Черный камень
ЛЕГЕНДА
Огонь плясал в круге камней. Лица сидевших вокруг казались мерцающими. Все смотрели на старика с седой бородой.
Старик вздохнул, словно набирался сил и - заговорил: - Мой отец рассказывал мне это. Как ему рассказал его отец. Эти земли...
*** ...долго не принадлежали никому.
Ни Одину, ни Перуну.
Люди, которые жили здесь, не знали никаких богов. Они поклонялись только духам и демонам.
И огромному Черному камню на болоте.
Таких камней в округе не было ни одного на десять дней пути. А дальше эти люди никогда не ходили: им это было не нужно.
Так продолжалось очень долго. Пока однажды Один не отправил Перуну одного из своих воронов.
Один звал Перуна на пир у Черного камня.
И встретиться они должны были в самый длинный день лета.
И Перун пришел.
Его уже ждал Один: на поляне у камня он сложил очаг из больших камней. Развел огонь. И зажарил оленя, которого подстрелил по дороге.
Перун принес свою долю - молодого кабана.
И оленю, и кабану хватило места над очагом Одина.
И выпили они по чаше хмельного меда, который принес Перун.
И по чаше пива, которое принес Один.
И долго молчали, глядя на огонь.
Перун и Один были сильными богами, но даже они могли устать от трудов и долгой дороги.
И видели их молчание только звезды на небе, Луна, деревья в лесу и Черный камень.
- Благодарю за угощение, - поклонился Перун Одину. - Но зачем хотел со мной встречи?
- Люди в этих местах верят только в духов и демонов, - Один обвел рукой лес вокруг.
Показал на Черный камень. - Поклоняются им и поклоняются ему Перун кивнул:
- Они сильные, если могут не признавать ни тебя, ни меня. Один кивнул:
- Да.
И снова замолчали боги. И каждый думал о своем.
Один - о сыновьях и пророчествах. И о конце мира, который он не сможет остановить.
Перун - о демонах с Востока, которые надвигались на копьях степных всадников, и которых он не мог остановить, а только сделать сильными своих людей.
И оба думали про молодого бога, который дарил веру в лучшую жизнь за праведную жизнь.
Один видел, что этот молодой бог скоро придет.
А Перун знал, что его люди примут эту веру, потому что захотят очиститься от грехов и крови в прошлом.
И снова выпили они по чаше меда и по чаше пива.
И сказал Перун:
- Пока люди здесь будут поклонятся Черному камню, будут они сильными и будет им всегда удача.
Один рассмеялся:
- И пока они помнят наши имена, так и будет.
Они ударили по рукам. И такой силы был этот удар, что высек он молнии из рук Одина
и Перуна.
И молнии выбили знаки на Черном камне.
Так заключили Один и Перун договор.
Они пировали у Черного камня три ночи и три дня.
И расстались если не братьями, то друзьями.
И когда они расставались, ни один из них не сказал другому, что печаль лежит на сердце: люди примут молодого бога, забудут имена Перуна и Одина. И станут слабыми... - Но всегда есть надежда... - заговорил Перун перед самым расставанием.
- И Черный камень сохранит наши имена и наш договор, - закончил Один.
Они обнялись и расстались.
И больше никогда не встречались два бога.
А люди у Черного камня помнили, как пировали Один и Перун. Как боги договорились. И что знаки этого договора высечены на камне.
Один и Перун не были злыми богами. Они были суровыми, но честными. Поэтому в трудные времена мы приносим им здесь жертвы.
И Черный камень...
***
- ...всегда давал нам удачу и силу.
Старик замолчал и медленно обвел взглядом людей вокруг костра.
Пламя взметнулось сильнее, и за спиной старика проступил из темноты Черный камень с высеченными знаками. Старик медленно кивнул.
Двое мужчин поднялись со своих мест и ушли в темноту. И сразу вернулись: они втащили в круг света связанного человека.
В руке старика тускло блеснул старый нож с острым лезвием.
Старик осторожноподнялся со своего места и шагнул к связанному.
Анна-Мария
Октябрь 2003 года
Сегодня прочитал в газете, что умер Юрье фон Гренхаген. Ему было 92 года.
И теперь я могу рассказать о странном происшествии, свидетелем которого стал. Я остался последним, кто помнит об этом событии, которое прошло незамеченным для большого мира. Но для Гренхагена и меня стало знаковым, определяющим многое в нашей жизни ПОСЛЕ.
Последний раз мы виделись в 1939-м, еще до Зимней войны.
За неделю до его приезда я получил телеграмму из Берлина: он просил меня помочь в небольшом деле и назначал встречу в Мустакиви - небольшом городке, где мы побывали во время его большой экспедиции. В день получения телеграммы я отправил ответ, что буду встречать его на вокзале.
Гренхаген приехал утренним поездом из Хельсинки. Я встретил его на пустынном перроне.
Не теряя времени - он никогда не тратил его впустую - мы поехали на окраину Мустакиви, небольшом доме, где жила Анна-Мария Ларссон.
Для меня, в мои 19 лет, она была глубокой старухой. Она говорила на местном диалекте, который я с трудом понимал, а Гренхаген слушал как музыку. Такое отношение я малопонятному языку я видел первый раз в жизни, а сам научился ценить диалекты только к 50 годам.
Гренхаген решительно постучался в дверь небольшого, старого, но очень ухоженного домика.
За дверью послышались медленные шаркающие шаги, и Анна-Мария появилась на пороге.
С нашей последней встречи прошло около года, и я удивился, как сильно эта женщина постарела. Она все еще прямо держала спину, но двигалась медленно и осторожно, как… старуха.
Гренхаген поздоровался.
Анна-Мария кивнула и указал на меня:
«Вы сказали, что будете один».
«Он довезет нас до места, - ответил Гренхаген. - Дальше мы пойдем только вдвоем, как я и обещал».
Анна-Мария стояла в задумчивости минуту или две, потом молча скрылась в доме и почти сразу вышла - в стареньком летнем пальто и платке. Она подошла к задней пассажирской дверце и остановилась.
Я торопливо подбежал к ней, открыл дверцу и помог ей забраться в машину. Когда я прикоснулся к ее руке, то почувствовал, какая она горячая даже через все ее одеяния. Гренхаген сел рядом с ней.
Шоссе проходило через городок, пересекало мост через небольшую реку и углублялось в сосновый лес.
Я прислушивался а разговору за моей спиной, но почти ничего не мог разобрать: мешал шум мотора. И говорили они на странном диалекте Анны Марии, в котором я мог уловить только отдельные слова.
Примерно через шесть километров Анна-Мария указала на просёлочную дорогу слева, я послушно повернул. Очень скоро - километра через полтора - дорога уперлась в густые заросли и пропала. Я остановил машину и заглушил мотор.
Анна-Мария вышла из машины и зашагала к зарослям, Гренхаген почти бегом бросился за ней. Еще несколько мгновений я видел их среди листвы и - вдруг - они пропали.
На меня навалились оглушающая тишина и запахи. Из-за зарослей пахло болотом и гнилыми деревьями. Не было пения птиц. Только синее небо над головой, и едва заметно шевелились верхушки больших сосен.
Я потерял счет времени, хотя пытался следить за ним по часам.
Поэтом я не знаю, через сколько Гренхаген вернулся.
Он пришел один.
Медленно, с трудом передвигая ноги. Он опустился на пассажирское сиденье рядом со мной и замер.
Я вглядывался в заросли: ждал, что сейчас появиться Анна Мария.
«Она исчезла», - вдруг сказал Гренхаген.
«Что? - не понял я. - Человек не может исчезнуть!»
«Я тоже так думал».
…Тропа за зарослями вела через болото к небольшому островку. На нем возвышался огромный камень. Черный гранит, казалось, поглощал солнечный свет. Темнее самого камня были только два знака - Перуна и Одина - которые казались выплавленными или выжженными прямо в камне.
«Я сдержала слово?» - спросила Анна-Мария.
«Да», - ответил Гренхаген.
«Тогда мне пора», - сказала Анна-
Мария, словно собралась уходить из гостей. Она легко улыбнулась и быстро зашагала прямо к камню. На мгновение обернулась, прикоснулась к черному граниту и… исчезла.
«Я ждал, что она вернется, - говорил Гренхаген. - Думал, что это один из ее приемов. Мы что-то похожее видели в прошлом году… Но она… Исчезла…»
Мы просидели молча не меньше четверти часа.
Потом я завел мотор и медленно развернул машину.
Я отвез Гренхаген в гостиницу у Плотины. Утром заехал за ним и довез на станцию. Он уехал в Хельсинки.
Больше мы никогда не встречались.
Пытался ли он еще раз добраться до Черного камня? Не знаю. После войны вся эта территория отошла к Советскому Союзу. И Мутсакиви переименовали в Чернокаменск.
Я слышал историю о том, как какой-то Черный камень нашли студенты Ленинградского университета. Там случилось что-то страшное, и не все из них вернулись домой в здравом уме.
Сам я больше никогда не был в Мустакиви.
Но иногда - очень редко, - я вижу сон. Огромный Черный камень, знаки Перуна и Одина. И - металлический запах крови. Словно только что было совершено жертвоприношение.
Врата
Окончание летней сессии мы праздновали в общежитии аспирантов на Мытнинской, у Стаса.
Конец июня выдался жарким. Балконная дверь была распахнута. С улицы слышится шум редких машин, и свободно вливался свет белой ночи. Силуэт Зимнего дворца дрожал в мареве от разогретого асфальта.
Я докурил и потушил сигарету в банке с индейцем.
Ира - со своей своей основательностью и занудством - готовилась читать.
Я разглядел у нее в руках два листочка с машинописным текстом через полуторный интервал. И вздохнул с облегчением: она всегда находила крутые сюжеты, но тексты у нее были скучные, протяжные и очень пафосные.
Ира сидела в единственном кресле. Боря и Вика устроились на продавленной тахте, Гоша и Вася сидели на полу и о чем-то тихо переговаривались. Стас заваривал чай в углу рядом с входной дверью, где у него было что-то вроде кухни.
Я хотел остаться у балконной двери, но меня позвала Инга, которая пару месяцев назад назначила себя моей девушкой. В первые недели это было весело, а сейчас я уже тяготился нашим странным романом.
Я сел рядом с ней на второй стул.
Ира поправила очки и уже собралась читать, но ее остановил Стас:
«О чем история?» - спросил он.
Ира чуть прищурилась, когда посмотрела на Стаса:
«Врата Святой Софии».
«В Новгороде?» - заинтересовался Гоша. Он каждое лето мотался в Новгород на раскопки и считал древний город своей личной темой и вотчиной.
Ира кивнула.
«А что с ними?» - спросила Вика. Она стеснялась своих успехов на филфаке и старалась изображать глупенькую папину дочку. И вжилась в роль.
«Может, я почитаю?» - с надеждой сказала Ира. И я понял, что ей все это - искать, переписывать, а потом читало - безумно нравиться. Что это - самые яркие события в ее жизни. И сейчас она по-настоящему опасалась, что ей не дадут прочитать ее новую историю.
«Я бы послушал», - сказал я. Инга посмотрела на меня с удивлением и едва заметной обидой. И у меня появилась надежда на расставание.
Ира посмотрела на меня с благодарностью.
Боря чмокнул Вику в щеку и поднялся с тахты: «Разочек курну…»
Он на ходу достал сигарету из мятой пачки, дошагал до балконной двери и - не остановился. В задумчивости шагнул на балкон.
Но балкона там не было…
Общежитие было такое старое, что от некоторых балконов остались только перила. Мы об этом хорошо помнили, а Боря появился в нашей компании только пару месяцев назад.
Мы со Стасом вскочили и бросились к двери.
«Второй этаж», - сдавленно сказал кто-то из девушек.
Боря лежал на тротуаре и смотрел вверх с широко открытым ртом. Звука не было. Похоже, при падении он отбил себе диафрагму и просто не мог вздохнуть.
«Твою мать…» - Стас бросился из комнаты. Я догнал его только на первом этаже. Мы выскочили на улицу и побежали к Боре.
Пока мы бегали, Боря сумел сесть и даже пытался подняться.
«Цел?» - спросил я.
Боря осторожно вдохнул и - кивнул.
Мы помогли ему подняться.
«Как он?» - спросила Вика сверху.
«В норме».
Мы медленно вернулись в комнату.
Вика подхватила Борю из наших рук и повела его к тахте.
«Может, вызвать скорую?» - спросила Ира.
«Не надо», - проскрипел Боря. - «Я попробую поймать такси и домой поеду».
«Я с тобой»_ - засобираюсь Вика.
«Мы поможем», - Гоша и Вася помогли Боре поднять и повели его к выходу.
«Пока», - сдавленно сказал Боря в дверях, и они ушли. А я подавился нашей странной логике: приволокли человека наверх, чтобы сразу тащить его вниз. Переволновались, похоже.
«Что случилось с воротами?» - спросил я.
«Воротами? - не поняла Ира. - Ах, да… Их украли».
«Из Новгорода*»
«Нет, - она засмеялась, и я понял, что мне нравиться ее смех. - Из Сигтуны».
«Швеция?»
«Я нашла хронику, где рассказано, как Сигтуна заказала в Любек бронзовые врата для главной церкви…
***
…Эсты легко захватили большой торговый корабль из Любека. Команда торговца даже не сопротивлялась, и почти все остались живы.
Разбойники ушли с богатой добычей: золото, специи и - бронзовые врата.
Торжествовали они недолго: уже на подходе к Сааремаа они попали в засаду новгородцев. И вся добыча досталась русичам.
Бой был короткий, жестокий и кровавый. Почти все эсты погибли.
Новгородцы вернулись домой с богатой добычей.
А ворота решили отдать в Святую Софию….
***
«Класс!» - выдохнул я.
«А может все было совсем не так, - вдруг серьезно сказала Ира. - Там упоминается какое-то странное место - Черный камень. И даже какие-то волхвы или ведуны. Очень нечеткие слова в том месте…»
«Черный камень?» - рядом с нами оказался Стас.
«Да», - Ира кивнула.
«Я слышал про поселок Чернокаменск, - сказал Стас. - Говорят, что рядом с ним, на болотах, есть старая деревня, в которой давным-давно никто не живет…»
«Чернокаменск - это же близко от Питера?» - спросила Ира.
«Час на электричке в сторону Выборга», - ответил Стас.
«Мы туда поедем?» - спросила Инга. Я удивился, что она все еще здесь. - «Поедем кормить комаров на болоте?»
«Конечно, нет», - улыбнулся Стас.
Но мы в Чернокаменск все-таки поехали.
А вот этот вечер, когда Ира не прочитала свою историю, остался в моей памяти самым светлым воспоминаниям. Может, потому, что потом было много тьмы и горя?
На болоте
1 - Лето 1984 года
Начальнику ГУВД Ленгорисплкома
Курковую А.А.
От начальника отдела милиции
поселка городского типа
Чернокаменск
Якирова В.В.
РАПОРТ
В соответствии с указанием от 11.07.1984 г., сообщаю сведения, полученные в ходе проверки происшествия на вверенной отделу территории в ночь с 6 на 7 июля 1984 года.
В 4:55 минут 7 июля этого года в отделение обратился постоянно проживающий в Чернокаменске ЯГЬЯ В. И., который сообщил, что на 6-м километре дороги Чернокаменск - Цвелодубово он обнаружил раненного человека. Мужчина примерно 20 лет находился в бессознательном состоянии. Ягья В.И. Доставил раненного в приемный покой поселковой больницы, а сам приехал в отделение, чтобы сообщить о происшествии.
Дежурный по отделению сержант СВЕРДЛОВ И.В. направил в больницу дежурного сотрудника уголовного розыска - младшего лейтенанта ИВОЛГИНА В. Б,, а сам в составе дежурного наряда выехал к 6-му километру дороги Чернокаменск - Цвелодубово.
Обследование местности проводилось около 6:30. Наряд Свердлова проследовал вглубь леса по технической дороге к строящемуся пансионату Ленинградского отделения РАН. В лесу они обнаружил стоянку с палаткой и кострищем. В палатке - двоих молодых людей без сознания: женщины около 20 лет.
Одну из женщин удалось привести в чувство, она сообщила, что еще три человека накануне ушли в лес, сторону Каменного болота, однако до сих пор не вернулись. Всего, по ее словам, в группе было пять человек. Других сведений женщина не сообщила, поскольку потеряла сознание.
Сержант Свердлов вместе с нарядом организовал транспортировку обнаруженных пострадавших до патрульной машины и по рации связался с отделением. Мною было принято решение запросить помощи у отделения ВОХР на комбинате строительных материалов.
В 10:00 поисковая группа начала движение от палатки туристов к Каменному болоту. Около 10:30 на тропе были обнаружены двое пострадавших - мужчины около 20 лет. После этого было решено поиски прекратить.
Все пострадавшие были доставлены в поселковую больницу.
Со слов заместителя главного врача больницы, вся пятеро пострадавших имели признаки легкой формы переохлаждения. В дальнейшем анализы крови показали следы наркотических средств опиоидной группы. Во всем остальном состояние пострадавших было удовлетворительным.
Вечером 7 июля и в течение дня 8 июля младший лейтенант Иволги провел опрос потерпевших (протоколы прилагаются).
Установлены и проверены данные пострадавших:
БОКАРЕВ Станислав Павлович, 23 года, аспирант исторического факультета ЛГУ им. А.А. Жданова;
ВАСИЛЬЕВА Ирина Петровна, 20 лет, студентка исторического факультета ЛГУ им. А.А. Жданова;
ВДОВИН Семен Сергеевич, 21 год, студент исторического факультета ЛГУ им. А.А. Жданова;
ИВАНОВ Борис Васильевич, 20 лет, студент философского факультета ЛГУ им. А.А. Жданова;
СКОРИНА Инга Владимировна, 20 лет, студентка филологического факультета ЛГУ им. А.А. Жданова.
Со слов потерпевших установлено, что группа прибыла электричкой в из Ленинграда в Чернокаменск утром 6 июля этого года. Около 13 часов они пришли на место стоянки и приступили к установке палаток и обустройству лагеря.
Около 15:00 Бокарев, Иванов и Скорина отправились в ближайший продуктовый магазин за продуктами. Также было приобретено несколько бутылок водки и вина.
Около 17:00 все собрались в лагере.
Около 19:30 Скорина и Васильева начали готовить ужин.
Во время ужина все потерпевшие употребляли приобретенные ранее спиртные напитки.
Около 22:00 Вдовин и Васильева отправились спать. Со слов Скотиной, ближе к полуночи Бокарев предложил пройти от лагеря вглубь болота к месту, которое он назвал «Черный камень». Сам Бокарев подтвердил, что предложил совершить вылазку в лес.
Со слов Вдовина известно, что около часа ночи он вышел из палатки и предпринял попытку найти остальных. Однако - по его собственным словам, у него было спутанное сознание, он заблудился в лесу и вышел на дорогу, где его обнаружил Ягья В.И.
Остальные пострадавшие сообщить точные сведения о событиях ночи не смогли.
Оснований для возбуждения уголовного дела не установлено.
Материалы были переданы в прокуратуру Выборгского района Ленинградской области.
Майор Якиров Е.В.
Приложение на 34 листах.
2 - Осень 1984 года
За окном с серого неба лился холодный октябрьский дождь. Потоки воды на стекле меня заворожили настолько, что я не замечал прутья решетки.
Я услышал, как поворачивается ключ в замке, но не обернулся - продолжал смотреть на дождь.
- Здравствуйте, - сказал Павел Антонович, мой психиатр. Я с трудом оторвался от окна и повернулся.
- Здравствуйте.
Доктор сел на стул напротив меня:
- Сегодня мы встречаемся последний раз.
Я кивнул.
- Ваши бумаги готовы, - он протянул мне папку-уголок. - Я пришел вас проводить.
Я неловко взял папку.
- У вас есть вопросы? - спросил Павел Антонович.
Я колебался, но все-таки решил спросить:
- Как остальные?
Павел Антонович откинулся на спинку стула и пристально посмотрел мне в глаза.
- Могу я говорить откровенно?
Я кивнул, изо всех сил стараясь сдерживаться: меня было интересно только одно имя.
- Начну с того, что вы - счастливчик. Вы получили большую дозу сильного психотропного вещества, но смогли восстановиться почти без последствий. Нужно будет только воздержаться от алкоголя.
- Я помню. А?..
- Остальным повезло меньше.
- Стас?
- Станислав еще в коме.
- Боря?
- Тяжелое поражение мозга. Он уже не восстановиться.
- Инга?
- Она уже дома. Но в университет она не вернется.
- Ирина?
- Пока еще не готова к выписке.
- Но?..
- Прогноз хороший, - Павел Антонович ободряюще похлопал меня по колену и поднялся. - Пойдемте.
Я поднялся и подхватил сумку.
Мы долго шли по коридорам и лестницам. Павел Антонович непринужденно отпирал двери и пропускал меня вперед. Неожиданно мы оказались под козырем главного входа. С близкой Пряжки пахло болотной сыростью.
- Всего вам доброго, - улыбнулся Павел Антонович.
- Извините… - решился я. - Могу я навестить Ирину?
Павел Антонович мгновение колебался:
- Я вам позвоню. Но я бы не советовал.
- Почему?
- Поберегите друг друга.
- Но…
- Нужно время.
- Сколько?
- Я позвоню, - врач заторопился назад.
Я остался один перед входом в психиатрическую больницу.
Поднял воротник куртки и шагнул под струи дождя.
3 - Зима 1985 года
Мама пыталась мне запретить. Но я не стала ее слушать: просто собралась и поехала на Серафимовское кладбище. На похороны Стаса.
Никого из людей у могилы я не узнала, и мне стало страшно. Я не могла понять: это я так сильно все забыла, или это были люди из другой его жизни?
Когда гроб опустили в могилу, я заторопилась уйти.
И столкнулась с Сеней.
Он стоял в стороне от всех. И не увидел меня, пока я не подошла совсем близко.
Сеня вздрогнул и даже попытался улыбнуться, но у него получилась мучительная гримаса.
- Ира… - выдавил он, изо рта вырвалось облачко пара.
- Привет, - тихо сказала я.
Теплый вечер с распахнутым балконом оставался в прошлой жизни, которой у нас уже не будет. Между тем вечером и зимним кладбищем стояла наша поездка на болота.
- Все начиналось так хорошо… - сказал Сеня, и я вздрогнула - от холода и совпадения наших мыслей.
- Помнишь песню, которую Стас пел в электричке? - спросила я.
- Только мотив, но и то - не всегда могу его услышать. Он все время ускользает.
Мы медленно пошагали к выходу, мимо могил. Под ногами хрустел снег.
- Думаешь, нас все-таки отравили? - спросила я.
- Тот мужик? Который пришел к нашему костру вечером?
Я кивнула.
Десяток шагов Сеня прошел молча и заговорил, когда я уже не думала:
- Может, это был он. Но - зачем? - еще десяток шагов. - Я думал об этом. Обо всем, что смог вспомнить. Мне кажется… Нас отравило само место.
- Болото? - удивилась я.
- Камень, - тихо сказал Сеня. - Черный камень.
Огромный валун, который был чернее самое черноты я помнила очень смутно. Осталось только ощущение чего-то огромного, что больше самого этого камня.
- Я тогда прикоснулся к нему, - продолжал Сеня. - Там выбиты… Выжжены два знака. Мне кажется, что это знаки Перуна и Одина. Стас лучше в этом разбирался… Я к ним притронулся. И мне показалось, что камень задрожал. А потом накатила тьма…
Мы дошли почти до ворот, когда Сеня резко остановился.
- Знаешь, что мне тогда помогло?
- Что? - спросила я.
- Когда я очнулся на обочине шоссе, у меня была только одна простая мысль: вернуться за вами. Ничего героического. Просто вернуться. За ребятами. За… тобой.
Не знаю, сколько мы стояли у ворот кладбища почти неподвижно.
- Я очень скучала, - сказала я. - Мне очень не хватало…
- Всех нас?
- Нет, - я покачала головой. - Не хватало тебя. А ты не приходил…
- Я виноват, - тихо сказал Сеня. - Не нужно было ждать разрешения от доктора…
- Павел Антонович? - улыбнулась я. - «Позвольте мне быть откровенным…»
- Да, - Сеня улыбнулся, но почти сразу снова помрачнел - наверное, улыбка показалась ему неуместной.
- Стасу бы он понравился, - сказала я.
Сеня кивнул и снова улыбнулся.
Я взяла его за руку, а он убрал ее вместе со своей в карман куртки, и мы медленно зашагали к троллейбусной остановке.
***
Мы были вместе почти шесть лет, пока Сеня не решил вернуться к Черному камню. Он сказал, что уедет всего на один день, но так и не вернулся. Его объявили пропавшим без вести в лесах в окрестностях Чернокаменска.
Но я думаю, что он нашел дорогу на другую сторону.
И там мы с ним еще встретимся.
НОВЫЕ ЛУДДИТЫ
Мы придумали простой план. И если бы мы ему придерживались, то все прошло бы спокойно и без жертв. Но…
Лукавое «если бы»!
Искушение гадать, что было бы - оно такое огромное.
Вот сейчас я сижу в «стакане» в машине, которая везет меня из отдела полиции Чернокаменска в изолятор на Захарьевской в Питере. Дальше будет полтора-два месяца следствия, потом - суд. И - 12-15 лет срока за терроризм. Если, конечно, адвокат постарается. А так может быть и 20…
По закону я действительно террорист и совершил преступление общеопасным способом. Но сам никогда не считал себя террористом. Жертвой? Тоже нет. Неудачником? Пожалуй. Но тогда следствие-суд-длинный срок - закономерный финал?
Получается, что мне не повезло с самого начала: отец уговорил меня бросить школу и поступать в техникум, который готовил специалистов для Комбината. В 19 лет я уже работал на Комбинате. Мы с отцом вместе ходили на работу к 6:30.
В начале мне это даже нравилось - быть вместе с ним. А потом я стал на него злиться: мои бывшие одноклассники уезжали из Чернокаменска - в Питер, Выборг, Приморск… А я день за днем работал на все том же Комбинате. И когда отец погиб из-за несчастного случая, ловушка захлопнулась окончательно: без меня ни мать, ни две сестры прожить бы уже не смогли. А еще бабушка и дядя отца…
В 25 лет я женился. И был счастлив, пока моя жена не сгорела от рака за несколько месяцев. Никто не смог ничего сделать.
И у меня остались те, о ком заботиться, и место, где я работал и даже делал карьеру. Отрывался я только на охоте: в одиночку уходил в леса в выходные. И на охоте я был почти также счастлив, как во время моего короткого, как сгорающий метеор, брака.
А потом пришел наш новый директор и совладелец: один из чернокаменских продал ему свою половину Комбината вместе с парой фирм, которые рулили всем на большой сортировочной станции рядом с Комбинатом. Второй партнёр - дальний родственник градоначальника - от активных дел давно отошел. Получилось, что новый директор дал сам себе полную свободу.
Я читал его интервью: он уже давно бредил идеями новых технологий. Даже спонсировал кого-то в наукоградах. Но никто не мог ожидать, что он придумает, как внедрить все это на большом комбинате строительных материалов. А он придумал!
В старом цехе шустрые парни в чистых спецовках быстро смонтировали какую-то уникальную линию. Они же ей управляли. И оказалось, что человек 60 или 80 могут безболезненно уволить.
Я тоже получил уведомление об увольнении.
И я разозлился. Это была огромная и холодная ярость.
Оказалось, что я такой не один. Очень быстро собралась человек пять еще. Четверых я знал давно, а вот пятый был новеньким. Паша Кротов - он появился на Комбинате примерно в одно время с парнями в чистых спецовках.
Не могу сказать, кто предложил на прощание грохнуть дверью - эвфемизм, который мы придумали для взрыва в цехе с новой линией. Но тут у меня в памяти всплыли куски из учебника истории не помню уже за какой класс, наверное, про Новейшее время - про луддитов. Которые воевали против новых технологий в Англии во время промышленной революции. Мне очень нравилась идея, что мы такие же, что мы - новые луддиты. И я был уверен, что у нас все получиться.
Хлопнуть дверью решили в ночь на 25 октября. Паша сказал, что это очень даже символично - годовщина Октябрьской революции, пусть и по старому стилю. Заумное было объяснение.
И все шло по плану: мы заложили наши бомбы. Отошли в укрытие и стали ждать взрыва. Но - нас схватили. Охрана Комбината - они переловили нас, как пацанов после дискотеки.
Всех, кроме Паши.
Все это оказалось успехом новой частной полицейской организации, которая получила подряд на охрану порядка в Чернокамнеске и окрестностях - от правительства области.
Мы были нужны только для этого.
Паша стал заместителем начальника этой новой полиции.
Мне все это рассказал капитан полиции Стогов, который вел предварительное следствие. Предвариловка закончилась быстро, и Стогов передал нас ФСБ.
Я знаю, что собирался устроить взрыв. Возможно, от него пострадал бы кто-то из невиновных. То есть, я собирался стать убийцей. И вот этого я не отрицаю. Как сказал отец Василий - наш приходской священник - этот грех мне нести всю жизнь.
Но вс все виноват только я сам. Я же мог отказаться от уговоров отца? Мог. Но я выбрал легкую дорогу, которую и прошел сам, шаг за шагом. И никто за меня пр ней не шагал.
Значит, все правильно.
***
ВЫНЕСЕН ПРИГОВОР ПО ДЕЛУ О ПОДГОТОВКЕ ВЗРЫВА НА КОМБИНАТЕ В ЧЕРНОКАМЕНСКЕ
ИНТЕРФАКС / САНКТ-ПЕТЕРБУРГ - Сегодня Ленинградский областной суд вынес приговор группе бывший работников комбината строительных материалов в Чернокаменске, которых обвиняли в подготовке террористического акта. Члены группы приговорены к срокам от 13 до 18 лет лишения свободы в колонии особого режима. Человек, которого называют лидером группы обжаловать приговор отказался.
ЖИЗНЬ ПОСЛЕ
Потом говорили, что мы все должны были погибнуть: наша машина оказалась под огромным грузовиком, ее смяло в уродливую груду металла.
Но я остался жив и даже сам выбрался с места водителя.
Я помню, как стоял рядом со смятым железом, которое оказалось очень горячим.
И знал, что мои жена и дети погибли.
В этот момент началась моя жизнь после.
***
Мне дали почти месяц, чтобы прийти в себя. Я старательно выполнял свои обязанности в маленькой новой церкви в Приморском районе Питера. И старался избежать сочувствия, которое пытались проявить прихожане.
Примерно через пять недель после аварии меня вызвали в епархию и рассказали о новом назначении.
- Чернокаменск? - спросил я.
- Небольшой поселок городского типа. Около двух тысяч прихожан. Старая церковь.
Я помнил, что совсем недавно слышал что-то про Чернокаменск. За несколько дней до аварии. Или даже в день аварии. Но что именно - ускользало.
Я согласился с назначением и уже через два дня был на месте: приехал на электричке с небольшой сумкой и дошел до старой церкви пешком.
Здание построили еще полторы сотни лет назад. Место выбрали очень красивое: на рыском берегу реки Каменки, прямо на главной улице, которая через километр-полтора переходит в шоссе на Первомайское. С другой стороны церковь огибала крутая дорога вниз - к реке и плотине, которая уже давно стала просто мостом. Церковь была окружена изящным низким забором, его недавно покрасили. Внутри ограды - ухоженные цветники, подстриженная трава и свежая могила.
Стоя у могилы, я вспомнил, что слышал про Чернокаменск: моего предшественника убили. Вечером, в служебной квартире за зданием церкви. Кто-то четыре раза выстрелил в него из пистолета. Полиция пока никого не нашла. В новостях упоминали каких-то «новых луддитов». Писали, что к расследованию подключили частную охранную фирму от Комбината.
- Отец Василий? - от открытых дверей храма ко мне шла женщина средних лет.
- Здравствуйте!
- Марина Степановна, староста.
Я кивнул.
Марина Степановна провела меня в храм и отошла. Я несколько минут постоял посреди прохладного сумрака, но молиться не стал. Это была моя тайна: после автокатастрофы мои молитвы кончились.
Марина Степановна проводила меня в служебную квартиру: прихожая, гостиная с кухней, спальня. Окна выходили на реку.
- Надеюсь, вам у нас понрввится.
Я промолчал.
- Отцу Петру… - она на мгновение замешкалась. - Ему очень нравилось вечером сидеть у окна. И смотреть на закаты…
- Сочувствую вашему горю, - неуверенно сказал я.
Марина Степановна кивнула.
- Есть новости о расследовании? - спросил я.
Марина Степановна покачала головой:
- Нет. Они не будут никого искать.
- Почему?
Ее искренне скорбь как прорвало:
- Они сами язычники!.. И убийц искать не будут!
Она зарыдала, а я окаменел. Было невежливо, но я старался на нее не смотреть.
Через пару минут она справилась с собой, глубоко вздохнула:
- Простите…
Я смог только кивнуть.
На следы «язычников» я натыкался в Чернокаменске повсюду. Маленькая паства - не больше двух сотен православных, - кажется, обвиняла во всех бедах только этих проклятых язычников. Я избегал таких разговоров и просто… служил. Старательно исполнял свои ритуалы, но понимал, что делаю это не искренне. Механически. Внутри была пустота, и вера не могла ее заполнить.
Начальник маленького отдела полиции сам пришел знакомиться со мной примерно через три дня. Он приехал к концу утренней субботней службы, дождался на улице, когда все выйдут. И только после этого подошел.
- Отец Василий, - полицейский чувствовал себя неловко. И это меня немного позабавило.
- Здравствуйте.
- Майор Ивин. Семен Борисович, - он протянул мне руку для пожатия. - Начальник отдела полиции.
- Очень приятно познакомиться.
- Как… устроились на новом месте?
- Стараниями Марины Степановны - хорошо.
- Очень добрая женщина, но…
- Что-то не так?
- Отец Василий, я пришел познакомиться. И - попросить.
- О чем?
- Дело очень деликатное. Марина Степановна была предана вашему предшественнику…
- Отцу Петру?
- Да. Была преданна ему без меры. И сейчас…
Майор замер.
- Она требует найти убийц?
- Да, - майор посмотрел мне в глаза. - Найти убийц и покарать язычников… Я понимаю ее горе. Но язычники… Это не моя сфера.
Я кивнул.
- И какие сейчас версии?
- Вы знаете, что произошло?
- Только то, что отца Петра убили в квартире.
Майор кивнул:
- Пойдемте, я вам покажу, - он явно чувствовал себя увереннее.
Мы обошли церковь и обогнули служебную квартиру. Майор остановился и показал на окна гостиной:
- В тот вечер отец Петр сидел у окна, лицом в комнату. Скорее всего, что-то писал за столом: остались следы, но не сами бумаги. В него выстрелили отсюда, с улицы. Четыре раза.
- Оружие?
- Пистолет. Калибр 7,62. Скорее всего, «наган».
- «Наган»? - переспросил я.
- Баллистики в экспертизе тоже удивились, - майор показал на спуск к реке. - Вот там мы нашли несколько следов. И все.
- Версии?
- Следствие пока ведет капитан Стогов. Но, как он докладывал, полный тупик.
- Глухарь?
- Можно и так сказать.
Мы вернулись к церкви. Майор огляделся по сторонам:
- А как вы до нас добирались?
- На электричке.
Он был удивлен:
- Вот бы не подумал. Всего доброго.
- Благослови вас Бог.
Майор повернулся и пошагал к выходе за ограду. Но вдруг остановился.
- А знаете, на чем приехал к нам отец Петр?
- Нет.
- Девять лет назад о приехал на строй «десятка». Год назад он купил себе «чероки».
- Сам?
- Как узнал мой капитан - да. Сам купил.
- Благодарю.
- Честь имею.
«Чероки»?
Всю свою жизнь я служил в городе. И не касался материального. Может, мне просто повезло? Но слышал истории, как менялась жизнь священников в таких поселках, как Чернокаменск. Молодой батюшка приезжал на плохой машине, а потом менял ее на дорогую и престижную. Менялся сам. И наживал состояние… Но поверить в такие истории мне было трудно. Скорее, я даже о них не задумывался.
Через несколько дней я выбрался по мелким делам в небольшой торговый центр. В поселке меня уже знали, поэтому некоторые встречные здоровались. Но одна из женщин бросилась передо мной на колени и стала целовать руку. Я окаменел на мгновение. Потом помог женщине подняться.
- Что у вас случилось?
- Батюшка… Не могу… Не получается… - она испуганно оглядывалась по сторонам.
- Вы можете прийти сегодня в храм? И мы поговорим?
Женщина благодарно закивала.
Она пришла вместе с дочерью - подростком лет 15. Девочка протянула мне конверт, а женщина смотрела заискивающе. Я заглянул внутрь: пять или семь тысяч.
- Что это?
- Мне сказали, что без вашего разрешения нельзя мужа моего похоронить. Он вчера скончался.
- Соболезную. Но зачем мое разрешение? Он наложил на себя руки?
Женщина затрясла головой:
- Нет-нет, Господь сохрани! Он пил много и умер от цирроза печени. А батюшка… Отец Петр говорил, что такая смерть - греховная. И надо разрешение священника на похороны.
- Сколько он просил?
- Не он - Марина Степановна, - вдруг спокойным голосом сказала ее дочь.
- Сколько?
- Пятнадцать тысяч.
- У нас нет таких денег… Сейчас нет…
Я протянул женщине конверт.
- Заберите, - она неуверенно протянула руку. - Возьмите и завтра же привозите мужа на отпевание.
- Но…
- Мне грешно так говорить… - начал я. - Но смерть от выпивки - глупая, а не греховная.
Я повернулся к девочке:
- К похоронам все готово?
Она кивнула:
- Только на разрешение не хватало…
- Завтра будет отпевания. Привозите.
На следующий день, когда гроб вынесли из храма, ко мне подошла Марина Степановна.
- Не думала я, отец Василий, что вы…
- Я не взял денег.
Она посмотрела на меня молча и почти с ненавистью. Похоже, я тоже попал в язычники.
- Разжалобила, значит.
Я чувствовал себя уставшим и не по чину злым:
- Можно и так сказать.
Марина Степановна смотрела на автобус, который спускался по дороге к реке, дальше он поедет за плотину - к поселковому кладбищу.
- Думаю, что нам лучше расстаться, - тихо сказал я.
- Мне - уйти?! - она была поражена.
- Да. Мне нужен новый староста.
- Вы…
- Язычник, знаю.
- Я…
- Вы можете жаловаться. И это я тоже знаю. Только помните, что меня отсюда переведут, а дела отца Петра будут проверять со всей тщательностью. Вы этого хотите?
Она отшатнулась:
- Нет.
- Тогда завтра вы сдадите мне дела.
- Вы изгоняете меня?
- Двери храма для вас всегда открыты.
Я повернулся и пошел к своей квартире.
Ночью я проснулся от запаха дыма: стена домика со стороны реки уже пылала. Я смог выбраться на улицу и пытался сбить пламя, пока не приехали пожарные. Домик почти не пострадал.
Утром пришли майор Ивин и капитан Стогов. Я мог рассказать только, что спал, когда начался пожар. И это было правдой. Капитан долго расспрашивал меня про возможных врагов. Но нажить их за несколько дней в Чернокаменске я просто не успел.
- Как вы говорили? - спросил меня майор. - Глухарь?
Я квинул.
- Он самый, - сказал капитан.
Майор пожал мне руку:
- Если что-то вспомните… - он задержал мою руку в своей чуть дольше, чем было нужно. Я посмотрел ему в глаза. - Честь имею.
Полицейские ушли.
Я снял рясу, натянул старую куртку. Сходил в ближайший строительный магазин за красой и кистями. И начал счищать копоть со стены.
И пока руки делали свое дело, я думал о своей жене. Первый раз - без слез и острой боли. Со светлой грустью. Я знал, что боль вернется еще не раз. Но сейчас я в первый раз за долгие-долгие недели ощутил покой.
Жизнь после продолжалась.
В ОСАДЕ
Толпа на Петровской площади ревела. Откуда-то издали слышался звон разбитого стекла. Похоже, митинг перешел в штурм.
Мы пробрались в кабинет, окна которого выходили на площадь и на улицу Малыми. Я увидел, что ворота в пограничную зону закрыты, а за ними десяток пограничников растерянно наблюдают за тем, что твориться на площади. Граница была совсем близко, но мы не смогли бы до нее добежать.
Мы - это группа советников, которые приехали в Нарву несколько недель назад. Нас позвали подготовить референдум.
Референдум…
Я вспомнил встречу в офисе в Хельсинки. Здание из стекла и бетона в районе порта. Из окон открывается шикарный вид на залив и острова. В этом самом офисе мне предложили очередной, как мне казалось, проект. Звучало все, вроде, просто: подготовить и провести референдум в Нарве и Силламяэ. Вопросы?
- Мы хотим узнать, готовы ли основные города Северо-Востока Эстонии присоединиться к Российской Федерации, - сказал Виктор Борисович, один из заказчиков.
- А что показывают социологические опросы?
- Игорь, - улыбнулся Виктор Борисович. - Вы же лучше меня знаете, что соцопросы дают тот результат, который ожидают.
- Согласен, - ответил я и отпил глоток виски. - Отличный скотч.
Виктор Борисович улыбнулся. Второй заказчик - Анатолий Петрович - за всю встречу только поздоровался.
- Итак, Игорь, - сказал Виктор Борисович. - Подведем предварительные итоги нашей встречи. Вы готовы взяться?
- Последний вопрос, - сказал я. - И я смогу дать ответ.
- Какой? - с неожиданным интересом спросил Анатолий Петрович.
- Даже два вопроса. Первый - кому вы предлагали этот проект?
- Удивлен, - сказал Анатолий Петрович. - Вашим конкурентом была группа Модеста, но они отказались.
- Не сошлись в цене?
- Скорее, в методологии, - ответил Виктор Борисович.
- И второй вопрос? - спросил Анатолий Петрович.
Я сделал еще один глоток:
- Кто работает против?
Анатолий Борисович удивленно вскинул брови:
- Нам известно, что противодействие будет оказывать фирма «Интернейшнл». Слышали про такую?
Я кивнул. Конечно, я слышал про эту контору. Тем более, что там работал Макс.
Макс Ленский…
Отсиживаясь в кабинете в ратуши Нарвы, я прекрасно и до конца понял, что согласился на этот контракт именно из-за Макса. Мне так хотелось доказать и ему, и себе, что я достиг его уровня.
Звон разбитого стекла раздался где-то совсем близко.
Марина Рогова всхлипнула и прижалась к моей руке. Я погладил ее по волосам. Она задрожала всем телом.
- Игорь, - ко мне - на четвереньках - подполз Слава Вавилов. - Нам нужно выбираться.
- Как? - спросил я, кивнув в сторону окна.
- Придумай что-нибудь! - шепотом прокричал Слава. - Ты же нас в это втянул!..
Так и есть. Втянул.
Моя группа - Марина, Слава и еще три человека - приехали в Нарву две недели назад после почти двух месяцев подготовки. Мы сняли квартиру недалёко от моста «Дружба», обустроили там рабочие места. И перешли к активным действиям.
По плану, к определенному дню мы должны были вывести на Петровскую площадь примерно семьдесят человек, которые проведут шумный митинг и потребуют референдума. Городское собрание и два лидера мелких оппозиционных партий потребуют услышать мнение народа. И процедура будет запущена. Основная фаза на этом закончиться, и можно будет просто подруливать уже из Питера.
Контакты маргиналов для митинга мне дали заказчики. Я изучил этих людей и вышел с ними на острожные переговоры. Представился сотрудником большой компании из Сибири. Разумеется, приготовил легенду, зачем сибирским предпринимателям референдум в Эстонии. Но меня никто ни о чем не спрашивал. В какой-то момент я просто почувствовал себя бумажником на ножках. Дело двигалось, поэтому такое положение меня вполне устраивало.
Но в день митинга все пошло совсем не по плану.
Мы были на площади, когда на нее стали стягиваться люди. В основном, молодые парни. Их было не семьдесят человек. Из было больше. Ревущая толпа прошла маршем по центру Нарвы и стала заполнять площадь.
И мне стало страшно.
Кто все эти люди? Кто их собрал? Что делать?..
Первым из оцепенения вышел Слава: он затащил нас с Мариной в здание ратуши.
Через окна было слышно, как толпа ревет. Иногда раздавались лозунги:
- За республику!
- Нарвская республика!
- Свобода или смерть!
- Мы имеем право!
- Нарвская республика!
Мы стояли в холле ратуши, а мимо нас пробирались перепуганные сотрудники. Очень скоро мы остались одни.
- Игорь! - Слава тряс меня за плечо. - Кто эти люди?
- Не знаю… - я тряхнул головой. - Идете!
Мы пошли по коридору первого этана налево, чтобы оказаться ближе к границе. Но когда мы добрались до кабинета, выбираться из окон было поздно: толпа окружила здание ратуши.
Мы были в ловушке.
За ревом толпы я не сразу услышал, что у меня звонит мобильный. Я тупо уставился на экран, где высветился незнакомый номер с кодом Эстонии.
- Слушаю? - меня самого передернуло, как я это произнес. Словно все еще был в нашем офисе рядом с мостом «Дружба».
- Игорь? - голос показался смутно знакомым.
- Да.
- Это Макс.
- Макс?
- Ленский, твою мать! Очнись!
- Да. Я здесь. Я слушаю.
- Ты где?
- Угловой кабинет на первом этаже.
- Кто с тобой?
- Еще двое: Марина и Слава.
- Ок. Слушай очень внимательно.
- Да-да!
- Просто слушай и не перебивай.
- Слушаю я, - сказал я почти обиженно.
- Мать!.. Через три минуты по улице Малыми выдвинется полицейский спецназ. Когда они оттеснят толпу, выбирайтесь через окно и бегите к замку.
- Куда?
- Прямо через дорогу, к замку. Я вас там заберу.
- Но…
- Делай, как я сказал!
- Хорошо.
Связь оборволась.
Слава и Марина смотрели на меня с надеждой.
- Есть шанс выбраться, - сказал я. Марина заулыбалась, но я ее остановил: - Нужно потерпеть еще минут пять.
Я подобрался к окнам, которые выходили на улицу Малыми и осторожно выглянул. Мне удалось увидеть, что по улице к площади медленно движется цепь людей в шлемах и со щитами. За их спинами двигались тяжёлые полицейские машины с включенными мигалками. Цепь медленно приближалась.
Я смотрел, как полицейские надвигаются на ту часть толпы, которой не хватило места на Петровской площади. Цепь со щитами начала медленно теснить протестантов. Она двигалась так медленно! Мимо проползли тяжелые машины. С площади раздались крики. Из мегафонов мужской голос громко выговаривал что-то.
Я выждал еще минуту и распахнул окно. Слава выбрался первым, я помог спуститься Марине, спрыгнул сам. И мы побежали к небольшому скверу перед замком.
Нам навстречу выдвинулся высокий человек в кожаной куртке и джинсах:
- Игорь, сюда!
В свете полицейских мигалок я увидел, что Макс постарел. Но двигался он все также быстро. Он подхватил Марину под руку и почти побежал вдоль улицы Малыми. Метров через сто мы выбежали на парковку. Макс отпер одну из машин. Слава и Марина упали на заднее сиденье, я сел вперед. Макс сел за руль и завел двигатель. Я думал, что он резко сорвет с места, но он медленно и аккуратно выехал с парковки и повернул на юг.
- Куда мы едем? - спросила Марина.
- Кто вы? - спросил Слава.
- Макс, - ответил Ленский. - Едем мы на юг. Там вы перейдете границу и поедете домой.
- На юг? - спросил я.
Макс кивнул.
Очень быстро мы выехали из города и каким-то темными дорогами поехали немного на запад. Потом повернули на юг. Макс вел машину без навигатора. И - молчал.
В Йыхви мы остановились перекусить.
- Спасибо вам, - сказала Марина, перед тем, как уйти в кафе. Макс только улыбнулся. И тут я понял, что он почти не изменился. Только выглядит очень уставшим.
Он присел на капот машины и закурил.
- Милая девушка, - сказал он.
Я кивнул. У меня не было слов, чтобы начать разговор. Мы не виделись почти пятнадцать лет. Но я все это время чувствовал себя тенью Макса, который делал успешную карьеру в том же бизнесе, что и я - консалтинг.
- Как Вера? - спросил Макс.
- В порядке. Работает в издательстве.
- «Алфавит»?
- Да.
- Философия?
- Сейчас популярная психология.
Макс улыбнулся.
- Дети?
- Дочка. В четвертом классе.
Макс кивнул.
- Как ты? - спросил я.
- Тебе правда это интересно? - вместо ответа спросил Макс.
- Не очень, - ответил я.
- Тогда замнем для ясности, - сказал он.
- Макс, твою мать! - я вырвался неожиданно для самого себя. - Вот какого черта? Зачем опять эта дурацкая фраза? Что замнем? Для какой ясности?
- Спокойствие, - тихо сказал Макс. - Спокойствие.
Я вдруг почувствовал себя очень уставшим, вымотанным и напуганным. Страх не отпускал. Совсем. Меня начало трясти. Макс посмотрел на меня, поднялся, достал из бардачка флагу и протянул мне.
- Что это?
- Скотч, - ответил он. Я отвинтил крышку и поднес флягу ко рту. - Такой же, как на переговорах в Хельсинки.
Виски обжег, я закашлялся.
- Ты знал?!
Макс кивнул.
- С самого начала?
- Почти. Про виски я просто угадал: эти заказчики всегда наливают один и тот же скотч.
- И можешь мне сказать, что произошло?
- Могу, но тебе это не понравится.
- Скажи.
- Игорь, тебя снова использовали втемную.
- Использовали?
- Вся твоя тайная активность была только прикрытием для настоящего дела.
- Какого?
- Что ты знаешь про своих заказчиков?
- Юристы. Родом из России. Ведут дела в разных странах. Им нужна была небольшая политическая напряженность для решения бизнес-вопросов в регионе…
Макс улыбнулся так, что меня снова обожгло.
- Не так?
Он покачал головой.
- Схожу за кофе, - сказал он. - Ехать еще часа три.
Он ушел в кафе, а я остался на улице с флягой в руках. Отхлебнул еще - надеялся хотя бы немного погасить злость. Но стало только хуже: меня замутило. Я сел на пассажирское сиденье, убрал флягу в бардачок.
Макс вернулся с двумя картонным стаканами, один протянул мне:
- Горячий сладкий час. Будет полегче.
Он снова разговаривал со мной, как раньше, когда мы вместе учились на журфаке Университета. Мне казалось, что он общается со мной снисходительно. И меня это безумно бесило. Может, поэтому я постарался отбить у него Веру? Но ведь она согласилась стать моей женой…
Я отпил горячий, обжигающий чай.
Макс стоял рядом с машиной и пил свой кофе.
- Что случилось на самом деле?
- Когда? - не понял он.
- В Нарве… И у моста.
- У моста? - он задумчиво посмотрел на меня. - Если ты про мост Лейтенанта Шмидта, то там все просто: вы мне сказали, что собираетесь пожениться.
- А ты просто исчез…
- Да.
- Почему ты не стал разговаривать? Не потребовал объяснений?
- Не набил тебе физиономию? - с холодной улыбкой оборвал меня Макс. - А смысл?
- Но ты и Вера…
- Она выбрала тебя. И - как я понимаю - счастлива. Или нет?
- Надеюсь, - ответил я, неожиданно для самого себя.
- Стоп-стоп! Вот это уже не моя проблема, - Макс вскинул руки перед собой, словно кого-то отталкивал.
- Согласен, - я выдохнул. - Что произошло в Нарве?
- Попытка мятежа.
- Мятежа?
- Игорь, ты и правда думал, что весь шум вокруг референдума нужен только для решения локальной бизнес-задачи? Ну, не знаю. Под шумок захватить контроль над портом в Силламяэ или акциями железной дороги? Сместить пару местных чиновников, которые мешают? Ты правда так думал?
- Но ты же такое делал…
- Один или два раза.
- Почему сейчас иначе?
- Потому что кому-то именно сейчас нужен большой успех с новыми территориями.
- Но ведь на Северо-Востоке большинство…
- …населения составляют русскоязычные. Давай не будем цитировать википедию, да?
- Вот это было обидно…
- Зато честно.
- Ага, - сказал я. - Ты всегда у нас был самый честный.
- Не преувеличивай.
- Но…
- Признаю, с Википедией - это я зря. Скажу проще: ты работал не на подготовку референдума, чтобы тебе не наговорили заказчики. Ты работал на мятеж, который в случае успеха создал бы условия присоединить еще одну территорию к России.
- Бред!
- Почему?
- Кому это надо? Москве? Кремлю?
- Ты до сих пор думаешь, что там, в Кремле - единый монолит? Там тоже люди. С амбициями. С желанием угадать направление ветра. Со своими планами. Кому-то из них показалось, что это - хороший план. Он ведь и мог сработать.
- Но не сработал.
- Мне просто повезло.
- Почему?
- Против меня был ты.
- Я снова тень, - покачал я головой.
- Чья?
- Твоя.
- Черт…
Макс облокотился на машину рядом с открытой дверью.
- Давай сойдёмся на том, что каждый из нас решал локальную задачу. Ты со своей справился, я - тоже. А большая политика - это за облаками. И чем меньше мы о ней знаем, тем проще нам с тобой будет.
- Утешаешь?
- Можно и так сказать.
Вернулись Марина и Слава. Я допил чай и пошел в кафе - умыться перед дорогой. Страх отпустил, дрожь унялась. Осталось только уязвленное самолюбие, но так было всегда.
Я привел себя в порядок и вернулся к машине. И мы поехали.
В молчании.
Макс довез нас до Петсери, помог найти автобусную кассу, подождал, пока мы сядем в первый автобус на Псков. Из автобуса я видел, как он идет к машине.
К вечеру я был дома.
Вера встретила меня на пороге:
- Как ты выбрался? В новостях передавали про штурм ратуши…
- Нам помог… Очень хороший человек.
- Какой? - спросила дочка, которая была рада бросить свои скучные уроки.
- Просто. Очень хороший человек.
Я так и не рассказал Вере, что встретился с Максом. Не знаю, почему. Ночью я проснулся как от толчка, долго лежал в полумраке нашей спальни и слушал ее дыхание.
И в который уже раз я подумал, что тогда сделал несчастным своего лучшего друга Макса Ленского, но нашел свое большое счастье.
Это была короткая мысль, которую я почти сразу от себя отогнал. И стал думать о том, что утром нужно связаться с заказчиками. Возможно, придется поехать в Хельсинки на разговор. Но работа все-таки сделана…
И последней мыслью, перед тем, как я снова заснул, была про Макса: я вспомнил, как он шел к машине на пустынной площади перед автовокзалом. Он выглядел очень одиноким. Как было всегда.
Но почему-то именно в это момент я знал, что снова ошибаюсь.
ПРЕДАТЕЛЬСТВО
Мужчина оттолкнул пограничника, который подошел к нему слишком близко, и – побежал. Он бежал к выезду из погранзоны, к границе.
Я видел, как его догнали, повалили на землю, заковали в наручники. Двое пограничников привели мужчину к зданию поста и завели внутрь. За ними захлопнулась дверь, щелкнул замок.
После досмотра подъехал наш автобус, мы вошли, расселись по своим местам. Кто-то из пассажиров молчал, кто-то оживленно обсуждал увиденное:
- Кто это?
- Почему он побежал?
- Псих!..
- От Питера сидел рядом со мной.
- Тихий такой мужчина…
Я знал, что пока автобус выбирается из пограничной зоны, мужчина уже сидит в камере временного содержания. Через какое-то время – полчаса, час, может, два часа – приедет дежурный дознаватель и начнет предварительный опрос. Потом – следствие и суд. Возможный срок? До 12 лет за измену Родине.
Моя работа закончилась. Скорее всего, я больше никогда не встречусь с этим беглецом.
Виктор Семенович Павлов, 34 года, женат, есть сын, инженер в конструкторском бюро «Базальт»…
Он был моим «объектом» последние три недели. И я последовательно разрушил всю его жизнь, чтобы добиться еще одного успеха.
Автобус остановился перед шлагбаумом на выезде. Открылась дверь, и вместе с пограничником в салон вошли два человека в штатском. Один из них подошел прямо ко мне:
- Ленский Максим Дмитриевич?
- Да. В чем дело?
- Пройдемте с нами.
Я машинально прикинул пути отхода, но шансов вырваться из автобуса у меня не было. Я встал и вышел вместе с мужчинами в штатском. Следом вышел пограничник. Дверь закрылась, автобус уехал.
Мужчина, который вывел меня из салона, показал свое удостоверение:
- Полковник Федеральной службы безопасности Семенов, - я мельком глянул в удостоверение. – Максим Александрович, нам нужно об очень многом поговорить.
- Я задержан?
- Пока нет. Но проехать с нами – в ваших интересах. И вашей дочери.
- Дочери? Причем здесь Настя?
- Не здесь, - сказал полковник. – Мы обо всем поговорим, но не здесь.
Мы дошли до машины, которая была припаркована у пограничного поста. Водитель выехал из погранзоны и повернул в сторону Печор.
- Мы не едем в Псков?
- Зачем? – удивился Семенов. – Поговорить мы сможем и здесь неподалеку.
Минут через двадцать мы приехали к двухэтажному зданию на окраине Печор. Вслед за Семеновым я вошел внутрь, мы поднялись на второй этаж и вошли в небольшой зал – что-то среднее между залом приемов и совещаний. Семенов указал мне на стулья вокруг большого стола в центре комнаты. Я повесил куртку на спинку стула, сел и приготовился слушать. Семенов небрежно сбросил свой плащ на диван у стены, расслабил узел галстука и сел рядом со мной, положил перед собой небольшую папку.
- Кофе? – спросил он.
Я кивнул, не отрывая взгляда от папки. Самой обыкновенной пластиковой папки из отдела офисных принадлежностей.
Семенов вышел из комнаты на пару минут, вернулся с двумя кружками кофе.
- Пахнет хорошо, - сказал я.
Семенов кивнул.
- Максим Александрович, - начал он. – Давайте опустим ту часть, когда я говорю, что нам все известно, а вы в начале все отрицаете.
- Все там? - я показал на папку.
Семенов встал и прошелся по комнате. Заговорил на ходу:
- Давайте, я назову вопросы, которые мне пока еще непонятны. А вы попробуете на них ответить. Как видите, все пока без протокола.
- И без записи?
Семенов остановился напротив меня с другой стороны стола:
- Этого я пока не говорил.
Я отпил кофе.
- Ваши вопросы?
- Как был выбран объект? Почему после получения материалов вы решили помочь ему выехать за рубеж? Вы же должны были понимать, что когда его отъезд будет обнаружен, то найти, что именно он передал, будет очень легко.
- Еще?
- Пока хватит.
- Попробую… Объект.
Материалы - чертежи корабельных артиллерийских установок - в виде чертежей хранились в отделе 206 бюро «Базальт». Выяснить, что к ним имеют доступ два человека - Павлов и его начальник - было самым простым. Но никто, кроме них, не мог бы взять чертежи, не оставляя следов: контроль в «Базальте» оказался бумажным, занудным и очень надежным.
- Занудным? - переспросил Семёнов.
- Да, - кивнул я. - На каждый лист пишется отдельное требование, их записывают в бумажный журнал учета. Фиксируют время выдачи, кто взял. Вернуть нужно до 17 часов того же дня. Оставить на ночь в своем сейфе нельзя. А с утра все тоже самое.
- Продолжайте.
Павлова я выбрал своим главным объектом с самого начала. Но его - тихого инженера - нужно было подтолкнуть к действию. Поэтому я начал с его шефа - Родионова. Тот был немного постарше Павлова, в чем-то - амбициознее. И по данным моей фирмы, Родионов искал ходы на фирмы за рубежом.
Обработка Родионова - через несколько посредников - заняла около двух недель. Я был неприятно удивлено, мне казалось, что это займет больше времени. Но Родионов довольно быстро согласился. Назвал свою цену.
- И после получения аванса - 5 тысяч долларов - вы сдали его нам? - спросил Семенов.
- Да.
Павлов был напуган - это правда. Поэтому я усилил давление. Сына Павлова - заправского хулигана - забрали в полицию. Обвинений не предъявили но он стал свидетелем по двум уголовным делам - нанесение тяжких телесных повреждений и помощь закладчикам.
Жена Павлова была в панике и требовала от мужа действия.
Но в этот момент Павлов узнал, что его старшего брата - тихого алкоголика, живущего в квартире покойных родителей на Юго-Западе - избили за долги. Павлов навестил брата в больнице и узнал, что тот задолжал около полутора миллионов. Для простого инженера сумма оказалась неподъемной.
- Вы не думали, что он может просто сорваться?
- Конечно, я этого опасался. Но постарался вовремя дать ему надежду.
- Вы предложили продать чертежи?
- Копии.
- Он согласился?
- В обмен на закрытие уголовных дел с сыном и сумму, которой бы хватило заплатить долги брата - согласился. Не сразу. Но согласился.
- А выезд за границу?
- Это была уже его просьба. Как я понял, он решил, что за кордоном сможет начать все заново. Для его возраста - не самая глупая идея. Он забрал заграничный паспорт брата и по нему попробовал выехать.
- И сорвался на границе.
- Да. Ему не хватило терпения примерно на час-полтора.
Семенов снова сел на стул рядом со мной.
- Вы знаете, что вы - подонок? - спросил он.
- Знаю, - ответил я. - Вы не первый мне это говорите.
- Вы разрушили жизнь человека…
- Постойте… Не знаю ваше имя-отчество…
- Олег Ильич.
- Очень приятно… Давайте я вам опишу свою циничную логику. Моя работа - добывать информацию, которой нет в открытом доступе. И за это мне платят зарплату. Я не разрушил жизнь Павлова: он сам ее прожил так, как умеет.
- Но…
- Знаете, что его до четвертого класса в школу водила бабушка?
- Нет, - покачал головой Семенов.
- И что он женился на своей первой девушке, которой - по большому счету - нужна была только квартира в Питере?
- Разве?..
- Олег Ильич, я свою работу всегда делаю хорошо, - я выдохнул. - Сейчас вы перейдете к вопросу об ущербе, который я нанес Российско Федерации…
- Хотел сделать это чуть позже, но…
- Ущерб нанесен конкретным государственным компаниям. Но только потому, что их боссы - престарелые академики - не готовы выходить на контакты с теми же китайцами.
- Вы добывали чертежи для китайской стороны?
- Я этого не сказал, - я показал на папку. - Скорее всего, в ваших материалах нет прямой связи Павлова со мной. И единственное весомое доказательство - запись нашего разговора. Даже то, что она сделана не совсем легально, доказывает мою вину.
- Если вы все это знали, зачем тогда рассказывали?
- Потому что очень устал.
- Не понял?
- Я в этой гонке уже больше пятнадцати лет. Почти двадцать. Пора на покой.
- А как же дочь?
- Настя? Вот ради нее и пора на покой.
- Стоп! Я немного упустил вашу логику, - Семенов снова встал и прошелся по кабинету. - Полтора месяца назад вы взялись за один из самых сложных заказов в вашей карьере, а сейчас - на покой?
- Почему вы решили, что он был самый сложный?
- А были другие?
- Не такого плана, но были…
- Например?
- Пожалуй, к делу сейчас не относится.
- Знаете, когда вас первый раз заметили?
- В деле Павлова?
- Нет. Раньше.
- Когда?
- Ваш однокурсник - Игорь Сомов - рассказал о вашей встрече в Нарве. И как вы его вытащили вместе с сотрудниками.
- Кому?
- К делу не относится.
- Допустим. Игорь всегда был треплом.
- Знаете, что я выяснил, когда стал перепроверять его слова?
- Что?
- Вы тогда, по сути, остановили большие беспорядки в Нарве. С непредсказуемыми последствиями.
- Я просто сдал ситуацию полиции. Это они остановили беспорядки.
- Почему - сдали?
- Я действовал в интересах заказчика. Ему это было невыгодно…
Семенов подошел к своей папке и достал две фотографии:
- Не думаю, что дело только в заказчике, - он придвинул фото мне. - Помните?
Конечно, я помнил эти фотографии. Потому что сам их сделал. Одно фото - в терминала D Таллинского порта сразу после «бронзовой ночи»: десятки задержанных, пластиковые наручники, тусклый свет ламп, бетонный пол.
Второе фото…
Я снова почувствовал жуткий страх, запах гниющих тел и свежей крови. Четыре человека целятся в того, кто фотографирует. В меня. Приклады прижаты к лицам, поэтому разглядеть черты невозможно. За их спинами смутно угадываются тела расстрелянных. Косово почти сразу после отделения от Сербии.
- Эту фотографию никто не напечатал, - сказал я. - Откуда она у вас?
- Нашли, но с трудом.
Вот сейчас мне очень хотелось курить.
- У вас есть сигареты? - спросил я.
Семенов сходил к плащу, достал пачку и зажигалку, протянул мне, открыл одно из больших окон. Я медленно закурил.
- У вас очень странная биография, - заговорил Семенов. - Вы были ярким студентом, работали в городских газетах. Но на пятом курсе все это бросили и занялись вот этими странными делами. Ни журналистика, ни пиар - что это?
- Консалтинг.
- Допустим. Но при этом вы совершаете очень странные для циничного гада поступки: пробираетесь к задержанным в Таллинне…
- Это было совсем не трудно.
- …Едете в Косово сразу после отсоединения. Ломаете планы заказчиков вашего Игоря Сомова…
- Вот точно не моего.
- И с чертежами. Вы обставили все так, чтобы ущерб был минимальным…
- Хотите знать - зачем?
- Именно.
- У меня нет ответа на этот вопрос. Просто я знаю, что именно так поступаю правильно.
- Странная логика.
- Другой у меня пока нет.
Я встал, подошел к открытому окну, затянуло последний раз и отбросил сигарету.
- Что дальше?
- В каком смысле?
- В следственный изолятор во Пскове или я достоин Шпалерной улицы?
- Подождите, - Семенов указал мне на стул. - Присядьте.
Я вернулся на свое место.
- Я уполномочен сделать вам предложение.
- Какое?
- Давайте вы пока не будете меня перебивать?
Я кивнул.
- Если вы согласитесь стать свидетелем на суде по делу два менеджеров «Интернейшнл» в Питере, то мы гарантируем вам защиту до суда и - программу защиты свидетелей после.
- Двух менеджеров… О ком идет речь?
- Райво Толлин и Борис Игнатьев. Были задержаны в Выборге три дня назад. Вы не знали?
- Нет. Головной офис мне не сообщил.
- Забавно. Их задержали при попытке вывоза крупной партии ценностей.
- Идиоты… - сказал я без злобы.
- Простите?
- Борис всегда был склонен к авантюрам и легкой наживе…
- По нашей информации, они причастны к нескольким операциям вашей фирмы против разных структур в России. Ущерб оценивается в 7-8 миллиардов рублей.
- Вам нужен показательный процесс?
- Да. С надёжным свидетелем.
- По их направлению я не работал.
- Вы отказываетесь?
- Защита?
- Новые документы для вас и вашей дочери.
- И мы сможем уехать, куда решим?
- Да.
Я встал и прошелся по комнате. Остановился у окна. Вернулся на свое место. Закурил еще одну сигарету.
- Согласны? - спросил Семенов.
- Да, - ответил я.
Через десять дней - в конце августа - Семенов привез нас с Настей в школу-интернат в Чернокаменске. Суд должен был начаться в ноябре.
ПОД ПОДОЗРЕНИЕМ
1.
Капитан Стогов вошел в комнату для допросов и швырнул на стол несколько распечаток. Почти рухнул на стул напротив меня:
- Ваше имя?
- Хромов Игорь Борисович…
- Настоящее имя!
- Хромов…
Он начал подниматься, и я подумал, что сейчас он меня ударит.
Меня зовут Максим Александрович Ленский. Но сейчас я живу по документам на имя Игоря Хромова. Документы самые настоящие. Паспорт, водительские права, диплом и все остальное. Никаких подозрений.
Но только не у капитана Стогова: опер из отдела полиции в поселке городского типа Чернокаменск заподозрил неладное. Я даже знаю, почему: следы Хромова появляются только три года назад. А до этого такого человека не было. Ни кредитов, ни налогов, ни старых водительских прав и ДТП.
Ничего.
Я не могу сказать капитану правду: мое молчание - часть сделки, которую я заключил. Нам с дочерью нужно было просто прожить в небольшом Чернокаменске с конца августа до начала ноября. Я даже работал учителем истории и обществознания в школе-интернате.
Но тишина и спокойствие закончились в одно утро, когда на дороге к интернату нашли рюкзак Иры Полозовой из 7 «А» класса.
И Стогов точно знал, что одним из последних девочку живой видел учитель Хромов…
2.
Почти каждое утро в Чернокаменске я начинал с пробежки. Семь-восемь километров. Сначала через лес за интернатом, потом мимо дач, которые в это время года почти опустели: горожане уже вернулись в Питер. Дальше по тропе на боссе, мимо станции и проходной Комбината. Я сворачивал на узкую дорогу с разбитым асфальтом от шоссе к школе-интернату. На все - минут сорок или пятьдесят.
Потом душ, разбудить Настю, накормить ее завтраком и - бежать на работу.
Я много думал потом, почему в то утро не заметил портфель Иры Полозовой в кустах на дороге к интернату. У нее был яркий, кислотно-желтый рюкзак. Мне показывали фотографии: он лежал почти у самого края дороги и кусты его почти не закрывали. Но я его тогда не заметил.
Когда полковник Семенов привез нас с Настей в школу-интернат, он сказал:
- Тихое место. Лучше не придумаешь, чтобы переждать до суда.
Мне тоже так показалось: школа-интернат была отделена от шоссе, Комбината и ближайших домов поселка широкой полосой леса. На территории - несколько зданий: учебный корпус с актовым залом, столовая, общежитие для учеников, спортзал, котельная и два корпуса с квартирами для учителей - в маленьком жила директор и завхоз, в большом - все остальные. Я думал, что это будет общежитие, но учителя жили в небольших квартирах: гостиная с кухней, спальня и маленькая ванная с душевой.
Ирина Петровна Вдовина - директор интерната - отвела нам с Настей квартиру на первом этаже большого корпуса для учителей. У нас даже был отдельный вход и небольшой садик, в котором тихо увядали цветы.
С сентября - под присмотром директора - я начал работать учителем в двух седьмых, двух восьмых и одном девятом классе. История и обществознание. Кроме почти ста пятидесяти интернатских учеников, в школу ходили около двухсот детей из поселка.
Настю записали в 7 «А». Первую неделю она изучала расстановку сил, сохраняла дистанцию. Но потом быстро освоилась. И придумала себе развлечение: по ее собственному определению, она занялась антропологией.
- Что это значит? - спросил я, когда услышал про антропологию во второй или третий раз.
- Наблюдаю, изучаю, экспериментирую, - ответила она.
- Эксперименты?
- Ага, - ответила Настя, не отрываясь от очередной пыльной брошюрки по истории Чернокаменска: она нашла залежи в школьной библиотеке.
- Ты знал, что поселок при финнах назывался Мустакиви?
- Нет.
- Вроде, Черный камень.
- Так и есть, - я довольно долго работал в фирме в Хельсинки, поэтому немного финского набрался.
- Я уже читала где-то про этот Черный камень, - Настя задумалась.
- Поселок?
- Нет, именно про камень. Черный камень.
Она впала в задумчивость. Я знал, что ее лучше не трогать в такие минуты. И старался этого не делать. Когда она была увлечена какой-то загадкой, то реже грустила о маме, которая сгорела от рака три года назад. И не злилась на положение, в котором мы оказались из-за моей сделки. В августе я ей рассказал многое очень честно. И она приняла мое решение разменять немного нашего времени и мои показания на свободу для нас потом.
В то утро после пробежки я обнаружил Настю на кухне: она готовила завтрак, пахло кофе.
- Доброе утро, - сказал я удивленно.
- Привет, - ответила Настя. - Давай быстрее: почти все готово.
Я заторопился в душ.
Когда я вышел, завтрак уже был на столе: омлет, салат и кофе.
- Что случилось? - спросил я.
- Просто рано проснулась.
- Снова тот сон?
Настя кивнула:
- Только в этот раз… Там был костер, и люди, и старик. А еще…
Я увидел, что Настя побледнела.
- Что?
- Мне показалось, что они убили человека.
- Ты уверена?
- Старик приказал. Или сам это сделал. Я испугалась и проснулась…
Я не знал, что сказать. Мы доели наш завтрак в молчании.
- Пап…
- Да?
- Я знаю, что еще рано. И я обещала потерпеть. Но… Может ты сегодня позвонишь?
- Семенову?
- Ага.
- Хорошо.
Настя собрала посуду в раковину.
- Я вымою - беги. А то опоздаешь.
Она подхватила рюкзак, который стоял у входной двери:
- Пока! - и убежала.
Я взял кофе, достал с верхней полки кухонного шкафа сигареты и зажигалку, вышел на улицу. Закурил и вдохнул дым вместе с сентябрьским воздухом.
Сон про старика и людей вокруг костра Настя рассказывала мне в четвёртый раз. Я пока еще думал, что это просто игры ее воображения после того, как она прочитала много историй про Чернокаменск. Но теперь это меня беспокоило.
Я потушил сигарету и вернулся в квартиру.
Быстро навел порядок на кухне, поменял футболку на рубашку, влез в кроссовки, подхватил пачку проверенных контрольных и почти вышел из квартиры, когда вспомнил про обещание дочери.
Я вернулся в квартиру, зашел в ванную, достал из-за вентиляционной решетки упакованный в пакет старый мобильный телефон и включил его. В память телефона был только один номер.
Я нажал «вызов».
Гудок, второй, третий, четвертый…
Женский голос:
- Абонент находится вне зоны действия сети. Абонент…
Я сбросил звонок, выключил телефон и спрятал его в тайник.
С Семеновым я уже не мог связаться пять дней подряд.
3.
В учительской в конце второго урока было всего трое: физрук Вася Портнов что-то тихим голосом рассказывал учительнице химии Свете Алиной. За столом с компьютером боролась с электронными документами Анна Вячеславовна - многолетний учитель физики в старших классах.
- Доброе утро, коллеги, - сказал я в дверях, подошел к шкафу журналами. - Анна Вячеславовна, у вас журнал 8 «Б»?
- У меня, - ответила она. - Я почти закончила.
Я подошел к столу, где происходила битва опыта и технологий.
- Почти закончила, - повторила Анна Вячеславовна с отчаянием в голосе. Я терпеливо ждал.
Открылась дверь учительской, впусти шум перемены. Вошла Ирина Петровна, а следом за ней - полицейский с погонами капитана, в руках он нёс рюкзак, который я сразу узнал.
- Коллеги, - Ирина Петровна была натянута, как струна. - Случилось…
- Ирина Петровна, - остановил ее полицейский. - Может, лучше я сам?
- Прошу вас, - директор чуть отодвинулась, пропуская вперед капитана.
- Здравствуйте, - сказал он. - Капитан Стогов, уголовный розыск отдела полиции Чернокаменска.
- Добрый день, - отозвался за всех Портнов.
- С разрешения директора, - Стогов оглянулся на Ирину Петровну. - Два часа назад на подъездной дороге к школе был обнаружен вот этот рюкзак.
Он поднял кислотно-желтый рюкзак перед собой.
- Я попросил разрешения у директора предъявить его для опознания.
- Это портфель Иры Полозовой, - сказал я. - Ученицы из 7 «А».
- Все сходится, - произнес Стогов. - А вы?..
- Игорь Борисович Хромов, учитель истории, - представила меня директора.
- Ира ходит ко мне на дополнительные занятия, - добавил я.
- А что с ней случилось? - спросила Света Алина.
- Пока рано судить, - ответил Стогов, глядя на меня. - Но на рюкзаке и рядом с ним на траве мы обнаружили следы крови. На месте еще работаю эксперты.
- Игорь Борисович и Василий… - Ирина Петровна не смогла вспомнить отчество физрука. - Сейчас полиция и охрана Комбината организуют поиски в лесу. Думаю, мужчины нашей школы должны к ним присоединиться.
При упоминании охраны Комбината полицейский заметно поморщился. Я знал, что новые владельцы Комбината добились разрешения на частную полицию. И это коробило государственных полицейских.
- Мы готовы, - ответил Вася за нас обоих.
- Мне нужно поговорить с Игорем Борисовичем, - сказал капитан. - Он скоро вас догонит.
Вася и Света смотрели на меня с любопытством, Анна Вячеславовна - с подозрением, а директор - с опаской. Я едва заметно покачал головой, Ирина Петровна отвела взгляд.
Стогов повернулся к директору:
- Где мы можем поговорить с учителем?
Ирина Петровна на мгновение задумалась:
- Сейчас свободен кабинет психолога.
- Я покажу, - сказал я.
4.
- И где психолог? - спросил Стогов, когда мы вошли в пустой кабинет.
- Наверное, в отпуске, - ответил я. - Мы с ней ни разу не встречались.
- Вы недавно в Чернокаменске?
- Примерно месяц: приехали с дочерью в конце августа.
- Раньше работали учителем в Питере?
- Очень давно. Потом - в издательствах редактором.
- И почему снова учите?
- Нужна смена обстановки.
Он пожал плечами:
- Сейчас мы проведем официальное опознание рюкзака…
- Без понятых?
- Зачем?
- Я думал, что они нужны. Или ошибался?..
Стогов колебался несколько мгновений:
- Вы правы. Это точно рюкзак Полозовой?
- Да. Внутри должен быть ее дневник.
- Рюкзак был пуст. Возможно, вещи остались в лесу.
На рюкзаке были бурые пятна:
- Кровь? - спросил я.
- Предположительно, - Стогов отложил рюкзак в сторону. - Когда вы видели ученицу Полозову последний раз?
- Вчера, около семи часов вечера: она уходила из школы после дополнительных занятий.
- У вас?
- Да. Ее мать хочет, чтобы девочка после школы училась на юриста. Поэтому гоняет Иру на дополнительные по истории и обществознанию - для ОГЭ.
- Сколько человек занимаются?
- Ира и еще двое.
- Они ушли вместе?
- Ира уходила последней, - я на мгновение задумался, потом решился сказать: - У нас вышел небольшой спор. Из-за домашнего задания. Мы его уладили, и Ира пошла домой.
- Спор?
- Она решила, что я занизил ей оценку на уроке днем.
- Так и было?
- Я знаю ее уровень. Поэтому когда она явно расслабилась и сделала домашку на отвали, то получила оценку ниже.
- Понятно. И чем закончилось?
- Она сначала пыталась грубить. Но потом меня выслушала и согласилась.
- Вы так хорошо ладите с подростками?
- Не мой случай.
- Точное время сказать можете?
- Около семи часов.
- Вы не видели, может она ушла не одна?
- До поворота на подъездную дорогу она точна дошла одна.
- Спасибо,, - Стогов забрал рюкзак со стола. - Добровольцы собираются на подъездной дороге. Найдите на месте отца Василия. Он вам скажет, что делать.
- Священник?
Стогов кивнул:
- И просто надежный мужик.
5.
Отец Василий не был похож на священника: мужчина старше сорока, с бородкой, в выгоревшей ветровке, джинсах и крепких ботинках. Он стоял рядом с потрепанным микроавтобусом.
- Отец Василий? - спросил я.
- Игорь Борисович? Ваш коллега предупредил, что вы придете.
Он протянул мне пластиковый стакан с кофе:
- Будете?
Я взял чашку:
- Где остальные?
- Уже ушли. Я оставил нам с вами проселочную дорогу к дачам. Скажете, когда будете готовы.
Я выкурил сигарету и выпил кофе. Бросил стакан с пакет с мусором.
Сначала отец Василий уверенно шел по едва заметной тропе, которая через несколько минут вывела нас на узкую проселочную дорогу.
- Не знал, что она здесь есть, - сказал я.
- Раньше это была дорога к финскому хутору. На его месте стоит школа.
Мы повернули направо и пошли по тенистой дороге.
Иногда отец Василий останавливался и разглядывал обочину или колею.
- Вы давно здесь живете? - спросил я.
- Года три, - ответил он.
- Не скучно?
- Напротив, - отец Василий снова остановился, присмотрелся к чему-то у себя под ногами. Пошел дальше. - Поселок небольшой, но очень…
- …интересный? - закончил я.
- Загадочный, - сказал он.
- Знаю, кому бы это понравилось.
- И кому?
- Моей дочери. Она увлеклась Чернокаменском.
- В каком смысле?
- По-моему, она прочитала все, что можно было добыть в школьной библиотеке.
- Брошюры?
- Да.
- Там есть полезное. Хотя и много чуши.
- Вы тоже их читали?
- Ирина Петровна мне давала.
- Директор?
- Она. Вот это и есть - интересная женщина. Вы знали, что ее муж пропал в этих местах почти тридцать лет назад?
- Заблудился в лесу?
- Пропал. Она перевелась на работу в интернат. И, похоже, все еще ждет, что он вернется.
- Но это же…
- Язычество, да. Вера в бесовское.
- И вы с этим боретесь?
- С этим - нет. У каждого - своя дорога к храму. Силой прийти никого не заставишь.
Я с интересом посмотрел на священника. Он повернулся ко мне и - улыбнулся:
- Не так вы себе представляли поселкового батюшку?
- Ну…
- Не надо стесняться. Я знаю, что совсем не так.
Дорога сделала плавный поворот и вышла к дачам. Отец Василий резко остановился и опустился на одно колено. Я пригляделся и увидел следы машины. Совсем свежие.
- Нехорошо это, - тихо сказал отец Василий и достал из кармана куртки мобильный телефон. Набрал номер: - Капитан?.. Да, я… Мы с учителем нашли следы машины… Свежие… Выезд из дачного поселка в сторону леса… Похоже, машина тяжелая и стояла здесь долго… Ждем…
Он убрал телефон в карман:
- Приедут минут через тридцать.
- Думаете, Иру похитили?
- Пока это единственные следы, которые нашли.
- А остальные группы?
- С Комбината пригнали людей. Разбили их на партии по 10 человек и отправили прочесывать лес в сторону шоссе. Ваш физрук ушел с одной из партий.
- Вы не любите Комбинат?
- Скорее, мне не хватает смирения, - отец Василий задумчиво огляделся. - В Чернокаменске живут сильные люди. Вы знали, что почти половина населения - наследники тех, кто жил здесь во времена Финляндии или даже раньше?
Я покачал головой:
- Нет.
- Когда я только приехал, то поначалу почти поверил, что в поселке верховодят язычники. Да-да. Язычники. Потом понял, что это так. Но они не несут в себя зла. Поклоняются чем-то очень древнему…
- Черному камню? - спросил я.
Отец Василий пристально посмотрел мне в глаза:
- Вы один из этих?
- Каких?
- Искателей. Приезжают искать этот Черный камень. Не находят… Или совсем исчезают.
- Как муж директора?
- Они с мужем камень как раз видели. Когда еще были студентами. Что-то там темное произошло. Но они выжили.
- А вы? Вы видели?
- Нет. И не хочу.
- Не интересно?
- Боюсь не совладать с искушением.
- Испытание веры?
Отец Василий кивнул, повернулся к дачным домикам:
- Едут.
Из-за поворота показался полицейский «уазик», следом ехали две машины с логотипами Комбината. Машины остановились метрах в пятидесяти от нас. Из «уазика» выбрался Стогов, из первой машины Комбината - среднего роста мужчина лет тридцати в униформе.
- Кротов - заместитель начальника охраны Комбината, - тихо сказал отец Василий.
Стогов остановился в пяти шагах от места, на которое ему молча указал отец Василий. Осторожно подошел, опустился на одно колено. Кротов шагал решительнее. И почти наступил на следы.
- Стоять! - крикнул Стогов. Рядом с ним остановились двое патрульных в форме. Кротов сделал шаг назад.
Капитан выпрямился:
- Внедорожник? - спросил он отца Василия.
- Полный привод, Новая резина.
- Стояла здесь долго, - продолжил Стогов. - И уехала в сторону шоссе.
- Возможно.
Стогов повернулся к старшему из патрульных:
- Здесь на дачах кто-то еще живет?
- Нет - конец сентября. Может, ближе к станции, но здесь - никого.
- Обход домов? - спросил Кротов.
Стогов заметно поморщился, когда заговорил человек с Комбината.
- Это входит в наши полномочия, - сказал Кротов уже с нажимом.
- Пойдешь с ними… - приказал капитан старшему патрульному.
- Это лишнее, - вступился Кротов.
- ..потом доложишь.
- Есть, - патрульный шагнул к кротону. - Поехали?
- Я сообщу вашему руководству, - тихо сказал Кротов.
- Сообщайте.
Кротов с патрульным ушли к машинам Комбината.
- Полномочия… - пробормотал Стогов ему в спину. Он снова присел рядом со следами шин.
Мы с отцом Василием отошли на несколько шагов.
- Что у капитана с Кротовым? - спросил я.
- Вы слышали про дело новых луддитов?
- Нет.
- Несколько месяцев назад. Охрана Комбината задержала несколько уволенных рабочих. Они готовили взрыв.
- Пропустил.
- Кротов все это затеял. Нашел отчаявшихся людей. А когда все было готово - задержал.
- Провокатор?
- Примерно. Новый владелец Комбинат носится с идее частной полиции. Ему нужен был крупный успех его охраны, чтобы получить одобрение от губернатора.
- Получилось?
Священник кивнул:
- Теперь у них широкие полномочия.
- Полицейские недовольны?
- Стогов вел дело луддитов после задержания. Но - по закону - все было верно: подготовка теракта.
- Между ним и Кротовым искрит…
Отец Василий кивнул.
Стогов подошел к нам:
- Эксперт сейчас приедет.
- Мы свободны? - спросил священник.
- Вас отвезут, - сказал капитан.
- Мы пройдемся, Игорь Борисович?
Я кивнул.
- До скорого, - сказал капитан. На улицу за его спиной повернул полицейские микроавтобус.
Встретились мы со Стоговым совсем скоро.
6.
Я добрался до квартиры, в ванной скинул с себя грязную одежду и забрался под горячий душ. С наслаждением отмокал минут десять. Потом влез в чистые джинсы и футболку, взял сигарету и вышел на улицу.
Полковник Семенов точно ошибся, когда сказал что Чернокаменск - тихое место. Конечно, я догадывался, что в поселке кипит жизнь. Но здесь все оказалось очень сложно. И над всем этим высится Черный камень.
Что это такое, вообще? Какой-то особенный валун? Гранит в этих краях почти весь был красновато-серый. Даже огромные валуны, которые высились у большой плотины. Черных камней я здесь не видел.
Послышались быстрые шаги: Настя почти бежала по дорожке от учебного корпуса.
- Привет! - сказал я.
- Пап! - она перевела дыхание. - Говорят, что Ира Полозова пропала!
- Да.
- Сейчас к директору приехала ее мама, Вся в слезах.
Я промолчал.
Мы вошли в квартиру. Настя метнулась на кухню - выпить воды. Я сел на диван. Она - в свое любимое кресло.
- Физрук сказал, что вас с ним отправляли на поиски. Нашли?
- Только следы машины.
- Ира… - начала Настя, ее взгляд упал на что-то под диваном. - Что это?
Я наклонился и вытащил из-под дивана… школьный дневник. На первой странице было написано: Ира Полозова, 7 «А» класс. Настя вскочила с кресла, подбежала к дивану, упала на колени и выгребла несколько тетрадей и учебников.
- Пап?
- Не понимаю…
В дверь постучали. Мы с Настей переглянулись. Она была явно напугана.
- Спокойствие, - сказал я.
В дверь снова постучали.
Я встал и пошел открывать.
На пороге стояла Ирина Петровна, за ее спиной - Стогов и патрульный в форме.
- Игорь Борисович… - начала директор.
Стогов резко шагнул вперед:
- Мы получили информацию, что в вашей квартире есть улики по делу о похищении Ирины Полозовой. Выдадите их сами или нужно получать ордер?
- Вещи здесь, - ответил я. - Но я не знаю, как они попали в нашу квартиру.
Ирина Петровна посмотрела на меня с испугом.
Стогов и патрульный вошли вслед за мной, я показал на дневник и учебники на столе:
- Мы с дочерью только что нашли это под диваном.
- Это все? - Стогов наклонился на дневником, но не прикоснулся к нему.
- Пока больше ничего.
Настя вскочила и выбежала в ванную. Я услышал, как она ворошит вещи в корзине для грязного белья. Настя вернулась в комнату… с толстовкой в руках.
- Ира была в этом вчера… - сказала Настя. Я увидел, что она сейчас заплачет и шагнул к ней. Стогов схватил меня за руку, я вырвался и обнял дочь. Настя сдержалась, уткнулась в меня лицом.
- Игорь Борисович, - сказал Стогов. - Вам придется поехать с нами.
- Конечно, - я наклонился к Насте. - Все будет в порядке. Я скоро вернусь.
Ирина Петровна подошла и положила руку Насте на плечо:
- Я за ней присмотрю, - сказала она.
- Возьмите паспорт и водительские права, - сказал Стогов. Я кивнул, собрал документы, натянул куртку и кроссовки.
Патрульный вышел первым, мы со Стоговым следом. В дверях я обернулся:
- Пока.
Настя попыталась улыбнуться.
7.
Стогов прошелся по комнате, глубоко вздохнул и сел напротив меня.
- Давайте по порядку, - сказал он.
Я ждал.
- В вашей квартире нашли вещи Полозовой. Как они к вам попали?
- Не знаю.
- Кто мог вам их подбросить?
- Не знаю.
- Когда вы последний раз видели Полозову?
- Вчера вечером, около семи часов…
- А после этого?
- Нет.
Он взял со стола паспорт на имя Игоря Хромова.
- Ваши документы настоящие?
- Проверяйте.
- Обязательно. Ваше настоящее имя?
- Хромов…
- Хватит!
Стогов собрал со стола распечатки и мои документы, вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.
Я медленно выдохнул.
8.
Через полчаса дверь открылась. В комнату зашли Кротов и мужчина в костюме.
- Игорь Борисович, вы свободны, - сказал Кротов. Он положил на стол передо мной паспорт и водительские права.
Я убрал документы в карман джинсов.
- У полиции пока нет вопросов к вам, - сказал мужчина в костюме. - Вызывать вас для дальнейших действия они будут только через меня.
Он протянул мне визитку, я убрал ее в карман не глядя.
И пошел к двери.
- Игорь Борисович, - позвал Кротов. Я обернулся. - Нам нужно поговорить.
Я кивнул.
- Когда? - спросил Кротов.
- Завтра. Утром.
- В 10 часов в школе?
Я кивнул и вышел из комнаты. Прошел по коридору мимо дверей дежурной части, миновал входную дверь, спустился по ступеням крыльца и - вдохнул воздух. Достал из кармана куртки телефон и посмотрел на экран. Один пропущенный звонок от Насти и четыре - от директора школы.
Я позвонил на номер Насти, но он был выключен. Набрал номер директора.
- Игорь… Максим! - она почти кричала.
- Что случилось?
- Настя пропала!
- Что?
После того, как мы со стоповым уехали, Ирина Петровна оставалась с Настя в нашей квартире. Они навели порядок. И Настя заснула на диване в гостиной. Ирина Петровна отлучилась на двадцать минут в школу, а когда вернулась…
- …дверь была распахнута. А Насти - нет.
- Когда это случилось?
- Почти час назад.
Я стоял перед отделом полиции.
Бежать в школу?
Где искать Настю?
Мне нужно было тихое место, чтобы выдохнуть и подумать.
Я посмотрел направо: за деревьями виднелись купола церкви.
Отец Василий?
Я оглянулся на дверь отдела полиции. И медленно пошел в сторону церкви.
9.
Отец Василий не удивился:
- Проходите.
Следом за ним я вошел в скромный дом, закрыл за собой дверь.
Мы прошли на маленькую кухню, священник показал мне на место у окна:
- Чай?
Я кивнул.
Отец Василий налил мне чай в большую кружку. Я сделал глоток.
- Что случилось? - спросил он.
- Дочь пропала, пока я был в полиции.
- В полиции?
- В нашей квартире нашли вещи пропавшей девочки.
Не знаю, что я ждал от отца Василия. Гнева? Страха?
Он просто кивнул.
- Вы помните, какое сегодня число? - спросил он.
- 21 сентября?
- Осеннее солнцестояние.
Я молчал и ждал продолжение.
- Помните, вы спрашивали про Черный камень?
- Да.
- Каждый год в день осеннего солнцестояния в Чернокаменске пропадают люди…
- А полиция?
- Дослушайте, хорошо?
- Почти все возвращаются через день или два.
- Возвращаются???
Священник встал и налил чаю себе.
- Ира Полозова?
- Думаю, что уже завтра она будет дома.
- Но зачем тогда все это?..
- Вы про ваш допрос?
- Да… Стогов не знает об этом?
- Капитан во все это не верит. И каждое исчезновение… Я знаю, что кто-то из его родных не вернулся…
- Тогда…
- Очень личное дело.
- А Комбинат здесь причем?
- Кротов?
Я кивнул.
- Когда новые владельцы - как это говорят? - зашли на Комбинат, то думали, что получают еще и поселок.
- Ошиблись?
- Очень сильно.
- И что теперь?
- Думаю, что они хотят найти Черный камень.
- Бред…
Отец Василий покачал головой.
- За то, что я сейчас скажу, меня легко могут лишить сана… Из тех, кто живет в Чернокаменске давно - они никогда не были христианами. В нашем понимании слова. Для священников они - язычники, зло.
- А для вас?
- Просто люди. Я всегда знал, что религия - тонкий слой на том, что было до христианства.
- Значит, вы на стороне язычников?
- Если сильно упростить, то можно сказать и так.
Зазвонил мой телефон: Ирина Петровна.
- Максим… Звонил некто Кротов. Он сказал, что готов вернуть Настю, но вы должны с ним сами связаться и договориться.
Я записал номер.
- А еще… Звонил наш общий знакомый. Он будет в Чернокаменске часа через два.
- Что вы ему рассказали?
- Почти ничего.
- Он знает про Настю?
- Да.
- Спасибо вам.
- Максим…
- Я скоро позвоню.
Отец Василий ждал, пока я сам заговорю.
- Настя у Кротова…
- Вам нужна помощь?
- Уже в пути.
- Что вы за человек?
- Почему вы спрашиваете?
- Я смотрю на вас все это время. Точно знаю, что вы - никакой не учитель.
- Вы правы. Я никогда не был учителем.
- Тогда кто вы?
Вместо ответа я набрал номер, который мне продиктовала директор.
- Кротов, - рявкнула трубка.
- Хромов, - ответил я.
- Игорь Борисович, мы не успели договорить…
- Где Настя?
- В безопасности. Знаете, сентябрь - опасный месяц для подростков в Чернокаменске.
- Я хочу с ней поговорить.
- Это…
- Сейчас!
- Но…
- Я перезвоню через десять минут. Она должна ответить.
Я нажал «отбой».
Отец Василий смотрел на меня с пристальным интересом.
Я глубоко вдохнул и… рассказал ему.
Что зовут меня Максим Ленский. Что последние почти семнадцать лет я занимаюсь очень странными делами. Что мама Насти умерла три года назад. И с тех пор дочь почти всегда со мной. Что я согласился на сделку. Что Чернокаменск оказался не таким уж тихим местом…
Отец Василий слушал молча.
- Вам точно нужна помощь, - сказал он.
Я посмотрел на часы: десять минут истекли. Я снова набрал номер Кротова.
- Я хочу поговорить с Настей.
- Она рядом, - в трубке послышался шорох.
- Пап?
- Привет, родная. Как ты?
- В порядке.
- Скоро я тебя заберу.
- Я знаю… Пап, они знают нашу фамилию.
- Принято. Передай трубку Кротову.
- Игорь или Максим? - спросил он.
- Максим.
- Очень приятно.
- Вы понимаете, что нам нужно договориться об обмене?
- Меня на Настю?
- Именно. Где и когда?
- Время я сообщу позже. Вопрос: сколько?
- Что?
- Во сколько меня оценили?
- В этот раз речь не о деньгах.
- Об услуге?
- Да.
- Я позвоню.
«Отбой».
Мы с отцом Василием несколько минут сидели молча.
- Вам нужна помощь, - сказал он снова. - Я позвоню.
- Кому?
- Вы бы назвали их отцы города.
- И что они могут?
- Узнаем.
10.
Кротов неожиданно легко согласился на встречу у Черного камня. Либо считал это место самым обычным, либо верил в соих людей. Он согласился приехать на болото за недостроенный пансионатом.
Стас Ягья, с которым меня свел отец Василий, знал другую дорогу к Камню. Ягья собрал несколько человек. И мы вместе после десяти часов вечера отправились через лес и болото к Черному камню.
Я узнал об этом месте только утром. И никогда не думал, что увижу Черный камень сам. Я этого не хотел. Но, похоже, именно поэтому мне не удалось избежать встречи.
Огромный - в два человеческих роста - черный валун возвышался на некоем подобии плоского острова на болоте. На одной стороне виднелись выжженные в граните знаки - что-то древнее. Перед валуном было выложено из небольших камней кострище.
Я остановился перед камнем и в свете фонаря рассматривал знаки.
- Перун и Один, - сказал Ягья, останавливаясь у меня за спиной.
Я кивнул.
Ягья посмотрел на часы:
- Скоро они будут здесь.
Через десять минут Стасу позвонил наблюдатель на шоссе: проехали два микроавтобуса с логотипами Комбината и свернули на дорогу к недостроенном санаторию.
- Приготовились, - тихо сказал Ягья.
Мы с ним разожгли костер перед валуном. И Ягья со своими людьми отступил в тень. Я остался сидеть один в круге света.
Возможно, именно в эти несколько минут одиночества, при свете костра, я почувствовал что-то. Но не успел уловить, что именно…
На тропе со стороны пансионата послышались шаги. Кротов шел первым и вел перед собой Настю.
- Папа!
- Привет, - сказал я. - Скоро все закончится.
- Твой папа прав, - сказал Кротов. За его спиной остановились несколько человек в униформе. У одного я руках я заметил короткий автомат, остальные, похоже, были с пистолетами.
- Странное место, - Кротов нервно оглянулся на валун.
Настя замерла и завороженно смотрела на черный гранит.
- Что теперь? - спросил я.
- Я отпускаю девочку, а ты идешь сюда, - ответил Кротов. - И пока ты подойдешь, она будет у меня на прицеле. Поэтому - без глупостей.
- Хороший план, - сказал я. - А что ты будешь делать потом?
- Не понял?
- Куда мы поедем?
- На Комбинат.
- Я бы не стал этого делать.
- Почему это?
- Если я не ошибаюсь, двадцать минут назад полиция провела рейд на Комбинате. Задержаны все сотрудники охраны. И сейчас они едут сюда, чтобы тебя арестовать.
- На каком основании?
- Организация убийства отца Петра, покушение на убийство двух человек, похищение человека…
- Интересно.
- Уже нет, - сказал я.
- Шансов выбраться отсюда у вас нет. Если не наделаешь глупостей…
- Да кто ты такой? - Кротов смотрел на меня почти с испугом.
- Ты знаешь, - сказал я.
- Мне только сказали, что ты можешь скрываться здесь. Я не при чем!
- Тогда не надо было трогать мою дочь, - я сделал шаг к Кротову, потом еще один. Он стал медленно поднимать пистолет.
- Стой!
Я сделал еще шаг.
- Не двигайся!
За моей спиной грохнул всыстрел. Кротов выронил пистолет и упал на колени. Я бросился к Насте, схватил ее, закрыл собой.
Кротов тихо стонал на земле, его люди бросили оружие без приказа.
Из темноты за костром вышел Ягья.
- Не задел? - спросил он Настю.
- Нет, - она выбралась из моих рук и медленно подошла к камню. - Какой он огромный.
- Только не трогай, - сказал я.
- Не буду.
Стас посмотрел на часы:
- Время.
Мне показалось, что дрогнул сам воздух вокруг камня, чернота гранита. И - появилась Ира Полозова.
- Где ты была? - спросила Настя.
- Там, - Ира коснулась камня кончиками пальцев.
- Это не страшно?
- Нет, - улыбнулась Ира.
- Расскажешь? - попросила Настя.
Ира оглянулась на Стаса, тот кивнул.
- Что вспомню - расскажу, - сказала Ира.
11.
Полковник Семенов был в ярости. Он расхаживал по маленькой гостиной в нашей квартире, мы с Настей сидели на диване, Ирина Петровна - в кресле.
- Вы нарушили все правила!
- Мы с Максимом не могли с вами связаться, - тихо повторила в четвертый или пятый раз директор.
И полковник, похоже, ее услышал.
- И что теперь делать? - спросил он. - Если ваше местоположение известно Кротову, то его знают заказчики.
- Это возможно, - сказал я. - Но точно мы не знаем.
- Вы хотите остаться? - удивился Семенов.
Я посмотрел на Настю, она кивнула.
- Да, мы хотим остаться, - я оглянулся на директора. - До осенних каникул.
- Я не возражаю.
- Если вы будете выполнять все мои указания… - начал Семенов.
- И получим надёжный канал связи, - сказала Настя.
- Что будет с Кротовым? - спросила Ирина Петровна.
- Следствие и суд.
- Эксперимент закончился?
- Да. Губернатор области потребовал его срочно свернуть.
- Стогов будет счастлив, - сказал я.
Ирина Петровна тихо улыбнулась.
Еще через час Семенов уехал.
Настя сварила нам с директором кофе. Мы взяли кружки и вышли на улицу. Я закурил и медленно выдохнул дым.
- Ирина Петровна, - начал я.
- Да?
- Ваш муж…
- Он пропал. Много лет назад.
- Но…
- Никаких «но», - сказала она. - Я просто живу. И жду.
- Чего? - спросила Настя.
- Встречи. Я знаю, что мы с ним еще увидимся.
Мы вошли в дом и закрыли за собой дверь.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге