Дело №101 На пять минут миллионеры

Глава 1

Признаюсь откровенно — терпеть не могу писать рапорты и заполнять анкеты. Но поскольку Эм, как назло, куда-то свалила, а Тин ненавидит бумажную работу до печеночных колик, отдуваться за всю троицу придется мне. Ну а раз такое дело, с себя и начну.

Итак, Скворцов Денис Валерьевич, тысяча девятьсот семьдесят шестого года рождения, двадцать семь лет, капитан. Холост и в ближайшее время марш Мендельсона согласен слушать только на свадьбах друзей. Что еще? Цвет волос темно-русый, рост метр восемьдесят два, глаза серо-голубые. Из особых примет — шрам на мягком месте, заработанный еще в далеком детстве, когда я сдуру плюхнулся пятой точкой на стоявшую на табурете стеклянную банку и раздавил ее. Он почему-то хорошо виден в отличие от трех ножевых и двух пулевых ранений, от которых и следа-то не осталось. Так, тонкие белые полоски, заметные разве что при загаре, да пара крохотных точек-оспинок. Если не знаешь, где искать — ни за что не догадаешься. Эм с легкой завистью уверяет, что на мне все заживает как на собаке. Не в курсе, как там у четверолапых, а я пока, тьфу-тьфу, на здоровье не жалуюсь.

Друзья зовут меня Дэн; конторские, особенно из штабных крыс, иногда величают Скворцом или Птичкой. Ну, Скворца я пропускаю мимо ушей, а за Птичку могу и абрис лица поправить — по настроению.

В контору попал после военного училища, успев краешком побывать в горячих точках. Краешка того хватило по самую завязку, так что Эм регулярно будит меня, когда кричу во сне. Впрочем, мало ли неврастеников на свете?..

Эм сюда распределили из института. Сначала была практиканткой, затем прижилась и осталась, благо что заполучить молодого специалиста со всеми пятерками в дипломе начальство было крайне радо — во всяком случае, поначалу. Шатенка с зелеными глазами, которые в народе зовут русалочьими или ведьмовскими. Всего на четыре сантиметра ниже меня, поэтому, зараза такая, не упускает случая надеть шпильки и взглянуть свысока. В свои двадцать пять Эм уже старлей, и если так дальше пойдет, скоро догонит меня по званию. Впрочем, для Эм субординация — пустой звук, и наша группа уже не раз имела из-за этого большие неприятности. Если руководству приходит в голову идея устроить подчиненным образцово-показательную порку, наша команда всегда наготове с длинным списком прегрешений, и заслуга Эм тут налицо.

Полное имя Эм — Эммануэль Андреевна Сироткина. Спасибо маменьке и низкий поклон за то, что не назвала дочурку Брунгильдой или тем паче Даздрапермой. Когда к Эм обращаются по имени-отчеству, она еще сдерживается, тем более что обычно это происходит в кабинете начальства во время очередной головомойки. А вот за брошенную вслед Сиротинушку способна прибить на месте — как и я за Птичку. Так что за нами давно устоялась репутация психов, которых лучше не трогать. Мой коронный хук справа и бабочка в исполнении Эм отбили охоту шутить у многих записных остряков.

Эм тоже не торопится связать себя узами брака, туманно намекая, что не все в этой жизни испытала-изведала. Но мне сдается — правда, это мое личное мнение, и прошу напарнице о том не говорить, — что Эммануэлью ее назвали совершенно правильно. По части сексуальных похождений она давно заткнула за пояс свою киношную тезку. Эм — это аморальная кошка, чтоб вы понимали. То есть мораль у нее, конечно, имеется, но с общепринятой категорически не совпадает.

Ну и третий оперативник — Тин. Самый старший из нашей команды — капитану Валентину Валентиновичу Рогову в этом году стукнул тридцатник. Давно и безнадежно счастлив в браке, гордый отец трех детей, и на достигнутом, насколько мы в курсе, они с женой останавливаться не собираются. Внешне тот самый шкаф с антресолью, что при его габаритах ничуть не удивительно. Вес парня под сто тридцать кило, причем должен вам заметить, это восемь пудов боевых мышц и железобетонных костей. У Тина специфическое чувство юмора, и просьбу нашего командира почаще работать головой он любит воспринимать буквально, вышибая дух из противника своим бронированным лбом. После схватки обычно философски замечает, что были бы мозги — было бы сотрясение. Помимо этого, любит шокировать стажеров, изображая из себя полного дауна и мыча: «А еще я туда ем!» Разумеется, у многих складывается впечатление, что Тиныч — тупой боевик, годный лишь на то, чтобы всё вокруг крушить. Но мы-то знаем, что Тин — один из лучших оперативников и далеко не последний аналитик в конторе, хотя, сдается мне, в этом вопросе слегка уступает нам с Эм.

В отличие от меня Тиныча по горячим точкам помотало изрядно. Не знаю, кричит ли он во сне, но на любой вечеринке про третий тост не забывает: молча, залпом, до дна.

Напоследок пара слов о нашем командире, подполковнике Агееве Борисе Петровиче — вот уж за кого мы точно любому глотку перегрызем! Нет, нам частенько достается от него на орехи, да и матом может так припечатать, что кактусы в кадках цвет меняют, но сердится исключительно по делу. Если устроил взбучку, значит, действительно виноваты: прошляпили, подставились, провалили. Но при этом перед собственным руководством командир нас прикрывает до последнего. Наша троица до сих пор нервно вздрагивает, вспоминая разделку на отбивные, когда командир валялся в госпитале с ранением и не мог защитить нас от гнева высшего начальства. Мужик он боевой, за нашими спинами не отсиживается и, как сам иногда смеется, пулевых отверстий в нем куда больше, чем дырочек под ордена в парадном мундире. Вот такое неправильное соотношение, однако.

Ну а теперь, когда мы с вами вроде как познакомились, я расскажу историю о том, как в нашей группе появился четвертый, вернее, четвертая, и о том, как мы с Эм едва не стали миллионерами.

Но — обо всем по порядку.

В то лето август выдался особенно жарким, видимо, в качестве компенсации за холодный июнь и сопливо-грозовой июль. Мы с Эм сосредоточенно рубились по внутренней сети конторы в counter strike, создавая впечатление напряженной работы: у Эм даже бисеринки пота на лбу выступили. Судя по всему, нашими противниками в этот раз были ребята из архивного отдела: действовали методично, но довольно по-дилетантски, в настоящем бою их сняли бы в первые же десять минут, а то и раньше. Ну а мы с Эм никуда не торопились, поэтому вовсю наслаждались импровизированной игрой в кошки-мышки. За все наши прошлые заслуги начальство пообещало нам отпуск в солнечном декабре, так что не стоило и мечтать о несбыточном. Например, о беззаботном отдыхе среди песчаных дюн и стройной незнакомке, угощающей тебя домашним вином из подвалов своего горячего южного папаши…

Черт, едва успел увернуться! Что это за новый персонаж к нам пожаловал? Чуть меня не снял, ганфайтер долбаный! Похоже, в архив опять кого-то из оперативников сослали коленками на горохе стоять. Чувствуется — профессионал, хоть и ведет себя весьма рискованно. Последний раз мы с таким бойцом месяца два назад встречались; неужто ему мало показалось? Или так и не понял, что с нами лучше не связываться? Вечер определенно перестал быть томным…

Меж тем ганфайтер не дремал, и буквально за четыре минуты вынес всю архивную группу. Хм, значит, он не с ними, а сам по себе, псих-одиночка. Мы с Эм переглянулись. Однако интересный нам попался противник! Ну, да и мы тоже не лыком шиты, сейчас посмотрим, кто круче.

Пришлось попотеть, но еще через четверть часа мы взяли стрелка в клещи и с особым цинизмом изничтожили; по-моему, он даже не успел понять, откуда его накрыли.

Радость наша длилась недолго — нас вызвал командир и с некоторым удивлением сообщил, что высшее начальство вдруг возжелало отправить нас в славный городок Катькин Мох, где по агентурным данным активно вербует новых приверженцев секта Беспечного Ангела. Выезд немедленный, документы и командировочные получите в соответствующем отделе. И расписаться не забудьте, ага.

Мы — народ подневольный, так что встали и отправились, куда нас послали. Пока Эм получала ценные указания, я успел изучить карту. Искомый городишко обнаружился в Тверской губернии, причем был расположен в такой редкостной ж… живописной местности, я хотел сказать, что и речи не шло добираться туда общественным транспортом. Когда я сообщил об этом Эм, она лишь вздохнула, прекрасно зная, какие фортели способен выкинуть мой старенький «Форд Сиерра», который мы между собой звали Сайрой. Мерзкий характер Сайры вкупе с вечно кипящим движком делал незабываемой любую поездку.

Поскольку Тиныча ссылка в Катькин Мох миновала, на этот раз в салоне было даже вольготно. Эм несколько повеселела, сообразив, что ей не надо сражаться с Тином за право устроиться на переднем сидении, и пока я доливал масло в движок и антифриз в радиатор, успела сбегать в магазин и прикупила всякой снеди в дорогу. Я в последний раз с тоской посмотрел на яично-канареечное здание конторы (поубивал бы тех, кто красит дома в такой кошмарный цвет) и дал по газам, вспугнув сидящую на дереве воронью стаю. Как назло, именно в этот момент Сайре приспичило стрельнуть глушителем, и мерзкие птицы, запаниковав, облегчились прямо на крышу, капот и лобовое стекло. Я взглянул на Эм. По предательски подрагивающим уголкам губ можно было догадаться, что она еле удерживается от хохота.

— Говорят, это к деньгам, — мрачно заметил я, одновременно прикидывая, где находится ближайшая автомойка.

— К очень большим деньгам, — авторитетно поправила меня Эм и все-таки рассмеялась. Ну а следом за ней и я за компанию.

В Катькин Мох мы добрались часов в пять утра. В принципе, можно было уже и не ложиться, а сразу заняться делом, но, во-первых, в отличие от выспавшейся Эм я был измотан дорогой: десять часов за рулем — это вам не хухры-мухры! Полтора часа в очереди на мойке, три в пятничных пробках, еще полчаса на замену колеса — правое заднее, будь оно неладно, я давно подозревал, что там грыжа. Два часа, потерянных на плутание по темным трассам без опознавательных знаков и названий населенных пунктов, ну и три, собственно, на дорогу. Неплохой результат, не правда ли? А во-вторых, смотреть в этом городишке было решительно не на что по причине его микроскопичных размеров. Так что я все же настоял на гостинице, благо, что мы обнаружили ее прямо у въезда в город; со стороны местных было крайне любезно расположить ее именно здесь.

В роли портье выступала рыхлая тетка с тугими кудряшками, своим монументальным видом наводившая на воспоминания о далеких восьмидесятых, когда я пешком под стол ходил и до оторопи боялся таких вот теток, оккупировавших поликлиники, прилавки окрестных магазинов, а также сидячие места в электричках. Им непременно надлежало иметь визгливый голос, бюст седьмого размера и поганый характер. Вот и эта тетка, увы, исключением не стала.

В качестве артподготовки она огорошила нас известием, что свободных мест нет, на что Эм медовым тоном поинтересовалась, с каких это пор Катькин Мох избран местом проведения Международной конференции кролиководов? А когда тетка возмутилась: мол, что за бред, какие кролики? — доходчиво объяснила, что не надо нас тогда разводить, как тех самых зайчиков, и развешивать лапшу на длинные уши. С нас ведь станется пройти и лично проверить занятость номеров.

Тетка малость сбавила обороты и затребовала наши документы. Сверкать корочками мы по понятным причинам не собирались, поэтому просто выдали паспорта. Тетка хищно вцепилась в них, быстро пролистала и заявила, что одноместных номеров у нее нет, а в двухместный она нас не поселит, поскольку мы не расписаны. На это Эм с необычайной теплотой и участием в голосе предложила тетке решить все ее личные проблемы разом. Уж не знаю, что в итоге подействовало: сие обещание, голливудская улыбка в тридцать два зуба (двадцать девять своих, три искусственных — год назад пообщалась с не самым вежливым джентльменом) или невзначай продемонстрированная Эм рукоять Вальтера, но больше нам препоны не чинили, и через пять минут мы, наконец, заселились.

Номер нас порадовал: чистый, уютный, с огромной двуспальной кроватью, на которой лежали подушки в виде сердец.

— По ходу пьесы, это люкс для новобрачных, — заметила Эм, сунув свой любопытный нос в бар и позаимствовав оттуда бутылку шампанского.

— Думаешь, мы оставили каких-то молодоженов без сладкого?

— Думаю, что мне на это глубоко насрать! — с чувством произнесла Эм и принялась сдирать фольгу с горлышка.

— Эй, нам сегодня еще работать! — попытался протестовать я, но Эм была непреклонна.

— Дэн, не будь занудой, лучше иди в душ и отправляйся баиньки. А то тебе впору собственную секту заводить — Красноглазого Вампира! Эдак ты нам своей физиономией всех свидетелей расшугаешь!

Я подумал и не стал возражать. И вообще, в ближайшие пятнадцать минут был весьма покладист: на какой бок меня ни положи, на любом хорошо…

Глава 2

Дэн безмятежно дрых и умилительно причмокивал во сне. Все-таки он по большому счету сущий ребенок, смешной и трогательный. Ну а мне, бедной и несчастной, стоило бы поставить памятник при жизни за то, что пила шампанское и не предпринимала попыток покуситься на покой напарника. Вот только представьте, каково мне сейчас! Огромная кровать типа траходром, выдержанная в карамельно-розовых тонах с забавными подушками в форме сердечек; привлекательный мужчина в костюме Адама, нежащийся на этой кровати. А мне его даже потормошить нельзя, потому как служба, задание и вообще устал человек.

Но про себя я жестко решила: да лети оно все в тартарары, но на этот раз Дэн от меня не уйдет. Не сегодня, так завтра я его все-таки поимею аккурат на этой кровати. Который год корчит из себя добродетельного старшего братца, а сам, между прочим, по бабам так и шастает! А мне сиди, любуйся на это безобразие и молчи, типа не твое — не претендуй и не ревнуй.

Шампанское подозрительно быстро закончилось, а второй бутылки в баре не было. Экономят, сволочи. Черт, если я сейчас не найду чем себя занять, то забуду о том, что я хорошая девочка, и использую Дэна по прямому назначению. В конце концов, мужик он или так, погулять вышел?..

Хм, погулять? А который сейчас час? Половина седьмого натикала. Что ж, самое время пройтись по окрестностям и посмотреть, в какое пешее эротическое путешествие отправило нас начальство на этот раз.

После недолгих раздумий с оружием решила не расставаться, мало ли какие у них тут в Катькином Мху маньяки разгуливают? И что, из-за каждого урода на помощь Дэна звать? Вот уж глупости: я девочка взрослая, с такой мелочевкой сама справлюсь.

Мымра регистраторша презрительно фыркнула мне вслед, и я не удержалась от соблазна: обернулась, чтобы увидеть, как ее лицо расплывается в фальшивой улыбке. То-то же! Терпеть таких баб не могу: тупые и упертые, как ослицы, только силу и понимают. А сколько от них проблем вечно… Ладно, не будем о грустном, проехали.

Городок оказался в меру мил и симпатичен, этакий патриархальный рай средней полосы России. Подавляющая часть домишек двухэтажные деревянные, но обнаружилось и несколько хрущевок. Когда мне надоело строить из себя скучающую туристку и бесцельно шляться туда-сюда, я отправилась на местный рынок. Если где и можно получить хоть какую-то информацию о приснопамятной секте, так это там, ибо давно и доподлинно известно, что всякий рынок — прибежище кумушек, любящих почесать острые язычки.

Рынок только-только открывался. Торговки выставляли на прилавки свое добро, кто-то уже лениво переругивался. Не обращая на это ни малейшего внимания в тени одного из ларьков беззаботно дрыхли три лохматые дворняги. Я уже прикидывала, кого из продавщиц использовать в качестве рупора гласности, и под каким соусом это лучше обстряпать, как одна из них обратилась к товарке:

— Слышь, Тонь, а энти ангелы когда обещались быть-то?

— Да кто ж их разберет? Как проголодаются, так и нагрянут, — невозмутимо отозвалась ее собеседница, а я тут же превратилась в слух и внимание.

— Это ты хорошо придумала-то, рассол им отдельно продавать, — с оттенком зависти продолжила первая. — Мы-то завсегда огурцы вместе с рассолом торговали; на круг и выходит, что он вроде как бесплатно получается. А ты и за огурцы берешь, и за рассол вдругорядь.

— Так у тебя того рассолу кот наплакал, — с достоинством парировала вторая тетка. — Почитай, что и нет его вовсе, а тот, что остался, плесенью покрыт. Кому он такой нужен-то?

Первая торговка не нашла, что на это ответить, и обиженно засопела.

Хм, что же это у нас такое? То, что речь идет о секте, сомнению не подлежит. Вряд ли здесь обретаются еще какие-то ангелы помимо них. Паршивцы чуть ли не каждый день шляются на рынок, где разживаются огурцами и рассолом. Местные о них отзываются без всякой неприязни: есть ангелы, и ладно. Наплевать, кто они такие, лишь бы торговля не стояла. Интересное кино получается…

Что ж, тогда не буду торопиться и подожду, пока здесь не появится кто-нибудь из сектантов. А дальше стану действовать по обстановке.

Чтобы не вызывать подозрений, я прямой наводкой отправилась к первой торговке, где долго и придирчиво выбирала яблоки, изображая из себя избалованную столичную штучку, которую невесть каким ветром занесло в этот убогий уголок отчизны. Ну да, я всегда говорила, что лучший способ маскировки — быть на виду, и когда придет пора действовать, никто на тебя и внимания не обратит.

С торговкой мы всласть поцапались к взаимному удовольствию, потом я не без труда отбилась еще от пяти работниц весов и калькулятора, предлагавших купить яблоки у них. Вот уж чего никогда не понимала, так подобную психологию: на кой ляд человеку сдался товар, который у него уже есть? И когда список доступных развлечений сам собой подошел к концу, на рынке появились они — ангелы. Торговки потеряли ко мне всякий интерес, уставились на новых покупателей и вмиг стали похожи на лубочных матрешек с одинаково идиотскими улыбками на щекастых лицах.

Ангелы очень вежливо поприветствовали собравшихся, затарились рассолом, молодой картошкой и луком, после чего удалились, невозмутимые и просветленные, аки клонированные Будды.

Я проследила за не собирающейся ни от кого таиться компанией, выяснила, где у них лежбище, а заодно и стойбище, и с чувством выполненного долга потопала обратно в гостиницу. Ну и дела тут творятся, прости Господи! Дэн будет громко ржать, когда я все расскажу. Или материться, но сугубо на начальство и его агентурные источники, благодаря которым мы впустую скатались за тридевять земель.

Впрочем, если так, никуда мы отсюда сегодня не поедем. Гостиница до завтра в нашем распоряжении, а поваляться за казенный счет в номере люкс я никогда не отказывалась. В конце концов, имею я право хоть на такую моральную компенсацию?

Мои мысли сами собой скатились к Дэну. Вы бы только знали, какой у него забавный шрам на ягодице, это просто нечто! Каждый раз, когда его вижу, у меня возникает непреодолимое желание прикоснуться к нему губами и быстро-быстро подразнить язычком. А уж как Дэн смешно бесится, когда слышит песенку про «тонкий шрам на любимой попе», я вам и передать не могу. Иногда я специально мурлыкаю себе под нос этот мотивчик, чтобы полюбоваться на то, как глаза Дэна начинают метать молнии.

В конторе, кстати, все поголовно убеждены, что мы любовники. Ну еще бы: регулярно ночуем вместе, а после того как мы в чем мама родила рванули из постели прямо на глазах у изумленного курьера (срочный приказ явиться пред светлы очи начальства, а у нас телефоны в ноль разряжены), последние сомнения отпали даже у самых заядлых скептиков. Если кто и в курсе истинного положения дел, так это Тиныч и командир. Но Тину, сдается мне, глубоко по барабану, спим мы с Дэном или нет, а командир предельно корректен в подобных вещах.

Почему так вышло, я и сама не понимаю. Чтоб я, да за несколько лет не затащила понравившегося мне мужика в кровать, это нонсенс. Но факт остается фактом: мы с Дэном близки, как иной раз и муж с женой похвастаться не могут, а вот, поди ж ты…

У меня есть маленькая теория на эту тему. Согласно ей, Дэн просто копирует мое отношение. Нет сомнений, что я ему очень нравлюсь. Но сделать первый шаг и перейти разделяющую нас черту, все равно, что расписаться в собственной слабости, или отсутствии выдержки и хрен знает в чем еще. То есть ответить на страсть — это запросто, а проявить инициативу — ни-ни. Ничего, я сегодня не гордая, могу сама начать эту партию. Игра больше чем на два года затянулась, пора уже как-то определиться.

Я зажмурилась, до последних черточек вспомнила такое родное и любимое тело Дэна. Сегодня он всецело и безоговорочно мой. Я войду в номер, сброшу одежду, тихонько стащу со спящего простыню и лягу рядом. Пробегусь пальцами по его груди — практически безволосой, если не считать маленького курчавого островка чуть выше солнечного сплетения. Островку тоже достанется своя доля ласки. Нежно-нежно, не касаясь кожи, по верхнему краешку — так, чтобы одновременно приятно и чуточку щекотно, и горячие волны катятся от шеи к затылку. А потом прижаться губами к крошечному соску, бережно втянуть его в себя и осторожно тронуть зубами, дождавшись ответного не то вздоха, не то стона. И сразу же, не давая опомниться, провокационно и властно сунуть ладонь между его раскрытых бедер, туда, где такое чувствительное и беззащитное место с кожей нежной, как у младенца. Сжать, вцепиться почти до боли, до сладких судорог, отпустить и снова вцепиться, пока стоны не станут громкими, пока Дэн не откроет глаза и не поймет, что это стонет он сам.

А дальше начнется схватка. Я до крови укушу Дэна за плечо, он вмиг озвереет, распнет меня по кровати, пришпилит к ней, как бабочку к доске, с силой сожмет запястья. И мы поменяемся ролями: это не я, это он решил меня взять грубо и бесцеремонно, как тысячи лет назад какой-нибудь пещерный человек брал свою подругу, утробно рыча от удовольствия.

О нет, я не буду покорной, я стану сопротивляться — во всю силу, без дураков, чтобы победа Дэна была еще более сладка и желанна. И в тот момент, когда наши тела сольются, мы оба не сможем сдержать крика.

Я вмиг стану мокрой: моя испарина, пот Дэна, наши соки — все вперемешку; мы липкие, пачкаем простыни, пахнем как дикие звери и оттого заводимся еще сильнее. Вся шелуха слетела, маски долой, мы одни во вселенной, два тесно сплетенных тела, инь и янь в чистом виде. И вот меня уже выгибает дугой, я плачу и смеюсь одновременно, царапая спину Дэна, потому что мне мало, я хочу еще. И он вновь и вновь дарит себя всего без остатка, и в тот момент, когда я уже готова взмолиться о пощаде, несколькими мощными ударами завершает начатое. Как он прекрасен сейчас, мой спустившийся на землю бог! Какой райской музыкой отдаются в ушах его последние стоны! Как трогательно он закрывает глаза и чуть откидывается назад, наконец-то позволив себе забыть о той, кто рядом, и насладиться самому, ни с кем не деля восторг этих секунд.

Я распростерта под ним, но не побеждена, ведь мы оба выиграли. По спине Дэна тонкой струйкой бежит кровь, но он не ранен, а возрожден, как восставший из пепла феникс, ведь оргазм — это и впрямь маленькая смерть, не так ли?

А потом он посмотрит на меня и хрипло скажет:

— Что, чертовка, добилась своего?

Или заметит буднично, скрывая за деловым тоном смущение и растерянность:

— Ищи йод и салфетки. Я в машину за аптечкой не пойду, а то еще рубашку испачкаю.

А может быть, промолчит, ведь и так все понятно, и зачем портить словами то, что только что произошло между нами?..

В голове приятно зашумело, перед глазами все поплыло. Я почувствовала, как влажно стало между ног, и ноздри мои затрепетали, уловив знакомый запах. Я готова к любви, я жажду ее, я иду!..

Меж тем меня самым бесцеремонным образом облапили за задницу, и я от удивления вопросительно уставилась на наглеца, вместо того, чтобы сразу дать ему по яйцам и продолжить путь.

— Какие роскошные ляльки тут бродят! — радостно ощерясь щербатым ртом, из которого несло вчерашним перегаром, заявил доморощенный камикадзе и гнусно подмигнул, а его дружки в количестве двух штук тут же загоготали на всю улицу. — Думаю, она ведь не будет против, если мы ее чуток помацаем, а парни?

Я бросила быстрый взгляд на дебила. На пальце перстень-наколка — костяшка домино, значит, на зоне был шестеркой. Откинулся недавно, еще шевелюру не отрастил. Дружки его явно пороху не нюхали, не уголовники, а так, обычная шантрапа. Их в расчет можно и не брать.

Улыбнувшись ошалевшему от таких знаков внимания придурку, я выхватила пистолет и сунула дуло прямо в открытый рот.

— Следи за метлой, чушкан! Или по шконке соскучился, шкварной?..

Отважные дружки давно взбили пятками облачко пыли в конце улицы, а нарвавшийся на нежданный отпор кретин не придумал ничего лучше, чем обоссаться; по его замызганным спортивным штанам быстро расползалось темное пятно, распространяя вокруг характерный запах. Я поморщилась. Черт возьми, взял и испортил такое чудесное утро! И что мне вечно везет на всяких идиотов!

Аккуратно вынув Вальтер (любитель женских задниц тут же рванул куда-то через невысокий забор, уходя от страшной девки дальними огородами), я обнаружила, что пистолет весь в соплях неудавшегося кавалера. Тьфу ты, напасть какая!

Пришлось лезть в карман за одноразовыми бумажными платочками и тщательно протирать ствол. Не хватало еще, чтоб он у меня заржавел из-за этого малахольного.

В гостиницу я вошла в самом мрачном расположении духа, остро ощущая, что если сейчас, сию минуту не получу долгожданной разрядки, мне на грудь можно смело вешать табличку: социально опасна! Что ж, извини, Дэн, сценарий нашей первой интимной встречи придется несколько изменить…

Глава 3

Я шел вдоль берега петляющей среди полей речушки и любовался на стрекоз, носившихся туда-сюда над водной гладью. Издали они так похожи на крохотные вертолеты…

Вертолеты. Я бегу по бетонке к своей машине, на ходу натягивая летный шлем, как кто-то сбивает меня с ног. Твою ж в качель, откуда на аэродроме черти? Живым не дамся, даже не рассчитывайте, подонки! Как трудно дышать, удавку набросили и волокут куда-то в сторону гор. Держись, Скворец!

Я хватаю нападавшего за шею и одновременно падаю, вынуждая того перелететь через мое плечо. А теперь удар головой, и еще для верности в челюсть добавить…

— Ты что, обалдел? — где-то совсем близко возмущенно заверещала Эм.

Бац — кажись, мне пощечина прилетела? Бац — вторая!

Я сел на кровати и помотал головой, отгоняя остатки кошмара.

— Что случилось? — спросил я у напарницы, во все глаза пялясь на ее изрядно порозовевшую скулу. Кто ее так приложил? Неужели я? Ничего не понимаю.

— Совсем уже с катушек съехал! Я тебя бужу, а ты в драку полез!

— А… ну, извини. А почему ты раздета? — до меня вдруг дошло, что на Эм нет одежды, хотя бы символический треугольник трусиков, и тот отсутствует!

— Мало ли почему! — огрызнулась Эм. — Из душа иду, вот почему!

— А чего ты тогда сухая?

— Я тебе что, преступник? Чего меня допрашиваешь? Или мне еще спасибо надо сказать за то, что нос не сломал? Да ты хоть знаешь…

Коль Эм завелась, это надолго. Единственный принцип, который подходит к подобной ситуации: если женщина не права — извинись перед ней. Но черт ее дери, неужели за все время нашего знакомства она так и не уяснила, что поднимать меня с постели можно либо с помощью будильника, либо осторожно подергав за ногу?! За ногу, чтоб не дотянулся! Или забыла, как я ее едва не придушил во время наших первых совместных ночевок? Ей тогда вздумалось усесться на меня верхом и, так сказать, оприходовать без особого моего на то согласия, типа сюрприз. В результате заполучила синяки на шее и хриплый голос. Дулась на меня больше недели: дескать, едва на тот свет не отправил ни за что, ни про что. А я-то тут при чем? Не могу ничего с собой поделать, как привились в армии рефлексы, так и остались, и никуда от них не денешься.

Наконец, красноречие Эм иссякло и в номере стало тихо.

— Который час?

— Одиннадцать!

— Что ж, тогда пора подумать насчет завтрака…

Эм тут же кинула в меня лежащий на тумбочке пакет с яблоками. Я выбрал самое спелое, откусил и продолжил:

— И надо идти выяснять, что тут за секта завелась.

— Уже!

— Что — уже? Уже позавтракала или…

— Или! Нет здесь никакой секты, и не было никогда.

— То есть? — Эм изрядно меня озадачила, а поскольку спросонок я соображал туго, то никак не мог взять в толк, что она имеет в виду.

— Ангелы или Беспечные ангелы — это твои старые приятели хиппи, у них тут летний лагерь, минут двадцать ходьбы. Ведут себя тихо, с местными полный контакт и взаимопонимание. Так что пустышку тянем!

Тут я должен сделать маленькое лирическое отступление на тему, почему Эм зовет хиппи моими старыми приятелями.

После того как я подал рапорт и ушел на гражданку — старлей двадцати двух лет от роду с расшатанной психикой и полным непониманием, что же ему теперь делать — я несколько месяцев прожил в хипповской общине. Попал туда по наводке бывшего одноклассника, за что до сих пор очень ему благодарен. Никакой курорт или реабилитационный центр не могли дать мне и десятой доли того, что я получил у этих беззлобных чудаков.

Посмотреть со стороны — обычные туристы. Живут в палатках, кормятся макаронами с тушенкой да лесными дарами, а вечерами лихо бренчат на гитарах. Были в той общине и некие обязательные для ее членов ритуалы вроде утренней медитации или чтения проповедей старейшинами, но меня это не касалось: медитации я с завидной регулярностью просыпал, а на проповеди забредал пару раз из чистого интереса. Я был гостем коммуны, и поэтому меня никто не трогал и ни к чему не принуждал. Впрочем, иждивенцем меня тоже было сложно назвать: я то мотался в город за провизией на всю честную братию, то рубил дрова и помогал в прочих немудреных хозяйственных работах.

Первые месяца полтора я практически ни с кем не разговаривал. Ел, спал, гулял по окрестностям. В хорошую погоду долго смотрел на облака, в плохую слушал, как стучит дождь по пологу палатки. Я одновременно был среди людей и поодаль от них. Когда на душе становилось особенно грустно, шел к первому попавшемуся костру, внимал чужим разговорам, пил вино и подпевал, если слышал знакомые песни.

А затем в один действительно прекрасный день я осознал, что больше не хочу быть затворником, что черная тоска, обручем сдавившая мое сердце, отступила. И впервые с момента увольнения из армии мне захотелось жить и дышать полной грудью.

Еще через неделю у меня появилась любовница Аленка, веселая девица лет на пять-семь старше меня, неревнивая и нетребовательная, зато склонная ко всяческим розыгрышам, так что скучать мне уже не приходилось. Однажды Аленка заявилась в мою палатку не одна, а со своей подругой Женькой и, не особо слушая возражения, девушки доказали мне, что лучше одной красивой барышни могут быть только две.

А еще через месяц я был полностью готов к возвращению в обычную жизнь. Я понял, что несмотря на увольнение, душой я все равно военный, а значит, дальнейшая судьба так или иначе будет связана с защитой. Охранник, милиционер, контрактник-спецназовец — я был готов идти по любой из этих дорог. А в итоге попал в контору, и если и жалею об этом, так только в те минуты, когда сижу голодный и замерзший под проливным дождем, выслеживая очередного бандита.

Так что известие о том, что Беспечные ангелы оказались всего лишь безобидной хипповской коммуной, меня изрядно огорошило. С одной стороны, хорошо, если так; просто кто-то чересчур бдительный решил перестраховаться, подав жалобу и преувеличив в ней все, что только можно. Но с другой стороны, а если нет? Хиппи, по крайней мере те, которых я знал, никогда не агитировали окружающих вступать в их ряды. А в донесении говорится, что секта вербует новых членов. Так вербует или нет, и если и впрямь хиппи изменили собственным негласным правилам, неужто дошли до того, что хватают и насильно затаскивают к себе народ? Что-то мне не верится. Но выяснить это стоит.

— Так где, говоришь, у них лагерь?

Эм фыркнула, давая понять, что все еще злится на меня.

— Хочешь, чтобы я сам его нашел?

Напарница зло сверкнула глазами:

— Как выйдешь из гостиницы — сразу направо, дальше на первом перекрестке снова направо и до окраины, а оттуда и сам их увидишь.

— Ты со мной?

— А что я там забыла?! Говорю же тебе: пустышку тянем. Наверняка страшная секта примстилась одной из местных бабок на почве прогрессирующего маразма и паранойи. Если хочешь этим заниматься — изволь, а я свое на сегодня уже оттоптала!

— Ладно, оставайся, — покорно согласился я, зная, что если Эм уперлась, ее бульдозером с места не сдвинешь.

Почему-то мое согласие напарницу ничуть не обрадовало, а, похоже, разозлило еще сильнее. Черт, никогда не понимал женщин, а уж Эм в частности и особенности. Что опять я сделал не так?

Я предпочел не забивать себе голову этим вопросом, на который все равно не мог получить ответа, поэтому попросту сбежал. Оделся по-быстрому, прихватил пару яблок и был таков. В конце концов, если Эм захочет, она знает, где меня искать. А изображать из себя кающегося грешника только потому, что Эм приспичило разбудить меня небезопасным образом — это, я считаю, уже перебор.

Кстати, а все-таки: почему она была раздета? Опять взялась за старое?..

Эм не обманула: община хиппи находилась именно там, где она и сказала, на лугу около леса. Оглядевшись, я не мог не признать, что место выбрано крайне удачно: далеко от жилых домов, даже теоретически громкими криками и песнями тут никого не смутишь. При этом до города рукой подать, так что вопрос с подвозом провизии снимается сам собой. Чисто внешне все чинно и благопристойно: стройные ряды палаток, вместо кострищ разборные мангалы и газовые плитки. Прогресс налицо, с той моей коммуной и не сравнишь.

Я разрывался между желанием отправиться обратно в гостиницу и чувством долга, велящего мне немедленно топать к хиппи и выяснять все лично. После непродолжительной внутренней борьбы чувство долга все-таки победило, будь оно неладно, и я начал прикидывать, как лучше всего обставить свое появление там. Про официоз можно забыть раз и навсегда. Хиппи — граждане миролюбивые, но к любой власти испытывают инстинктивную неприязнь и на контакт идти отказываются. Значит, придется на скорую руку придумывать более-менее правдоподобную легенду.

Ну, например: приехал в чужой город, пошел гулять и заблудился. Или того пуще: объявить себя корреспондентом каких-нибудь «Земских Ведомостей» и взять у народа интервью. Все бы ничего, да только вот «корреспондент» с собой ни диктофона, ни фотоаппарата не захватил, а хиппи хоть и блаженные с виду, но отнюдь не идиоты. Что же делать?

— Мой Небесный брат, ты ли это? — раздался за спиной густой рокочущий бас, который я при всем желании ни с кем не мог спутать.

— Говорящий с ветром, какими судьбами? — я обернулся и тут же попал в медвежьи объятья своего старого приятеля.

— Недаром сегодняшней ночью мне снилась чайка, птица странствий и перемен! Она возвещала о твоем приходе! Пойдем же, Небесный брат, и возрадуемся нашей встрече…

М-да, вот так поворот! Меньше всего ожидал здесь увидеть этого бродячего философа и добрейшей души человека. Я не знал его настоящее имя, только прозвище. Мой знакомец в миру был доктором наук и, когда испытывал нужду в «презренном металле», писал курсовые и дипломы за всяких неучей. Говорящий с ветром был старше меня всего лет на семь, но окладистая борода прибавляла ему солидности и еще пяток лет сверху. За то время, что мы не виделись, он слегка разъелся, но это обстоятельство ни капельки его не портило.

— Какие дороги завели тебя сюда, Небесный брат?

— Э… с девушкой поссорился, — брякнул я первое, что пришло в голову.

— Печальная причина, но добрые последствия! Я дам тебе почитать трактат на эту тему!..

Ничего не меняется! Сколько я его помню, Говорящий с ветром всегда либо сочинял, либо обдумывал свои бесконечные трактаты. Всерьез подозреваю, что как минимум парочка из них легла в основу чьих-то диссертаций. Впрочем, это его личное дело, как распоряжаться плодами своих размышлений.

Через десять минут моя бедная голова распухла от обилия лиц, имен и прозвищ. Похоже, никто особо моему появлению в компании Говорящего с ветром не удивился; все вполне искренне радовались и приглашали разделить с ними трапезу.

Еще через часок я, удовлетворенный желудочно как кадавр у Стругацких и чуток разомлевший на свежем воздухе, знал про эту общину практически все. Первые лагерные палатки появились здесь еще в начале апреля. Лидером общины является некто Странник. Странника я мельком видел, и внешность его произвела на меня поистине неизгладимое впечатление. Осмелюсь предположить, что прозвище его произошло от слова «странный», а никак не «странствие». Худой, сутулый человечек с горящим взором, в котором явственно читалась легкая сумасшедшинка. Даже удивительно, как это он смог организовать и возглавить коммуну? Впрочем, в жизни я сталкивался и с более поразительными загадками.

Насчет названия общины разночтений в версиях не было: все сходились в том, что это в честь друга Странника, когда-то спасшего того от смерти; вроде как сам Странник не раз и не два с удовольствием рассказывал об этом инциденте. Друг был байкером и слушал группу «Ария», а самой его любимой песней был трибьют «Беспечный ангел». Вот так, и никакой религиозной подоплеки. Эх, стыдоба, мог бы и сам догадаться, в чем дело, а ведь даже в голову не пришло. Ну да что теперь об этом…

Судя по словам обитателей общины, с местными жителями проблем не возникало, разве что поначалу были небольшие трения с парочкой воинственных бабулей, разумеется, из-за названия. Бабули, действовавшие по принципу «слышу звон, не знаю, где он», побежали за защитой от безбожников и богохульников к местному батюшке. Тот не поленился лично навестить коммуну, побеседовал со Странником, не побрезговал поднесенной чаркой и, возвратившись, строго бабушек отчитал, не забыв, впрочем, подсластить пилюлю похвалой за бдительность.

Улучив момент, я как можно небрежнее поинтересовался у Говорящего с ветром, откуда в общине появляются новые члены, и есть ли среди них жители Катькиного Мха. Ответ был вполне ожидаем: в основном здесь тусуются старые, давно друг друга знающие хиппи. Но поскольку община открыта для всех, из городка сюда то и дело прибегает молодняк от десяти до двадцати лет включительно. Малолеток обычно с рук на руки сдают родителям; те, кто постарше, удовлетворив любопытство, через какое-то время уходят сами. Хотя есть и такие, что возвращаются, желая вновь изведать вкус хипповской вольницы.

Эх, права была Эм! По всем статьям права: донос, видимо, настрочили все те же неугомонные бабки, не поверившие на слово своему батюшке. Ни о какой вербовке новых членов и речи быть не может, просто старческая паранойя, и ничего кроме нее.

Поскольку я узнал все, что хотел, и задерживаться дальше не было никакого смысла, я начал придумывать повод, как бы поизящнее отсюда свалить. Нет, здешнее общество пришлось мне по душе, честное слово: сидел бы так до скончания века, но сами понимаете, я не на отдыхе. Служба, мать ее за ногу, так и растак! В итоге, улучив момент, я, состряпав подходящую мину, сообщил:

— Мне, пожалуй, пора. Подруга, скорее всего, успокоилась, так что пойду с ней мириться.

— А где она у тебя сейчас? — участливо поинтересовался Говорящий.

— Да в гостинице осталась. Так и чувствую: сидит, дуется и психует, куда это я пропал. Оно и понятно: чужой город, устала с дороги, вот нервы и не выдержали.

— А мне кажется, ей как раз лучше побыть в одиночестве, — ввязалась в наш разговор нахальная девица, явно не перешагнувшая порог двадцатилетия.

— Стася, с чего это ты взяла? — поразился мой приятель.

Девица тут же подсела еще ближе к нам, вернее сказать, плюхнулась на край коврика, который оккупировали мы с Говорящим. Да так, что мне волей-неволей пришлось подвинуться, поскольку поначалу ушлая малолетка устроилась практически у меня на коленях.

— Элементарно, мальчики! — услышав столь панибратское обращение к нам, двум взрослым и вполне солидным мужикам, я мысленно поперхнулся. — После ссоры любая женщина мечтает о реванше. Если ее обидчик появляется слишком рано, то получает вторую серию наездов и склок. Но если он почему-то не идет, женщина начинает терзаться сомнениями: а вдруг она не права? В такой момент шанс нарваться на повторную ссору не так велик, но все же есть. Если же мужчина выждет еще какое-то время, его встретят с распростертыми объятьями и уверениями в вечной любви, просто потому, что женщина успела во всех красках представить себе, что ее бросили насовсем, и страшно перепугалась. Так что торопиться в таких случаях не стоит! — нахалка с триумфом оглядела нас, обалдевших от нежданной лекции по женской психологии, и словно невзначай положила руку мне на бедро.

— Феноменально! — выдохнул Говорящий с ветром. — Пожалуй, это наблюдение достойно стать темой моего нового трактата!

— Ну а раз так, ты погуляй, дядь Юр, трактат обдумай хорошенько, а я тут покамест твоему другу карму поглажу.

Честное слово, не знаю, от чего я выпал в осадок сильнее: от того, что у Говорящего с ветром оказалось вполне себе человеческое имя, или от того, с какой готовностью он повиновался наглой девчонке. Я даже рта раскрыть не успел, как Говорящий дематериализовался подобно сказочному джинну, и я остался один на один с этой юной суккубшей.

— Так как тебя зовут, солдат? — проворковала Стася, прижавшись к моему плечу своей отнюдь не миниатюрной грудью, и меня прошиб холодный пот.

— Почему солдат? — тупо спросил я, чувствуя себя последним идиотом на планете.

— Выправка. Глаза. Руки. — Стася кокетливо ухмыльнулась. — Я же выросла в гарнизоне, у меня отец военный. Был.

— А сейчас?

— Его нет, — голос Стаси даже не дрогнул. — А вот мы с тобой есть. И вместо того, чтобы заниматься делом, болтаем о всякой ерунде.

— Э-э, что ты имеешь в виду? — попытался я изобразить из себя полного барана, но потерпел сокрушительное фиаско, поскольку спрашивать смысла не было: тонкие и удивительно ловкие пальцы девицы уже вовсю шарили у меня под ремнем.

— А может, не стоит? — сделал я последнюю робкую попытку избавиться от юной прелестницы.

— Да неужели? — прищурилась Стася.

Уж и не знаю почему, видимо, с отчаяния, я выдохнул и напряг пресс так, что пальцы Стаси оказались плотно прижаты ремнем и лишились всякой свободы маневра.

— Кажется, я в тебе не ошиблась, парень…

Это было выше моих сил! Столь глупо я себя давно уже не чувствовал. Меня, боевого офицера, снимают как какую-нибудь бордель-девицу, и кто! Мелкая пацанка с манерами заправской хабалки! А я как овца на закланье, ни бе, ни ме сказать не могу.

Самоедство длилось недолго, поскольку Стася поднялась, помогла встать мне, а затем, обняв за талию, ничтоже сумняшись, отбуксировала в ближайшую палатку, предварительно шуганув оттуда какую-то разомлевшую парочку.

Ну и влип! Черт побери, у меня же под мышкой кобура с АПС! И как я объясню, зачем мне пистолет?

— А, Стечкин! Старый знакомый, — равнодушно прокомментировала Стася свой трофей и как ни в чем не бывало продолжила экстренно освобождать меня от лишних на ее взгляд вещей.

Да, похоже, про детство в гарнизоне она говорила правду. Но в таком случае боюсь даже предположить, сколько на ее счету солдат-срочников, соскучившихся по женской ласке и ошалевших от напора неугомонной и ненасытной офицерской дочки. Не хотел бы я оказаться на месте ее папаши.

А еще через пару минут я и вовсе перестал существовать для этого мира, подхваченный ураганом по имени Стася. И черт меня дери, если я скажу, что это было хоть капельку неприятно. Девчонка отдавалась столь неистово, горячо и самозабвенно, что мне было уже решительно наплевать на то, сколько мужиков у нее было до меня, и что скажет ее строгая мамочка, если той вдруг по какой-то немыслимой причине захочется навестить дочурку в хипповской коммуне. О да, детка, ты лучшая, только не останавливайся, дорогуша, ведь ты же сама этого хочешь!

Но тут Стася внезапно закончила развратно-наступательные движения и, слезши с меня, перекатилась на спину. Судя по ее оценивающему взгляду, барышне надоело первенство, и она решила посмотреть, на что гожусь я. Что ж, детка, желаешь горячего секса — сейчас ты его получишь!

Я упал на Стасю, резко вошел в нее, краешком сознания удовлетворенно отмечая, как она содрогнулась подо мной, и всецело отдался животным инстинктам. Занавес.

Глава 4

Дэн сбежал к хиппи, а я вновь осталась одна-одинешенька. Спрашивается: зачем это было ему нужно, если я и так все подробно рассказала? Мог бы со мной посидеть, между прочим, я вроде как пострадавшая от его действий сторона. Вон, до сих пор скула ноет, значит, к вечеру жди на лице полноценный синяк. А я, кстати, совершенно не уверена, что успела сунуть в косметичку тональник. Вот гадство, если на борту никакого грима не окажется! Тогда придется отправляться на шопинг по местным магазинам и покупать первое, что попадется под руку, даже если это окажется штукатурка отечественного производства под названием «Балет». Или наоборот: торчать безвылазно в номере, чтоб никто ничего не увидел.

Что за день выдался, все наперекосяк пошло! И я точно знаю, кто в этом виноват, тот придурок с приятелями. Ух, попадись он мне еще раз, места живого не оставлю! И наплевать, что потом скажет по этому поводу начальство, в конце концов, я что — на мирных граждан нападаю? Отнюдь, всего лишь на отморозка-уголовника, явно не собирающегося становиться законопослушным товарищем.

Мысленно изметелив засранца до состояния котлеты по-киевски (косточки отдельно, подливка внутри), я перевела дух и озадачилась вопросом: что же делать в ожидании Дэна? Коли он там кого-то из знакомых встретит, то хорошо, если к вечеру появится, а то и вовсе ночевать не придет. Ему только дай повод поболтать на отвлеченные темы под предлогом служебной надобности.

Знала бы заранее, что все так обернется, захватила бы с собой какую-нибудь книгу, желательно потолще и позануднее, типа очередной вампирской саги или похождения простого земного чувака в Тридевятом фэнтезийном государстве. Самое то коротать утомительные часы, не загружая при этом голову.

Может, лечь поспать? Отличная идея, просто замечательная. Вот только один нюанс: хоть прошлую ночь я дремала урывками, а на ногах и вовсе с пяти утра, спать мне совершенно не хочется, а значит, можно и не пытаться. Это Дэну хорошо: стоит ему только принять горизонтальное положение, минут пять прошло, глядишь, уже дрыхнет голубчик, и сам черт ему не брат. Говорит, привычка с училища осталась. Мне в этом плане куда как сложнее. Иногда по трое суток глаз не смыкаешь, а ложишься, и хоть ты тресни: пялишься в потолок, как дура, а заснуть не можешь. А сил на то, чтобы встать и подняться, тоже нет. Так и валяешься: час, другой, третий, и только потом тихонько скатываешься в дрему.

Ладно, отправлюсь тогда в душ. А то, сдается мне, запахом пота повеяло. Да и в целом не стоит быть женщине столь ароматной, а то как бы не пришлось окружающим носы зажимать от моего убийственного амбре.

После водных процедур вопрос времяпрепровождения встал с новой силой. Скорее уж с отчаянья, чем по желанию, я решила поиграть в собственную же игру. Правила были простые: внимательно осмотреть место, в котором ты оказался, и извлечь из этого максимум информации. Кстати, небесполезная забава, однажды так «жучка» обнаружила, и что самое смешное, как потом оказалось, ставили его не на нас. Там целая история была, впрочем, к делу не относящаяся.

Сказано — сделано, и я отправилась изучать убранство номера. После тщательных раскопок под ванной обнаружился пыльный ершик с коричневой щетиной, а на шкафу в комнате газета недельной давности. Поскольку ни тайников в паркете, ни микрокамер найти не удалось, я с чувством выполненного долга плюхнулась на кровать изучать местную прессу.

Газета называлась скромно, но солидно: «Ведомости», но на конце вместо обычной буквы «и» красовалась «i»; видимо, она должна была убедить читателя в респектабельности издания. Типичная районная передовица с рассказами о том, как протекает летний детский отдых, и строчной рекламой на задних страницах. Я бегло проглядела писанные левой ногой статейки, успев позлопыхательствовать из-за отсутствия штатного корректора. Заодно выяснила, что, по мнению редакции, Катькин Мох и еще несколько поселков по соседству крайне перспективны с точки зрения инвесторов, а значит, в ближайшие пару-тройку лет здесь следует ожидать строительный бум и появление новых рабочих мест. Интересно, а инвесторы-то об этом в курсе? Сомневаюсь, однако.

Задержалась я лишь на рубрике «происшествия». Ну да, как и следовало ожидать, тишь и гладь, божья благодать. Пара аварий по вине нетрезвых водителей, одна раскрытая кража бытовой техники, массовая драка на дискотеке… Опа, а вот это уже занятно: неудачная попытка ограбления инкассаторов, преступники скрылись.

Прочитав статью, я не удержалась от фырканья. М-да, где же таких идиотов штампуют, а? Причем, что характерно, идиотами в этой истории были все: и инкассаторы, и грабители. Первые потому, что нарушили все мыслимые инструкции разом. Вторые потому, что потеряли кучу времени и не смогли продумать пути отхода.

Со слов журналиста, выглядело все так. Один из инкассаторов заметил лежащую на обочине окровавленную девушку. Далее следовало лирическое отступление, повествующее о жене этого инкассатора, которую год назад сбила машина и уехала с места аварии, и если бы не добрые люди, жена до приезда «скорой» истекла бы кровью. Вывод напрашивался сам собой: памятуя о случившемся, добрый инкассатор не мог бросить девушку в столь бедственном состоянии.Поэтому попросил водителя остановиться и выскочил из машины. Осмотрев барышню, он крикнул, что нужна помощь, и… к нему с аптечкой в руках бросился второй инкассатор! Да еще и дверь за собой не закрыл. Водитель потянулся через сиденье к пассажирской двери, и тут же получил в лицо струю газа. А следом, для верности, удар по голове. Первые два инкассатора также отправились в отключку: девица обработала их газом, а ее сообщники обеспечили ребятам сотрясение остатка мозгов.

А дальше начался полный цирк и феерия. Позаимствовав у инкассаторов ключи, грабители вскрыли отсек с деньгами и начали грузить их в багажник своей старенькой «Волги». При этом они зачем-то распаковывали мешки и высыпали заклеенные банковскими лентами пачки купюр внавалку. Кретинизм в кубе! Пока они возились, героический водитель успел очухаться и схватился за оружие, которое грабители благородно оставили при нем, выскочил на дорогу и стал стрелять. Судя по всему, рассмотреть после слезоточивого газа он мог максимум линию горизонта, поскольку целые и невредимые грабители успели запрыгнуть в машину, и даже попытались скрыться. Но тут удача их оставила, и водитель сумел-таки пробить одну из волговских шин.

Тем не менее грабители отъехали на поврежденном авто еще почти на полтора километра, как вдруг заметили впереди милицейский уазик, спокойно катящийся по своим делам. Тут они окончательно перепугались, бросили машину с набитым деньгами багажником и кинулись в лес. Примерно в то же самое время водитель-инкассатор смог-таки сообщить диспетчеру о нападении и запросить медицинскую помощь для себя и коллег. Конец истории. Деньги переданы по назначению, инкассаторам объявлен выговор, преступников ищут. Все довольны и счастливы.

Пожалуй, заберу-ка я этот номер с собой. А то любит у нас начальство душу выматывать: дескать, так топорно, как вы, никто не работает, пора вас в дворники разжаловать. Вот, пожалуйста: живой и даже зафиксированный на бумаге пример полного головотяпства! Спрашивается: почему инкассаторы сразу не сообщили диспетчеру о вынужденной остановке? Как они проморгали подъехавшую «Волгу» и выскочивших из нее молодчиков? Ведь дело не в сумерках было, на темноту при всем желании не спишешь! Я бы таким работничкам не то что выговор, увольнение без выходного пособия организовала! А по поводу героя-водителя… Сколько раз убеждалась: на практике героизм обычно начинается после того, как кто-то знатно сел в лужу. Вот и здесь то же самое, один в один.

Ладно, инкассаторы. Пусть перед нами классическая троица тупиц, которые инструкции слушала вполуха, а своей головой думать не научилась. Но грабители-то каковы! Инкассаторов не разоружили, деньги зачем-то ссыпали в багажник вместо того, чтобы просто забросить мешки и сделать ноги. А уж их нервозность при виде еле ползущего уазика… Нет, не понять мне местных нравов!

Газета изрядно подняла настроение, но, увы, материалы в колонке «происшествия» иссякли, а читать стихи заслуженной пенсионерки (предпоследняя страница, вывешено вместе с портретом дамы-пиита) я не собиралась ни за какие коврижки. Все хорошее когда-то заканчивается, вот и веселая пресса не исключение.

Сколько там натикало? Ого, половина второго! Может, удастся еще часок-другой потерпеть, а там и Дэн вернется?

Кстати, я же хотела посмотреть на окрестности Катькиного Мха с крыши гостиницы! Кажется, сейчас самое время это сделать.

Вооружившись биноклем, я заперла номер и отправилась к лестнице, ведущей на чердак. Пришлось немного повоевать с висячим амбарным замком, который я по некотором размышлении забрала с собой. А то какая-нибудь бдительная уборщица закроет меня, и что я тогда делать буду? Сползать по водосточной трубе аки человек-паук или истошно вопить, надеясь, что кто-нибудь из персонала меня спасет?

Городок сверху казался еще меньше, чем на самом деле; куда ни глянь, уже окраина начинается. Ради интереса я направила бинокль на поле, где стояли хиппи, но увы, ничего дельного рассмотреть не удалось, все-таки далековато, моя оптика на это не рассчитана. Жаль, а то я уж понадеялась, что увижу Дэна…

Нет, я все-таки по нему соскучилась! Так что, думаю, пора мне пойти его проведать. Заодно, если повезет, посижу у костра с его друзьями, шашлычка поем. Не может такого быть, чтобы у этих граждан не было припасено для меня жареное мясо!

Ободрив себя подобным образом, я спустилась с крыши, не забыв навесить замок обратно, и отправилась в сторону хипповского лагеря. Увы, чем ближе я к нему подходила, тем больше сомневалась в том, что поступила правильно. Что если я сорву Дэну операцию? Вдруг он был прав, что пошел проверить мою информацию, и выяснил, что под маской хиппи скрываются опасные преступники, практически итальянская мафия на тверской манер? И вот он выводит их на чистую воду, еще чуть-чуть, и окончательно расколет, но тут появляюсь я и порчу ему весь расклад. Может быть, пока не поздно, повернуть назад?

Так ничего толком и не решив, я остановилась метрах в двухстах от поля и принялась высматривать Дэна. Увы, не нашла, как сквозь землю провалился! А что если он уже ушел отсюда и шляется в свое удовольствие по городу? Позвонить ему, что ли, на мобильник? Пусть неспортивно, но мы-то тут на задании, а не в бирюльки играем.

Я вытащила трубку, как вдруг заметила направляющегося ко мне дядьку с густой бородой. Мужик бесхитростно улыбался и вид имел самый мирный, так что я решила его выслушать. А вдруг это и есть их главный сектант-вербовщик? Тут-то я его и разоблачу!

— Здравствуйте!

— День добрый!

— Простите великодушно, сударыня, но вы случайно не подруга Дениса?

— Ну да, а что? — в моей голове пронесся рой несвязных мыслей. Откуда он это знает?

— Вы только не волнуйтесь, пожалуйста…

После такого вступления я успела себе представить бездыханное тело Дэна и нервно икнула.

— …Денис рассказал мне о вашей ссоре, и, уверяю, он не хотел вас обидеть.

Оригинальный поворот сюжета! Что ж, со стороны Дэна было сильным ходом придумать подобную легенду. А со стороны этого странного дядьки — сообщить мне об этом. Теперь хоть примерно знаю, как себя вести, чтобы не выдать напарника.

— А вы, простите, кто будете?

— Друзья зовут меня Говорящий с ветром, — манерно представился дядька и разве что ножкой не шаркнул.

— Эм, — ответила я, и тут же продолжила допрос. — А вы, случаем, не знаете, где сейчас Денис?

Мне показалось или дядька как-то напрягся? Впрочем, ответил он практически сразу, не задумываясь.

— Да где-то здесь бродит, я его видел буквально десять минут назад.

— Поможете мне его найти?

Тут дяденьку явственно скрутил приступ изжоги, но он мужественно улыбнулся, подставил мне руку кренделем, за которую я тут же уцепилась, и сообщил:

— Конечно, всегда рад услужить!..

Мы полчаса добросовестно бродили с ним по лагерю в поисках Дениса, даже ноги успели чуток устать. На наши расспросы никто из хиппи ничего путного ответить не мог, разве что кое-кто удивленно вопрошал в ответ: «А разве он не с вами?» М-да, куда же он все-таки подевался, охламон?

— Пожалуй, позвоню-ка ему, — я вновь потянулась за телефоном.

— Думаю, в этом нет никакой необходимости, — Говорящий с ветром улыбался мне из последних сил, и на лбу его выступила испарина.

Я недоуменно вскинула брови и в упор уставилась на своего провожатого. По поводу бровей сразу скажу: долго тренировалась перед зеркалом, прежде чем меня начал устраивать результат. Зато каждому, кто это видит, сразу понятно: лучше меня за нос не водить, а то могу и покусать.

— Возможно, у Дениса просто расстройство желудка, вот и сидит сейчас в понятном заведении. А звонить человеку в таком состоянии — дело бессмысленное и даже вредное. Вдруг он телефон в выгребную яму уронит или еще какая напасть случится? Так что давайте мы с вами просто посидим и подождем его. Он обязательно появится, я в этом категорически уверен!

— А если нет?

— Эмма, ну давайте дадим ему еще минут пятнадцать, а потом звоните!

— Ну, если вы так настаиваете…

Говорящий с ветром меня изрядно заинтриговал. Не думаю, что Дэну здесь угрожает хоть какая-то опасность, иначе бы плевала я на всяких советчиков. Но мне стало интересно: с чего это Дэн, который без последствий для здоровья может слопать сырого мамонта с бивнями и шкурой, вдруг страдает желудком? И почему какой-то бородатый хиппи готов бродить со мной по лагерю и всячески развлекать меня, но при этом очень не хочет, чтобы я звонила Дэну? Что за тайны Мадридского двора, итить налево!

Мы чинно уселись на коврике. Дяденька тут же отловил какого-то пацана, что-то сказал ему вполголоса, и тот через полминуты принес шампур с еще дымящимся мясом. Говорящий с ветром с легким полупоклоном протянул его мне.

— Вы пока попробуйте, очень вкусно!

О как! Товарищ, оказывается, способен читать мои тайные желания? Стоило только помечтать о шашлыке, и на, пожалуйста, кушай и не обляпайся.

Отказываться от угощения я, разумеется, не стала, тем более что запах жареной свинины щекотал мне ноздри еще по дороге в лагерь. Конечно, сдобрить бы его еще кетчупом, да прибавить хоть горсточку маринованного лука… Но наглеть я не стала и слопала все без соуса и хлеба. Что ж, в одном дядька прав, действительно очень вкусно. Но шашлык закончился, какой будет следующий номер программы?

— Эмма, если не секрет: а где вы познакомились с Денисом? — спросил Говорящий с ветром, с явным сожалением убедившись, что от шашлыка остался лишь шампур.

— Мы работаем вместе.

— Почему-то я так и думал, — вздохнул Говорящий и тут же продолжил. — Эмма, а вы любите гитарную музыку?

Меня ужасно подмывало поправить его и сообщить, что меня зовут Эм, а не Эмма, но в данной ситуации это было неважно. Человек откровенно тянул время, но я никак не могла понять, зачем он это делает.

— Я к ней равнодушна.

— А зря! Хотите услышать настоящего виртуоза? Даже нет, не так: хотите увидеть, как работает настоящий виртуоз? Можно просто следить за его пальцами и получать истинное наслаждение. Это настолько завораживающее зрелище, что у меня не хватает слов, чтобы описать всю гамму ощущений, которую испытываешь, когда…

Какой красноречивый этот Говорящий с ветром! Даже позабыл, что ему положено нервничать и оглядываться по сторонам. Да-да, пока я уписывала за обе щеки мясо, я исподтишка внимательно за ним наблюдала. Человек места себе не находил и сидел как на иголках.

Кстати, а он довольно симпатичен. Специфически, конечно, но что-то в нем определенно есть. Вот если бы еще бороду убрать…

Эм, о чем ты думаешь? Немедленно соберись! У тебя напарник куда-то запропастился, а ты развесила уши и слушаешь какого-то лохматого типа. Нашла себе массовика-затейника, называется!

И тут глаза Говорящего с ветром расширились. Хм, что это там такое удивительное у меня за спиной творится? Я немедленно обернулась.

Сначала я увидела Дэна. На голове полный бардак, на лице блаженство, глаза шальные и блуждающие. Вслед за ним из палатки показалась девчонка, чей внешний вид наводил на мысль о недавнем бурном сексе. Девчонка потянулась как сытая кошка, а затем обняла Дэна и потерлась щекой о его плечо.

Я перевела взгляд на Говорящего с ветром. Тот шел пятнами и поджимал губы в предчувствии неминуемой катастрофы. Что ж, не буду разочаровывать хорошего человека...