Бракованный

Глава 1

Ночь рухнула разом, будто тяжелое стеганное ватное одеяло на разомлевшего на мягком диване пушистого котенка. Служебный электромобиль нещадно бросало на рытвинах, которым позавидовали бы многие воронки от иных авиабомб, и ухабах – даже усиленная электромагнитная подвеска на справлялась с булыжниками трехсотлетней мостовой, в эпоху нацпроектов неловко укрытыми тощим асфальтом.

– Прозрачность выключи, – попросил я.

Робот-водитель ничего не ответил, но укрытый тьмой мир за стенками машины исчез, отрезанный потерявшими прозрачность стенками. Забавную штуку сделали китайцы – затейники: едешь, словно подвешенным в прозрачном пузыре. Можно даже проницаемость для звуков и запахов включать, но на наших служебных машинах этой опции не было, в пользу иных, более нужных, но не столь афишируемых. Экономия, что поделать. Тучные времена эпохи нацпроектов закончились, задушенные зеленой энергетикой и декарбонизацией мировой экономики, и стране приходилось экономить на всем. Даже на нас. Хотя, признаться, обонять амбре городской окраины, населенной получающими базовый доход, не очень тянуло. Даже по долгу службы.

Заводская проходная встретила сыростью и злым растерянным недоумением в глазах охраны. Сканер считал мой чип, тяжелые ворота, рассчитанные на противостояние танку, медленно отодвинулись. Машина ловко вильнула в образовавшуюся щель. Притормозили за воротами – на переднее сиденье робко примостился сопровождающий. Специально обученный. Человек.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте.

– Не бывали у нас раньше? – обернулся он ко мне.

– Не довелось как-то, – я окинул взглядом его заношенную униформу.

– У нас тут хорошо, особенно весной.

– Охотно верю.

– Вишни цветут, прямо как у вас в Японии.

– Я не был в Японии.

Я уже привык к тому, что меня принимали за японца. Когда я так отвечаю, я особо не лукавлю – информацию о том периоде жизни из моей памяти заботливо и тщательно стерли. Но не объяснять же это первому встречному. Так что проще сказать, что я не был в Японии.

– Извините, – сопровождающий поперхнулся (надеюсь, что не своим языком) и закашлялся.

Машина, повинуясь заложенным в память координатам, уверенно ехала к месту назначения, я молчал.

– Я не то хотел сказать, – прокашлявшись, сказал сопровождающий. – Извините.

Значит, язык цел.

– Я вас понял, – я кивнул, пытаясь смягчить повисшее в воздухе напряжение. – Что производите?

– Рельсовые атомоходы, – он обрадованно поспешил сменить тему разговора, – с системой управления третьего рода – без присутствия машиниста в кабине. Когда-то были крупнейшим в стране производителем магистральных и маневровых тепловозов. После внедрения в производство принципов Brilliant Factory, это еще в нацпроекты было, пандемии и после декарбонизации перешли на атомоходы.

– Как с объемами выпуска?

– Производственные мощности у нас пятьсот единиц в год, загрузка по нынешнему году – 85 процентов.

– Хорошо. Степень роботизации на вашем предприятии какая?

– 95 процентов всех технологических операций выполняют промышленные роботы. Управление производством – адаптивный специализированный ИИ.

– Ясно, спасибо, – я одел VR-очки, вежливо показывая, что дальнейший разговор мне не интересен.

И это было так: справочный файл, пришедший за это время из офиса Шефа, сообщил мне не только всю информацию, почерпнутую из рассказа, но даже то, о чем рассказчик и не знал. Наверняка не знал: с его уровнем допуска такая информация не доступна. Электромобиль остановился перед желтой лентой ограждения. Сопровождающий, едва слышно вздохнув и заметно ссутулившись, выбрался наружу и потопал обратно в сторону проходной. Понятно – на месте преступления не место посторонним. Пусть они даже и специально обученные люди. Особенно специально обученным людям тут не место.

Дверца предупредительно открылась, я вылез и подошел к ограждению. Вместе с липким сладковатым запахом смерти на меня обрушилась липкая духота – отключить установку искусственного климата никто не додумался. Или не удосужился?

Площадка перед двенадцатиэтажкой инженерного центра была освещена светом мобильных светодиодных прожекторов зависших над ней дронов не хуже чем днем. Даже лучше. Зеленый лазерный луч ближайшего дрона облизал мой силуэт, подтвердив личность. Я уверенно шагнул в услужливо возникший в ограждении разрыв к копошащимся на площади экспертам и стоящим группами зеваками, как обычно – различной ведомственной принадлежности «должностных лиц». Среди живых экспертов выделялась своими приземистыми коробками на гусеничном ходу парочка древних нейроморфных роботов-экспертов, в народе ласково прозванных «Иван Ивановичами». Почти выработавшие свой ресурс на службе в полиции восточных братьев, полученные из Поднебесной по программе «Нефть в обмен на робототехнику», у нас они пришлись как нельзя кстати – экономика должна быть экономной. Тех, что получше и с более актуальной прошивкой, забрала Столица; тех, что попроще – сплавили в провинцию, где и такому старью были рады.

– Вам что тут надо? – прорычал массивный человек в распахнутой скрипящей черной кожанке, надетой поверх черной водолазки, враждебно двинувшись мне навстречу. Очки послушно идентифицировали объект: Рапсодин Александр Петрович, подполковник Федеральной безопасности, полновластный хозяин города. Не удивительно – контрольный пакет акций завода он делил со своим зятем. А рука руку моет… – Кто пропустил? – он угрожающе повысил голос. Напрасно. – Завод – режимный объект, происшествиями на его территории занимается Служба федеральной безопасности.

Я бесстрастно наблюдал, как меняется выражение грубого, будто топором на пне вытесанного кабаньей морды лица – полковник только сейчас удосужился прочесть приказ. Нехорошо так с начальством обращаться. Чревато… Поломанные уши (судя по оперативно выданной очками информацией, подпол в юности был мастером спорта по вольной борьбе, но с тех пор сильно обрюзг и засвинел) ощутимо заалели. Очки автоматически отразили термограмму головы федерала.

– Что вам здесь надо? – взяв себя в руки заискивающе-раздражительно спросил Рапсодин. – Проникновение группы вооруженных террористов на территорию объекта, выполняющего заказы Минобороны – чисто наш вопрос.

– Вы сами меня и вызвали, Александр Петрович, – соблаговолил объяснить я.

– Я вас не вызывал!!! – полковник вновь начал заводиться.

– Когда провели экспресс-идентификацию тел, – я ткнул пальцем в то, что неискушенному наблюдателю могло показаться распластанными на асфальте четырьмя тюками грязного белья. – Один из них научный сотрудник некой лаборатории, исчезнувший в неизвестном направлении три дня назад. Теперь, разумеется, направление известно, мне осталось определить траекторию, приведшую его к смерти в столь неожиданном месте. И причину…

– Запрос не показал, что кто-то из них в розыске, – пробурчал Рапсодин.

– Таких людей в розыск не объявляют, – я выдал свою лучшую ироническую улыбку. – Должны бы понимать, Александр Петрович.

– Разумеется, – федерал пересилил себя. – А что за лаборатория?

– Увы, – я с искренним сожалением покачал головой, – этого я вам сказать не могу – высшая степень секретности.

– Я же не из праздного любопытства спрашиваю, – вдруг рявкну он, и краснеющие кончики его поломанных ушей залились трупно-восковой желтизной, – а в интересах следствия, и у меня есть все необходимые допуски!

– К исследованиям, имеющим военно-прикладное значение по данному направлению у вас допуска нет, – отчеканил я. – Вынужден вас огорчить, но даже у вашего шефа его нет.

– И что? Мы теперь тут должны перед вами на цирлах исполнять? Как мы будем расследование без информации вести?

– Пока ваши люди проводят стандартные процедуры на месте происшествия, насчет преступления пока рано говорить, мы с вами посидим у меня в машине и подумаем.

– О чем мне с вами думать?

– Хотя бы о том, как потом погоны не потерять.

Вопреки ожиданию выдержка у него оказалась крепкая – Рапсодин не разразился матерной тирадой, а пошел к электромобилю. Я прямо читал по жирным складкам на его затылке, как в постаревшем мозгу полковника тяжело ворочались мысли о том, что со мной в лучшем случае произойдет несчастный случай в городе, что для фактически полновластного хозяина города было не так уж трудно организовать, а в худшем… Он подобным не так давно замарался – несчастный случай с председателем выездной комиссии Счетно-Аналитического Управления, прибывшей в город с внезапной проверкой, был на его совести. Странно, что Александра Петровича за это не покарали. Нет, уже не странно – ниточка тянется наверх, в столицу. Высокие покровители у Рапсодина А-Пэ. Я внутренне усмехнулся – мне на них было плевать. Он еще не знал, что согласно параграфа 3 статьи 2 Устава ООвРК я имею полное право зачистить всех, соприкоснувшихся с информацией о проектах категории «А». Но полковник этого еще не знал, и пыжился, как мог, не понимая, что угрозы со стороны обиженного федерала меня сейчас волновали мало: следственный алгоритм, на «допилку» которого я потратил немало времени, подтягивал все новые и новые объемы информации, с оборудования экспертов, закрытых и открытых архивов, записей телефонных разговоров и общения в мессенджерах убиенного Сухова, перерабатывая их как пожар сухой сосновый лес, просеивая в сухом остатке информационной золы важные крупицы и строя многомерную структуру версии. Версию, объясняющую, как Сухов, практически единолично поднявший проект «Летяга»: разработку комбинезонов из мета – ткани смог исчезнуть из ведомственной «шарашки». И не просто исчезнуть, а прихватить с собой действующие образцы чрезвычайно секретной разработки. «Летяга» – вещь в себе: под действием приложенного электрического импульса менялись свойства ткани, регулируя коэффициент скольжения комбинезона об окружающую среду. Перспективные образцы, которые сейчас содержали в себе требуху Сухова и его попутчика, позволяли, скользя в воздухе на манер растопырившей лапы белки-летяги, обойтись без парашютов при десантировании с высот до четырех километров.

Заодно я незаметно для управляющей системы завода взял ее под полный контроль. А информация в здешних Big Data встречалась прелюбопытная. И пусть камеры кто-то ловко отводил в нужную сторону, но вот данные по потреблению кислорода и поглощенному углекислому газу подтереть они не додумались…

Рапсодин, развалившись на сидении, достал планшет и демонстративно уткнулся в него взглядом. Судя по перехваченному потоку, тоже смотрел добычу экспертов. Он старался казаться спокойным и безучастным, как одинокий утес на Волге, но встроенные в меня датчики обмануть было невозможно. Рапсодин волновался и волновался сильно. Будь я менее искушен в людях, мог бы списать на свойственную многим натуральным людям нервозность по отношению к биороботам, проявляющуюся даже у таких как полковник представителей «золотой» биосоциальной касты, но тут было что-то другое. Совсем другое…

Я не обращал внимания на обиженного федерала. Раскрытие преступления было лишь делом времени. Я уже знал, что связывало гениального изобретателя А. Сухова, распластавшегося мешком сломанных костей и битой требухи в секретном комбинезоне неподалеку, и еще одно тело – старшего лейтенанта Сил Специальных Операций Павла Карякинуса, вмятого в асфальт рядом. Вот еще интересный факт: оказывается, у Сухова когда-то был младший брат. Примечательный момент – мальчик попал под нож «черных хирургов». А вот у Карякинуса… Вот так: с щелчками фактики – байтики сошлись, будто встали в хитрые пазы элементы паззла; сцепились шестеренки и винтики невидимого механизма, который запустил кровавую машину. Охваченный квантовым огнем озарения я понял: все и сразу. И почему здесь оказались погибшие, и что пытался скрыть нервничающий Рапсодин.

– Александр Петрович, у вас дети есть? – внезапно спросил я.

– Что?.. – Рапсодин закашлялся от неожиданности.

– Дети у вас есть? – терпеливо повторил я.

– Ну это… есть, как же… дочка…– полковник явно растерялся. – А при чем тут это?..

– А внуки есть? – не отставал я, сделав вид, будто не услышал вопроса.

Датчики бесстрастно фиксировали, что практически всевластный хозяин города был близок к панике.

– При том, что нехорошо обманывать. – Я упер ствол ему в печень. Самонадеянный полковник бронежилет не носил, но даже если бы и носил – от заряженных в увеличенную обойму пуль бронежилет бы его все равно не спас. – Я знаю, управляет вашими атомоходами без машиниста в кабине…

– Ты же понимаешь, что у нас такие технологии в принципе нельзя было разработать! – трясся испуганный федерал – А купить из-за санкций мы их не могли! А отчитываться за освоенные средства надо! а тут дети, голодные дети!.. Мы же им фактически кусок хлеба дали!.. За необременительную работу!.. Жизнь подарили им!..

– Им подарили, себе – нет, – зевнул я. – Мне тоже когда-то жизнь подарили и кусок хлеба предложили… за необременительную переделку организма, небольшое дополнение биомодулями и легкое психо-программирование… а кончилось вот чем…

– Да про это наверху знают!!! – закричал он. – Сам премьер в курсе!!!

– Мне плевать. Павлу Карякинусу, отправившемуся выручать младшего брата, это тоже было совершенно неважно.

– Ты не можешь людей убивать, – бледными губами прошептал Рапсодин, – я тебя пробил: ты биоробот класса «судья», а «судьи» сами людей не убивают, в них ограничитель!!! Ты только осуждать можешь!!!

– Так точно, – кивнул я, – «судья»… Но я бракованный оказался, потому и попал к вам в страну по программе «Технологии за острова». Ликвидировать японцы меня не стали, денег затраченных пожалели, а для вас я самое то. Особенно в ООвРК – объединенном отделе военной разведки и контрразведки.

– Во избежание утечки государственной тайны, всех находящихся на месте утечки информации ликвидировать, – тихо произнес я положенную стандартную формулировку.

Заработали автоматические скорострельные пушки калибра 24 миллиметра, встроенные в наши машины вместо проницаемых для звуков и запахов мембран. Для нас оружие более необходимая опция. Снарядный шквал снес и экспертов и «должностных лиц», которым не повезло с местом и временем. Отрезанный звук делал картину за ставшей прозрачной стенкой сюрреалистически-клиповой. Даже запах обожженной плоти Рапсодина не портил настроя.

– Я расплавленный завод, чья-то слава и почет, чья-то смерть, – негромко пропел я, – я, я, я… Сжечь.

Машина послушно отщелкнула заряды боеприпасов объемного взрыва и поехала в сторону проходной. По сигналу будет распылен аэрозоль горючего вещества. Детонация облака горючего аэрозоля выжжет все следы. Из мозга завода информацию я уже удалил, а загруженный мною в систему вирус надежно скроет произошедшее от любопытных по долгу службы глаз следователей.

Пискнул сигнал: алгоритм расшифровал информацию с вшитых в «Летяги» «черных ящиков». Кто бы мог подумать: причиной гибели послужили чайки, летавшие над обширной территорией завода. Да, конструкция комбинезонов требует доработки. Надеюсь, с этой задачей ученые в «шарашке» справятся уже и без Сухова. В любом случае, моя работа тут закончена. Правда, осталось найти и зачистить того, кто сбросил Сухова и Карякинуса над заводом, но это уже мелочи. А дети?.. Спасение маленьких невольников завода в мои функции не входило, об этом должны были позаботиться специально обученные… люди…