Что в голове у чела, что не регает катку?

Глава 1

Однажды я отправил письмо куда-то в Шахты. Собеседник был, надо признать, весьма любопытным, можно даже сказать, загадочным. До сих пор гадаю, какая хворь его одолела, но, по всей видимости, из-за неё ли, из-за чего ещё, но внутри головы того молодого, даже, юного человека был не слишком густой кисель, в котором при повороте шеи о стеночки черепной коробки билась небольшая серовато-розовая губка. Однажды мы встретились вживую – его сопровождала явно уставшая матушка, а речь была бессвязной, в поведении было тяжело найти хоть какую-то привычную бодрому и хоть сколько-нибудь разумному человеку логику, он будто бы всегда бредил сном наяву и только лишь оказавшись за компьютером с клавиатурой и мышью в руках во глазах просыпался живой огонёк рассудка; он мог строить логические последовательности, объяснять их, что немаловажно, связными словесными конструкциями, однако всё ещё был малоразумен, потому что то, что запускало биологическую вычислительную машину, её же и выжигало с такой силой, что бедолага хирел с каждым заходом и исходом из интернет-пространства.

Однако, до этого ещё пройдёт немало по человеческим рамкам времени. Ранее я сидел в небольшой комнате – примерно двенадцать квадратных метров или семь с половиной татами или две целых и шесть десятых квадратных саженей. Я сидел и смотрел просто в выключенный телевизор; по сторонам было завалено всякими шмотками и мне было хорошо. На потолке были расположены две беспорядочно мигающие лампочки, какие можно встретить в, например, старом муниципальном здании малобюджетного провинциального города, где-нибудь окрест Новгорода или Перми – одна издавалась голубовато-белым, вторая же была жёлтой с оттенком десятилетней пыли и копоти – иногда светящие ровно, иногда притухали или ярчали, иногда начинали часто мигать, будто бы пытались сообщить что-то азбукой морзе.

Придвинул поближе пепельницу, где-то рядом с ней нащупал и пустую зажигалку; с приятным щелчком поцарапанная крышечка оголила почерневший фитиль. В самом деле, её надо было бы давно заправить, но к тому времени никакого желания не хватало на поход за бензином, потому приходилось по несколько минут гордо наяривать колёсико, чтобы искры дали достаточно тепла и фитиль подхватил пламя, вместо того, чтобы взять лежавшие где-то неподалёку спички или одноразовую зажигалку; большой палец уже стонал, однако папироска в зубах наконец начала тлеть.

Примерно же где-то в этот момент телевизор включился и показал стремительно движущийся вправо счётчик. "Как не вовремя!" – пронеслось в голове, но на большую зелёную кнопку под рукой, одновременно загоревшуюся, я нажал. Левая циферка сменилась на один вперёд и продолжила меняться, пока не остановилась на отметке "9". Пришлось ждать, но оно, верно, и к лучшему – по крайней мере, успею докурить – однако время шло, но ничего не менялось. Минута, пять, десять, в какой-то момент телевизор снова погас, оставив меня в одиночестве уже виртуальном. Безусловно, такое бывает, но всё же, не могу точно сказать, чем, воспалённый долгими тридцатью часами без сна, алкоголем и, возможно, разжиженный лёгким кислородным и калорийным голоданием мозжевельник зацепился за этот раз. В лёгком ступоре я ещё потупил в экран, после чего медленно встал, загрузил карманы пальто своей мелочёвкой и покинул комнату, закрыв хлипкую дверцу на ключ, болтающийся внутри скважины.

Проходя по коридору мимо других пронумерованных дверей, мне довелось встретить знакомого с прошлого места работы – ямщика Бубу, с которым повезло работать на сельской почте.

– матушка родная, какие люди! – насколько позволяло пространство коридора распахнул руки муж и поприветствовал, – давно не заезжал! А ты – вот он где! Как оно?

В ответ я развёл руками, силясь показать безысходность положения и глубоко вздохнул, промогравшись, чем вызвал яркий звонкий смех у собеседника.

– да уж, не сахар – жизнь в этом вашем городе. То ли дело – вышел с утра на крыльцо, подёргал корову за сиськи, влил кофея, да и дальше, что есть – сказка!

– что есть, то есть... Бензина, только, нет...– заразительный позитив сочился из этого человека – за что однажды я буду ему благодарен – оттого и моё лицо тронула улыбка.

– да и не надо! Ладно! Заезжай как-нибудь, накатим! Или я зайду? Свободен сегодня-завтра?

Я приложил руку к лицу, разминая уставшие мышцы, и отвёл взгляд в сторону, прикинул свой довольно нестройный график; получалось не слишком легко – мысли медленно ползли в голове и постоянно уходили, но общая картина, всё же, сложилась в голове.

– ну, завтра, наверное, вечером, где-нибудь около шести проснусь, канает?

– канает!

– тогда... – призадумался, куда бы его сориентировать, – в парке на Ленина, примерно в седьмом часу. Он небольшой, найдёмся быстро.

– вот славно! – воскликнул он и схватил меня за правую руку, левой хлопнул по моему локтю, – до завтра!

– увидимся, – сделав аналогичный жест, я проводил Якова взглядом до нужного кабинета и сам двинулся к выходу, зажигая спичку.

Лифт, зеркало, камера видеонаблюдения в углу, пара пропущенных мимо ушей замечаний за курение в помещении, охранник и рамка металлоискателя, наконец, небесный свет, рассеянный в облаках, обещающих грозу. На улице середина осени, холод, ветер, пасмурная погода и слякоть – мило моему глазу всё, кроме последнего, но даже так, немного поднявшегося настроения это не омрачило.

Я протёр отвыкшие от столь яркого света и собирающиеся ото сна глаза, помедлил перед решением и выбрал пойти пешком – живу отнюдь не на конечной, потому весьма вероятно засну в этим часом пустом трамвае и проеду, так что, лучше уж часик пройтись, потягивая прохладное зелье, купленное втридорога в какой-нибудь жральне по пути. Распалил новую сигарету ещё тлеющим бычком и двинулся.

Идти было легко – сахар, кофеин и таурин подогрели кровь, потому, перескочив из полной прямоходящих чудовищ Наружи в милую сердцу уютную квартиру, я почти даже не валился с ног; что я делал по дороге – я не помню, возможно, я даже и не думал тогда, что вполне свидетельствует о том, что тогда никакого "Меня" могло и не существовать. Во всяком же случае, замедленные мозговые процессы привели к тому, что надо заправить пузо нормальной пищей и прилечь подремать.

Я бросил в микроволновку пачку каких-то полуфабрикатов, каких-то пицце-пельмене-пирогов, как бы они ни назывались и что бы из себя не представляли, и налил бокал пива, с которым стоял на кухне в ожидании звукового сигнала, сообщающего об окончании разогрева.

Пока я ждал – да и не только тогда – меня всё продолжали посещать мысли о сегодняшнем подборе. Что это было? Почему он не принял? Он забыл? Не успел? Был занят? Зачем вообще начинал, в таком случае? Или у него пропала связь? Может, вообще всё электричество? Или он вообще не хотел начинать и нажал просто так? И почему меня это так встревожило? В этом могло быть что-то сверхинтересное, равно как и ничего стоящего.

Вся эта ерунда приходила мне и во сне, прерванном будильником и гадким ощущением влаги подо мной – я и не заметил, как уснул с бокалом на диване и тот излился сразу же, стоило потерять хоть какую-то хватку. Досадно.

Долго горевать не пришлось, тем более, что и такая малая, но насущная проблема была вытеснена другими мыслями – что было в той голове? Теряясь между измышлений, я принялся собираться – не то, чтобы было слишком много – погрузил во внутренний карман портмоне, часы, старый кнопочный телефон и привычную бумажную карту, которую носил несмотря на то, что уже давно изобрели весьма удобные системы навигации в электронном виде, покинул дом, перескакивая через одну ступеньку. Улица встретила приятным предгрозовым ветром и облачностью, которая затянула небо ещё, оказалось, со вчерашнего дня – с момента, как закончилась смена, освещённость снаружи осталась прежней, отчего визуально было сложно определить время суток, но дата на телефоне явно говорила о том, что сейчас подходят к концу уже новые сутки.

Путь до указанного парка ушёл примерно на полчаса пешим ходом, прежде чем на обозримом в городе не слишком плотной застройки горизонте показалась зелёная шапка – кроны сосен и елей вперемешку с жёлтыми липами шумели под порывам ветра, листья радовали глаз своим причудливым танцем, а Яков сидел на скамье под деревьями и сладко потягивал какое-то спиртосодержащее зелье.

– вечера, – вскинув руку, я поздоровался с давним товарищем, уже поглотившим весь аперитив.

Муж бросил пустую бутылку в урну и рассмеялся, услышав треск стекла внутри, после чего радостно поприветствовал меня.

– ну как, проспался?

– пожалуй. До бара недалеко, пошли.

Инструктаж по ближайшим планам был озвучен быстро и в качестве отступления, после мы сразу же продолжили общаться о жизни, о дівчинах, о работе и здоровье, тем же занимались и в заведении, только к темам добавились ещё и напитки и закуски к ним. Я угостил товарища пятьдесят вторым, а себе взял классический коктейль "Пидр" из известных ингредиентов. Надо сказать, что с Бубу и в правду весело проводить время, даже если вокруг всё настолько уныло и тяжело, что сердце замедляет ход, желая поскорее остановиться, Он, аки лучик благодатного света – ночного звёздного, в моём случае – появляется и разгоняет тоску, добавляя тонов в палитру мира. Совершенно неожиданно под кожаным шлемом что-то щёлкнуло и я на секунду замолчал. Потом, заговорил на совершенно иную, не относящуюся к основному разговору тему.

– слушай... Меня уже вторые сутки не отпускает мысль... Ты не знаешь, но я работаю в определённой компании, и на своей должности видел довольно много таких ситуаций – не буду вдаваться, но они действительно частые – таки в тот раз, буквально перед тем, как мы встретились, одна из них меня чем-то зацепила. Не знаю, технически было абсолютно то же самое, но внутри от чего-то такое странное чувство, мой мозг трепещет, понятия не имею, почему.

Бубу призадумался, сделал глоток из бокала, потом произнёс то, от чего стало странным образом легче.

– ты же с людьми работаешь, если правильно помню? Напиши ему, человеку этому, узнай, что там случилось?

Я впал во ступор на какое-то время, потом стал вспоминать: контакты, контракты, законы – биты информации с огромной скоростью проносились в памяти и гипотетический план действий стал складываться. Ещё помедлив, я ответил.

– так это же незаконно...

На что Яшка залился смехом.

– ну ты выдал, – он вытирал слёзы и стучал по столу, пока не закашлялся и даже после того ещё периодически хихикал от воспоминаний.

И в правду, а чего это я?

Жизнь стала немного легче в тот момент. Поразительно легче.

Ещё с часок мы выпивали, я разузнал о дальнейших планах, он о моих, и на том уже было расходиться.

Я чудом успел в последний трамвай, в котором потрясся минут двадцать, затемно дошёл домой, включил монитор и написал на мыло.

В ожидании ответа мне успелось отмыться, приготовить пищи, заварить кофе и пропылесосить, и вот – сигнал оповещения – в тот же момент с миской пасты и огромной кружкой, полной кофеина, я сидел перед компьютером.

"Да так-то можно, а захуй?" – гласил текст в электронном почтовом ящике.

В ответном письме я прикрепил известные мне данные, необходимые для такой работы, и заверил, что не собираюсь делать ничего криминального, всё лишь от праздного любопытства, после чего стал ждать.

Благо, что график был довольно вольным, а зарплата щедрой, отчего, повкалывав месяц-другой без выходных, ещё месяц я мог жить не бедствуя, чем и положил воспользоваться в этот раз.

С наступлением того, что человеки зовут утром, я продрал глаза и бросился до своей персональной электронно-вычислительной машины. Надо ли проговаривать, в какой восторг меня ввел вид цифр машины и прочего сетевого профиля указанного человека? К сожалению, смысла во многом из этого не было, но важным было имя – Васяghoul1000-88.

Почти на неделю я засел в офисе, пытаясь выловить его. Казалось бы, уже задумался оставить ненадолго работу, однако, вот она – пригодилась мне непосредственно настолько, что даже приволок свою машину, на которой двадцать четыре часа мониторил профиль. Вскоре я знал этого Васю лучше, чем дизайн пачки моих сигарет, которые улетали, подобно обоймам на войне. Я знал, когда он заходит и выходит, сколько из этого времени просто сидит, а сколько играет или занимается ещё чем, и конечно, я запускался в одн с ним время, чтобы поймать его в, так сказать, процессе.

Не всегда, но частенько мне таки доводилось с ним повзаимодействовать. Конечно, я знал наперёд, что он возьмёт, где будет находиться, его, если можно так выразиться, стиль игры; голос его звучал неожиданно приятно – довольно высокий для человека 1999 года рождения, но самое главное, что он не зажимал нос прищепкой – вот этого я ожидал, но был приятно разочарован.

Как-то в разговоре он рассказал, что живёт в Шахтах – я, конечно, уже давно это знал – и совершенно закономерно я предложил выбраться к нему в город и побаловаться, а до того, отправил письмо. Считаю невероятным совпадением, даже знаком свыше, что Бубу возвращался домой через этот город с остановкой у знакомых, и согласился передать мое послание. Казалось, что эта встреча была решена на небесах, оттого, увидев в почтовом ящике конверт с рукописным текстом, лучшими пожеланиями, выражением искренней благодарности и жаждой скорой встречи, я подорвался до магазина, снарядил продуктов в дорогу и заскочил на ближайший поезд до Шахт.

Двое суток тянулись до смерти долго. Мучительно долго. Овощительно долго. Мяснительно долго. И я их перетерпел, а когда спустился с перрона, почувствовал, что всё было не зря. К назначенному времени, уха коснулся знакомый голос, только что-то было странное – речь была какая-то безостановочная, обо всём и ни о чём, было иной раз тяжело понять, как он пришёл к тому, о чём говорил впоследствии из того, что было предшествием. Только потом мне довелось узнать, что во сне мозг отключает отделы, ответственные за логику и не отменяет себя маршрутом из промежуточных тем, идя от мысли к мысли напрямую. Видеть этого человека было тяжело, он, ведь, действительно, будто бы, вечно спал, хотя, казалось, и понимал, кто он и где находится. Вот и получается такое себе солнечное дитя.

Мы прогулялись с большим удовольствием, я угостил его сладкой газированной водой, сам потягивал пиво, поблагодарил его матушку за чудесного, пусть и странноватого сына, заверил, что считаю его отличным человеком, но понимал, что звучало это довольно слабо, по крайней мере, в моих собственных глазах.

В целом, этот день прошёл замечательно, порадовал себя, подарив их семье какой-то мелочи и чего-то полезного – благо, финансовое положение позволяет – и мы на добром слове разошлись. После того я остался с до ужаса неприятной тяжестью на душе.

Я вернулся домой спустя три дня, ещё пообщался с Васей – мы периодически заходили вместе поиграть в мм, но каждый раз становилось всё тяжелее осознавать, что его нынешнее состояние, отчасти, итог моей же "работы с людьми". Было больно, даже очень. Что довольно странно, ведь обычно мне не приходили в голову даже намёки на подобные мысли. Возможно, дело в том, что я впервые воочию увидел плоды своих так называемых трудов. И всё же, я продержался ещё с месяц. Я исправно заходил, отвечал в голосовом чате и непрерывно думал о том, что за человек находится со мной сейчас по ту сторону экрана откуда-то за тысячи километров. Так продолжалось, пока тоска, наконец, не взяла верх и я не раскидал свои мозги по застеленной клеёнкой комнате.

Ещё неделю Вася писал, предлагая сыграть, пока болезнь на фоне переливания не взяла верх. Даже страшно представить, что тогда думала

его матушка. Так друг за другом мир покинули трое.