"Буря в закрытой комнате."

Глава 1

Глава 1.

Буря в закрытой комнате.

Женщина в длинном чёрном платье склонилась над кроваткой. На улице шумел ветер, от небывалой природной силы старые деревянные окна дребезжали так, что маленькая фигурка плотнее закуталась в белое пуховое одеяло и сильнее прижала к себе узкую ладошку матери.

— Мамочка, мне страшно. – Из этого мягкого импровизированного укрытия показалась голова и на рыжеволосую женщину смотрели два больших карих глаза. Сверкнула молния, а затем раздался звук грома. Буря была всё ближе.

— Тише, тише, дорогой. – Руслана легла рядом со своим чадом, как бы закрывая его от всего мира. – Всё хорошо, ты в порядке, мама рядом.

— Но ты скоро уйдёшь. – Маленькая ручка потянулась к рыжему локону. Малыш начал неосознанно накручивать на свои короткие и пухленькие пальчики волосы матери. – Папа не разрешит тебе остаться, он никогда не разрешает.

— Даже если мамочка уйдёт, она всегда сможет тебя защитить. – Руслана сильнее прижала мальчика к себе. – Потому что я всегда всё вижу.

Мальчик поднимает свои глаза и смотрит в чёрные провалы её глазниц, он не может пошевелиться, а она поднимается и нависает над ним.

— Я всё вижу, Кристи, я знаю, что ты тоже всё видел.

Мальчик жмурится и представляет перед собой часы, распахивает глаза и видит, как у противоположной стены появились они. Старые и грязные, с уже наверняка проржавевшем музыкальным механизмом, рассказывающем о славном рыцаре, который выезжает на убийство монстра, когда пробивает двенадцать. Первый этап был пройден. Ребёнок вновь жмуриться, а затем распахивает глаза, стараясь не смотреть в чёрные провалы глазниц того существа. Время изменилось. Сильно изменилось – с половины одиннадцатого вечера, до без пятнадцати пяти утра, всего за одно моргание. Шторм набирал обороты, казалось ещё немного и он ворвётся в комнату, но Кристиан понимал, что всё это лишь сон, а потому закрыл свои большие карие глаза и позволил рукам его «матери» сомкнуться на его шее.

Мужчина подскакивает от резкого звука. Ветер распахнул окно, и створка сбила горшки с засохшими цветами. Его руки с силой сжали простыни. Он поднимается и смотрит на часы. Половина четвёртого.

***

— Господин Гайос, — высокий и излишне тучный мужчина повернулся спиной к нему. – Вы лучший в области ментального исследования. И здесь вы находитесь по очень настоятельной рекомендации самого господина Лебеха.

Кристиан Гайос — черноволосый мужчина тридцати лет, облачённый в чёрный костюм, с котором и вёл переговоры полковник Андерсон, вальяжно закинул ногу на ногу и ничего не ответил, давая хозяину кабинета продолжить. Он ощущал удушающую ауру, царившую здесь. Хотя самодовольства от этого у него меньше не становилось. Ему было приятно видеть, как начальник такой значимой организации, как Особое подразделение, сквозь зубы выдавливает из себя приветливость и учтивость, зная его обычное отношение к доктору Кристиану Михайловичу Гайосу, «папенькиному сынку, ничего самостоятельно в жизни не добившегося и находящего под попечением богатого старикашки».

— При всём моём уважении я не разделяю интерес к вашей сфере деятельности. – Мистер Андерсон засунул руки в карманы своих старых потрёпанных брюк и развернулся к гостю, который смотрелся в этом захламлённом кабинете как нечто нелепое из-за своей прилизанности и аккуратности. — Однако, наше начальство считает, что вы будете ценным приобретением и эти ваши «поведенческие исследования» помогут нам понять природу тех тварей, которые истребляют наше благочестивое население. — Мужчина проходит мимо Кристиана и тот морщится. От главы особого подразделения Эдуарда Андерсона несёт потом и перегаром. Кристиан уж был готов сделать язвительный комплимент этому малоприятному человеку, но протянутая морщинистая рука с бежевой бумажной папкой, остановила его.

— Что это, Мистер Андерсон?

— Подробности дела о 16-ти висельниках и нового происшествия. Вам будет полезно ознакомиться с ним перед посещением объекта.

— Мне казалось, что после инцидента с господином Витте, произошедшим при его исследовании три года назад, вход туда запрещён. – Кристин сморщился, перелистывая страницы. Эта тема была для него крайне неприятна, ведь запросы на посещения он посылал более тридцати раз и всегда получал отказы за подписью самого Андерсона. Он был в предвкушении, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Гайос лишь язвительно спросил: — Тогда почему же моё так называемое «показательное собеседование» проходит с ним?

— Вам же сообщили, почему вас рассматривают, как нового руководителя одного из отделов? — Губы Андерсона сжались, словно он выпил глоток свежего лимонного сока.

— Согласно официальной версии это было насильственное убийство, они были повешены уже после смерти. — Кристиан внимательно всмотрелся в свежие фотографии на последней странице. Огромное круглое помещение, по периметру которого в петлях висят шестнадцать человек. Крупным планом на одной из фотографий было запечатлено лицо предыдущего руководителя лаборатории Особого подразделения. — Убийца или убийцы находятся на свободе, и по-хорошему я бы предпочёл продемонстрировать умение общаться именно с «любителями запачкать руки в крови». Логичнее было организовать встречу с Невским булочником.

— Их убили Обушев и Силов.

— А после добровольно залезли в петлю? — Гайос с непониманием уставился на Андерсона. — Но возможно это было последствием рабочей деятельности?

Андерсон резко кладёт прямо перед глазами Кристиана листок с отсканированной запиской, которая заканчивалась словами «Убей убийц, храни свет, да воздастся вам за грехи ваши».

— Повторяет окончание первой, откройте страницу двенадцать.

— Обушев или Силов были знакомы с содержанием дела и, насколько мне известно, после смерти отца 26-ой впал в коматозное состояние. Он невменяем, и просто не мог склонить их…

— В день обнаружения была инспекция его камеры, просмотры камер, мы обнаружили брак в записи. — Андерсон тяжёлым взглядом посмотрел в окно, за которым кружились хлопья снега. — В предположительный момент смерти наших ребят, он…

— Что?

— 26-ой назвал адрес, время смерти и продиктовал всё содержание записки. Слово в слово. Он выглядел, как в тот день, Кристиан. Как тогда, когда ваш отец…

***

После проверки документов и трёх осмотров на блокпостах, процессия, состоящая из охраны, вооружённой автоматами «Север — 120», команды ведущей дело о 16-ти висельниках и самого полковника Андерсона, который стал пахнуть ещё хуже после выкуренных на нервах дешёвых беломорских сигарет, прошествовала вглубь подвалов.

Особое подразделение было местом, попасть в которое могли только лучшие из всей системы правоохранительных и военных структур под начальством палачей – семьи Омутовых. Специализация этой структуры заключалась в предотвращении и исследовании девиантного поведения особо опасных преступников. Исследовательской лабораторией с момента основания этого подразделения командовал доктор неврологических наук и отставной Генерал — полковник – Михаил Илларионович Витте, опекун Кристиана. Который был убит, по неофициальным данным, а официальным совершивший самоубийство три года назад при исследовании новоприбывшего «неизвестного индивидуума», после чего она перешла Обушеву, хотя Кристиан мог претендовать на место отца. Однако Лебех, один из двух основателей этого места, был непреклонен.

Проходя по этим кипельно белым коридорам с удушающим запахом хлорки, Гайос вспоминал, как его воспитатель и господин Лебех обсуждали «объект 26», прибывший сюда в день окончания Кристианом испытательного срока в больнице святого Николая. Его утвердили на должность руководителя отделением и предложили принять участие в исследовании этого странного человека, пусть пока и дистанционно. Лебех и Витте обещали назначить Кристиана на должность консультанта в Лабораторию, однако произошло то, что произошло, и доступ ему был закрыт. Гайос негодовал, требовал от Лебеха встречи с 26-м, но тот лишь говорил: «Ты не готов». Попасть сюда для Кристиана было делом принципа, и сейчас он был крайне взволнован.

Из воспоминаний Гайоса вывел хриплый голос Андерсона в резко воцарившейся тишине, когда перед ними в, казалось, самой удалённой точке этого строения, как из—под земли выросла огромная дверь, напоминающая бронированный сейф и ещё два охранника, похожих на медведей:

— Прежде чем мы выпустим вас к объекту, вам необходимо ознакомиться с правилами. – Темнокожий охранник достал из папки лист и уже планировал протянуть, как Гайос остановилась его.

— Правило 15, не приближается к объекту на расстояние меньше метра. — Весь "конвой" смотрел на него с удивлением и непониманием, пока он продолжал перечисление правил с конца. — И наконец, правило 1, не смотрите в глаза объекта дольше, чем 30 секунд. В случае ощущения морального воздействия, необходимо незамедлительно нажать на сигнальную кнопку. — Кристиан повернул голову к правому плечу, где стоял источник самого неприятного для него запаха, по совместительству его начальник и сопровождающий. — Я ознакомился с ними на первом блок посту.

— Вы их запомнили меньше чем за 15 минут ожидания?

— Да, это называется фотографическая память.

За их спинами вновь раздались шепотки:

— Реинкарнация Обушева? — Прошептала брюнетка на ухо одному из двадцати конвоиров.

— Самодовольный, но с ним ему не сравниться. – Одновременно с ней сообщил о своих невероятных наблюдениях высокий русоволосый следователь, думая, что его не услышат.

Гайос повернулся к охранникам и дал ощупать себя в последний раз, снял с руки свои платиновые часы и красный галстук с шеи. И перед тем, как уйти в блок 26, развернулся к сопровождающим, чем вызвал мгновенную тишину. Прочистив горло, Кристиан громко проговорил:

— Мне очень приятен ваш интерес, дорогие товарищи, надеюсь оправдать все те эпитеты, которыми вы меня так лестно наградили.

Щёки брюнетки вспыхнули нездоровым румянцем, пятна которого смотрелись крайне некрасиво на её загорелом пухлом и отёчном лице, а высокий следователь, стараясь сделаться незаметным, опустил голову и поник плечами, как обычно делают нашкодившие дети. Никто не успел ответить, а из—за бронированного «сейфа» раздался приглушённый безумный смех, напомнивший Кристиану карканье ворон.

***

Комната для содержания объекта 26 была похожа на птичью клетку, разделённую на две части прозрачным стеклом с маленьким ящичком. В самом центре стоял намертво приваренный к полу металлический стул, близнец которого был за стеклом. Аналогично за стеклом были приваренная к полу кровать и стол, а также бронированная дверь, похожая на ту в которую они вошли. Андерсон пояснил, что она ведёт в ванное помещение.

Искусственное белое освещение, из-за которого начинается обычно головная боль, маленькое окошко вентиляции и никаких острых углов. Жилая часть этой клетки на первый взгляд не больше пяти квадратных метров. На столе лежали разбросанные цветные карандаши, пожелтевшая бумага и пара книг в дешёвом бумажном переплёте, название которых Кристиан при всём желании не смог разглядеть из-за пятнадцатого правила.

Руки Андерсона сжались в кулаки, а взгляд его мутно зелёных глаз был прикован к, казалось, пустому помещению. Гайос обеспокоенно вздёрнул подбородок и мышцы его шеи напряглись, чтобы озвучить едкий комментарий об обмане и отсутствии объекта, но тут он увидел прядь длинных, грязно-белых волос, выглядывающую из-под кровати.

— Прекращай свои глупые игры 26, мы привели к тебе гостя. — В голосе полковника звучали стальные нотки, и у Кристиана невольно по спине прошёл табун мурашек, он ощутил себя куском мяса, который принесли в клетку ко льву.

Из-под заправленной белым пастельным бельём кровати показались тонкие конечности, а после и болезненно худой человек, похожий на мужчину и на женщину одновременно. И если бы на его шее не было ярко выраженного кадыка и трёхдневной белёсой щетины на остром лице с болезненно выпирающими скулами, понять кто это «существо» было бы невозможно. Узник заломил руки за спину и вскинул голову, его лохматая шевелюра больше не мешала рассмотреть пустые и ничего не выражающие серые глаза. Объект 26 осмотрел ничего не видящим взглядом на Андерсона, и резко словно кот, увидевший на окне птицу, развернул голову на Кристиана. Глаза фигуранта дела о 16-ти начали приобретать осмысленность, а лицо исказила кривая хищная ухмылка.

— Ну, наконец-то, — Беловолосый пленник расправил плечи и направился к своему столу. Боковым зрением Кристиан установил, что рот полковника приоткрылся в шоке и даже кулаки Андерсона расслабились. 26-ой посмотрел на нового начальника Гайоса, как на глупого ребёнка, непонимающего основы арифматики, — Полковник Андерсон, прошу вас, прикройте рот, муха туда, конечно же, не залетит, но всю суровость образа вы бесповоротно растеряете. —Он сложил пальцы треугольником и опёрся о них своим острым подбородком, казалось, что кости прорвут кожу из-за натяжения. — Доктор Гайос, как я рад вас видеть, вы не представляете, сколько усилий я приложил, чтобы увидеть ваши прекрасные глаза. — Глава Особого подразделения переводил свой ошарашенный взгляд с Гайоса на заключённого.— Андерсон, боже мой, прекратите эту немую сцену, ваше лицо становится невероятно глупым, видимо ваш мозг и вправду из низших систем, вы меня раздражаете.— Мужчина закатил глаза и выдохнул.

Кристиан сжал предплечье начальника, уверенно посмотрел в его глаза и направился к стулу. Закинув ногу на ногу, он разместил локти на подлокотниках, а пальцами сложил треугольник. Глаза мужчины смотрели на отражающиеся в стекле цифры, обозначающие время, которые находились чуть левее головы узника:

— Мне тоже приятно с вами познакомиться. — Гайос притворно улыбнулся, желая расположить собеседника к себе. — Как я могу к вам обращаться? — Мужчина был спокоен, а высокий, болезненно худой человек, сидевший по другую сторону этой прозрачной решётки, улыбнулся.

— Как вам будет удобно. Имя такой бесполезный и никчёмный ярлык, дарованный этим жалким социумом. — 26-ой неотрывно смотрел на него, словно кошка перед прыжком. — Мне хотелось бы предложить вам сделку. — Он остановился и призадумался, отведя свой взгляд и увидев всё ещё шокированного Андерсона с уверенностью продолжил. — Понимаете, Кристиан, мне скучно. Безусловно, я ценю спокойствие и тишину, поэтому мой выбор и пал на пребывание в этом учреждении, но, к сожалению, при всех моих способностях, о которых вы так хотите узнать, я понял, что мне доставляет некий дискомфорт отсутствие вербального общения с человеком, чей интеллект хоть немного отличается от куриного, которым обладали Обушев и Силов. — Его пухлая верхняя губа дёрнулась и на секунду обнажила парочку явно специально заточенных верхних зубов. Кристиан был заворожён, страх уступил, оставив чувство азарта, он понимал, что этот «человек» намеренно демонстрирует свои зубы, специально показывает раздражение и призрение. Он пытается понять, достоин ли терапевт, того, что он показался ему.

— То есть вы желали оказаться взаперти? — Гайос немного приоткрыл рот и будто отзеркалив действие своего собеседника прошёлся кончиком языка по верхнему ряду зубов, на лице заключённого вспыхнула улыбка. — А спектакль о недееспособности был намеренным.

— Именно, дорогой. Я просто люблю тишину. И я в любой момент смогу проделать это снова и снова. Жаль, что Миша мне не поверил, эти ужасные бледно-алые разводы на стекле раздражали меня ещё месяц. — Кристиан напрягся, он не ожидал, что это «существо» сумеет вывести его из состояния равновесия всего лишь парой фраз.

— Что вы хотите?

— Я просто хочу говорить с вами, Кристиан. — Гайос забылся и заглянул в глаза объекта, но Андерсон заметил это и, подбежав, закрыл его глаза. Кристиан отвёл его руку, давая понять, что он в норме. — Обо всём. О погоде на воле, птицах и о тех людях, которых находят на окраинах столицы без глаз. — Мужчина вновь улыбнулся, но теперь его лицо выглядело в крайней степени жутко.

— Откуда ты это знаешь? — Полковник практически прошипел этот вопрос.

— Андерсон, я знаю всё, что хочу, кроме строения водорослей. — Он опустил свою голову на сложенные на столе руки и продолжил. — Я хочу видеть вас, доктор, два раза в неделю, дни выберите сами, а вам, полковник, я рекомендовал бы показать дело новому сотруднику иначе очередного запоя из-за чувства виновности вам не миновать.

Андерсон стремительно нажал на кнопку тревоги, а 26-ой начал истерически смеяться. Кристиана прошиб холод, его реакции стали крайне заторможенными. И, находясь в шоковом состоянии, он и не заметил, как тот самый чернокожий охранник, напомнивший ему о правилах перед попаданием в эту странную клетку с не менее странным существом, человеком, которое назвать язык не поворачивался, подхватил его под локоть и вывел к не менее ошарашенной и напуганной команде следователей и охранникам.