Дело о краже с сюрпризом

Глава 1. Визит в дождливый вечер

Октябрьский дождь стучал по стёклам четырнадцатого этажа с той настойчивостью, которая свойственна лишь нью-йоркской осени. Сэм Морган откинулся в своём кожаном кресле и задумчиво наблюдал, как капли воды стекают по окну, размывая огни вечернего Манхэттена в золотистые потоки света. Город под ним жил своей обычной жизнью — далёкие автомобильные сигналы сливались в едва слышимый гул, а неоновые вывески магазинов мерцали сквозь завесу дождя, создавая ту самую атмосферу, которую он когда-то полюбил в детективных романах.

Кабинет Сэма располагался в историческом здании на 400 Madison Avenue, и из его окна открывался тот самый вид на город, ради которого он когда-то согласился снять это помещение. Теперь, в половине седьмого вечера, огни небоскрёбов начинали зажигаться один за другим, превращая деловой район в мозаику жёлтых квадратов. Где-то вдали виднелись тёмные силуэты деревьев Центрального парка, а ещё дальше — размытые контуры Верхнего Ист-Сайда.

В самом кабинете царила та особая тишина, которая бывает только в старых зданиях с толстыми стенами. Настольная лампа с латунным основанием бросала тёплый свет на письменный стол из тёмного дерева, где аккуратными стопками лежали папки с завершёнными делами. Книжные полки вдоль одной стены хранили криминалистические справочники, несколько томов по истории искусства и детективные романы, которые Сэм перечитывал в особенно скучные дни. На стенах висели черно-белые фотографии Нью-Йорка тридцатых годов — той эпохи, когда частные детективы были романтическими фигурами, а не просто людьми, занимающимися семейными тайнами и корпоративными расследованиями.

Сэм взглянул на часы и поморщился. Прошло уже три недели с тех пор, как он закрыл последнее дело — банальную историю с неверным мужем и его не менее банальными попытками скрыть свои похождения. Именно такие дела заставили его когда-то уйти из полиции. Десять лет службы научили его, что большинство преступлений удручающе просты и предсказуемы. Люди изменяют, воруют, лгут по одним и тем же причинам, используя одни и те же методы. Для тридцатилетнего детектива это было невыносимо скучно.

"Может, стоило остаться в полиции?" — подумал он, поправляя манжеты рубашки.

Но даже эта мысль не могла всерьёз его расстроить. Сэм знал себя достаточно хорошо — он просто не был создан для рутины. Ему нужны были загадки, головоломки, дела, которые заставляли бы его мозг работать на полную мощность. Обычные семейные драмы и мелкие мошенничества его не интересовали.

Он потянулся к чашке кофе, который уже успел остыть, и сделал небольшой глоток. За окном дождь усилился, и звук капель по стеклу стал более ритмичным, почти гипнотическим. Где-то внизу на улице проехало такси, его жёлтые огни на мгновение осветили мокрый асфальт.

Именно в этот момент в дверь его кабинета постучали.

Сэм приподнял бровь. Было довольно поздно для незапланированных визитов, и его секретарь ушла домой ещё час назад. Он встал из кресла, поправил пиджак и направился к двери.

"Входите," — сказал он, поворачивая ручку.

В кабинет вошла женщина, которая сразу же привлекла его внимание своей элегантностью. Ей было лет сорок пять — пятьдесят, с тонкими аристократическими чертами лица и седеющими каштановыми волосами, аккуратно уложенными в классическую причёску. На ней было темно-синее пальто явно дорогого кроя, и даже промокнув под дождем, она выглядела безупречно. В руках у неё была небольшая кожаная сумочка и зонт, с которого все ещё капала вода.

"Мистер Морган?" — спросила она голосом, в котором чувствовались хорошее образование и привычка к тому, что её слушают с вниманием. — "Меня зовут Виктория Хартвелл. Простите, что беспокою вас в такое время, но мне крайне необходимо с вами поговорить."

Сэм жестом пригласил её пройти к гостевым креслам возле небольшого столика у противоположной стены.

"Конечно, миссис Хартвелл. Присаживайтесь, пожалуйста. Могу предложить вам кофе?"

"Благодарю, не стоит," — ответила она, аккуратно устраиваясь в кресле и ставя зонт к ножке стола. — "Я владею галереей на Мэдисон-авеню. Возможно, вы слышали о ней — галерея 'Хартвелл'."

Сэм кивнул. Он действительно знал эту галерею — одно из самых престижных заведений такого рода в городе, специализирующееся на импрессионистах и художниках начала двадцатого века.

"Вчера ночью из моей галереи украли картину," — продолжила Виктория Хартвелл тем же спокойным тоном, словно речь шла о потерянном зонте. — "Работа французского импрессиониста, страховая стоимость — два миллиона восемьсот тысяч долларов."

Сэм почувствовал, как в нем пробуждается знакомое чувство любопытства. Наконец-то дело, которое может оказаться интересным.

"Полиция уже ведёт расследование?" — спросил он, присаживаясь в кресло напротив.

"Разумеется. Но они пока не добились значительных результатов. Мне рекомендовали обратиться к вам — говорят, у вас есть опыт в подобных делах."

Сэм слегка улыбнулся. Его репутация в определенных кругах была неплохой.

"Расскажите мне подробности," — попросил он, скрещивая пальцы и внимательно глядя на свою посетительницу.

Виктория Хартвелл достала из сумочки небольшой блокнот, хотя было очевидно, что все детали она помнит наизусть.

"Кража произошла между половиной третьего и тремя часами ночи. Преступники проникли через служебный вход со стороны переулка. Замок был взломан — весьма профессионально, как сказали полицейские. Сигнализация сработала, но они действовали очень быстро."

"А охрана?"

"У нас есть ночной охранник — Томас Райли, молодой человек, работает у нас около полугода. Его оглушили, но, к счастью, серьёзных травм нет. Он пришёл в себя примерно через четверть часа и вызвал полицию."

Сэм кивнул, мысленно отмечая детали.

"Что именно украли?"

"Картину Клода Моне 'Водяные лилии в утреннем свете'. Небольшая работа, примерно шестьдесят на восемьдесят сантиметров. Она была частью коллекции, которую мы готовим к выставке на следующей неделе."

"Интересно," — проговорил Сэм, подпирая подбородок рукой. — "Они взяли только одну картину?"

"Да, только её. Хотя в том же зале висели и другие ценные работы. Создаётся впечатление, что они знали, что именно искали."

Это заинтересовало Сэма ещё больше. Случайные воры обычно хватали все, что попадалось под руку. Целенаправленная кража конкретной картины говорила о серьёзной подготовке.

"Есть ли у вас предположения, кто мог быть заинтересован именно в этой работе?"

Виктория Хартвелл на мгновение задумалась.

"Честно говоря, нет. Конечно, у картины есть своя история, свои поклонники среди коллекционеров, но никто из них не производил впечатления человека, способного на подобное."

"А как насчёт страховки? Есть ли кто-то, кто мог бы выиграть от исчезновения картины?"

"Страховка полностью покрывает стоимость работы, но выгодополучатель — только галерея. И поверьте, мистер Морган, мне эта картина нужна гораздо больше, чем страховые деньги. Без неё выставка потеряет половину своей привлекательности."

Сэм встал и подошёл к окну. Дождь начал стихать, но город все ещё блестел от влаги. Огни машин внизу двигались медленно, размеренно — обычный вечерний трафик.

"Расскажите мне о системе безопасности в галерее."

"У нас современная система сигнализации, камеры видеонаблюдения, датчики движения. Но преступники, очевидно, знали, как с этим обращаться. Сигнализация сработала только когда они сняли картину с крепления."

"То есть они успели проникнуть внутрь незамеченными?"

"Похоже на то. Камеры зафиксировали их только в момент кражи — три фигуры в темной одежде, лица скрыты."

Сэм повернулся от окна и посмотрел на Викторию Хартвелл. В её спокойном поведении было что-то, что его слегка удивляло. Большинство людей, лишившихся почти трёх миллионов долларов, вели бы себя гораздо более эмоционально.

"Миссис Хартвелл, могу я спросить — почему вы так спокойно относитесь к случившемуся? Обычно владельцы галерей после подобных краж находятся в состоянии лёгкого шока."

Она слегка улыбнулась — первый раз за весь разговор.

"Мистер Морган, я занимаюсь этим бизнесом уже двадцать лет. За это время я видела многое — кражи, подделки, мошенничество. Конечно, происшедшее неприятно, но паника делу не поможет. Я предпочитаю действовать."

Это объяснение показалось Сэму разумным. Он вернулся к своему креслу.

"Хорошо, миссис Хартвелл. Я готов взяться за ваше дело. Мой гонорар составляет пять тысяч долларов плюс расходы. Если картина будет найдена, дополнительно десять тысяч."

"Вполне приемлемо."

"Прекрасно. Завтра утром я хотел бы осмотреть место преступления и поговорить с вашим охранником. Также мне понадобятся записи с камер наблюдения."

"Разумеется. Галерея откроется в десять утра, можете приехать в любое время после этого."

Виктория Хартвелл встала, взяла зонт и направилась к двери.

После того как дверь за Викторией Хартвелл закрылась, Сэм вернулся к окну. Дождь почти прекратился, и огни города стали ярче и чётче. Где-то внизу засигналила машина, но звук был приглушенным и не нарушал вечерней тишины.

Впервые за недели он чувствовал то знакомое возбуждение, которое всегда появлялось в начале интересного дела. Кража была явно неслучайной — слишком много деталей указывало на профессиональную работу. Целенаправленность, знание системы безопасности, быстрота исполнения....

Он взял со стола блокнот и записал основные детали дела. Время, место, способ проникновения, поведение преступников. Завтра предстояло увидеть место преступления своими глазами и поговорить с охранником — свидетели часто помнили больше деталей, чем им казалось сразу после происшедшего.

За окном зажглись фонари на улице, и их свет отражался в лужах на тротуаре. Где-то вдали слышались сирены — не тревожные, а скорее будничные, напоминающие о том, что город живёт своей жизнью даже в такие тихие октябрьские вечера.

Сэм закрыл блокнот и убрал его в ящик стола. Дело обещало быть интересным — именно таким, какого ему не хватало последние недели. Кража на несколько миллионов долларов, профессиональные преступники... Все ингредиенты хорошей детективной истории.

Он выключил настольную лампу и направился к двери. Завтра предстоял насыщенный день, и нужно было хорошо выспаться. В коридоре было тихо — большинство офисов в здании уже закрылись. Только где-то внизу слышался шум лифта и приглушенные голоса уборщиков.

Выходя на улицу, Сэм поднял воротник пальто. Дождь действительно закончился, но воздух все ещё был влажным и прохладным. Мэдисон-авеню в этот час была не слишком оживлённой — лишь несколько прохожих спешили домой под зонтами, а редкие автомобили осторожно объезжали лужи.

Он поймал такси и, устраиваясь на заднем сиденье, ещё раз подумал о своей новой клиентке. Виктория Хартвелл производила впечатление умной и решительной женщины, но в её спокойствии было что-то, что не давало ему покоя. Слишком уж равнодушно она отнеслась к потере почти трёх миллионов долларов.

Впрочем, возможно, это, и вправду, просто профессиональная выдержка. В мире искусства, наверное, приходится сталкиваться с самыми разными неприятностями, и паника действительно не помогает решать проблемы.

За окном такси мелькали огни вечернего Нью-Йорка, и город готовился к очередной ночи, полной тайн и возможностей.

Глава 2. Утро в галерее

Утреннее солнце пробивалось сквозь высокие окна галереи "Хартвелл", окрашивая белые стены в мягкие золотистые тона. Сэм Морган стоял в центре главного зала, медленно оглядывая пространство и мысленно воссоздавая события прошлой ночи. В утреннем свете галерея выглядела совершенно безмятежно — идеальные ряды картин на стенах, отполированный паркет, тишина, нарушаемая лишь тихим гудением системы климат-контроля.

"Странно," — подумал он, — "как места преступлений обманчиво спокойны на следующий день."

Виктория Хартвелл встретила его у входа ровно в десять утра, как и было оговорено. Она выглядела столь же элегантно, как и накануне вечером — строгий серый костюм, аккуратная причёска, никаких признаков бессонной ночи или волнения.

"Доброе утро, мистер Морган," — приветствовала она его с лёгкой улыбкой. — "Надеюсь, вы хорошо выспались после нашего вчерашнего разговора."

"Превосходно, благодарю," — ответил Сэм, снимая пальто. — "А вот теперь мне любопытно посмотреть на место действия при дневном свете."

Они прошли через небольшой вестибюль с мраморным полом к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Стены украшали небольшие акварели — видимо, работы менее известных художников, предназначенные для создания атмосферы, а не для продажи.

"Кража произошла именно здесь," — сказала Виктория, останавливаясь перед одной из стен главного зала. — "Картина висела между двумя работами Писсарро."

Сэм подошёл ближе и внимательно осмотрел пустое место на стене. Крепления остались нетронутыми, но были едва заметные царапины на стене — очевидно, преступники торопились и не слишком аккуратно обращались с рамой.

"Рама осталась?" — спросил он.

"Да, они взяли только холст. Раму мы нашли здесь же, на полу. Довольно странно, не правда ли? Обычно крадут картину целиком."

Сэм кивнул, мысленно отмечая эту деталь. Профессиональные воры знали, что холст без рамы занимает меньше места и его легче транспортировать. Это говорило о планировании и опыте.

Он присел на корточки, изучая следы на паркете. Несколько едва заметных царапин, капля какого-то масла — возможно, от инструментов. И ещё что-то...

"Миссис Хартвелл, у вас случайно нет лупы?"

"Конечно." Она достала из ящика небольшого стола увеличительное стекло в серебряной оправе. — "Мы используем её для осмотра картин."

Сэм внимательно рассмотрел пол возле стены. Среди обычной пыли и мельчайшего мусора он заметил несколько темных волокон — видимо, от одежды преступников.

"Интересно," — пробормотал он. — "Похоже, один из них зацепился за что-то острое. Посмотрите — шерстяные волокна, темно-синие. Качественная ткань."

"Это может что-то дать?"

"Возможно. По крайней мере, это говорит о том, что наши воры одеваются недёшево. Давайте посмотрим на место проникновения."

Они спустились вниз и прошли через служебное помещение к чёрному ходу, выходящему в узкий переулок. Дверь была обычной металлической, с двумя замками. Верхний замок оставался нетронутым, а вот нижний...

Сэм присвистнул тихо — звук, который не нарушил бы покой даже самого чуткого слушателя.

"Работа мастера," — сказал он, проводя пальцем по царапинам на металле. — "Посмотрите на эти следы. Очень аккуратно, никаких лишних движений. Кто бы ни делал это, у него золотые руки."

Характер царапин был ему знаком. Особый инструмент, специфическая техника... Где-то он уже видел подобное.

"А где ваш охранник?" — спросил он. — "Мне хотелось бы с ним поговорить."

"Томас должен быть здесь через полчаса. Обычно он приходит к половине одиннадцатого — дневная смена начинается в полдень."

Пока они ждали, Сэм попросил показать ему записи с камер наблюдения. В небольшой комнате охраны стоял монитор, подключённый к системе видеонаблюдения. Виктория включила запись с прошлой ночи.

"Вот здесь," — сказала она, указывая на временную отметку. — "Два часа тридцать семь минут."

На экране появились три фигуры в темной одежде. Лица были скрыты под капюшонами, но движения... Сэм наклонился ближе к монитору.

"Можно замедлить воспроизведение?"

"Конечно."

В замедленном темпе движения преступников стали более отчётливыми. Тот, что шёл впереди — очевидно, главарь — двигался с особенной уверенностью. Лёгкая хромота на левую ногу, характерный разворот плеч при ходьбе...

И вдруг Сэма осенило.

"Боже мой," — тихо сказал он. — "Да это же..."

Воспоминания нахлынули с неожиданной чёткостью. Пять лет назад, когда он ещё работал детективом в полиции. Серия дерзких ограблений ювелирных магазинов на Манхэттене. Банда из трёх человек, действовавшая по одной и той же схеме — быстро, чисто, без лишнего насилия.

Главарь — Фрэнк Ломбарди, по прозвищу Фрэнки. Тридцати пяти лет, с характерной походкой из-за старой травмы ноги, полученной в молодости при падении с пожарной лестницы. Специалист по замкам и сигнализации, умел работать быстро и аккуратно.

Сэм помнил его досье почти наизусть. Фрэнки вырос в Бруклине, в семье слесаря. С детства проявлял необычайные способности к механике, мог разобрать и собрать любой замок. В восемнадцать лет попал в тюрьму за мелкую кражу, где познакомился с более опытными преступниками. После освобождения собрал команду и начал действовать.

Их банда была хорошо организованной. Никого не убивали, не калечили. Просто входили, брали что нужно, и исчезали. Охранников оглушали, но всегда осторожно — чтобы не причинить серьёзного вреда.

Сэм потратил месяцы на их поимку. Изучал каждую деталь их работы, анализировал маршруты, способы проникновения. В конце концов, удалось выследить их через одного из скупщиков краденого. Фрэнки получил пять лет, его сообщники — по три года каждый.

"Мистер Морган, с вами все в порядке?" — голос Виктории Хартвелл вернул его к настоящему.

"Простите, задумался," — сказал он, отрываясь от монитора. — "А когда именно произошла кража? Точное время?"

"Сигнализация сработала в два тридцать девять."

Сэм быстро посчитал. Пять лет назад Фрэнки получил пятилетний срок. При хорошем поведении мог выйти досрочно... Да, временные рамки сходились.

В этот момент в комнату заглянул молодой человек — высокий, худощавый, с взъерошенными светлыми волосами и слегка растерянным выражением лица.

"Миссис Хартвелл, простите за опоздание," — сказал он виноватым тоном. — "Я все ещё немного... после того, что случилось..."

"Томас, не беспокойтесь," — мягко ответила Виктория. — "Познакомьтесь, это мистер Морган, частный детектив. Он расследует кражу."

Сэм встал и протянул руку молодому человеку. Рукопожатие было слабым, ладонь слегка влажной — классические признаки нервного напряжения.

"Томас Райли," — представился охранник. — "Я... я готов ответить на любые вопросы."

"Отлично," — сказал Сэм дружелюбным тоном. — "Расскажите мне, что именно вы помните о той ночи."

Они прошли в главный зал, где было больше места и удобнее разговаривать. Томас устроился в одном из кресел, предназначенных для посетителей, и Сэм заметил, как он сжимает и разжимает кулаки — ещё один признак волнения.

"Я проводил обычный обход," — начал Томас. — "Каждые полчаса прохожу по всем залам, проверяю окна, двери. В два тридцать поднялся на второй этаж и... и тут кто-то ударил меня сзади."

"Вы слышали какие-то звуки до этого? Шаги, голоса?"

"Нет, ничего. Они двигались очень тихо. Я даже не понял, что кто-то есть в здании, пока не получил удар."

"А сам удар — опишите его."

Томас потрогал затылок, где, видимо, ещё оставались следы происшедшего.

"Не очень болезненный, честно говоря. Скорее оглушающий. Я потерял сознание, но когда пришёл в себя, голова не слишком болела. Врач сказал, что это было что-то вроде мешочка с песком."

Сэм кивнул. Это тоже соответствовало почерку банды Фрэнки.

"Сколько времени вы пробыли без сознания?"

"Минут пятнадцать, наверное. Когда очнулся, было уже почти три часа."

"И что вы увидели, придя в себя?"

"Пустое место на стене, раму на полу. Больше ничего не было тронуто. Я сразу вызвал полицию."

Сэм задал ещё несколько вопросов о деталях — не заметил ли Томас что-то необычное в предыдущие дни, не было ли подозрительных посетителей. Но ничего интересного не выяснилось.

После разговора с охранником Сэм попросил Викторию показать ему остальные помещения галереи. Они неспешно прошли по всем залам, и он внимательно изучал расположение картин, систему освещения, возможные пути отхода.

"Скажите," — спросил он, останавливаясь возле одной из работ Ренуара, — "а картина, которую украли, была застрахована на полную стоимость?"

"Разумеется. Мы работаем с одной из лучших страховых компаний города."

"И они уже знают о краже?"

"Да, я уведомила их вчера же. Представитель компании будет здесь завтра."

Что-то в тоне Виктории показалось Сэму слегка натянутым, но он не стал углубляться в эту тему. Пока.

К полудню он закончил осмотр и попрощался с владелицей галереи, пообещав связаться с ней, как только появятся новые сведения.

Выйдя на улицу, Сэм медленно пошёл по Мэдисон-авеню, размышляя о том, что узнал. Солнце поднялось выше, и октябрьский день обещал быть тёплым и ясным. Редкие прохожие неспешно прогуливались вдоль витрин дорогих магазинов, и общая атмосфера района была спокойной и респектабельной.

Но его мысли были сосредоточены на прошлом. Фрэнки Ломбарди... Если это действительно он, то дело приобретало совершенно иную окраску. Это был не случайный грабёж, а возвращение к старой профессии человека, который пять лет провёл за решёткой.

Сэм помнил, как тщательно Фрэнки планировал свои операции. Недели наблюдений, изучение каждой детали, безупречное исполнение. И самое главное — он никогда не работал в одиночку. У него всегда была команда из двух помощников, молодых парней, которые слепо выполняли его указания.

Если банда действительно вернулась к работе, то украденная картина уже могла находиться у кого-то из скупщиков. В городе было несколько мест, где можно было сбыть краденые произведения искусства, и Сэм знал их все.

Но сначала нужно было убедиться в своих подозрениях. Добраться до полицейских архивов, проверить, когда именно освободился Фрэнки, где он сейчас живёт. А потом...

Сэм улыбнулся, представляя встречу со старым знакомым. Фрэнки всегда был человеком интеллигентным, с чувством юмора. Их противостояние пять лет назад носило почти джентльменский характер — как шахматная партия между равными соперниками.

Он поймал такси и дал адрес полицейского участка, где работал его бывший напарник Майкл О'Коннор. Пора было воспользоваться старыми связями и получить официальную информацию о банде.

В такси было тепло и уютно, и Сэм откинулся на сиденье, наблюдая за знакомыми улицами за окном. Дело обещало быть интересным — гораздо интереснее, чем он мог предположить накануне вечером.

Где-то в глубине души он даже испытывал некоторое удовлетворение от мысли о новой встрече с Фрэнки Ломбарди. В конце концов, достойных противников в его профессии было не так уж много.

Такси остановилось у знакомого здания, и Сэм расплатился с водителем. Впереди его ждал разговор с Майклом и, возможно, начало увлекательной охоты за призраками из прошлого.

Глава 3. След в городе

Полицейский участок в центре Манхэттена выглядел точно так же, как когда Сэм Морган покинул его в последний раз. Те же потёртые линолеумные полы, тот же запах кофе и сигарет, те же флуоресцентные лампы, которые придавали всему помещению слегка болезненный оттенок. Дежурный сержант у входа даже не поднял головы от газеты, когда Сэм прошёл мимо — в полиции всегда было слишком много народу, чтобы обращать внимание на каждого посетителя.

Детективный отдел располагался на третьем этаже, и Сэм поднялся по знакомой лестнице, вспоминая, сколько раз проделывал этот путь в прошлом. На стенах висели те же объявления о розыске, те же фотографии подозреваемых — лица менялись, но общая атмосфера оставалась неизменной.

Майкл О'Коннор сидел за своим столом, изучая какие-то документы. За прошедшие годы он почти не изменился — разве что рыжеватые усы стали чуть седее, а живот — чуть заметнее. Увидев Сэма, он широко улыбнулся и поднялся из кресла.

"Ну надо же," — сказал он, протягивая руку для рукопожатия. — "Сэм Морган собственной персоной. Сколько лет, сколько зим."

"Привет, Майк," — ответил Сэм, пожимая крепкую ладонь бывшего напарника. — "Вижу, тебя повысили. Поздравляю."

"Спасибо. А ты, слышал, подался в частники. Как дела? Не скучаешь по старой работе?"

Сэм устроился в кресле напротив стола Майкла и оглядел знакомое пространство детективного отдела. Несколько детективов работали за своими столами, кто-то разговаривал по телефону, кто-то печатал отчёты. Обычная, размеренная работа.

"Иногда скучаю," — честно признался он. — "Но знаешь, в частной практике попадаются более... интересные дела."

"Да, помню твою страсть к головоломкам," — засмеялся Майкл. — "Обычные ограбления и драки в барах тебя никогда не вдохновляли. Ну, рассказывай, зачем пожаловал? Не думаю, что это просто дружеский визит."

Сэм оценил прямоту старого друга. Майкл всегда умел читать людей — качество, которое делало из него хорошего детектива.

"Действительно, есть одно дело," — сказал он. — "Кража из галереи на Мэдисон-авеню. Подозреваю, что к ней причастны наши старые знакомые."

"Какие именно?"

"Помнишь банду Фрэнки Ломбарди? Ювелирные магазины, пять лет назад?"

Майкл нахмурился, вспоминая.

"Конечно, помню. Ты полгода за ними охотился. А что, они вернулись к работе?"

"Похоже на то. Почерк очень схожий — быстро, чисто, охранника оглушили, но не покалечили. И движения на записи с камер... Я почти уверен, что это Фрэнки."

Майкл повернулся к компьютеру и начал набирать что-то на клавиатуре.

"Посмотрим... Фрэнк Ломбарди. Получил пять лет за серию ограблений, освободился..." — он сделал паузу, вглядываясь в экран. — "Три месяца назад. При хорошем поведении, условно-досрочно."

"А его подельники?"

"Джо Маккарти и Ники Торрес — освободились ещё раньше, четыре месяца назад."

Сэм почувствовал удовлетворение от подтверждения своих подозрений. Временные рамки полностью совпадали.

"У тебя есть их нынешние адреса?"

Майкл снова заглянул в компьютер.

"У Фрэнки есть. Он зарегистрирован в Квинсе, на Астория-бульвар. Сейчас запишу." Он нацарапал адрес на листке бумаги и протянул Сэму. — "А вот с остальными сложнее — они вроде как исчезли после освобождения."

"Не удивительно," — сказал Сэм, пряча листок в карман. — "Если они действительно вернулись к старому ремеслу, то наверняка стараются не светиться."

"Сэм," — Майкл наклонился через стол, понизив голос, — "если ты прав, то будь осторожен. Фрэнки всегда был умным, но пять лет в тюрьме могли его изменить. Не всегда к лучшему."

"Не беспокойся," — улыбнулся Сэм. — "Я всего лишь собираюсь за ним понаблюдать. Если что-то найду, сразу передам официальным органам."

Они поговорили ещё несколько минут о жизни, о работе, о том, как изменился город за последние годы. Майкл рассказал о своей семье, о планах на пенсию, Сэм — о наиболее интересных делах из своей частной практики. Было приятно вот так посидеть со старым другом, вспомнить былые времена.

Но дело ждало, и Сэм попрощался с Майклом, пообещав заглядывать почаще, не только по служебным вопросам.

Выйдя из участка, он поймал такси до Квинса. Дорога заняла около сорока минут — обычные нью-йоркские пробки, размеренное движение по мостам и автострадам. Сэм смотрел в окно на знакомые пейзажи города, планируя предстоящее наблюдение.

Астория-бульвар оказался типичной улицей среднего класса — невысокие жилые дома, небольшие магазинчики на первых этажах, деревья вдоль тротуаров. Дом, где был зарегистрирован Фрэнки, выглядел вполне респектабельно — кирпичное четырёхэтажное здание с чистыми окнами и ухоженным входом.

Сэм нашёл удачную позицию для наблюдения — небольшое кафе через дорогу, из окна которого хорошо просматривался вход в нужный дом. Он заказал кофе и сэндвич, устроился за столиком у окна и приготовился ждать.

Наблюдение — это искусство терпения. За годы работы в полиции Сэм научился часами сидеть на одном месте, внимательно следя за объектом и при этом, не привлекая к себе внимания. Главное — выглядеть естественно, как обычный посетитель кафе, который неспешно обедает и читает газету.

Время тянулось медленно. За окном шла обычная жизнь небольшого района — прохожие спешили по своим делам, матери с колясками гуляли с детьми, пожилые люди сидели на скамейках, обсуждая новости. Где-то вдали слышались звуки стройки, проезжали автобусы, летели самолёты, заходящие на посадку в аэропорт Ла-Гуардия.

Около трёх часов дня из дома вышел мужчина, которого Сэм сразу узнал, несмотря на прошедшие годы. Фрэнки Ломбарди почти не изменился — разве что волосы стали короче, а одевался он теперь аккуратнее. Темные джинсы, кожаная куртка, уверенная походка с едва заметной хромотой на левую ногу.

Сэм допил кофе, оставил деньги на столе и вышел из кафе. Искусство слежки заключалось в том, чтобы держаться на достаточном расстоянии, не теряя объект из виду, но и не привлекая его внимания. В Нью-Йорке это было проще, чем в маленьком городке — среди толпы легко затеряться.

Фрэнки шёл неспешно, иногда останавливаясь у витрин магазинов. Было видно, что он никуда не торопится и ни о чем не подозревает. Они дошли до станции метро, и Сэм последовал за ним в подземку.

В вагоне поезда Сэм устроился в противоположном конце, прикрывшись газетой. Фрэнки стоял у двери, рассеянно глядя в окно на проносящиеся мимо тоннели. На его лице не было никакого напряжения — человек, явно довольный жизнью и своими обстоятельствами.

Они доехали до Манхэттена, вышли на станции "42-я улица" и направились к центру города. Сэм держался в толпе, используя других пешеходов как прикрытие. Фрэнки явно знал, куда идёт — никаких колебаний, никаких остановок, чтобы сориентироваться.

Наконец они дошли до небольшого антикварного магазина на одной из боковых улиц недалеко от Гринвич-Виллидж. Вывеска гласила "Редкости Манхэттена" — название показалось Сэму знакомым, но он не мог вспомнить, откуда.

Фрэнки остановился перед витриной, словно рассматривая выставленные там предметы — старинные часы, фарфоровые статуэтки, несколько небольших картин. Но Сэм видел, что его интересует не антиквариат, а что-то другое.

Через несколько минут дверь магазина открылась, и на пороге появился полный мужчина лет шестидесяти в очках и с седой бородкой. Он кивнул Фрэнки, и тот прошёл внутрь.

Сэм устроился в небольшом парке через дорогу, откуда хорошо просматривался вход в магазин. Теперь предстояло ждать и думать.

Антикварный магазин в центре города, встреча с явно знакомым человеком... Все указывало на то, что Фрэнки собирается сбыть украденную картину. Логично — профессиональному вору нужен профессиональный скупщик.

И тут Сэм вспомнил, откуда знает название магазина. Несколько лет назад полиция подозревала владельца "Редкостей Манхэттена" в торговле краденными произведениями искусства, но доказать ничего не удалось. Артур Вайнштейн — так звали владельца — был слишком осторожен и умён, чтобы попасться на простых уловках.

Если память Сэма не подводила, Вайнштейн имел диплом искусствоведа и действительно разбирался в антиквариате. Его магазин был отличным прикрытием для нелегальной деятельности — кто заподозрит уважаемого торговца антиквариатом в связях с преступным миром?

Сэм достал мобильный телефон и набрал номер полицейского участка.

"Детектив Чен," — раздался в трубке молодой женский голос.

"Добрый день, детектив. Меня зовут Сэм Морган, я частный детектив. Веду расследование кражи из галереи 'Хартвелл'."

"Да, я знаю это дело. Что-то новое?"

"Возможно. Подозреваю, что вот-вот произойдёт попытка сбыта украденной картины. Антикварный магазин 'Редкости Манхэттена', владелец Артур Вайнштейн. Если поторопитесь, можете застать преступников на месте."

В трубке наступила пауза.

"Вы уверены в своей информации?"

"Довольно уверен. Сейчас наблюдаю за подозреваемым, он зашёл в магазин около двадцати минут назад."

"Понятно. Мы выезжаем немедленно."

Сэм убрал телефон и снова сосредоточился на наблюдении. Теперь оставалось только ждать. Либо полиция приедет вовремя и застанет преступников с поличным, либо Фрэнки успеет закончить свои дела и исчезнуть.

Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные тени на тротуар. Люди спешили домой с работы, и улица становилась оживлённее. Где-то вдали слышались сирены — обычный звук большого города, который мог означать что угодно.

Глава 4. Сюрприз на Мэдисон-авеню

Сэм пересёк улицу и подошёл к группе полицейских, окруживших антикварный магазин. Женщина детектив, азиатской внешности, стояла у входа, отдавая указания офицерам.

"Детектив Сара Чен?" — обратился к ней Сэм.

"Детектив Сэм Морган?" — кивнув, спросила женщина. — "Я наслышана о вас. Вы довольно известны в нашей профессиональной среде".

"Я бы тоже хотел о вас как-нибудь послушать, за чашечкой кофе…" — ответил Сэм бросив на Сару игривый взгляд. — "Но вернёмся к делам…".

"Мы входим сейчас" — сказала детектив тихо.

Сара Чен подала знак, и несколько офицеров вошли в магазин. Сэм слышал приглушенные голоса, звук шагов по деревянному полу, но никаких криков или признаков сопротивления. Профессиональные преступники знали, когда игра окончена.

Через несколько минут из магазина вышел Фрэнки Ломбарди в наручниках. Он выглядел скорее философски настроенным, чем расстроенным — человек, который понимал, что это часть профессии. Увидев Сэма, он даже слегка улыбнулся.

"Сэм Морган," — сказал он с лёгкой иронией. — "Должен был догадаться. Кто ещё мог так быстро вычислить мой почерк?"

"Привет, Фрэнки," — ответил Сэм дружелюбно. — "Как дела? Тюрьма тебя не изменила."

За Фрэнки вышел Артур Вайнштейн, тоже в наручниках, но с выражением крайнего возмущения на лице. Полный мужчина в дорогом костюме и золотых очках явно не привык к подобному обращению.

"Это недоразумение!" — громко заявил он. — "Я законопослушный торговец антиквариатом! У меня есть лицензии, сертификаты!"

Детектив Чен подошла к Сэму, держа в руках небольшой холст в защитной плёнке.

"Вот она, ваша украденная картина," — сказала она. — "Моне, 'Водяные лилии в утреннем свете'."

Сэм внимательно посмотрел на картину. Даже неопытным глазом было видно, что работа выполнена мастерски — мягкие переходы цвета, характерная техника мазка, игра света на воде.

"Красиво," — сказал он. — "И Вайнштейн подтвердил подлинность?"

Сара Чен переглянулась с одним из офицеров и покачала головой.

"Как раз наоборот. Он заявляет, что это подделка. Качественная, дорогая, но все же копия."

Сэм почувствовал, как что-то щёлкнуло у него в голове. Подделка? Это меняло все дело кардинальным образом.

"Он уверен?"

"Вайнштейн — признанный эксперт в области импрессионизма. Имеет диплом искусствоведа, двадцать лет занимается оценкой произведений искусства. Если он говорит, что это копия..." — она пожала плечами.

Артур Вайнштейн, услышав разговор, повернулся к ним.

"Молодая леди," — сказал он с достоинством, несколько странным в его положении, — "я могу определить подлинность Моне с закрытыми глазами. Эта работа — отличная копия, но копия. Краски современные, холст новый, техника имитации безупречна, но это не оригинал девятнадцатого века."

Фрэнки, стоявший рядом, тихо засмеялся.

"Вот это поворот," — сказал он. — "Значит, мы крали подделку. Интересно, а Хартвелл об этом знала?"

Именно этот вопрос крутился в голове у Сэма. Он попрощался с детективом Чен, пообещав при необходимости дать показания, и направился к станции метро. Завтра утром предстоял очень интересный разговор с Викторией Хартвелл.

Но сначала нужно было хорошенько подумать. Сэм решил прогуляться пешком до Манхэттена — ходьба всегда помогала ему привести мысли в порядок.

Вечерний Нью-Йорк располагал к размышлениям. Огни витрин отражались в витринах кафе и магазинов, редкие прохожие неспешно бродили по тротуарам, где-то вдали играла уличная музыка. Город готовился к ночи, и его ритм становился более спокойным, созерцательным.

Если картина действительно была подделкой, то возникало множество вопросов. Зачем красть копию стоимостью, скажем, несколько тысяч долларов, когда в той же галерее висели оригиналы на миллионы? Знали ли об этом Фрэнки и его команда? И самое интересное — что знала об этом сама Виктория Хартвелл?

Сэм вспомнил её странно спокойную реакцию на кражу. Большинство людей, лишившихся произведения искусства стоимостью почти три миллиона долларов, вели бы себя гораздо более эмоционально. Но она говорила об этом так, словно речь шла о потерянном зонте.

А что если она с самого начала знала, что картина — подделка?

Эта мысль заставила его остановиться посреди тротуара. Несколько прохожих обошли его, бросая недоуменные взгляды, но Сэм этого не заметил — он был полностью поглощён новой гипотезой.

Что если вся эта история с кражей была спектаклем? Виктория выставляет дорогую копию, зная, что профессиональные воры могут на неё позариться. Картину крадут, она получает страховку как за оригинал, а копия... ну, копия остаётся у преступников, которые даже не подозревают о её истинной природе.

Но тогда зачем нанимать частного детектива? Зачем просить его найти "украденную" картину?

Сэм улыбнулся, оценив изящество возможной комбинации. Если его подозрения верны, то Виктория Хартвелл была гораздо умнее, чем казалась. Нанять детектива для поисков картины, которую она не собиралась возвращать, — отличный способ отвести подозрения.

Но есть одна проблема. Он нашёл картину. И теперь выяснилось, что это подделка.

К тому времени, как Сэм добрался до своего дома, у него уже сложился план завтрашнего разговора с клиенткой. Будет очень интересно посмотреть на её реакцию.

Следующим утром он приехал в галерею "Хартвелл" ровно в десять утра. Виктория встретила его с обычной элегантной улыбкой, но Сэму показалось, что в её глазах мелькнуло что-то вроде насторожённости.

"Доброе утро, мистер Морган," — сказала она. — "Надеюсь, у вас есть новости о моей картине?"

"Да," — ответил Сэм, усаживаясь в знакомое кресло в её кабинете. — "У меня есть отличные новости. Картину нашли."

"Чудесно!" — воскликнула Виктория, но радость в её голосе звучала несколько натянуто. — "Где она? В каком состоянии?"

"Вчера вечером полиция арестовала воров в антикварном магазине в момент попытки продажи. Картина цела, повреждений нет."

"Прекрасно. Когда я смогу её забрать?"

Сэм внимательно посмотрел на неё.

"Миссис Хартвелл, есть одна небольшая проблема. Эксперт, который осматривал картину, заявил, что это подделка."

Виктория Хартвелл застыла с чашкой кофе в руке. На мгновение её безупречная маска спокойствия дрогнула, но тут же восстановилась.

"Подделка?" — переспросила она удивлённо. — "Но это невозможно. Я лично приобретала эту работу на аукционе 'Сотбис' три года назад."

"Эксперт был очень уверен в своей оценке. Артур Вайнштейн — знаете такого?"

"Слышала это имя. Он действительно специалист." Она поставила чашку на стол и задумчиво посмотрела в окно. — "Знаете, мистер Морган, должна признаться, что эта новость меня не очень удивляет."

Сэм приподнял бровь.

"Не удивляет?"

Виктория встала и подошла к окну, откуда были видны утренние улицы Мэдисон-авеню.

"В нашем бизнесе часто приходится иметь дело с копиями," — сказала она спокойно. — "Иногда это вынужденная мера. Страховые компании требуют, чтобы особо ценные оригиналы хранились в специальных хранилищах. Для выставок мы заказываем качественные копии."

"То есть вы знали, что картина — подделка?"

"Я знала, что для выставки мы использовали копию. Оригинал находится в банковском хранилище."

Сэм откинулся в кресле.

"И зачем же тогда вы наняли меня искать подделку?"

Виктория повернулась от окна и посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

"Мистер Морган, даже очень качественная копия стоит денег. Та работа, которую украли, обошлась галерее в сто тысяч долларов. Для выставочных целей это была превосходная имитация."

"Сто тысяч за копию?"

"Удивлены? Современные технологии позволяют создавать копии, которые неспециалист никогда не отличит от оригинала. Используются те же материалы, те же техники. По сути, это произведения искусства сами по себе."

Сэм задумался над её словами. В этом была своя логика. Качественная копия знаменитой картины действительно могла стоить значительные деньги, особенно если она предназначалась для музейной экспозиции.

"И страховая компания знает, что застрахована копия?"

"Разумеется. Страховка покрывает именно ту сумму, которую мы заплатили за изготовление копии."

Виктория вернулась к столу и снова села напротив Сэма.

"Мистер Морган, я понимаю, что вся эта ситуация может показаться странной. Но в мире искусства многие вещи не так просты, как кажутся обычным людям. Граница между оригиналом и копией иногда довольно условна."

"Что вы имеете в виду?"

"Ну, например, если художник создаёт несколько версий одной и той же картины, какая из них оригинал? Или если картину реставрируют, заменяя большую часть оригинальной краски — остаётся ли она подлинной? Философские вопросы, не правда ли?"

Сэм кивнул. Он никогда раньше не задумывался об этих тонкостях мира искусства.

"А воры знали, что крадут копию?"

"Сомневаюсь," — засмеялась Виктория. — "Иначе вряд ли стали бы рисковать из-за ста тысяч долларов, когда думали, что получат почти три миллиона."

Они ещё немного поговорили о деталях дела, об оформлении возврата картины, о гонораре Сэма. Все было удивительно просто и цивилизованно — как и подобает джентльменам, разбирающим последствия интересной игры.

Покидая галерею, Сэм размышлял об услышанном. С одной стороны, объяснение Виктории Хартвелл звучало вполне разумно. С другой стороны, оставалось ощущение, что он видел только верхушку айсберга.

Но, в сущности, какая разница? Дело было закрыто, преступники пойманы, картина возвращена владелице. Клиентка довольна, полиция довольна, даже страховая компания, вероятно, довольна.

Сэм улыбнулся и направился к своему офису. На столе его ждали письма, возможно, среди них было предложение нового дела. Или, возможно, день пройдёт в размышлениях о прошедшем расследовании.

И то, и другое было прекрасно. В конце концов, лучшие детективы — это те, кто умеет не только раскрывать преступления, но и понимать людей. А люди, как показывает практика, всегда сложнее, чем, кажется на первый взгляд.