Дело о маньяке. Механизм смерти

Часть 1

Джонован сидел за столом и с тоской смотрел на кипу бумаги, которая высилась рядом с ним. Дело о психе-маньяке уже сидело у него в печёнках, да и у всего его отдела. Вот только никак не получалось найти хоть одну зацепку. Псих либо не имел критериев для выбора жертвы, либо они были слишком мудрёные. Жертвы не имели ничего общего: ни по физиологическим данным, и по месту в обществе или увлечениям. Возникала мысль, что их вообще никто не выбирал, был просто первый попавшийся человек, подвернувшийся под руку.

Всё, что было известно: маньяк не заставлял своих жертв мучиться. Все удары наносились так, чтобы жертва умерла сразу же. Орудие убийства тоже невозможно было определить: это было что-то похожее на дубинку, но некоторые удары заставляли задуматься об ошибочности этого мнения или же извращённости убийцы. И никаких отпечатком пальцев или иных следов. Возможно, человек работал в перчатках, на ногах носил бахилы, но не было найдено ни одного волоска, чешуйки кожи или иных жидкостей, что было маловероятным, судя по размашистым ударам. А ведь сейчас были времена, когда следы преступников искались с помощью точнейших артефактов.

Это раньше поиски улик проводились вручную, чуть ли не по сантиметру исследовались все окружающие поверхности да так, чтобы при сборе одних не испортить другие. Сейчас же техномагическое развитие науки и техники шагнуло так далеко, что раскрытие преступлений стало делом достаточно простым. Потому среднее число жертв серийных убийств было около трёх: этого оказывалось достаточно, чтобы найти преступника. Да и сами серийный убийца уже стали из разряда страшной сказки, не имея возможности разгуляться в новом мире. Но в этот раз что-то сломалось.

Следователь с тяжёлым вздохом снял первую папку из кучки справа. Посмотрев имя на ней, он достал из противоположного бумажного столба папку раза в три толще этой. В одной было само дело об убийстве, вторая же была с расширенной биографией жертвы. Открыв обе, он поочерёдно смотрел то в одну, то в другую. Мужчина. Брюнет среднего телосложения. Тридцать пять лет. Холостой. Простой работяга на заводе. Положив перед собой чистый лист, Джонован снова стал фиксировать отдельные моменты, в надежде, что это поможет найти то, что столько времени ускользало от всего его отдела.

Следующие две папки были посвящены женщине двадцати пяти лет, блондинке-содержанке. Потом шли ещё двое мужчин, оба женатых, но только у одного были дети. Следующим шёл дедушка семидесяти пяти лет. Потом было три женщины, среди которых ещё одна молодая содержанка и две возрастные женщины. И последним был мужчина, весьма состоятельный. Джонован не нашёл ничего общего в этой девятке, потому пошёл дальше.

Места преступления тоже были странные. Кого-то убили дома, притом что в паре случаев в соседней комнате был супруг или супруга, но их не тронули. Кого-то убили в чужой квартире, одну старушку лишили головы в церкви, хорошо ещё не на глазах у всех, а в подсобном помещении, где перебирали вещи от благотворительности. Последнего мужчину вообще в личном кабинете вырубили жёстким ударом по голове. Между собой эти люди не были знакомы, даже через общих знакомых не пересекались. И никаких записок или знаков, которым порой маньяки любили подписаться, показывая свою неуловимость. Этот преступник не хвастался и до сих пор ходил на свободе.

— Кофе? — его коллега заглянул в кабинет, уже сразу держа в руках два бумажных стаканчика.

— Давай, — с тяжёлым вздохом сказал Джонован, убирая в сторону дела и оставляя перед собой только исписанный лист с личными заметками и вопросами.

— Нет идей? — сочувственно уточнил коллега.

— Совсем. Вот скажи, Фил, как можно быстро пробраться в дом, убить человека и также быстро выскочить наружу, чтобы жена и дети ничего не заметили? — не выдержал Джонован.

— Может, это был гимнаст? — предположил Фил.

— Хорошо. А почему он убивает только одного? И такой разброс, что радуешься только одному: детей эта тварь не трогает.

— Может, он цепляется к чему-то другому? — предположил Фил.

— Логично. Но до сих пор непонятно, к чему именно, — тяжело вздохнул Джонован. — Я уже скоро дырку на ковре у начальства протру, куда меня регулярно вызывают, но ничего дать им не могу. Да он даже по времени действует без какого-либо графика! Я уже и лунный календарь проверял, и магнитные бури, и по гороскопам пробежался.

— Я понимаю, это не одобряется, — тихо сказал Фил, — но может, стоит прогнать через анализатор? Да, он строит неверные теории, фиг знает, кто его тренировал, но что-то общее он сможет найти. А ещё надо начальству напомнить, что они давно должны были мозгоправа ему вызвать.

— Пока я не решу эту загадку, меня даже слушать не будут на тему, что надо сделать в отделении. И да, я уже прогонял.

— И?

— Эта электронная зараза предлагает перепроверить данные и убрать лишнее, так как он не может решать сразу две проблемы. Я даже попытался дать ему задание поделить жертв на две группы, ну вдруг этот псих нас решил запутать, потому чередует свой «фильтр».

— Ну?

— Что ну, — тяжело вздохнул Джонован. — Эта искусственная… тварь заявила, что группа людей на два не делится просто так, надо уточнить запрос. Чуть не разбил её там же, но постоянное напоминание о стоимости этой бан…дуры помогло удержать себя в руках.

— Что дальше?

— Слушай, ты шпионить пришёл? — нахмурился мужчина. — Фил, я же знаю, что вас тоже загрузили этим делом. Чего ты от меня хочешь?

— Не поверишь — помочь, — развёл руками друг. — Да, нагрузили. Но знаешь, я лучше помогу тебе выйти на верный след, чем буду сам с этими отчётами возиться.

— Я-то думал, а ты…

— Эй! Я и о тебе думаю! — возмутился Фил на укорительный взгляд. — Если этого психа заберут у тебя, это же тебе в послужном деле будет минус. Большой такой минус.

— Он уже есть, — мрачно сказал Джонован.

— Потому его нужно закрыть именно тебе, чтобы минус хотя бы в ноль вышел. А там, может, и благодарность выпишут.

— И люлей.

— А разве не выписали ещё?

— Согласен, уже есть.

— Но могут добавить.

— Да понял я. Продолжаю работать.

Фил сочувственно посмотрел на коллегу, но реальность была жестока.

— Ладно, какие-то идеи появились ещё? — нарушил тишину мужчина.

— Проверить места преступлений, — нехотя сознался Джонован. — Может, там было что-то общее.

— Это тебе работы надолго, — Фил пододвинул к себе одну из папок и освежил в голове детали преступления. — Ну и что ты искать собираешься?

— Не знаю, — признался Джонован. — И самое страшное: мне надо лично всё проверить, потому что посылать разные группы означает только то, что мы опять упустим какую-нибудь мелочь.

Уведомив начальство, что сегодня он на выезде, Джонован с раннего утра поехал на повторный осмотр мест преступлений. Начать пришлось с храма, как самое раннее, в плане открытия, заведение в общем списке, после заехал в офис. И уже дальше пошёл по квартирам и домам.

Встретивший служка сильно извинялся, что они уже всё отмыли, хотя получили на это разрешение.

— Всё в порядке. Я просто пытаюсь по-новому посмотреть на это дело, — успокоил его Джонаван. — Всё, что было нужно для расследования, уже зафиксировано и пришито к делу. А вообще, можете что-то сказать про погибшую? Не известную информацию, когда родилась, где училась, а что-то личное. Может, увлечения особенные? Или черта характера какая в глаза бросалась?

— Ой, да что сказать про неё, — вздохнул служка, при этом осенив себя святым знамение. — Все мы не без греха, она такая же. Кто без гордыни? Вот и она любила прихвастнуть, а порой такого наговорит, что… Эх, но руками хорошо работала. В возрасте, а сюда приходила как на работу, вещи помогала приводить в порядок, утешить тех, кто расстроен был. Потом опять сплетню какую пустит, но одумается и идёт грехи замаливать. И так по кругу.

— Ясно, спасибо, — с тяжёлым вздохом сказал следователь и направился по следующему адресу.

Часть 2

В офисе царила мрачная обстановка. На столе стояла фотография убитого с чёрным уголком, а рядом он же, но уже с семьёй: женой и сыном. Тут тоже поспешили извиниться за наведённый порядок, пришлось повторить свою речь. Попутно отпустить всех работать, чтобы не мешались под ногами.

Мужчина задумчиво прошёлся по кабинету, выглянул в окно, вдруг там будет подсказка, потом посмотрел на портреты. От созерцания его отвлёк звук открываемой двери.

— Да что ж… Заработалась, — раздался женский голос, а сама посетительница спешно попятилась назад. — Извините, не буду мешать. Я…

— Проходите, — тут же ухватился за потенциального свидетеля Джонован. — Вы же тут уборщица?

— Да. С утра кабинеты мою, вот на автомате и сюда зашла. А тут горе.

— И давно вы тут работаете?

— Ну… Лет пять так точно. А что?

— Да, хотел уточнить про вашего начальника, вдруг что смогли бы вспомнить.

— Ой, это вам к Ануре надо, — с готовностью ответила уборщица. — Она тут уже пятнадцать лет убирается. У нас с ней график посменный.

— Ну, пять лет тоже хороший срок, — не сдавался Джонован. — А уж уборщицы лучше всех знают, что творится в кабинетах. Я всего-то один вопрос задам.

— Ну, задавайте, — сдалась женщина. — Но, если что, Анура точно больше сможет знать.

— Вы можете сказать про босса, что-то, что его характеризовало бы: черта характера, особенности поведения. Я не про биографию спрашиваю, что лично вам в глаза бросилось.

— Да что про него сказать? — задумалась уборщица. — Начальник строгий, но вроде бы не самодур. Семьянин, сынишку своего любит, ну то есть любил. Ну, любовницу имел, это ж при его статусе и деньгах не удивительно, но делал всё, чтобы жена об этом не узнала.

— И жена не знала? — удивился мужчина.

— Да кто ж её знает, — пожала плечами уборщица. — Я её видела нечасто. Но в деньгах её точно не ограничивали. Одежда, драгоценности — на всех корпоратах она блистала рядом с мужем и выглядела довольной. Так что, может, не знала, а может, принимала это и выставляла свои счета. Про увлечения ничего не знаю, он на работе не говорил про развлечения.

— Ясно, спасибо, — кивнул Джонован и направился на выход.

Пока что с информацией было так себе. Найти человека, который бы не врал, сложно. Любовницы — тоже не то, что он искал, хотя бы потому, что он не видел в старушке потенциальной грешной девицы, которая помогала нечестному семьянину расслабится без жены. А уж в существовании у неё любовницы тем более не верил, это уже было что-то бредовое. Можно было бы подумать про детей, но как раз у старушки детей в живых не осталось, потому она и посвятила себя вере и помощи ближнему. Да первая же пара жертв ставила в тупик своей непохожестью: состоятельный босс-изменщик и старушка — божий одуванчик при храме.

Дальше пошли квартиры. Самое сложное оказалось со съёмной, там временно никто не жил, пришлось вызывать хозяина. Но туда Джонован пошёл скорее для полной статистики, не ожидая найти никаких зацепок. Зато там было морально проще, чем в квартире вдовы, у которой была маленькая дочка. И ребёнок не знал, что её папы больше нет.

— Не знаете, может, вашему мужу кто-то угрожал? — мужчина сидел на небольшой аккуратной кухне и теребил в руках чашку с предложенным чаем.

— Нет, — печально ответила женщина. — Он был такой счастливый в последнее время, я даже подумала, что у него как раз всё налаживаться стало. Он не так давно устроился на новую работу, со старой уволился со скандалом. Игрушку ребёнку купил, да не просто так, а охранника.

— Да? — удивился Джонован.

— Ага, — вдова смахнула одинокую слезу. — Сказал, что его ребёнок всегда должен быть в безопасности, а уж он теперь может позволить себе артефакт. Сказал, что скоро у него премия, и он купить мне тоже что-нибудь. Не успел.

— Премия? Он же не так давно устроился на работу, — уточнил Джонован.

— Я тоже удивилась, но он сказал, чтобы я не думала о глупостях.

Джонован уже собирался уходить, но тут подбежал ребёнок, держа в руках игрушку.

— А мне папа вот кого подарил! — гордо похвастался ребёнок.

— Ак-ро-бат, — по слогам с улыбкой сказала вдова. — Повтори.

Девчушка вяло попыталась, но потом принялась снова показывать свою обновку.

— Папа сказал, что он победит всех монстров!

— Да-да. Малыш, иди к себе, я сейчас приду, — женщина проводила взглядом ребёнка и снова промокнула глаза. — Извините, я не знаю, как ей сказать, что отца больше нет. А она так тянется к нему, вот и в игрушку вцепилась, отпускать не хочет. Хотя производитель заявлял, что дети быстро начинают их игнорировать.

— Не надо, не оправдывайтесь. У меня самого есть дети, — успокоил её Джонован. — А она просто очень ждёт отца. Не буду вас отвлекать, мне ещё работать надо.

Следователь покинул дом убитого с тяжёлым сердцем. Вот так, ответственный папаша защитил дочь, но не себя. Хотя его премия заставляла задуматься.

Посетив квартиру, где жила одна из содержанок, Джонован с трудом удерживал на лице вежливую улыбку. Мама погибшей то ли так переживала, то ли всегда была такой, но сейчас следователь много выслушал на тему неправильного выбора младшей дочери, которая пошла неизвестно в кого, потому погибла. А вот её старшая дочь уже давно замужем, с детьми, приличная женщина. И вот под такую странную лекцию о семейных ценностях, мужчина изучал комнату погибшей.

— А у вашей дочери были дети? — удивился Джонован, заметив игрушку.

— Что? — не сразу поняла мать погибшей, но потом посмотрела в указанном направлении и мотнула головой. — Нет. Это она пыталась подмазаться к детям очередного ухажёра. Или к нему, я деталей не знаю. Но подарить не успела. Я бы отдала это старшей дочери, но та терпеть не может цирк и всё, что с ним связано. Вот не знаю теперь, что с ним делать: слишком дорогой, чтобы выбрасывать, но и кому отдать — не знаю. Там же уже и волос ребёнка вложен, откуда только взяла.

— Ясно, — кивнул следователь, продолжив осмотр.

Он не нашёл ничего нового, но в голове уже поселилась одна мысль, которая казалась бредом. Может, он был не прав, может, просто совпадение, но…

— А не знаете, где была куплена эта кукла?

— Откуда? — всплакнула руками женщина. — Знала бы — сходила, вернула.

— Ясно. Спасибо.

Про себя Джонован наметил проверить биографии убитый ещё раз. А ещё решил сыграть в игру с самим собой. Если в следующем доме ему попадётся этот же артефакт-игрушка, начать копать в эту сторону тоже. Может быть, он не прав, сейчас такие куклы продаются на каждом углу, но слишком уж они бросались в глаза: абсолютно идентичные. Так может и преступник выбирал своих жертв по игрушке? Звучит бредово, но маньяки и не такое могут провернуть.

Выиграл Джонован или проиграл, он не мог себе ответить честно. Но в следующем доме его также ждала игрушка-артефакт. Почему-то сразу же захотелось вернуться в первые два места, чтобы уточнить о том, был ли игрушечный акробат и там, но мужчина решил подстраховаться и перепроверить себя. После ещё двух обнаруженных охранных артефактов, он всё-таки набрал своего помощника.

— Значит так, дело безотлагательное. Едешь в церковь, а потом в офис, где бизнесмена убили. И интересуешься, была ли у них там игрушка-акробат, охранная. Если была, попробуй выпросить хотя бы одну. Хотя бы на время.

— Шеф, что-то нарыли? — встрепенулся его молодой помощник по имени Асмер, приставленный не так давно для «обучения нового поколения».

— Пока не знаю, но появилась призрачная ниточка, за которую стоит дёрнуть. Закончишь — начинай искать информацию по этим игрушкам: кто делает, где именно, как продают и так далее. Всё понятно?

— Есть шеф!

Сбросив вызов, Джонован поплёлся дальше. Он уже устал, морально, слишком пристально или с надеждой на него смотрели родственники жертв, а он пока не мог им сказать, кто и за что убил людей. Но раз уж он начал повторный обход, надо было довести его до конца. Да и была надежда, что он смог найти то, на что рассчитывал. Видимо, Вселенная сжалилась над следователем, потому что в последней квартире он не только увидел этого акробата, но и получил игрушку просто так, без бумаг и с просьбой не возвращать. Как оказалось, в этом доме, когда убили дедушку, находился годовалый ребёнок. И с момента убийства он начинал плакать, как только видел этот охранный артефакт. Потому акробата убрали подальше. Родители решили не упускать момент: и следствию помогут, и ребёнок будет спокойнее.

Следователь вернулся в управление вечером, когда рабочий день уже закончился. Потому в коридорах обстановка была тихой, а снующие коллеги немногочисленные и неторопливые. Решив не оттягивать, он сразу же завернул к следственному артефактору, который не только отвечал за рабочий инвентарь, но и разбирался с уликами, если они носили техномагический характер.

— Давно не виделись, — плюгавый мужичок даже не поднял глаз от деталей, что лежали у него на столе, когда к нему зашёл Джонован.

— Как ты это делаешь? — в очередной раз поразился мужчина. — Я что-то не заметил глаза на твоей лысеющей макушке.

— Глаза у меня там, где надо, — артефактор поднял голову, и Джонован увидел, что на его глазу с помощью ремней зафиксирована какая-то конструкция, скорее всего, увеличивающая изображение. — А ещё у меня есть уши. Знаешь, очень полезная часть тела при работе с тонкими механизмами. Доброго вечера.

— Доброго, — Джонован пожал протянутую ему руку, но не ладонь, а запястье, так как на пальцах ремешками тоже крепились тончайшие инструменты, уже привычная картина. — Вольт, ты же не только в боевых артефактах разбираешься?

— Да разные мне попадались, — артефактор внимательно посмотрел на следователя. — Вы ж мне чего только не притаскиваете.

— А можешь что-то сказать про это?

Джонован достал из пакета и положил подарок от семьи убитого. Вольт слегка нахмурился, потом осторожно снял с пальцем инструменты, и только после аккуратно взял в руки принесённую игрушку. Это был акробат в ярких синих и красных тонах на деревянной перекладине. Повертев его во все стороны, он аккуратно поддел небольшую дырочку, открыв внутреннюю суть артефакта.

— Так понимаю, это не улика, раз без перчаток и бирок. Ну, что могу сказать, — после быстрого изучения акробата сказал Вольт, — это стандартный артефакт-охранник. Сейчас он в спящем режиме, потому что его подзащитный слишком далеко, у подобных охранок не самый большой радиус действия.

— Подзащитный? — удивился Джонован.

— Да. Артефакт легко привязывается к определённому человеку с помощью ДНК. Это может быть волос, слюна, чешуйка кожи. При этом отвязать его потом очень сложно, потому вы редко найдёте подобные вещи на барахолках.

— Так вот почему их не продавали, — пробормотал себе под нос следователь.

— Ага. Порой дешевле купить новый, чем искать хорошего специалиста и менять объект привязки. Сама модель достаточно стандартная, потоковая, но именно эта деталь слишком... хрупкая. Если ставить многоразовую, то ценник на весь артефакт сразу взлетит, вот и обходятися... одноразовыми запчастями. Но при этом связь с объектом они поддерживают стабильно, так что на саму работу артефакта эта одноразовость не влияет. Их каждый месяц штампуют, порой меняя расцветку, а то и вид носителя. Потому в куче игрушек редко можно сразу сказать, какая из них охранный артефакт. Это сделано для того, чтобы потенциальные преступники заранее не могли предсказать и подстроить пропажу артефакта перед похищением ребёнка, например. В случае проявления агрессии к объекту привязки он распаковывается в голема среднего роста и переходит в режим защиты.

— Это как? — уточнил Джонован.

— В зависимости от вложенных настроек, он может подхватить ребёнка на руки или задвинуть за себя, громко оповещать округу о происходящем преступлении или отправить на телефон родителя предупреждение, может сразу же вызвать полицию. Тут обычно вставляют небольшой интеллектуальный контроль, потому в зависимости от ситуации, голем может как атаковать преступника, так и просто максимально быстро убежать с ребёнком на руках. Это уже дополнительные функции, которые надо оплачивать, не каждый их решит активизировать. Но даже без них подобные охранники уже хорошо себя зарекомендовали.

— Я слышал про таких, но пока не особо вдавался в принцип действия, — признался Джонован.

— Так, у тебя же дети есть, — удивился Вольт. — Как это вы и без таких охранников?

— Да как-то так, — хохотнул мужчина. — «Папа же у нас преступников ловит, вот ему помощники и не нужны», — как сказала моя тёща.

— Бывает. Тех, кто не верит подобным артефактам, тоже хватает, — успокоил его Вольт. — Но лучше скажи, что конкретно ты хочешь получить от этого?

— Я пока не знаю, — откровенно признался Джонован. — Но пока это единственное, что объединяет погибших: наличие подобной игрушки. Вот и думаю: под завод стоит копать, целиком или отдельные связанные с ним личности.

— Что ж, я могу попозже тебе сказать номер партии, — обрадовал его Вольт. — Эта информация всегда зашивается внутрь, но её надо ещё достать, она не в общем доступе. Не против, если займусь этим завтра?

— Да я и не рассчитывал на это, — следователь улыбнулся. — Потому буду рад всему, что сможет дать по акробату. Только сильно не засиживайся, а то опять супруга начнёт искать.

— Ну вот, зачем напомнил, — скривился Вольт. — Дома жена, тёща, ещё и внуки, а я не переношу громких звуков!

— Хорошо, можешь ей сегодня сказать, что я дал тебе срочную работу, — с улыбкой сказал Джонован, понимая, что артефактор не жаловался, а действительно констатировал факт слишком чуткого слуха.

— Разберу акробата до винтика, но найду его создателя! — крикнул в уходящую спину довольный Вольт.

Решив на всякий случай проверить новости, мужчина решил подняться в кабинет, несмотря на позднее время. Его помощник уже сидел тут и корпел над поиском информации в мировой сетке.

— Как дела?

— О, шеф, — Асмер поднял голову от экрана и довольно улыбнулся. — Вы оказались правы, и там, и там были игрушки-артефакты. Правда, у биг-босса его взять не получилось, он уже подарен ребёнку, пусть и как напоминание про ушедшего папу, а вот в храме мне его отдали. Всё равно там не могли придумать, куда его деть, денег на перепрошивку не было.

— Хорошо, — кивнул Джонован. — Занеси его Вольту.

— Ага. Сейчас ищу всё по заводу, хотя понимаю, что будет очередная толстая папка.

— Да ты не торопись распечатывать, просто мне скинь, — поспешил остановить особо ретивого парня Джонован. — Ещё не факт, что придётся к делу подшивать.

— Понял, принял.

Часть 3

— Ну, наконец-то, я уже заждалась.

Стоило Джоновану переступить порог дома, как его встретила полунакрашенная жена.

— И тебе добрый вечер, — удивился увиденному мужчина. — Что-то случилось?

— Ты забыл? — Вейла возмущённо посмотрела на Джонована, но потом быстро вернулась к зеркалу и продолжила наводить марафет. — Я же тебе говорила: сегодня меня ждут на вечеринку. Я даже просила тебя не задерживаться на работе, потому что я очень давно ждала возможность выйти из дому.

— Прям очень долго, — пробурчал Джонован. — Помнится, на прошлой неделе мы были на чьём-то дне рождении всей семьёй, а до этого вечеринка в честь беременной подружки.

— Не беременно подружки, а гендер пати, — скривилась супруга, но потом быстро исправилась, так как в этот момент как раз красила губы. — И мы там были всей семьёй, а я хочу отдохнуть.

— У тебя есть домработница, няня для детей, ты ходишь на фитнес, пока бабушки сидят с внуками.

— Ничего ты не понимаешь, — отмахнулась женщина. — Мне нужны положительные эмоции. А тебе — общение с детьми.

И пока идеально накрашенная супруга убежала менять халат на что-то нарядное, а Джонован снимал куртку и ботинки, к нему выбежала его старшая дочка.

— Папа!

Мужчина с радостью подхватил малышку, которой только исполнилось пять лет. Как бы он ни уставал на работе, но в своей маленькой блондинке души не чаял. В детской в кроватке лежал ещё и сын, но он был ещё слишком маленьким, чтобы прибежать. Потому маленькая принцесса бессовестно пользовалась возможностью забрать всё папино время себе.

— Сегодня сестра забегала, — крикнула из комнаты супруга. — Угостила нас апельсином. Потому у Лизы сыпь, перед сном надо будет дать капли.

— И зачем надо было апельсин давать? — тяжело вздохнул Джонован, заходя в комнату с ребёнком на руках.

— Она просто забыла про аллергию, а дочь слишком шустрая. Я и так отняла половину под её обиженный вой.

— Сыну хоть апельсинов не досталось?

— Ему ещё рано.

— Я знаю, но не уверен в твоей сестре.

Женщина зло зыркнула на мужа, но потом сосредоточилась на сборах. Джонован же зашёл в детскую комнату, поздоровался с сыном, который довольно агукал и изучал мобиль, кивнул няне, а после пошёл в комнату дочери. Слишком уж она активно тянула папу туда.

Уход супруги ознаменовал хлопок двери, но Лиза просто так не отпустила папу. Тот с радостью общался с дочерью, вздрогнув лишь один раз. На полке появилась новая игрушка. Точно такая же, какую он сегодня отдал Вольту.

Остаток вечера прошёл тихо: Лиза быстро угомонилась, да и время сна подходило, потому Джонован смог позволить себе чашечку кофе в одиночестве на кухне. Няня уже ушла, супруга ещё не пришла, так что изучению сброшенных на почту материалов никто не мешал.

— Опять работаешь? — Джонован вздрогнул, когда неожиданно услышал над собой голос жены.

— Вейла, ты вернулась?

— Да, — супруга хмыкнула и плюхнулась на стул напротив мужа. — Спасибо, что дал отдохнуть. Сам-то, чего не спишь?

— Преступники не спят, и я тоже, — буркнул Джонован, до которого дошло лёгкое амбре от жены, чего он не особо любил.

— Да-да-да, а ты не человек, а робот на зарядке, — ласково ответила Вейла. — Только твоя зарядка не электричество, а кофе. Ну, нельзя же так, себя надо беречь.

— Вот закончу дело и отдохну. Лучше скажи, откуда у дочери игрушка-артефакт. Это же охранный?

Мужчина кивнул на акробата, который как раз стоял перед ним на столе. Женщина взяла его в руки и покрутила.

— Сестра подарила, попутно настроила на Лизку.

— Так, твоя мать была против них.

— Так, не мама, а сестра подарила. Что ты привязался? — возмутилась Вейла. — Ну да, мама не одобряет, потому я просто спрячу его среди игрушек. И защита, и мамино сердце не пострадает. Как и наши нервы.

— А чего сестра хотела?

— Да, ничего. Просто в гости заглянула.

Супруга как раз ставила игрушку назад на стол, когда та дёрнулась, как будто сама решила выскочить из рук и сделала переворот.

— Сбой, что ли, — нахмурилась женщина, но потом улыбнулась. — Так, я спать. И тебе тоже советую. Идёшь?

— Да-да, — задумчиво кивнул Джонован.

— В крова-а-ать, — протянула Вейла. — Иначе завтра на работе будешь клевать носом. И тогда все преступники точно разбегутся.

Ухватив супруга за руку, женщина потянула его из-за стола, а после и из кухни, ведя за собой спальню. И как бы Джоновану ни хотелось продолжить читать полученные от помощника сведения, супруга была права. А то мерещется тут всякое на сонную голову.

На следующий день Джонован погрузился в массив информации, не представляя, что же ему надо выделить. Руководители, акционеры, уволенные сотрудники, обиженные, которых лишили премии или повышения, магазины, куда доставлялась продукция — всё требовало внимания. И только одно можно было назвать хорошим фактором: начальство, увидев кипучую деятельность в новом направлении, не вызывало к себе каждые пять минут с вопросом, когда поймают преступника. Дело стало уже слишком серьёзным, потому что в случае провала Джоновану грозит выговор и лишении премии. А вот его работодатель и особо важные шишки города могли потерять свои места.

— Почему они все такие любвеобильные? — простонал Асмер, выписывая очередную любовницу одного из акционеров.

— Тебе ещё всех бывших выписывать, — напомнил Джонован, на что получил очередной стон. — Скажи спасибо, что нам три группы в помощь выделили, но разнарядку мы им должны дать, кто к кому и куда едет.

— Да понял, понял, — пробурчал Асмер.

— Новое убийство! — в кабинет ворвался старший дежурный смены. — Двойное, но подчерк тот же!

Джонован выругался под нос, отложил дела и быстро накинул куртку.

— Я с вами, — подорвался Асмер.

— Сидишь тут и разбираешься, — отрезал следователь. — И будь на связи. А я без тебя там справлюсь.

Быстро погрузившись в мобиль опергруппы, команда отправилась на место преступления. И в голосе следователя был только один вопрос: почему преступник снова изменил тактику. Он ведь никогда не убивал больше одного, даже когда рядом были люди.

Часть 4

Место убийство поразило. Нет, снаружи это был обычный дом зажиточного горожанина. Персиковые стены, как будто бархатные, блестящая на солнце крыша, витражные окна у большой входной двери и просто окна в пол дальше по первому этажу, и всё это в окружении зелёных насаждений, подстриженных искусным садовником. Вот только цепкий взгляд следователя заметил странный узор на окнах. Зайдя внутрь, он понял, что это был не узор.

Белоснежная гостиная стала местом преступления. Как будто больной на голову художник решил изобразить снег и кровь. По центру комнаты на белом пушистом ковре лежал мужчина с дырой в груди. Чуть дальше из-за дивана было видно тело женщины.

— Рад вас видеть, — к Джоновану подошёл молодой мужчина.

— Удивительно такое слышать при данных обстоятельствах, — нервно хохотнул Джонован.

— Как раз поэтому, — не стал скрывать дежурный следователь. — Я ещё и года не проработал, а тут двойное убийство в особо жестокой форме.

— Рассказывай.

— Позвонила женщина. Сказала, что из соседнего дома раздался женский крик. Когда она пыталась дозваться хозяев, никто ей не ответил. Тогда она и вызвала нас. Два трупа: хозяин дома и его гостья. Судя по всему, вначале убили мужчину.

— Потому что кричала женщина? — язвительно уточнил Джонован.

— И не только это, — довольно улыбнулся дежурный следователь. — Мужчину убили на месте, он не пытался убежать. А вот женщину в попытке бегства лишили головы.

— М… ясно, — Джонован по-другому взглянул на место преступления, где диван скрывал весьма неприятные новости. — Но почему вы решили, что это мой маньяк?

— Орудия преступления нет, как и нет взлома, — легко ответил парень. — Убийства делались чем-то тупым, во всяком случае мужчине так пробили грудную клетку. И игрушка. Нам всем дана разнарядка в случае похожих случаев вызывать вас.

Джонован посмотрел в сторону, куда кивнул следователь, и увидел уже знакомого красно-синего акробата. И сказал бы, что всё притянуто за уши, но слишком уж большие уши это были. С тяжёлым вздохом он принял дело, а после с мрачным взглядом смотрел за быстрыми сборами дежурной группы. Его команда как раз наоборот расчехлила все свои инструменты, обложилась артефактами и принялась за работу. Джоновану пока только и оставалось, что стоять в стороне, порой задавать уточняющие вопросы и ждать итогов.

— Слушаю, — он не глядя взял телефон, как только тот зазвонил.

— Босс, я знаю хозяина дома, наш клиент, — голос Асмера был слишком радостный для разговоров об убийстве, но мужчина не стал заострять на этом внимание.

— Ну и кто это?

— Дом принадлежит одному из акционеров, которых мы сейчас пробиваем. Аксан Бризван — не самый крупный, но всё-таки.

— Сейчас тебе перешлют фото жертв, — Джонован кивнул одному из коллег, и тот понятливо улыбнулся, выполняя молчаливый приказ босса. — Только ты аккуратней, у нас девушку лишили головы, а мужчину сердца.

— Как лишили? — опешил Асмер.

— Ещё выясняем, как именно, но на данный момент вместо одной целой девушки у нас есть одно безголовое туловище и, собственно, голова без тела. Про второго пока промолчу.

В трубке повисло молчание. Джоновану неожиданно стало интересно, чем именно сейчас занимается его молодой помощник. Нет, он знал, что тот сейчас откроет нужную программу, увидит фото, сличит их с уже имеющейся базой данных, после чего даст ответ. Но как тот воспринял нетипичную фотографию убитой, мужчина не знал.

— Так… Да, это хозяин дома, — в голосе Асмера звучала напряжённость, но она могла быть связана как с работой, так и с неприятными фото. — А вот женщина не его супруга. Но её мы тоже знаем, это любовница.

— А у хозяина дома есть дети? — решил уточнить Джонован. Ему надо было уже сейчас на месте понимать, что тут произошло, а не в кабинете, когда он доберётся до личных дел.

— Дочь восьми лет. И официальная супруга, обе сейчас в отъезде на отдыхе.

— И не знают, что мужа и папы больше нет, — мрачно заметил мужчина. — Так, мне нужен номер телефона его жены.

— Зачем? — удивился Асмер.

— Хорошо, можешь ты ей позвонить, рассказать, что его муж убит дома вместе с любовницей, которая кровью забрызгала им всю гостиную, — зло ответил Джонован.

— Понял. Сейчас всё будет, — ответил присмиревший парень, после чего отключился.

Джонован глубоко вздохнул и подошёл к своим парням проверить их работу. Они уже не первый год работали вместе. У каждого за плечами был колоссальный опыт, за что он и любил свою команду. Тут были настоящие профессионалы, умевшие найти малейшие зацепки.

— Игрушку тоже изымайте, — сказал он команде. — Лучше потом вернём её, если она не пригодится.

— Да как бы так и хотели, — сказал один из парней по имени Сэп. — Слишком она чистая.

— Что? — не понял Джонован.

— Чистая, — повторил Сэп. — На подобных артефактах есть система самоочищения, но она запускается только при активации игрушки. В спящем режиме этого не происходит.

— Так, поподробнее. Я не особо в механизмах подобных артефактов разбираюсь.

— Акробат-охранник после привязки к объекту переходит в спящий режим, для экономии заряда. Подобный охранник активизируется, когда внутренний маяк срабатывает на прописанный раздражитель. При этом неизвестно, что происходит вокруг голема в момент активации, а возможности распаковать его после использования и почистить от грязи или воды может не быть. Потому в них вшивают ещё и функцию самоочистки перед уходом в спящий режим. То есть пыль, которая копится в комнате, на нём тоже будет откладываться. Но если артефакт испачкается в процессе работы, после он выглядит как новенький. А теперь посмотрите на стол, где стояла игрушка: на столе кровь есть. А на игрушке нет.

— То есть он сработал, — пробормотал Джонован, поняв, о чём говорил Сеп. — Но ребёнка тут нет.

— Сейчас нет, — уточнил Сэп. — И неизвестно, на какого ребёнка он был настроен.

Мужчина обречённо застонал.

— А можно как-то проверить, на кого настроен артефакт? — после небольшой паузы спросил Джонован.

— Ну… Можно сравнить ДНК предполагаемого подзащитного и данных артефакта. А вот можно ли вытащить сведения из игрушки без ребёнка — не знаю, — откровенно признался Сэп.

— Откуда ты так хорошо в них разбираешься? — удивился осведомлённости Джонован.

— После института отрабатывал как раз на производстве подобных артефактов, — смущённо признался Сэп. — Но как положенные пять лет вышли, ушёл. Не моё это дело оказалось, слишком скучное, собирать каждый день одно и то же. А до разработок меня не допустили, сказали, что во мне нет огонька. Зато навыки тонкой работы привели меня сюда к вам.

Джонован понятливо кивнул. Сэп действительно был отличным спецом в своём деле, ювелирно использовал и глаза, и пальцы, ловко подмечая детали и не менее ловко собирая замеченные улики. В голове возникла мысль: а не пропустили ли они в прошлые разы активацию артефакта. Но потом с сожалением признал: этого они просто не могли заметить. Кровь нечасто была на местах преступления, а в таком количестве ни разу. Так что вернее другое: в этот раз преступник допустил ошибку, а то и не одну. Жалко только, что пока не было явного указания на него, но даже такое минимальное продвижение вперёд уже радовало. И внутренний пёс, помогавший во всех предыдущих расследованиях, уже знакомо встал в стойку. Пусть Джонован ещё не знал всех ответов, но чувствовал, что впервые начал приближаться к разгадке.

Как показал опрос, супруга убитого ничего не знала о существовании любовницы, считая, что живёт в крепком и надёжном браке. Отдыхать с дочерью она поехала как раз по путёвке, купленной мужем в один из лучших и далеко не дешёвых круизов, потому проверку на ДНК пришлось отложить до окончания круиза. Опрос же Джонован проводил по видеосвязи, объяснив, что дело не терпит отлагательств. Женщина старательно держала лицо, но было видно, что ей даётся это с трудом. И тем сильнее она удивила следователя, поблагодарив за предупреждение о состоянии дома.

— Не за что, — машинально ответил Джонован.

— Как раз есть за что. Я не хочу, чтобы моя дочь увидела… кошмар. Потому прошу, как только можно будет провести там полную уборку, не навредив следствию, сообщите мне. В крайнем случае мы пока поживём у моей мамы.

— Я временно изъял ваш охранный артефакт, если он не будет причастен к делу, могу его вернуть.

— Берите всё, что считаете необходимым, — ровно ответила женщина, потом замолчала и с тяжёлым вздохом сказала. — Я… Я установила в доме камеру слежения, в паре комнат, чтобы развеять собственные сомнения. Но боюсь, что смогу их разблокировать только лично, они надёжно спрятаны и настроены на моё ДНК. Надеюсь, вы не затребуете, чтобы мы сорвались с круиза и прилетели к вам немедленно?

— Боюсь, моё управление не настолько богатое, — ответил Джонован, с трудом сдержав нервный смешок. — Развернуть целый лайнер, чтобы выплачивать неустойку его владельцам и компенсировать билеты туристам — слишком высокая цена за записи, которые я смогу получить через неделю. Я верно понял срок окончания круиза?

— Да, нам осталось ещё шесть дней, на седьмой мы уже вернёмся.

— Вот и отлично. Тогда я буду очень вам благодарен за записи, как только вы вернётесь. И ещё раз примите мои соболезнования.

Женщина кивнула и отключилась. Мужчина задумчиво уставился в стену. Через неделю у него, может быть, будет запись преступления. Не так уж и долго ждать, учитывая отсутствие серьёзных подвижек в расследовании. Но сидеть на попе семь дней и надеется, что за это время преступник себя не проявит, а записи будут качественные, он не мог себе позволить. Он, как никто, знал, что артефакты могут сбоить в самый неподходящий момент, как случайно, так и с чужой помощью. Оставалось продолжать работать.

— У нас три охранных артефакта, и все три из одной партии, — Вольт продолжал копаться в одной из игрушек и не смотрел на Джонована, но следователь уже давно привык к подобному общению. — Не просто один завод, их собирала одна команда. Да, сами детали могут быть из разных партий, но этого я уже не смогу отследить.

— Предлагаешь проверить команду?

— Да кто ж знает, кого проверить надо. Но партия у этих трёх штук одна. Какова вероятность, что на местах преступления артефакты из одной партии, если каждый день получает новую маркировку.

— Так, погоди, — мужчина напрягся. — Хочешь сказать, эти акробаты сделаны в один день?

— Не сделаны, а собраны. Но да, в один день.

— И проданы в одном месте?

— Этого я тебе не говорил, — качнул головой Вольт. — Это же финальная сборка. Их порой собирают всего месяц, потом идёт новая модель, или через день, а то ещё какой график, зависит от поставок. Но за один день таких игрушек набирается не один десяток коробок. У них одна партия, но они разъезжаются по разным магазинам, это уже тебе отслеживать по чекам. Пойми, это пусть и не самый дешёвый артефакт, но не такой уж дорогой в минимальной комплектации. И без прокачки их проще выкидывать после окончания заряда и покупать новые. Так что объёмы производства заставляют маркировать каждый день.

— Но сделали, хорошо, собрали их в один день. Одна смена. Как минимум это снимает подозрение с оставшихся, — с тяжёлым вздохом сказал Джонован. — Но сколько там человек в одной смене.

— Не больше пяти, — Вольт поднял голову и, увидев ошарашенное лицо следователя, довольно улыбнулся. — Я же говорю, финальная сборка. Там много народу и не надо. Один детали на ленту подаёт для мех-сборки, другой контролирует и регулирует, третий подключает питание, четвёртый наносит вязь рун. Порой есть пятый, кто всё это складирует, порой тут тоже автоматы подключают.

— Я тебе должен, — детектив расплылся в улыбке. — Это ж… Всего пять человек! Даже если только исполнители.

— Иди уже, — усмехнулся артефактор, понимая, что мысленно следователь уже не в его подвале.

Часть 5

— Асмер! Живо пробей смену, кто собирал эту партию артефактов, и всех на карандаш!

Джонован залетел в кабинет на крыльях надежды, мечтая, что скоро всё это закончится. Или он сможет предоставить начальству хотя бы убийц, чтобы потом уже в более спокойной обстановке раскручивать заказчика.

— Я? — удивился помощник, когда ему на стол легла записка с номером партии.

— Нет, я, — огрызнулся следователь. — Ты же так рвался в дело! Надеюсь, ты не напортачишь с таким простым заданием. Тем более руководство завода нам идёт навстречу, барьеров с их стороны пока не было. Не забудь сразу взять личные дела всей смены.

— Да понял я, понял, — с тяжёлым вздохом сказал Асмер, поднимаясь из-за стола.

Джонован покачал головой. Он прекрасно понимал, почему Асмер был таким недовольным. Но кто ж любит бумажную волокиту? А ему надо было набираться и такого опыта. Сам же мужчина сел за стол и подтянул к себе папку с описанием последнего места преступления. Орудие убийства было прежним, и по-прежнему не найдено. Ни одного генетического следа снова не было, даже в тех лужах крови не нашлось ничего постороннего. Артефакт же самоочистился, потому на нём не осталось даже старых отпечатках, что уж говорить про новые. В какой-то момент Джонован даже предположил, что это была потасовка двух любовников, и один убил другого артефактом. Но вряд ли игрушка смогла проделать аккуратную и ровную дыру в груди человека. И кто же потом оторвал голову женщине.

А потом неожиданно в голову пришла пугающая мысль. Подорвавшись со своего места и предупредив дежурного, мужчина помчался домой. Когда он чуть ли не ворвался в квартиру, то вначале замер, прислушиваясь к звукам.

— Дорогой, что-то случилось? — из кухни показалась жена в фартуке. — Ты бежал?

— Дома всё хорошо? — на всякий случай уточнил Джонован.

— Да. А что не так? — не поняла беспокойства Вейла.

— У нас гости есть?

— Сестра моя, мы с ней на кухне сидим.

— Папа! — из комнаты выскочила Лиза.

— Привет, солнце. Ты хорошо пообедала? — мужчина присел на корточки, чтобы оказаться нос к носу с ребёнком.

— Не люблю кашу, — тут же скривилась дочь и вопрос, что давали, отпал сам собой.

— А как же ты тогда вырастишь? — с улыбкой спросила Вейла. — Только те девочки, которые кушают кашу, вырастают красивыми и здоровыми. И их мальчики носят на руках.

— Меня папа носить будет.

— Дочь, у меня к тебе есть важное дело, — строго сказал Джонован. — Ты же хочешь помочь папе?

— Да, — кивнул ребёнок.

— Тогда можешь одолжить мне своего охранника? Ту игрушку красно-синюю, которая тебе тётя подарила?

Лиза быстро убежала в комнату, а потом вернулась с игрушкой, которую крепко прижимала к себе.

— А тебе зачем? — было видно, что отдавать акробата ребёнок не собирался.

— У папы сейчас на работе плохие дяди делают плохие вещи, — ласково сказал Джонован. — Их много, а пап один. Мне сейчас очень нужен помощник, который поможет мне наказать плохих дядь.

— Ты им напорешь попу? — решила уточнить дочь.

— Я подумаю, — сдержав улыбку, ответил Джонован. — Но как я им напорю попу, если их много, а я один. А ты ещё не выросла, чтобы мне помогать. Вот будешь кушать кашу, и тогда мне будут не нужны другие помощники.

Ребёнок с сомнением посмотрел на папу, потом на игрушку. Всё было бы гораздо легче, если бы игрушка была другого цвета. Но именно эти очень нравились Лизе. Но папу она любила больше, потому протянула ему артефакт.

— Только обязательно верни, — строго сказала дочь.

— Как только накажу всех плохишей, сразу верну, — серьёзно сказал Джонован.

— Ладно, малыш, иди поиграй, — с улыбкой сказала Вейла, а когда ребёнок убежал, уже с волнением посмотрела на мужа. — У тебя точно всё в порядке? Зачем тебе игрушка?

— Пока не знаю, но решил подстраховаться, — не стал рассказывать деталей Джонован, чтобы не беспокоить зря супругу. — Я побежал назад на работу.

Получив поцелуй от жены, следователь засунул игрушку в мешок и помчался назад. Там он снова первым делом навестил Вольта.

— Не в службу, а в дружбу, можешь проверить номер партии? — мужчина поставил на стойку игрушку дочери.

— Откуда артефакт? — сразу же уточнил Вольт.

— Дочери подарили. А я почему-то не хочу рисковать.

— Так понимаю, тебя интересует: та ли партия или нет. Оставляй.

В кабинете уже сидел Асмер, хотя было видно, что вернулся он не так давно.

— Рассказывай, — без предисловий сказал Джонован.

— А что говорить, пока всё слишком хорошо. Бригада из четырёх человек, работает вместе уже четыре года, так что сработались. От руководства к ним нареканий нет, штрафов, взысканий, выговоров не получали. Один разведён, платит алименты, трое семейных, — скучающим голосом рассказал Асмер. — Вот, отправил запрос, но пока ни один не засветился в преступном мире. Даже подростками.

— Опять мимо? — тоскливо спросил Джонован. — А я уже так надеялся.

— Может, ещё что-то всплывёт, — ободряюще сказал Асмер. — Отправил запросы в банки на тему неожиданных переводов или крупных покупок. Проблема в том, что эта партия собиралась полгода назад.

Джонован сцепил зубы, чтобы не выругаться. Почему он забыл уточнить дату сборки? Понятно, что пока что она ничего не даёт, но не с его опытом забывать такие мелочи. На общем фоне он всё больше начинал думать, что слишком постарел для своей профессии. Как иначе объяснить то, что он не может поймать неуловимого маньяка, несмотря на все достижения науки и артефакторики. Джонован попытался сосредоточиться на личных делах сборщиков артефактов, но червь сомнения слишком активизировался и не давал нормально думать. Из прострации о своей никчёмности его вырвал звонок Вольта.

— Спустись ко мне. Живо.

Ни здрасти, ни до свидания, но по голосу друга Джонован понял: тот нашёл что-то такое, что не терпит отлагательства. Потому он всё бросил и мигом спустился в мастерскую артефактора.

— У меня для тебя две новости, — начал Вольт.

— Хорошая и плохая?

— Я даже не знаю, как назвать первую, но пока соглашусь. Хорошая новость — игрушка твоей дочери из той же партии, что фигурирует в деле.

Джонован похолодел. Действительно, это был очень спорный вопрос, хорошая это новость или нет. Он уже убедился, в одной партии таких артефактов было слишком много, чтобы утверждать, что убивают всех владельцев данной серии. Но и проигнорировать этот факт он уже не сможет.

— Так, плохая такая же относительная? — после паузы уточнил Джонован.

— Она просто плохая: твой артефакт неисправен, — ровно ответил Вольт.

— Он же сейчас неактивен. Как ты узнал?

— Джон, он заработал, — Вольт поднял на следователя глаза и устало повторил. — Он перевернулся, когда стоял на столе, и его никто не трогал.

— Погоди, — Джонован потёр переносицу. — Может, тебе показалось?

— Да-да-да, и вообще мне пора увольняться по зрению, — обиделся Вольт.

— Да нет, — пошёл на попятную Джонован. — Может, свет упал так, или задел кто.

— Ну конечно. У меня же тут пивбар с аншлагом, так что места свободного нет!

— Всё, всё. Успокойся, я не хотел тебя обидеть. Просто они же не должны срабатывать просто так.

— Вот именно, — кивнул Вольт, при этом не прекратив сверлить следователя недовольным взглядом. — Они даже продуманы так, что ребёнок, играя с такими акробатами, не запустит систему, даже если будет очень долго крутить, бить, кидать и всячески применять силу. И защита тут всегда стоит от повреждений, так что ими можно гвозди забивать, контур не нарушится. А вот при активации он начинает раскручиваться сам и переходит в боевой режим.

— И он крутанулся, — зачем-то решил повторить Джонован.

— Да.

— Но не активизировался?

— Не перешёл в боевую форму.

— А сколько раз крутанулся?

— Один. Слишком мало для активизации. В момент раскрытия частота оборотов доходит до 400 в минуту.

— Знаешь, — после небольшой паузы решил признаться мужчина, — я ведь я тоже видел, как он сам собой крутанулся. Ещё у себя дома, когда с женой разговаривали.

— Один раз? — Вольт даже подался вперёд, вся настороженность ушла, зато глаза загорелись интересом.

— Вроде бы да. Но это было в три часа ночи, я решил, что мне показалось. Просто не заметил, как жена нажала куда-то. Но теперь… А он как активируется? Ну, ты знаешь, как это должно выглядеть?

— Акробат начинает быстро вертеться, а потом резко вырастает до средних размеров голема, — рассказал Вольт. — Чаще всего время активации пять секунд. Время может разниться в зависимости от размеров конечного голема, да и самой модификации артефакта. Но вот такие спонтанные разовые перевороты не должны быть.

Следователь глубоко вдохнул и выдохнул. Самый страшный кошмар их мира — неисправный артефакт. Потому что никогда не знаешь до конца, что он в итоге сделает. На эту тему сняли не один фильм ужасов, но сейчас ему предъявили не сценарий нового фильма, а охранника собственной дочери, который имел изъян.

— А ты сможешь его разобрать и узнать, в чём проблема? — тихо спросил Джонован. — Дочь просила вернуть ей игрушку, но я лучше куплю ей другого.

— Ты понимаешь, что разбор артефакта — не яблоко почистить, — осторожно уточнил Вольт. тут не подойдёт просто снять крышку, надо дойти до последнего винтика.

— Я понимаю. Но, во-первых, я не хочу рисковать своим ребёнком. А во-вторых, если я буду пытаться сделать это официально, неделя уйдёт на оформление разрешительной документации.

— Но зато его тебе за день разберут, соберут и распишут, что и где не так.

— Вот если это надо будет для расследования, я так и сделаю. Но пока я не могу написать в объяснительной, зачем мне нужно разобрать спящий артефакт, мои заявки выкинут в ближайшее мусорное ведро.

Вольт тяжело вздохнул. Как бы ему не хотелось рисковать, он понимал, о чём говорил друг. Хотя ои не мог отрицать: ему уже самому хотелось залезть и посмотреть, что не так с этой игрушкой.

— Так, тогда давай договоримся: я постараюсь разобраться с ним. Но так как подобные артефакты знаю только поверхностно, не могу точно сказать, сколько времени мне понадобится. И насколько точно будет моё заключение.

— Я в тебя верю, — кивнул Джонован.

Часть 6

Дни потянулись медленно и натужно. Начальство, заметив активизацию следственного отдела, успокоилось и обрадовалось. Но не увидев быстрых результатов, снова начало давить и требовать поймать маньяка. Джонован пытался показать активную бурную деятельность, объяснял, что ждёт важных свидетелей, но кого волнуют эти мелочи, когда под угрозой должность и хорошая зарплата. Ославиться на весь город никто не хотел, а прессе только дай повод. Потому приходилось имитировать работу, что сам следователь не очень-то любил. Хорошо, что кипа папок на его столе помогала в этой нелёгкой задаче. Но затишье имеет свойство заканчиваться. И это закончилось звонком от Вольта. Вот только Джоновану он предложил встретиться не в привычном подвале у склада артефактов, а в кафе неподалёку.

— Если ты скажешь, что травил на складе тараканов, не поверю, — вместо приветствия сказал Джонован, усаживаясь за столик, где уже сидел Вольт.

Артефактор сидел усталый, с понурым видом. И это взволновало следователя.

— Что-то случилось? — настороженно спросил Джонован.

— Я удивляюсь, как до сих пор ничего масштабного не случилось. Я расковырял твою куклу и… вот.

Вместо ответа Вольт достал из-за пахузи тетрадь, исписанную мелким почерком. Там были схемы, знаки, рунические вязи, и это всё перемешалось с обычным текстом. Так что с наскока Джонован не смог понять, что там написано.

— Извини, я не артефактор, и не рунолог, — вынужденно признался следователь. — Я другим занимаюсь. Потому скажи на словах.

— Скажу, что в день сборки этих охранных големов у одного… придурка, хотя даже это ласковое слово. Нет, давай так. Смотри, в момент сборки артефакта одни из важнейших моментов является руническая запись, соединяющая запчасти и задающая им алгоритм действий, а также спусковые крючки и ограничители на действия. Это очень важный момент, потому что руническая вяз — тоже своего рода алфавит, но не привычным нам. Для него порой достаточно одной-двух рун, чтобы артефакт понимал, чего от него хотят. Считай, это инструкции для самого артефакта, но его сокращённая версия. Пока понятно?

— Да, — кивнул Джонован.

— И вот тут у нас началась проблема. В твоём арлекине все детали правильные, рабочие. А вот руническая вязь бракованная. Я бы даже сказал, неаккуратная. Вот смотри, охранный артефакт всегда запирается на руку Агрессии, — Вольт раскрыл тетрадь на одном из листов и обвёл нужную руну карандашом, чтобы друг понял, как та должна выглядеть. — То есть как только артефакт улавливает именно агрессию, он начинает реагировать. Но в тот деть руническую вязь наносил дол… не самый хороший человек. Я бы назвал его по-другому, но обещал внучке, что больше не буду ругаться. И он очень плохо прочертил чёрточку. Всего одну чёрточку, но руна Агрессии превратилась в руну Лжи.

Вольт замолчал, позволяя Джоновану осознать услышанное.

— То есть артефакт больше не реагировал на агрессию?

— Но стал реагировать на ложь.

Ложь. Джонован вдруг стал вспоминать, что ему говорили о погибших. Бабушка любила приврать. Большой босс имел любовницу и скрывал это от жены. И… И вся остальная картина открывалась под новым углом.

— Артефакт реагирует на ложь и начинает крутиться, — задумчиво выдал следователь. — Но почему тогда эти игрушки не крутятся сейчас везде и всюду?

— Артефакт охранный. Его привязывают к конкретному ребёнку. Но при этом у него достаточно малый радиус воздействия. То есть он сканирует пространство вокруг себя и вокруг ребёнка, но если тот тоже недалеко, например, в пределах квартиры. Так сказать, работает на себя и на маячок. Но ложь имеет не такую сильную эмоциональную окраску, потому улавливается только та, что рядом с артефактом. А ещё это сказывается на моменте активации. Артефакт собран таким образом, что часть энергии берётся изнутри, а часть извне. Но в агрессии этой энергии в разы больше, чем во лжи. Ещё и ложь бывает такой несущественной, что её точно не хватит на распаковку голема.

— Погоди, артефакт активизирует не агрессия, а ложь, сказанная прямо над ним. Но не просто ложь, а много лжи, так? А дальше-то что?

— А дальше желание оторвать руки сборщику артефактов увеличивается в геометрической прогрессии, — с тяжёлым вздохом ответил Вольт. — Если в рунной активации он накосячил, плохо прописав одну черту, то ограничитель он просто забыл поставить. У голема нет ограничений, только функция предотвратить преступление.

— Но разве на производстве нет проверок? Выбраковка или что-то подобное?

— На заводе есть проверка на целостность. То есть проверяют, насколько артефакт следует заложенным правилам и принципам, закольцованность рунических команд. Тут с этим проблем нет: команды рабочие, закольцованы, логически верные, никакого намеренного вредительства людям, только защита. То, что неверные руны удачно легли на реально существующие команды, скрыло дефект от проверяющих.

Джонован замер, с трудом осознавая услышанное. Голем, реагирующий на ложь и не имеющий разумных пределов воздействия. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле и никак не хотели выходить наружу. Вольт лишь сочувственно кивнул, после достал цигарку и задымил. Правда, сразу же закашлялся, потому что бросил дурную привычку и уже успел отвыкнуть.

— Внучке не говори, она радовалась, когда я бросил, — прокашлявшись, попросил артефактор. — Просто… Я сам не могу до конца осознать, по какому краю мы всё это время ходили.

— Это можно как-то исправить? — прошептал Джонован.

— По-хорошему всю партию надо изъять и уничтожить, мало ли каких косяков ещё наделал этот… кадр. Но лично твой артефакт я могу чуток подправить. Он всё так же будет реагировать на ложь, но после активации, ты сможешь его контролировать. Короче, у него будет две привязки: к твоей дочери как объекту охраны, и к тебе как к объекту-руководителю. Исправить его функцию я не смогу, это прошивается на более глубоком уровне, к которому у меня нет доступа. Но он не будет…

Договорить Вольт не успел. Раздался звонок.

— Слушаю.

— Б-босс, — Асмел был слишком взволнован, так что Джонован сразу перенял его волнение. — Вам надо вернуться в кабинет.

— Что случилось?

— Вдова прислала нам видео убийства своего мужа и любовницы. Это…

— Бегу.

Джонован сбросил звонок и посмотрел на Вольта.

— Ты же понимаешь, что этот нарыв надо вскрыть как можно быстрее, — сказал артефактор. — Но мои записи не помогут тебе, а меня посадят.

— Не бери в голову, — успокоил его Джонован. — Такое чувство, что я только что получил нужные мне доказательства, после которого мою заявку на разбор этой игрушки оформят за полчаса и сделают первоочередной. Но всё равно спасибо, я теперь знаю, на что давить.

— Тебе твоего арлекино исправить?

— А давай, — кивнул Джонован на прощание, а после побежал на рабочее место.

Судя по глазам всех присутствующих, Джонотана не дождались и посмотрели видео убийства. Устраивать разнос на эту тему следователь не стал, а сам поспешил сесть за комп.

Картинка и впрямь была впечатляющая, стало понятно всеобщее молчание. И пусть Джонован уже предполагал, что там будет, всё равно не смог равнодушно на всё это смотреть. Вначале в кадре на фоне белоснежной гостиной появился мужчина с красивой девушкой. И они явно ругались, вот только звука не было.

— Вдова сказала, что она начала подозревать супруга в неверности, — Асмер смог взять под контроль речевой аппарат и начал выдавать полученную им информацию. — Потому перед отъездом в круиз установила две скрытых камеры. Так как ей достаточно было бы картинки, звук писать она не стала, для экономии денег и нервов. Она уже вернулась, но пока живёт у своей матери. Видео прислала нам сразу всё, не стала его смотреть. Попросила ей не говорить, с кем изменял муж, раз уж она всё равно стала вдовой.

А на экране ссора переросла в фильм ужасов. Девушка что-то сказала мужчине, после развернулась и попыталась уйти. Но в этот момент на столе активизировался охранный артефакт. Он и так уже давно вертелся на деревянной перекладине, но ссорящиеся этого не замечали. Но когда игрушка подпрыгнула и в последнем обороте раскрылась в голема, не замечать её было нельзя. Так как рядом стоял мужчина, голем ударил его кулаком в грудь. Судя по картинке, девушка закричала, после попыталась убежать. Но голем не позволил ей этого, подскочив и нанеся удар рукой по шее, так что труп свалился за диван. Как только в гостиной не осталось живых людей, голем замер. По нему пронеслась золотистая волна света, уничтожая все кровавые следы. Стоило световой волне погаснуть, голем перекувыркнулся и сжался до размера игрушки, при этом заняв своё старое место на столе, после чего замер.

— Так. Заявку срочную на проверку артефакта, — хриплым голосом сказал Джонован. — Пять минут, и я лично к начальству пойду. С этим.

Как мужчина и предполагал, с такими доказательствами его заявку на разбор бракованного артефакта пустили не просто быстро, а в приоритетном порядке, озаглавив её «вопросом государственной безопасности». И через 12 часов перед Джонованом лежало заключение обо всех огрехах этой партии. Имея на руках папку с такими доказательствами, довести до ума всё остальное было лёгким делом. Да, официально никто так и не узнал, что люди пострадали из-за того, что сильно много врали, а назвали это просто массовым сбоем артефактов.

Всю бракованную партию сразу же стали изымать из продажи, а население попросили приносить их купленные артефакты на проверку. И если игрушка была из бракованной партии, то предлагали либо вернуть деньги, либо давали другой артефакт, более дорогой и уже проверенный. Даже появилась услуша по выездной проверке, чтобы артефакт не остался у самых ленивых или занятых людей. Что было с рассеянным артефактором, который двумя ленивыми движениями подписал смертный приговор десятерым, а ещё нанёс заводу репутационные и финансовые потери, следователь не знал. Да ему и не было интересно, если уж говорить по совести. У него просто не было на это времени из-за той бумажной волокиты, которая никуда не делать с нахождением настоящего преступника. А потом навалились новые дела.

Естественно, ошибка с артефактом не прошла незамеченной для города. Слухи на то и слухи, что берутся неизвестно откуда и неизвестно как, но разлетаются моментально. И все попытки замять дело, свалить его на какого-то неизвестного залётного гастролёра, не увенчались полным успехом. Но официальное заявление выпустили, прессу поприжали, и скандал быстро затих. Ну а слухи на то и слухи, чтобы продолжать жить даже тогда, когда все твердят, то всё было по-другому. Со временем это даже стало городской байкой про артефакт, убивающий за ложь.

Но свой артефакт Джонован получил. Как Вольт и обещал, он слегка изменил бракованную куклу, дав мужчине над ней контроль в момент её активизации. Несильный, буквально пара команд из разряда: стоять, ко мне, спать, но они снижали вероятность новых смертей. Ну и добавил функцию, позволяющую снижать активность артефакта в процессе активации. А ещё Джонован обзавёлся особой шкатулкой, в которой хранил игрушку. Обычно их использовали для хранения опасных артефактов, так как они блокировали всё, что находилось внутри них. Но Джоновану удалось достать по знакомству одну такую для личного использования. Дочери же он купил нового акробата, точно такой же расцветки. Но подарил после полной проверки его Вольтом. Своему старому другу Джонован доверял больше всех.

Эпилог

Мужчину втолкнули в мрачное помещение. Тут всё было серым: стены, пол, потолок, стол со стульями, полки, предметы. Казалось, что присутствующие тут люди тоже сливались с этой серостью из-за тусклого освещения допросной. Не было ни одного окна, чтобы уличный свет хоть немного разбавил ощущение пыточной, которое порой накрывало приходящих сюда преступников. Но этот мужчина держался, продолжая сохранять невозмутимый вид и уверенный в своей безнаказанности. Только одна вещь выбивалась из общей массы ярким красно-синим пятном — детская игрушка-акробат, что стояла на столе рядом со следователем. Задержанный даже запнулся, так странно было увидеть его в допросной.

— Что ж, мистер Кич, — Джонован начал разговор, пока с подозреваемого снимали наручники и сажали на стул, — у вас есть уникальная возможность избежать лишних проблем и рассказать мне всю правду.

— Я ничего не делал! — тут же поспорил мужчина, при этом выглядел хозяином положения. — Я просто работаю на фабрике, можете проверить в отделе кадров, вот мои следы вы и нашли. Легко обвинить того, кто честно выполнял свои обязанности. Да если бы не придирчивый мастер, я бы уже не одну благодарность получил.

Подозреваемый так рьяно показывал возмущение, что не заметил, как игрушечный акробат подтянулся и сделал переворот на перекладине.

— Что ж, расскажите мне, как обстояли дела. С вашей точки зрения, — с улыбкой сказал следователь.

— Я пришёл на работу ровно в семь. Артефакторы опять чего-то перепутали, и я полдня сверял содержимое коробок с тем, что на них написано. Эти маги такие рассеянные, что постоянно путаются и не там ставят галочки. В итоге пересортица, полные склады ненужных деталей и нехватка нужных. Как тут вообще можно успеть собрать нужный комплект, если они постоянно бардак устраивают, при этом сваливая всё на мою некомпетентность. Пообедав запеканкой в нашей столовой, я пошёл собирать новые заявки на отправку. Пришла целая простыня от парочки академий, а на сбор даётся только 1 день. Мимо обворованного склада в тот день я прошёл минимум раз двадцать, но внутри так и не был. У меня даже нет от него ключа, можете проверить по спискам допуска. Из этого же вытекает, что я не мог открыть склад для кого-то постороннего. На вашем месте я бы проверил тех, у кого был ключ с доступом. Я не удивлюсь, если вор — директор. Он постоянно ищет повод, чтобы урезать зарплату. А про премию я уже год точно не слышал, а то и больше.

Мужчина всё говорил, акробат же начал крутиться, ускоряясь с каждой секундой. Под конец он стал подпрыгивать на месте и постепенно увеличиваться в размерах, что уже нельзя было игнорировать. Но подозреваемый не мог потерять лицо, потому старательно делал вид, что всё хорошо.

— А теперь мистер Кич, — с улыбкой сказал Джонован, — обратите внимание на эту игрушку. Она реагирует на ложь, делая переворот за каждое лживое заявление. И насколько я успел заметить, вы ещё ни разу не сказали мне правду. Сейчас она уже не останавливается, даже когда вы молчите, потому что до её полной активации осталось не так много времени. Скоро она увеличится до ваших размеров, после снесёт вам голову. Совсем как в недавних сводках, ну, если вы читаете новости. Есть только один способ её остановить.

— К-какой? — пробормотал бледный преступник, видимо, что-то он читал или хотя бы слышал.

— Каждую сказанную ложь вы должны «закрыть» правдой. И в ваших интересах начать делать это как можно скорее, иначе просто не успеете наговорить нужное количество… правд.

— Но это же незаконно! Я буду жаловаться! Вы знаете, кто мой дядя?! — Кич с удовольствием бы встал со стула и убежал из допросной, но он всё ещё был пристёгнут к нему наручниками.

— Это всего лишь бракованный артефакт, подарок от моей дочурки. Она так переживает, что её папа общается с преступниками, что решила меня защитить, — Джонован сделал удивлённый взгляд, но его улыбка слишком хорошо говорила преступнику, что его пожалеют только после смерти. — Я же не знал, что он из той печально известной партии. Они, знаете ли, на глаз никак не отличаются, пока не проявят себя, а у меня столько работы, что я так и не смог выбрать время и отнести его на проверку. Но после вашей преждевременной кончины мы обязательно оформим бумагу о несчастном случае и даже укажем, что бракованный артефакт был уничтожен. Желаете проверить мои слова?

— Я скажу! Я всё скажу! — завопил Кич, умирать в расцвете лет он сегодня не собирался.

Из Кича буквально полилась информация о том, кто всё заказал, как это провернули, сколько кому заплатили и на что рассчитывали. Джонован постоял немного, убедился, что его персональный детектор лжи замедлился, усмехнулся и покинул комнату. Его коллеги уже вовсю фиксировали признание испуганного преступника, так что ему лично больше нечего было тут делать. Сейчас этот тип сдаст всех, только бы сохранить свою жизнь. Но этим делом занималась не команда Джонована, он просто немного подстегнул преступника говорить правду, по просьбе друга. Приём может быть и подлый, но в некоторых случаях только так можно наказать зарвавшихся богатеев или властных засранцев, считающих, что весь мир у них в кармане.

— Спасибо, — стоило Джоновану покинуть допросную, как его тут же поприветствовал коллега. — Я уже не знал, как прижать этого засранца.

Мужчины стояли у одностороннего стекла, за которым кающийся преступник рассказывал свои прегрешения, а ещё своего дяди, который и заказал крупное ограбление. Но он не видел наблюдателей благодаря особому стеклу.

— Должны же эти игрушки приносить хоть какую-то пользу, — хмыкнул Джонован. — И так нам столько крови попортили.

— Думаешь, он никому не расскажет, что его прижали игрушкой?

— Пусть попробует. Проверяющим я скажу то же, что и ему. У меня даже лежит парочка деактивированных артефактов из печально известной партии.

— Почему нельзя разрешить нам пользоваться обычными детекторами лжи?

— Потому что это насилие над личностью, — скривился Джонован, вспоминая очередные перегибы закона.

— Зато ты теперь стал легендой, — коллега похлопал Джонована по плечу. — Раскрыть такое дело.

— Хорошо, что оно вовремя раскрылось. А то в нашем городе эти игрушки перебили бы минимум половину населения.

— Но почему не пострадал ни один ребёнок?

— Потому что дети чаще всего просто фантазируют, — с лёгкой улыбкой пояснил Джонован, который не так давно сам задавал этот вопрос артефакторам.