Дело о маленькой фаянсовой собачке

Глава 1

Это наше совместное с Шерлоком Холмсом дело началось неприятным мартовским полднем.День был настолько темным, что пришлось зажечь лампы.

- Прикажите подать чаю... - раздался голос моего друга, неизменно ровный и дружелюбный, - Время, хотя и не идеальное для чая, но случай извиняет это отступление от ритуала. Ведь у вас какие-то сомнения и голова побаливает? Теин обязательно взбодрит и уменьшит боль.

Я с изумлением уставился на Холмса:

- Я же не жаловался на боль!

- Я даже отсюда слышу ваше дыхание. Вы сопите, беспокойно двигаете головой и это притом, что недавно вернулись после визитов. Скорее всего, заходили в клуб, но ненадолго — и пришли озадаченный. Попросите подать чай и за чаем расскажете, - завершил тираду Холмс, откладывая какой-то солидный журнал, который, кажется, до последнего момента читал, не отрываясь. Меня всегда поражала эта кажущаяся отключенность Холмса от всего мира. Со стороны казалось, что для него на тот миг ничего, кроме, наверное, статьи об открытии еще какого-нибудь алкалоида, не существовало, но тем не менее — он слушал мое дыхание и делал выводы!

За чашкой чая я пытался сформулировать для себя, как же я ко всему этому отношусь, но мои размышления, как обычно, деликатно и решительно прервал Холмс: — Будет лучше для дела, дорогой Ватсон, если Вы просто расскажете, что за проблема повисла перед вами, словно назойливая муха — и отмахнуться нельзя, и прихлопнуть решить не получилось. Давайте, рассказывайте по порядку. Дело было в клубе? Я со вздохом признал, что так оно и было. Опуская здесь незначительные подробности, признаю, что буквально жаловался Холмсу на то, что при встрече с врачом старые приятели норовят получить бесплатные консультации. Даже сослался на ставший известным анекдот на доктора Вирхова и даму, спросившую, что он делает в случае простуды. - Но тот случай вас заинтересовал? И вас донимает профессиональный интерес, не так ли? Неужели интересный случай катара пищеварительного канала? — Все бы вам подшучивать, Холмс! Не совсем так, точнее — совсем не так: меня как бы извиняясь и мимоходом озадачили просьбой проконсультировать на такой предмет, в котором экспертом являетесь скорее вы, чем я. А я не смог ни согласиться, ни отказать. Холмс посмотрел на меня своими пронзительными, удивительно прозрачными глазами, так, что я снова с невольным трепетом и восхищением подумал о всевидящем взгляде какого-нибудь пернатого хищника, камнем падающего на свою жертву... Вздрогнул, поймав себя на этом странном мечтании. Холмс явно ждал, напрягшись и терпеливо помалкивая. Его руки держали чашку — ровно настолько крепко сжимая пальцы, чтоб чашка покоилась, пальцы были совершенно недвижны. Кажется, верх рациональности — ничего лишнего. Вот, наверное, с рациональности и следует начать. Я решил зайти в клуб, просто, чтоб немного отвлечься и сделать некую паузу перед возвращением в дом. Исключительно, чтоб переключиться от скорбно-встревоженных лиц своих пациентов и их родных — все же, как Вы понимаете, от этих впечатлений надо избавляться еще до порога дома. В клубе было почти пусто по причине раннего часа, но все же двух-трех знакомых я увидел и мы поприветствовали друг друга. Намереваясь хотя бы взглянуть в пару газет — нет ли приятных или забавных новостей, я прошел в библиотеку. Там я встретил давнего знакомца по колледжу, который... в общем, мне был представлен довольно привлекательный на вид джентльмен средних лет. Может, чуть старше. Несколько тучный, но в целом производящий впечатление человека, которому вовсе не нужен врач. Тем не менее, мне была рассказана история. И в несколько завуалированной форме у меня спросили совета — стоит ли принимать кокаин ради улучшения способности сосредоточиться? Я, разумеется, решительно раскритиковал такой способ, как нерациональный, тем более, что мой собеседник как раз стремился к рационализму во всем. Тогда последовала прямая просьба о консультации — как можно разобраться в нарушениях процесса сосредоточения в умственной работе? Я, право, Холмс, нахожу саму ситуацию загадочной и нелепой. - Перескажите мне то, что Вам рассказал мистер?.. - Холмс сделал паузу, явно ожидая, что я назову имя и продолжу повествование. - Мистер Харрис. Хотя это его второе имя — он известная персона в Морском Министерстве, - проворчал я. - Занимается вопросами картографии. Вся его жизнь — то сбор и сведение информации о морских путях, приливах-отливах, фарватерах — в общем, это много информации и изрядная часть ее — государственная тайна. Он работает в основном в своем кабинете, но связан тысячами нитей с самыми различными источниками информации. Она сходится к нему. Его дело — все упорядочить, свести воедино и... в общем, нужна четкость и умение собраться с мыслями. До недавнего времени сам вид его кабинета, неизменная в течение едва ли не десяти лет, обстановка, приводила его в соответствующее расположение, и он мог работать, не отрываясь, практически сутками. Примерно с месяц, как дело разладилось и сейчас он чувствует себя больным и беспомощным — он никак не может сразу собраться с мыслями, мается чуть не час, а то и два, пока рабочее состояние к нему не придет. Вот я и подумал: это, скорее, одна из загадочных историй для вас. Холмс. А врачу тут делать нечего. - Память у него в порядке? Тремор? - Он наизусть может цитировать не только статьи из кодексов, Холмс, он вполне точно описал как выглядит гостиная нашего клуба, в которой был впервые и всего минут десять. Это очень хорошая память, и он точно не злоупотребляет спиртным. Я даже рискнул проверить — за три минуты разглядывания он запомнил точно девять предметов из дюжины, которые я раскладывал перед ним. - Ватсон, да вы истинный клад! Я и не подозревал, друг мой, что Вы так глубоко подойдете к этой проблеме. И при таких способностях наш мистер Харрис страдает от рассеянности внимания? Договоритесь с ним о встрече, Ватсон. Чувствую, дело будет интересное. Взглянув на оживившегося друга, на то, как блестят его глаза и сжимаются пальцы , уже давно свободные от чашки, я испытал воодушевление вместе с облегчением: в самом деле никакого следа головной боли и досады, и нам точно предстоит очередное захватывающее дело.

Посланная мной с нарочным записка мистеру Харрису (тот заботливо оставил мне свою визитку с домашним адресом, из чего Холмс немедленно сделал вывод, что мистер Харрис и впрямь умнейший человек, раз предположил, что все равно встречу ему назначат) должна была его найти примерно через час, и еще хотя бы столько же времени потребуется на то, чтоб мы получили ответную, Холмс же решил, что такой случай вполне может оказаться интересным для Майкрофта и выбирал — отправить ли и ему послание, или самому отправиться в клуб? Внезапный стук в дверь разрешил сомнения. Миссис Хадсон изумленно пролепетала «Добро пожаловать, сэр, они, конечно же, у себя», а Холмс с облегчением уселся в кресло. - Садитесь, Ватсон, или спешите навстречу моему брату. Я бы даже не стал заключать пари: так тяжело будут ухать ступеньки только под ногами у моего старшего брата. Значит, дело в самом деле серьезное. Взгляд Холмса выражал некоторую усмешку — он и вправду подшучивал, что я трепещу перед его старшим братом. Но не мог же я не оказать уважения гостю и не открыть перед ним дверь? Майкрофт появился в дверях, как и при прежних встречах, поражая ростом, дородством фигуры и странным ощущением спящей мощи, исходящим от него. Его несколько сонный взгляд скользнул по моему лицу, особенно не задерживаясь, он не без изящества поклонился и прошел в комнату. Холмс сидел у окна и, когда он повернулся лицом к входящему, меня в который раз поразило умение Холмса занять наиболее выигрышную позицию для начала разговора: Майкрофт прикрыл глаза, ожидая, когда глаза привыкнут к более яркому свету в комнате после темноватой лестницы, Шерлок же, не скрываясь, быстро изучал вошедшего брата. - Скверная погода для начала весны, но вполне ожидаемая, не так ли? Зато неприятности были неожиданными — даже кэб пришлось нанимать. - Неплохо, мой мальчик, неплохо, - улыбнулся Майкрофт, - меня подвезли все же в личном экипаже, но когда я уйду — лучше будет взять кэб. Чай — лекарство для англичанина почти от всех скорбей. Похоже, придется повторить? И Майкрофт, небрежно потирая руки, прошелся по комнате. - Знаю, Шерлок, что это не в правилах... но придется мне кое о чем попросить. А именно — о деле мистера Харриса. Холмс-младший молча ждал, усевшись снова у окна и жестом приглашая брата занять кресло напротив. Тот с некоторой осторожностью опустился туда, и я невольно залюбовался на два картинных профиля. Не могла не польстить и та доверительность, с которой Майкрофт отнесся к моему присутствию: оно не обсуждалось. После некоторой паузы, Майкрофт решительно перешел к делу: - К тебе обратились, хотя и непрямо, из министерства. Для нас крайне важно узнать — в чем причина обращения: внезапная нужда в деньгах, нездоровье, что угодно. Но только правду. - Отчего бы одному министерству другое министерство не спросить прямо? — улыбнулся Шерлок. - Майкрофт, ты же знаешь — я не разглашаю тайны клиентов. - Если бы дело было в четких и ясных законах природы, - устало и очень лениво отозвался Майкрофт с некоторой высокомерностью в интонациях, - то так бы и следовало всегда поступать. Но увы! Люди склонны блюсти приличия, и ради них скрывают все до последнего. Я не хочу деталей, мне только надо знать — можем ли мы по-прежнему доверять некоему специалисту? - Тогда мне понадобится чуть больше информации... - Шерлок скрестил на груди руки, словно защищаясь от Майкрофта. Тот вскинул брови, делая удивленные глаза, чуть помедлил, и согласился: - Справедливо. Итак, что я могу сразу сказать - репутация безупречна. Состояние увеличено за годы службы незначительно, но влияние в своем министерстве очень большое. Одинок. Никаких экстравагантных поступков не совершал даже в самые сумасбродные годы. Исключительный и незаменимый человек. Месяц как прекратил, фактически, свою работу, насколько предварительно мы могли выспросить - по причине переутомления. Но дело не так просто — есть очень и очень сильное подозрение, что дело в интересе других государств к нему или к его деятельности. Мы установили наблюдение — но все же это просто люди, их возможности ограничены. - Уже становится кое-что понятно. Новые знакомые? - Непосредственно у него в течение месяца не появилось в окружении ни одного человека. Но мы не может контролировать точно все его приватные встречи вне дома.. в общественных местах, скажем. - Я смогу ответить только «да» или «нет» на вопрос — задета ли честь. Увы — остальное уж по обстоятельствам, - со вздохом подвел итог Шерлок. В это время внизу звякнул колокольчик — у черного хода. - Наверное, это наш посыльный с ответом! - буквально вскочил и метнулся на лестницу Холмс-младший. Вскоре за легким топотком сбегающего Холмса раздалось краткое восклицание, бормотание посыльного и Холмс бегом и чуть ли не через ступеньку, видимо, взбежал обратно. По его возбужденному виду стало ясно — история началась! - Ватсон, живо едем. Майкрофт, я тебя извещу.

Нас приняли так, будто из окна высматривали наш кэб: двери были открыты перед Холмсом и мной буквально в ту секунду, когда Холмс поднял руку к дверному молотку. Слуга принял наши карточки, мельком взглянув и с глубоким поклоном провел сразу в кабинет, где хозяин встретил на полпути от массивного стола, следует заметить, скромного палисандрового дерева, к массивным дубовым дверям кабинета. Внешность хозяина была по своему примечательна: как я уже говорил, он выглядел вполне здоровым, несмотря на некоторую бледность лица. Очень невысокий, почти маленького роста, хозяин кабинета был изрядно полноват, имел на редкость изящные небольшие ладони (и ступни тоже, как я заметил опустив глаза), как ни советовал обращать первое внимание на колени брюк Холмс. Там я сроду не замечал ничего особенного, кроме, разве что что у хозяина и впрямь сидячая работа. А вот голова и лицо, еще в первую встречу поразившие меня, снова заставили забыть и о росте, и вообще о причине нашего появления в этом доме. Откровенно лысоватая голова поражала красотой черепа. Кажется, анатомически это был идеальный экземпляр — с пропорционально развитой черепной коробкой, изящными скуловыми дугами и на удивление симметричным челюстным аппаратом. Никакой гипертрофии, все прямо как на идеализированном изображении в анатомическом атласе. Но это был, так сказать, взгляд прилежного студента или анатома. Удивительное дружелюбие и цепкое внимание, с которым смотрели очень живые, зеленовато-карие глаза так что, казалось, только вас тут и ждали и вы одним появлением осчастливили и обладателя — это сразу поглощало и делало незначительным ни рост хозяина, ни полноту, ни бледность, типичную для человека, редко видящего солнце. Я испытал странное желание оправдать возложенные им на меня надежды и раскрыл рот чтоб заговорить, но хозяин, мистер Харрис, опередил и приветствовал с уже мне известной мягкостью, предложил присесть в кресла и показал всяческое радушие. Холмс, мне кажется, остался не очень доволен и резко перехватил инициативу. Он сообщил, что уделил много времени исследованиям стимуляции работы мозга и, если мистер Харрис действительно хочет получить консультацию относительно применения алкалоидов. то... - Не совсем так, мистер Холмс, я, разумеется, если в том будет крайняя необходимость воспользуюсь любым из достижений медицины или химии.. но, возможно, это всего лишь нервное утомление. Работа! Очень много работы — я почти не покидаю кабинет и крайне редко выхожу из дома. Холмс выказал явное изумление: - Но, кажется, это чрезвычайно секретно все — как же позволено такой работой заниматься в частом, так сказать, доме? Иногда мне кажется, что я все-таки в одном из кабинетов Министерства все время нахожусь — столько охраны и порядок хранения документов тот же самый. Все бумаги доставляются специальным курьером или мной лично. - Понимаю. Все неизменно и упорядоченно? - спросил Холмс, окидывая снова весь кабинет взглядом. - Настолько, мистер Холмс, что я помню время и обстоятельства появления каждой вещи здесь! - не без самодовольства отозвался хозяин, - каждую мелочь. Я стараюсь не хвастаться, но эти все вещи — и есть история моей жизни, как же не помнить. - Поразительно, - заулыбался мой друг, - письменный прибор Вам подарили на юбилей в министерстве, не так ли? - Совершенно верно, - смеясь, согласился мистер Харрис, - ужасно помпезный и дорогой, из редкого дорогого камня — малахита. - Бронза, малахит, а эти вставки — змеевик. - серьезно уточнил Холмс, - очень хорошая работа. Стол вы приобрели сами — примерно пару лет назад. Кресло — из более раннего периода. Но стол стоял там же? Хозяин явно увлекся игрой в угадывание. Он вскочил с места, обошел стол и принялся с его с той стороны, что сидел Холмс. - Как Вам кажется — неудачно стоит? Я именно поставил на то же место, чтоб не думать и все оставалось будто на прежнем месте. Долго привыкал, правда. Это по царапинам на полу? Но их нет. Как тогда Вы заметили? - Я только предположил. Вы не меняли распорядок жизни, род занятий, но стол потребовался побольше — потому что работы стало больше. Прежний стол был в том же стиле, что и кресла, только куда миниатюрнее. Места для большого стола не так много.. и надо учитывать, что Вы работаете, используя дневной свет — лампы на столе не держите. - Не держу постоянно, - обрадованно ответил, будто получил комплимент, хозяин, - но мне приносят лампу на стол. Вот эту. И мистер Харрис указал на строгого облика большую лампу, с причудливым массивным основанием в завитушках. И тут лицо хозяина озабоченно вытянулось и он растерянно стал обводить свой кабинет взглядом. Наконец, он посмотрел на Холмса, попытался улыбнуться и извиняющимся тоном сказал: - Простите.. я что-то увлекся. Наверное, Вы хотите меня расспросить о симптомах? Так, ничего особенного — просто долго не могу сосредоточиться, долго собираюсь с духом... По виду мистера Харриса никто бы не сказал, что дело обстоит просто — он стал несколько бледнее, взгляд перебегал с предмета на предмет — явно он очень обеспокоен. Холмс поднялся из кресла и подошел, будто поближе хотел рассмотреть лампу, гордо красовавшуюся на каминной полке. Он осмотрел лампу, все вокруг, кажется, очень хотел лупу вытащить и изучить — есть ли пыль на каминной полке. Камин был вполне обычен, над ним висел заурядного вида морской пейзаж, предметов на его полке было совсем немного: помимо уже названой лампы большая коробка, скорее даже шкатулка, небольшая статуэтка. - Что-то лишнее на каминной полке, или чего-то не хватает? - спросил Холмс. - Собачка. Опять она пропала — будто живая. - мистер Харрис отвечал, будто в полусне, - снова надо ждать Молли, чтоб она ее нашла. - Молли? Она всегда ее находит? - с участием спросил Холмс. - Практически сразу. Собачка... она тут стоит с самого начала, как я занял кабинет. - А до этого? - продолжал выспрашивать Холмс. Несколько пришедший в себя мистер Харрис отозвался с улыбкой показывающей, что он не придает значения этим мелочам, но обязательно ответит на все вопросы: - Она всегда была со мной. С двенадцати лет. - Существенная часть жизни эта самая детская память. Вам ее тоже подарили? - Скорее, наоборот — я себе ее подарил, потому что... это детская история. Я до сих пор помню пенсы, которые я отсчитывал за эту собачку. Губы нашего собеседника сжались, взгляд стал жестким. Наверное, это было очень неприятное воспоминание. Но тогда память о нем хранить нелогично. - Вы тогда приняли очень серьезное решение — и не меняли его. Не так ли? - голос Холмса был почти вкрадчив. - Зачем менять? Это решение меня ни разу не подводило. Я решил, что оставаться одному — лучшее решение. Не правда ли — возможны друзья, есть коллеги. Этого достаточно для жизни. Голос мистера Харриса обрел отчетливость, сам он выпрямился, а до того чуть сутулился, и он уверенно прошел к своему креслу за столом. Холмс продолжал допытываться: - Собачка, о которой речь — фаянсовая фигурка? - Да, это очень жизнерадостный щенок спаниеля. Настолько жизнерадостный, что от моих поглаживаний с него все пятна слезли за годы и он теперь совсем белый, только чуть осталось следы коричневого. Найдется Ровер. - То есть, это Молли его обычно находит? Она, наверное, удивительная девушка? - Совершенно удивительная. Даже очень начитанная — она прочла все книги, которые я ей называл. И даже внимательно прочла! - И часто она здесь бывает? - лицо Холмса было непроницаемо. - Нет, конечно, нет — очень редко, и всегда в сопровождении своего кузена — занятный тип. Пару раз в неделю, не чаще. Холмс кивнул. - И она обычно находит собачку Ровера немного не там, где искали? Вы пробовали спрашивать у прислуги как это происходит? - Спрашивал. Как ни странно, но камердинер обычно находит ее именно на том же месте. где собачка стоит всегда. Такая ерунда, все же я просто рассеян. - Я бы вам сейчас посоветовал постараться вспомнить в точности, как выглядела собачка. Вы обычно, когда начинаете работать, подходите к камину, берете что-то из шкатулки... гладите собачку — и идете к столу, так? Попробуйте все это проделать, как если бы собачка там стояла. Мистер Харрис пожал плечами, прошел к камину. Из шкатулки он вынул,совершенно не отдавая, видимо,отчет в своих действиях, несколько отлично очиненных перьев и карандаши, свободная его скользнула к полке... Вы приняли правильное решение и оно вас ни разу не подводило, -негромко проговорил Холмс, - ничто не изменилось. - Да, - с явным облегчением отозвался, словно очнувшись, мистер Харрис, - ничто не изменилось. Он с таким облегчением прошел к столу, было настолько очевидно его воодушевление и желание сейчас же приступить к работе, что было бы неловко продолжать оставаться в кабинете и мешать. Глаза мистера Хпарриса буквально горели — он был счастлив. Холмс начал откланиваться. Между быстрыми любезными фразами и обещаниями обязательно посетить мистера Харриса еще раз, чтобы убедиться в действенности приемов стимуляции замещающими предмет словами заодно было узнано имя кузена очаровательной Молли и его клуб, а так же те общие знакомые, представившие их в тот редкий момент, когда мистер Харрис покидал свой дом и бывал в гостях.

- Что Вы думаете об этом. Ватсон? - спросил меня Холмс на улице, когда мы, игнорируя сыплющий с неба мокрый снег и весьма настойчивого кэбмена, пошли по улице. - Мистер Харрис — с ним все в порядке? - Как врач я могу отметить только малоподвижный образ жизни. В целом это очень здоровый человек. - Мой ответ был искренним, только слегка унылым — потому что сырость норовила пробрать, несмотря на теплое пальто и поднятый воротник. Надо было хотя бы зонт взять. - Да, малоподвижный во всем — кроме работы с информацией. Все привычки его застывают в некий мир, расположение предметов в нем — своеобразные координаты и точки отсчета... Холмс, по своему обыкновению, глубоко задумался и походка его замедлилась. Уж не знаю, долго ли пришлось бы нам стынуть, ели не особенно крупная капля подтаявшего снега, сорвавшаяся с полей шляпы моего друга и брызгами явно изменившая ход мыслей. Он пробормотал "какая важная мелочь!" и подозвал кэбмена: - Едем на Бейкер-стрит, Ватсон, у меня есть отличная идея, а миссис Хадсон, кажется, собиралась подавать баранье рагу. Мы практически не опоздаем к ланчу, а потом нам предстоят увлекательнейшие встречи. Как обычно, Холмс оказался прав. Миссис Хадсон и вправду подавала баранье рагу, а интересные встречи начались сразу за ланчем: буквально из-за стола нас вызвали к пришедшей за консультацией к великому частному консультирующему сыщику напуганной даме. Конечно, никто не удивился тому, что означенная мисс носила такое непритязательное имя: Молли.

Мисс Молли Уильямс оказалась на вид достойной девушкой. Одеяние ее, несколько темноватое, на мой взгляд, подчеркивало сухощавую фигуру с очень прямой осанкой. Не слишком разбираясь в моде, я про себя отметил только, что платье и сумочка сделаны явно из одного же и того материала, украшения все очень скромные, а держится мисс подчеркнуто отчужденно — при том, что губы подрагивают, глаза напуганные, вид она старалась принять величественный. Холмс быстро взглянул на пришедшую, и задал огорошивший и мисс Молли, и меня вопрос: - Пропал камердинер милейшего мистера Харриса, и Ваш кузен — тоже? Мисс Уильямс едва не подскочила на месте — вздрогнула, прижала к себе сумочку и сначала едва не принялась отрицать все, а затем под пристальным взглядом моего друга у нее из глаз потекли слезы. - Ватсон, я вспомнил — мне срочно надо закончить один опыт, а вы пока успокойте мисс Уильямс и потом позовите меня. Мисс Уильямс тут же перестала плакать, вскинула голову и срывающимся голосом сообщила, что ей, конечно, уже гораздо лучше, спасибо, и она не смеет задерживать нас. Звучало так, будто мисс дозволяла нам с Холмсом выйти из комнаты. Холмс, было вышедший в двери, вернулся и продолжил расспросы: -Да или нет? Вы ждали вестей, потом послали записку... как было дело? О чьем исчезновении Вы узнали раньше, мисс? Мисс Уильямс пролепетала, что ждала вестей от кузена насчет встречи с мистером Харрисом, они должны были увидеться завтра. - Только вестей? Он так пунктуален и всегда в одно и то же время извещает Вас о планах? Что об этом говорит Ваша почтенная матушка? Вид у девицы стал совершено несчастный, она буквально поникла. Оказывается. Холмс точно угадал, что мисс Уильямс находится на попечении матушки, которая совсем не одобряет недавно, всего недель шесть назад появившегося у них кузена. Конечно он знает всю их сколько-нибудь значительную родню, светский и респектабельный человек, принят в обществе, но энергия, с которой любезный кузен взялся за образование и развлечения мисс Молли не нашли одобрения у матушки — хотя бы и потому, что теперь она куда чаще остается в доме одна. Мисс Молли с некоторым беспокойством посмотрела на Холмса, сообразив, что высказала несколько отношение к происходящему, а старалась быть безупречной и объективной. При молчаливом одобрении Холмса и моей поддержке она все же рассказала о кузене побольше: тот очень светский человек. Прибыл в Лондон с континента и стремительно восстановил знакомства, принят среди людей деловых, в основном это важные господа из министерств. Мисс Молли пришлось немало потрудиться и прочесть статей и книг, чтобы хотя бы уместно кивать и улыбаться при разговоре с этими господами, но кузен Джордж убедил ее, что женщине совершенно необходимо знать круг дел мужа, иначе как же она сможет оказать руководство его делами. Много говорить не надо, важнее слушать и понимать, запоминать, чтобы вовремя направить мысли мужа. Как мне показалось, эти идеи были совершенно новы для мисс Молли (и слов нет, до чего странными показались мне самому), она, совсем забыв о печалях, подробно излагала идеи кузена и свои сомнения. С гордостью хвасталась, какие книги сумела прочесть и что из них поняла. Холмс слушал про историю картографии с ангельским терпением, даже несколько оживился при рассказе, какое приятное впечатление произвела умненькая мисс Уильямс в собрании какого-то общества любителей географии. При упоминании о кузене Джордже глазки мисс Молли сияли, и похвалы становились обильными — кузен, кажется, прочно занимал помыслы мисс Молли. Как он был находчив, когда организовал ту милую проделку с Ровером! Он так деликатно поговорил с камердинером, что милый старик стал им подыгрывать в их милой шутке над наивным мистером Харрисом. Самому мистеру Харрису понравилось, как ловко мисс Молли находит Ровера. - Мистер Джордж регулярно приглашал Вас на разные увеселения, не так ли? И присылал в записках забавные новости. А так же книги, с которыми надо ознакомиться. Ведь это были книги? - Кузен Джордж очень остроумен и даже самые скучные вещи может рассказать так, что понятно, где надо смеяться, - с восторгом отозвалась мисс Уильямс, - и книгами он только поначалу очень озадачивал, теперь все новости куда приятнее. - И сегодня в назначенное время Вы не получили записки с новостями и приглашением в какое-нибудь общество, но первую свою записку послали не кузену, а в дом мистера Харриса. Для его камердинера... и так Вы узнали, что камердинер пропал. В панике послали известие кузену — но и оттуда пришел сходный ответ. Что должен был Вам сообщить камердинер? - Это сущие пустяки, мистер Холмс. Это совсем не относится к делу. - подбородок мисс Уильямс был выдвинут вперед, вид стал какой-то назидательный, будто она повторяла урок по этикету. - Позвольте все же узнать, в чем должна была состоять новость от камердинера? - настаивал Холмс, - иначе, думаю, я не смогу найти ни его его, ни Вашего кузена. - Невежливо так настаивать, но что поделаешь: вдруг сумеете найти кузена, - оценила мисс Молли настойчивость Холмса, - сегодня Хопкинс, камердинер, должен был мне снова передать того самого Ровера чтоб я его опять чудесным образом нашла. Эта игра так умиляла мистера Харриса он так радовался когда я ее будто находила, спрятавшегося, будто живого. Он точно нуждается в женском обществе и руководстве — весь день занимается ужасно скучными делами. Весь в картах, одни цифры, должно быть, не знает, как себя развлечь. Кузен говорит, что мы ему очень помогаем. О сегодня я сначала получила от Хопкинса невразумительную записку, в которой говорится ужасная вещь, будто мистер Харрис вовсе не рад играм с Ровером и даже пригласил Вас в связи с этим. Я, конечно, ответила, что все это глупости и пусть он, как договорились, присылает собачку ко мне. В ответ мне на словах сообщили, что камердинер сам поспешно куда-то отправился, и с той поры его нет. Ответила кухарка. Я рискнула послать записку с известием, что Ровера мне не принесли к кузену — но посыльный вернулся с нераспечатанной запиской, ему даже не открыли двери. По всем признакам, в доме никого не было. - Кажется, нам придется навестить вашего кузена Джорджа. Именно в этот момент я почувствовал, что в доме что-то переменилось: ощущение надвигающейся угрозы буквально пронзило все мое существо. - Простите, мисс Молли. Я вынужден Вас оставить. Ватсон, побудьте тут — это прибыл Майкрофт! И Холмс буквально выбежал из гостиной. Конечно же! Я почувствовал, но не смог разобрать шаги Майкрофта, а Холмс своим чутким слухом и аналитическим умом сразу определил, что именно произошло. Мой друг отсутствовал очень недолго — я даже не успел сказать ничего утешительного для мисс Уильямс, у которой, снова глаза стали наполняться слезами — сложно сказать, по какой причине: то ли игр с Ровером и мистером Харрисом, на мой взгляд, слишком ребячливой, стало жаль, то ли напугалась за бедного камердинера. Вернулся Холмс гораздо более взвинченный, лицо его горело, он резко спросил мисс Уилямс, не мистер ли Бэрнвелл фамилия ее кузена. - Точно так. - несколько по-военному отозвалась мисс Молли, - мистер Джордж Бэрнвелл... - Адрес! Его адрес, пожалуйста, и молите Бога, чтоб со стариком Хопкинсом все было в порядке.

Последующие события разворачивались с потрясающей скоростью — адрес потрясенная мисс Уильямс едва выдавила из себя и мы оставили ее в надежных руках миссис Хадсон — отпаивать лавровишневыми каплями и слушать упреки судьбе, хотя в последнем я сомневаюсь. Уж очень деловита и сурова наша хозяйка квартиры, вряд ли она стала слушать пустые жалобы. Мы буквально помчались в экипаже, в котором прибыл Майкрофт, в темноте лондонского вечера эта спешка и брызги весенней грязи выглядели на редкость зловещими. Майкрофт остался дожидаться результатов у нас в гостиной. По означенному адресу в довольно респектабельном месте мы нашли квартиру, занимаемую мистером Бэрнвеллом. В окнах не было света, фонари над входом не были зажжены, на стук никто не откликнулся, и мы рискнули посмотреть, нет ли кого с черного хода — прислуга ведь может быть в другой части дома и не слышать что происходит у порога. Вид обратной стороны здания многое прояснил — это было весьма печальное место. Холмс, как уже бывало не раз, пробормотав, что опять ради соблюдения духа законности приходится нарушать букву, ловко открыл дверь черного хода, ветхую и самого удручающего вида по причине неухоженности, и мы осторожно вошли. Негромкий стон указал нам нужное направление и мы тут же нашли старика Хопкинса, камердинера мистера Харриса. Он лежал на кухне, которая всем своим видом показывала что если и была тут кухарка, то очень давно и просто ужасная: грязь и состояние утвари были поразительные. Старику был нанесен удар по голове, рассечена кожа на затылке, но не более того. Оглушение уже прошло, и помощь понадобилась с моей стороны минимальная. Едва найдя, чем обмыть и перевязать рану (про себя я подумал, вот где пригождается военный опыт), я усадил старика, а Холмс, быстро обойдя всю квартиру и убедившись, что обитатель, видимо, поспешно бросил жилье, приступил к расспросам. Еще несколько точных вопросов — и картина стала окончательно ясна.

Старик Хопкинс, как нередко бывает среди прислуги, не считал особенно зазорным подслушивать хотя бы начало разговора между хозяином и гостями. Тем более, что гости вообще в доме редкость. Старый камердинер со вздохами и слезами повинился в том, что осмелился соучаствовать в странных затеях интригующего мистера Бэрнвелла и помочь ему обратить внимание хозяина на молодую и достойную леди — мисс Уильямс. В самом деле, все господа вокруг обзаводятся супругами, ездят в театры, развлекаются на балах, надо было помочь хозяину стать, как все. Только подслушивая разговор хозяина, старик с ужасом осознал, что вовсе не развлек его и не способствовал, фигурально выражаясь, появлению топота маленьких ножек, а напротив — мешал работе и довел до состояния нервного расстройства, впору у докторов консультироваться стало. А ведь мистер Харрис никогда не жаловался на недомогания, даже по весне никакого кашля, сэр! Когда же в ужасе с этими соображениями он примчался за разъяснениями к мистеру Бэрнвеллу, тот сначала потребовал отдать ему немедленно Ровера, а после отказа старика, решительного отказа, сэр, ему вдруг стало худо и он попросил подать ему воды. Старик заторопился на кухню, а потом ощутил удар по голове — и более ничего не помнит. - Где же теперь Ровер? Похищен? Он был при Вас? - спросил Холмс. - Осмелюсь сказать, он в надежном месте, не не извольте беспокоиться. Настоящий Ровер никогда не покидал дома. Холмс от души поздравил старого слугу с такой редкой находчивостью. Раздобыть точно такую же фигурку на случай утраты — просто поразительная забота и предусмотрительность.

Когда, наконец, все было доложено Майкрофту Холмсу, старик Хопкинс, плача и причитая, отправился в дом мистера Харриса, боясь, что его тут же уволят без выходного пособия и рекомендаций, я обратил взгляд на Холмса, а тот с улыбкой отозвался: - Погодите. Ватсон. Я сейчас отвечу вам. На первый Ваш вопрос — категорическое «нет», на второй - «возможно, да». - Холмс, Вы так уверены в том что я спрошу? - Проверим, Ватсон. Поправьте меня, если я ошибаюсь. Ваш первый вопрос касается камердинера Хопкинса — уволит ли его хозяин. Ответ — категорическое «нет». Мистер Харрис — раб привычек. И новое лицо, появившееся бы, без всякого сомнения, выбило бы его из колеи куда серьезнее и тяжелее чем пропажа столь важной для него фаянсовой собачки. Тем более, что наивный, но верный слуга сохранил ему Ровера! - А второе? - Но первое, мой мягкосердечный друг, я угадал, признайте? - В самом деле, но как? - Дедукция, мой дорогой Ватсон. Вы бы и сами догадались. Вы очень эмоциональный и, в отличие от порывистого мистера Джорджа Бэрнвелла, очень добрый человек. Естественно, вы в первую очередь будете охвачены чувством — а ваши чувства, несомненно, задело искреннее переживание старика. Поэтому это и должно быть первым, о чем Вы спросили. - Тогда о чем бы я получил ответ «возможно, да»? - О том, был ли шпионом мистер Бэрнвелл. Это тоже легко догадаться — ведь его роль организатора неумных попыток понравиться мистеру Харрису теперь вполне раскрыта. Я сильно подозреваю, что идея была в том, чтоб не разрушить его работу, а только создать иллюзию необходимости мисс Уильямс в этом застывшем и хорошо охраняемом доме. Вспомните, как назойливо внушалась молодой леди мысль о необходимости руководства мужчиной женщиной. В то же время сама мисс была сущей марионеткой и не отдавала себе отчет, что совершенно увлечена и подчинилась воле мнимого кузена. Вспомните так же, что, хотя мы и были у мистера Харриса по его приглашению, никаких бумаг, карт — ничего такого, что связано с работой, в кабинете не было на виду — значит, секретность в самом деле очень хорошо соблюдается. Слуги у мистера Харриса все давние, охрана очень надежна — похитить секретные материалы с помощью подкупа или ограблением не удастся. Остается авантюра, в которой может быть замешана ограниченная самоуверенная женщина, находящаяся под влиянием обаятельного проходимца. Вспомните, Ватсон, нам ведь знакома эта фамилия — мистер Бэрнвелл? - Дело о берилловой диадеме! - Блестяще, мой друг, и еще была одна попытка перед этим выманить нас из Лондона для расследования в некоем шахтерском местечке, что-то с золотом. Боюсь, мы еще не раз услышим об обаятельном и предприимчивом мистере Бэрнвелле. В заключение я могу только добавить, что более не слышал о мисс Молли Уильямс, но Хопкинса мистер Харрис и впрямь не уволил.