Дело Аспида

Дело Аспида

Тэн Цилиан возвращается к жизни. Ему предстоит встретить старых знакомых, найти работу и раскрыть загадочное убийство, совершенное в офисе влиятельной корпорации.

"Дело Аспида" -- дело, за которое не возьмется больше никто!

Роман является продолжением повести "Из Мрака" -- https://author.today/work/149384#first_unread

Действующие лица

Тэн Цилиан, сыщик.

Вита Брукс, подруга Цилиана.

Вэл Далькроз, он же Август Райт – спаситель Цилиана, инакомыслящий псионик.

Элси Мидориан – гендиректор КЭК.

Авель Гирр – начальник службы безопасности КЭК, убит неизвестным лицом.

Бернал Приск – заместитель начальника службы безопасности КЭК.

Нисса Гирр – дочь Авеля Гирра.

Чайк – главный кибернетик КЭК.

Хита – секретарша-гиноид.

Арди Аллен – бывший инспектор Департамента Обзора, инвалид.

Вирк – сотрудник Департамента Обзора.

Чен, Файа Лю – работники КЭК.

Випсаний Лейк – капитан «Зеленой Стрелы».

Крайф – жандармский генерал в отставке.

1. Вернувшийся из мрака

Чужак со шрамом на шее появился на главной улице поселка в самый разгар весны. Он оставил на стоянке арендованную машину и с сумкой через плечо зашагал по своим делам.

Скучающие псионики-обыватели, те, что собрались на террасе распивочной, прощупали воспоминания чужака, но смогли увидеть лишь немногое – холод, грязный снег и неясно очерченную угрозу.

Самый дерзкий, пользуясь телекинезом, поднял из канавы комок грязи и метнул его в спину пришельцу, но не попал – тот, не оборачиваясь, уклонился, словно догадался обо всем заранее, а потом исчез за углом.

– Ловкий, сука, очень, но драться с нами не будет, – буркнул крепко сложенный местный уроженец, авторитет скучающих забияк.

– Может, он вор, скрывается, светиться не хочет.

– С виду наоборот, будто бы легавый.

– Легавый? Да ты что! У него след на шее от веревки.

– А это ничего не значит. Может, легавый, от депрессии вешался. Во время трансмутации всякое бывало.

– Не, такой вешаться не станет. Ты, Митни, не только на пси надейся, хоть иногда настоящими глазами смотри, тогда побольше поймешь.

Забияки еще немного поспорили, но весеннее солнце припекало, посетителей распивочной разморило, и спор продолжался вяло. Официантка принесла заказ, после чего о пришельце позабыли навсегда.

* * *

Объект интереса тем временем добрался до одноэтажного дома под синей кровлей, возле которого тлела куча прошлогодней травы, и пахло горьким дымом. Уже немолодая хозяйка нехотя ковырялась в палисаднике.

– Вам кого надо? – грубо спросила она, но ответа вслух не дождалась, видимо, прочитала его в специально приоткрытом сознании гостя.

– Так вы – Тэн Цилиан?!

Женщина резко выпрямилась. Ее бледное лицо мгновенно пошло красными пятнами.

– Убирайся, сукин сын! – завопила она. – Пошел вон, Вита тут больше не живет! Это все из-за тебя! Это ты во всем виноват! Хотел сдохнуть – делал бы это подальше от нашей доченьки!

Она кричала все пронзительней, не обращая внимания на молчание собеседника и на любопытные взгляды прохожих, пока на крыльце не появился грузный мужчина с бутылкой пива в волосатой руке.

– Тихо, Марина, закрой рот.

Возможно, телепатически он произнес некую конкретную угрозу, потому что женщина внезапно съежилась, развернулась и скрылась в полутьме прихожей.

– Привет, я – Брукс, – продолжил мужчина, на этот раз обращаясь к гостю. – В дом, сам понимаешь, не приглашаю, жена нервничает. Если есть разговор, давай-ка посидим на крыльце. Погода хорошая. Пить будешь? Если что – я угощаю.

– Поговорим, но без пива. Я за рулем.

– Не хочешь, значит… Ладно, как хочешь, а я, пожалуй, выпью. Это хороший способ выбить из башки чужие голоса. Знаешь, раньше я бы решил, что сошел с ума, а теперь, после трансмутации, усвоил – соседи своими мыслями нарочно мешают мне жить.

Сказав это, Брукс хрипло расхохотался, сплюнул в едва проклюнувшиеся лопухи, откупорил бутылку телекинетическим приемом, приложился к горлышку и продолжил.

– Значит, ты – приятель моей дочки, тот самый сыщик из столицы.

– Да.

– Тот, который влез в серьезные дела, не по силам.

– Что-то в этом роде.

– Вроде, тебе указали твое настоящее место – прикончили.

– Да, прикончили, но я оказался живучий.

– Вот оно, значит, как...

Брукс задумался, его ментальная аура не гармонировала с ярким весенним днем, напротив, в ней ощущалось нечто темное и тяжелое.

– Доченька моя сильно по тебе плакала, хотя, по-моему, так и не стоило. – добавил он, скривившись. – Марина, конечно, врет, Вита сейчас в поселке, просто она немного не в себе, бродит, наверное, где-нибудь на пустоши одна. Не очень хорошо, что ты вернулся, опять могут быть проблемы. Хотя... если честно, мне наплевать...

Брукс помолчал, ответа от собеседника не дождался и сделал новый глоток.

– Все в поселке говоря, будто я сломался, – продолжил он. – Не из-за трансмутации, понятно, а из-за смерти сына. Болтают, будто мой Лин был самый сильный сенс республики и проворачивал большие дела. Выдумали даже – «святой Лин»... Как бы ни так! По мне так он был еще ребенком, а взрослым уже не станет, потому что спалил себе душу и умер.

– Очень жаль. Я пытался вмешаться, но почти ничего не сумел.

– Пытался? Не сумел? Не ври, легавый. Тебя интересовала только твоя охота на людей.

– На преступников.

– А преступники – не люди? Марина считает, что надо бы набить тебе морду...

– Вас это утешит?

– Нет. Меня уже ничто не утешит, но и сопли размазывать тоже не хочу. Ближе к ночи протрезвею и уйду в ментальный эфир, поживу там другой жизнью – веселой и свободной, без склок, без семьи, без начальства, которое меня не уважает.

– У вас очень сильная аура. Наверняка отличные способности.

– Что толку? Способности, может, и появились, зато желания нет. Таланты опоздали на тридцать лет.

Брукс допил содержимое бутылки и швырнул ее в кучу мусора.

– Сын помер, этого не изменить, – мрачно добавил он. – Я догораю как ветки вон в том костре. Вита... а что Вита? Она взрослая девушка, так что разбирайтесь сами. Если договоритесь, проваливайте оба. Может, хотя бы у одного из Бруксов окажется не пропащая жизнь.

Мужчина встал и, не прощаясь, ушел в дом. Его жена (бледное пятно лица, прижатый к оконному стеклу лоб) провожала гостя враждебным взглядом. Цилиан чувствовал этот взгляд спиной, но так и не обернулся.

Сразу за холмом начинался пустырь, который переходил в равнину. Эта равнина, местами заваленная камнями, местами изумрудно-зеленая от молодой травы, тянулась к невидимому за горизонтом морскому побережью . Цилиан становился, вдохнул запах влажной земли, а затем двинулся на север – туда, где остов старого кара без колес одиноко торчал на каменистом поле.

Вита сидела внутри ржавого салона, подтянув колени к груди и с ногами забравшись на сиденье. Через миг она ощутила чужое присутствие, обернулась и прищурилась, пытаясь сквозь весеннее солнце разглядеть, кто пришел. Потом вздрогнула и пошатнулась, вылезая наружу.

– Тэ-э-эн? Ты живо-о-й?

Она сделала шаг-другой. Ветер трепал когда-то остриженные, но уже отросшие до плеч светлые волосы. Цилиан молчал. Ментальные барьеры рухнули, он этого не заметил. Вита с широко раскрытыми глазами шла навстречу.

– Можешь не рассказывать, я все поняла, – сказала она, прижавшись к его куртке.

– Прости, что опоздал на три года.

– Да, точно... три года. Я все время жалела, что была дурой и не пожелала тебе удачи. Ты ушел и умер.

– Как видишь, не умер, – произнес он, и это была отчасти правда, но отчасти ложь. – Мне помогли, все в порядке, все кончилось хорошо.

– А вот это было больно?

Она протянула руку и провела пальцем по шраму на шее Тэна.

– Нет, не больно, – снова солгал он, понимая, что на этот раз ложь, наверное, получилась заметной. – Ты сама-то как – в порядке?

– В порядке, только скучала. У меня не осталось твоих фотографий. Ничего, кроме последнего письма. Еще деньги, которые ты перевел. Я их не потратила.

– Это зря, – сказал Цилиан. – Это очень даже зря, что не тратила, в вашем поселке были трудные времена.

– Тут хороших времен вообще не бывает.

Вита рассмеялась, но улыбались лишь губы, а не глаза, в которых стояли слезы, и Цилиан осторожно вернул на место свой ментальный барьер.

– Я только что поговорил с твоим отцом. Если хочешь уехать со мной, он тебя отпускает.

– Куда собираешься?

– В столицу, в Порт-Калинус. Мой дом уцелел. Нашлась одна компания, которая согласна дать мне работу.

Вита замолчала. Цилиан не хотел читать ее мысли, но недавно полученные способности порой плохо подчинялись ему и сработали сами по себе. Пусть на мгновение, но он увидел прошлое Виты Брукс – ощущение утраты, глубокое горе и желание мести, темный силуэт Лина, привкус опасности и азарт отчаянной игры.

Дальше появилась неясная тревога и сумбур в мыслях, Цилиан заставил себя оторваться и больше смотреть – такое подглядывание казалось ему нечестным. «Пока не привыкну, придется все время контролировать себя, эта штука может сработать в обе стороны. Вите и так досталось, ни к чему ей знать про мои дела в Мэмфисе», – решил он, но попытка не думать про Мэмфис мгновенно привела к обратному эффекту.

Цилиан вдруг вспомнил узкие коридоры тюрьмы, крики заключенных, их руки, просунутые сквозь решетки, свой путь по во внутренний двор, люк виселицы под ногами, петлю на шее, асфиксию и шок.

Вторая половина событий выглядела лишь чуть получше. Серый бункер, темный силуэт спасителя на фоне бетонной стены, холод, риск, чудо трансмутации, исповедь раненого Далькроза на больничной койке…

Тэн побыстрее подавил опасные мысли.

– Ну так как? – спросил он вслух и постарался принять беззаботный вид. – Хорошая идея насчет Порт-Калинуса? Поедешь со мной? Или еще подумаешь?

– Нечего тут думать, поехали. Зайду только домой, попрощаюсь с родителями. Ты со мной, пожалуйста, не ходи. Мама будет ругаться, пожелает тебе чумы и холеры. Она после смерти Лина совсем сошла с ума.

– По-моему, она просто за тебя боится.

– Не боится. Она зла на всё и на всех.

– Ладно, не станут спорить. Внешне она держалась более-менее нормально, а я довольно слабенький телепат.

– Был ты врун, Тэн, врун и остался, – с некоторым даже торжеством ответила Вита.

Этот короткий диалог не изменил ее настроения, отблеск счастья в светлых глазах пока не исчез.

... Они снова встретились на городской парковке через час. Немногочисленные вещи Виты уложили в багажник. Весна уже покрыла пустоши роскошным пурпуром рододендронов. Крестьяне в редких деревнях провожали взглядом чужой автомобиль.

* * *

Роман, три года назад прерванный обидой, ссорой и гибелью Цилиана, возобновился сам собой, и весна этому помогала. Радость портила только одна небольшая деталь – чертова телепатия, которая включалась и выключалась некстати. Следующую ночь Вита и Цилиан провели в мотеле. Хотя сезон отпусков только начинался, заведение уже переполнили обитатели окрестных городишек. Стены содрогались и от музыки и от чьих-то неловких попыток телекинеза. Кто-то ментально дрался так, что всеми цветами радуги полыхал эфир. Кого-то вполне материально тошнило. Охраны в ночлежке не оказалось никакой, или, быть может, она всухую проиграла битву постояльцам.

«В прежние времена, до общей трансмутации, эти придурки уже ехали бы в участок арестантском фургоне», – с иронией подумал Цилиан.

– Ну, у некоторых местных энергии прибавилось, а ума – не прибавились, – внезапно ответила Вита, и Тэн понял, что снова уронил свой ментальный барьер...

– Расскажи все таки, как тебе удалось спастись, – попросила она следующим утром, и Цилиану опять пришлось ступить на зыбкую почву объяснений.

– Когда я потерял сознание, мемфисские жандармы положили меня в жидкий азот, – начал он, тщательно избегая слова «умер» и сознательно смягчая детали. – Они так делали со всеми осужденными, но началась страшная неразбериха и некоторые дьюары потеряли, – продолжил он. – Вэл Далькроз нашел меня случайно, вытащил, помог прийти в норму.

– Я буду вечно благодарна Вэлу.

– Да, этот парень оказался героем.

– Какой странный голос. И в ауре что-то не те. Ты что – ревнуешь?

– Нет.

– Вообще-то, немного ревновать можно, а то есть совсем нисколько, так это даже обидно.

– Погоди-погоди… что это у тебя на руке? А ну-ка, покажи.

– Ты только сейчас заметил? Тату в твою честь, – со странной полуулыбкой ответила Вита.

– Зачем?

– Когда пришло письмо, что тебя убили в Мемфисе, я решила отомстить и сделала эту наколку. Рассказала насчет мести брату Лину. Он обещал помочь. Вместе мы разработали план. Тот, кто тебя подставил, сполна хлебнул дерьма.

– Вита-Вита…

– Что?

– Тогда тебе едва исполнилось девятнадцать. А о чем я просил в прощальном письме? Просил сидеть тихо и не и рисковать, а ты поступила ровно наоборот. Могла бы хоть чуть-чуть уважать мою последнюю волю.

– Ну-ну... все же закончилось хорошо, – невозмутима произнесла Вита, вставая и расчесывая спутанные волосы. – Ты пропустил три года жизни. Мне уже скоро двадцать два, а тебе все еще тридцать один. Разница сократилась. Я больше не девчонка.

– Ты жульничаешь в расчетах.

– А по-моему – нет.

В эту минуту Тэн в полной мере ощутил, как исчезает придавивших душу груз. Прежнее отчаяние уходило в прошлое, выживание выглядело победой, сама жизнь – едва не бесконечной. «Все кончилось, и никто теперь не умрет».

– Что бы ни говорили дураки, а ты – настоящий победитель, – промурлыкала Вита, которая ощутила поверхностные мысли Цилиана.

Эта эйфория почти ничем не замутненного счастья продолжалась двое суток. В конце третьего дня они добрались до Западного побережья, до пролива Гелата. Слева от дороги торчали вперемешку камни и и кряжистые сосны, справа, за обочиной ревело море, и зеленые бороды водорослей трепало волной. В такт прибою древний мост то показывался над водой, то скрывался в грязной пене. Теплый воздух суши здесь пропитался резким и соленым запахом моря. Близилась ночь. Весенний штормовой пейзаж окрасило оранжевым оттенком заката.

– У меня на этот раз машина без гидроизоляции, – сказал физически уставший Цилиан. – Сделаем привал и подождем отлива, иначе загасит двигатель.

Еще через полчаса закат начал меркнуть, в небе показались первые звезды. Вита отказалась разводить костер, заявив, что совсем не мерзнет. Тэн сидел молча, прислонившись к сосновому стволу, не думая ни о чем, пока в отдалении не зарокотал корабельный двигатель.

Вскоре на расстоянии полукилометра пришвартовался катер. Луч прожектора принялся шарить по окрестностям, и это не предвещало ничего хорошего, но машину прикрывали густые заросли молодого сосняка. Тэн попытался и вовсе не думать, чтобы не привлекать внимание вероятно засевшего на корабле псионика-контрабандиста. Спустя время хищная звезда прожектора померкла, упали сходни, подъехал фургон, из него выгрузили и затащили на борт продолговатые ящики. Вита прижалась к Цилиану, схватила его руку и вцепилась в нее так, что ногти оцарапали кожу. Еще через полчаса опустевший грузовик, урча, отъехал. Снова заработал корабельный двигатель – судно поспешно уходило в море.

В этот миг верхний край солнца окончательно исчез за линией горизонта. Стемнело почти мгновенно. Вита судорожно вздохнула и отпустила руку Тэна.

– Ты тоже это ощутил? – сдавленно спросил она.

– Что именно?

– Их груз.

– Я почти ничего не разглядел.

– А я почувствовала, хотя и не разглядела. У них там люди в контейнерах. Они не двигаются. Холодные, будто лед. Они умерли? Или нет? Тэн! Почему ты молчишь?

С моря повеяло влагой и солью. Цилиан замер, разглядывая темнеющий горизонт и едва различимый силуэт судна.

– Забудь, тебе показалось, – сказал он в конце концов.