Дело Люки Грея

Глава 1

Дело Люки Грея.

Глава 1.

-Встать, суд идёт! - громогласно прокатились по зданию окружного суда Сейлема слова пристава, и все присутствующие подскочили со своих мест, устремив взгляды на судью Артура Блейка, который, пройдя ко своему креслу размеренным, и как могло показаться безучастным тоном, произнёс:

- Прошу, присаживайтесь, господа.

Зрители и участники процесса с явным удовольствием уселись обратно. Когда суматоха, обычно бывающая в подобных органах правопорядка улеглась тишину, воцарившуюся ненадолго, прервал судья Блейк:

- Мистер Лукас Грей, прежде чем начать, я бы хотел уточнить - вы действительно отказываетесь от услуг адвоката, которого предложил вам штат Орегон?

- Да, всё верно, я не нуждаюсь в его услугах - сказал мужчина летдвадцати пяти, в строгом костюме. Его лицо напоминало нечто, отдалённо Европейское и в то же время, неоспоримо американское. В этом человеке соединились в прочный союз красота юности и мудрость зрелого возраста. Сейчас же, от былой уверенности не осталось и тени. Его тонкие пальцы дрожали, перебирая ручку, несколько раз упавшую на пол во время этого процесса.

- Тогда не будем тянуть - тут судья снял очки, так нелепо смотревшиеся на его переносице, и громко объявил - Слово предоставляется прокурору Джеймсу Нолану.

Вообще, прокуроры, как и остальные блюстители закона, никогда не нравились Люке Грею - в них было мало человеческого и понятного обывателю, они говорили сложными, ветьеватыми терминами, словно гипнотизируя всех присутствующих, и раз за разом выигрывали процессы, не жаля ни подсудимых ни их семей.

Так и сейчас Джеймс Нолан начал своё обращение к присяжным вкрадчиво, и в то же время пугающе, как коршун, который по долгу кружит около совей жертвы, чтобы в один момент нанести смертельный удар.

- Господа присяжные! - воскликнул он - Вам может показаться, что сейчас мы судим заслуживающего сочувствия и сострадания гражданин США, но это не так! Лукас Грей - убийца, убийца своей жены а такие люди заслуживают лишь одного - электрического стула. Я постараюсь убедить Вас в правильности моих суждений и добиться не пустого слова «приговор», а справедливости. Потому что я не хочу, чтобы дети в нашем городе и по всей Америке боялись таких негодяев как он, прошу, примите осознанное и главное - правильное решение. Некоторые в зале зааплодировали этой, безусловно, проникновенной речи, но вскоре всё внимание снова обратилось к судье, который отвлёкся от своих размышлений. Отогнав уже подступающий к его почётным сединам сон он наконец - то произнёс:

-Спасибо, мистер Нолан, вы можете присаживаться.

Далее, пристально обведя глазами всех присутствующих он продолжил

- Сторона защиты может сделать своё заявление.

Однако Люка Грей ничуть не торопился воспользоваться этой

возможностью. Он вообще плохо слышал речь прокурора и всё

происходящее для него было затуманено странной пеленой

воспоминаний, мысли проявляли перед глазами несчастного образ

дома, семьи и счастливой жизни, которая пошла под откос уже три года назад. Маленький сын Джордж, который ждёт его под присмотром незнакомых людей из службы опеки, мёртвая жена, лежащая в морге и сейчас - суд, который может закончиться смертным приговором.

Смерть...Лукас Грей раньше и представить не мог такой финал. Примерный работник, любящий отец заботливый муж теперь ещё и убийца. Пять лет брака пролетели незаметно, но когда у его жены - Элизабет - стали проявляться склонности к психиатрическим проблемам эта идиллия нарушилась. Кто мог предположить, что у этой вечно весёлой и неунывающей девушки в самой крови кипит проклятие? Болезнь развивалась слишком быстро, и однажды, вернувшись с работы, Люка обнаружил жену рядом с задушенной кошкой Лилит, которую они завели несколько месяцев назад. Оказалось, что сподвигли внутренние голоса. После этого диагноз был неотвратим - параноидальная шизофрения без возможности излечения. Элизабет оказалась заперта в лечебнице, и лишь редкие визиты помогали Люке не сойти с ума подобно супруге. Невозможно вообразить, что его любимая Элизабет, носившая давно вышедшие из моды платья в горошек, обречена на душевные страданья до конца своих дней...

- Мистер Грей, вы можете сделать своё заявление - так же спокойно, как и в первый раз, произнёс судья

- Конечно, прошу прощения, ваша честь - спохватился Люка,вернувшийся обратно в залитое солнцем помещение суда - я не обладаю таким ораторским искусством, как прокурор Нолан, но мне хотелось бы сказать одну вещь, без которой само правосудие в нашей стране не возможно. После этих слов даже Артур Блейк прислушался к словам подсудимого. - И что же это за вещь? - язвительно спросил недавно выступавший обвинитель.

- Каждый в Соединённых Штатах имеет право на счастье, и я хочу уверить вас, господа присяжные, что сделаю всё для того, чтобы дать своему сыну возможность быть счастливым. Кто - то может считать меня преступником, однако видит Господь, мои руки чисты. Мне невероятно тяжело быть вдали от своих близких здесь, на скамье подсудимых за то, что я спас свою жизнь и жизнь своего ребёнка. Моя жена, Элизабет, стала жертвой тяжелейшей болезни, повлиявшей на судьбы многих людей...Сейчас такая же власть над чужой жизнью есть и у вас. Умоляю, не ведитесь ни на чьи уловки, сохраняйте чистоту разума и принимайте решение сердцем, которое, я уверен, есть у каждого в отличае от логичности размышлений.

Люка оборвал последнее предложение и присел обратно на скамью. После секундной тишины, продолжавшейся казалось бесконечность, зал взорвался аплодисментами. Лишь несколько мощных ударов молотка, разлетевшихся в ответ на волнения, все присутствующие успокоились. Воцарилась тишина, и судья Блейк негромко произнёс

- Прокурор, вы можете вызвать своего свидетеля.

- К показаниям приглашается офицер Хьюстон, первый прибывший на место происшествия - объявил Джеймс Нолан.

В центр овального зала вышел хмурый мужчина лет 40-43. Весь его вид говорил о сосредоточенности и концентрации.Даже тёмные глаза полицейского выражали явную заинтересованность в этом деле. После небольшой паузы Адам Хьюстон начал своё рассказ:

- Я уже собирался ехать домой, потому что было десять часов вечера, и никаких вызовов не поступало, однако именно в этот момент мне позвонили из диспечерской. Соседи дома номер 15 по Элдон Стрит были обеспокоены детскими криками и вознёй которые продолжались уже на протяжении минут десяти. При прибытие на место я как и положено, постучал в дверь, с призывами выйти и объяснить возникшую ситуацию, на что никакого ответа не последовало. Тут со второго этажа высунулся мальчик, сообщив о драке между его родителями. Медлить было нельзя, и выломив дверь я вошёл в здание. Видок там был не из приятных - в прихожей и на кухне явные следы борьбы, а на верху кто - то буквально скрёбся об пол. Поднявшись на эти звуки в одной из коинат я обнаружил двоих - Люку и Элизабет Греев. Женщина лежала без признаков жизни, на горле была видна рана, обильно истекающая кровью. У мужчины тоже имелись ранения меньшей тяжести. Лукаса я сразу повязал, он при этом никак не сопротивлялся. Пульс у Элизабет не прослеживался и вызывать скорую для неё было уже поздно. Сын их, до смерти перепуганный, сидел в шкафу своей комнаты. - На этом месте Хьюстон остановился и сказал, даже с небольшой долей эмоций - Знаете, ваша честь, за все пятнадцать лет службы я такого не видел, и, сказать по правде, на вряд - ли увижу в дальнейшем.

- Скажите, господин свидетель, - прокурор привстал со своего места и приблизился к офицеру - находился ли обвиняемый в состоянии алкогольного или наркотического опьянения?

- Нет, мистер Нолан, он был абсолютно трезв и очень сильно напуган. К тому же и аресту Лукас Грей не сопротивлялся.

По залу прокатился одобрительный шёпот, ведь на процесс пришло много знакомых Лукаса Грея, которые до сих пор не верили в произошедшее.

- Тишина, суд идёт! - судья Артур неожиданно энергично пресёк только зарождавшийся хаос - Мистер Джеймс, вы можете продолжить.

- Как вы думаете, это убийство могло быть спланировано, или это была хаотичная разборка, приведшая к летальному исходу для одной из сторон? - при этих словах в глазах прокурора можно было заметить хищный огонёк.

Лицо Хьюстона не потеряло своего спокойного выражения, и лишь его голос выражал лёгкое беспокойство.

- Как я уже говорил,всё в доме было перевёрнуто - при наличии какого - либо плана у Лукаса Грея всё закончилось бы довольно быстро.

- Хорошо, у меня больше нет вопросов к офицеру - Джеймс Нолан сказал это вежливо, но с тенью разочарования.

Лукас Грей же опять был увлечён воспоминаниями о дне ужасной катастрофы. Кто был виноват в том, что события приобрели такой оборот? Что будет происходить с нашим героем дальше? - На все эти вопросы, дорогой читатель, я постараюсь ответить тебе в следующих главах...

Глава II

Лукас провёл то утро 21 сентября так же, как и любое другое утро понедельника - ранний подъём, попытка в слепую напялить на себя хоть какую-нибудь одежду, приготовление простого завтрака и самое главное - возвращение сына из мира сновидений и чудес в жестокую реальность со школой и уроками... Джон ,как всегда, просыпаться не хотел и жаловался на невероятные боли в животе:

- Ну пап! Можно я сегодня останусь дома? - раздались приглушённые стоны из - под одеяла.

- Нет, нет, и ещё раз нет. Я знаю тебя и твои примитивные хитрости. Быстро вставай и собирайся, потому что я не хочу слушать выговоры своего и твоего начальства по поводу опозданий, и если я услышу хоть слово от директора о твоём плохом поведении поверь, карманных денег тебе не видать - сурово ответил Люка и сорвал одеяло с маленького скукожевшегося организма, мало напоминающего человеческого ребёнка.

Обычно угрозы о лишении чего - либо действовали лучше всяких уговоров. Так и в этот раз живой комок , едва услышав о перспективе лишения своих финансовых средств, произвёл немедленную трансформацию в ученика первого класса бленемской городской школы.

Это образовательное учреждение, наволившее ужас не только на учеников но и родителей находилась слишком далеко,чтобы идти до неё пешком, но достаточно близко, чтобы не дожидаться жёлтого детского автобуса, тем более газеты, в которой работал Грей - старший находилась в паре сотен метров. По всем этим причинам Джордж каждое утро добирался до места своего назначения вместе со своим отцом, попутно болтая с ним на совершенно разные темы.

- Папа, а долго мне ещё учиться? - произнёс мальчик, как только сел в машину.

- Ты не представляешь как долго - усмехнувшись ответил Люка и завёл машину - тебе придётся учиться новому всю жизнь. Без этого сейчас никак.

Мерседес тронулся с места. Джордж погрузился в молчание, его глаза бегали по плывущим за стёклами деревьям и заборам а брови сдвинулись вместе - особенность, доставшаяся ему от отца. Лукас же не думал ни о чём. Он лишь прислушивался к тихому шуму мотора под капотом «мерседеса» 1973 года выпуска, в котором давно нужно было поменять масло. Но неужели ему действительно не о чем было думать? Всё же что - то досаждало ему, отдаваясь тупой болью в висках. Что - то никогда не давало ему покоя и не давало забыться в сладких мечтах. Предчувствие грядущих перемен не покидало замкнутого пространства его черепной коробки.

«Этот мир...начинает превращаться в замкнутую цепь. Работа, дом, короткий сон и снова работа - вот мой удел. То, чего я так опасался, чего избегал долгие годы плавно входит в мою жизнь не встречая никакого сопротивления». Именно это пронеслось перед глазами Люки, когда он высадил сына и как - то механически поцеловал его в щёку. Проехав ещё немного он припарковал машину возле белого прямоугольного здания, у входа в которое висел плакат с надписью, гласившей: «время - деньги». Владелец газеты, коим являлся бизнесмен из Техаса, подобным образом решил замотивировать своих сотрудников. Войдя через парадный вход Грей оказался в приёмной и только из неё зашагал в свой кабинет, обустроенный скромно, но со вкусом. Небольшой стол, сколоченный из дуба и доставшийся Люке от матери, шкаф, ломившийся от всевозможных бумаг и папок, кожаный диван и, конечно же, кофемашина, непремтно стоящая в углу комнаты, и выручающая в моменты кризиса - всё это создавало некий уют, из которого сложно было возвращаться в просторный дом, наполненный пустотой.

- Бэлл, принеси мне пожалуйста материалы за две последние недели и ещё статьи, готовящиеся к выпуску - крикнул он секретарше, проходившей мимо его двери.

- Хорошо, мистер Грей. Загляну к вам через пять минут - небрежно бросила она, и скрылась в бесконечно длинном лабиринте коридора.

Что вообще у неё в голове? Какие проблмы могут быть у такого свободного человека, не зависящего ни от кого и в тоже время, привязанного ко всем? Бэлл никогда не хмурилась, не ругалась и не конфликтовала с руководством. Конечно, рассеянность мешала ей продвигаться по службе, но и своим нынешним положением она была более чем довольна.

Тут размышления Люки прервал его старый, во всех смыслах этого слова, знакомый. Развязано войдя в кабинет и плюхнувшись в кресло он громко сказал

- Здорово, дружище! Как поживаешь в своём особняке?

- Когда - нибудь ты напросишься на драку, - так же непренуждённо ответил Люка - и проиграешь мне с треском.

- Посмотрим, посмотрим кто кого. А я к тебе зашёл по чрезвычайно важному делу. - тут Мэтью встал с кресла и подошёл к Люке. В его глазах горел огонёк, явно предвещавший какое-нибудь крайне интригующее предложение.

- Весь во внимании - произнёс Грей, роясь в бумагах и лишь изредка поднимая глаза на своего собеседника.

- Как на счёт того, чтобы сегодня вечером сходить в бар и пропустить по бакалу пива? Давно мы не смотрели игр «Манчестр Юнайтед»!

Люка наконец оторвался от текста сегодняшней статьи, явно не ожидав лобовой атаки.

- О нет, я не намерен тратить своё время и здоровье на пределньно бесполезные вещи. Когда «Юнайтед» выигрывал хоть что-то? Лучше уж побуду дома с сыном!

- Как хочешь, но ты знаешь где меня найти. Нужен будет совет или собеседник...

- Ты последний, у кого я попрошу совета - улыбнувшись прервал Люка своего друга.

Тот в свою очередь постарался сделать вид, что не разочарован в своём товарище, однако получилось у него это крайне плохо. Наконец Мэт признал своё поражение и, пожав Грею руку, направился к выходу из его кабинета.

- До встречи, старина - бросил он, в последний момент обернувшись у двери.

- Надеюсь ты отлично проведёшь время, а в прочем я не помню когда ты скучал. - ответил Люка, уже вернувшийся к поиску нужных бумаг.

Минуты текли неспешно, работа тоже шла своим чередом, но нужных статей всё ещё не было на столе. Это было вполне в репертурае Бэллы Старк - взять и забыть про просьбу хоть младшего редактора, хоть начальника отдела. По убеждению многих, она сохраняла свою работу лишь благодаря довольно близкой дружбе с заместителем владельца газеты, Браяном Пикфордом.

Наконец терпению пришёл конец и коридор наполнил крик:

- Чёрт побери, Бэлл! Где мои материалы?!

- Ах, точно. Прости пожалуйста, я совсем забыла. - раздалось в ответ.

Через какое-то время послышались неторопливые шаги и появилась виновница очередного нервного срыва Люки. Она протянула ему кипу бумаг, гордо вскинула свою голову и отправилась восвояси. Теперь Грей-старший мог приступить к сортировке всевозможных колонок, новостей и некрологов, коих наблюдалось бесчисленное множество. Во время этого процесса из кабинета нашего героя непрерывно доносились тяжёлые вздохи и редкие выкрики, к примеру «Я засуну эту несчастную «t» Алексу туда, где не светит солнце!». Никто из работников газеты уже не удивлялся этой обычной части творческого процесса своего редактора и лишь некоторые посетители вскакивали со своих мест и переглядывались друг с другом.

Вдруг, не постучав, в кабинет Люки буквально ворвался другой его коллега - Николас Браун. Человек, прямо скажем, неприятный, но влиятельный и могущественный в многих кругах городка Бруксон. Поэтому Грею приходилось терпеть его выходки и проявлять всяческое уважение к личности Брауна.

- Здравствуй, работа продвигается? - холодно спросил он, даже не пожав руку опешевшему редактору.

- Всё хорошо, как там у тебя успехи? - Люка постарался задать этот вопрос с максимальным участием. Благо, многолетний опыт притворства помогал ему в этом. Если ты хочешь быть хоть сколько нибудь успешен в обществе приходится развивать навыки театральной игры, в противном случае на твоё место найдётся с десяток подобострастных конкурентов. Естественный отбор и ничего личного...

- Всё отлично, жду повышения и перевод в город покрупнее этого захолустья.

- Ты пришёл просто поинтересоваться, как у меня дела? - недоверчиво спросил Грей-старший.

- О нет, просто у меня есть небольшая просьба...

- Не тяни резину! У меня и так полно работы - Лукас вскочил со своего места и подошёл вплотную к Николасу.

Тот ничуть не смутился, лицо его сохраняло спокойное выражение. После небольшой паузы он медленно, раставляя ударения, произнёс:

- Не мог бы ты выйти в эти выходные? Нужно разобрать всего лишь несколько статей, а я уезжаю в коммандировку.

Тут Грей отвернулся от собеседника. Руки его на мгновение сжались в кулаки, но тут же бессильно сдались и опустились.

- Только потому, что я знаю тебя так долго...И за тобой будет должок - хрипло ответил он, всё ещё не поворачиваясь обратно.

- Я знал! Знал, что ты выручишь меня - Браун развернул Люку, взяв его за плечи и начал неистово трясти его руку.

В этот момент мысли Грея были совершенно не здесь. Не в этом кабинете и даже не в этом здании. Он думал о том, как проведёт вечер с сыном, как посмотрит матч «Юнайтед» а на следующий день навестит жену и подарит ей её любимые алые розы. Просто до банальности, но Элизабет терпеть не могла другие цветы.

- Ладно, мне надо работать. Поговорим позже - сказал он, на время вырвавшись из пелены мечтаний.

Когда Николас, всё ещё благодаря своего благодетеля, всё-таки покинул его кабинет, Лукас упал на диван и прошептал, еле шевеля засохшими губами какую-то фразу, отдаленно напоминающую слова «чёртов придурок». Его лицо побледнело а пальцы дрожали и почти не слушались сигналов из мозга. Грудь Грея вздымалась, будто после марафона и лишь через несколько минут он смог прийти в себя.

Вернувшись к работе, он постарался забыться и погрузиться с головой в бездонные глубины редакторского ремесла, а оно, уж поверьте, является одним из самых сложных в индустрии новостей. Иногда приходится вырезать абзацы текста, лишь потому, что стиль не подходит для публикации и чтения простым обывателем, в других же случаях убираются лишь несколько слов, не смотря на ужасающе тягостную бурду в голове у автора. Да, в газетном бизнесе в большинстве своём значение играет позиция покупателей а не тех, кто является производителем продаваемой продукции. Ещё, временами, в этот рынок вмешивается государство, со своей цензурой и политической повесткой.

Однако, то и дело взор Люки падал на фотографию Элизабет. На ней она была такой молодой и счастливой, такой светлой и естественной... Когда она безвозвратно была утеряна как личность было принято о перемещении пациентки с особо опасными наклонностями в особую психиатрическую клинику. Она располагалась в городе Пэйтвью, который прозвали «Туманной лощиной» за постоянную пасмурную погоду. Всё в жизни Грея старшего поменялось. Он стал замкнутым и мрачным, ищущим утешения в работе. Его сын перестал получать от отца внимание, и , что самое главное - понимание. Домохозяйка, нанятая год назад, очень помогла решить эту проблему, пусть только и от части. Она окружила подрастающего Джорджа не только заботой, но и постоянным развитием за счёт книг, музыки и обучения самостоятельности в нашем прекрасном, но часто довольно жестоком мире. Картинки, которыми был завешен кабинет Люки, были простыми и изящными, а на обратной их стороне виднелась надпись «любимому папе от любящего сына». Да, Джордж определенно был сообразительным не по годам...