Дело о настойчивом привидении

Глава 1

Астралия все утро толкла кладбищенский тмин.

Работа не сложная, но утомительная. В монастыре Зеленой Девы орудовали пестиками или новички, или совсем уж бесталанные девицы из древних родов. Конечно, любые семена можно смолоть и на ручной и даже на механической мельнице, но воспитанниц так учили смирению. К тому же монастырские ступки хранили в себе какую-то древнюю магию, делавшую готовые настойки особо ценными.

Но это — в монастыре Зеленой Девы. Там последний раз Астралия возилась с травами для зелий лет пять назад. После наставницы не считали нужным нагружать ее простыми уроками. Сейчас, похоже, девушка-тень снова оказалась в положении новичка, к которому присматриваются, оценивая, на что тот годен.

У «дядюшки Сириуса», как представили Астралии хозяина дома, и ступа, и пестик... нет, не пестик, а пест-пестище, — оказались настолько старыми, насколько вообще можно представить. Сколько веков назад было выдолблено отверстие в валуне размером с собачью будку? Кто выточил и отполировал гранитную дубину, которая по размеру могла бы сойти за боевую палицу? Время оставляет на камне мало следов. Но эти вещи ощущались как что-то безмерно древнее.

Астралия раз за разом поднимала тяжелую каменную биту и резко опускала ее на горсть семян в ступе. Налегая всем весом, качала и вращала пест... Работа занимала тело, голова оставалась свободной. Самое время подумать о том, что же произошло и как жить дальше.

Вчера Астралия, решившись наконец-то найти таинственного мастера Ваниуса, про которого наставница Анастис говорила, что ему нужно рассказать все, что получится подслушать в доме герцогини, отправилась в полицейский участок портового квартала. Но оказалось, что возвращаться в герцогский дворец нельзя. Мастер Ванус посчитал, что Астралии угрожают слишком могущественные силы, поэтому не стоит рисковать. Они сначала пошли к его приятелю, молодому лорду Абрасилу, вопрошающему мертвых из полицейского участка Нижнего города. Тот отвел девушку к «дядюшке Сириусу». Она так и не поняла, является ли странный старик, живущий на кладбище, родственником благородного эльфа, или нет. Да и рассмотреть хозяина домика, приютившегося у ограды некрополя, ей толком не удалось.

Чтобы избавиться от возможной слежки, лорд Абрасил со спутницей долго кружили по каким-то проходным дворам и закоулкам, так что Астралия, практически не знавшая столицы, потеряла всякое представление о том, где они находятся. В довершение неприятностей пошел дождь со снегом, девушка промокла и промерзла настолько, что, добравшись до цели и попав в тепло, больше всего хотела свернуться калачиком и уснуть. Хозяин предложил ей кружку с чем-то горячим и ароматным, но разобрать, на каких травах сварен напиток, уже не было сил. Потом «дядюшка Сириус» отвел Астралию в спальню и оставил одну. Она разделась и забралась в кровать под пуховое одеяло. Последнее, что она слышала перед тем, как провалиться в сон, были неразборчивые голоса хозяина и лорда Абрасила.

Утром — или это был уже день? — Астралия никого в доме не обнаружила. Движимая любопытством, она обошла все комнаты. Снаружи обиталище «дядюшки» показалось ей крошечным, особенно в сравнении с герцогским дворцом. На самом деле в доме были два этажа. На втором — три спальни, на первом — гостиная, кабинет-лаборатория и кухня. Там на столе возле плиты гостью ждал завтрак — хлеб, тарелка с уже порядком остывшей яичницей и кружка кофе, накрытая листом бумаги:

«Все, что найдешь съедобное, твое. Из дома не выходи. Истолки тмин для зелья „чистое вино“. Семена в лаборатории в мешке на нижней полке шкафа у окна, порошок ссыпай в зеленую бутыль. Стоит у стола. Больше ничего в лаборатории не трогай. Если станет холодно, подбрось дров в печь. Дрова в чулане».

Прочитав послание, девушка пожала плечами. Похоже, пока она спала, ее приняли на службу, даже не спросив согласия. Внезапно стало жаль вещей, оставшихся во дворце герцогини. На встречу с мастером Иванусом Астралия надела одно из своих парадных платьев, но после ночи блуждания по городу оно потеряло весь вид. Подол заляпан грязью, лиф измялся... Перед тем, как одеться, девушка кое-как счистила самые заметные пятна, но все равно выглядел наряд не лучшим образом. Однако делать было нечего, и Астралия принялась выполнять распоряжение хозяина.

«Это какие же заросли тмина должны быть, чтобы собрать целый мешок зерен? — размышляла она, раз за разом поднимая тяжелый пест. — И зачем кладбищенскому мастеру мертвых ведро настойки? Ее используют для обеззараживания ран... той бутыли, в которую дядюшка Сириус велел ссыпать толченые зерна, хватит на целую лечебницу. Может, хозяин и служит в лечебнице, просто живет на кладбище? Наставница Анастис назвала его оригиналом...»

К счастью, все когда-нибудь заканчивается. Даже работа. Для настойки берется одна часть толченых семян и пять частей спирта, значит, бутыль нужно наполнить примерно на одну шестую часть. Это удалось сделать до того, как руки от усталости перестали подчиняться Астралии. Она с сожалением посмотрела на покрасневшие ладони и тщательно протерла инструменты уксусом. Кожу сразу же засаднило.

После упражнений по поднятию тяжестей неимоверно захотелось есть. Астралия перебралась из лаборатории на кухню. Вымыла руки. Порывшись по шкафам, нашла хлеб с сыром, кринку с кислым молоком и уселась у окна, ожидая дальнейших событий.

***

Хозяин дома появился, когда начало темнеть. Приехал на наемном экипаже, выгрузил на крыльцо ворох пакетов и коробок. Отпустив извозчика, принялся перетаскивать вещи в дом. Астралию не позвал, да она и сама догадалась, что никому чужому лучше на глаза не показываться.

— Проголодалась? — вместо приветствия спросил «дядюшка Сириус». — Возьми корзину, накрой на стол в гостиной.

Астралия молча подчинилась, прикидывая, как себя вести дальше. В корзине оказались ресторанные судки, какие дают, когда заказываешь еду для какого-нибудь пикника, — холодные закуски, жаркое, упаковки со сладостями и фруктами, несколько бутылок вина... Немного подумав, девушка отнесла в гостиную тарелки из «парадного» сервиза, еще утром обнаруженного на кухне, и поставила на плиту подогреваться то, что должно подаваться горячим.

— Иди в спальню, переоденься, — приказал «дядюшка Сириус», спускаясь со второго этажа. Он успел сменить сюртук на домашний халат и теперь походил на небогатого землевладельца-благословляющего.

Коробки и пакеты были уже в спальне — и когда хозяин успел их туда перенести?

Распаковав вещи, Астралия сначала подумала, что произошла какая-то ошибка. Одежда предназначалась для мужчины. Или, скорее, для юноши. Несколько комплектов белья, парадный костюм, охотничий костюм, халат... все, что нужно мужчине. Не очень роскошные вещи, но и не дешевые, скромный покрой, сюртук вообще похож на форму студентов Академии, а тяжелый зимний плащ — на накидки стряпчих. Но сукно хорошее, блестящий мех на подбое — с виду и не отличишь от настоящего соболя.

Пожав плечами, девушка повесила покупки в шкаф и решила, что все же нужно переодеться. Выбрала охотничий костюм с самой простой рубахой — все вещи пришлись впору, словно сшиты по мерке, лишь ворот рубахи оказался широковатым. Покрутившись перед зеркалом, Астралия повязала на шею одну из найденных среди покупок косынок — так, чтобы она была под воротником и расстегнутая верхняя пуговица казалась данью моде.

И все же девушку не покидало ощущение ненатуральности того, что она видела в зеркале. Немного подумав, Астралия распустила волосы и переплела их в «гребень ящера» — излюбленную прическу боевых магов. Для этого нужно собрать волосы надо лбом и, постепенно вплетая пряди с висков, уложить косу через макушку до затылка. Там она перевивается шнуром и превращается в короткий «хвост». Если поверх надеть плотную шапку, коса дает дополнительную защиту от ударов сверху.

Новая прическа оказалась тем, что нужно. Открытый лоб сделал лицо более вытянутым, скулы заострились, и вообще теперь девушка видела в зеркале не себя, а какого-то худосочного мальчишку-полукровку. Чертами лица она во многом походила на деда-полуэльфа, даже уши у нее были чуть заостренные, словно у долгоживущих. Кивнув этому мальчишке, она направилась в столовую, чтобы наконец-то получить хоть какие-то объяснения.

Хозяин дома критически осмотрел гостью — даже приподнялся из-за стола, хотя до этого с увлечением поглощал жаркое:

— Ну-ка, повернись!

Астралия подчинилась.

— Отлично! — старик вернулся к еде. — Только платок завяжи повыше, чтобы закрыть свою лебединую шейку!

И добавил в ответ на удивленный взгляд девушки:

— У тебя нет кадыка. Ставить мороки нельзя. И вообще — садись, ешь!

Астралия снова подчинилась, не пытаясь задавать вопросы. Вместо этого она исподволь рассматривала хозяина дома.

Несомненно, чистокровный эльф: невысокий, худощавый, узкое лицо и заостренные уши. По-эльфийски огромные глаза. Но прелести юных эльфов уже нет и в помине. Лицо болезненно худое, кажется, что желтоватая морщинистая кожа вот-вот лопнет на скулах, полуседые волосы стрижены «в кружок» и выглядят тусклыми, словно мертвыми. Старик, причем какой-то... изношенный, что ли. Астралии довелось видеть нескольких древних эльфов, но и наставница Анастис, и лорд Морис из Кнакка, и недавний знакомец лорд Фалиус выглядели гораздо более живыми. Хотя старый лорд Фалиус и морочил голову родне, обещая со дня на день «перестать быть». При этом талант тени подсказывал девушке, что возраст хозяина дома все же значительно меньше, чем у наставницы Анастис, что этот «дядюшка Сириус» вряд ли помнит времена Темного Властелина. Было в старике что-то неправильное, а вот что, она никак не могла понять.

Впрочем, сейчас ее не волновало, кто такой или что такое этот «дядюшка Сириус». Сюда ее привел разумный, которому можно доверять. Родственник наставницы Анастис, получивший указание укрыть Астралию от возможных преследований со стороны «академиков» — магов, контролирующих соблюдение запрета на темную волшбу. Остальное не важно. К тому же Астралия была уверена, что ей все объяснят.

Покончив с горячим, хозяин дома разлил вино по бокалам и приподнял свой так, словно собирался произнести тост:

— Я буду звать тебя Страл Терилли. Страл — созвучно твоему имени, а Терилли... их много в лесах, но мало в Эконе. К тому же они с удовольствием дают свое имя полукровкам, у которых проявляется дар. Скажи, что ты знаешь о лесовиках северо-востока?

— Немного, — осторожно ответила Астралия.

— И все знают немного. И я бы не знал, если бы они не были мне родней. И рыжие на севере не редкость. Среди людей, конечно. Пусть все думают, что завтра я встречу какого-нибудь троюродного племянника... внучатого от четвероюродной сестры моей любимой маменьки...

Астралия испуганно посмотрела на «дядюшку Сириуса». Тот самодовольно рассмеялся, словно произнес изрядную шутку, и продолжил:

— А ты будешь звать меня мастером Сиароосом Вивелли. Не «Сириусом»! И не лордом, право на титул я давно потерял... впрочем, малыш Аби когда-нибудь расскажет тебе эту историю. В лицах. У него отлично получается пародировать старших.

Девушка невпопад кивнула. Старик ухмыльнулся и продолжил:

— А что до Териллов... Это — большой клан благословляющих-лесовиков.

Хозяин дома принялся рассказывать о сосновых борах Сью-Тар, о еловых и кедровых чащах, о прибрежных пустошах, по которым кочуют полудикие племена — не люди и не эльфы, странные создания, считающие северных варваров полубогами. А чуть южнее в деревнях живут люди — охотники и рыболовы. Хлеб там почти не родится, разве что ячмень на пиво. Зато гномы готовы платить большие деньги за бревна, нужные им для подземных крепей. Люди разводят скот, бьют зверя, собирают грибы и ягоды, ловят рыбу и умудряются не ссориться с хозяевами леса, колдунами Терилли, существами гораздо более волшебными, чем любой эльф-благословляющий. Иногда в деревнях рождаются длинноухие дети, и это — радость, охота будет удачной, никого из мужиков не зашибет срубленной лесиной. А бывает, что такой полукровка, войдя в возраст, обнаруживает талант к магии. Не только магии живой земли, среди Терилли немало магов воды и даже камня. Их ценят в гномских мастерских, куда юные колдуны нанимаются, чтобы заработать себе на пропитание...

Старик рассказывал так красиво, что Астралия заслушалась, представляя жизнь в бревенчатых домах северян, беззаботные игры ребятишек на заснеженных берегах рек, катание с горок на санках, бесконечные вереницы подвод, запряженных мохнатыми низкорослыми лошадками...

Очнулась она, только когда поняла, что хозяин молчит, попивая вино и лукаво поглядывая на девушку поверх бокала.

— Теперь ты станешь одним из полукровок Терилли, — мастер Сиароос усмехнулся. — Ты — тень, и у тебя получится. Уши у полукровок могут быть и такие, как у тебя. Еще раз — никаких мороков быть не должно, ты сам — малыш Страл из Сью-Тар, из деревни Белково у реки Власихи... И это должен увидеть любой некромант, которому зайдет в голову фантазия заглянуть в твою память. Конечно, таких искусников нынче немного, да и кому ты интересен? Конечно, если умелец посмотрит на тебя повнимательнее, то вряд ли ошибется. Но беглый взгляд ты должен обмануть. Ты — тень, тебе это по силам.

— Поняла, — кивнула Астралия.

— Понял, — поправил старик. — Ты — парень. И как долго им пробудешь, от нас не зависит. И тебя пока тут нет. Завтра ты отправишься на станцию Север-Вход...

— Куда? — не поняла Астралия.

— О, Темное Пламя! Сколько ты провел в Эконе? Аб вроде говорил...

— Я почти не покидал дворец герцогини...

Старик возмущенно фыркнул и метнулся в кабинет. Вернулся с картой в руках:

— Значит, тебе нужно изучить город хотя бы по планам. Смотри: мы находимся вот тут...

Мастер ткнул пальцем в северо-восточную, дальнюю от порта, окраину города.

— Это — кладбище. А за ним, как видишь, проходит железная дорога. Чуть дальше — Север-Вход. Это — не деревня, это — скопище складов, торговых контор, доходных домов и домишек, в которых живут грузчики. Торговый причал, только не морской, а сухопутный. Там прибывшие составы переформировывают. Часть товаров везут в порт, чтобы погрузить на корабли, а часть оставляют прямо там и продают со складов. Завтра ты пойдешь туда. Около конторы Старого Торна, вот тут, есть каретная биржа. До нее постарайся быть незаметным. А там наймешь извозчика и прикажешь везти себя в ресторацию Миркина. Обычное дело: молодой приказчик сопровождал груз, проследил, чтобы его поместили в склад, и едет в город, чтобы повстречаться с местными купцами. Ресторация Миркина рядом с вокзалом, там много пансионов для тех, кто прибыл в Экон...

Девушка послушно кивала, стараясь запомнить карту во всех подробностях. До этого Север-Входа — не меньше пяти лиг, и было бы обидно заблудиться, потеряв направление на кладбище или в лабиринте поостренных без всякого плана складов.

— После полуденной склянки я буду ждать тебя в ресторации, — закончил старик. — Сыграем сцену встречи дальних родственников, которые никогда в жизни друг друга не видели, но обязательства перед семьями диктуют им быть любезными друг с другом...

И снова захихикал, словно говорил что-то очень веселое.

Глава 2

***

Прогулка по кладбищу оказалась не такой утомительной, как боялась Астралия. С утра распогодилось, легкий морозец сковал лужи тонким ледком, но тропинки между могилами были покрыты пожухшей травой, так что новые, чуть великоватые девушке ботинки не скользили. Обувь — единственная из покупок, что пришлась не впору. Астралия была вынуждена попросить у мастера Вивелли два куска мягкой ткани и соорудить поверх чулок что-то вроде обмоток, как делают гномы-рудокопы. Грубые охотничьи ботинки стали от этого еще теплее и, на удивление, удобно сели на ногу. Девушка тащила большой саквояж, правда, пустой и поэтому легкий. Он не мешал наслаждаться приятной погодой и ясным небом, очистившимся от дождевых туч.

С удовольствием оглядывалась по сторонам, Астралия рассматривала старинные надгробья и обелиски над урнами. Ранним утром кладбище не производило мрачного впечатления. Оно было похоже на ухоженный парк, со знанием дела подготовленный к зиме. То там, то тут попадались укрытые соломой и рогожами теплолюбивые кусты, на облетевших ветвях деревьев висели кормушки для птиц, хотя стайки пичуг предпочитали суетиться вокруг рябин и диких яблонь.

Девушка подобрала в траве одно из крошечных мороженых яблочек, сброшенных птицами, раскусила, скривилась от кислоты и рассмеялась. Ее вдруг поразило странное ощущение. Жизнь поменялась настолько резко, что пришлось отказаться не только от привычных вещей, но даже от принадлежности к женской половине разумных. И теперь было абсолютно не понятно, какие из приобретенных в монастыре Зеленой Девы знаний будут ей полезны, а в чем в этой новой жизни она будет чувствовать себя полным профаном. Но ситуация ей нравилась. Конечно, за нее опять все решили старшие, абсолютно не интересуясь, что она сама по этому поводу думает. Однако все, что сейчас происходило, делалось не для прихотей кого-то сильного и властного, а только лишь для того, чтобы обеспечить ее, Астралии, безопасность. По крайней мере, ей хотелось так думать.

Впрочем, она была готова использовать свои способности для пользы приютившего ее старика. Мастер Вивелли, несмотря на все его странности, показался Астралии порядочным существом. С виду — желчный и неуживчивый тип, но, похоже, у него в прошлом было слишком много печальных историй, чтобы стараться выглядеть приятным.

За размышлениями о своем новом хозяине Астралия сама не заметила, как дошла до дальней ограды кладбища, откуда были уже видны крыши пристанционных складов. В Север-Входе на нее никто не обратил внимания. Выбравшись из узкого прохода между двумя заборами на более или менее широкую улицу, девушка обнаружила, что все прохожие одеты примерно так же, как она: теплые плащи с башлыками или меховые куртки, круглые шапочки... Она не отличалась от большинства даже ростом — на улице было достаточно гномов и различных полукровок.

Решив, что нет нужды прятаться, Астралия подрядила ехать в город открытую пролетку, запряженную тонконогой породистой лошадкой. Ехали споро, девушка крутила головой, рассматривая дома вдоль улицы и какие-то башни и столбы в той стороне, где ощущалась железная дорога.

— Первый раз в Эконе? — завел разговор извозчик, средних лет мужик из короткоживущих.

— Да, — ответила Астралия, стараясь придать голосу свойственную мальчишкам-подросткам хрипотцу. — Сколько тут всего! А там что?

Извозчик довольно рассмеялся:

— Там — пути к пассажирской станции. Молодой мастер мог бы доехать до вокзала на местном поезде, он ходит после третьей дневной склянки. Впрочем, все понимающие разумные, как и ты, мастер, берут экипаж. С путей многого не увидеть — только заборы да склады, да всякие паровозные сараи.

— Мы едем на станцию? А мне нужно в ресторацию Миркина... дядюшка написал...

Астралия не договорила, надеясь, что извозчик, если его будут допрашивать, сам присочинит про то, что вез «молодого мастера, который первый раз в Эконе и даже не знает, где стоит знаменитая ресторация Миркина».

Мужик снова рассмеялся и покровительственно ответил:

— Так она, почитай, рядом со станцией. Всем известно! Там вся площадь — ресторации да магазины.

***

В ресторане Астралия продолжала играть провинциала, разыскивающего столичную родню. Поинтересовалась у бармена, не знает ли тот мастера Сиарооса Вивелли и не оставлял ли тот какой записки. При этом Вивелли, сидя в нескольких шагах от бара, делал вид, что не знает молодого полукровку с саквояжем. Бармен ожидаемо указал Астралии на столик, за которым расположился старик. Затем была безукоризненно сыгранная сцена знакомства — Астралия, всеми силами изображая стеснение, подошла к эльфу, раскланялась и принялась перечислять имена тех, кто, якобы, отправил ее, точнее, его, Страла Тирелли, к столичному родичу...

И бармен, и несколько посетителей ресторации, которые могли слышать разговор, не кривя душой, подтвердят, что до этого мига старик и юноша-северянин ни разу в жизни не видели друг друга. Щедрый дядюшка пригласил приезжего родственника за столик, потребовал второй прибор, сделала заказ на свой выбор — Астралия картинно стеснялась, изображая незнание городских яств.

По заранее обговоренному плану мастер Сиароос с «племянником» должны были после обеда отбыть в домик на кладбище. Ресторация Миркина была выбрана потому, что считалась лучшей в привокзальном квартале, и сплетни о том, что к старику Вивелли приехал с севера какой-то юноша, должны были разлететься среди «чистой публики» со скоростью лесного пожара. Астралия получала возможность спокойно ходить по городу и выполнять поручения старого мастера, и любой, с кем бы она ни заговаривала, не стал бы даже задумываться: а действительно ли перед ним племянник мастера мертвых, живущего рядом с кладбищем?

Однако спокойно закончить обед не получилось.

В зал вошел северный варвар в полицейской форме с полковничьими погонами. Астралия удивилась. Представителей этого племени в Империи немного, почти все они — крупные землевладельцы. Но полицейский? Мельком взглянув на гиганта, девушка подумала, что в его скульптурно-правильных чертах лица все же есть что-то общее с чертами Сунитуроса Бурегага из Кнакка, который женился на владелице имения, соседнего с тем, где служит садовником дедушка Астралии.

Вошедший в ресторацию господин также был на две головы выше обычного человека и также светловолос. Однако, если Бурегаг имел фигуру хоть и крепкую, но весьма поджарую, полицейский был обширен не столько в плечах, сколько в талии, и походил на морского зверя под названием морж, которому пришла фантазия встать на хвост и облачиться в форменный мундир. Довершали сходство с виденным Астралией на картинках зверем пышные усы, переходившие в бакенбарды.

— Ба! Кого я вижу! Сиа, старина! — воскликнул полицейский и, присев за их столик, церемонно спросил:

— Надеюсь, вы не будете против?

Против был жалобно скрипнувший стул. Старик Вивелли тоже на мгновение напрягся, от чего его лицо превратилось в маску мертвеца, но сразу же рассиялся в улыбке:

— Конечно, не против, дорогой Барт!

Полковник подозвал официанта, на столе появился третий прибор и графин с какой-то золотистой жидкостью.

— Я смотрю, вы уже заканчиваете, так что давайте сначала пропустим по рюмочке. Я — для аппетита, а вы — в завершение, так сказать.

— Как дела в участке? Честно говоря, я немного соскучился по вашему моргу, — начал расспросы Вивелли, когда полковник налил из графина в три крохотные стопки.

— Все то же, сам понимаешь, — фыркнул господин Барт. — Кстати, ты не представил мне своего спутника. Только не говори, что это — твой очередной племянник!

— Страл Терилли из Сью-Тар. И не поверишь — действительно племянник!

— Бартус Вариван! — полковник коротко кивнул Астралии и снова обратился к мастеру мертвых. — Мне хватило твоего малыша Лиота... академикам, похоже, тоже.

Старик Вивелли рассмеялся:

— Ну, кто бы знал, что мальчишка восстановит вязь метвецкого пламени? Ну, разнес он какой-то сарай — и что? Зато разгадана одна из древних тайн, а в боевой магии появилось новое направление.

Полковник с подозрением посмотрел на Астралию, которая сидела, опустив глаза, и старательно краснела. Краснеть у нее всегда получалось очень добротно, до пунцовых щек, до пламенеющих кончиков ушей.

Вивелли хихикнул:

— Не бойся! Талант этого малыша — не огонь, а вода и звезды. По крайней мере, так считает моя родня. А что там на самом деле — разберемся.

Полицейский еще немного посверлил Астралию взглядом, но все же удовлетворенно кивнул:

— Будем надеяться, что жертв и разрушений не случится,

После этого полковник, казалось, потерял интерес к спутнику мастера Вивелли. Поднял стопку, приглашая старого приятеля выпить:

— Давай за встречу!

Астралия, не привыкшая к крепким напиткам, мужественно проглотила жидкость. Ей показалось, что в горле у нее зажглось то самое «мертвецкое пламя», о котором беседовали старшие. Полковник искоса взглянул на нее, хмыкнул и снова отвернулся к старику:

— Твои племянники — твое дело. Я же просто хочу предупредить: вскоре тебе нанесет визит одна леди...

— Зачем мне леди? — непритворно удивился Вивелли. — Я, кажется, давно сказал, что в моем доме не будет никаких леди...

— Не беспокойся, не по твою душу. По душу... ха! — племянницы.

— Какой племянницы? Откуда у меня племянница?

Астралия похолодела. Но полковник снова хохотнул:

— Нет, это ее племянница. И ее душа...

Полюбовавшись выражением удивления на лице мастера Вивелли, полковник продолжил уже без шуточек:

— У леди Марчей Тиротти жила племянница-полукровка. Знаешь, как бывает: одинокие леди принимают участие во внебрачных детях своих братьев, если у бастарда обнаружится дар. Марсалей Тиротти — благословляющий в Долинах. Доходов от его земель хватает на жизнь и ему, и его сестре. У нее — особняк на улице Кленовый Взвоз, не дворец, но вполне достойный дом. Иногда лорд Марсалей навещает леди Марчей и заодно заводит интрижку с кем-нибудь из столичных красоток. Ивинка Перел — его дочь от короткоживущей девицы...

— А причем тут я? — не выдержал мастер Вивелли.

— Ты, Сиа, слушай! Ивинка после того, как покинула монастырь Зеленой Девы в Стальсе, два года прожила у леди Марчей, но в начале осени бесследно исчезла. Леди пошла в полицию, потребовала «самого главного»... ну, ты сам знаешь эту манеру бездарных леди требовать всего самого лучшего. Я битую склянку был вынужден выслушивать ее разглагольствования про «неблагодарную девчонку». Леди была так настойчива, что я даже отправил одного молодого дознавателя разобраться с этим делом. Хотя, если судить здраво, никаких причин объявлять Ивинку в розыск нет. Девица — в том возрасте, когда долгоживущие получают полные права. Уезжая, она забрала свои вещи, но не прихватила с собой ничего из собственности леди. К тому же, как выяснил мой парень, у нее имелись немалые средства: отец посылал деньги в монастырь, скопилась кругленькая сумма. В общем, полукровка всего лишь уехала, не поставив тетушку в известность о своих планах. И, если честно, то после общения с благородной леди я сам был готов сбежать куда подальше. Видимо, у Ивинки золотой характер, раз она выдержала два года...

— И что, теперь леди Марчей Тиротти потребует, чтобы я занялся поисками ее племянницы? — нахмурился мастер Вивелли. — Где? На кладбище? Девица сбежала с любовником — я-то тут причем?

— Да, без кавалера не обошлось, — согласился полковник. — Никто из слуг не видел отъезда девицы. Несомненно, она использовала какую-то магию, отводящую глаза. Но у нее были два огромных баула с вещами, книгами, всякими красками и кистями — она увлекается живописью. Когда Ивинка прибыла из монастыря, ее пожитки тащили два носильщика. Вряд ли она сама способна даже поднять эти сумки, не то, что отнести в экипаж. Слуги ей не помогали. Значит, был кто-то, кто сопровождал ее, но его тоже никто не видел.

— И что? — мастер Вивелли начал раздражаться. — Использование магии для того, чтобы избежать скандала, — не преступление.

— Вот и я так подумал. Мой парень проверил счета девицы... она регулярно снимала небольшие суммы в течение всей осени. Значит, жива. Для очистки совести сходил в лечебницу На Горе, где та служила после монастыря, — никто ничего не знает. Она просто не пришла на службу — и все. Конечно, леди Марчей не успокоилась, сунулась было в Службу контроля в Академии, но оттуда ее послали гораздо менее вежливо, чем я. Видимо, поэтому, когда появилось привидение, она снова пришла ко мне, а не к академикам.

— Привидение? — удивился мастер Вивелли. — Чье?

— Ее племянницы.

— И что хотело привидение? Мести убийцам?

— Нет. Всего лишь — чтобы леди Марчей добилась вскрытия склепа лорда Оортона.

Мастер Вивелли в недоумении уставился на собеседника.

— Да, это какое-то странное привидение, — согласился полковник с невысказанным вопросом старика. — К тому же я вряд ли смогу добиться разрешения на вскрытие склепа. Ты сам знаешь, как у нас относятся к покойному лорду Оортону. Это один из самых почитаемых героев... вряд ли городские власти согласятся нарушать его покой из-за того, что к какой-то склочной леди заявилось сумасшедшее привидение. А ты...

Мастер Вивелли обреченно вздохнул:

— Ты посоветовал леди обратиться ко мне как к стражу кладбища?

— Не я, а мой парень-дознаватель. Сам знаешь, какие о тебе ходят слухи. Я уже устроил ему выволочку. Хотел сегодня после обеда ехать к тебе. Но, по счастью, ты сам оказался тут...

Мастер Вивелли снова вздохнул:

— Что ж... будешь должен. В мои планы не входили привидения этой леди, но, чувствую, придется...

Глава 3

***

— И что ты про все это думаешь? — спросил мастер Вивелли, когда они с Астралией добрались до дома.

Девушка растерялась. Раньше никто не спрашивал ее о том, что она думает. От нее требовалось точно исполнять указания и докладывать о наблюдениях. Но не думать. Поэтому она ответила не сразу, делая вид, что стряхивает снежинки с плаща перед тем, как повесить его в нишу в прихожей:

— Думаю, что полковник Вариван все же поверил нашей сказке. Он смотрел на меня с подозрением, но не как на лжеца. Прикидывал, чего от меня ждать?

Мастер Вивелли немного помолчал, словно размышляя о чем-то, тревожащем его, но все же согласился с умозаключениями девушки:

— У Барта нет ни грана магического таланта, но иногда мне кажется, что он умеет видеть суть. Наверное, он просто умен. Его смутила твоя молодость. Для мужчины ты выглядишь слишком юным. Не юношей, а мальчишкой, которому пристало жить с родителями, а не ехать в столицу. Думаю, Барт заподозрил какую-то некрасивую историю, случившуюся в Сью-Таре. Но сегодня его мысли, к счастью, были заняты склочной леди Марчей. А вот о ней — что ты думаешь?

— Я тоже воспитывал...ся в монастыре, — медленно начала Астралия, запнувшись на родовом окончании глагола. — Порядки там строгие, девушек учат не только разговору с живой землей, но и умению постоять за себя. Выросшая в монастыре благословляющая — отнюдь не легкая добыча. Ее нельзя ни опоить, ни отравить, да и силой с ней справиться не так уж просто. Даже у тех, чей талант — только жизнь, есть способы заставить любого бездарного почувствовать себя очень плохо. К тому же девушка работала в лечебнице, а целители тоже могут многое, от чего у их врагов не прибавляется здоровья. Так что я сомневаюсь, что Ивинка стала жертвой грабителей или мошенников. Конечно, опытный маг с ней справится, но кому и зачем это нужно?

Старик неожиданно развеселился:

— Я почти уверен, что девушка жива. Уж что-что, а обычаи привидений я знаю. Неупокоенная душа требует отмщения. Но я ни разу не слышал, чтобы душа требовала от кого-то пойти в полицию. Так что леди Марчей, скорее всего, посетило не привидение. Наведенная галлюцинация, энергетический конструкт... однако именно на это благословляющие не способны. Это — сфера некромантов. Заклинания не запрещенные, но редко используемые. Раньше энергетического вестника посылали, когда нужно было срочно сообщить что-то очень важное, но сейчас, когда появился дальнозвук, это искусство уходит в прошлое. Так что ищем мужчину — молодого, симпатичного мага, имеющего хотя бы слабенький талант некороманта.

— Или талант Ивинки — не только жизнь. И господин полковник, и леди Тиротти — бездарные, они могут не знать некоторых тонкостей...

— И все же нужно будет заглянуть в лечебницу. Большинство тех, кто имеет звездный дар, сейчас занимаются целительством...

Астралия ничего не ответила, лишь подивилась уверенности, с которой старик говорил о том, что будет заниматься этим делом.

***

— Не переодевайся в домашнее, — скомандовал старик. — Ты готовить умеешь?

Вопрос застал Астралию врасплох. Как она должна отвечать: как внучка управляющей крупного имения и племянница хозяйки лучшей кондитерской Кнакка или как мальчишка из северной деревни? Поэтому ответила уклончиво:

— Немного. Уху на костре сварить смогу.

Последнее было чистой правдой. В горах, путешествуя с наставницей Анастис, монастырская воспитанница не раз кашеварила на костре.

Мастер Вивелли рассмеялся:

— Нет, разводить костер во дворе не понадобится. Есть печь, есть нагревательная панель. Так что бери корзину и отправляйся за покупками. Я по вечерам, когда не езжу в город, ем в трактире у ворот кладбища, там готовят хорошо, но обычно слишком много народу. Знакомые покойных заходят после похорон, если их не пригласят на поминки... Но нам нужно будет поговорить, а там — уши. Так что бегом по лавкам, а я нанесу визит одной даме... держи деньги и ключ, и чтобы к вечеру ужин был готов!

Астралия вопросительно взглянула на старика, ожидая хоть каких-то объяснений. Но тот понял по-своему:

— Не беспокойся, дом тебя признал. Просто откроешь дверь ключом. Я вернусь поздно.

Отправившись за покупками, девушка заодно решила изучить окрестности. На плане кладбище выглядело как вытянутая трапеция на окраине города: узкой стороной — к улице, широкой — в направлении Север-Входа и каких-то изрезанных оврагами пустошей. За ними — что-то вроде деревушки с единственной улицей без названия. Но сейчас Астралию интересовали кварталы возле главного входа на кладбище.

Сначала она нашла тот трактир, о котором говорил мастер Вивелли. Купила булочек — тут их пекли сами, и были они хороши. Поболтала с одной из подавальщиц — девушка с готовностью рассказала, где живет молочница, у кого можно купить яиц и курицу, как добраться до квартального рынка, хотя сейчас, после обеденной склянки, там, наверное, никого нет. Но если прийти с утра, то мясо лучше всего покупать у старого Топа из Калиновки, он приезжает каждый день, рыбу — у парней из портового квартала, у них там постоянное место, зелень — у толстой Марики, у нее бабушка — благословляющая, не вылезает из теплиц, да к Марике можно и сейчас постучать, хотя она не любит продавать овощи в неурочное время, но для племянника мастера Вивелли, может, и согласится...

«Какая милая малышка, — подумала Астралия, отправляясь к молочнице. — Улыбалась так, словно я — ее лучшая подружка. А еще говорят, что в столице люди злые...»

Путешествуя по улицам, девушка заодно запоминала все проходы, щели, дыры и лазейки, которые ей удавалось обнаружить. Если тень знает местность, то при необходимости без всякого плетения невидимости может раствориться в окружающем пространстве. Вот, например, у перекрестка — забор, за ним — сарай, на крыше которого — голубятня. Собаки во дворе нет, так что ничего не стоит пробраться в голубятню, залечь там и видеть все, что творится на двух улицах. А искать там беглеца вряд ли кто додумается...

***

На ужин Астралия приготовила запечённую курицу с сыром и овощами. Зеленщица Марика оказалась на удивление любезной и за копейки продала не только ворох пряных трав, но и морковку с луком, и гоблинский корень, и даже туесок с зеленой фасолью, особым образом замаринованной со специями. Духовка в печи, хоть и слегка прогорела с одной стороны, оказалась вполне пригодной к использованию. Так что вечером, когда мастер Вивелли наконец-то приехал домой, он, не успев раздеться, вдохнул соблазнительные запахи, доносившиеся с кухни, и пробормотал:

— И все же моя тетушка — гений!

— Почему? — не поняла Астралия.

— Не бери в голову! Будем считать, что малыш Страл вырос в семье кабатчика и обучился поварскому искусству у приемного отца.

Девушка рассмеялась:

— Узнаю о себе все больше нового! Да, я еще и о завтраке позаботился. Можно будет с самого утра сбегать в трактир за булочками, там они как раз будут горячими, а к ним — мягкий сыр и сметана.

Старик ничего не ответил, лишь одобрительно хмыкнул и приказал:

— Накрывай на стол! Леди Солливан напоила меня кофе, но она и сама клюет, как птичка, и гостей не балует. Зато я договорился о том, что она свяжется со старшей наставницей монастыря в Стальсе, Белой Гилерис, и та примет меня в ближайшие дни.

После ужина мастер Вивелли выдал Астралии пухлый «академический», вручную переплетенный том. Такие книги девушка видела у дядюшки Лика — сборники статей, лекций, отчеты об исследованиях.

— Прочитаешь, где заложено: «О проблеме локализации посмертных проклятий». Там про могилу лорда Оортона.

***

В книге и без истории лорда было много любопытного. Тему посмертных энергетических конструктов в монастыре Зеленой Девы практически не изучали. Смерть и похороны – это не то, что интересует благословляющих. Некоторые полицейские мастера смерти получают разрешение проводить «допрос мертвеца». Собственно, на этом и заканчивались знания Астралии по поводу энергетического посмертия. Однако, оказывается, в академии эти вопросы изучают, и тем активнее, чем больше в Империи становится семей со смешанной кровью.

Маги, считающие себя людьми, закончив земной путь, не «перестают быть», как благословляющие. Их тела не сжигают на костре, это – традиция чистокровных эльфов, по тем или иным причинам оказавшихся неспособными «перестать быть». Тела магов, как и тела короткоживущих людей, хоронят в земле. А вот дальше происходит самое интересное.

Способность к магии позволяет энергетической структуре, остающейся после смерти разумного, пребывать в мире неограниченное количество времени. Точнее, ученые так и не выяснили, как соотносятся магические силы покойного и обстоятельства его смерти с устойчивостью этих энергетических конструктов. Чьи-то привидения истончаются и исчезают через дюжину дней, чьи-то могут существовать столетьями.

Астралия пролистала несколько теоретических статей и поняла, что вязнет в слишком сложных для нее рассуждениях. Тогда она открыла книгу на том месте, которое хозяин дома отметил закладкой. Этот очерк был написан более понятным языком и касался «проклятья лорда Оортона». Кстати, оказалось, что это – официальный термин.

Сам этот лорд, маг огня и ветра, вовсе не эльф. Он имел в предках и людей, и северных великанов, и даже гоблинов. И эльфов, конечно, но горных. Титул лорда командор Оортон получил лично, особым указом Императора.

Командующий всей восточной группировкой войск Империи. Прекрасный стратег, написавший несколько трудов по обеспечению армии в горной местности, причем на материале собственных походов. Однако прославился он все же не победами на поле боя, а успехами в дипломатии. Благодаря ему 60 с лишним лет назад герцогство Вилер подписало вассальный договор с Империей. Лорд Оортон обещал вилерцам защиту от набегов оборотней Ат-Кашара, и обещание свое выполнил. Самые известные военные походы командора Оортона были как раз против ат-кашарцев.

Был в биографии полководца и еще один примечательный момент. Лорд Оортон считался человеком, но его прабабушка происходила из княжеского рода владык Вилера. Как и почему горная эльфийка стала супругой мага-человека, в очерке не упоминалось. Но, видимо, история была не постыдная, князья отнеслись к выбору своей родственницы с пониманием. Несмотря на то, что командору досталась лишь капля благородной крови, горные эльфы, а уж больших гордецов не найти, его признали за равного. Это весьма способствовало дипломатическим успехам командора.

После разгрома объединенной армии Ат-Кашара лорд Оортон возглавлял делегацию переговорщиков, которые определяли условия мира на границе. Тогда, видимо, на него и было наложено проклятье. Лорд Оортон тяжело заболел. Его отвезли в столицу, но лучшие лекари Империи не смогли ничего сделать. Тело героя похоронили на Северном кладбище, которое уже тогда считалось самым престижным из человеческих.

Однако после смерти лорда в столице началась странная эпидемия. Люди – причем только люди-маги, заразившись, испытывали слабость, ломоту в мышцах, головные боли, у многих открывались старые раны или лопались вены на ногах. Течение болезни было точно таким же, как у старого командора. Некоторым страдальцам удавалось вылечиться, но большинство умирало.

Астралия пропустила несколько абзацев, наполненных малопонятными рассуждениями об энергетической сущности болезней, пока не встретила имя «лорда-профессора Сиарооса Вивелли»:

«Лорд-профессор предположил, что на организмы заболевших воздействовали посмертные энергетические структуры, локализованные у тела покойного командора, и предложил максимально изолировать тело от живых. Сожжение праха командора представлялось опасным, так как не было известно, что произойдет с вышеупомянутыми структурами при разрушении объекта привязки и не вызовет ли это еще более сильное распространение болезнетворных воздействий…»

«Тело лорда-командора по предложению профессора Вивелли было помещено в склеп и окружено вязью защитных заклинаний, построенных на принципе разрушения любых иных заклинаний, кроме вышеупомянутых».

«Вязь защиты разрабатывал лорд-профессор Сиароос Вивелли, он и реализовал проект после строительства склепа, достойного памяти лорда-командора Оортона».

Дальше шло детальное описание принципов магической вязи защиты.

Астралия некоторое время бездумно смотрела в книгу.

С одной стороны, стало понятно, что хозяин дома больше, чем кто-либо иной, знает про склеп лорда Оортона. С другой – совершенно не понятно, почему он, бывший лорд-профессор, требует, чтобы его называли просто «мастером». И какое все это имеет отношение к леди Марчей.

Глава 4

***

Леди Марчей приехала с утра. Астралия едва успела убрать со стола после завтрака, как раздался стук дверного молотка.

— Иди открывай! — ехидно улыбаясь, скомандовал мастер Вивелли. — Спорим, это леди?

— В такую рань? — возразила Астралия, но послушно пошла к двери.

На пороге действительно стояла леди Марчей. Девушка со всем положенными церемониями проводила ее в гостиную и побежала «докладывать» хозяину дома.

Мастер Вивелли, ждал в кабинете. Услышав громко произнесенное «Благородная леди Марчей к мастеру Вивелли по личному делу», совершенно по-мальчишески показал своей помощнице язык, но сразу же натянул на лицо маску серьезности и вышел навстречу гостье. Раскланявшись, мастер Вивелли галантно взял ее под руку и повел в кабинет. По дороге небрежно бросил:

— Страл, приготовь нам кофе! И сливок, сливок не забудь!

Астралия юркнула на кухню, из которой было слышно все, что происходит в кабинете. Видимо, мастер Вивелли хотел, чтобы и она послушала разговор, но так, чтобы не смущать леди своим присутствием. Когда девушка внесла поднос с кофе, сливками и сладостями, гостья замолчала на полуслове и продолжила говорить лишь после того, как за девушкой закрылась дверь.

Впрочем, из экспрессивной тирады, выданной эльфийкой по поводу исчезновения «этой неблагодарной девчонки» нового Астралия узнала не так уж много. Стало лишь понятно, почему отъезд племянницы так возмутил леди Марчей.

Оказывается, заботливая тетушка уже позаботилась о женихе для Ивинки. Один из соседей Марсалея Тиротти, лорд-благословляющий больших земельных угодий, родился практически бесталанным. Для семей благословляющих это — настоящая трагедия. Если у земли нет души, то урожаи падают, и арендаторы не могут платить установленные суммы. А некоторые, особенно из смешанных семей, владеющие даром, вообще отказываются от договоров с лордом. Разрешить ситуацию можно двумя способами. Или лорд уступает свое место кому-то из талантливой родни, ежели такая, конечно, находится. Или — и это лучший вариант — женится на сильной благословляющей, и тут уже чистота ее крови совершенно не важна. Проблема откладывается на поколение, потому что дети бесталанного эльфа и полукровки далеко не всегда наследуют материнский дар.

Ивинка идеально подходила на роль невесты. В монастыре определили ее талант как «изрядный», она могла взять под свое покровительство несколько десятков деревень и хуторов со всеми пахотными и прочими землями. Лорд Марсалей даже готов был дать дочери свое имя, что считается великой честью. Соседу Тиротти уже были сделаны намеки, он собирался нынешнюю зиму провести в столице, чтобы как бы случайно встретить Ивинку на одном из балов, на который тетушка ее приведет...

Бегство юной магички ставило сестру и брата Тиротти в неловкое положение. Могут пойти слухи, что Тиротти не умеют держать слово!

— Неблагодарная, мерзкая девчонка! — бушевала леди Марчей. — Мы ее приняли, не оставили вниманием, не побрезговали! Я заботилась о ней, как о родной дочери! Я старалась, чтобы мы были близки, как подруги! А она! Она!

Впрочем, «близость» и «доверительные отношения» существовали разве что в воображении леди Марчей.

— Мы с Ивинкой были как две сестренки-близняшки, всюду вместе, всюду вдвоем, — с надрывом в голосе повторяла эльфийка. — А она предала нашу дружбу!

Однако по-настоящему леди ничего не знала о своей племяннице. Мастер Вивелли попытался расспросить гостью о знакомых и Ивинки — леди Марчей принялась рассказывать о благородных домах, в которые «ввела» девушку. Видимо, два года подряд леди таскала племянницу по всяким балам и суаре у своих подружек, совершенно не заботясь о том, насколько той это интересно. А вот о том, чем занималась юная полукровка в лечебнице, тетушка не знала:

— Сейчас модно ходить на службу в императорские заведения, — благородная леди так презрительно фыркнула, что Астралия на кухне без труда представила скривившееся лицо эльфийки. — Я не препятствовала. Говорят, там бывают младшие отпрыски из лучших домов, можно завести полезные знакомства. Но что она там делала? Нет, не знаю, она что-то рассказывала, но я не вникала. Это все так пошло! Эта новая мода такая... неблагородная!

Ничего не смогла сказать тетушка и о картинах, что рисовала племянница:

— Она написала мой портрет... мило, но простовато. Нечистая кровь не дает понимать настоящую элегантность. Поэтому я и не предлагала ей писать портреты моих подруг. Хотя такое развлечение могло бы упрочить ее положение в обществе. Знаете, когда леди позируют, они любят поговорить. Но — нет. Вряд ли бы ее работы понравились настоящим леди.

— А что Ивинка рисовала обычно? — спросил мастер Вивелли, надеясь хоть тут найти какую-то зацепку к тому, куда могла исчезнуть девушка.

— Всякие пустяки, — ответила леди Марчей. — Какие-то пейзажи, сельские домики... в общем, пустяки.

Старик Вивелли хмыкнул и постарался вернуть разговор к вопросу о том, зачем все же леди Марчей нанесла ему визит.

— Как зачем? — с возмущением ответила эльфийка. — Вы должны открыть склеп лорда Оортона в присутствии полиции. Так сказал этот... как его... этот противный мальчишка-дознаватель, какой-то полугном, а туда же — указывал мне, к кому мне идти!

Мастер Вивелли подозрительно быстро согласился помочь гостье. Видимо, ее жалобы на «этих холодных, бесчувственных полицейских» и племянницу-предательницу так ему надоели, что он был готов на все, что угодно. Поэтому старик крикнул:

— Страл! Иди сюда!

Астралия метнулась в кабинет, причем не через малозаметную дверь из кухни, а через парадную — из гостиной.

— Страл, быстренько беги к будке у ворот на кладбище, найди там сержанта Бусняра. Пусть отрядит полицейского, который будет присутствовать при вскрытии склепа.

***

Понятие «быстренько» никак не относилось к леди Марчей. Поэтому Астралия успела дойти пешком до полицейского поста, втолковать сержанту — седоусому толстяку — что ей нужно, и вместе с ним дойти до склепа лорда Оортона, да еще прождать около склепа добрые четверть склянки, пока эльфийка с мастером Вивелли доехали туда в карете.

Дожидаясь господ, Астралия несколько раз обошла вокруг склепа, с интересом рассматривая сооружение. Оно представляло из себя каменный куб высотой в добрый десяток локтей, вертикальные грани которого украшали бронзовые барельефы, изображающие какие-то батальные сцены. А на плоской верхней грани ваятель поместил фигуру эльфийки в старинном платье с длинными лентами на рукавах, делавшими их похожими на птичьи крылья. Девица лила из мраморного кувшина мраморную воду — символ быстротечности жизни.

— Что, нравится? — неожиданно спросил сержант, заметив интерес посланца мастера Вивелли к надгробию. — Старый Лют Ондорай был настоящим талантом! Не магом, а в своем роде. Вроде изготовление погребальных камней и не благородное ремесло, но, как везде, появляются истинные мастера. Тут добрая половина надгробий сделана по его наброскам.

— Был, говорите? — переспросила Астралия. — Нынче к древним мастерам особое отношение, их равняют с благородными.

— Да какой древний! — рассмеялся полицейский. — Этим летом помер. Утонул, бедолага. Мастер-то он мастер был, но и за воротник был горазд заложить. В самую жару пошел с подмастерьями купаться, принял на бережку водочки да полез в воду. А море такого не терпит, не любит море пьяных! На берегу — пей, хоть запейся, а в воду — ни-ни! А этот дурень старый полез. Теперь в мастерской его племянник заправляет. Видел я его камни. Вроде то же, да все не то...

***

Рассуждения полицейского о сути ремесла и творчества прервало появление кареты леди Марчей. Мастер Вивелли, демонстрируя пример идеальной галантности, выскочил первым и подал руку даме. Эльфийка с раздражением воззрилась на склеп. Толстый сержант в ее присутствии как-то съежился и начал казаться не таким толстым.

— Так отрывайте, мастер, что вы ждете! — скомандовала дама.

Старик Вивелли вынул из кармана связку ключей и, не спеша, засунул один из них в малозаметное отверстие, спрятанное среди фигур барельефа. Боковая грань куба распахнулась, словно дверь, и свет упал на ведущие вниз ступени. Все подались вперед, но сразу же отпрянули, ощутив неприятный запах.

На полу склепа лежал труп — головой к находящемуся в центре гранитному саркофагу, ногами — к ступеням. Казалось, мертвец обнимает постамент, на котором был утвержден каменный гроб.

— Ах! — воскликнула леди Марчей и попыталась упасть в обморок.

Точнее, чувства она потеряла, а вот свалиться на мокрый песок дорожки ей не дала Астралия, вовремя подхватив сзади поперек туловища.

— Страл, проводи леди в карету, — распорядился эльф. — А ты, любезный мастер Бусняр, беги за подмогой. Пусть твои ребята дадут знать дознавателям из розысконого отделения.

Леди Марчей, даром, что эльфийка, но в бессознательном состоянии была весьма увесиста. Астралии пришлось подсесть, и, ухватив тело под колени, перекинуть верхней частью через плечо, как садовники носят мешки с землей и перегноем. Правда, честный коровий навоз не впивается в шею краем корсета. Девушка с огромным трудом доволокла бесчувственное тело до дверцы кареты. Тут подоспел кучер, вдвоем они затолкали даму на сидение.

— Страл! — окликнул помощницу мастер Вивелли. — На, возьми, если леди по дороге не придет в себя, дашь ей понюхать. С ее здоровьем вредно долго пребывать в бессознательном состоянии. Сопроводи леди до дома, передай ей, что я нанесу ей визит вечером или завтра после обеда...

Астралия лишь кивнула и запрыгнула в карету.

***

Девушке очень не хотелось приводить эльфийку в чувство, но бессознательное тело так и норовило сползти с подушек на пол. Астралия откупорила пузырек — резкий запах заставил расчихаться и ее саму, а эльфийку привел в состояние возбуждения:

— Как ты смеешь! Ап-чхи!

— Я... вы... мастер... вам было плохо! — проблеяла Астралия, поняв, что осталась один на один с разъяренной дамой в карете, на всех парах несущейся по улице.

— Ап-чхи! — гневно продолжала чихать леди Марчей.

Однако, просморкавшись и чуть успокоившись, он взглянула на несчастное лицо Астралии, со всех сил изображавшей испуг и бесконечную вину, и сменила гнев на милость:

— Похоже, твой хозяин — сторонник радикальных мер. Ты давно служишь у Вивелли?

— Второй день, — с дрожью в голосе ответила Астралия. — Дядюшка пригласил меня пожить у него, пока я готовлюсь к поступлению в академию.

— Дядюшка? — леди хмыкнула и с большим интересом посмотрела на своего спутника. — А по какой линии?

Ответ на этот вопрос Астралия давно выучила и принялась уверенно рассказывать о бабушке мастера Вивелли — Красной Рябине Терилли, которая вышла замуж за второго лорда Вивелли, которая одновременно — троюродная бабушка батюшки Страла Терилли, Болотной Пихты. И что Болотная Пихта признал отцовство сразу после рождения Страла и ввел в семью, дал имя, хотя жить с батюшкой маленький полукровка не мог...

— Так ты — племянник Мертвого Мага, — задумчиво произнесла леди Марчей. — Сколько слухов было, когда блистательный Сау Вивиелли исчез. Он перестал появляться в тех домах, куда его до этого приглашали. Но иногда пробегали вести, что его кто-то где-то видел... А ведь я не узнала старика! Мы были знакомы лет этак... сто назад. Или чуть меньше. Как он был хорош и что от него осталось!

— Мертвого Мага? — переспросила Астралия.

— Ах, оставь! — отмахнулась эльфийка. Так говорят, но нам-то что до этого? А сколько тебе лет, малыш?

— Тридцать пять! — гордо ответила девушка.

Но затем опустила глаза и, слегка покраснев, добавила:

— Будет. Весной.

— И где же ты жил раньше, малыш? В болотных замках Терилли?

Теперь в ход пошли заготовки про Сью-Тар, деревни Белково, Пашковинку и Присожку, про речку Тарицу...

За разговором доехали до дома леди Марчей. Астралия, вспомнив, как изысканно-куртуазно мастер Вивелли извлекал свою спутницу из кареты, постаралась повторить все в деталях. Так же споро выскочила первой, так же с поклоном подала руку. Опершись на нее, леди Марчей почему-то не отпускала пальцев девушки, даже когда обеими ногами утвердилась на земле:

— Проводи меня до дома, юный Терилли! А я угощу тебя сладким. Ты любишь шоколадные кексы?

Девушка ничего не имела против чаепития. Конечно, общение с леди Марчей напоминало подходы к какой-нибудь сокровищнице, утыканные магическими ловушками. Но кекс означал, что можно жевать, а не говорить. К тому же отказываться от приглашения было невежливо.

В гостиной леди Марчей продолжала расспросы:

— А девушка у тебя есть?

— Мы дружили с одной хорошей девочкой, дочкой мельника. Но она — короткоживущая, она уже вышла замуж и у нее трое детей.

— А с кем ты познакомился в Эконе? Вы с дядюшкой уже ездили по гостям?

— С полковником Бартусом Вариваном из Привокзального участка...

— У него есть дочери?

— Не знаю. Он — северный великан, такой огромный!

— Да, огромные подружки тебе ни к чему! Может, когда подрастешь... а вырастешь ты настоящим красавчиком! — Голос эльфийки стал хрипловатым. — Кровь короткоживущих порой преподносит такие подарки! Твои кудри... бронза и золото. Как твое клановое имя? Осенняя Лиственница?

Неожиданно леди Марчей ухватила Астралию за шею, наклонилась к ее лицу и поцеловала в губы:

— Сладкий малыш!

Астралия замерла в испуге. Если бы она была в женском платье, а леди Марчей — лордом, девушка стала бы вырываться. Но кто видел юнца-полукровку, вырывающегося из объятий пусть не очень молодой, но роскошно-зрелой эльфийки?

— Это кекс! — просипела девушка.

Леди расхохоталась.

— А какой у тебя дар? Терилли — лесные лорды, благословляющие, но о них говорят много чудесного...

— У меня дар воды и звезд, — соврала Астралия. — Точнее, больше звезд...

О таких вещах не лгут, тем более, с эльфами, большинство из которых умеет чувствовать чужой дар. Но девушка понадеялась на то, что хозяйка дома — абсолютно бесталанна.

Леди Марчей глубоко вздохнула и мягко оттолкнула Астралию:

— Ах, звезд... то-то дядюшка решил держать тебя при себе! Но все же...

Полюбовавшись на гостя еще несколько мгновений, леди Марчей с сожалением произнесла:

— Что ж, поезжай к дядюшке, маленький лесной зверек! Я прикажу конюху отвезти тебя.

Астралия невольно выдохнула и рассыпалась в благодарностях перед благородной леди. Та отмахнулась:

— Езжай, езжай! Дядюшка уже, небось, заждался тебя. Тебя там ждут всякие мертвецы и прочие ужасы, как вы, звездные любите. Да, когда полиция разберется, кто убил того беднягу в склепе и мастер Вивелли поедет ко мне с докладом, постарайся сопровождать его!

И вдруг лукаво улыбнулась, превращаясь в юную девушку:

— Можешь приезжать в гости и без дяди! Дядя — хороший рассказчик, но ты тоже все-все узнаешь? Ведь правда?

Астралии не оставалось ничего другого, как кивнуть и поклониться:

— Да, конечно, обязательно!

Глава 5

***

Выслушав доклад Астралии, Мастер Вивелли долго хохотал. Потом, просморкавшись, выдал:

— Придется тебе, дорогой племянничек, обзаводиться подружкой!

— Ой! Зачем?

— Затем, что была. Благородные леди, конечно, любят хорошеньких мальчиков, но еще больше они любят сплетничать о молодежи.

— Но... вдруг она... эта подружка... захочет...

— Что захочет? Переспать с тобой? Ничего, найдем такую, которой нравится, что ты не тащишь ее в постель на первом свидании. Впрочем, это сейчас не важно. Пока ты распивал чаи с благородной леди, я успел и в полиции побывать, и об обеде позаботиться. Сейчас поедим и снова сходим к склепу. Не нравится мне полицейский вопрошающий. Мастер мертвых в Привокзальном участке сейчас толковый, но от него тут проку мало...

Астралия вопросительно взглянула на мастера Вивелли.

— Хочешь спросить: почему? А подумай сам.

— Потому что склеп уничтожил посмертный энергетический конструкт. Так?

— Все верно.

— То-то на двери не было никаких магических запоров! Их склеп тоже уничтожит?

— Верно, малыш. Мне удалось встроить в гранитную кладку, из которой сложен склеп, и в саркофаг структуры, которые уничтожают любые плетения. Так что там — просто замок. Впрочем, я не думал, что кто-то захочет туда залезть. Там же нет ничего ценного! Только камень.

— А если бы какой-нибудь сумасшедший решил вскрыть саркофаг, чтобы высвободить проклятие лорда Оортона?

— Очень оригинальный и довольно мучительный способ самоубийства. Впрочем, от психов можно ожидать чего угодно. Но в этом случае я бы ощутил вмешательство и постарался бы быстренько все вернуть на место. К тому же вскрыть саркофаг непросто, а мои вязи можно уничтожить, только разобрав по камешку весь склеп. В общем, ешь и одевайся теплее, так, чтобы можно было провести на улице несколько склянок.

***

Искусство мага-вопрошающего состоит в том, чтобы понять, что происходило с той или иной вещью. Неживые предметы тоже имеют память. Правда, воспринимают мир они совершенно не так, как разумные. Если вопрошающим становится тень, то задача немного облегчается. Свойство теней — самим на время становиться неживыми предметами, сливаться с ними сознанием. Однако тут важен опыт, позволяющий «переводить» воспоминания предметов в понятную разумным форму. У Астралии такого опыта было немного. Поэтому она, осмотрев дверь склепа, неуверенно сказала:

— Вроде бы открывали отмычкой. Металл цеплял внутренние пластинки замка совсем не так, как ключ. Их даже перекосило, но они все же сдвинулись с места, потому что давили очень сильно...

Мастер Вивелли хмыкнул и с подозрением посмотрел на замок:

— Все же я прав. А этот самонадеянный болван из участка заявил, что, раз замок сложный, из мастерской самого Барада Варина, то и открыть можно только ключом. Ну, или подделкой. И все лез ко мне с вопросами, не терял ли я ключи...

— Но я... — растерянно промямлила Астралия.

— Ты, Страл, скорее всего, прав. Потому, что я знаю, что не терял ключи, — недовольно поморщился мастер Вивелли. — Лучше попробуй определить, когда вскрывали замок.

— Как? У двери нет часов...

— А ты подумай!

Астралию все время поражали перепады настроения старого эльфа. То он морщился, словно от зубной боли, а теперь лукаво заулыбался.

— Вы знаете, когда это было?

— Нет. Но догадываюсь и хочу проверить свою догадку. Ну-ка, попробуй понять, что было до того, как вскрыли замок, и после?

Девушка снова погрузилась сознанием в металл. Вроде бы с ним ничего не происходило... хотя — нет! Металл нагревается от солнечных лучей и остывает ночью. Вскрывали остывший, значит была ночь. Но не совсем остывший, только остывающий.

— Замок вскрыли ночью после солнечного дня. Дверь на юг, так что даже осенью она могла нагреваться. Но ранней осенью, сейчас даже в полдень металл так не нагревается.

— Правильно! А теперь вспомни: когда были последние погожие дни?

— Не знаю... меня не было в Эконе. Когда я приехал, как раз начались шторма...

— А когда ты приехал? Для всех — вчера, а на самом деле?

— В конце Ореховой седьмицы...

— Вот и ответ! На Ореховую седьмицу как раз погода поменялась. Сначала было холодно, а потом несколько дней — почти как летом.

— Точно! Значит, это было три-четыре седьмицы тому назад! — радостно выпалила Астралия.

— Вот! А говоришь: не знаю. Думать надо!

— Вы уже допросили замок и проверяли меня?

Мастер Вивелли расхохотался:

— Нет, конечно! Я же не тень и не маг металла. Я не умею слышать замки. Просто как раз на Ореховую седьмицу был тут один скандальчик... пойдем, найдем одного разумного. Хотя в том, что он — разумный, я немного сомневаюсь.

***

В любой усадьбе с садом, в монастыре или даже дворце всегда найдется поганый угол, в который сносят весь мусор, чтобы потом его вывезти. В монастыре Зеленой Девы такой угол был за конюшней. Здесь помойка скрывалась за небольшой рощицей в дальней от улицы части кладбища. И не только помойка.

Миновав линию деревьев, Вивелли с «племянником» оказались рядом с тем, что можно было назвать «хозяйственным двором». Возле хлипкого заборчика, отгораживающего кладбище от пустоши, были сложены блоки какого-то недорого камня вроде известняка, тут же приютились несколько сарайчиков и большой бак на колесиках, наполовину забитый мусором. Возле него возился помятый жизнью мужичок.

— Привет, Лан! — окликнул мусорщика мастер Вивелли. — Как здоровье?

— Дык ничо так! — бодро откликнулся мужичок. — Помогла настоечка, господин мастер! А чо в наши края? Опять на меня кто напраслину гонит?

Старик ухмыльнулся:

— Не-не-не, все хорошо. Спросить хотел: чего вы тогда с садовником сцепились? Ну, когда я вас разнимал и потом тебе синяки лечить помогал?

— Дык псих он ненормальный! Вроде благословляющий, почти благородный, а псих — хуже пьяни с выселок. Полез ко мне, вроде как я забыл накануне ворота закрыть, и коровы тетушки Петунии забрались на могилы. Его драгоценные цветочки потоптали, а я виноват! А я точно помню, что ворота закрыл и завязал даже! Я же не так, чтобы пьяный был! А он орал, как псих!

— Закрывал, говоришь, ворота? — с сомнением переспросил мастер Вивелли.

— Чем угодно клянусь! — стукнул себя в грудь мусорщик. — Да я, чо, не понимаю? Да я все понимаю! Коровы и с проулку, и с выселок завсегда на пустоши пасутся, от них и забор делали. Я же понимаю...

Астралия вспомнила своего деда-садовника и подумала, что, случись какой-нибудь скотине забраться на его клумбы, тот тоже озверел бы. Так что поверила мусорщику. И в то, что злить садовника вряд ли кто отважится, тоже поверила.

— Что ж, пойдем посмотрим на твои ворота, — пробормотал мастер Вивелли и направился вдоль забора. Астралия поспешила за хозяином, попутно думая о том, что ограда с тыльной стороны кладбища несерьезная. Действительно, низенький заборчик из кривых досок, со многими дырками, кое-где отремонтированный не ошкуренными жердинами, вряд ли удержит любого разумного. Когда накануне девушка шла в Север-Вход, мастер Вивелли направил ее на тропинку, ведущую к калитке — примитивной раме, повешенной на ременных петлях. Запиралась та такой же петлей, накинутой на соседний столбик.

Теперь эльф с «племянником» обнаружили и такие же примитивные «ворота» — две собранных из жердей и обрезков досок рамы, связанные друг с другом самой простой веревкой.

— Простенько, но с умом, — одобрительно кивнул старик.

Действительно, створки были прикреплены не к крайним столбикам ограды, а к соседним жердинам примерно в локте от них. Поэтому могли открываться лишь наружу. Сами створки порядком перекосило, свободные их края, связанные веревкой, просели до земли. Так что, чтобы открыть ворота, мастеру Вивелли пришлось приподнимать каждую и переносить — от простого толчка они не открывались.

— Штука хлипкая, да только корове не открыть, разве что сломать, — решилась высказать свое мнение Астралия. — Собака через дырку пролезет, но собаки цветы не едят... А про то, что ворота были сломаны, мусорщик не сказал, так?

— Нет, они были открыты, а не выломаны. Иначе бы мастер Горус не устроил скандал. Вернее, пошел ругаться бы не к мусорщику, а к старшему могильщику, Ограду вроде его парни ладили, да и вообще тут — их сараи. Ладно, хватит на сегодня. Пора домой.

***

До ужина мастер Вивелли не возвращался к разговорам о трупе. Отправил Астралию на кухню готовить, наказав сделать ужин попраздничнее, сам занимался чем-то в лаборатории. Не успела девушка накрыть на стол, как раздался стук дверного молотка. Старый эльф сам пошел открывать, словно заранее знал, кто может заявиться в не очень-то ранний час. Лишь крикнул помощнице:

— Поставь третий прибор!

Астралия пошла на кухню за тарелками, а когда вернулась, обнаружила в гостиной полковника Варивана.

— А! Вот и наш юный друг! — радостно воскликнул полицейский. — Ну-ка, Сау, сознавайся, как переманил в столицу это чудо?

Эльф посмотрел на потолок и загадочно улыбнулся:

— Да, гномы не хотели его отпускать. Тень с несколькими дарами, пусть и не сильными, — то, что нужно под горой. Но в мальчишке слишком много от звезд. А в подземельях слишком сильный запах смерти. Поэтому мы решили, что ему лучше будет тут, на поверхности. И ему лучше, и тем, кто рядом...

— Ладно, не хочешь говорить — не говори. Ваши магические проблемы. Хотя вопрошающий и мастер мертвых в одном лице... это было бы здорово!

— Я не знаю, куда буду пристраивать малыша, — покачал головой эльф. — Пока не знаю. Может, и в школу теней.

— А, может, в академию, — продолжил полковник. — Что-то ты темнишь, Сау. Впрочем, это сейчас не важно. Что вы насмотрели в склепе?

— То, что я говорил твоему вопрошающему: замок открыли отмычкой, причем было это в Ореховую седьмицу, когда выпало несколько теплых солнечных дней перед бурей. Открыли поздним вечером или ночью, уже по темноте, после того, как и могильщики, и садовники заканчивают свою работу и уходят с кладбища. Тело завезли через ворота со стороны пустоши. Может, я ошибаюсь, но завезли на телеге, запряженной быком. Или волом... в общем, скотиной, у которой следы похожи на коровьи. Злодей заехал на кладбище, открыл склеп, сбросил туда труп, потом понял, что его бык оставил на дорожках заметные следы. Обычно на кладбище что-нибудь привозят или на пони, или на собаках. Лошадкам завязывают морды, чтобы они не ощипывали клумбы. На быках редко-редко привезут тяжелую плиту. Но тогда вроде новых склепов не строили. Затереть все следы у злодея возможности не было, поэтому он оставил открытыми ворота на пустошь в расчете, что стадо с выселок, за которым толком не следят, забредет на могилы. Так и получилось. Рано утром пришел садовник и принялся выгонять коров...

— Ты рассказываешь так, словно сам все видел, — усмехнулся полковник. — Мертвецы рассказали?

— Нет, похороненным мертвецам наплевать, что творится на их могилах, — мастер Вивелли пожал плечами. — Живые. Допросите мастера Хараса Горуса, старшего кладбищенского садовника, про прискорбный случай потравы клумб бродячими коровами. Ваш мастер мертвых уже сказал, когда и как убили покойного?

— Сказал, поэтому я и слушаю тебя. Именно что в начале Ореховой седьмицы. Убили мужика ударом ножа в спину, так что крови на том месте, где это произошло, было полно. В склепе же, как ты сам заметил, — несколько капель. Так что - да — привезли уже мертвого, бросили в склеп. Именно бросили, лицо разбито уже после смерти.

— Видимо, злодей побоялся спускаться вниз.

— И что у нас получается? — мастер Вивелли решил, что стоит промочить горло, и налил всем троим вина в бокалы. — Что у нас получается? Некто, знающий про особенности склепа лорда Оортона, при этом знающий, где пасутся коровы с выселок, разъезжает на тележке, запряженной быком... Как это может сочетаться в одном разумном? Я до сегодняшнего дня про коров и не подозревал, меня они не интересовали. Хотя, может, и видел их пару раз через забор, когда ходил к могильщикам. К тому же упряжные быки — не то, чтобы редкость, но по городу на них мало кто ездит, их дело — тяжелые грузы возить...

— Действительно, — кивнул полицейский. — На выселках, может, и живет пара-тройка возчиков, но они понимают в магии не больше, чем я — в танцах гоблинских шаманов. Но все же надо проверить... и — да — не одолжишь ли на время своего мальчишку? Мне сейчас нужен толковый вопрошающий, но так, чтобы знало как можно меньше разумных.

Мастер Вивелли удивленно посмотрел на приятеля:

— Ну и просьбы у тебя! Откуда ты знаешь, что Страл — толковый?

— Оттуда, что наш мастер мертвых подтвердил каждое его слово. А Бариус, который тебя все про ключи пытал, говорил глупости.

Мастер Вивелли покачал головой и обратился к «племяннику»:

— Страл, а ты сам что думаешь?

Астралия растерялась. Раньше она мечтала именно о такой работе. Хотела, как отец, стать мастером вопрошающим в полиции. Но только чтобы все было официально, по-настоящему. Сейчас же ее втягивали неизвестно во что. Почему полковник не может обратиться к своим полицейским магам? Их же в отделении несколько...

Однако соблазн попробовать себя был слишком велик. Словно против воли, девушка кивнула:

— Если надо, то — да. Я готов. А что делать?

Полицейский расхохотался:

— Что ты так испугался? Ничего страшного. Просто нужны лишние глаза. Скажу, что уважаемый мастер Вивелли попросил проверить своего племянника на пригодность к работе вопрошающим.

— Хорошо, — уже более решительно кивнула Астралия.

— Ну, так я пошел, — начал собираться полковник. — Приведи мальчишку утром ко мне в кабинет.

— Только ты не задерживайся, — согласился старик. — Я завтра поеду в монастырь Зеленой Девы. Хочу понять, какое отношение к этому трупу имеет племянница леди Марчей. Когда бедолагу засовывали в склеп, Ивинка, конечно, уже сбежала от тети. И о свойствах склепа она могла знать, хотя бы в теории. В этом нет никакой тайны, правда, интересуются такими вещами только академики и редкие маги из монастырей. Но где юная магичка — и где запряжки с быками и прочие коровы?

Глава 6

***

На следующее утро Астралия сидела в кабинете старшего дознавателя Бурима Ткарата и еле сдерживалась, чтобы все время не улыбаться. Она была абсолютно счастлива.

Маленькая, обшарпанная комната, пропахшая потом, чернилами, чем-то кислым и почему-то — сапожной ваксой. Мутные оконные стекла, которые не мыли, похоже, со дня постройки здания. Серый потолок и стены уныло-зеленого казенного цвета. И старший дознаватель Бурим Ткарат, сурово взирающий на неожиданно свалившегося на него «помощника». Похоже, что хозяин кабинета был уверен: толку от мальчишки-полукровки никакого, зато возни и убитого времени будет вагон. Однако Астралия ощущала, что наконец-то оказалась в том месте, которое предназначено именно для нее. А тени такие вещи чувствуют очень хорошо.

— Чего лыбишься, Рыжий? — пробурчал мастер Ткарат. — Думаешь, если у тебя Мертвый маг в родне, то полковник тебе поблажки будет делать? Не надейся! А я — тем более. Сказано: посмотреть, на что ты годен, — будем смотреть.

Астралия молчала, думая лишь о том, чтобы улыбка не расползлась до ушей, и полицейский не воспринял ее как насмешку. Ведь хозяину не объяснишь же, насколько ей сейчас хорошо!

За половину склянки до этого они с мастером Вивелли пришли к полковнику Варивану.

— Я оказался прав? Ты убедился? — спросил полицейский после того, как они обменялись приветствиями. — Твой пацан — тень. Не знаю про ваши звезды и прочую магию, но я такие вещи вижу.

— Если так, то попробуй его в вашем ремесле, — согласился маг. — Я уезжаю, а ты пока чем-нибудь займи пацана. Посмотри: не получится ли из него мастер вопрошающий? Правда, он ничему такому не учился.

— Самому мне некогда, но толкового наставника дам.

Полковник что-то нажал под столешницей, и в дверях возник бравый нижний чин.

— Лар, позови Ткарата! — приказал Вариван. — А ты, птенчик, пока выйди за дверь и посиди в коридоре.

Вскоре мимо девушки, даже не взглянув на нее, быстро прошел средних лет гном. Он недолго побыл в кабинете начальника, вышел и окликнул Астралию:

— Страл Терилли?

— Я! — подскочила Астралия.

— За мной!

В своем кабинете дознаватель сначала придирчиво осмотрел на «практиканта», затем выдал тираду про отсутствие поблажек. Девушка молчала, исподволь бросая взгляды своего временного учителя. Гном как гном: средних лет, волосы на голове — то, что называется «соль с перцем», в бороде больше седых прядей, чем черных. Фигура кряжистая, но обычного для немолодых подгорников пузика нет и в помине. Видимо, держит себя в форме. Несмотря на то, что мастер Ткарат был на пару ногтей пониже девушки, она чувствовала исходящую от него силу. Впрочем, тоже неудивительно, «черные» гномы — отличные бойцы. Непонятно одно: почему полковник выбрал в наставники для тени не мастера вопрошающего, а обычного дознавателя, пусть и старшего, но принадлежащего к расе, не имеющей никакого отношения к магии? Было бы логичнее, если бы Астралию отправили в морг к мастеру мертвых. Этого они с Вивелли немного опасались. Старый маг в разговоре с полковником присочинил о звездном даре своего племянника, но любой некромант, даже самый слабенький, быстро бы понял, что у Астралии вообще нет магических способностей.

Гном еще немного посверлил взглядом свалившуюся на него про проблему, вздохнул и ворчливо произнес:

— Вот тебе первое задание. Вчера привезли труп. Чей — неизвестно. Полковник сказал, что ты был при обнаружении.

— Да, — кивнула Астралия. — Мы с мастером Вивелли...

— Знаю, показания мертвого мага у меня есть, я его и опрашивал. Что-то можешь добавить?

Астралия коротко пересказала разговор с мусорщиком.

— Что же, — задумался гном. — Твоему старику можно верить, садовника с кладбища найдем. Но пока важнее понять, кто же все-таки помер. Пока Литерри копается в трупе, посмотрим, что могут сказать вещи.

Гном кивнул на брошенный в углу холщовый мешок:

— Осмотри и скажи, что видишь.

Астралия растерялась, не понимая, можно ли класть вещи на заваленный бумагами стол. Мастер Ткарат понял, в чем дело, и кивнул на небольшой столик у стены. Девушка достала из своей сумки тонкие перчатки. Их дал ей с собой мастер Вивелли, сопроводив наказом: «Не стоит лишний раз касаться смерти голой рукой». Гном с чуть большим интересом взглянул на нее, поднялся и зажег светильник над столиком. Астралия принялась по очереди доставать вещи из мешка.

Обычные, ничем не примечательные штаны, которые носят мастеровые. Следов крови нет, но спереди ткань пропитана какой-то засохшей жидкостью. Видимо, труп уже начинал гнить, гниение затронуло и одежду в тех местах, которые оказались прижаты к полу. Серое сукно в мелкую светлую полоску, по виду — не из самых дешевых. Из такой же ткани сюртук. Жилет из дешевой парчи. Белая рубаха — простая, без кружев, но из неплохого фабричного сатина. Шелковый шейный платок с красивым растительным рисунком в желто-зелено-пурпурных тонах. Сюртук, жилет, платок и рубаха залиты кровью. Похоже, били ножом сзади, причем несколько раз. На сюртуке две прорехи — на спине и на уровне печени. На рубахе еще одна отметина — у воротника. Платок тоже в крови, хотя ее на на удивление немного. Видимо, ударив в шею, в крупный сосуд не попали.

Астралия проверила карманы — нигде ничего, только в маленьком нагрудном кармашке на жилетке, куда обычно прячут часы, — единственная двухрулева монетка. Девушка достала ее и с удивлением повертела в руках. Зачем класть монету не в кошелек, а в отдельный кармашек?

— Дай-ка сюда, — скомандовал гном.

Поднес двухрулевик к свету, внимательно осмотрел:

— А наш покойник был не так-то прост!

Астралия непонимающе взглянула на наставника. Мастер Ткарат принялся бросать двухрулевик на разложенные на своем столе бумаги. Каждый раз тот ложилась так, что сверху оказывался рисунок штурвала, давший название этим деньгам. Девушка взяла монету в руки — нет, на оборотной стороне, как и положено, есть цифра «2» и слово «серебром».

— Посмотри на ребро! — подсказал гном.

Астралия посмотрела, даже попыталась прочувствовать прошлое монеты. Кант частично стерт, будто металл царапали напильником. А вот в свое прошлое вещь не пускала, словно этого прошлого и не было вовсе. С виду — старенькая, стертая, должна помнить руки и карманы многих разумных. Однако удавалось ощутить лишь ткань жилетки.

— Ничего не понимаю, — пробормотала девушка. — Хотя... она же лежала в склепе, а там исчезает все!

— Что? — не понял дознаватель.

— В склепе лорда Оортона разрушаются все вязи.

— Да, Литерри сказал то же самое, — гном печально вздохнул. — Поэтому допрос мертвеца невозможен, даже если бы полковник получил разрешение. Так что попробуем без магии...

Однако Астралия снова попыталась погрузиться сознанием в монету:

— Она какая-то неправильная. Кривая...

Гном расхохотался:

— Неправильная — это точно. Или слишком правильная. В ваших лесах об этом вряд ли знают, но право первого хода во многих азартных играх прокидывают монетой. Эта подпилена так, что всегда ляжет рулем вверх. Вряд ли честный обыватель будет носить с собой хитрую монетку. Похоже, покойный был из тех молодчиков, что обыгрывают пьяных в кабаках.

Девушка кивнула:

— Понятно. А какого возраста покойный? Что говорит мастер мертвых? Я в склепе ничего рассмотреть не успел.

— Литерри считает, что убитый был короткоживущим человеком лет сорока-сорока пяти. Не юнец, но далеко не старик.

— Тогда... в общем, такая одежда пристала удачливому мастеровому или приказчику. И тут... ну, или он работал в богатой лавке, куда приходят благородные, или не был женат. Платок... слишком яркий для семейного.

— Ты разбираешься в моде?

— Мастер Вивелли разбирается, он меня по лавкам потаскал, много вещей купил, а у меня память хорошая, — соврала Астралия. — Платок — он словно от другой одежды. Совсем новый. Так бывает, когда кто-то не очень богатый хочет приодеться, чтобы понравиться.

Дознаватель хмыкнул, и оценивающе посмотрел на Астралию. А та приподняла мешок и поняла, что там есть что-то еще. Вынула белье — старое, но не ветхое — и абсолютно новые ботинки на толстой подошве. Покрутила их в руках.

— Хотя... может, у него вдруг появились деньги?

— С чего это?

— Ботинки новые. Совсем новые. Хозяин ни разу не ходил в них по лужам. И еще — теплые. Стельки из овчины. В таких и зимой не холодно. Может, купил их в день смерти? Ну, или накануне. На ореховой седьмице было тепло, так что, если бы у него была другая приличная обувь, он бы надел ее, а не зимние ботинки. Наверное, летняя обувь у него истрепалась, он купил ботинки и сразу их надел, потому что старую уже невозможно носить.

— Не глупо, — согласился гном.

Он тоже покрутил ботинки в руках, потом достал нож и, приподняв им, вытащил одну из стелек:

— А нам повезло! Смотри!

На мездре стриженой овчины, из которой была вырезана стелька, темнел какой-то рисунок. Астралия разобрала два пересекающихся круга, что-то вроде изображения молотка и что-то вроде веника.

— Теперь завидуй и учись! — торжественно произнес дознаватель.

Он подошел к стеллажу с картонными папками, вытащил одну и принялся листать.

— Смотри — оно?

— Да, — кивнула Астралия.

Кроме изображения клейма, на листке была короткая справка: «Мастер Турин Кронтир, обувщик, сапоги и ботинки на заказ и готовая обувь. Славится охотничьими ботинками, может делать потрезы. Лавка на Печной улице рядом с пересечением с Маковой. Дело унаследовал от отца, Трарина Кронтира. Готовую обувь продает также в лавке Альтака Барбисара в Гостиных рядах».

— Собираю клейма мастеров Экона и окрестностей уже лет тридцать! — с гордостью объяснил гном. — И из других провинций есть... Очень полезно бывает!

— Ух ты! — Астралия сразу поняла, какую ценность показал ей сейчас дознаватель. — Сокровище!

— Смотри и учись! — повторил гном и аккуратно поставил папку обратно на стеллаж. — Куда поедем: на Печную или в Гостиные ряды? Был бы ты постарше, я бы тебя в ряды одного отправил, продавщицам там поулыбаться... но кто с тобой разговаривать будет? У тебя даже полицейского значка нет. Так что будешь за мной хвостом ходить.

— В ряды не надо, — неожиданно для себя осмелела девушка. — Ботинки сшиты на заказ. Смотрите!

Она приподняла обувь так, что каблуки оказались рядом:

— Видите, подошвы немного разной толщины. Они наборные, в правом каблуке — лишний слой чепрака. Так бывает, если ноги разной длины, помогает меньше хромать.

— А ведь верно! Глазастый ты! Пойдем в морг, спросим у нашего трупореза, что у трупа с ногами.

Астралия похолодела, но усилием воли успокоила себя. Зачем местному мастеру мертвых при первом же знакомстве копаться в ее памяти? Кому интересен мальчишка на побегушках при дознавателе?

И, действительно — в морге ничего страшного не произошло. Мастер мертвых, немолодой эльф по фамилии Литерри, устало взглянул на Ткарата и потянулся к стеллажу. Вынул из папки несколько листков:

— Тут все о ранах. Думаю, убийца — не солдат. И к ворам отношения не имеет. Было три удара — в печень, в шею и в сердце. Причем в печень ударили сзади, когда убитый стоял. Рана смертельная, но сразу от таких не умирают, иногда жертва может даже не понять, что ее уже убили. Может какое-то время ходить и говорить. Видимо, убийца подумал, что не смог поразить мужика, и ударил в горло. Тоже неудачно, нож уткнулся в позвоночник. Но от этого удара наш убитый, видимо, упал. Тогда преступник нагнулся и ударил в сердце. Это все понятно по разным направлениям ран. Потом тело перетаскивали, причем волоком, есть несколько царапин на лице и руках, уже посмертных.

— А ноги у трупа одинаковой длины? — влезла в разговор Астралия.

— Что? — не сразу сообразил мастер мертвых. — Нет, разной. Левая нога была сломана, причем в детстве, срослась неровно, мышцы частично недоразвиты. Кстати, Бурим, кто это с тобой?

— Полковничья милость, — хохотнул гном. — Племянник Мертвого мага, его родичи послали поступать в аптекарскую школу, а кладбищенский старик решил, что у пацана — талант тени. Вот и попросил нашего мастера Варивана посмотреть, на что малец годен. Зовут Стралом Терилли.

— Точно — тень! — хмыкнул мастер мертвых. — Притаился тут, словно нет его. А с чего ты про ноги спросил?

— Ботинки с разной подошвой, — коротко ответила Астралия. — А можно на тело посмотреть? Я труп в склепе почти не видел.

— Смотри сколько угодно, — пожал плечами эльф.

Трупы, как и во всех мертвецких Империи, хранились в особой комнате, наполненной ледяными заклинаниями. Мастер Литерри взял со стола лампу и повел гостей в хранилище. Девушка скользнула взглядом по нескольким накрытым простынями телам на каменных столах.

— Ваш — вот этот, — эльф аккуратно сдвинул простыню.

Девушка задумалась. Видимо, пока мертвеца перетаскивали, ему расцарапали щеку. И той же щекой он месяц прижимался к полу склепа. Поэтому половина лица представляла из себя черно-синее месиво. Вторая была слегка похожа на человеческую. Но Астралию интересовало не лицо, а руки. Она осмотрела пальцы, но не увидела никаких отметин, свойственных мастеровым. Ни мозолей, ни многочисленных шрамов от ожогов или едких кислот, как бывает у кожемяк.

— Смотришь, не был ли убитый портным или каменотесом?

— Да! — кивнула Астралия. — Ремесло оставляет следы на разумных. А тут...

— Да, больше похож на приказчика или какого-нибудь письмовода. А ты молодец, не боишься мертвецов! — ворчливо похвалил гном.

И обратился к мастеру мертвых:

— Хорошо бы еще словесный портрет убитого, чтобы опрашивать тех, кто мог его знать живым. А то мы до сих пор не знаем, кто это.

— В протоколе вскрытия, — чуть обиженно ответил эльф. — И особые приметы там, но кроме кривой ноги, ничего такого нет.

Глава 7

***

Когда Бурим Ткарат и Астралия вернулись в кабинет, гном вложил полученные от мастера мертвых листки в тонкую — пока тонкую — папку, оставив один на столе:

— Должна быть какая-то польза и от тебя, Рыжий. Через дальнозвук твоя конопатая физиономия не видна, так что сойдешь за настоящего помощника дознавателя. Пошли в приемную, может, уговорим Каленсию потерпеть тебя пару склянок...

Таинственной Каленсией оказалась сухопарая девица, что-то печатавшая на пишущей машинке. Эти весьма полезные агрегаты появились в полиции не так давно, сделав жизнь дознавателей чуть легче, но породив новую должность: машинистка. Астралия вспомнила, как виртуозно ругался ее отец, пытаясь разобрать написанное в протоколах. Примерно такое же выражение лица было и у мастрисс Каленсии. Девица зло глянула на гнома, чуть с большим интересом — на сопровождавшего его мальчишку и брюзгливо спросила:

— Опять хочешь торчать тут до обеда? Обленились вконец! Нет бы поездить по участкам самим!

— Не я! — ухмыльнулся Ткарат. — Оставлю тебе моего птенчика. Дай ему список участков, а потом можешь хоть есть его на сладкое.

Каленсия фыркнула, но достала из стола растрепанную тетрадку:

— Как же вы все мне надоели!

После этого она вернулась к попыткам разобрать накорябанное в каком-то бесконечном списке непонятно чего.

Астралия открыла тетрадь, прикидывая, с чего начать.

— Понял, что делать?

— Да. Звонить и просить посмотреть заявления о пропажах мужчин, подходящих под описание нашего трупа, с ореховой седьмицы и... наверное, до сегодняшнего дня. Мало ли почему сразу не спохватились...

— Верно. Нашего дежурного я уже спрашивал, список заявлений у меня, но вроде там хромого блондинчика нет. Да, сразу тебе никто ничего не скажет. Заявления — в книге у дежурных, а дальнозвук обычно — в приемной у начальника. У шефа, конечно, есть свой аппарат, но соединять будут с приемными. Так что проси позвонить, если что-то похожее обнаружится.

И вышел, даже не намекнув, что Астралии делать, если в каком-то участке по описанию узнают труп. Точнее, пропажу.

Девушка же уставилась на список, одновременно вспоминая карту города. Логично было начинать с Печной улицы, где находится мастерская, в которой мертвец заказывал ботинки.

— Можно вас побеспокоить, мастрисс Каленсия?

Астралия старалась придать голосу как можно более бархатные и даже страстные нотки, но, видимо, от отсутствия мужского внимания машинистка не страдала.

— Что еще?

— Понимаете, я в столице третий день... ничего не знаю...

Астралия влюбленно посмотрела на собеседницу и для верности похлопала ресницами:

— Где находится Печная улица? На каком участке? Впрочем, если у вас есть карта Экона, то я вас больше не побеспокою...

Мастрисс Каленсия злобно фыркнула, но все же проворчала:

— Печная — в Дворцовом квартале. Карту держи!

Астралия радостно схватила сложенный в несколько раз план города:

— Премного благодарен!

Карта была не простая: со множеством пометок, обозначавших участки, полицейские будки и посты, границы зон ответственности участков и околоточных надзирателей, еще что-то — девушка не поняла, да и не важно ей это было. Больше заинтересовало то, что Дворцовый квартал включал в себя не только императорскую резиденцию и целую россыпь роскошных усадеб, окруженных большими садами, но и заречную часть, улицы на которой носили совершенно не эльфийские названия: Печная, Дровяная, Известковая, Горшечная, Угольная... Словно тут исстари селились ремесленники, работавшие товары для небогатой публики. Чуть дальше между Дворцовым кварталом и Привокзальным клином врезался Восточный удел. Портовый квартал - дальше на запад, Нижний город — совсем далеко, за заливом, Южный удел — еще дальше.

«Пожалуй, надо начинать с Дворцового и Восточного участков, — прикинула Астралия. — Конечно, ботинки с секретом, не каждый мастер такие сошьет. Но и не единственный же на весь город этот... как его?... Кронтир, кажется? Наверное, покойник нашел ближайшую к своему жилью лавку, где за такое взялись. Да и вряд ли труп везли слишком далеко. Быки — звери сильные, но медленные. Так что жил наш мертвец или в Восточном уделе, или где-то рядом с лавкой...»

В обоих участках ответили женские голоса. В обоих не очень довольно попросили «подождать с полскляночки». Астралия подождать соглашалась, но просила учесть, что дело чрезвычайной важности и очень срочное... Покончив с ближайшими участками, девушка задумалась, не нужно ли для очистки совести позвонить в Портовый. Воспоминание о нем отзывалось не очень приятным холодком по спине, но она убеждала себя, что вряд ли есть риск наткнуться именно на того дежурного, который слышал ее голос. Все же аппараты дальнозвука стоят не в дежурках, а у начальства...

— Кофе будешь? — мастрисс Каленсия, видимо, победив рукопись, решила сделать перерыв и достала из недр своего стола маленькую жаровню, кофейник и бутыль с водой. — На твою долю варить?

— Да, конечно! — закивала Астралия.

Кофепитие обернулось натуральным допросом, учиненным юному помощнику дознавателя. Астралия вдохновенно врала про отчима-трактирщика, отдавшего юного Страла Тирелли в обучение к травнику, тоже признанному Тирелли, как только у мальчишки обнаружился дар, про травника, уговорившего старосту отправить парня в аптекарскую школу, недавно открытую в столице... Врать, причем так, что сами себе верят, тени умеют, так что мастрисс Каленсия даже заслушалась. Однако заготовленная легенда заканчивалась, и Астралия начала бояться, что придется выдумывать что-то, про что не знает старый Вивиелли, и потом может получиться неудобно.

Спас ее вдруг затрещавший аппарат дальнозвука. Вызывали из Дворцового участка. Там подходящие потеряшки обнаружились, причем в количестве двух штук. Астралия добросовестно записала имена и адреса заявителей. Конечно, сомнительно, что труп окажется многодетным булочником, проживавшим на Угольной улице. К тому же его супруга побежала в полицию сразу же, как благоверный не пришел домой, а было это лишь седьмицу тому назад. Второе заявление тоже не вызвало у Астралии интереса.

В Восточном участке вспомнили про хозяйку пансиона, которая не так давно пришла с требованием взыскать с хозяина строительного склада долг его бывшего работника, который сбежал, не заплатив за четыре седьмицы. Такие споры разрешают обычно квартальные надзиратели, тетку направили к нему, но запись в книге дежурств сделали... Было в Восточном уделе еще две пропажи, но эта показалась тени интересной.

Мастрисс Каленсия, похоже, нацелилась продолжить болтовню и поставила вариться вторую порцию кофе. Однако Астралия, чтобы избежать дальнейшего допроса, принялась вызывать остальные участки. Машинистка, нахмурившись, вздохнула, положила перед собой пачку исписанных листов и принялась яростно колотить по клавишам. Именно такую — сосредоточенно-рабочую — атмосферу и застал полковник Вариван, выйдя из своего кабинета:

— Трудитесь? — начальник с удивлением покачал головой. — А как же обед?

— Обед? — удивилась Астралия.

— Да, пора уж! Мастрисс Каленсия, а что, Ткарат отдал тебе мальчика в рабство?

— Нет, что вы! — смущенно улыбнулась машинистка, превратившись вдруг в довольно привлекательную девицу. — Он сам... то есть по поручению мастера старшего дознавателя!

— Ну-ну, — милостиво кивнул полковник.

В этот момент в дверях приемной появился сам мастер Ткарат.

— Нашел мальцу применение? Посадил на дальнозвук, чтобы ноги не бить? — чуть насмешливо спросил мастер Вариван.

— А я давно говорю, что у участков должна быть общая дежурная книга, — проворчал старший дознаватель. — А то про то, что на ближней улице твориться, узнаем только в кабаке, когда с друзьями выпиваем.

— Да знаю я твои идеи, реформатор подгорный, — хохотнул мастер Вариван. — Будет... когда-нибудь. А ты лучше скажи: ты намерен мальца голодом морить или к Каленсии на довольствие поставишь? Так она фигуру бережет, хочет тоньше эльфийской принцессы быть, так что пацан тут долго не протянет. Сам-то, небось, уже в трактир сходил?

— Никак нет, — обиделся гном. — Лаута-Падальщика допрашивал. Дело по старому складу закрывать можно, Лаут вроде раскололся, но детали мне не нравятся. Так что мне малец ни к чему был. А сейчас поведу Страла питаться.

— И не в вашу любимую пивнушку, а в хороший трактир веди, — наставительно произнес полковник и гордо удалился в коридор.

— Сам не дурак, — ни к кому не обращаясь, ответил мастер Ткарат. — В кабаке опять мужики хохотать будут, мамочкой обзывать...

И окликнул Астралию:

— Собирай бумаги да пойдем... питаться. Заодно расскажешь, что к чему.

***

В кабаке — действительно, весьма приличном, в котором подавали не только пиво, но и супы, и всевозможное жаркое, и даже сладкие десерты, дознаватель с помощником расположились за дальним столиком.

— У меня есть деньги! — гордо заявила Астралия, когда гном попытался заплатить за двоих. — Мне дома дали и дядюшка оставил!

— Ладно, прибереги, — отмахнулся гном. — Похоже, на обед ты сегодня заработал. Хоть одну зацепку дал — эту самую обувную мастерскую.

— И, кажется, я даже знаю, как зовут нашего трупа! — сама удивляясь своему нахальству, заявила Астралия.

— Даже так?

— Даже так! Где мои почеркушки?

Гном достал из прихваченной с собой папки листок с записями.

— Вот, смотрите, мастер Ткарат, всего заявлений с ореховой седьмицы было семнадцать. Ну, если про человеческих мужчин подходящего возраста. Из них шестерых нашли живыми. Еще троих — мертвыми. Я специально спрашивал, что потом было... Пятерых видели живыми сильно позже ореховой седьмицы. Ну, кто в последние дни исчезли. Остаются трое. Один — боцман с китобойного судна. Причем судно ходит на север, в Эконе оказалось из-за ремонта. Заявил капитан. Да, в Портовом... То ли запил боцман, то ли сбежал... не важно. Важно, что наш труп на моряка ну никак не похож. Ни по одежде, ни по рукам. Слишком мягкие руки.

— Согласен.

— Еще один потеряшка — булочник из Дворцового квартала. Но у того есть особая примета — родимое пятно на подбородке, поэтому всегда носил бороду. А про кривую ногу — ни слова.

— Тоже непохоже.

— Остается один. И там вот что интересно. Совсем недавно в Восточный участок пришла хозяйка пансиона мастрисс Лилейна Мик и обратилась — нет, не за розыском, а за взысканием долга. Дескать, ее постоялец Кроут Вилон задолжал ей аж за полдюжины седьмиц. Все говорил, что деньги вот-вот будут... Не знаю, что там было, но, похоже, мастрисс имела на этого постояльца какие-то виды. Жил он у нее аж пять лет, так что чуть ли ни членом семьи стал. И вот он пропал как раз в ореховую седьмицу. Хозяйка пансиона не особо беспокоилась, так как вещи все остались в комнате, да и раньше мужик уезжал надолго. Но время шло, и жилец не появлялся. Комната простаивала... в конце концов мастрисс решила обратиться в полицию, чтобы взыскать долг за постояльца с хозяина строительных складов, у которого тот работал. Она слышала от постояльца, что за три седьмицы до ореховой тот еще не получал деньги...

— Чего странного? Такими мелкими делами занимаются околоточные надзиратели. Конечно, если тот, на кого перешел долг, упрямится, вмешивается судья. Но надзиратель идет вместе с тем, кто хочет вернуть деньги, в суд.

— Ой! Я этого не знал, — растерялась Астралия.

— Ты много чего не знаешь еще, птенчик. Но зацепка вроде есть. На кладовщика наш труп похож. А что по особым приметам?

— Никаких примет. Но, может, съездим в этот пансион?

— Конечно, съездим. Хотя надежды все же мало. Если наш мертвец — профессиональный игрок, а «хитрые» монетки у таких и бывают, то никто в полицию не пойдет. И если жил где-нибудь на выселках, в Яшкаре, скажем, или в Низине у порта... там дюжинами пропадают и все молчат.

— Низина и это вот все — это там, где самые бедные живут? — осторожно спросила Астралия.

— Да. Нищета. Но на нищету мертвец все же не похож. Не станет нищета заказывать ботинки на Печной улице. Я тут немного поспрашивал — дорогая мастерская. Там не столько сапоги тачают, сколько всякие протезы делают, так что цены там — втрое к обычным. Так что сначала — в мастерскую.