рядом усадьба. Дома оставил!

— Угу, — кивнул сыщик. — Значит, взяли только шкатулку с деньгами. И сколько там было?

— Надо по книгам проверить. Что-то около пятидесяти золотых, но все больше серебром и мелочью. Выручка за три дня. Я серебро держал, чтобы бабам заплатить.

Мастер Оронтус принялся осматривать каждый сантиметр искореженной дверцы сейфа, а Иван окинул взглядом комнату и достал чистый лист бумаги. Делать схемы места преступления давно вошло у него в привычку, после легче разобраться в тех мелочах, которые сразу могли остаться незаметными.

— А что за той дверью? — спросил он, показывая на тяжелые створки, запертые на толстый засов.

— Лавка, — пожал плечами рыбник. — Открыть?

— Пожалуйста.

Хозяин «конторки» повозился с засовом — потребовались изрядные усилия, чтобы его отодвинуть. За распахнутой дверью действительно оказалась лавка. Причем выглядела она намного приличнее двора коптильни: широкие окна, стены обшиты светлым деревом, на прилавке — подносы с пирамидками из рыбных закусок. И пахло тут намного лучше, чем во дворе. Аппетитно пахло, так что Иван невольно начал думать о пиве.

Что самое поразительное, лавка работала. Стоявшая спиной к двери в «конторку» продавщица обернулась на звук открывшегося засова и удивленно ойкнула, увидев не хозяина, а Ивана. Вторая девица, разговаривавшая с покупательницей, пожилой гномсой в кружевном чепце, сделала вид, что ничего не происходит.

Сыщик поманил девушку:

— Мастрисс, подойдите сюда!

Девушка переглянулась с товаркой и робко зашла в конторку. Мастер Тайран масляно улыбнулся:

— Не бойся, Лисси! Это сыщики с Горы. Ты же знаешь, что нас сегодня ограбили? Расскажи им все, что знаешь!

Продавщица захлопала глазами и прошептала:

— Так я ничего не знаю! Мы с Пани к восьмой склянке лавку открыли, вас уже не было. Рик прибежал, рассказал про воров.

Иван невольно улыбнулся. Несмотря на одежду по местной моде, девица представляла из себя стандартную продавщицу из любого мира: миловидная блондинка с пухлыми щечками, которая никогда ничего не знает и не видела. И вообще, пусть хозяин сам во всем разбирается, ее дело — стоять за прилавком и улыбаться покупателям. Ну и ассортимент знать назубок.

— Девушки и впрямь ничего не знают, — рыбник обернулся к сыщику. — Я им доверяю, они сами лавку открывают. Мне утром некогда. Утром приходят кухарки, берут понемногу — запас в лавке есть. Потом, к обеду, девушки докладывают, что наторговали и сколько чего нужно со склада в лавку отнести. Ну и бывает, что кто-то приходит, сразу много берет, тогда они стучат мне.

— Да понял я! — отмахнулся Иван.

И обратился к Лисси:

— Я пройду через лавку на улицу?

Та лишь пожала плечами и вопросительно посмотрела на хозяина. Сыщик не стал ждать разрешения, скользнул в дверь и обошел прилавок. Со стороны покупателей рыбная лавка выглядела куда как лучше, чем все, что Иван видел в коптильне: художественно развешанные на стене огромные рыбины разных сортов, нарезки на блестящих подносах на прилавке, короба с кусками чего-то аппетитного в витрине.

Сыщик вышел через входную дверь и осмотрелся. Ему было любопытно, откуда клиенты в такой дыре. Однако со стороны фасада коптильня выглядела вовсе не дырой.

Парадный вход открывался с широкой, прекрасно мощеной улицы — не сравнить с тем «аппендиксом», по которому заезжали во двор. С одного ее конца открывался великолепный вид на залив, с другого — на ряд чистеньких трехэтажных домов. А вот на противоположной стороне капитальных зданий не было: только какие-то павильоны, палатки, прилавки, не густая, но все же толпа бродящих вдоль рядов покупателей... В общем, нормальный пейзаж нормального рынка.

«А дядька, похоже, действительно неплохо устроился, — подумал Иван. — Он тут, на рыбном рынке, наверное, одна из самых важных жаб на болоте».

Вернувшись в конторку, сыщик дорисовал план места преступления и подал его вопрошающему:

— Глянь, мастер, не соврал ли я где?

Оронтус поставил на плане несколько галочек:

— Тут — магические сторожки и «ледяные» артефакты.

— Ясно, — кивнул Иван.

Он строго посмотрел на хозяина коптильни и приказал:

— Вход в лавку перекрываем. Мастер Оронтус еще поработает с сейфом. Если нам повезло, и злоумышленник оцарапался, пока его курочил, то он будет в тюрьме через склянку. Я схожу в цех. А вы сейчас найдете деньги на расчет ночной смене. Где хотите, там и ищите. Хоть у соседей займите. Потом прикажете всем, кто работал ночью и кто пришел утром, заходить по одному в конторку. Заодно рассчитаете людей. Понятно?

Рыбник сделал кислое лицо, но покорно кивнул.

Глава 9

Глава 9,

в которой Иван знакомится с методами дознания в Эконе.

Когда рыбник отправился раздавать указания рабочим, Иван несколько раз закрыл и открыл засов, подергал дверь и хмыкнул:

— Нет, не получается.

— Что? — оглянулся мастер Оронтус.

— Запереть эту дверь из лавки нереально. Вход тоже никто не взламывал. И не запирал замок тем ключом, который у нашего терпилы в кармане. Так?

— Да, — кивнул вопрошающий.

— Значит, в тот момент, когда рыбник зашел сюда утром, злоумышленник был тут. Ну или никакого вора не было, рыбник зачем-то сам устроил этот переполох. Вопрос: зачем?

— Думаю, Тайран не врет.

— Я тоже ему верю. Значит, магия.

— Нет, — покачал головой вопрошающий. — Наш потерпевший не так уж прост. Для купца распознавать мороки — первое дело. У него с собой несколько артефактов, наверняка среди них что-то, что убивает магию отвода глаз.

— Ну и где же тогда был этот суслик? Тут толком нигде не спрячешься — ни платяного шкафа, ни сундука.

— Почему суслик?

— Потому что он есть, но его никто не видит. Так у нас говорят, на юге. Впрочем, это не важно.

Иван снова осмотрел комнату, подошел к сейфу, присел и заглянул под стол:

— Тайран, проверяя, что украли, наверняка стоял тут. Но отсюда видно, что под столом. Слушай, мастер Оронтус, а вот теоретически... Конечно, наш рыбник — еще тот хитрец. Но, похоже, весьма жаден. Значит, все свои эти штучки, ну, артефакты разрушения мороков и все такое вряд он ли заказывал у самых знаменитых магов. Хотя у вас в столице, наверное, много что можно достать.

Вопрошающий покачал головой:

— Чисто теоретически, конечно, бывают артефакты невидимости, которые наводят такой морок, что простыми оберегами его не развеять. Но они и стоят немало. Сколько украли?

— Пять десятков золотых.

— А такая штука стоит раз в десять дороже. Ты можешь представить дурачка, который покупает артефакт за пять сотен и ворует горсть серебра?

— Значит, рыбник все равно врет. В сейфе было что-то, что дороже и векселей, и этого твоего артефакта. Но про то, что оно там было, молчит. Найдем вора — поспрашиваем о том, чем он поживился. Любопытно. Может, на какую-нибудь более серьезную аферу выйдем. Ладно, поговорю-ка я еще разок с торговками.

Иван распахнул дверь в лавку и поманил девушку:

— Лисси, иди сюда!

Обойдя стол, он уселся в хозяйское кресло и указал продавщице на стул, который рыбник обычно предлагал клиентам. Девушка примостилась на краешке и скромно потупилась.

— Не волнуйся! — как можно мягче произнес Иван. — Мне нужно точно знать, что происходило на рынке и около лавки перед тем, как вы с Пани ее открыли. Кстати, кто открывал лавку?

— Я, — выдавила из себя Лисси.

— А Пани уже стояла у дверей лавки, когда ты пришла, или пришла потом?

Этот вопрос показался девушки не опасным, поэтому она открыто взглянула на сыщика:

— Мы вместе пришли. Пани снимает у нас угол. Она сама из Карповки, ей домой каждый день никак. Да и что ей в той дыре делать? Она первой устроилась в лавку. А мамка как раз жиличку искала, чтобы аккуратная и не гулящая. А потом Пани меня сюда устроила. Прошлым летом. Вдвоем ходить веселее.

— Далеко живете?

— Да за рыбными рядами, у мелочного пирса. Нам надо через весь рынок пройти, а вечером, бывает, рыбаки подзагуляют...

— Понятно, — кивнул Иван. — То есть вы с Пани подошли к коптильне со стороны рынка. Была восьмая склянка. Рынок уже работал?

— А то нет! Конечно, сегодня шторм, народу немного, но кухарки обычно с раннего утра приходят, чтобы рыбу прямо с лодок купить.

— Кого-то из знакомых, из тех, кто на коптильне работает, видели?

— Как не видеть? Тетка Страта пирожки покупала. Мы с Пани тоже купили и вместе пошли. Оливу видели, но она вперед побежала, опаздывала.

— А что ж тетка Страта не спешила?

— Так она же засольщица, а Олива на разделке, — объяснила девушка.

— Ну, а потом? Вот открыли вы лавку...

Лисси снова опустила глаза:

— Ну, открыли. Стали торговать.

— И много наторговали?

— Как всегда. У Пани запись. Как всегда, кухарки приходили, потом лорд из Верхнего города приехал. Ругался, что тюлька вроде как попахивала прошлый раз. А мы что, виноваты? В коптильню рыбу со льда берут, а сколько она там лежала, не наше дело.

— А потом?

— Потом Рик прибежал, сказал, что хозяина ограбили, и он в полицию пошел. И что бабы сидят денег ждут. Потом Малинара пришла, попросила занять два серебряных. Говорит: «Дети дома голодные, куплю хлеба и вихрем обратно, хозяин должен дать сегодня».

— Из кассы дали? — догадался Иван.

— Да! — залилась краской Лисси. — Вы уж не выдавайте нас! Тогда я скажу, кто к хозяину по вечерам приходит!

Сыщик тихонько хихикнул:

— Про вечера потом расскажешь. Сейчас мне ни к чему. А кто такой Рик?

— Так грузчик наш. Ну и так, принеси-подай.

Показания Пани совпадали со словами Лисси.

К тому моменту, как Иван закончил разговоры с девушками, Оронтус перестал возиться с сейфом, махнул рукой:

— Бесполезно! Ничего нет.

— А у меня есть одна мыслишка, — задумчиво сказал Иван. — Ну-ка, где описание украденного?

Порывшись в папке, он достал нужный лист и прочитал вслух:

— Шкатулка из темного дерева с медными накладками, изнутри выстлана красным бархатом, размеры: две пяди на полторы по крышке, высота — шесть пальцев. А немаленькая коробочка-то!

— И что?

— А то, что такую в карман не положишь. За пазуху сунуть можно, но это будет заметно.

— И что? Идет мужик по улице, несет что-то за пазухой. А если баба — и того проще, сунула под фартук, а там разбирай, где титьки, где что другое.

— Хм... — пробормотал Иван.

Он еще раз окинул «конторку» взглядом и попросил напарника:

— Посиди пока здесь. Я пойду, гляну, где наш потерпевший и его рабочие.

***

Чтобы попасть в цех, Ивану пришлось выйти во двор и пробраться между луж к двери в стене, ближней к причалу — такой же здоровой, как и складская, сейчас распахнутой настежь. Возле нее на солнышке, рассевшись на штабелях досок, грелось с десяток мужиков и баб в тяжелых сапогах и просмоленных фартуках. При виде незнакомца все дружно уставились на него.

— А где мастер Тайран? — спросил сыщик.

— Убег куда-то, — фыркнула бабенка с серым злым лицом и усталыми глазами. — Мы тут тоже его ждем, родимого нашего!

— Родимого! — хохотнул сидевший рядом бородач. — Кому родимый, только не тебе, душа-Малинка!

Бородач пихнул тетку локтем в бок и захохотал чему-то, понятному рабочим, но не Ивану.

— А тебе, что ль? — та, которую назвали Малинкой, демонстративно поднялась с доски, ушла внутрь здания.

— А чо она? — насупился бородач.

Иван кашлянул в кулак и сказал, ни к кому не обращаясь:

— Значит так. Я дознаватель из полицейской управы. Мне нужно опросить всех, кто был в коптильне сегодня ночью и утром. Сначала — тех, кто работал в ночь, чтобы потом их не задерживать.

— А они никуда и не убегут, им Тайран денег не дал. Примчался весь такой, верещит: «Обокрали! Воры! Всех в тюрьме сгною!» И не стал платить, побежал в вашу управу.

— Ага! А как мы в его конторку залезем? Дверь в склад закрыта. Как с вечера короба с рыбой со льда вынули, так и закрыли.

— Ну-ка, что за дверь, покажите! — скомандовал Иван.

Бородач, который, похоже, был тут за старшего, нехотя поднялся:

— Ну, иди, служивый, смотри.

Цех выглядел так, как выглядит цех в любом мире: неоштукатуренные кирпичные стены, черные от времени и дыма, каменный пол, вместо стола — прямоугольный кусок гранита, отполированный сверху то ли специально, то ли от долгого использования.

Вдоль одной стены стояли чаны с разделанной рыбой, уже посыпанной солью со специями. Вдоль другой были сложены какие-то короба, бочки и несколько поленниц дров. В той, что напротив входа, действительно имелась здоровенная дверь, запертая на висячий замок. Рядом темнел вход на лестничную площадку.

— Что там? — спросил Иван, указывая на проход.

— Коптильня. Там камеры, а печь — вон.

Если бы сыщику не показали, то он вряд ли понял, что какие-то металлические дверцы в стене рядом с дровами — это печь.

— Мастер дознаватель, а где Тайран? — влезла в разговор полная старуха в огромных, по локоть, кожаных перчатках.

— Сам не знаю, — пожал плечами Иван. — Должен прийти и рассчитать ночную смену. Так что те, кто в ночь работал, пошли в конторку.

«Ночных» оказалось четверо. Все порядком усталые бабенки, закутанные по самые брови в платки, с серыми лицами и черными кругами под покрасневшими слезящимися глазами. Каждой из них на вид можно было дать и 25, и 50 лет ,. За ними увязался бородач, который в отсутствии хозяина считал себя обязанным все контролировать.

— Ну-ка, погодите все в складе, заходить будете по одной, когда позову, — приказал Иван.

Все четыре «ночных» говорили одно и то же.

Отработали урок, загрузили рыбу в чаны, потом услышали, как в складе истошно вопит хозяин. Дверь железная, в верхней части — решетка, так что все, что в складе, слышно. Но не видно: решетка высоко, да и темно там. Слышно было, как входная калитка в склад заскрипела, потом свет мелькнул.

Когда Тайран заорал как резаный, бабы через двор бросились в конторку. Нет, в складе никого не видели, темно там было. Хозяин с фонарем пришел, но занес его в конторку. Только из открытой двери свет был виден. Ну, столпились у двери. Хозяин на сейф смотрел и орал. Потом на них заорал, дескать, пошли отсюда! Ну, они и пошли. А потом хозяин прибежал в разделочную, обозвал всех по-всякому, сказал, что платить им нечем.

— А потом?

Что было потом, женщины тоже вспоминали одинаково. Хозяин ушел. Стали ждать. Малинка домой побежала — дети у нее. Потом пришел дядька Праф, это бородач. Он всегда самым первым приходит. Потом — Салана, Милисса, Рик, Барвинка, Олива. Потом приехали с фермы потроха забирать. Их парень с Риком короб с отходами на телегу закинули. Вместе с телегой пришел сторож, дядька Стом, рассказал, что хозяин в управу побежал и пока не вернулся. Потом пришел Варгус, последней — тетка Страта.

— Кто-нибудь куда-нибудь выходил из разделочной?

Оказалось, выходили все, но ненадолго. Хозяин бы открыл склад, достали бы со льда рыбу для дневной смены. А так — ни денег, ни работы. Дядька Праф пошел к сторожу, но у того ключей от дверей между разделочной и складом тоже не было. Да и холодильники заперты. Милисса с Барвинкой постояли на причале, посмотрели на военные корабли. Рик в лавку сбегал.

Примерно то же самое рассказывали остальные рабочие. Последним Иван допрашивал Стома. Заставил его перечислить по порядку всех, кто проходил утром через сторожку. Старик долго чесал в затылке, старательно вспоминал:

— Хозяин ходил. Вошел и вышел. Потом мастер Праф. Потом эти свиристелки, Саланка, Милисска и Барвинка. Оливка опоздала, примчалась, как ошпаренная, даже «здрассти» не сказала. Эрем с фермы зашел, мы ворота для ихней телеги открыли. Да, потом Страта... Зашла ко мне, про сапоги спросила. Варгус не заходил, нет. Я его во дворе встретил, он через ворота прошел, когда телега выезжала. Он опоздал, весь такой с похмелья. Обычно Рик опаздывает, а тут Варгус проштрафился. Говорит, праздник какой-то у тещи был. Ну, мы постояли, поболтали у ворот. Потом Рик пробегал, в окошко мне постучал, спросил, когда хозяин будет, а то там бабы денег ждут. Потом ваш возница воды спросил.

***

На разговоры с рабочими ушло добрых две склянки. Рыбник не появлялся. Иван еще раз пошел в разделочную — может, хозяин там. Однако Тайрана нигде не было.

Солнце поднялось почти в зенит, женщины, работавшие в ночную смену, скинув фартуки и платки, сидели на досках у входа и смотрели на море. Шторм постепенно стихал, волны не так яростно бились о причал.

— Сколько вам хозяин должен? — спросил Иван.

— За седьмицу по три серебрушки в день, — ответила самая старшая.

Иван попытался вспомнить, как ее зовут, но не смог, хотя только что записывал имя в протокол.

Стоило полицейскому заговорить с женщинами, сразу же рядом возник бородач.

— Мастер Праф, вы подтверждаете, что женщин должны были сегодня рассчитать за седьмицу? — спросил сыщик.

— А чего подтверждать? — удивился мужик. — Так оно и есть. Все знают.

— И по сколько?

— Бабам он по три монеты серебром за ночь платит.

— Тогда пошли со мной.

Иван завел «ночных» и мастера в конторку, открыл дверь в лавку и крикнул:

— Пани, в кассе сотня серебром найдется?

— Что? — не поняла девушка.

— На расчет «ночным» хватит? Надо 84 серебряных.

Пани заглянула в свои записи:

— Должно хватить.

Иван написал расписку на 84 серебряных монеты, заставил подписаться Прафа и продавщиц.

— Я не знаю, где мастер Тайтрил. Но сейчас мы тут все опечатаем, а женщин нехорошо без зарплаты оставлять. Когда ваш хозяин придет, валите все на меня, — приказал сыщик.

— А нам что делать? — растерянно спросил Праф.

Иван пожал плечами:

— Я что, должен указывать, как коптить рыбу? Ту, что за ночь начистили — сами знаете, что делать. Куда вы ее там вешаете, или что еще. А дальше — не знаю. Найдется мастер Тайтрил, скажет.

Бородач кивнул. Иван выгнал продавщиц в лавку, запер дверь и спросил напарника:

— Ну, что думаешь?

— Рик?

— Конечно. Он со двора и не выходил. Да только в цех он пришел уже без коробки. Значит, где-то во дворе.

— Или в складе.

— Нет, не успел бы. Открыть и закрыть дверь изнутри без ключа нельзя — так?

— Так. Вертушка — это вроде засова. Можно закрыться без ключа, но тогда снаружи не откроешь.

— А вот теперь представь себя на его месте. Ты всю ночь просидел в конторке. Хозяин открыл, заорал. Кинулся к сейфу. Ты вышел в склад. Дверь наружу открыта.Ты знаешь, что сейчас прибегут разделочницы. Или уже прибежали.

— Да, одно желание — выскочить и бежать. А думать потом.

— Ага. А потом Тайран запер двери и помчался ругаться с разделочницами. Хотя...

Иван несколько раз повернулся вокруг себя и снова открыл дверь в лавку. Вышел, встал перед прилавком:

— Слушайте, а потолки у вас не низкие. Как вы вон тех акул прицепляли?

— Каких? — хором воскликнули продавщицы.

— Ну вот этих, — Иван показал на две огромные копченые туши, каждая длиной метра два с половиной, свисавших с крюков над прилавком.

— Так это белохвостики, а не акулы! — рассмеялась Пани. — Их нам мужики цепляли.

— Как?

— Так лесенка есть! Вон, гляди, мастер, там сверху еще и короба с икрой, и камбала! Запас. Когда надо, мужиков просим.

Иван хмыкнул, взял лестницу, установил за прилавком, забрался на нее:

— Мастер Оронтус, иди сюда!

На самой верхней полке, под пустым коробом обнаружилась шкатулка, точно соответствующая описанию похищенной.

— У входа в лавку висит фонарь. До конторки свет почти не доходит, а сюда, в лавку, через окна попадает. Вы же на ночь ставни не закрываете?

— Нет. У нас же решетки.

— Вот! У него была вся ночь, чтобы спрятать добычу. Нашел самое подходящее место. Интересно только, как забирать думал?

— Это не наше дело, — ухмыльнулся Оронтус. — Ну-ка, девки, пересчитайте деньги и пишите расписку. Запрете коробку в кассу, у вас там места хватит.

Продавщицы, обе красные, как вареные раки, молча выполнили приказание.

— Да, а когда тем, кто днем работает, должны за работу платить? — мимоходом спросил Иван, забирая расписку.

— Так сегодня тоже, вечером, — пробормотала Лисси. — Всегда так.

Сыщики вернулись в конторку, заперли за собой дверь. Мастер Оронтус вложил расписку в папку с протоколами:

— Ну что, можно считать, что дело закончено? Удачливый ты, мастер Ванус!

— По сравнению с заявлением в коробке не хватает пяти серебряных, — ответил сыщик. — Если в карманах этого Рика будут деньги.

— Дхорку понятно, — согласился вопрошающий.

Деньги в карманах у Рика оказались. Иван сходил за парнем в цех, привел в конторку и встряхнул за воротник:

— Ну-ка, выворачивай!

— Что?

— Карманы выворачивай! Все вынимай!

Рик выложил на стол кошель с пятью серебряными и парой медяков, складной нож, еще более грязный платок, даже с пятнами крови, платок, баночку с игральными костями, по мотку лески и проволоки, пару рыболовных крючков, несколько гвоздей и коробочку, оклеенную чем-то, что раньше было бархатом, а теперь больше походило на шкурку, которой покрыты незрелые грецкие орехи.

— Это что? — уцепился за нее мастер Оронтус. — Откуда у тебя?

— Нашел!

— Ага, «нашел»! — хмыкнул Иван. — Ну и где нашел?

— На Горе, возле усадьбы той магички, которую убили. В канаве.

— И давно?

— Седьмицу тому назад. Меня хозяин послал помогать ее лакею. Ее родня поминки устраивала, а поминки — это всегда копченая икра и мелочь. Ну, так принято. Лакей пришел, а короб большой вышел, одному не донести, меня хозяин и послал.

— А как тебя в канаву занесло?

Рик пожал плечами:

— Так это потом. Мне кухарка поминальную корзинку дала. Ну там пива чуть-чуть, нашей же мелкой рыбешки, лепешку. Я вышел и думаю: а чего тянуть, сяду тут, за углом, а то жрать охота. Ну, а оно и лежит. Прям в грязи. Дождей не было, канава почти высохла, а грязь осталась.

— Ясно, — кивнул Иван.

Он переглянулся с мастером Оронтусом и приказал Рику:

— Грамотный? Вот и садись, пиши все, что тут натворил. Как понял, что за штуку нашел, как вы придумали сейф вскрыть, как с Лисси сговорился.

— Неправда! Она ничего не знала! Я хотел девкам потом сказать, когда все уляжется, чтобы шкатулку достать!

— Вот так и пиши, — кивнул Иван.

Когда парень закончил свои «признательные показания», сыщик подвинул ему все вещи, кроме пяти серебряных монеток и коробочки с артефактом:

— Забирай и вали в цех.

Рик недоуменно уставился на Ивана.

— Чего расселся? Иди, работай! — прикрикнул на него сыщик. — Надо будет, найдем.

Парень опрометью выскочил из конторки.

— Я чего-то не понял, — пробормотал себе под нос мастер Оронтус.

— А что тут понимать? — пожал плечами Иван. — Опечатай чем-нибудь сейф и пойдем отсюда. Дверь без ключа запереть сможешь?

— А то! — хмыкнул вопрошающий.

Иван брезгливо закинул деньги в сейф, и полицейские наконец-то выбрались из коптильни на свежий воздух.