Без любви здесь не выжить

Глава 1. Гребаные друзья

Саммер Холланд

Лондонский туман. Без любви здесь не выжить

© Саммер Холланд, текст

* * *

Девушкам, которые между двумя мужчинами сначала выберут себя, а на сдачу заберут обоих

Внимание!

В этой книге содержатся темы и тропы, которые могут стать для вас триггерными. Пожалуйста, ознакомьтесь с ними перед чтением.

• Нецензурная лексика

• Промискуитет

• Двойное проникновение

• Динамика дом/саб

• Использование секс-машины

• Причинение боли и садомазо-динамика

• Сексуализированные игры с огнем (fire play)

• Анималистичные сексуализированные игры (primal play)

• Кинк на похвалу

• Кинк на унижение

• Жестокая смерть второстепенных персонажей

• Собаки

• Чарльз Уотерби

Ваше ментальное здоровье важно!

На минутку

Начнем с того, что меня зовут Уна Боннер. Довольно просто: Уна и Боннер, два разных слова. Не Унабомбер, не Синабоннер и точно не Уна Стояк. Спасибо, что не путаете, а то, знаете, немного заебало. Примерно со старшей школы.

Для старта освежим ваши воспоминания. Я – тиндер-аферистка, которая несколько месяцев назад попалась в лапы мошенника покрупнее, Эрика Чесмора. Угрожая собаками (и эти угрозы вообще не стоило слушать, собаки так-то душки), он заставил меня устроиться аналитиком в инвестиционную компанию, чтобы я занялась там корпоративным шпионажем.

Эрик хорош собой, я так вообще самая сексуальная кроха в его окружении. Естественно, мы начали спать вместе, тем более что оказалось, его предпочтения – животные игры – мне тоже нравились. А еще на новой работе все более-менее получалось, и я даже завела друзей. Казалось бы, все хорошо, правда? Но был один нюанс по имени Рэй Блэк.

Этот нюанс был не просто моим коллегой и почти начальником, он еще и оказался старым врагом Эрика. И именно Рэй все это время мешал мне нормально шпионить: ставил маячки на телефон, подглядывал через камеры, заходил в кабинет в самый неудобный момент. Все закончилось тем, что он меня раскрыл, вынудил вести двойную игру, а потом мы переспали.

И мне как будто мало было проблем с двумя гиперсексуальными мужчинами и не самой лайтовой ролью корпоративной шпионки-нешпионки, обычную работу которой тоже никто не отменял… Так что Рэй одарил меня новой задачкой.

Оказалось, что на него объявил охоту Чарльз Уотерби. Черт знает, кто это такой, но теперь он почему-то стал и моей проблемой тоже. И самое худшее – Рэй привез меня к Эрику, чтобы ее решить.

В прошлой части мы остановились на отличной новости: Рэй и Эрик на самом деле были никакими не врагами, а, наоборот, друзьями. Супер, конечно, я еще и спала с ними обоими.

Вот что вы пропустили в жизни Уны Боннер. И если думали, будто первая часть моего рассказа была безумной… Пристегнитесь. Мы вступаем в эру самого настоящего дерьма.

Радушный хозяин сделал бы гостям чай или достал из холодильника какой-нибудь меренговый рулет. В конце концов, у него на кухне стояла шикарная кофемашина, которая варила лучший в Лондоне капучино.

Эрик не был радушным хозяином, и мы сидели в его серой гостиной в ужасно давящей тишине. Втроем. Делали вид, что разговор вот-вот начнется, но я все еще даже не поняла, какого хера Рэй назвал Эрика своим единственным другом, если в ту же секунду, как их короткое объятие разорвалось, вокруг каждого из них выросло по ледяному домику.

Они нормальные вообще?! Кто обнимает своего врага? Даже если он друг? И самое главное – я-то здесь была при чем?! Зачем им обоим понадобилась?!

От шока у меня пропал голос, и он до сих пор не вернулся. Но к моменту, когда я опустилась на диван, хотя бы перестала бессмысленно хлопать ртом. Видите ли, я прожила четыре месяца в полной уверенности, что Эрик и Рэй ненавидели друг друга. Может, уважали, как достойных противников… Но точно не были друзьями. Кажется, кто-то из них даже говорил: «Уна, мы не друзья».

И?!.

В нашей истории произошел поворот событий, к которому я не была готова. Надеялась, дальнейший разговор хоть что-то прояснит, но он никак не начинался, даже наоборот: все будто закончили.

– Как давно? – наконец прервал молчание Эрик.

Я шумно выдохнула, из-за чего они оба повернулись ко мне. Пришлось поднять раскрытые ладони, мол, продолжайте, не беспокойтесь, я тут как мышка… Рэй задумчиво поджал губы.

– Года полтора. Но у меня все было чисто.

– Что изменилось?

– Сам не понимаю. Получил сообщение: у Чарльза появилась зацепка. И пока информатор не говорит, что именно ею стало.

– Тогда почему ты приехал ко мне?

А ты почему полез обниматься? Боже, у меня было десятка два вопросов к ним обоим, но мы никак не подходили к сути.

– Потому что больше мне некому доверять. – Рэй сцепил пальцы так, что побелели костяшки. – Из всех, кто может помочь, у меня только ты и Уна.

Голос вернулся очень не вовремя, как и мысль, которую я успела озвучить, но не обдумать:

– Я бы и ему не доверяла.

– Я бы и тебе не доверял, – рыкнул Эрик, метнув в мою сторону короткий колючий взгляд, – раз ты привезла сюда его.

– Это он меня привез! – возмущенно задохнулась я.

– Правда, – подтвердил Рэй. – Уна не знала, куда мы едем.

– И как ты… О боже.

Эрик повернулся всем телом, протянул руку и с силой нажал ладонью мне на макушку.

– А я говорил, не бывает таких премий? Говорил, машины просто так не дают? Что нужно быть осторожной?

Когда Рэй подарил мне мою малышку, Эрику пришлось соврать, что это такая премия на работе. За вовлеченность и открытие новых горизонтов. И вот теперь здоровенная лапа наказывала меня за ложь.

– Оставь ее, – жестко произнес Рэй. – Если ты так говорил, мог бы сам проверить машину. Не то чтобы я тщательно спрятал там маячок.

Отлично, теперь они упражнялись в остроумии на мне! Большое спасибо! Терпение заканчивалось быстрее, чем вино на бесплатной дегустации. Будь я хоть сто раз их пешкой, существовал и у этого некий предел, так что, повинуясь собственному раздражению, я сбросила руку Эрика и теперь вообще решила подняться.

– Знаете… У меня там… Утюжок не выключен. Мне пора.

– Что? – поморщился Рэй.

– Утюжок. Такой, для волос. Мне нужно поехать и выключить его, пока не сгорел весь Хаверинг.

Протянув руку, я собрала в кулак

– Отдай мои ключи, пожалуйста, – попросила я. – Уверена, когда вы тут закончите, Эрик, как настоящий джентльмен, отвезет тебя домой.

– Конечно, – краешком губ улыбнулся Рэй и протянул руку в ответ. – Одна сек…

Все случилось слишком быстро, и никто бы не успел осознать произошедшее. Каким-то образом я оказалась полулежащей на диване, прижатой к спинке жесткой рукой Рэя, в то время как тот навис сверху. В его глазах плескалась ярость.

– Не испытывай пределы моей доброты, Уна Боннер, – зло произнес он. – Они не так широки, как ты думаешь.

– Оставь ее, – раздался позади него знакомый рык.

Еще секунда – и картина снова изменилась. Рэй больше меня не держал. Эрик вцепился ему в ворот рубашки и на правах более высокого смотрел сверху.

Нет, ну «Люди Икс» как они есть. Только идиоты и твари.

– Ты сказал, что тебе нужна помощь, сыграл на моей ностальгии, и я тебя пустил, – медленно и угрожающе проговорил Эрик. – Либо ты рассказываешь все начистоту, либо выметайся.

– Защищаешь свой актив? – в тон ему ответил Рэй.

Эрик повернул голову ко мне.

– Мы выслушаем его, Уна. Поэтому оставайся на месте.

Достали, померили, убрали. Сколько проблем решилось бы разом, правда? Или спросили бы у меня, я точно знала, у кого из них член длиннее, а у кого толще.

Никто в этом доме не умел себя вести, вот что. Они, сука, обнимались не больше получаса назад!

– Сделаю кофе, – упрямо поднялась я, – и надеюсь, когда вернусь, мы правда сможем поговорить.

– Мне тоже принеси, – одновременно ответили они.

Повернувшись к кухне, позволила себе закатить глаза. Если когда-то я еще фантазировала о том, как здорово было бы трахаться с ними одновременно, то теперь не только призрачная возможность этого затерялась в валящем от них обоих паре, но и мое желание.

Понятно, почему они много лет не общались. Непонятно только, как и зачем начали. Очевидно, Эрику и Рэю жизненно необходимо перещеголять друг друга в подростковой тестостероновой крутости. Мне не жалко, могла бы и линейку принести, просто… Сейчас больше хотелось разобраться в том, что происходит и что там за Чарльз, а не в их сложных отношениях.

Гриндер зашумел, превращая просторную светлую кухню в настоящую кофейню. Мне можно было нажимать на нем одну кнопку, за любую другую меня могли отправить ночевать в вольер – настолько серьезно Эрик относился к своему кофе. Особенные зерна, особенные фильтры, особенные настройки на каждом этапе, и даже молоко особенное.

Глухой стук сообщил, что один из псов заметил меня и прибежал обниматься, но был остановлен стеклянной стеной. Я повернулась и увидела изумленную морду Гильденстерна, который в очередной раз за месяц открыл для себя существование стекла. Сердце защемило: он, конечно, был тупым, как и его брат Розенкранц, но как можно оставить ребенка без почесушек?

Пока гриндер перемалывал кофейные зерна, я сдвинула дверь в сторону и выбралась наружу, игнорируя холодный, пронизывающий ветер. Огромная черная туша едва не повалила меня с ног, но я быстро показала ему, зачем вышла. Роз, вышедший из-за угла дома явно на звук, заметил меня и ускорился. Через пару секунд оба добермана валялись на холодной земле, подставляя животы пальцам.

Неужели Рэй и Эрик не могли вот так же дружить, как эти два пса? Вместе выполнять задания, вместе преследовать птиц? Разве такое сложно?

Отпустив собак, я вернулась на кухню, закрыв дверь и снова почувствовав, насколько этот дом был теплым. Так не хотелось лишаться собственной спальни в нем… Я вымыла руки, надеясь, что смоются еще и эмоции дня, и приступила к кофе. Эрику нужен был его капучино, Рэю – двойной эспрессо. А мне – свалить отсюда живой, и желательно не в тюрьму.

Итак, эти двое были старыми друзьями, ставшими врагами. И теперь, когда не только Рэй знал о моей истинной роли в его команде, но и Эрик знал, что Рэй знал, выход на работу в понедельник выглядел немного бессмысленным. Черт, а я ведь только начала привыкать к хорошей зарплате и своим новым друзьям…

Взяв обе чашки в руки, я вернулась в гостиную и поставила их на журнальный столик перед диваном. В воздухе что-то изменилось: Эрик и Рэй напряженно молчали, глядя друг на друга. Но сидели уже куда ближе!

– Себе не сварила, – притворилась забывчивой я и поспешила снова убраться оттуда.

Может, если немного подождать, в следующий раз повезет? Я прочистила холдер – вот, терминологию уже выучила, можно идти работать бариста, – и засыпала новую порцию кофе. На секунду застыла: а когда это я начала строить дальнейшие планы на трудоустройство? Всю жизнь не хотела работать и вот спустя четыре месяца в офисе задумываюсь о будущем вместо подсчета прибыли в настоящем. Черт, эти нормальные люди меня добьют.

Пока кофемашина бухтела, выдавая очередную порцию эспрессо, в голове понемногу начали укладываться факты: тот самый Чарльз, которым Рэй меня пугал, очевидно, вышел из тени и заявил о себе. Теперь у Рэя проблемы, и он сказал, что ему нужны мы с Эриком оба.

Вероятно, я не так уж быстро потеряю работу. Правда, скорее всего, придется делать что-то новое, но разве это страшно? Одинаковые отчеты начали утомлять, и если теперь нужно будет резко сменить курс… Разве не для этого я рождена? В конце концов, Уна Боннер еще ни разу не проигрывала.

Память подкинула штук десять проигрышей, но я запихнула ей в рот кляп. Уна Боннер выигрывает даже при поражении. Вкуснейший и нежнейший капучино, который я только что приготовила в большом доме, где у меня есть собственная спальня, это подтверждал. Как и двое красивых мужиков, с которыми я трахалась и которые сейчас выясняли, чьи яйца громче звенят.

Фантастика.

Свой кофе я решила выпить в одиночестве. К черту этих двоих, как закончат разбираться между собой, позовут. Задумалась о том, как часто и стремительно в последнее время жизнь переворачивалась с ног на голову, обратно, и так по кругу. Эмоции словно носило по барабану стиральной машинки на тысяче двухстах оборотах. Неудивительно, что к самому неожиданному моменту года я подошла выжатой, как шелковая блузка, и такой же непригодной для жизни.

Обязанности аналитика. Корпоративный шпионаж. Отчаянные попытки понять, как именно «Рид солюшнс» зарабатывает свою репутацию. Новые друзья. Предательство Рэя, который чуть не лишил меня единственных теплых отношений в офисе. Неожиданные открытия. Гребаная нейросеть. Секс. Много секса. Невероятное количество секса. И вот теперь снова сюрприз.

Телефон остался в сумке, которая лежала

Хороший вопрос. А главное, актуальный.

Не успела я даже подобраться к середине чашки, как дверь с тихим шелестом приоткрылась.

– Возвращайся, – приказал Эрик.

Был ли смысл спорить? Я взяла свой недопитый капучино и вышла в гостиную.

– Вы о чем-нибудь договорились?

– Да, – ответил Рэй, который стоял там же. – Есть проблема, нужно решение. Садимся и обсуждаем.

– Шуточки и свой характер придержи до лучшего момента, – добавил Эрик.

Если бы они еще сами придержали свою неконтролируемую агрессию… Кошка с собакой. Я прикусила язык и не стала ничего комментировать. Зато вечером Бренда будет в восторге от всех шуточек, которые сейчас приходили мне в голову, главное – их не забыть.

– К делу, – коротко бросил Рэй, когда мы снова расселись. – Есть Чарльз Уотерби.

– Я уже могу узнать, кто он? – перебила я.

Что? Это не шуточка и не характер. Было бы здорово понимать, против кого мы играем.

– Руководитель отдела расследований в специальном подразделении управления по финансовому регулированию и надзору Великобритании, – спокойно произнес Рэй.

– Лампа, ветчина, Дублин, восемь, – ответила я.

– Что?

– Вот и я ничего не поняла.

– Уна, что мы говорили о шуточках? – вмешался Эрик.

– Все в порядке, – возразил Рэй. – Сейчас объясню.

Устроившись поудобнее, я поднесла чашку ко рту, всем своим видом показывая, что готова молчать и внимать. Интересно, а они уже догадались, что оба со мной спят? Или пока искренне считали себя уникальными?

– Спасибо, – кивнул Рэй. – Весь финансовый сектор в нашей стране контролирует особое управление. И в этой организации существует специальное подразделение, которое ищет и расследует экономические преступления.

– То есть то, чем вы занимаетесь?

– Мы, – подмигнул он, – ты тоже в этой обойме, поверь. В основном они отвечают за махинации и инсайдерскую торговлю… Но за нами следят довольно давно. Как ты понимаешь, успешные стратегии всегда привлекают интерес.

– А Чарльз?..

– Возглавляет это подразделение. Старая полицейская ищейка, он был чуть умнее остальных констеблей, вот и выбился.

– Так говоришь, будто его не стоит опасаться, – лениво произнес Эрик, отвернувшись к окну. – И все же он цапнул тебя за задницу.

– У него чутье, как у хорошей ищейки, – пожал плечами Рэй, – так что хватать за задницу он умеет, а ухватывать суть еще не научился.

– Ты управляешь рынком с помощью армии ботов в соцсетях, что тут ухватывать? – спросила я.

– Эрик, – повернулся он, – раскрой мне секрет.

– Какой?

– Твоя Уна – идиотка или гений?

В ответ Эрик только рассмеялся и бросил на меня взгляд.

– За последние месяцы мне все больше кажется, что она и то, и то.

– Господа, а я где-то подписывала договор на оскорбления? – сквозь зубы уточнила я. – Если вы позвали меня ради этого, давайте…

– Это комплимент, – отмахнулся Рэй. – Ты пока первая, кто пришел к этому выводу. Понимаю, что не в одиночку, но все же. Мы много лет тренировали нейросеть быть человеком. Формировали мнения, личности, я даже изучал теорию построения персонажа, чтобы аккаунты выглядели настоящими людьми.

– Ты забыл поправить блики в их зрачках.

– Что?

– Я так все и поняла, про нейросеть. У нее там… Неважно.

А если я гений, нельзя ли перестать дразнить меня образованием? То, что я окончила всего лишь Вестминстер, пока все остальные подтирались дипломами Оксбриджа, никому в работе не мешало и не помогало. Зато сколько было понтов – как будто их собирали по всему Лондону, несли в Букингемский дворец, а по дороге оступились и просыпали в наш офис.

– Вернемся к проблеме, – решительно произнес Рэй. – Чарльз Уотерби узнал о схеме. Пока не знаю как, но мне пришло следующее сообщение… Секунду.

Он достал из кармана телефон.

– Уотерби сияет, сказал, что «Рид солюшнс» наконец прокололись.

В комнате повисло молчание. Я несколько напряженных секунд ждала продолжения, но оно так и не последовало.

– Все?

– Мало? – поднял левую бровь Рэй.

– Ты параноик, – закатил глаза Эрик. – И вот из-за этого ты устроил здесь цирк? Боже, годы тебя ничему не научили.

– Столько времени он не мог найти ни одной зацепки и вдруг нашел, – ожесточенно ответил Рэй. – И я должен это игнорировать?

– Стоило сначала выяснить детали.

– Я за этим и приехал. Никто не в курсе, что он накопал. И нужно узнать первыми.

– Мы? – уточнил Эрик. – Подожди, ты путаешь. То, что тебя сюда пустили, не значит, будто мы оба должны бегать вокруг тебя с воздушными шариками. Уны хватит.

– Ты мне нужен.

– Потерпишь. Не понимаю, какую роль в своем гениальном плане ты отвел мне, но не очень хочу ее играть. Ты в жопе, но я-то ботов не создавал.

– Ты заработал на моих ставках.

– Как и другие участники рынка.

– Чарльз и до тебя доберется. Ты использовал Маргарет Сонмайер, а это чистая инсайдерская торговля.

– Мимо, – поднялся Эрик. – Когда Уна притащила твой тухлый инсайд, я понял: это подстава. Если ты рассчитывал, что я поведусь… В следующий раз думай получше. Кстати, тут ты и спалился: до Сонмайер я не знал, что ты в курсе, кто она.

Вот же гондон! У меня аж дыхание перехватило от его наглости. Я, значит, носила ему все в зубах, как верная собачонка, а он еще перебирал?!

Получалось, моя двойная игра была не единственной – эти двое тоже использовали меня, получая что-то друг от друга. Рэй выдал инсайд, чтобы посадить Эрика на иглу, а тот наврал, что будет использовать… Нет, они оба жуткие гондоны.

Быть пешкой мне не нравилось, и в памяти всплыл еще один занимательный факт.

– Из последнего, на чем ты сыграл, был южноафриканский ранд, – напомнила я. – Это тоже будет сложно объяснить.

Рэй со странным хрустом повернул ко мне голову.

– Откуда ты знаешь о ранде?

Черт! Махинации с валютой я проверяла на компьютере Гаурава, и признаться значило бы подставить и себя, и его. Прикусив язык, повернулась к Эрику и агрессивно подалась вперед. Давай, девочка, переведем стрелки.

– Так ты сыграл на нем?

– Мало ли кто играет на волатильности валют.

– Весь рынок его сбрасывал. Я видела графики. Почти никто, кроме нас, не заработал на этой ситуации.

А еще на следующий день Гаурав опоздал и пришел в отвратительном настроении. Наверное, напился в хлам из-за того, что его работа оказалась такой же бесполезной, как и моя.

– Хочешь сказать, я один затарился? – закатил глаза Эрик.

– Рынок не настолько маленький, конечно. Но если ваш Чарльз Уотерби и правда с чутьем, связать

– Ты на чьей стороне?

– Ты со мной в одной лодке, – подтвердил Рэй.

– Только мне не ясно, – продолжала уводить разговор от ранда я, – почему ты, Рэй, все время говоришь, что это твоя проблема? Разве ответственность не лежит на директоре и акционерах?

Теперь они оба смотрели на меня, словно увидели призрака. Я что-то не так сказала? Или…

– Уна, – мягко и осторожно произнес Эрик, – у «Рид солюшнс» нет акционеров. Она полностью принадлежит Рэю.

Что?! Необъятно огромная новость попыталась уложиться у меня в голове, но у нее это не получилось. Рэй – единственный, кто… получал всю прибыль?

Детали пазла начали сами собой вставать на места, и теперь, когда Эрик озвучил этот факт, все, что я знала о Рэе и компании, указывало только на него. Наверное, я все же была идиоткой. И система, ее же тоже внедрил Рэй!

– А зачем тогда тебе барон?! – мгновенно озвучила еще одну пришедшую мысль я.

– Он номинал, это же очевидно.

– Кому?! Я даже не знаю, что такое номинал!

– Номинальный директор. Подставной человек, который подписывает все важные документы, а в случае, если компанию ловят на преступлении, садится в тюрьму.

– У вас и такое есть?

От новостей кружилась голова. Рэй вел себя как владелец компании не потому что был самоуверенным дебилом или тайным управляющим, а потому что был настоящим владельцем! Все это время!

Сейчас произнесенная вслух таким спокойным тоном схема действительно казалась очевидной.

– Есть. Ты закончила отвлекать меня от важного вопроса, вернемся: откуда ты узнала про ранд?

– Ладно, – вздохнула я. – Помнишь, у Гаурава был сложный день и мне пришлось его успокаивать?

У Эрика дернулись плечи. Я не планировала смотреть на него – если это вызвало в нем ревность, он мог выдать нас Рэю раньше времени. Господи, а как я вообще смогу сказать этим двоим, что совместное у них не только прошлое?

– Уна…

– В этот день он узнал, что его прогноз не сработал. И я вместе с ним… тоже узнала. Но мне было проще понять почему.

– Она права, это будет сложно объяснить, – повернулся к Эрику Рэй.

Ответом ему был тяжелый вздох. Эрик откинулся в своем кресле, и я исподтишка бросила взгляд, чтобы заметить, как он устало трет виски.

– Чем мы можем помочь? – уточнила я у Рэя.

– Мне нужно выяснить, что знает Чарльз, – с готовностью отреагировал тот. – Все, что я смог понять: на первых этапах расследования он ничего не загружает на сервер, все держит у себя.

Я задумчиво кивала его словам, а потом остановила речь поднятием руки.

– Вернись, пожалуйста, на шаг назад, я тебя не понимаю.

– А я понимаю, но мне это не нравится, – мрачно сказал Эрик. – В управлении стоит рабочий сервер, где содержатся все отчеты вроде ваших в «Рид солюшнс». И сейчас, как подозревает Рэй, Чарльз хранит информацию о расследовании не там, а на своем собственном компьютере.

– Именно. Поэтому мы можем успеть получить эти данные, если заберемся туда. Более того, удалить их.

– Но не из головы Чарльза.

– Однако выиграем время, пока он собирает все заново, и, если в компании крыса, поймем кто.

– Я понял, что ты хочешь сделать.

– А знаете, кто не понял? – напомнила о себе я.

– Мне нужно, чтобы Эрик взломал компьютер Чарльза, – объяснил Рэй.

– Ну, здорово. Тогда я…

– А тебе нужно будет к этому компьютеру подобраться.

– Что?! Ты не перепутал меня с ниндзя? Я не умею взламывать замки.

– Зато у тебя отлично получается другое, тиндер-аферистка. – Рэй уткнулся в меня ледяным взглядом. – Соблазнять.

Глава 2. Гребаная схема

Я отсела от них обоих подальше. То, что и Эрик, и Рэй были не против со мной трахаться, я уже осознала и приняла. В голове даже рисовалась схема из трех имен, где от моего к их тянулась сплошная линия с подписью «Секс», а между их именами – пунктирная «Заклятые друзья».

У нас не появилось обязательств друг перед другом, у них тоже были и другие девчонки, и даже другие враги. Но подкладывать меня под какого-то копа?! Это уже слишком.

– Мне не хотелось бы никого соблазнять, – аккуратно сообщила я. – Это попахивает проституцией.

– Мы все проститутки, – философски заметил Рэй. – В некотором роде.

– Тогда почему бы тебе самому кого-нибудь не соблазнить?

– Уна, необязательно с ним спать, – со вздохом произнес Эрик, – если ты этого боишься.

– Верно. Только сделать так, чтобы он поверил, что тебе нужен от него секс. Добраться до его дома и подключить устройство к вайфаю.

– Оттуда подхвачу я.

– Минут десять, и у нас будет все необходимое.

– Даже раздеться не успеешь.

– Здорово, конечно, придумано, – вмешалась я, – но с чего вы взяли, что этот Чарльз вообще поверит в… такое соблазнение? Ну, то есть он коп, а я совершенно точно не того уровня, чтобы спать с госслужащими.

Рэй удивленно заморгал, пока Эрик, с трудом сдерживая смех, развел руками.

– А как парни из Сити верили? Просто сделай старый трюк.

Он повернулся к Рэю и толкнул того в плечо.

– Самомнение у нашей крошки на уровне, заметил?

– Это не самомнение, – запротестовала я. – Когда работаешь тиндер-аферисткой, внешность – главный актив. Я просто знаю собственный уровень.

– И каков же он? – с интересом спросил Рэй.

– В Лондоне? Я из разряда объективно красивых девушек. Для модели не хватает роста, а для «Инстаграма»[1] – груди. Зато моя внешность подходит под универсальный стандарт, который навязывает медиа, поэтому все, кто провел детство с членом в руке перед экраном с «Порнхабом», способны меня захотеть.

– В случае Чарльза я скорее поставил бы на «Плейбой». Года так восемьдесят пятого.

– Он старый?! – осознала я. – Ну нет, мне точно не подойдет.

– Он и не должен подходить, – помрачнел Эрик. – Напоминаю, твоя задача – ему понравиться, а не наоборот.

– И здесь я не вижу проблем, – подхватил Рэй. – Даже если ты не подойдешь стандартам восьмидесятых, возраст все решит.

– Соглашусь. Он как раз начал молодиться.

– Ты тоже заметил? Недавно видел, волосы покрасил.

Атмосфера в комнате теплела, Эрик и Рэй уже не рычали и действительно походили на старых друзей, которые давно не виделись. Но какой ценой?

– А сколько ему лет? – аккуратно прервала их я.

– Сорок девять, – ответил Эрик.

– Ой, блядь…

– Следи за языком! – одновременно рыкнули они и тут же повернулись друг к другу.

Боже, мало мне было их по отдельности, да? С трудом подавив желание

Соблазнять дедушку? За кого они меня приняли, за беспринципную вебкамщицу? Для себя я тут же решила, что ничего особенного с этим Чарльзом делать не буду, даже постараюсь его не касаться. Сорок девять лет, господи, он почти как мой отец!

– Осталось дело за малым, – продолжил Рэй, – вам нужно познакомиться.

– Мне съездить к нему в офис?

– Смешно, – мрачно сказал Эрик. – Я так понимаю, это для меня задача?

– Ты великолепно взламываешь календари. Поможешь еще с одним? – краешком губ улыбнулся Рэй.

– Не поняла, – вмешалась я.

– Он хочет, чтобы я нашел, где вам встретиться, – пояснил Эрик.

– Он? – повернулся Рэй. – Я все еще с тобой в комнате.

Опять началось! Воздух вокруг моментально заискрил.

Можно мне, пожалуйста, отмотать время на вчерашний день, где они все еще были врагами и не общались?

– Не знаю, как тебя называть, – пожал плечами Эрик. – Блэк? Рэй? Гондон, развернувший из моей системы хер пойми что?

– Все понять не могу, ты хочешь драки?

– Какой смысл? Ты рухнешь с одного удара.

– А ты попробуй.

Да еб твою мать! Когда они посмотрели друг другу в глаза, к ним вернулась вся старая враждебность.

Между этими двоими стояли годы молчания и непонимания. И если каждое наше взаимодействие собиралось быть таким, я не готова лезть в этот проект.

– У тебя яиц не хватит со мной подраться, – преувеличенно спокойно сообщил Эрик. – И никогда не хватало.

– Правда? Мне казалось, это ты дал заднюю, как трусливая хлюпающая манда.

– А давайте мы все тут последим за языком? – не выдержала я. – В такой обстановке работайте сами!

Точно! Как мне раньше не приходила простая мысль: можно ведь отказаться. Встать, выйти, уехать в Хаверинг, даже если мне не отдали бы ключи от машины. Удачи вытаскивать меня с дивана: скопленных денег хватит на несколько месяцев беспроблемной жизни. А если продать то платье с Рождества, то и еще на один.

– Уна права, – признал Эрик, хотя вся его поза говорила об обратном. – Если ты хочешь пару недель перемирия, найди в себе силы общаться нормально. Ты, в конце концов, в моем доме.

– А кто его оплатил?

– Не ты.

– Ты пользуешься системой, которую придумал я.

– Ее создал я.

– Право на идею.

– Ничего не стоит на самом деле. Не ты придумал нейросеть.

– Но я…

Как же они достали сначала использовать меня в своих целях, а теперь еще и портить пятницу. Я вдруг ощутила на плечах невероятный груз усталости.

Столько месяцев метаться между ними двоими, пытаясь остаться на свободе, – и ради чего? Чтобы теперь выслушивать, как сильно они обижены друг на друга, страдают и никак не разберутся, кто кого кинул? Да черт бы с ней, с тюрьмой: там явно тише и спокойнее.

– Мистер Чесмор! Мистер Блэк! – привлекла к себе внимание я. – Если вы еще не поняли – ищите новую аферистку. Эта закончилась.

– Как закончилась, так и начнешься, – отмахнулся Рэй. – У тебя нет выбора.

Что?! Ну и говно этот ваш Рэй Блэк! Он, видимо, еще не понял: Уну Боннер сложно остановить.

– А знаешь что? – поднялась я. – Нет. У меня есть выбор, и я уезжаю домой. И даже…

Следующие слова дались мне очень тяжело. Совершенно не хотели выходить, цеплялись за стенки горла, выворачивали наружу кости. Но я была настолько зла, что боль от потери не смогла бы меня остановить.

– Даже не буду снова просить ключи от машины, – с гордостью произнесла я. – Вызову «Убер». Всего доброго.

– Стоять, – приказал Рэй.

От ледяного голоса по телу пробежали мурашки, но я не послушалась. В конце концов, мы не в постели, и решается не просто судьба моей задницы!

– Нет, – повторила я. – Чем вы собираетесь мне угрожать?

– Тюрьмой, – с улыбкой в голосе сказал Эрик.

Быстрый взгляд на него подтвердил: в отличие от Рэя, который напряженно застыл, подавшись вперед, Эрик, наоборот, расслабился и откинулся в кресле. От этого я почему-то стала только злее.

– Похуй, – выплюнула я. – Абсолютно похуй. Телефон дать? Звоните копам. Я лучше в тюрьме посижу, чем буду выслушивать оскорбления и терпеть такое отношение.

– Уна…

– Я не ваша вещь!!!

Эрик поднял ладони в примирительном жесте.

– Все? Тюрьма – последний аргумент? Тогда я ухожу, адрес знаете.

В душе затеплилась надежда, что меня посадят вместе с Маргарет Сонмайер. В конце концов, как две аферистки, мы обязаны понять друг друга.

Больше меня никто не останавливал. В полной тишине я сняла с крючка пальто, нашла сумку, но не успела даже открыть дверь, только взяться за ручку.

– Пятьдесят.

В ушах прозвенел сигнал открывающейся кассы. Я медленно повернула голову, пытаясь понять, то ли услышала.

– Пятьдесят тысяч фунтов, – твердо произнес Рэй.

На это можно жить год. Да, без изысков, но… Целый год вообще не работать. А если хорошо сыграть на бирже на то, что уже накоплено…

– Половину переведу сейчас. Несгораемая сумма.

– Только, пожалуйста, криптой. Пятьдесят тысяч и гарантия, что в случае чего вы оплатите адвоката, – потребовала я.

– Я не… – начал Эрик.

– Хорошо, – кивнул Рэй. – Пятьдесят и адвокат.

– А мне не хочешь заплатить?

– Нет. Весь бюджет ушел на Уну.

– Поздравляю, Унабомбер, – рассмеялся Эрик, – ты стала самой дорогой женщиной в жизни Рэя.

Он даже не представлял насколько.

– Какой у нас план? – повесила пальто обратно я. – Давайте на час перестанем ругаться и обсудим нашу стратегию.

Когда я села на свое место, настроение в комнате изменилось в очередной – сотый, наверное, за сегодня, – раз. Эрик больше не скрывал смеха. Может, и его враждебность по отношению к Рэю не была настоящей?

Я перевела взгляд на самого Рэя, но тот лишь расслабил плечи. Может, даже одно – второе отсюда не было видно. Будь мы у него дома, я бы нашла способ смягчить настроение, например, принесла бы ему плеть в зубах.

– Мы приехали сюда придумать этот план, – произнес он.

С Эриком всегда было проще. Он, несмотря на всю грозность, смешливый, а чтобы сменить атмосферу в доме, можно показать сиськи. После этого он даже злиться не хочет.

– Отлично, – подобралась я. – Допустим, мы с Эриком нашли, где я встречу Чарльза, и все получилось. Дальше?

– Едешь к нему домой, подключаешься к его вайфаю, мы качаем всю информацию, просматриваем, что там, удаляем с компьютера Чарльза, ты возвращаешься.

– А потом?

– Будем смотреть, исходя из найденного. Скорее всего, я сам разберусь.

– Обещаешь? – нетерпеливо привстал в кресле Эрик.

– Нет. Я ничего не обещаю, пока не увижу эту чертову папку.

Ну да, соблазнять дедушку все-таки придется: как

– Не понимаю, зачем тебе мы, – вдруг подумала вслух я. – Лула могла бы выполнить и мою функцию, и Эрика.

– Ты притащил Лулу на работу? – притворился удивленным тот.

– Ей нельзя вмешиваться. Я даже попросил пока не появляться в офисе.

– Почему? – не поняла я.

– Слишком опасно. У тебя, Эрик, ни одной судимости. А если Лула займется взломом и ошибется, это будет рецидив. И на малолетний возраст уже не спишешь, предупреждением не отделаешься.

– У Лулы есть приводы в полицию?

– На моей памяти – всего один. – Голос Эрика наполнился ностальгией. – Но да, ей было одиннадцать.

– Твоя информация устарела, – усмехнулся Рэй. – Она до сих пор на испытательном сроке после исправительных работ.

– Серьезно? Что она…

– На спор взломала систему безопасности полицейского участка. Если бы ее не сдали те, у кого она выиграла спор, никто бы не нашел.

Детская непосредственность Лулы, которая до этого была для меня просто милой кузиной Рэя, засияла новыми красками.

– Ну и команда у тебя, конечно, – заметила я. – Ладно, но можно мне хотя бы фотографию Чарльза?

– Мы вместе все посмотрим, когда будет информация, и это по плану… завтра, – кивнул Эрик. – И к слову, если мы закончили…

– Да, конечно, вернусь, как будешь готов, – поднялся с места Рэй. – Уна, мы уезжаем.

– Ты уезжаешь, – с широкой улыбкой проговорил Эрик.

– Что?

В глазах Рэя вспыхнули знакомые мне огоньки. К сожалению, слишком знакомые… Чертов ревнивец. А ведь мы были не в офисе – новые правила распространялись только на него.

– Пятница, скоро вечер, – пожал плечами Эрик, – и если ты знаешь, что я нанял Уну, то должен быть в курсе: по пятницам я ее обучаю.

Ага. Интересно, где я лучше всего получала образование: в спальне, на кухне или в прачечной? Смех было очень сложно сдержать. Эрик был тем еще затейником, но то, что он фактически скрыл от Рэя наши странные отношения, делало все интереснее.

Почему? Не хотел делиться со старым другом? Или догадывался, что Рэю не понравится новость? Или… Может, Эрик знал о нас с Рэем? Черт, нет, это совсем уж чушь.

Хорошо бы закрыть вопрос с Чарльзом побыстрее, получить деньги и свалить. Возможно, даже куда-нибудь на север, лишь бы подальше от этих двоих. В момент, когда они поняли бы, что оба со мной спят, наше с трудом достигнутое хрупкое перемирие рассыпалось бы, как дженга.

– Уна? – перевел на меня напряженный взгляд Рэй.

– Я тебе рассказывала про пятницы, – напомнила я. – Если помогу Эрику с поисками, возможно, мы быстрее покончим со всем этим делом.

Минута тишины и напряженных сомнений Рэя ничего не дала никому из нас, так что могла бы и не произойти, но, видимо, я одна здесь не любила драматичность.

– Отправь мне свой номер, – наконец попросил тот у Эрика и перевел взгляд на меня. – От тебя жду сообщение завтра.

Рэй взял свою куртку и вышел на улицу. Мы с Эриком повернулись друг к другу и синхронно подняли брови. Откуда эта внезапная податливость? С учетом всего, что я уже знала, согласие и молчаливый уход больше пугали, чем успокаивали. Мало ли, поедет сам к этому Чарльзу и подставит нас.

За окном послышался шум мотора – Рэй оставил нас наедине.

– Это он сейчас на моей машине уехал? – вслух подумала я.

Эрик повернулся назад, вытянул голову и кивнул.

– Мои ключи на месте. А мне знаешь, что интересно?

– Куда он уехал?

– Нет, на это плевать. Куда я должен отправить ему свой номер?

– Ну, это уже твои проблемы, – рассмеялась я. – Главное – мы оба остались с заданиями, а это очень похоже на Рэя Блэка.

– Ебал я его задания, – резко помрачнел Эрик. – Сама скинь ему мой номер, я вообще не понимаю, когда успел так сильно задолжать.

Он поднялся из кресла, прошел несколько шагов и оперся обеими руками на спинку моего.

– Кроха, – опустился он к моему уху, – ты что, решила вести двойную игру? Откуда Рэй столько всего знает?

– Тройную, – ответила я раздраженно, – четверную.

Дышать стало нечем: опасность, исходившая от него, пробудила тревогу. И хотя чувство вины кололо изнутри – я ведь вела эту чертову двойную игру, – ему все равно нельзя было позволить развернуться в полную силу.

Я попыталась выскользнуть из кресла, но Эрик оказался быстрее. Он обхватил меня за талию, вжав в спинку, и теперь двигаться вообще не получалось: паника сковала меня.

– Ты позволила врагу узнать мой адрес.

– А он сказал, что ты его единственный друг. И ты полез к нему обниматься!

Рука Эрика задеревенела. Кажется, я задела острую тему.

– Это ничего не отменяет. Я говорил, чтобы ты держалась от него подальше, буквально умолял тебя это сделать.

Его голос становился все злее и ожесточеннее, а я по привычке начала возбуждаться. Вот же чертово тупое, бесстыдное тело! Очень вовремя, конечно.

– Эрик, я не знала, что он поставил туда сраный маячок, – хрипло принялась объясняться я. – И поверь, ничего из этого не планировала! И если что, я тут с вами в одной лодке.

– Нас в этой лодке вообще быть не должно. – Эрик поднял меня из кресла и повернул к себе, держа на весу.

Черт, ну зачем он такой огромный и сильный… И злой?

Я обхватила его торс ногами и подтянулась ближе. Положила палец между сурово нахмуренных бровей, чтобы расправились, и, как только добилась своего, поймала Эрика врасплох поцелуем. Это было… совсем необычно. Он застыл, не отвечая и не реагируя никак, кроме сжатых на моей заднице пальцев.

Когда Эрик наконец приоткрыл рот, впустив мой язык, мы словно оба выдохнули. Сложный разговор втроем длился не больше пары часов, но между нами выросла крепкая стена, и только сейчас по ней пробежала единственная тонкая трещинка.

– Нас? – оторвалась я, но тут же снова захватила его нижнюю губу зубами.

– Нас, – прошептал в поцелуй Эрик.

Я отстранилась. Изучила взглядом и светлую короткую бороду, и мужественную линию подбородка… Знакомые черты сейчас казались родными. Я так привыкла к его рукам и дому… Когда все закончится, точно буду скучать.

– Судя по тому, что ты говорил, никаких «нас» не существует.

В глазах Эрика промелькнула незнакомая мне эмоция, но тут же исчезла, как незваная гостья. Он широко улыбнулся и легко шлепнул меня по заднице.

– Точно. Тебя и меня не должно быть в проблемах «Рид солюшнс». Это не моя война.

– Тогда зачем ты согласился?

– Это Рэй Блэк. – Эрик развернулся к кухне и понес меня туда. – Ему проще дать, чем

Прозвучало интимно. Я обвила руками Эрика, окончательно превратившись в обезьянку, и устроилась поудобнее у него на груди.

Сегодняшняя встреча ощущалась началом конца. Словно мы втроем играли в какую-то игру, тщательно обходя реальность по кругу, а теперь Рэю надоело. И когда с Чарльзом будет решено, исчезнет смысл и возвращаться на работу, к своим друзьям, и приезжать сюда на выходные.

У меня будет полсотни тысяч фунтов, свобода и… ничего больше. Месяцев пять назад я могла о таком лишь мечтать, а теперь чувствовала горечь на губах, там, где только что был мятный привкус поцелуя.

Эрик включил гриндер, и тот оглушительно зашумел, перемалывая зерна кофе. Я почувствовала на своей макушке чужие губы и едва не разревелась от смешавшихся в душе противоречивых эмоций.

– Не переживай, – послышался голос, как только умолк гриндер, – тебе не придется с ним спать.

С Рэем? Эрик сильно ошибался: после того, как я практически выпросила полсотни, меня ждало очень жесткое наказание. Или он имел в виду…

– Выстроим все так, что тебе, возможно, не придется даже трогать Чарльза, – добавил Эрик.

А, соблазнение дедушки. Точно, как я могла забыть?

– Я не переживаю, – пообещала я. – Просто… Мне было странно видеть вас вдвоем. Как будто два разных мира вместе.

– Надеюсь, мы быстро закончим и больше не увидим Рэя, – серьезно произнес Эрик, заставляя меня посмотреть на себя.

– И тогда я тут тоже буду не нужна.

– Не неси чушь, кроха.

Он развернулся и усадил меня на кухонную столешницу. Теперь наши лица оказались на одном уровне, и Эрик воспользовался этим, чтобы прижаться своим лбом к моему. Было в этом привычном жесте что-то, что кричало: мы не просто два чужих человека.

Сердце таяло и стекало куда-то вниз по позвоночнику.

– На «Рид солюшнс» мир не заканчивается, – сказал Эрик. – Раз смогла выжить там, сможешь найти новую работу.

– И снова шпионить на тебя?

– Учиться у меня.

Отстранившись совсем чуть-чуть, он посмотрел мне в глаза. То незнакомое чувство проскользнуло в его взгляде во второй раз за день… Но теперь я успела ему улыбнуться.

– План на сегодня такой, – стал серьезным Эрик, – пьем кофе…

– Второй раз?

– И не последний. Ночь у нас впереди длинная. Потом мне нужно вернуться к работе, а тебе – выполнить свое наказание.

– За что?

– Притащила в дом уличного блохастого кота, – угрожающе приподнял брови Эрик. – И нет, мы не можем его оставить. Так что пока я занят, приготовь ужин и убери первый этаж.

– Я тебе не домработница.

– Будь себе домработницей. Уна, проступок – наказание. Ты не сообщила мне, что Рэй спалил нашу схему, позволила ему узнать мой адрес и поставить нас обоих раком. Поверь, ужин и уборка – самое малое, что ты можешь сделать.

Чувство вины заткнуло мне рот, комом перекрыв горло. Конечно, я кивнула. Эрик был прав: я действительно о многом ему не сказала, и, возможно, из-за этого он не был готов ко всему…

– Вечером ужинаем и пойдем разбираться с этим Чарльзом. Рэй дал срок до завтра… И мы не будем торопиться.

Он постоянно произносил это «мы» с какой-то новой интонацией, словно появление Рэя в доме все изменило. Чувствовалось противостояние, где есть Эрик и я на одной стороне и Рэй Блэк – на другой.

Вот только была еще третья сторона битвы: загадочный Чарльз.

– Завтра мне нужно написать Рэю, он, наверное…

– Ты здесь до воскресенья, – напомнил Эрик. – И у нас целая куча собственной работы. Если ему что-то будет нужно, подождет.

Кажется, я только что оказалась в еще большей заварушке, чем была.

Глава 3. Гребаный виски

В платяном шкафу пахло Эриком. Его одежда пропитана ароматом свежего горного воздуха… Ни с чем не спутаешь.

К моменту, когда мы начали прятки, я уже была наполовину раздета. Даже думала, что сегодня обойдемся без них, ведь свое наказание выполнила: первый этаж сверкал чистотой, на ужин была треска с киноа. Казалось бы, что еще может быть нужно?

Но когда Эрик меня раздевал, я напомнила о задании Рэя… И на этом его хорошее настроение закончилось настолько, что даже сиськи не помогли. Он приказал мне спрятаться, причем сделать это так хорошо, чтобы он забыл обо всем, кроме «этой крохотной задницы».

Я успела добежать до шкафа: Эрик давно перестал искать меня в собственной спальне. И, судя по тому, как притворно ласковый голос начал уговаривать сдаться, решение оказалось правильным. С каждой минутой, проведенной в попытках вычислить, где я, Эрик становился все более возбужденным. И если собачий вольер не смог скрыть моего запаха, его собственная одежда справилась с этим куда лучше.

– Кроха, ты можешь выходить, – раздалось за дверью, но все равно глухо – скорее всего, из коридора. – Я больше не злюсь.

Черта с два. Я уже знала, как это работает, и, если нужно, готова была провести в этом шкафу всю ночь.

– Кро-оха… – Вкрадчивый голос приближался. – В жизни не поверю, что ты спряталась под кроватью. Ты же туда не поместишься!

Я успела прикусить возмущенный крик, и он так и не сорвался с губ. Эрик был хитрым, но недостаточно…

– Да, как я и ждал. Моя кроха сюда бы не залезла. Может, за шторой? Нет, ты бы не стала… Все, выбирайся из ванной, готов признать, что ты все-таки умнее Розенкранца.

И вот здесь я не смогла сдержать смешок. Черт! Голос тут же затих.

– Засранка, – произнес Эрик, открывая дверцу шкафа. – Попалась.

Он был раздет по пояс, и лампа позади него добавляла теплого сияния вокруг коротко стриженной головы. А как отсюда, с пола шкафа, выглядел его татуированный торс… Почему порно для женщин не снимают вот так? Тут от одной только картинки в горле пересыхало, а если на секунду подумать, что меня ждало – понятно, куда в организме уходила вся влага.

Эрик сел на корточки и наклонил голову, разглядывая меня. Он молчал, словно упиваясь этим коротким моментом победы. Не только в игре – надо мной, ситуацией, над всем миром. Наконец его лицо прорезала широкая улыбка, больше похожая на оскал.

– Моя девочка, – со звериной нежностью произнес он, – моя маленькая добыча.

Я уцепилась за протянутую руку, и Эрик помог мне выбраться наружу, но через пару секунд швырнул меня на кровать, лицом в простынь. Едва не взвыв от обиды – так не было видно широкие плечи с татуировками, – я попыталась перевернуться на спину, но мощная рука только сильнее вжала меня в матрас.

– Не балуйся, – строго

Зная эффект своего молчания, я продолжила хранить его. Было тяжело: Эрик скользнул пальцами по моей обнаженной спине, и стон уже рвался наружу. А когда эти же пальцы сжали мою шею у самого основания, сдерживаться стало еще сложнее. Желание дотронуться до него, отбросить роль жертвы и самой стать хищником сжигало меня изнутри, но…

А что, если попробовать?

Дождавшись, пока его руки на секунду оторвутся от кожи, я воспользовалась этой передышкой и перевернулась. Эрик нависал надо мной, казался даже больше, чем он есть…

– Я сказал не баловаться.

– Плевать!

Я приподнялась и, уперевшись в его плечи, заставила нас обоих сесть – Эрик послушался больше от неожиданности. Черт, да я сама была в шоке от себя: целое спортивное упражнение – толкнуть такого медведя.

– Чего ты хочешь? – почти зарычал он.

– Видеть тебя. Касаться. Чувствовать тебя везде.

Он наклонил голову и прищурился, изучая мое лицо.

– Не помню, чтобы давал тебе право выбора сегодня.

– Не помню, чтобы кто-то его у меня отнимал.

Эрик умолк ненадолго, отстранился… Мое сердце колотилось как бешеное. Впервые за все время, что мы трахаемся, я позволила себе поднять бунт, наплевав на то, что моя шея казалась страшно хрупкой по сравнению с его сильными руками.

– Ты плохо себя ведешь, кроха, – угрожающе тихо сказал Эрик.

– И не говори, что тебе не нравится.

Дрожащими пальцами я потянулась к его джинсам и нащупала пуговицу, все это время не отрываясь от прищуренных глаз.

– Почему бы на сегодня тебе не расслабиться? – с вызовом предложила я. – Просто лечь на спину и дать мне сделать то, что я хочу?

На модельно прекрасном лице отразилось сомнение – то ли в предложении, то ли в моей адекватности. Чтобы как-то повлиять на ход его мыслей, я выпустила бедную пуговицу и положила Эрику на грудь ладони.

– Пожалуйста, – жалобно попросила я, – после всего произошедшего… Не только тебе нужно забыть.

– Хорошо, – наконец кивнул он. – Значит, сегодня оба забываемся, а завтра… будет завтра.

Эрик поднялся и вышел из спальни. После подобной заминки мне пришлось бы здорово постараться, чтобы вернуть собственное возбуждение… Хотя, скорее всего, нужно просто высвободить этот красивый широкий член.

И все же со мной что-то было не так. Два мира пересеклись без моего желания, и нахождение на этом стыке заставляло меня бунтовать сильнее обычного. Требовать хотя бы каплю контроля. Видеть, на что я иду. Добиваться своего так, словно завтра отнимут.

Впрочем, машины у меня, судя по всему, и правда больше не было.

– Новые правила, – начал говорить Эрик еще из коридора. – Без борьбы я тебе не дамся, так что сыграем в игру.

– Надеюсь, алкогольную? – выкрикнула я.

В ответ он сначала показал в дверном проходе бутылку с виски, и только потом появился сам.

– Моя догадливая кроха, – подмигнул Эрик. – Напьемся и забудем, кто мы вообще такие.

– И что за игра?

Он загадочно откупорил бутылку и поставил ее на прикроватную тумбу, после чего оценивающе оглядел меня.

– Сначала раздеваемся. Потом… задаем друг другу вопросы. Никакой работы, никакого трейдинга, ничего, что касается… Ну, ты поняла.

– Так.

– Кто отвечает на вопрос, получает контроль над телом другого на пять минут. Если отказывается, контроль получает второй человек.

– А виски?

– Пьем. Просто пьем после каждого вопроса. Оба.

Когда Эрик опустился на кровать и приблизился вплотную к моему лицу, сердце замерло. С ним тоже что-то было не так, его отношение ко мне будто изменилось. Куда делся мой странный приятель, показывавший вертолет членом? Где остался человек, который был таким независимым? Почему в глубине болотистых глаз, из трясины, на меня смотрел расстроенный мальчишка?

Будь я потупее, подумала бы, будто Эрик в меня влюблен. Но мы давно уже определились, что он на это не способен. И все-таки… А вот и вопрос для него.

– Хорошо, – кивнула я. – Каждый сам раздевается?

– Да ну на хер, иди сюда.

Поцелуй, с которым Эрик на меня обрушился, смел из головы все идеи, задачи или хотя бы смутные понятия о словах и предложениях. Всепожирающая страсть поглотила нас обоих, и его губы, которые клеймили меня обжигающими прикосновениями, уже не просто выражали эмоции. Это был захват территории. Возможно, ревность.

Когда я впустила в рот его язык, расклад сил стал очевидным: Эрик заявлял на меня свои права. Как на собственность, актив и ценность. Его пальцы нетерпеливо сдирали с моих бедер офисные брюки, а вслед на пол отправилось и белье.

Мы словно вернулись к тому же положению, в котором были пять минут назад, но меня оно все еще не устраивало. Я толкнула Эрика и тут же снова нащупала чертову пуговицу на его джинсах. Поцелуй прервался, иначе у меня ничего не получилось бы, но…

Глаза Эрика горели теми же чувствами, которые прослеживались в каждом движении его языка. Точно ли нам нужен был виски? Голова уже начала кружиться, но… Сейчас я бы проиграла в этой битве. Так что как только мы оба остались абсолютно обнаженными, пришлось поднять руку, заставив его замереть.

– Кто первый задает вопрос?

– Дама вперед, – хищно улыбнулся он и потянулся за бутылкой.

Сложно было продолжать смотреть ему в глаза – взгляд притягивал великолепный и уже стоящий член.

– У тебя бывает обычный секс? – выпалила я первое, что пришло в голову.

– Раз-два в год, – пожал плечами он. – Если я в Бристоле.

– Почему в Бристоле?

– Задаем по одному вопросу, – подмигнул Эрик.

Он сделал большой глоток из бутылки и протянул ее мне. Чистый виски немного обжег горло, и я остановилась: не собиралась пить наравне с опытным громилой.

– Мои пять минут, – объявил он и полез в карман за телефоном. – Поставлю таймер.

Я раскрыла руки, отдаваясь в его власть, и через мгновение оказалась прижатой к кровати. Эрик наклонился надо мной, задержал взгляд на моих губах… И впился зубами в мою шею. Его фирменные болезненные ласки – он зализывал собственные укусы и тут же оставлял новые.

Словно огромный зверь, Эрик опускался все ниже, и, когда прикусил мне сосок, слишком хорошо знакомый импульс вырвал из горла сдавленный стон. Вот теперь я была готова ко всему – даже к полной потере контроля, если потребуется. Не существовало ничего, что я не отдала бы за его зубы на моем клиторе.

Животные инстинкты пробудились и во мне: я царапала плечи Эрика, все меньше сдерживала стоны, обхватила его ногами в бессильной попытке добиться своего, но в тот момент, когда чужие зубы наконец добрались до нежной кожи на моем бедре, воздух в спальне

Эрик мгновенно остановился, несмотря на мои протесты. Он сел, подмигнул мне и облизнул губы.

– Моя очередь задавать вопрос.

– Если я не отвечу, ты продолжишь?

– Нет, – потянулся за бутылкой он. – Начну опять с шеи, только буду еще медленнее.

– Ты такая сволочь иногда.

– Что значит «иногда»? – усмехнулся Эрик. – Не заговаривай мне зубы. Зачем ты осталась в Лондоне?

– Это легко, – отмахнулась я и забрала у него бутылку. – Здесь много людей. Значит, много потенциальных… клиентов. Представляешь мою деятельность в Норидже?

– Я разве забыл сказать? – нахмурился он. – Врать нельзя.

– Я не…

Его палец заглушил мое возмущение. Да с чего он взял, что это ложь?! Это просто логично.

«Ты соврала», – подтвердил внутренний голос.

Я подняла глаза и столкнулась с испытующим взглядом. Отвратительно, как Эрик смотрел прямо мне в душу, чувствуя фальшь даже там, где я пару лет успешно обманывала себя.

– Не хотела жить как родители, мои одноклассники и весь Норидж, – медленно, вытягивая из себя неожиданную правду, произнесла я. – Хотела, чтобы было легко.

– Засчитывается, – просиял он. – Пей.

Пока я делала аккуратный глоток, он устроился на кровати поудобнее и оперся на спинку. От улыбки на его щеках появились задорные ямочки. А я все думала, что больше хотела с ним сделать – трахнуть или прирезать.

Его тело выглядело маняще, и, кажется, мне выдался первый шанс изучить его полностью. Обычно я могла только смотреть, а как иначе, если большую часть времени проводила связанной? И даже когда мы принимали душ, мои прикосновения не добирались далеко – всего пара движений, и он возбуждался.

– Бутылку, – потребовал Эрик.

Как только он убрал ее после еще одного крупного глотка, я повернулась и оседлала его ноги. Эрик поставил таймер и широко раскинул руки, упираясь ладонями в постель.

Я вдруг поняла, что тоже не хочу торопиться, и медленно очертила пальцами мышцы на его животе. Интересно, когда он выкраивал время еще и на спортзал? С таким графиком сна, жизни, несколькими биржами… И безупречным телом.

– Кроха… – угрожающе начал Эрик, но я успела приложить ладонь к его рту.

– У меня пять минут.

Опустившись к его плечу, я прижалась губами к одной из нарисованных на нем птиц, а потом обвела кончиком языка ее контур. Татуировки, значения которых он не раскрывал, всегда казались мне фантастической деталью его образа.

Под моими поцелуями Эрик напрягся, и, когда ласки начали подниматься выше, к шее, а потом продолжили двигаться к груди по контурам, его пальцы судорожно вцепились в простынь.

Я сжала пальцами его бедро, у самой косточки, и ощутила, как напрягся его член. Чувство власти пьянило круче виски, дарило необычный кураж и заставляло творить безумства. Не став ему противиться, я дошла до ребер и легко укусила кожу на них.

Эрик шумно вдохнул сквозь сжатые зубы. Я отстранилась и сдвинулась, в этот раз делая то же самое, но со вторым плечом. Обводила языком красно-черную птицу, поднималась к грозовым тучам, но теперь не стала спускаться к груди.

На шее Эрика быстро билась хорошо заметная жилка, и, когда я широко лизнула это место, с силой прижимаясь к вене языком, победила в нашей игре, а трофеем стал сдавленный рык.

– Да что ж ты…

Нас прервал сигнал таймера, и я тут же повторила действие Эрика: мгновенно остановилась и поднялась.

– Моя очередь.

– Сразу дай мне бутылку, – хрипло попросил Эрик.

Он остался сидеть с закрытыми глазами и дышал куда тяжелее, чем пять минут назад.

– Почему в Бристоле ты предпочитаешь ванильный секс?

– Город маленький, пойдут разговоры. Пьем.

– Это не ответ! – успела остановить его руку я.

– Черт. У меня там мать, которая думает, что я здесь работаю белым воротничком, хожу в церковь и просто пока не встретил достойную девушку. – Лицо Эрика исказила гримаса отвращения. – Что она подумает, если услышит слухи о том, как я гонял дочь очередной ее приятельницы по лесу, а потом там же трахал, пока не потеряет сознание?

– Меня ты ни разу не трахал до потери сознания.

– Ты и не бегаешь, – отсалютовал бутылкой он. – Но я ужасно жду весну.

Он сделал несколько жадных глотков и передал мне бутылку.

– Одной может не хватить, – задумчиво проговорил он. – Пей.

Я послушалась, но не успела слезть с его колен – рука удержала меня на месте.

– Не дергайся, мне нравится, как ты сидишь.

Эрик забрал бутылку, включил таймер и еще одним коротким движением погасил основной свет, оставив только мягкий, у спинки кровати. Из телефона почему-то полились звуки музыки.

– Танцуй, – приказал Эрик.

С языка едва не сорвалась пара едких фраз, но это были его пять минут, и мне ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Я поудобнее уперлась коленями в постель и начала двигать бедрами, подняв волосы к голове.

Он не просто смотрел. Пальцы очерчивали вычурные узоры на моей коже, поднимались к груди, отвлекали от выполнения задания… Я поднялась чуть выше, и член Эрика оказался совсем рядом с моим клитором. Теперь танцевать было еще интереснее.

Музыка продолжалась, мягко и плавно сменив одну мелодию на другую, но удовольствие, формировавшееся внизу живота от того, как именно мы соприкасались, не успело добраться выше: сильные руки приподняли меня за талию. Теперь не хватало всего одного движения, чтобы головка члена Эрика оказалась у самого…

Нет, он не собирался делать это сейчас. Только пробежался пальцами по моему телу и, прикусив губу, сконцентрировал взгляд на моих бедрах. Я продолжала танцевать, амплитуда движений становилась шире, но – снова, черт бы его подрал! – таймер зазвонил ровно в тот момент, когда Эрик подобрался туда, где был нужен больше всего.

– Я разобью твой телефон, – пообещала я.

– Купишь новый, – поморщил нос Эрик. – Мой вопрос. Когда я написал тебе в «Тиндере», то не ожидал, что ты согласишься на встречу. Думал поохотиться, поймать у метро, устроить…

– Преследование? – недобро прищурилась я.

– Что? Это весело!

– Кому?

– Мне! В общем, мой вопрос: почему ты согласилась? Это было очень опасно.

– Ты красивый, у меня была овуляция. Я подумала, мы славно потрахаемся у тебя дома, – совершенно искренне ответила я.

– И все, что ли?

– А ты чего хотел? Чтобы я придумала хитрый план пробраться к тебе, взломать компьютер и выяснить, как ты меня нашел?

– Как минимум!

– Я не умею взламывать компьютеры. Посталкерил бы Лулу, это по ее части.

– Она бы тоже не поехала. Взломала бы меня дистанционно, – вздохнул Эрик. – Господи, Уна, ты понимаешь, что тебя могли убить?!

– Кто, ты?!

– Да пусть бы и я!

– Я

– Больше двух, – рассмеялся Эрик.

– Именно, – потянулась за бутылкой я.

Виски больше не обжигал: язык словно привык к его вкусу. Зато теперь алкоголь давал новую смелость и даже какой-то кураж… которые требовали от меня действий.

– Я тебя не боюсь, – протянула бутылку я. – Пей.

– Одна просьба. – Виски оставалось угрожающе мало. – Больше никогда так не делай. Это опасно.

– Не хочешь искать новую аферистку? – разочарованно захлопала ресницами я, пока склонялась к его лицу. – Неужели лень?

Таймер включился, и я, вцепившись ногтями в грудные мышцы Эрика, утянула его в поцелуй. Теперь я сидела прямо на члене, и этого было настолько недостаточно, что дразниться становилось опасным для меня самой.

Мягко, нежно, медленно. Это было для нас обоих мучением, но необходимым. Проигнорировав нарушение правил – чужие ладони у себя на бедрах, – я двигалась вперед и назад, не давая страсти ни вспыхнуть ярким огнем, ни погаснуть.

Ванильно, вот как это было. Мы так обычно не делали, но именно сейчас почему-то хотелось. Я оторвалась от губ Эрика и переместилась с поцелуями к его шее. Он шумно втянул воздух носом, еще не зная, что ждет его дальше.

Зубами прихватила мочку его уха. Губами подобралась к тонкой коже над шеей, зная, что это сведет его с ума. И расчет сработал: чужие пальцы начало сводить, а Эрик наконец выдохнул полувздох-полустон и покорно подставил второе ухо моим ласкам.

В этот раз таймер не прерывал особенно острый момент: мы перестали просто дразнить друг друга и перешли к настоящей прелюдии.

– Если меня разобьет сердечный удар, сама будешь объяснять полиции, как это вышло, – пожаловался Эрик.

– Постараюсь, – отклонилась я. – Мой вопрос.

Он сразу потянулся за бутылкой.

– Ты говорил, что никогда не влюбляешься. Почему?

На пару секунд Эрик отвел взгляд, будто собираясь с силами. В этот момент он казался особенно открытым и уязвимым.

– Один раз я себе это позволил, и все, что вышло, – полное дерьмо. Больше не повторится.

– Тебе разбили сердце, – поняла я.

– Только не начинай меня жалеть, – рассмеялся Эрик. – Все, заканчиваем игру.

– На твоем ходе? Это нечестно!

Почти прикончив бутылку – он оставил мне несколько капель, – Эрик пожал плечами и только снова положил мне руки на бедра.

– Ты все равно получишь то, что хотела, – пообещал он. – Допивай и поднимайся.

– И что же я получу?

Как только мои пальцы отпустили горлышко бутылки, Эрик подхватил меня под бедра и приподнял, а сам проскользнул вниз, и его лицо оказалось прямо подо мной.

– Я не этого…

– Заткнись и сядь мне на лицо.

Может, я этого и не хотела… Но как же было хорошо! Эрик ласкал меня с жадностью и страстью. Когда его язык с силой прижимался ко мне, а губы ласкали чувствительную кожу… О боже.

Эрик держал меня, не давая пошевелиться. Будто ему самому это было необходимо, будто без меня стало невозможно жить. В каждом движении – восхваление, восхищение. Выпрямившись, как струна, держась за собственные ноги, я оказалась королевой в этой темной спальне. Ничего больше не имело значения, только его прикосновения и безмолвное преклонение передо мной.

Вот почему люди любят власть. Да, мне дали ее всего каплю – но пьянила меня она, а не виски. Тело пронзало насквозь горячими вспышками удовольствия, а мир сузился до небольшой точки – той, где мы касались друг друга.

В глубине меня начал формироваться оргазм, но я не обрадовалась ему, а испугалась. Он не был бы таким ярким, правда? Не в тот момент, когда Эрик не во мне.

– Нет, – простонала я, пытаясь его остановить, – подожди…

Он проигнорировал мой робкий протест и только ускорился. Тогда, не до конца понимая, что делаю, я вцепилась в его пальцы в безумной попытке их разжать. И у меня получилось.

– Чем, по-твоему, я тут занят? – недовольно поднял взгляд Эрик.

– Не сейчас, – прорычала я, теперь сама сползая вниз. – Я не хочу так.

– Чушь, а как тог…

Он прервался на полуслове, когда я направила его в себя.

Идеально. Заполнив меня, он сделал все происходившее единственно правильным, и теперь я по-настоящему оседлала Эрика.

Сначала мои движения были плавными, неторопливыми, хотелось почувствовать в себе каждый дюйм, но от этого не только я падала в пучину безумия. Пальцы Эрика судорожно сжимали простынь, и было видно, что ему сложно держаться. Его выдавали испарина на лбу, закушенная губа и бездонно потемневшие глаза, которые не отрывались от места, где мы сливались воедино.

– Чуть-чуть еще, – попросила я. – Мне нужно…

– Надо мной издеваться? – угрожающе произнес Эрик.

– Нужно чувствовать, что ты внутри, – до конца опустилась я и, наклонившись, уперлась ладонями в его широкую грудь. – Потому что мне не нужен оргазм, если я не ощущаю в себе твой член.

Глаза Эрика распахнулись, и он резко поднялся, обхватывая пальцами мою талию.

– Моя девочка, – прошептал он мне на ухо, – посмотри на себя, ты выглядишь великолепно у меня на члене.

В душе что-то расцвело, но я не успела понять, что это было, – уже через секунду Эрик перевернул меня, заставив лечь на спину. Все случилось мгновенно, и не уверена даже, что он сам понял, как это произошло.

– Так-то лучше, – усмехнулся Эрик и наклонился прямо к моим губам. – Пристегнись, кроха.

Он завел мои руки наверх и одной ладонью прижал их к кровати, а сам тем временем набирал темп. У меня сбилось дыхание: боже, как хорошо. Как могла, я двигала бедрами ему навстречу, и каждый раз, когда наши тела соприкасались с влажным звуком, мы оба падали все дальше в эту кроличью нору.

– Да, кроха, именно так, – простонал Эрик, жмурясь от удовольствия.

Сегодня я была почти свободна в своих действиях. Могла двигаться так, как хотела, потянуться за поцелуем и даже обхватить крепкий торс ногами… Как сейчас.

– Ты готов? – хрипло спросила я.

– А ты?

Как только я кивнула, сразу почувствовала, что руки освободились, зато на клитор мягко лег большой палец Эрика.

Что-то между нами было совсем новым. Эта необычная свобода, то, что мы друг другу позволили и что открыли… Когда Эрик доводил меня до оргазма, наши взгляды пересеклись. Каждая его ласка была отточена до совершенства: не слишком сильно, не слишком слабо, именно так, чтобы за пару движений у меня все внутри сжалось в маленькую пульсирующую точку.

Эрик и сам больше не сдерживался. С тихим стоном, смешанным с гортанным рыком, он остановился и нагнулся ко

– Получила, что хотела?

– Конечно, – довольно зажмурилась я. – А ты?

– Еще не до конца.

– Ты слишком жадный!

Опьянение словно только сейчас меня догнало: виски, хоть я и не делала больших глотков, все же ударил в голову. Игриво щелкнув Эрика по носу, я попыталась укатиться, но его руки тут же преградили путь.

– Знала бы ты, насколько жадный.

Спустя какую-то секунду он сгреб меня в охапку и вот так, словно занимается с живым весом, поднялся с кровати.

– Душ? – уточнила я. – Хоть бы пару минут дал отдохнуть.

– Нет, – отрезал Эрик. – Сегодня у нас совсем другое.

Обычно мы купались в моей ванной – на двери спальни ведь было мое имя. Но сейчас Эрик нес меня в свою. И я только теперь поняла, что еще ни разу в нее не заходила.

Не выпустив ни на секунду, Эрик поднес меня к ванне и включил воду. Я немного отклонилась, чтобы оглядеться… Эта комната не была похожа на мою и казалась вымощенной темным камнем, но, скорее всего, так просто выглядела плитка. Черный пол, темные стены, потолок… а вот он был светлым.

– Ты дальтоник? – озвучила безумную догадку я.

– Что?! – Эрик застыл, но тут же рассмеялся. – Тебе не нравится мой шикарный зеленый дом?

– Я серьезно!

– Все проще, кроха. – Он опустил меня в заполняющуюся ванну… О боже. Она была огромной, здесь поместилось бы пять Ун. – Я ненавижу дизайнеров интерьера, но не умею сочетать цвета.

– Почему ты не сказал мне, что тут все это время стояло такое сокровище?!

– Не знаю, – как-то слишком легко ответил Эрик.

Скорее просто не хотел говорить. А я смотрела на воздушную пену, которая постепенно поднималась вокруг меня, и не планировала ковыряться в этой теме дальше.

– Двигайся.

Вода еще поднялась – Эрик забрался в ванну сзади, обнял ногами и уложил себе на грудь. Теперь его ладони покоились у меня на животе, а сама я дрейфовала в круглых плотных облачках, которые виски принес в мою голову вместо мыслей.

Мы молчали. Наговорились за вечер, потом еще в постели, и вот теперь я остро чувствовала, как это здорово: молчать вместе с Эриком. Ощущать, как под водой его пальцы нежно поглаживают мою кожу, закрыть глаза, устроившись на мощной груди.

Если Рэй хотел разобщить нас, он крупно ошибся в расчетах. Наоборот, какие бы испытания ни готовило нам будущее, прямо сейчас Эрик был моим другом. Я не забыла, что в случае беды он бросит меня первым. Не забыла, благодаря кому вообще оказалась в этой заднице. Не забыла ни одно безразличное слово, брошенное в мою сторону.

Мне просто стало плевать. Эрик и я все равно были друзьями, хоть и не на всю жизнь. Зато на месяц, на неделю. На вечер. И не мне, со всем моим дружеским портфолио, стоило жаловаться – я как друг была еще хуже. Не поздравляла с днями рождения, с любыми праздниками. Никогда не писала первой, потому что все время забывала это сделать. В мире постоянно находились вещи интереснее, чем мои друзья. Именно так я осталась с одной только Брендой, которая все время маячила перед глазами, с ее наплевательским отношением к Рождеству и прочим праздникам.

И если уж я всю жизнь была херовым другом, нечего обвинять в том же Эрика. В этот момент, в огромной ванной, в самом комфортном молчании он подходил мне идеально.

Когда мы выбрались, он насухо вытер меня полотенцем и снова подхватил на руки.

– Доставка в мою спальню? – обрадовалась я. – Отлично, я как раз не хочу перебирать ногами.

– Оставайся в моей, – предложил Эрик.

Он сошел с ума? А, нет, это просто виски… Точно, он пьян, и поэтому придумывает совсем уж безумные вещи.

В голове всплыли любимые картинки, которые я так тщательно сохраняла в памяти для будущих темных ночей: Рэй, его руки, обнимавшие меня, его шепот, под который так сладко засыпать.

Это был наш ритуал для квартиры на Канэри-Уорф. Не для дома в Бексли. Это было чем-то неправильным… и даже каким-то блядством.

– Нет, я слишком люблю свою кровать. – Я поцеловала Эрика в щеку. – Но спасибо за предложение.

Эрик не отказался нести меня так далеко. Более того, он заботливо подоткнул мне одеяло, всунул в руки вторую подушку, которую я привыкла обнимать, и даже прижался губами ко лбу.

– Спокойной ночи, кроха.

– Спокойной ночи, бегемотик, – так же мило ответила я.

Не успел он закрыть за собой дверь, как я начала проваливаться в сон.

Скорее всего, мне послышались те слова… ну, или неугомонный мозг додумал их сам.

Скорее всего, это была просто игра подсознания, но из-за закрытой двери в мой сон донесся голос Эрика:

– Мне пиздец.

Глава 4. Гребаный дедушка

– Мы будем сегодня работать или нет?

Эрик со вздохом вытащил руки из-под моей футболки и поднял их вверх.

– Ты отвратительный человек, плохой друг и постоянно ломаешь мне кайф, – с притворной оскорбленностью ответил он.

– А еще мой начальник ждет от меня сообщения, – напомнила я. – А мы со вчерашнего дня ни разу до кабинета не добрались.

– Ебал я твоего начальника.

Видимо, на моем лице так ярко проявился вопрос «и как успехи?», что Эрик закатил глаза и молча развернулся в сторону кабинета. Я закинула в рот остатки утреннего сэндвича и последовала за ним.

– Сам говорил, работы на полчаса, – едва прожевав, добавила я. – Сделаем, отправлю сообщение, и свободны до понедельника.

– Не знаю, – разочарованно протянул Эрик. – Мне вообще-то диссертацию писать нужно, сроки горят.

– Отлично, я тогда завалюсь на диван, который будет весь мой, и посмотрю новую серию «Вильгельма Завоевателя» сама.

– Ну и смотри своего Вильгельма.

Эрик отодвинул кресло, а я покатила из дальнего угла свое.

– Только из уважения к твоей диссертации!

– Иди ты в задницу, самостоятельная малолетка, – скорчил рожу он и запустил компьютер. – Так, что мы ищем? Твоего нового любовника?

– Да, именно его, – устроилась поудобнее я. – Хоть фото открой, даже не знаю, кого соблазнять.

– Все тебе покажи. Только какая проблема – Эрик, помоги, найди, объясни. А как Эрику нужно для хорошего настроения потрогать чью-то грудь, так тебе срочно понадобилось поработать.

– Если ты способен взломать календарь Чарльза одной рукой, второй можешь смело держать меня за грудь.

На лице Эрика отразилось сомнение, но хватило его ненадолго. Правая рука поднялась, как рычаг.

– На колени, – скомандовал он.

– На мои?

– Не испытывай терпение.

– Вообще шуток не понимаешь, – вздохнула я и перебралась к

Его левая рука тут же залезла мне под футболку и больно ущипнула за сосок.

– Итак, Чарльз Уотерби. Сначала обсудим его личность.

Одной рукой он делал все очень медленно, но не отказался от своей идеи. Несколько кликов мышкой, короткий запрос фамилии, и его система выдала, похоже, хорошо известную ей информацию.

– Стартовал с низов, происхождение сомнительное, родом из Бирмингема, – начал Эрик. – О семье ничего не известно, кроме… бывшей жены и дочери.

– Дочь тоже бывшая?

– Нет, они неплохо общаются, он появляется у нее в соцсетях.

На экране всплыли фотографии: засвеченные мужская и женская фигуры. Очень полезно, спасибо.

– Бегемотик, я все еще не пойму, как этот дедушка выглядит.

– Ну вот же. – Эрик стянул с верхнего экрана окно с фотографией. – Не забывай смотреть по сторонам, ты вечно в один только монитор утыкаешься.

– Ой, иди ты. Я низкая, мне неудобно задирать голову.

Чарльз Уотерби… ни хера не был дедушкой. С экрана на меня смотрел мужчина, на лице которого уже проступали следы возраста, но… Вот кто точно постарел, как хорошее вино. Почему мой отец выглядел на его фоне мастером Йодой?

Нет, Чарльз Уотерби скорее был политической шишкой, чем копом. Отросшие темные волосы, зачесанные назад, шли волнами, а благородный профиль выдавал опыт и умудренность, но не старость. К тому же Чарльзу нельзя было отказать в чувстве стиля: каждый мужчина, надевающий кардиган и брюки такого покроя, был вынужден балансировать на тонкой грани между величайшим стандартом и нелепой пародией, но именно этот отталкивался от самого края и превращал образ в безупречный.

– Либо ты сейчас говоришь, что твои соски стали твердыми из-за меня, – угрожающе произнес Эрик, – либо я закончу задание сам.

– Из-за тебя конечно, – не мигая соврала я.

Но посмотрела бы, что скрывается за слоями классического английского великолепия. Сейчас, наверное, я была даже рада просьбе Рэя. Соблазнить Чарльза Уотерби становилось интересно. В конце концов, в моей коллекции явно не хватало…

– Теперь ищем, где он появляется, – прервал мои мысли Эрик.

– Это по каждому можно посмотреть?

– Нет, только по тем, кого я занес в систему для слежки.

– То есть там просто Рэй и Чарльз?

– Конечно нет. Еще ты и Эмилия Кларк.

– Ого, – тут же вывернулась из захвата я, чтобы посмотреть ему в глаза. – Кто-то хотел бы выебать кхалиси.

– Верни грудь на место, – нахмурился Эрик и пошевелил освободившимися пальцами. – Я с ней меньше бешусь.

– А почему бесишься? Твой единственный друг попросил о помощи…

– Помолчи. Мы с Рэем больше не друзья, и, даже если ему удалось сыграть на ностальгии, это ничего не меняет.

– Когда ты наконец расскажешь свою грустную историю? Уверена, буду плакать больше, чем на «Братьях по оружию».

– Ты странная, уже потому что плакала на них.

– Что могу сказать… Я англичанка, в конце концов, – вздохнула я. – Мы любим смотреть на умирающих солдат и рыдать, понимая, за что они погибают.

Смешок Эрика вернул меня к его мониторам, где все снова изменилось. Система пополняла список мест обитания Чарльза Уотерби. Офис его управления, дом в районе… Неплохо устроился.

В документе добавилась еще одна строчка – ресторан «Сити Соул». Я слышала об этом месте, говорили, оно было очень даже неплохим, но еще не ужинала там.

– Нам нужно туда, – предложила я.

– Читаешь мысли, кроха. Вас бы случайно столкнуть… Повезло, что наш Чарли ни с кем не встречается, иначе пришлось бы вырубить его.

– Он часто там бывает?

– Ждем. – Эрик потянулся к клавиатуре и изменил запрос. – Нам сейчас все расскажут.

Я подтянула ноги к себе, оперевшись пятками на колени Эрика. Стало еще удобнее. Его рука наконец выпустила мою грудь, выбралась из-под футболки, и теперь это было полноценное объятие. Теплое и до странного комфортное, словно мы выбирали, какой фильм посмотреть вместе, а не взламывали чужой календарь.

Эрик прижался губами к моей макушке и задержал этот поцелуй, продолжая адаптировать запрос к системе. Когда я подняла глаза на верхний экран, там все еще оставалась висеть одна из фотографий Чарльза. На ней он был в сером двубортном пальто, с шарфом, который выглядел ужасно колючим. Будто вовсе не коп. Всегда думала, в Лондоне они такие же, как в Норидже: уставшие, с животиками, свисающими над ремнями, с грустными темными кругами под глазами или, наоборот, с горячим нездоровым блеском во взгляде. С последними мы вместе стояли в очереди за лучшим донером города.

– Каждая суббота, вечер. Его классический ужин в одиночку, – раздался над ухом голос Эрика.

– Жена бывшая, ужин в одного… Этот ваш Чарльз выглядит не слишком счастливым.

– У него такая работа. Да и сам он…

– Что?

– Узнаешь.

– Ну уж нет, бегемотик. – Я специально поерзала у него на коленях, задевая задницей член. – Не хочу никаких сюрпризов.

– Села ровно, – несколько агрессивно попросил Эрик. – Я видел Уотерби два раза в жизни, и оба – когда был на допросе. Поэтому мой опыт будет отличаться от твоего.

– На допросе? – с интересом подпрыгнула я.

– Села! – жестче повторил Эрик.

Он подхватил меня второй рукой и обнял еще крепче, практически обездвижив.

– Я не буду рассказывать о допросе, только о самом Уотерби. Так вот, он очень жесткий старый пес, который готов вцепиться тебе в глотку и держать зубы на ней, пока не расколешься.

– А ты раскололся?

– Не испытывай мое терпение.

– Но мне же интересно! – возмутилась я. – Никогда не была на допросах.

– Могу позвонить ему, организуем тебе один или два, – угрожающе ответил Эрик. – Ты за что предпочтешь сесть в тюрьму: за аферы, корпоративный шпионаж или инсайдерскую торговлю?

– Я не покупала ничего у Маргарет Сонмайер, – гордо подняла подбородок я. – Ладно, Чарльз жесткий, понятно.

– Скорее всего, работа – его единственный смысл жизни, поэтому он такой.

– То есть чтобы соблазнить, мне нужно стать его работой?

– Уна, кроха, тебе двадцать три. Все, что понадобится для его соблазнения, у тебя уже есть.

– Надеюсь, ты про мои выдающиеся красоту и обаяние.

Эрик замолчал ненадолго, а потом выпустил меня из крепкого объятия.

– Пиши Рэю, что у нас все готово. Даже полчаса не понадобилось, не понимаю, зачем он поднял такой шум.

В душу закралось странное подозрительное чувство, будто Эрик меня обманывал. Неужели система действительно так быстро нашла все необходимое? Обычно мы могли копаться в ней пару часов, бесконечно адаптируя запрос.

Я работала с ней каждый день на протяжении нескольких месяцев. Система вечно разворачивается нехотя, как пропеченный рулет, прячет самое вкусное внутри, играет с тобой, отказываясь становиться слишком удобной.

Наверное, Эрик создал себе

– Раз мы такие молодцы, – задумчиво протянула я, – может, и Эмилию Кларк посмотрим?

– Зачем?

– Интересно же. Выясним и про нее что-нибудь, подстроим вам встречу тоже. Не просто же так ты за ней следишь.

– Не сегодня, – отрезал Эрик.

– А в системе есть ее слитые голые фото?

– Понятия не имею.

Я соскользнула с его рук и, оказавшись на полу, смогла посмотреть ему прямо в глаза. Вот он, лучик сожаления во взгляде – Эрик меня точно обманывал. Но в чем?

– Ты что, выполнил нашу домашнюю работу, пока я спала?

– Не сходи с ума, зачем бы мне ее делать?

– Ты был пьяным, странным и, возможно, привык не спать ночью.

– Сама ты была пьяной и странной, – поднялся из кресла Эрик. – Не понимаю, в чем ты меня обвиняешь, а главное зачем. Пиши Рэю.

– Мне нужно знать, – настаивала я. – Потому что сегодня система работала не как обычно, и это подозрительно.

– Кроха, ну хватит.

– Она всегда ведет тебя по спирали, а сейчас… как будто была подготовлена. Даже доступы к его календарю взломаны! И еще вчера ты не сказал Рэю, что система уже взломала все ресурсы, где можно найти Чарльза, ведь тогда мы могли бы подстроить нам ужин прямо сегодня.

– Все еще успеешь. Напиши этому, чтобы забрал тебя.

Эрик повернулся к двери, и это взбесило меня до кровавых пятен в глазах. Как он мог просто взять и сбежать от нашего разговора?

– Хорошо, – с внезапной злостью сказала я. – Раз мой друг мне врет, я оставлю другого его друга с этим разбираться.

Обогнав его на пути к двери, я почти добежала до кухни и схватила телефон. Когда обернулась, Эрик, скрестив руки на груди, стоял в проеме, подняв брови.

– Говорю, чтобы приезжал сегодня? – угрожающе помахала мобильником я. – Может, и для взлома все готово?

– Что в тебя вселилось? Ладно. Я не мог уснуть и сделал все вчера. Не хотел, чтобы ты расстраивалась, если не сможешь поучаствовать.

Он думал о моем настроении? Эта мысль, от которой несло безумием, почему-то разлилась теплом в груди. Эрик мрачнел с каждой секундой висящей между нами тишины, но наконец сделал пару шагов вперед и накрыл ладонью мой телефон.

– Пиши уже что-нибудь, – попросил он. – Там вышла новая серия «Ужасных историй», а без тебя их стало слишком скучно смотреть.

Глава 5. Гребаная парковка

Рэй приехал в воскресенье к двум часам. Когда за окном послышалось фырчание машины – моей машины, эту девочку я бы ни с чем не спутала, – мы с Эриком сидели на кухне с доберманами. Розенкранц положил свою огромную голову мне на колени, убедившись, что единственное, чем я могла заниматься, было почесывание его за ухом.

– Твой друг приехал, – заметил Эрик, задумчиво перелистывавший страницы электронной книги.

– Нет, это твой, – отмахнулась я. – Бренда дома, прислала мне сообщение, чтобы я не торопилась. Она с новым парнем.

– Гидеон прорвался сквозь оборону?

– И теперь будет маячить у нас в гостиной.

Я вздохнула: эта мысль не давала мне покоя. С одной стороны, сама толкала Бренду в отношения, а с другой – неужели нельзя было тусить дома у Гидеона?

– Смени квартиру, – напомнил Эрик. – Давно пора.

Он ушел открывать Рэю дверь. Со вчерашнего дня мы не поднимали целый ряд острых, а главное, очень интересующих меня тем. Например, чем я могла бы заняться, когда история с Чарльзом получит свое завершение, и мне уже не будет смысла торчать в «Рид солюшнс». Или – как мы будем общаться втроем?

Впрочем, это я собиралась выяснить эмпирически.

Розенкранц поднял уши и вскинул голову, поворачиваясь в сторону двери.

– Ну ты и тормоз, дружище, – заметила я. – Стоило делать это еще на звуках мотора.

Гильденстерн у меня в ногах вообще не пошевелился, словно ему было абсолютно насрать на любых посетителей.

– Гавкни для приличия, – попросила я.

Дверь открылась, впуская резкий зимний запах ветра и холода. Вслед за ним на пороге появился Рэй, сильно изменившийся за выходные. Лоск и невозмутимость исчезли, и теперь передо мной стоял новый человек. Под его глазами пролегли темные круги, щеки впали, выделив острые, как бритва, скулы, а прическе явно не хватало внимания.

– Привет, – медленно и неловко произнесла я. – Все в порядке?

Рэй мрачно сделал шаг внутрь, расстегивая пальто. Даже это показывало, насколько он потерял себя. Тот Рэй Блэк, которого я знала, не прошел бы мимо вешалки.

– Тебе, может, кофе? – раздался сочувственный голос Эрика. – У меня еще еда есть. Ты вообще ел? Спал?

– Кофе не повредит, – ответил Рэй и опустился на стул напротив меня. – Я потом поем.

– Потом ты не поешь.

Я похлопала Розенкранца по спине, чтобы он выпустил меня, и подошла к холодильнику.

– Здесь есть ростбиф, ветчина, курица… Сделаю тебе сэндвич.

Мой голос утонул в шуме кофейного гриндера. Повернувшись на секунду, я поймала взгляд Эрика и поняла все без слов. Рэю требовалась помощь друзей, и мы были наготове. Даже если мы оба были херовыми друзьями, выбора у него оставалось немного. На ближайшие полчаса старые и новые обиды стоило убрать в шкаф. Доберманы сели передо мной, как две статуи, тщетно надеясь, что хоть у меня сердце не каменное.

На этой просторной светлой кухне, где всегда пахло кофе, а теперь еще и подкопченным мясом, Рэй выглядел пришельцем с другой планеты. Я не представляла, когда успела прикипеть к дому Эрика настолько, чтобы ощущать его почти своим, но эти моменты уюта и удивительного комфорта хотелось сохранить в памяти навсегда.

Подумав, я добавила в сэндвич еще и огурцы. Эрик поставил перед Рэем большую кружку черного кофе – видимо, у них обоих вкусы сформировались в студенчестве, – а я тарелку. После этого пришлось выгнать на улицу собак, чтобы не мешали никому своими дрожащими ушами и капающей слюной.

– Ешь, потом поговорим, – строго скомандовал Эрик.

Рэй поднял на него потерянный взгляд, перевел его на меня, но подчинился без лишних слов. Это насколько же разными получились наши выходные? Пока мы с Эриком неторопливо и даже лениво смотрели новые серии любимых сериалов, готовили черничные тарты – жаль, ни одного не осталось для Рэя, – и спорили, нужно ли мне в спортзал, он, судя по всему, сходил с ума.

Эта мысль отрезвила меня и словно вернула в реальность из той сказки, что создавал в своем доме Эрик. «Рид солюшнс» в опасности. Рэй, Фелисити, Гаурав, Хэмиш, даже

Пока Рэй медленно жевал, не показывая ни малейшей эмоции от вкуса еды, Эрик вернулся к своей электронной книге. Неужели ему действительно все равно?.. Я поймала его короткий встревоженный взгляд и тут же поняла: нет. Он переживал за Рэя не меньше меня, просто усердно пытался этого не показывать. Боже, эти мальчишки…

– Спасибо, – ровным голосом произнес Рэй, когда закончил с едой. – Эрик, у тебя есть план?

– Двенадцать процентов от плана, – с легкой улыбкой ответил тот. – «Сити Соул», следующая суббота, подстраиваем Уне встречу с Чарльзом в баре, пока тот будет ожидать свой стол.

– Ты уверен, что он будет ожидать?

– Конечно. Мы заняли этот стол за два часа до его брони, моя знакомая посидит там до упора. Пока не уберут, Чарльза туда не пустят.

– А потом?

– Все будет зависеть от Уны. – Эрик кивнул в мою сторону. – Если ее флирт удастся с первого раза, получим информацию в тот же вечер. Если нет, будем надеяться, что они обменяются номерами и договорятся о свидании.

Рэй кивал собственным мыслям, так и оставаясь сидеть с чашкой в руках. Мы с Эриком в очередной раз переглянулись, но оба, пожалуй, не представляли, чем именно можем помочь. Разве что отправить его спать ко мне в комнату и не выпускать до утра… Но я бы сама посмотрела, как у нас это получится.

– У тебя есть обновления? – поднял руку к затылку Эрик. – Не буду врать, ты выглядишь отвратительно.

– У меня… крыса. Где-то в офисе сидит крыса, – задумчиво повторял Рэй. – И я все еще не представляю, кто это может быть.

– Даже вариантов нет? – спросила я.

– Слишком много. Технически ей способен оказаться кто угодно… Даже ты. С тебя все началось.

– Это не Уна, – отрезал Эрик.

– Доказательства?

– Вчера она впервые увидела Чарльза. Реакцию не подделаешь.

– А ты не думаешь, что…

– Не думаю. Я сам подобрал ее в «Тиндере», где она разводила идиотов на деньги, обучал с нуля. Подделать можно и тупость, и гениальность, но не одновременно.

Началось… Я понимала, что Эрик пытался меня защитить, но он выбрал худший способ из всех. Не хотелось бы привыкать к постоянным оскорблениям.

– Подобрал, значит? – резко повернулась я. – Что, еще обогрел и накормил?

– И такое было.

– Успокойся, – отмахнулся Рэй и поставил чашку на стол. – Ты не крыса, ты шпионишь на Эрика. Если бы ты была настолько хороша, чтобы шпионить и на Эрика, и на Чарльза…

– Что тогда?

– Я назвал бы тебя величайшей аферисткой Англии всех времен и народов.

Не удержавшись, я фыркнула, но Рэй продолжал смотреть мне в глаза.

– А потом убил бы.

В горле пересохло. Наступила очередь Эрика фыркать, пока я думала, как выруливать из этой ветви нашего странного разговора. В команде была крыса, и теперь самой стало интересно, кто это. Из аналитиков? Или, может, продажники? Им легче узнавать инсайдерскую информацию.

Воспоминание так ярко встало перед глазами, словно я снова его переживала. То утро, когда я ждала кофе в месте, которое посоветовал Рэй. Хэмиш и Эванс на пороге инвестиционного банка «Хьюз».

Да, я помнила, что собиралась продать эту информацию подороже, но не смогла бы даже заикнуться о деньгах в такой ситуации. Не в тот момент, когда Рэй еле сидел от усталости и явно провел выходные в тревоге. И если я могла хоть немного облегчить его жизнь, стоило сделать это прямо сейчас.

– Хэмиш и Эванс общаются с Бартоломью Фитцсиммонсом, – выпалила я. – Видела их однажды утром с ним.

– Барти все еще пытается с тобой тягаться? – поджал губы Эрик. – Надеялся, диабет уже отправил его на пенсию.

– У Барти нет ничего, кроме денег и эго, – хмуро ответил Рэй. – Он так и не понял, что Вустридж – номинал. Вертится вокруг него, как уж. Ливингстон и Эванс, значит.

– Не копы, но…

– Думаешь, схему проворачивает именно Барти? – одобрительно кивнул Рэй. – Это возможно. Они с Чарльзом давно бодаются, но ради такого могут и объединиться. Вдруг это их высшая цель.

Я не думала, что схему проворачивает Барти, просто больше ничего не знала. Но чтобы не терять лицо, задумчиво побарабанила пальцами по столу и с достоинством кивнула.

– Мне кажется, Эвансу проще иметь доступ ко всем нашим инсайдам.

– Проверить точно стоит.

Я вспомнила, как быстро Эванс сбежал из курилки, когда там появился Рэй, и подозрения только усилились. В конце концов, это действительно могли быть продажники.

– Ливингстон, Ливингстон, – повторял Рэй. – Вы же дружите?

– Более или менее.

Я попыталась понять, можно ли наши приятельские отношения в рамках офиса так назвать… Хэмиш меня иногда кормил. И пару раз выручал. Наверное, это все же подходило под понятие дружбы у Рэя.

– Попробуй его разговорить. Вдруг поймаешь настроение. Я проверю логи обоих.

Рэй еще раз посмотрел на чашку, отодвинул ее и поднялся.

– А теперь нам пора. Уна.

– Что «Уна»? – приподнял брови Эрик. – Мы тут еще не закончили.

– Я приехал на твоей машине, – не сводил цепкого взгляда Рэй. – Либо отвези меня обратно сама, либо доберешься домой на такси.

– Пять минут, – поднялась я. – Надо собраться.

Суровый взгляд Эрика остановил меня, но не Рэя, который только кивнул и вышел. Тот уже все давно определил, а вот мне нужно было объясниться. Боже, избавь меня от ссор из-за них двоих, ведь так хорошо было.

– Ты уедешь с ним?

– Я уеду на своей машине, – тихо, но настойчиво произнесла я. – Не хочу завтра добираться на метро из Хаверинга, и потом – мало ли что он сделал с моей деткой за два дня!

Эрик напряженно застыл, даже отвел взгляд в сторону двери, но потом, словно уже поспорив сам с собой, замотал головой.

– Ладно, мы бы все равно выехали через пару часов.

– А теперь тебе не придется одеваться, – провела по его плечу я. – Спишемся завтра вечером.

Сбор вещей занял минуты две: телефон, сумочка, и все. Одежда и пара кремов оставались здесь: Эрик сказал, что раз спальня моя, могу заполнять ее чем захочу. А мне так нравилась мысль, будто где-то в Лондоне помимо нашей квартиры есть моя комната, что я даже поставила в ней маленькую статуэтку с ярмарки в Норидже.

На двери было написано «Уна». И это так грело душу!

Короткое объятие Эрика, быстрый, словно украденный, поцелуй, и вот я оказалась на улице, где меня

– Привет, милая! – Я упала за руль и нежно погладила его. – Надеюсь, этот ужасный человек тебя не обижал?

– Пару раз ударил, – хмыкнул Рэй с пассажирского сиденья. – Ничего, что ей не понравилось бы.

Я начала выезжать в сторону Собачьего острова, когда его рука накрыла мою. Этот жест напомнил о том, что между нами уже было… И все равно получился необычайно милым.

– Ты уверена насчет Ливингстона?

– Помнишь, ты отправил меня за булочками? – бросила беглый взгляд на него я. – Это было в то утро.

Пересказав в подробностях, что именно увидела тогда, я старалась не терять сосредоточенности на дороге: видимость была минимальной. Утром шел дождь, и солнце до сих пор не выглянуло, чтобы рассеять густой белесый туман.

Он был похож на мои собственные мысли, которые никак не хотели проясняться. Теперь мы все – и машина, и мое тело, и разум – двигались, повинуясь лишь внутреннему чутью. А оно меня… подводило. Дюжину раз, если вдуматься.

– Сбрось скорость, – посоветовал Рэй. – Или давай поменяемся.

– Все в порядке, – пообещала я. – Справлюсь.

– Почему сразу не сказала?

– Про Хэмиша? – задумалась я. – Ты… мы же тогда поссорились, я была зла на тебя. А потом ты подарил мне машину, и я так обрадовалась, что забыла об этой мелочи.

– Ты невыносима, – вздохнул Рэй. – И почему я тебя…

Он умолк, как делал не в первый раз. Но теперь мне не хотелось оставлять недосказанность висящей между нами, наоборот: если уж я собиралась идти в пасть к человеку, который мог и меня саму отправить в тюрьму, нам всем стоило быть немного откровеннее друг с другом.

И нет, я не собиралась начинать с себя.

– Ты меня что?

– Нанял. Знал же, что ты не подходишь.

– Мистер Блэк, вы в моей машине, в Большом Лондоне, посреди тумана.

– И?

– Высажу.

Он издал короткий смешок, но все равно машинально поправил ремень. То-то же. Они оба с Эриком порой окончательно тонули в ощущении власти надо мной… И вот который день подряд я могла отнять хоть кусочек от нее. Сначала в спальне, теперь в машине. Вчера я еще немного доминировала в борьбе за лучшее место на диване.

Можно было вешать звездочки на грудь. Уна, микропобедительница над макромужчинами. Звучало великолепно.

– Вы дружите крепче, чем я думал, – нарушил тишину Рэй.

– Прости, ты про доберманов? Да они, считай, мои. Там есть секрет: можно дать каждому по кусочку сыра, пока Эрик не видит, и теперь это твои собаки, они всегда будут выбирать тебя.

– Я про Эрика.

– Мы проводим вместе много времени, меня же пришлось обучать всему с нуля. – В собственном голосе я слышала, как изворачиваюсь. Скорее всего, Рэй тоже заметил. – Было бы странно не подружиться.

Обучать-то меня Эрику приходилось, но в последние несколько выходных мы занимались чем угодно, кроме работы. Пересмотрели все сезоны «Тюдоров» вместе. Даже удивлена, что он следил именно за Эмилией Кларк, ведь этот взгляд на Натали Дормер был… очень определенным. Примерно как мой на Риз Майерса.

Рэй задал всего несколько дополнительных вопросов. За Темзой туман становился реже, и я перестала бояться сбить зайца или – что актуальнее для внутреннего Лондона – случайного ребенка. Но мне все равно не дали прибавить скорость, несмотря на незагруженные улицы.

– Не теряй бдительность.

– Боишься, что я не довезу тебя домой?

– Да, не хочу умирать, не узнав, кто крыса.

– Согласна, – закивала я, – это очень неприятно.

Мы наконец заехали на Канэри-Уорф, но Рэй не дал мне остановиться у его дома.

– Заворачивай на парковку, к офису.

– Зачем?

– Потому что я тебя прошу.

Этот аргумент было бы сложно оспорить, так что мне ничего не осталось, кроме как послушаться. Я бы вообще не стала препираться с человеком с такими кругами под глазами: вполне возможно, он не спал достаточно, чтобы пойти на убийство.

Несмотря на то что с пятницы по воскресенье, как мне казалось, прошла пара лет, парковка все еще выглядела знакомой. По крайней мере, свое место я помнила.

Как только машина остановилась, Рэй откинулся на спинку сиденья и со вздохом закрыл глаза.

– Пойдем ко мне, – попросил он.

– Мне в Хаверинг ехать… И на работу собираться. У меня же еще есть работа?

– До тех пор, пока компания жива, есть. Но… я бы хотел, чтобы ты осталась у меня этой ночью.

Черт. Я надеялась хотя бы переодеться, к тому же не появлялась в квартире с самого утра пятницы. Бренда, конечно, не переживала обо мне, но…

Рэй протянул руку и переплел пальцы с моими. По телу пробежала горячая волна, и на то, чтобы спорить с предложением остаться, даже рот не открывался. Я повернула голову, надеясь встретиться с ледяными глазами, которые мне так нравились, но увидела лишь самого уставшего на свете мужчину.

Он даже не побрился нормально – кое-где на подбородке торчали отросшие волоски. И теперь, когда я могла разглядеть хорошенько, заметила и потемневший изнутри воротник рубашки, в том месте, где он отходил от горла.

– Не хочу, чтобы ты тратил силы на секс, – призналась я. – Если ты планируешь трахаться до тех пор, пока тревожные мысли не вылетят из головы, боюсь, можешь потерять сознание от недосыпа.

– Мимо, – вздохнул Рэй. – Я просто не хочу быть один в квартире. Кажется, будто за окном зависло ядро бульдозера, и, если не успею найти ответ на свой вопрос, оно сорвется и разнесет меня в щепки.

– Поэтичная метафора.

Я подняла наши переплетенные руки и прижалась губами к пальцам Рэя. Его плечи расслабились от этого простого жеста.

– Если я и поднимусь к тебе, – добавила я, – то только чтобы уложить спать.

Он сделал глубокий вдох, поморщился, но кивнул и открыл глаза.

– Я с первого раза понял, что ты не в настроении для секса. Можешь не искать новых объяснений.

Мы вышли из машины, но не успели даже двинуться в сторону выхода, как Рэй вдруг притянул меня в свои объятия и прижал так крепко, будто боялся потерять. Это оказалось настолько странно, что я не сразу сообразила обнять его в ответ.

Что-то изменилось. Опять! Эрик в пятницу был не похож на себя и только к воскресенью отошел. Рэй сейчас вел себя так, словно я нужна ему для каких-то особенных целей – не для секса, работы или попыток взгреть Эрика. И я совершенно не была к этому готова.

– Рэй, – неловко позвала я. – Мы на парковке.

– Плевать.

Он опустил голову к моей шее и шумно вздохнул,

– Сделаем чай? – предложила я. – Тот, мой любимый. «Лондонский туман».

– Да, – со смешком выдохнул Рэй. – Только сначала тебе придется сходить в душ и переодеться.

– Прости?

– Чаушеску почувствует запах собак и сойдет с ума.

– Сам он псина.

Мрачный лысый кот в сером костюмчике недолюбливал меня и всегда выглядел враждебно. Каждый раз, когда я была у них в гостях, Чаушеску демонстративно подставлялся под ласку Рэя и так же убегал от моей.

– Идем, – отстранился Рэй, только чтобы перехватить меня за руку. – Ты права.

– В чем именно?

– Мне нужны чай и сон.

Хорошо, что в воскресенье никто не приходил в офис, иначе нас могли увидеть так: идущими за руку через пешеходный переход, чтобы перебраться из одного здания в соседнее. Кто-то незнакомый мог бы подумать, что мы пара.

А мы просто спали вместе, без обязательств, чувств, совместного будущего… Но теперь все менялось. Может, всего на один день, но хотелось быть большим, чем сейчас.

Мы с Рэем поднимались в лифте, и он провел большим пальцем по моему запястью. Что я знала о нем? Грозный и страшный владелец компании, в которой я работала? Жестокий садист, приносивший боль? Заботливый любовник, который кормил, обрабатывал раны и дарил дорогие подарки?

И кем был Рэй Блэк не для меня, а для себя самого?

– Ты так усердно думаешь, даже нос сморщился, – сообщил он в секунду, когда лифт остановился на его этаже. – Что случилось?

– Пытаюсь понять, что именно тебя тревожит.

– Будущее, – слабо улыбнулся он. – А еще больше – то, что оно в чужих руках.

Когда мы зашли в квартиру, Чаушеску сначала с восторгом выбежал в гостиную, чтобы залезть Рэю на плечи, но как только заметил меня, спрыгнул на пол и поспешил скрыться в спальне.

– Ладно, – согласилась я. – Иду в душ.

– Отлично, я займусь чаем.

Это не заняло много времени, но к моменту, когда я выбралась в любимом белом халате, промокая волосы полотенцем, кухня уже была заполнена ароматом бергамота и ванили.

Мы пили чай, молчали и все еще держались за руки. Усталость заставляла Рэя долго и медленно моргать, от белой молочной пенки над его губой появились усы. А я все время думала о том, насколько разными и одновременно одинаковыми были они с Эриком.

«Мой единственный друг».

Эта фраза крутилась в голове снова и снова, и я никак не могла поверить, что в огромном городе эти двое, рассорившись миллион лет назад, так больше и не нашли близких людей.

Пока Рэй засыпал у меня на плече, и мышцы на его спине постепенно расслаблялись, а дыхание становилось ровным, в моей душе родилась страшная, жуткая от одного своего существования идея.

Я хотела быть им обоим настоящим другом.

Глава 6. Гребаный понедельник

Когда я открыла глаза, за окном все еще было темно, но что-то подсказывало: дело не в позднем рассвете зимой. Перекатившись к своему краю кровати, нащупала телефон и проверила время: половина пятого утра. Нормальные люди не просыпаются в такую рань, даже если уснули в восемь вечера.

Я была абсолютно нормальной, так что повернулась обратно и потянулась к Рэю. Лучше всего я засыпала, руками и ногами обхватывая его торс, как огромную подушку-обнимашку. Даже не приходилось подпирать подбородок сложенной вдвое, вроде тех, что у динозавров, рукой. Так что сейчас я готовилась быстро выключиться еще минимум на полтора часа.

Рэя не было. Остатки сна испарились в воздухе, и я резко приподнялась, вглядываясь в полумрак комнаты. Вид пустой кровати почему-то отдавался болезненным уколом в груди. Разум говорил, что это нормально. Я уложила Рэя спать около пяти вечера, и, возможно, он поднялся в туалет или попить воды…

Откинувшись назад на подушках, я прислушивалась к тишине, пытаясь уловить хоть один звук из-за едва приоткрытой двери. В этой квартире жил Чаушеску, а он не признавал запертых комнат, кроме одной, в которой я и сама ни разу не бывала. Думала, там что-то вроде кладовки… Хотя Рэй мог оказаться Синей Бородой, хранившим за семью замками трупы бывших корпоративных шпионок.

Свет в туалете выключен. Из кухни не доносилось ни одного звука. Квартира была погружена в предрассветную тишину, и даже шумная Канэри-Уорф вымирала в это время. И лишь тихая настолько, что казалась воображаемой, мелодия глухо лилась откуда-то издалека.

Осознав, что уснуть уже не получится, я поднялась и нашла гостиничный халат, который служил мне здесь одеждой. Пол холодил голые ступни, но это оказалось приятным, словно помогало немного взбодриться. Я прошла мимо той запертой комнаты, но вдруг поняла, что мелодия слышна именно из-за нее.

Короткий бой с собственной адекватностью был выигран всухую. Все аргументы разума о вторжении в чужую личную жизнь, о том, что закрытые двери не просто так закрыты и что меня банально не звали с собой, были растоптаны классическим «мне же интересно, чем он там занимается».

Дверь не была заперта. Она бесшумно скользнула в сторону, и мне открылась картина, которую я ожидала меньше всего. И та, которую невозможно забыть.

Рэй сидел в кресле с высокой спинкой и низкими подлокотниками, смотрел в экран перед собой, а на коленях у него была черная гитара. Он перебирал струны, извлекая из них незнакомую мелодию, тихую и неторопливую, и даже покачивал головой ей в такт. На спинке кресла, жмурясь от удовольствия, растянулся Чаушеску.

Словно почувствовав мое присутствие, Рэй повернулся и посмотрел мне в глаза. Внутри все сжалось, и я была готова к тому, что меня отчитают за вторжение и выгонят, но этого не произошло. Рэй кивнул, приглашая войти.

Залитая мягким приглушенным светом комната была обита черным поролоном в виде конусов – наверное, для шумоподавления. Я медленно прошла внутрь и заметила еще одно кресло у стены. Рэй продолжал наигрывать свою мелодию, но, как только я села напротив, оторвался от экрана.

– Ты рано проснулась, – заметил он. – Я тебя разбудил?

– Просто выспалась. А ты давно здесь?

– Полчаса.

Он прикрыл глаза, и пальцы забегали по струнам чуть быстрее, меняя ту же самую мелодию, превращая ее из меланхоличной в… обнадеживающую. Уголки губ Рэя чуть приподнялись, словно он был мне рад.

– Не знала, что ты играешь на гитаре.

– Это потому что я не говорил.

Спасибо, Капитан Очевидность. Я не

– Ты сам придумал мелодию?

Рэй кивнул, продолжая менять скорость: его музыка стала радостной, потом даже какой-то веселой, а после начала звать в безумный танец. Мой взгляд был прикован к гипнотически быстрому движению его пальцев: и тех, что передвигались по грифу гитары, и тех, что перебирали струны со скоростью света…

Что еще я не знала о нем? Какие таланты прятал этот холодный, закрытый человек?

Внезапно все оборвалось. Рэй прижал разошедшиеся струны ладонью, выдохнул и начал снова – неторопливо, но будто немного по-другому.

– У этой песни есть слова? – не удержалась от вопроса я.

– Я тебе что, Эд Ширан? – хмыкнул он и перевел взгляд на меня. – Не надейся, я не буду тебе петь.

– Как раз надеялась, что не будешь. А то мы были бы как в мультике: ты поешь, я красивая. Если вдруг соберешься – чур, я та из принцесс, кто высыпается.

– Куда? – уточнил Рэй.

Он снова отвернулся к монитору, адаптируя музыку, будто в ней были какие-то несовершенства. Я молчала, наблюдая за его работой, и практически превратилась в Чаушеску – оставалось только залезть куда-нибудь повыше и зажмуриться.

Спустя несколько повторений у мелодии появилось новое, даже более подходящее ей настроение. Мне слышались сомнения, какой-то страх, одиночество, но сквозь них уверенно пробивалась надежда. Сама не заметила, как начала улыбаться музыке и действительно закрыла глаза.

– Она похожа на тебя, – нарушил молчание Рэй. – Может быть любой. И даже если кажется, что нашел идеальный ритм и тональность, изменения ее не портят.

– Ты о… – подобралась я.

– Мелодии, – подтвердил он. – У меня нет других хобби, кроме музыки, и это здорово. Времени на все не хватит.

– А как же твои увлечения в постели?

– Это не то, просто предпочтения. Не представляю, у кого вообще секс может быть хобби, если он обычная часть жизни.

У меня запылали щеки. С учетом того, сколько времени я сама тратила на секс, он понемногу начал вытеснять остальные занятия. Боже, иногда даже казалось, будто он становился зависимостью! Впрочем, потом мне удавалось попасть к себе домой, и это ощущение исчезало.

– Ты говорила, любишь изучать историю?

– Скорее, я люблю истории. Ты знал, что монахов в Греции отлучали от церкви?

– Конечно нет.

– Там была смешная заварушка. И вот именно такие я и люблю. Битва при Карансебеше. Жанна д’Арк. Генрих Восьмой.

– Забавный взгляд… у тебя забавный взгляд на все. Я еще не встречал таких девушек, как ты, Уна.

Это была минутка романтики в пять утра? От неловкости я даже заерзала в кресле. Если бы мне платили пенни каждый раз, когда мужчины говорили подобные фразы, я бы купила себе новые сережки. Правда, пришлось бы долго пересчитывать мелочь. Черт, думала, Рэй выше этого.

– Ты чаще всего легкомысленна, – продолжил он, – и при этом относишься серьезно ко всему, к чему бы ни прикоснулась. Тебе плевать на карьеру, но делаешь ты больше многих. Любишь истории и заварушки, но при этом досконально знаешь подробности важных событий.

Он пристально посмотрел мне в глаза и перестал играть.

– Ты шутишь над тем, что придется соблазнять дедушку. И я пытаюсь понять: в этот раз твой парадокс сработает? Ты сделаешь то, что необходимо?

– Мне хорошо платят, – поджала губы я. – А это накладывает… обязательства.

– Все еще не ответ.

Что ж, я была полной дурой, раз посчитала его действия романтикой. Рэй даже сейчас оставался тем, кем он был: хитрым, расчетливым и эгоистичным мудилой. Хотя именно таким он мне и нравился. Поднявшись, я направилась к выходу и задержалась только у самой двери. Молчание между нами, надеюсь, было достаточно громким.

– Да, я сделаю то, что необходимо, мистер Блэк, – бросила я у выхода. – Полагаю, после этого не будет смысла в моей работе в «Рид солюшнс»?

Он догнал меня только на кухне, где я уже успела поставить чайник и достать молоко.

– Что ты имеешь в виду? – раздался в предрассветной тишине голос, который можно было с некоторой натяжкой назвать встревоженным. – Кто мешает тебе остаться?

– Обстоятельства, – развернулась я и подняла руку. – Изначально я устраивалась в компанию как корпоративная шпионка.

Разогнув большой палец, начала считать аргументы.

– Моя квалификация, навыки, опыт работы – все подделка, – за ним последовал указательный, – так что я даже не аналитик. Ты вычислил меня, но на этом мы не закончили, а просто расширили должность, и я начала сливать ту информацию, которую ты хотел.

В воздухе было три пальца.

– Теперь я нужна тебе как соблазнительница, но это разовая работа.

Я разогнула четвертый палец и опустила руку.

– Ты раскрыл нашу схему Эрику, и как в корпоративной шпионке во мне исчез смысл. А когда вопрос с Чарльзом Уотерби решится, тебе тоже не будет нужен неквалифицированный аналитик. Получается, на этом мы сможем завершить наше сотрудничество.

– Я не говорил, что ты должна будешь уйти, – нахмурился Рэй.

– А зачем? Все и так довольно очевидно.

В уголках глаз скопились слезы, но я отказывалась их выпускать. С каких пор мне вообще стала важна… работа?! Никогда ее не хотела, более того – избегала любых предложений. И сейчас не должно быть так обидно, ведь Эрик обещал помочь с новыми проектами. Хотя я не знала наверняка, говорил ли он всерьез.

– Все в порядке, «Тиндер» меня не увольнял. – Я отвернулась к столешнице и потянулась к чайнику.

Секундное движение сзади – и одна рука Рэя накрыла мою на полпути, пока вторая обхватывала меня за талию.

– Ничего не очевидно, – хрипло проговорил он. – Не понимаю, зачем уходить. Если мы сможем спасти компанию, тебе всегда будет в ней место.

– Которое я буду зря занимать? – усмехнулась я. – Какой смысл?

– Все, что ты делаешь, не зря. Не понимаю, с чего взяла, но ты вообще-то неплохой аналитик.

– Ты правишь все мои отчеты.

– Правил. Пока ты не научилась.

Рэй развернул меня к себе и серьезно и прямолинейно посмотрел мне в глаза. В пронзительном, добирающемся до самых глубин моих чувств взгляде была спокойная решимость.

– Ты отлично справляешься с обязанностями, Уна. И если захочешь, сможешь продолжить карьеру у меня. Не поверю, что тебе настолько интересна роль аферистки, чтобы оставить все то, что ты успела наработать.

Это звучало как уверенное предложение. Почему-то казалось, что оно касается не только компании, но и всего… чем мы здесь занимались.

Рэй прижался губами к

– Не сдавайся рано, ты успела пошатнуть еще не все наши отделы, – неожиданно искренне улыбнулся он.

Глава 7. Гребаная ссора

Я не опоздала по единственной причине: так боялась неловкого разговора с Фелисити об этом, что вытащила Рэя из дома слишком рано. Он-то не противился – этот парень был жутким трудоголиком, – но что укусило меня?

Было ли у меня самой объяснение? Нет. Просто придавило беспричинной тревогой, и, скорее всего, это состояние я подцепила у Рэя. Все еще лучше гонореи, но видеть, как он, теперь уже такой спокойный, уходит к себе в кабинет, понимая, что я осталась один на один с чувствами, к которым не привыкла, оказалось неприятным.

К моменту, когда Гаурав и Хэмиш зашли в офис, мы с Фелисити – еще одна ранняя пташка – успели обменяться короткими взглядами.

– Ты здесь? – удивился Гаурав. – Я думал, из-за Сонмайер тебя уволили.

– А я не думал, – бросил телефон на стол Хэмиш. – Я был абсолютно в этом уверен.

– Зря надеялись, – отмахнулась я. – Говорила же, мы не нарушили ни одного правила корпоративного кодекса.

– Ты это все выходные Блэку объясняла?

– Милый, ты что, ревнуешь?

Я надула губы и захлопала ресницами, глядя на Хэмиша. Он скорчил такую гримасу, будто его затошнило, хотя не так уж давно были те времена, когда он планировал меня трахнуть.

– Поверь, сердце мое, – произнесла я самым сахарным из голосов, – я по-своему верна вам обоим, и тебе, и Гаву.

– То есть ты не спишь только с нами? – приподнял брови Хэмиш. – Это несправедливо.

– А я знала, что Уну не уволили, – выросла за его плечом Фелисити, чтобы снять растущее напряжение, – и не удивилась.

– Тебе Блэк отчитывается, что ли? – спросил Гаурав.

– Нет, но эйчары не присылали документы на ее увольнение. Хотя Блэк звонил мне в пятницу, и это был очень неприятный разговор.

– Дай угадаю, теперь такой же будет у нас? – уточнила я.

– Еще чего, пошел он… Но да, следующий арест вы смотрите где-нибудь на фуд-корте.

Черт! Камера висела прямо над нами, а Рэй и без того был на пределе. Не хотелось бы сейчас накалять обстановку…

– Звук, – аккуратно мотнула головой наверх я.

– Не беспокойся, я не говорю вслух ничего, что не могу повторить в лицо, – с царственным достоинством ответила Фелисити. – Но все же попрошу вас на этой неделе быть умничками.

– Вещаешь как руководитель, – заметил Хэмиш.

– Вот, уже не умничка. Минус балл. А для того, кто наберет к пятнице десять баллов, с меня обед.

Что ей сказал Рэй? Во взгляде Фелисити и так вдруг появилось что-то вроде ответственности за нас, от которой она раньше бежала, а теперь еще и эти приемчики?

Во мне проснулся дух соревновательности, тут же заявивший, что к пятнице все баллы должны быть моими. И уж точно не Хэмишу и Гаураву побеждать меня в этом конкурсе.

У нас в кабинете есть лишь одна умничка. Королева умничек Уна Боннер.

– Обед не стоит того, лучше давай ужин, – вдруг предложил Гаурав. – Хэм, назови любой ресторан, куда ходят твои собратья.

Шотландский баронет Хэмиш Ливингстон тут же закатил глаза. Он ненавидел напоминания о своем особенном статусе среди нас, крестьян.

– Пусть будет «Аннабельс».

– Не подойдет, членская карточка есть только у тебя. Что насчет… – Гаурав задумчиво нахмурился. – «Сити Соул»? Слышал, там тоже дорого.

– И пускают кого попало, – кивнул Хэмиш.

– А мы как раз кто попало и есть, – понимающе улыбнулась Фелисити. – Хорошо, кто наберет десять баллов, за того я плачу в «Сити Соул».

У меня остановилось сердце. Тот самый ресторан, где я должна была встретить Чарльза… И как мне к этому относиться? Радоваться или саботировать? Будет ли ужин с друзьями идеальным прикрытием… Или они только помешают?

– Решено! – уверенно сказал Гаурав. – Суббота, восемь, «Сити Соул». А кто уйдет в минус по баллам, платит за Фелисити.

– И я не буду стесняться в выборе блюд.

Ситуация была настолько неоднозначной, что я смогла выдавить из себя всего одну реакцию – очень вежливую улыбку.

Когда мы наконец разошлись по рабочим местам, я тут же схватилась за телефон, игнорируя письмо с задачей от Фелисити. Мне нужен был Эрик… И, пожалуй, наше правило не переписываться в рабочее время больше не играло роли.

«Есть проблема с субботой. Фелисити, Гав и Хэм идут со мной в ресторан».

Едва сообщение улетает, как почти мгновенно помечается прочитанным. И Эрик не задерживается с ответом.

«Ты вообще умеешь хранить секреты?!»

Возможно, стоило написать Рэю. Этот вряд ли доводил бы меня.

«Нет, совпадение. Они вдруг решили идти в тот же ресторан!»

«Таких совпадений не бывает!»

«И вот оно произошло!!! Что мне делать?»

На этот раз Эрик не торопился с ответом. Ожесточенно закрывая и открывая окно диалога, проверяя наличие интернета, я подняла глаза и столкнулась с обеспокоенным лицом Гаурава.

– Вестминстер, ты в порядке?

– Да-а-а, – неловко протянула я, быстро выключая экран. – Просто ругаюсь с приятелем. У него проблемы с… девушкой.

Со мной. Или у меня с ним, я не могла определить. Зато точно понимала, что в этой ситуации от Эрика мне не стоило ждать помощи: он слишком долго думал, значит, решения не было.

Телефон в руках завибрировал, выдавая мне запоздалый ответ.

«Спроси Блэка. Он лучше знает, стоит ли их вовлекать».

Ну уж нет, я не собиралась оставаться одна в такой дурацкой беде, которую еще и не сама спровоцировала!

Могли ли Фелисити, Хэмиш или Гаурав узнать Чарльза? Была ли крыса среди них? Не стоило ли мне просто перенести все это и притвориться больной в субботу? Слишком много вопросов.

Я создала чат. Добавила туда обоих, Эрика и Рэя, и подписала «Аферисты года». Будь это все не таким нервным, даже посмеялась бы над собственной шуткой. Но не успела обозначить проблему, как туда пришло первое сообщение.

Рэй: Смени название.

Уна: Еще чего, оно гениально. Или ты бы предпочел «Инсайдерских торговцев»?

Рэй: Я бы предпочел, чтобы этого чата не было.

Эрик: А мне нравится, хоть это и слишком очевидно. Уна, ты можешь элегантнее.

Эрик: Кстати, забавно, здесь я вижу твои сообщения, лучик[2].

Чат умолк на время, которого как раз хватило, чтобы я успела описать ситуацию. Но несмотря на то, что мое сообщение было достаточно подробным и заняло весь экран, ответ все равно пришел не на него.

Рэй: То есть ты не сменил номер, а просто заблокировал меня?

Эрик:

Рэй: Окей, пусть так и остается.

Эрик: Поздно. Я уже разблокировал и теперь вижу все, что ты понаписал мне за пять лет.

С одной стороны, было ужасно любопытно, что у них в той заблокированной переписке, но с другой – чат создавался не для этого! С тех пор как Эрик и Рэй решили, что все еще друзья, они меньше занимались моими проблемами и больше препирались, как старая семейная парочка. И это бесило настолько, что не прошло и получаса, а уже хотелось выйти из чата.

Сообщения падали и падали, я перестала обращать на них внимание – какой смысл? Даже потянулась к сегодняшнему заданию от Фелисити, но экран снова моргнул.

Рэй: Иди к черту и не возвращайся.

Эрик: Не могу, у тебя тогда вообще друзей не останется.

Рэй: Вернемся к теме. Уна, кто хочет пойти с тобой?

Слава богу, наконец они решили поговорить на действительно интересную тему. ОБО МНЕ.

Уна: Фелисити, Гаурав, Хэмиш.

Рэй: И кто предложил ресторан?

Уна: Не помню, конечно. То ли Гав, то ли Хэм. Они там названиями обменивались.

Рэй: И оба могут быть крысами.

Уна: Хэм не может, он стучит Фитцсиммонсу.

Рэй: Мы еще не исключили вариант того, что он стучит обоим.

Я вытянула голову и посмотрела на Хэмиша из-за перегородки между нами. Тот сосредоточенно пялился в монитор, зажав в зубах свою дорогую металлическую ручку.

Уна: Ну да, он немного похож на Джеймса Бонда, мы не можем сбрасывать его со счетов.

Рэй: Ха. Еще раз ха, если настаиваешь. Бери их с собой, миссию не отменяем. Мы с Эриком проследим за их поведением.

Эрик: Мы? Ты забавный.

Рэй: Да, мы. Пока Уна будет делать свою работу, мы займемся своей.

Эрик не любил, когда им командовали, и даже за дюжину миль я услышала скрежетание его зубов. Впрочем, это уже не мои проблемы, даже от сердца отлегло. Можно было и не выглядеть подозрительной при друзьях, и не отступать от первоначального плана.

Назначить Чарльзу свидание стало программой максимум. И я надеялась, что мое природное обаяние и привлекательная внешность сработают.

Чат затих, позволив мне наконец приступить к работе. Задача, которую прислала Фелисити, оказалась настолько унылой, что я саботировала ее часа два, прежде чем смогла собрать в себе силы на выполнение. Единственным минусом в том, что теперь мне приходилось работать с восьми до пяти, были именно эти моменты невероятной скуки от однотипных действий. Половину из того дерьма, которое я сегодня ковыряла, могла сделать сама чертова нейросеть… если бы я умела ее настраивать.

А что мне, собственно, мешало? Я вспомнила, как Эрик разворачивал детали запросов, заставляя свое детище делать всю аналитическую работу за него. Чтобы повторить этот успех, даже выпрямилась, как он, состроила экрану важную морду и с такой же готовностью положила на клавиатуру все десять пальцев, хотя использовала четыре.

Как же он это делал? Я попробовала уточнить запрос, просто добавив пару слов в конец… Но нет. Эрик действовал по-другому. Как ходячий тезаурус, он менял формулировки, придавая им более точное значение. И только теперь, когда я пыталась сделать то же самое, наконец почувствовала эту безумную разницу в нашем образовании.

Голова пустела со скоростью ветра на Собачьем острове. Слова вылетали из нее, но я упорно возвращала их. Как Эрик, который вообще-то получил степень в финансах, был еще и таким подкованным в английском?! Чертова Сьюзи Дент[3] с шестью кубиками!

Я не считала, сколько именно времени заняла адаптация запроса, это было точно намного дольше, чем если разбирать сырые данные самой. Но в один момент система вдруг выдала мне все именно так, как было необходимо. Четко, структурно, просто копируй и вставляй в отчет!

Черт возьми, если поработать над скоростью, можно половину недели не делать вообще ничего, и я все еще буду сотрудником года. После этого осознания захотелось расцеловать ставшее родным бородатое лицо и даже сообщить о его гениальности. Делать так я, конечно же, не собиралась, там и без этого эго размером с Лондон.

– Ты и скрипты составляешь?

Голос Рэя заставил меня подпрыгнуть в своем кресле и оглянуться по сторонам. Гаурав усердно делал вид, что не замечает чужого присутствия, но именно этим и выдавал себя.

– В первый раз попробовала, – повернулась я.

– Давай сразу проверим.

Рэй склонился надо мной и оказался настолько неприлично близко, что я не могла не бросить еще один взгляд в сторону Гаурава. Тот продолжал усердно интересоваться какой-то статьей. И в тот же момент пальцы Рэя с легкостью бабочки коснулись моей шеи.

Твою мать. Мы теперь настолько публичны?! Я едва смирилась с тем, что о наших странных отношениях знал весь офис – возможно, моя новая машина как-то на это повлияла, – но если Рэй хотел вмешиваться в мою карьеру…

Стоп. Стоп-стоп-стоп. Я задержала дыхание и напомнила себе, что нет никакой карьеры. Более того, Рэй владел всей этой компанией и чисто технически мог завести любую интрижку на работе без последствий. Вряд ли его чертов номинал меня уволил бы. И если я даже не знала, хочу ли оставаться аналитиком, какая разница, что думали люди о моих отношениях?

Для человека, который всю жизнь мечтал не работать, я воспринимала свою выдуманную карьеру слишком серьезно.

– Отлично сделано, – произнес Рэй достаточно громко, чтобы слышали несколько столов вокруг. – Наконец ты поняла, как правильно работать с системой.

– Спа… спасибо, мистер Блэк? – с невольным вопросом в голосе ответила я.

– Теперь сможешь обучить остальных. А пока пойдем, нас ждет ланч.

И снова слишком громко. Чего он добивался? В жизни бы не поверила, что Рэй Блэк потерял голову от огромной любви ко мне. Чушь, не было в его действиях ничего непродуманного на десяток шагов вперед. И даже когда он отстранился и подал мне руку на глазах у всех… Нет, он точно что-то замышлял.

Я подыгрывала ему – а что мне оставалось? Мило улыбалась, принимая ухаживания, как заправская леди. И только в лифте позволила себе сбросить привычную, но чуть подзабытую маску аферистки и вопросительно посмотреть на Рэя.

– Просто подыгрывай, – покачал головой тот. – Потом объясню.

– Меня правда смущает, что все нас видят в такие моменты. Гаурав и Хэмиш…

Рэй повернулся, на секунду задумался, окидывая меня взглядом, резко прижал к стене и впился губами в мои. От неожиданности я замерла, но этому поцелую оказалось невозможно сопротивляться. Словно не было нашего спокойного тихого утра,

Вместе с выходными из него исчезли сомнения и переживания. Властный, решительный и все контролирующий истинный владелец «Рид солюшнс» вернулся в свое королевство… И был главным даже сейчас, в этом поцелуе. Он заявлял право собственности, когда держал зубами мою губу. Клеймил, царапая открытую шею короткими ногтями.

Он оторвался от меня, и в его шепоте не было слышно ничего, кроме легкого раздражения, а рука сильнее сжалась на моей шее.

– Могу я перестать слышать эти имена? – хрипло спросил Рэй.

– А могу я узнать, куда мы направляемся?

– К сожалению, только обедать. Хотя я отхлестал бы тебя до тех пор, пока не сможешь даже сидеть в этом чертовом кресле рядом с этими чертовыми идиотами.

Это была… ревность? Нет, не совсем. Что-то другое горело в его глазах.

– Тогда к черту обед, – хрипло ответила я. – Твоя квартира через дорогу. За час успеем.

– Уверена, что хочешь этого сейчас?

Рэй смотрел на меня сверху вниз, в его обычно холодных глазах горело пламя такой силы, что я не могла оторваться ни на миг. Даже когда лифт остановился на втором этаже, о чем сообщил звоночком, мое пересохшее горло смогло выдать только беззвучную версию уверенного «да». Но этого хватило.

Так и не разрывая связи между нашими взглядами, Рэй с силой выкинул руку назад и нажал на какую-то кнопку. Все здание словно опустело, пока мы ехали вниз. Лифт не останавливался ни на одном этаже, кроме нужного нам, хотя обычно в такое время люди сновали по зданию в истерике, ведь если не сдать отчетность в налоговую, мир рухнет.

– Это не будет приятным приключением, – предупредил Рэй. – Я не трогал тебя, потому что до сих пор…

Он осекся и отвернулся к двери, которая в очередной раз – и так не вовремя! – открылась. Наши пальцы переплелись, но в руках Рэя чувствовалось жесткое, негнущееся напряжение.

Не обращая внимания на холод и срывающийся снег, игнорируя истерично гудящие машины и спешащих во все стороны света пешеходов, мы почти добежали до соседнего здания и не сбавляли скорости до самого лифта. Еще одного.

– Почему? – тяжело дыша, спросила я. – Почему ты меня не трогал?

Рэй почти втолкнул меня внутрь, и как только очередные двери закрылись за нами, бросил мою руку и схватил за шею. Сильно. Так, что я не могла вдохнуть.

– До кровавых глаз зол на тебя, – медленно, напряженно произнес он. – Черт с ним, что ты осталась с Чесмором на выходные и пила там кофе, пока я… Но когда снова увидел, как ты хихикаешь с этими идиотами в офисе, это было слишком.

Попытка ответить не сработала, и я в панике хлопнула его по руке два раза, так, как он учил меня делать во время сессий. Пальцы тут же разжались, пропуская драгоценный воздух и давая мне возможность хотя бы существовать. Я машинально потянулась к шее, но Рэй не дал мне этого сделать.

– Я ведь предупреждал, что не смогу спокойно смотреть на это. А теперь вспоминаю, как сходил тут с ума, пока ты с Эриком…

– Работала. Ты сходил с ума, а мы придумали план, – хрипло и быстро перебила его я. – И если ты так во мне нуждался, мог бы об этом сказать.

Ответа не было. Рэй тяжело дышал, с явным усилием удерживаясь от того, чтобы не лишить меня воздуха снова, кусал губы и, наконец, отвел взгляд в сторону.

– Не делай так больше, – бросил он, когда мы оказались на его этаже.

– Как?

– В пятницу ты нарочито осталась у него. Не показывай, что предпочитаешь мне кого-то еще.

– Стоп! – Я затормозила на пятках, не доходя до его двери. – У нас уже был этот разговор. Мы. Не. Эксклюзивны. Я не твоя вещь. Твоим условием было мое приличное поведение, и его я исполняю безупречно. Даже не коснулась ни Хэмиша, ни Гаурава!

Рэй развернулся, и в его взгляде сверкнул чистый, животный, не прикрытый никакими приличиями гнев.

И мне стоило бы испугаться, но все естество кричало, что это и есть то самое нарушение границ, которое нельзя терпеть. Будто если бы я сейчас сделала шаг назад, приняла его новые правила, то проиграла бы в войне. А я и без того не ощущала себя свободной с этими двумя собственниками.

– Если ты не выдерживаешь того, что я осталась у Эрика, как и должна была по плану, чтобы найти способ спасти твою компанию… – пришлось вдохнуть побольше воздуха, его катастрофически не хватало. – Как ты собираешься смотреть на процесс соблазнения Чарльза?

– Я разрушу тебя, – выплюнул Рэй.

Он сделал два шага вперед, вжал меня в стену и опустил голову, больно кусая за щеку.

– Каждую твою клеточку. Я уничтожу эту непокорность и навсегда отучу пререкаться.

Его слова звучали бы многообещающе, если бы не были настолько серьезными. Мне действительно стоило сдаться.

– А я где-то неправа? – Здравый смысл покинул нашу очаровательную беседу. – Ты хочешь, чтобы я использовала свое тело на благо твоей компании.

Рэй отстранился и заглянул мне в глаза.

– Да, это именно так звучит, как оно есть, – агрессивно сощурилась я. – И напомнить тебе, что я согласилась? Потому что ты попросил.

– Потому что я заплатил.

Слова ударили, как пощечина. Здесь мне было нечем крыть.

– Я не потратила эти деньги. Могу вернуть, если хочешь. Уйти из компании, твоей жизни, разбирайтесь с Эриком как хотите. Могу даже в тюрьму сесть, хоть там меня, возможно, не будут называть шлюхой.

– Уна…

– Я аферистка, помнишь? Но это не значит, что твои деньги подарили подписку на опцию «Безлимитные оскорбления».

– Но я не называл тебя шлюхой.

– Умею читать между строк.

Рэй застыл, опустив голову, а потом хрипло рассмеялся. Когда он снова на меня посмотрел, его взгляд изменился. Ревность и злоба ушли, напряжение между нами начало спадать. Я даже немного улыбнулась в ответ.

– Ты невыносима, – отодвинулся он и пошел открывать дверь. – Каждый раз, когда я ревную, ты упорно запрещаешь мне.

– Все еще не понимаю, почему ты вообще это делаешь, если мы…

– Потому же, почему ты краснеешь на морозе, – перебил Рэй. – Естественная реакция организма.

Мы зашли внутрь, где нас встретил удивленный Чаушеску, который сначала с утробным мурчанием бросился тереться о ноги Рэя, а потом заметил меня. Кошачья ласковость мгновенно сменилась на крайнее отвращение. Готова была поклясться, что Чаушеску изобразил рвотные позывы, уходя обратно на кухню.

Опять! Этот чертов кот вообще не меняет своих методов унижения меня.

– Но не думай, что я тебя не отхлестаю, – предупредил

– Я всегда за, но теперь хотелось бы внести новые правила.

Он обернулся с приподнятыми бровями и убрал растаявшую снежинку с моих волос.

– Какие?

– Первое: мы ничего не начинаем, если ты на меня зол.

– Почему?

– Боюсь, что ты не остановишься.

– Ты права, – с каким-то даже удовлетворением кивнул Рэй. – Хорошее правило. Рад, что ты начинаешь заботиться о себе.

Интересно, конечно, когда это я о себе не заботилась, но сейчас не время для подобного разговора.

– Второе, – поспешила продолжить я. – Если ты еще раз поднимешь тему того, что платишь мне, я ухожу. В постели ты можешь называть меня как угодно, если тебя это заводит. Не буду врать, меня это тоже заводит. Но сейчас все было отвратительно. Ты платишь мне не за секс, ни с тобой, ни с другими людьми. Я трахаюсь только с теми, с кем хочу сама.

– И это я в тебе обожаю. Так что… я виноват. Прости. Это не повторится.

Ситуация из накаленной превратилась в неловкую. Я так редко в своей жизни слышала искренние извинения, что не научилась на них реагировать. И сейчас под пристальным взглядом Рэя начала, как ребенок, переминаться с ноги на ногу.

– Ну это… – промямлила я. – Вроде все.

– Тогда сейчас ты идешь в спальню, раздеваешься, складываешь свою одежду и ждешь меня на коленях.

В этот раз я решила не спорить, тем более такой порядок действий уже стал каким-то привычным, что ли.

Настолько, что стопка с одеждой действительно получалась аккуратной, а если бы вы попали ко мне домой, поняли бы: педантичность – не спутница моей жизни. Скорее, сказали бы что-то вроде «слава богу, хотя бы чисто».

И только стоя на коленях, полностью раздетая, в оглушительной тишине, нарушаемой лишь отдаленными звуками открывающихся дверц шкафа, я вдруг поняла: Рэй Блэк ревновал меня к Эрику Чесмору. Это такое же чувство, холодное и недовольное, благодаря которому у меня появилась машина. Но теперь что-то изменилось: в нем горел настоящий огонь.

Я оставила себе мысленную зарубку никогда не попадаться на том, что сплю с обоими. Не в этой жизни и не в паре следующих – кто знал, к чему мог привести его незамутненный гнев. Возможно, даже к моей скорой смерти.

Играть с пламенем было опасно, но, кажется, слишком весело. И я не планировала отказываться ни от Рэя, ни от Эрика, к чему бы это меня ни привело.

– Ты готова к наказанию? – раздался голос из коридора.

– Да, сэр, – счастливо отозвалась я.

– Ты зря радуешься. – Голос превратился в ледяной, когда дверь открылась. – Повтори стоп-слово.

– «Прекрати».

– Повтори стоп-движение.

Я дважды хлопнула рукой по ковру. Еще ни разу Рэй не доходил до тех границ моих возможностей, у которых такое потребовалось бы, но сегодня все могло измениться.

– Отлично. Не забывай, что в любой момент ты можешь использовать слово или движение, чтобы я остановился. А теперь мне нужен ответ на вопрос.

– Конечно, сэр.

Он поставил что-то тяжелое позади меня и обошел, оказавшись перед моим лицом. Рэй был одет только в брюки, и, когда он опустился на корточки, мне открылся прекрасный вид на его поджарое, идеальное тело.

– Кто тебя трахает, грязная шлюха?

А…

А.

А как отвечать на этот вопрос? Казалось, челюсть отвалилась сама в немом крике: я не была к готова к такому. Мы не договаривались это обсуждать, да и… насколько уместно признаваться сейчас, голой, на коленях, что Эрик не просто мой… кто бы он там ни был в глазах Рэя.

Жесткая рука схватила меня за челюсть, и в открытый рот лег большой палец.

– Я задал тебе вопрос, – еще строже произнес Рэй. – И поверь, лучше ответить.

Лучше? Я только что поклялась себе этого не делать! Даже без моего признания он чуть не сошел с ума от ревности, а теперь мне точно не гарантирован оргазм, зато вырастают шансы умереть! Боже, даже некуда было отползать…

Ничего не придумав лучше, я скосила глаза к его пальцу, который все еще держал меня за зубы. Рэй понял намек и убрал руку.

– Мне долго ждать?

– Вы, сэр. Вы меня трахаете.

Откровенно пытаясь выиграть время, я подалась назад, надеясь, что смогу сбежать, но, к моему удивлению, Рэй удовлетворенно кивнул.

– Правильный ответ. Ты принадлежишь мне. И знаешь, что это означает?

Сейчас он был… стальным. Даже легкое прикосновение к моей щеке отдавало холодом, но не тем, который заставил бы меня отдалиться, наоборот. За ним хотелось спрятаться.

Рэй становился не просто единственным, кто сейчас мог командовать, – он владел мной, от пяток до последней сбежавшей крохи разума. Рэй был бронежилетом, отделявшим меня от огромного сложного мира.

– Я решаю, что с тобой будет, – проговорил он, и ладонь, скользящая к моей шее, стала ласковой. – А ты меня слушаешься. Поняла?

– Да, сэр.

Не думала, что низведение до чьей-то собственности может приносить столько удовольствия. Воспоминания о том, как именно ощущается чужая власть, заставили кожу загореться. А теперь, когда Рэй обхватил мою шею и потянул вверх, вынуждая встать, я не просто повиновалась. Я хотела этого.

Конечно, было видно, что остатки гнева в нем не ушли до конца, но страх последствий улетучился. Удав и кролик, да? Пристальный взгляд голубых глаз гипнотизировал и дарил уверенность в том, что я в безопасности. Даже когда заметила плеть в его руках, не испугалась. Рэй знал, что делает.

Не запомнив, как именно, я оказалась на кровати на четвереньках.

– Всегда хотел попробовать это. – В голосе Рэя сквозила жестокая усмешка. – Просто еще не встречал настолько жадных до члена шлюх.

Почему это звучало как комплимент? Словно он восхищался чем-то, что не видела в себе даже я сама. Хотелось ответить на это, но шевелиться не стоило, ведь каждый жест неповиновения означал лишь одно: больше боли.

– До вашего члена, сэр, – вырвалось у меня.

Наказание не заставило себя ждать: на мою спину опустился хвост плети, и вспышка оказалась необычно яркой.

– Я не задавал тебе вопрос.

Рэй не пытался просто мучить меня: место удара накрыла сухая шершавая рука. Я невольно подалась навстречу этой короткой ласке, но она оказалась обманом: следующий удар плети пришелся на мое бедро. Еще один поднялся к плечам.

Боль обнажала чувства. Боль позволяла лучше воспринимать ласку. Боль освобождала разум от ненужных переживаний, дарила яркость каждой секунде.

К моменту, когда мне стало сложно держаться на выпрямленных руках, Рэй отложил плеть. Я слышала негромкий стук, но не поворачивала головы, чтобы не увеличивать свое наказание. Тело ныло, требуя ласки. Никогда еще я

– Ты хотела большего, чем меня. – Сзади Рэй устанавливал что-то на пол. – Ты получишь это, жадная шлюха.

Его нетерпеливые пальцы с прохладной смазкой оказались между моих ног, и движение не баловало мягкостью – Рэй словно хотел наказать меня даже сейчас, делая обратное. Я не понимала, зачем, ведь уже была возбуждена до робкого пищания вместо стонов, но, когда еще одна порция смазки оказалась между ягодиц, в голову закралось подозрение.

– Выбирай, где хочешь чувствовать меня.

Как будто сейчас я могла разговаривать… Его пальцы требовательно, до боли сжали клитор, и моя голова непроизвольно запрокинулась. Рэй воспользовался этим, чтобы потянуть меня за волосы.

Теперь я его видела. Небесную кару, земное наслаждение и единственного, кто мог сейчас решить мою судьбу. Красивые черты Рэя отражали спокойствие и уверенность – но не доброту. Сегодня я ее не заслужила.

– И не говори потом, что у тебя не было выбора, – слегка поднял уголок губ он. – Где, Уна?

Правильный ответ, как и до этого, был только один.

– Везде, – прохрипела я, воздух застревал в горле. – Везде, где мне разрешено.

– Пронырливая змея, – покачал головой он. – Тогда я выберу за тебя.

Странный звук позади меня сначала был похож на тот, с которым мы с Брендой обычно двигали стол. Внутри все свело: неужели это…

Что-то прохладное прикоснулось к горящей коже, и Рэй раздвинул мне ноги, раскрывая… Это была чертова секс-машина. Мотор зажужжал, и в меня начал неторопливо и монотонно входить член. Точно не тот, на который я рассчитывала.

– Сэр, – жалобно выдохнула я. – Пожалуйста…

– Ты этого хотела.

Чувство заполненности было фальшивым настолько, что по лицу от обиды покатились слезы. Боль без комфорта. Резиновый член вместо настоящего. Рэй будто не хотел меня, и это оказалось оскорбительным. Он использовал мое тело для реализации гнева, но не своего удовольствия. Из-за этого и сама я не могла получить ничего, кроме механических движений во мне.

Я была недостойна ни прикосновений, ни поцелуев. Не чувствовала его возбуждения, легкой дрожи в голосе или чего угодно человеческого в Рэе.

Он обошел меня и опустился на кровать, оказавшись напротив.

– Ты довольна? – уточнил он.

Слезы покатились сильнее. Я не знала, что сказать, чтобы изменить его настроение. Даже занесла руку, пытаясь остановить эту сессию бесконечного унижения, но столкнулась с колючим взглядом Рэя. Он все еще был гневным, но что-то в глубине заставило меня замереть.

Хотелось быть честной. Не подыгрывать, не спорить – сказать то, что чувствовала на самом деле.

– Нет, сэр. Мне не нужно больше, чем вы, если у меня нет вас.

Его глаза потеплели. Рэй протянул руку, провел пальцами по моей щеке, размазывая слезы, и опустил их к моим губам.

– Запомни эту мысль, Уна. Проживи ощущение. Ты нужна мне, но я тебе – не меньше.

Он расстегнул ширинку на брюках, освобождая член, и только теперь стало понятно, что все было очередным уроком, который мне предстояло выучить.

Я широко раскрыла рот, принимая в себя его член, давая ему упереться в гортань, двигаться жестко, хоть и знала, что сейчас мой офисный макияж превращается в черное месиво на лице. Рэй хлопал меня по щеке, небольно, но так, чтобы я запомнила, кому принадлежу.

Наконец во мне начало расти удовлетворение. Это не отказ от меня, не унижение механическим членом вместо настоящего – Рэй хотел меня. Я чувствовала во рту вкус смазки и как напрягается член, с удовольствием прижималась языком к вене у основания, принимала своего господина и хозяина целиком, как только могла.

Мне не нужны были механические ласки от бездушной машины. Дело было не в них, не в стимуляции как таковой. Сейчас особенно остро ощущалось, что главный секрет Рэя скрывался не в фантастических техниках, благодаря которым он мог управлять моими ощущениями с тем же виртуозным мастерством, с которым играл на гитаре.

Рэй мог приказывать. Но иногда ему даже не требовалось этого делать. Все, чего мне хотелось, – быть его собственностью в этой спальне, любимой игрушкой, эксперименты над которой доставляли невозможное удовольствие нам обоим.

Наконец я начала осознавать происходящее. Член секс-машины двигался во мне сзади, Рэй – спереди. Он придумал так, чтобы я чувствовала себя заполненной, а каждый участок кожи загорался от страсти…

Я подняла взгляд, и Рэй, внимательно следивший за мной, вопросительно приподнял брови и вытащил из меня член.

– Ты в порядке?

– Очень, – наконец улыбнулась сквозь слезы я. – Пожалуйста, продолжайте, сэр.

Он обхватил меня за нос пальцами, лишая дыхания, и ужесточил свои движения. Боль превратилась в такое удовольствие, когда в мире не осталось ничего, кроме Рэя, что я невольно стонала в ответ его сильным толчкам, игнорируя любые сигналы своего тела, погружаясь в наслаждение и возбуждение. Когда все прекратилось, я с недовольством потянулась навстречу, но сильная рука удержала меня на месте.

– Я с тобой не закончил, – тяжело дыша, произнес Рэй.

– Надеюсь… сэр.

Вдруг широко улыбнувшись, он захватил мои губы своими в нежном, хоть и быстром, поцелуе. Механический член продолжал медленно двигаться во мне, разогревшись настолько, что стал похож на настоящий… Но я знала: он мне не нужен. Отвечала на ласковые касания такими же, пробиралась языком Рэю в рот, но он не пускал, оставаясь раздражающе целомудренным в этом поцелуе.

– Моя, – прошептал он, оторвавшись, – моя маленькая шлюха. Моя собственность. Моя девочка.

Обе ладони обхватили меня за лицо, окончательно размазывая по нему остатки макияжа, и через пару секунд Рэй отстранился. Поднялся, окинул постель оценивающим взглядом и снова обошел. Колени заныли, будто вспомнили, что я стою в одной позе, но это неловкое одиночество не продлилось долго.

Член во мне начал двигаться быстрее. Еще один звук, который я едва заметила на краю сознания, но не успела понять, что это было… и прохладная смазка снова потекла между моих ягодиц вниз. Я уже понимала, что сейчас будет: два пальца растягивали мне зад, напоминая расслабиться насколько возможно.

Это было мучительное ожидание, и я невольно начала ерзать, переставляя затекшие колени. Но кровать просела под дополнительным весом, а пальцы заменил его член.

Я выгнула спину, впуская его в себя. Наконец. Да. То, о чем я мысленно умоляла, случилось, отправив по всему телу горячую пульсацию – полностью заполненной, мне оставалось только мять простыни пальцами и стонать от неописуемого удовольствия. Звездочки перед крепко зажмуренными глазами разлетались от каждого мощного толчка.

Удары

Рэй не жалел меня, делал все, что хотел: растягивал шире, вынуждая принимать себя всего, без остатка. Они с секс-машиной двигались одновременно, и это перестало быть хоть сколько-нибудь обидным. Я падала в лаву собственных ощущений, каждая клеточка тела горела от чувствительности, а в ушах звенело от не долетавших до сознания слов, которые произносил Рэй.

Хотелось, чтобы это не заканчивалось. Я готова была выдержать часы этой сладкой пытки, но тело протестовало, балансируя на грани оргазма слишком долго. Стоило моему дыханию сбиться, стоило мне лишний раз сжаться вокруг члена Рэя, как они вместе с машиной замедлялись, давая передышку. Но даже этого уже было недостаточно.

Все внутри требовало разрядки, и я, не выдержав растущего напряжения, взмолилась о пощаде. Рэй зарылся пальцами мне в волосы, потянул на себя и отчетливо произнес:

– Кончи для меня. Сейчас.

Я мгновенно отпустила остатки контроля над собственным телом и взорвалась от пульсации, накрывавшей меня снова и снова. Рэй не останавливался, не давал оргазму остановиться – и тот продолжался, казалось, вечность, с каждой новой волной отправляя меня все дальше в космос. Ноги и руки больше не держали – я парила над кроватью, и упасть не давал лишь Рэй, подхвативший меня под грудью.

Не заметив даже, как кончил он сам, я продолжала сходить с ума, не понимая, где я и, самое главное, что я такое. Комок нервных окончаний, пылающих от любого прикосновения? Тряпочка из кожи и костей, обмякшая на вдруг ставших колючими простынях?

Рэй уложил меня на спину и опустился ниже. Теперь его лицо было между моих ног. Губы прижались к клитору, посылая финальную и почему-то самую сильную волну оргазма. Из моего горла вырвался крик, но мне не дали отползти – руки держали меня за бедра, а ласка не прерывалась.

Голова окончательно отключилась: я закрыла глаза и дала себе упасть в темноту. Здесь было приятно, прохладно, не работали гравитация и законы физики. Мыслей тоже не было. Оказавшись всем и ничем одновременно, я просто существовала в этой новой вселенной. Или была ею.

Секунды превратились в минуты, минуты – в часы. Я не знала, сколько времени провела в блаженном ничего, но, когда мир материализовался, он начал проявляться в руках Рэя. Первыми я почувствовала именно их, обхватывавших мое тело.

Я попыталась открыть глаза, но веки были все еще слишком тяжелыми. Одна из рук пропала и вернулась с прохладным горлышком бутылки, прижавшимся к моим губам. Вода оказалась настоящим спасением и звездой-проводником: ко мне возвращалось ощущение собственных ног, головы, всего остального тела.

– Как ты себя чувствуешь? – ласково спросил Рэй.

– Не знаю, что это было.

– Сабспейс. – В его голосе сквозила улыбка. – Поздравляю, ты до него добралась.

– Кру-уто, – выдохнула я.

Рэй поцеловал меня за ухом и прижал к себе еще крепче. Очертания комнаты проступали перед глазами, словно зрение возвращалось ко мне. Мы сидели так до тех пор, пока кожа не заныла от предыдущих ударов. Это был сигнал уйти в ванную.

– Ты меня… намажешь? – аккуратно выбралась из чужих рук я.

– Конечно, как всегда. Иди в душ, я сделаю нам сэндвичи.

– Я не смогу есть.

– Придется, тебе это необходимо. И, Уна… – Рэй повернул меня к себе за подбородок. – Не смывай потекший макияж. Сейчас он пригодится.

Видимо, я все-таки еще не понимала, о чем он говорит. Но послушалась, конечно, и, когда выбралась из душа, мое опухшее и покрасневшее от слез лицо все еще украшали потеки туши.

– Разреши высушить тебе волосы, – появился на пороге Рэй. – Мне было бы приятно позаботиться о тебе.

– Если ты настаиваешь, – улыбнулась я и протянула ему фен.

Он действительно настаивал. Его пальцы зарывались в мои волосы, массируя голову, и каждое движение приносило тот самый комфорт, которого не хватало во время сессии. Рэй будто компенсировал все то, что делал со мной, и я снова таяла от его прикосновений.

Из ванной он вынес меня на руках – что-то новенькое. Мне было приятно стать особенно маленькой сейчас, когда можно устроиться поудобнее на его груди и дать намазать себя пахучей медицинской мазью.

– Хоть немного перебьем запах секса, – произнес Рэй, когда я в очередной раз сморщила нос.

– Все и без того знают, зачем мы ушли.

– Им придется составить новое впечатление.

Закончив с моей ноющей кожей, Рэй снова подхватил меня на руки и принес на кухню, где нас уже ждали два сэндвича и ванильный аромат «Лондонского тумана». И Чаушеску с тоскливой мордой на подоконнике.

Когда мы оказались друг напротив друга, я заметила в его лице странное выражение. Ну нет, пожалуйста… Только не сейчас. Все ведь хорошо!

– Теперь нам нужно кое-что сделать, – серьезно произнес Рэй, подвигая ко мне чай, – самому не нравится идея, но придется.

– Опять какая-то схема?

– В офисе крыса, а я засылаю тебя к Чарльзу. Нам необходимы меры предосторожности.

– Удиви меня.

– Ты скажешь своим друзьям, что мы разошлись. Можешь выдумать любую причину, лишь бы я тебя обидел.

Сердце упало в желудок, обжигаясь о чай. Разошлись?

– Мы не встречались.

– Все думают, что наоборот. Поэтому… На следующей неделе я не буду заходить к вам в кабинет, а если встретимся в коридоре, сделай вид, что ненавидишь меня. Веди себя так, словно я твой бывший.

– Понятия не имею, что это значит.

– Прости? – нахмурился Рэй.

– У меня нет бывших.

– Уна, я серьезно. Расскажи любую чушь, лишь бы поверили.

– Могу сказать, что ты меня избил.

– Как вариант, главное – не доведи до полиции. Если сердобольная Фелисити донесет на меня, плану конец.

– Склонял к извращениям?

– Что угодно, кроме уголовки, – вздохнул Рэй. – Моей репутации уже ничего не страшно.

– А ты ужесточишь контроль за отделом? Будешь присылать Фелисити грозные письма?

Он задумался, поднеся сэндвич ко рту, но после короткой паузы кивнул.

– Хорошая идея. Так все решат, что я тоже на тебя зол.

– Ладно, – вздохнула я. – Что-нибудь придумаю. Но если мы не будем видеться…

Взгляд сам собой вернулся к спальне. Только что я получила там одно из самых больших удовольствий в жизни, после машины и сна под тяжелым одеялом у Эрика.

– …Буду скучать по сексу.

– Не говори глупостей, – усмехнулся Рэй. – Я снял нам отличный отель на четверг. Он оборудован даже лучше моей спальни.

Я развернулась к нему, но он спокойно продолжал жевать свой кусочек.

– Ты уверен, что схема с Чарльзом

– Уверен, что смогу тебя вытащить, – пожал плечами Рэй. – Не беспокойся об этом, я забочусь о своих активах.

У меня снова запылали щеки.

Глава 8. Гребаная Бренда

В нашей квартире не менялось вообще ничего. Бренда все так же сидела за кухонной стойкой с чашкой чая в руках, а я носилась между спальней и ванной через всю гостиную, пытаясь понять, что надеть.

– Не представляю, что нравится дедушкам, – пожаловалась я, в очередной раз замерев посередине.

– Их привилегии, недвижимость, купленная по дешевке, – пространно заметила Бренда. – И вспоминать старые времена, когда железная Мэгги держала экономику в узде.

– Ты не помогаешь.

– Я и не собиралась.

Она только недавно проснулась после ночной смены в «Дилдополе», а значит, впереди ее ждал неторопливый вечер с Гидеоном. И снова в нашей квартире, хотя теперь мне не на что было жаловаться – я могла и вовсе не вернуться этой ночью.

Боже, лишь бы не тюрьма. За эту неделю мое состояние сделало несколько полных оборотов от «подумаешь, соблазнить одинокого мужика» до «мы все сядем на пятнадцать лет». Три истерики в общем чате с Эриком и Рэем, две бессонные тревожные ночи, один раз меня даже неожиданно бросило в слезы на работе, но это списали на тяжелое расставание.

Я стала главной героиней сплетен недели. Наш с Рэем болезненный разрыв обсуждали на трех этажах и, казалось, даже в кофейне внизу. Все этого ожидали: меня использовали как красивую вещь и выбросили на мороз, как только позволила себе заговорить о серьезных отношениях.

Конечно, это не та история, которую я продала Фелисити в понедельник, но от того становилось теплее внутри. Наверное, у меня все же появилась еще одна хорошая подруга, судя по тому, что моя версия нашего расставания не ушла дальше женского туалета, в котором я ее рассказала. И это было… неожиданно и даже приятно.

Что до красивой вещи – видели бы они меня на Андреевском кресте в четверг! Рэй взял мой телефон и устроил почти что фотосессию, а потом еще полночи рассматривал получившиеся кадры и расхваливал едва ли не каждую часть моего тела. Да, там было что использовать.

– Мне вообще нечего надеть.

– Ладно, – поднялась Бренда. – Это уже реально напрягает.

Она растянула последние гласные, превратив обычную фразу в раздраженную. Лениво проследовав в мою спальню, она оценила содержимое раскрытого шкафа и разбросанные по всей кровати вещи. Я готова была спорить на деньги, что сначала у нее закатились глаза, а уже потом пришли идеи моего образа.

– У тебя слишком много вещей для фразы «нечего надеть», – вздохнула Бренда. – В каком районе ресторан?

– Барбикан.

– Дрянь, но все просто. Покажи ноги, намекни на сиськи и набрось сверху блейзер длиннее юбки. Черное, белое, серое. И обвешайся этими своими… цепями.

– Не слишком будет?

– Дай ему попредставлять, что он таскает тебя на поводке, – с зевком ответила Бренда. – Когда там приедут твои двое?

– Уже на подходе.

– Хоть посмотрю, кто трахает мою соседку, а потом отправляет ее домой в синяках и порезах.

Я не ответила – торопилась переодеться. Вместо юбки – шорты на высокой талии, блузка, заправленная в них и расстегнутая ровно настолько, чтобы намекнуть на существование груди. Блейзер, которым в меня бросила Бренда, был слишком громоздким оверсайзом – это для тех свиданий, где парень должен уже представлять себя победителем, а не для первой случайной встречи. Но в моем гардеробе нашелся и второй, более элегантный.

Он оказалась права и в другом: слишком строгий образ требовал побольше крупных украшений, которые намекнули бы Чарльзу на хрупкость моей шеи и ключиц. У меня всегда было немного «оленье» лицо, и чтобы парень не чувствовал себя педофилом, приходилось добавлять ему взрослости. Сегодня это были тонкие золотые цепи, уходившие в декольте, плетеные серьги, которые больше подошли бы тридцатилетней, пара элегантных колец. Красная помада завершала образ, но нужна была деталь, что показала бы легкомыслие и творческую натуру. В конце концов, я ехала в Барбикан.

Мой взгляд упал на шляпу. Идеально.

Домофон зазвонил, и Бренда пошла открывать дверь. Она выиграла мне еще пару минут, за которые я успела запихнуть вещи с кровати обратно в шкаф и надеть любимые сапоги.

– Иду! – закричала я из спальни, услышав, как открывается дверь.

– Привет, – послышался удивленный голос.

– Ты Бренда, да? – спросил Эрик. – Приятно познакомиться.

– Аналогично, – сухо добавил Рэй. – Уна?

Я вышла из своей спальни в полной боевой готовности. Оба они – и Рэй, и Эрик – топтались на пороге и теперь застыли, оценивающе оглядывая меня.

– Черт, это Татьяна, – неодобрительно поджал губы Эрик. – Не подойдет.

– Что?! – оскорбленно вскинулась я. – Вообще-то это иде…

– Выбрось шляпу, – решительно сделал шаг вперед Рэй. – Ты больше не русская аферистка.

Он придирчиво скривился на блейзер и отогнул его край, проверяя, что за рубашка на мне.

– Это снимай, замени шорты на юбку, в которой была в прошлую среду, надень блузку с открытой спиной, у тебя есть, светлая. Сережки поменьше. Цепи…

Рэй повернулся к Эрику с вопросом в глазах.

– В твоих данных есть что-нибудь о предпочтениях?

– Плевать, цепи точно остаются, – широко улыбнулся тот. – Предпочтения или нет, он не устоит.

– Соглашусь, удачная деталь. И еще… – Рэй протянул мне небольшой пакет. – Мы решили, что тебе подойдет этот парфюм.

Любопытство было быстрее разума: я тут же достала коробочку с минималистичным дизайном и надписью Blanche на ней. Я вспомнила этот запах: чистый, простой, на него можно было наклеить ярлычок «вечная классика» и носить всю жизнь, не снимая. Совсем скучным ему не давали стать нотки цветов и розового перца.

Эрик за спиной Рэя подмигнул: это был и его выбор тоже.

– Спасибо, – улыбнулась я. – На сегодня он идеален.

– Твою мать! – восхищенно захлопала Бренда со своего наблюдательного поста на кухне. – Еще бы ты не спала с обоими.

Эрик и Рэй повернулись друг к другу.

Ебаный на хуй в рот этой ебаной Бренды!!! Как можно было меня так тупо спалить? Сердце устроило мятеж против грудной клетки, и, казалось, запылали даже уши. Не понимая, что мне делать, я сначала робко шагнула вперед, но потом сообразила: нет места безопаснее, чем моя собственная спальня.

Воспользовавшись долгим обменом взглядов между Эриком и Рэем, я сделала несколько быстрых шагов назад, юркнула к себе и тут же закрыла дверь. Теперь можно было снова начать дышать.

Мертвая тишина в гостиной была достаточно говорящей, чтобы я быстро поняла: нет смысла ехать ни в какой ресторан. Меня закопают здесь же, в Хаверинге.

Еще одна дверь захлопнулась: скорее всего, теперь сбежала Бренда. Маленькая мерзкая задница, у которой не рот, а дедово радио – никогда не затыкается.

Ну почему это все время происходило именно со мной?! Если бы где-нибудь проходил конкурс на самую бестолковую и неудачливую аферистку, я бы проиграла и в нем, потому что мне бы, как обычно, не повезло.

– Слушай… – послышался за дверью голос Эрика. – А мне как, нужно провериться?

– Твой вопрос напрягает больше, чем сама новость, – холодно ответил Рэй. – Ты настолько отупел в одиночестве, что больше не проверяешься регулярно?

– Я? Нет, я беспокоюсь о твоих справках.

– Пришлю тебе их по почте. Если я все верно понял, они свежее твоих.

Сознание наотрез отказывалось работать в такой сюрреалистичной ситуации. Эрик и Рэй пять секунд как узнали, что я спала с ними обоими, но все, что их волновало… анализы на хламидии?

– И раз уж мы теперь определились, – сухо добавил Рэй, – должен заметить, ты – свинья.

– Думаешь? А я должен заметить, – смешливо передразнил Эрик, – что твоим отклонениям стало хуже. Раньше ты не резал нижних.

– Я о своей хотя бы забочусь и не оставляю эти жуткие синяки необработанными.

– Ты ни хера не понимаешь в следах любви.

– Ты ни хера не понимаешь в принципах безопасности.

– С каких это пор твое увлечение лезвиями стало им соответствовать?

Кажется, пока они не планировали меня убивать. Только друг друга. Как бы странно это ни прозвучало, я мгновенно успокоилась и начала переодеваться. В конце концов, какие претензии у них могли быть ко мне? И с Эриком, и с Рэем мы проговаривали, что никаких особенных отношений у нас нет. Я абсолютно свободна в выборе, с кем трахаться, и единственным условием было не нести в постель болезни.

Я не нарушила ни одной договоренности. Правила «не трахайся с моим заклятым другом» не прозвучало. Все по-честному.

Под спокойное – насколько это было возможно – обсуждение, кто из них правильнее трахается, я переоделась ровно в то, что мне подсказал Рэй. Он оказался прав: так было намного лучше. Чертов стилист…

Аромат парфюма лег на чистую кожу так, словно всегда ей принадлежал. Я посмотрела на себя в зеркало, увидела там еще более красивую, чем обычно, девушку и сделала несколько глубоких вдохов. Плевать, что они мне предъявят. Если даже попытаются – оба сходят на хер. Это вообще-то моя квартира, ключи от машины в моей тарелочке у входа, и никто ничего у меня не отнимет, только потому что я, никого при этом не обманывая, спала с ними обоими.

Новообретенной уверенности хватило открыть дверь и выплыть в гостиную. Эрик и Рэй тут же умолкли и обернулись ко мне. Черт, эти острые взгляды…

Ладно, в тюрьме тоже было бы неплохо. Как там, интересно, посиживает Маргарет Сонмайер?

– Я готова ехать.

– Согласен, – удовлетворенно кивнул Рэй. – Другое дело.

Бренды в комнате уже и след простыл, это было самым правильным ее решением за целый месяц: иначе я бы ее убила.

– Когда вернешься, – недобро усмехнулся Эрик, – нам будет что обсудить. А пока возьми это.

Он протянул мне белый айфон – копию того, что был у меня. И копию того, что он несколько месяцев назад выбросил в Темзу.

– Этот телефон тебе нужно подключить к его сети, – проинструктировал он. – И дать мне десять минут.

– Эрика все равно надолго не хватит, – кивнул Рэй.

Ага, вот что теперь меня ждало: вместо шуточек о моей фамилии и уровне интеллекта – подколки в сторону секса. Я не собиралась на них реагировать.

– А вот это, – Эрик тоже промолчал и достал еще одну небольшую коробку, – твой незаменимый помощник.

Я открыла ее и увидела крошечную капсулу диаметром с треть дюйма[4]. Покрутив ее в руках, подняла вопросительный взгляд на Эрика.

– Как ты сдавала экзамены? – поморщился тот. – Это микронаушник. Вставь его в ухо.

– Он там утонет.

Рэй фыркнул. Что в него вселилось? Обычно из нас троих это мы с Эриком находили темы для пошлых шуток в чем угодно, что было хотя бы отдаленно продолговатым.

– Отлично встанет, просто протолкни.

Кашель, по мнению Рэя, скрывал смех, но это было ужасающим самообманом.

Я с опаской примерила наушник, но так и не решилась вводить его внутрь. Эрик устало вздохнул.

– Подожди, я помою руки и помогу, – сказал он и скрылся в ванной.

– Что с тобой? – резко повернулась к Рэю я. – Ты нервничаешь?

– Не могу перестать представлять вас вместе, – вдруг посуровел он. – О таком обычно предупреждают.

– Я тебя не обманывала, и ты знал, что у меня…

– Догадывался, но не знал. Мы обсудим все после.

– И хватит ржать!

Рэй бросил быстрый взгляд на дверь ванной и сказал намного тише:

– Я смеюсь, чтобы не начать тебя душить. Считай, так я пытаюсь смириться.

Вспомнив, как сильно он бесился оттого, что я по-дружески общалась с Гавом и Хэмом, а потом – наш разговор в коридоре, нельзя было не оценить благородство его намерений.

– Херасе вы громко шепчетесь, – обозначил свое присутствие Эрик. – Шума воды не слышно.

Он подошел, забрал наушник и, оттянув мочку моего уха, протолкнул его внутрь. Как только Эрик ко мне прикоснулся, глаза Рэя вспыхнули недобрым пламенем.

Черт. Они оба делали ситуацию сложнее.

– Мой голос будет с тобой все время. – Эрик достал из кармана небольшой кулон с переливающимся зеленым камнем. – А это будут мои уши и глаза.

– Уже не уверена, что хочу ехать, – призналась я. – С каждым шагом все опаснее.

– Ты справишься. С Рэем же справилась, в компанию проникла. Тут почти то же самое.

– Очень мотивирующая речь, – вставил свой пенни Рэй. – А теперь давайте повторим план на вечер.

Глава 9. Гребаный «Негрони»

Эрик и Рэй заняли наблюдательный пост в арендованном через Airbnb соседнем доме, и я собрала все силы, чтобы не обернуться на них у самого входа. Мы разделились в двух кварталах отсюда, так они могли вести наблюдение незамеченными, но с тех пор, как я осталась совсем одна, нервы начали натягиваться внутри, как сетка на теннисном корте.

Руки подрагивали, но у меня не получалось понять, от чего: страха или предвкушения. Несколько месяцев, проведенных в игре с Эриком и Рэем, можно назвать отличной тренировкой перед сегодняшним вечером, но… Была ли я по-настоящему готова? Угроза тюрьмы, висевшая над головой все это время, еще никогда не обретала имя и профессию.

– Я здесь, – в левом ухе послышался спокойный голос Эрика. – Если переживаешь,

Невольно улыбнувшись этой мотивационной речи, я зашла в ресторан. Вряд ли Эрик действительно так думал, ведь обычно в наших диалогах комплименты себе делала я. Но небольшое напоминание, что внешность – мой главный актив, придало уверенности.

– Бронь на Фелисити Гуд.

Миловидная хостес с маленьким, словно детским, личиком и строгим гладким хвостом тут же проверила что-то на своем планшете, а потом по-гусиному вытянула шею, оглядывая зал.

– Ваш столик подготавливается, – вежливо кивнула она. – Вы не будете против подождать у бара?

Я была невероятно «за». Оставив пальто в гардеробе – невероятная роскошь для Лондона, – я поправила кулон на цепочке, убедившись, что камера все видит, и подошла к бару.

Достаточно было пары шагов, чтобы заметить мужчину, сидящего там. Боже, эти волосы я бы ни с чем не спутала: всегда думала, что у копов по уставу должны быть короткие стрижки, но Чарльз, казалось, плевал на свой устав.

Проверила часы: без пятнадцати восемь. Он был достаточно пунктуальным, как мы и рассчитывали. Спасибо этой его черте, очень удобно. Я выдохнула, собралась и подошла к стойке, со всей возможной элегантностью взбираясь на высокий стул. Чарльз даже не повернулся.

– Молодец, кроха, все по плану, – ободряюще произнес в ухе Эрик.

Я позволила себе бросить на Чарльза короткий оценивающий взгляд. Добротно сшитый пиджак, белый воротник рубашки, легкая, даже небрежная небритость и жесткий взгляд вперед. Погруженный в свои мысли, этот опасный дедушка был влажной мечтой любой геронтофилки, к списку которых я себя никогда не относила, но сейчас была готова вписаться. Занесите меня в категорию «Я подумаю».

Перед ним стоял рокс, на четверть наполненный виски. Безо льда и чего-либо еще. Отлично.

Дождавшись, когда ко мне повернется бармен, я положила ладони на стойку и самым нежным из своих голосов попросила:

– «Негрони», пожалуйста.

Щеку будто обожгло. Не двигаясь с места, я уже знала, что привлекла внимание. Чарльз смотрел на меня, и это окончательно определило причину моей дрожи в пальцах. Просто кровь закипала от драйва и адреналина, и страх только подсластил это удивительное чувство.

Не притворяться русской. Главное – не притворяться русской.

Я бросила еще один взгляд на виски, а потом подняла глаза ровно в тот момент, когда Чарльз начал отводить свои. Попался.

Несколько секунд мы изучали друг друга в полном молчании, и даже звуки ресторана казались далекими и глухими. Наконец я растянула губы в соблазняющей улыбке. Такой, которая должна была сделать мужчине комплимент, дав понять, что он вызывает только положительные эмоции.

Эти черты лица… Чарльза Уотерби словно лепил сам святой Георгий, пытаясь показать миру, как должен выглядеть англичанин. Я невольно приоткрыла рот, любуясь этими острыми скулами, прямым носом и высоким лбом. Даже не стеснялась своего прямого взгляда: он должен был увериться, что нравится мне.

– Очень крепкий коктейль для начала вечера, – произнес он глубоким рокочущим басом.

Охереть. У меня даже на секунду округлились глаза, когда я поняла, что это был голос Чарльза. И с такими данными он пошел в копы?! Бездарная трата подарков природы.

Черт, мне нужно было ответить. Секунду. Еще одну. О чем он спросил?..

– Один мой друг пил так много слабоалкогольных напитков, – нашла в памяти нужные слова я, – что едва не стал слабоалкоголиком.

Чарльз с интересом наклонил голову, уже откровенно разглядывая меня, а потом протянул руку.

– Чарльз Уотерби.

– Уна Боннер, – ответила на рукопожатие я. Сухая теплая ладонь была приятной на ощупь.

Конечно, он не стал бы шутить над моей фамилией… Так ведь? Но все же улыбка тронула уголки его губ.

– Вы здесь одна? – задержал мою руку в своей Чарльз. – Такой чудесный вечер.

– Жду друзей, у нас совместный ужин… А вы?

– Мой стол еще не освободился.

Невозможно было оторваться. Если не физически, то морально Чарльз казался гигантом – от него исходила энергия того уровня, когда по одним только микродвижениям, выражению лица и пронизывающему взгляду понимаешь, что у человека огромный член и стальные яйца.

На стойке рядом со мной появился коктейль – легальный повод разорвать физический контакт. Но я не стала делать это первой и продолжила проходить испытания, которые мне устраивали глаза Чарльза. Он будто играл в рентгеновский аппарат и просвечивал меня – и вот только теперь это выдало в нем копа.

– Значит… – пророкотал он. – Вы предпочитаете быть крепкоалкоголиком?

– Не люблю полумеры, – соблазнительно прикусила нижнюю губу я, словно пыталась сдержать смех. – Что насчет вас?

Я оторвалась от его взгляда и с интересом проинспектировала рокс с виски. Пальцы Чарльза разжались, освобождая мои. Первый контакт был установлен.

– Классика и традиции, – вынесла свой вердикт я.

– Виноват, – коротко, по-военному кивнул он. – Однажды попробовав многое, люди стремятся вернуться к старым надежным решениям, понимая, что они не просто так выдержали проверку временем.

Этим голосом он мог бы читать мне учебник по экономике, я бы все равно возбудилась. Даже начала на секунду представлять, как бы это звучало, но тут же отложила мысль на одинокий вечер дома. Не сейчас, Уна, у нас есть другие задачи.

– Так вы, значит, похожи на Бисмарка, – с пониманием ответила я.

– Чем же?

Чарльз, уже тянувшийся за своим виски, остановился на полпути, но после замешательства все же взял рокс в руки.

– Он ведь прошел забавный путь от дуэлянта и дебошира к непримиримому консерватору. В какой-то момент своей жизни он даже был либералом… Правда, период оказался очень коротким.

– Долго Бисмарк не выдержал бы. – Улыбка Чарльза стала шире. – Не с его отношениями с матерью.

– Не хочу думать, что об этом сказал бы Фрейд, – рассмеялась я.

В глазах напротив было видно, как зажигалось любопытство. Логично: человек в его возрасте явно начинал думать о душе и интересоваться не только красивыми мордашками, но и чем-то вроде внутреннего мира.

Впрочем, Чарльз вряд ли собирался копать в мой мир достаточно глубоко, чтобы понять, кто я на самом деле. Небольшого напыления из общей начитанности хватило бы.

– Уверен, у него точно было мнение по этому поводу.

– Уна! – раздался голос Фелисити позади меня. – Я и не заметила, что ты ждешь. Мы собрались.

Как бы сильно я ее ни любила, сейчас хотелось притвориться, что мы не знакомы. Но я не успела повернуться, почувствовав ее руку на своем плече…

– Ох, – тон Фелисити резко похолодел, – мистер Уотерби.

– Добрый вечер, мисс Гуд, – ответил Чарльз сухо.

Улыбка сползла с его лица, и оно превратилось в нечитаемую маску. Блядь,

Нет-нет, стоп. Если в компании крот, значит, в управлении уже представляли, что существует некая Уна Боннер. А если копали под Рэя, то знали еще и что мы с ним спим. Мы ведь для этого разыграли всю эту схему с расставанием!

Мне необязательно было скрывать работу в «Рид солюшнс», важнее, чтобы Чарльз подумал, будто наша встреча случайна. А для этого ужин был идеальным прикрытием.

– Вы знакомы? – удивленно подняла брови я. – Кажется, Лондон размером не больше Нориджа.

Так же грациозно, как и взбиралась, я слезла со стула и взяла Фелисити под локоть. Свободную руку протянула Чарльзу.

Он сохранял лицо, но ответное движение было чуть более деревянным, чем в первый раз. Боже, я буквально видела, как он просчитывает варианты событий в своей голове.

– Рада была познакомиться… Чарльз, – сладко улыбнулась я. – Надеюсь, видимся не в последний раз.

– Взаимно, Уна, – ответил он.

Я повела ошарашенную Фелисити к нашему столу. Она ничего не говорила, а я отложила расспросы на следующий раз – не на людях, и точно не при Гаураве и Хэмише.

– Бисмарк? – наконец послышался в ухе голос Эрика. – Это твой способ флиртовать?! Кроха, ты была ужасна. Но, кажется, сработало!

Где-то в отдалении маячили глухие нотки голоса Рэя, который тоже пытался мне что-то донести.

– Да подожди ты, – недовольно отбился Эрик. – Смотри, теперь план такой: Чарльз курит. Он всегда выбирается не реже раза в час, и тебе нужно будет поймать момент, когда он встанет и выйдет в курительную комнату. Дверь в нее в дальнем зале, так что с выходом на улицу не перепутаешь.

– Ты в порядке? – тихо спросила у Фелисити я, надеясь, что это заткнет голос в моей голове.

Слышать Эрика сейчас и понимать, что не могу даже ответить, было сюрреалистичным ночным кошмаром. Хотелось рявкнуть или хотя бы отключить нравоучения, но тогда это оставило бы меня один на один с заданием.

– По сравнению с тобой – да, – ответила Фелисити.

Гаурав и Хэмиш одновременно поднялись, чтобы помочь нам сесть. Это выглядело ужасно мило и даже похоже на двойное свидание. Скорее всего, со стороны все нас так и видели. Обычные коллеги не ужинают вместе по субботам, оставляя обсуждения и сплетни до ланча понедельника.

Только теперь я заметила, что сердце билось сильнее, чем если бы мы с ним пробежали марафон. Пока остальные обменивались стандартными фразами для классического смол-тока, я использовала это время, чтобы успокоиться. Кажется, все развивалось по плану, и, если Чарльз действительно так заинтересован во мне, каким выглядел у бара, миссия могла закончиться уже сегодня.

– Выпрями спину, – приказал Эрик в ухе. Дождавшись, когда я послушаюсь, задумчиво хмыкнул. – Вроде правильно сидишь, за этим ушлепком не видно.

«Этим ушлепком» был Гаурав. К сегодняшнему ужину он готовился едва ли не меньше, чем к Рождеству. Густые черные волосы – мечта, а не шевелюра – были безупречно уложены, обычная небритость устранена, и даже одежда оказалась полностью отглажена. Каждый день бы так.

– На три часа от тебя должен быть стол Чарльза, – продолжил Эрик. – Проверь незаметно.

Господи, к этому невозможно было привыкнуть. Нам стоило потренироваться заранее, чтобы я не вздрагивала каждый раз, когда он говорил. Делая вид, будто внимательно изучаю меню, я немного скосила глаза вправо, но ничего не заметила.

Пришлось еще и повернуться, и… Незаметно не получилось. Чарльз не скрывал своего интереса и сел за свой стол так, чтобы видеть меня без каких-либо сложностей. Я поймала его взгляд, пока он подносил ко рту чертов рокс с виски.

– Если он на месте, скажи что-нибудь вроде…

Я схватила свой коктейль и сделала большой обжигающий горло глоток.

– Понял. Не нервничай, кроха, мы идем по плану. И у тебя получается фантастически. Сразу видно настоящую аферистку.

– Уна? – позвал меня Хэмиш. – Ты в порядке? На себя не похожа.

– Отстань от нее, – покачала головой Фелисити. – Пусть отойдет от стресса.

Дальнейшие вопросы она остановила поднятой рукой, и я была ей за это благодарна. Правда, теперь пришлось бы придумывать еще одну ложь на тему «что я делаю наедине с очередным подозрительным мужиком», но с этим можно было справиться.

Когда к нам подошел официант, я быстро выпалила заказ, Фелисити тоже поторопилась озвучить свой. И пока Гаурав и Хэмиш донимали его по поводу вина, у меня могло получиться еще раз, теперь действительно незаметно, посмотреть в сторону Чарльза.

Я не успела. Фелисити наклонилась к моему уху и яростно зашептала:

– Ты понимаешь, кто это?

Вот черт, уже сейчас придумывать отмазку? Я надеялась оттянуть до понедельника.

– Его зовут Чарли, и сегодня я уеду с ним.

– Что?

Фелисити отстранилась, заглядывая мне в глаза. По ее лицу разлилась смесь ужаса и беспокойства.

– Что «что»? – насупилась я. – Понимаю, он мне в отцы годится. Но честное слово, так надоели мальчики, которые не знают, чего хотят.

– А ты понимаешь, чего хочет он?

– Он раздевает меня глазами и смеется над шутками про Бисмарка, – пожала плечами я. – Мне кажется, мотивация кристально ясна.

– Ты собираешься переспать с Чарльзом Уотерби, – неверяще произнесла Фелисити. – Сегодня.

– Мне плевать, если он очередная финансовая шишка. Нужно развеяться и снять всю эту драму с Блэком.

– Л-ладно. Но будь с ним осторожна.

В ответ я молча нарисовала крестик поверх сердца и снова взялась за стакан.

– Мы с Рэем сошлись во мнении, что ты гений, – ворвался в эфир Эрик. – Это тебе для информации.

– Мы выбрали самое дорогое вино, – довольно произнес Хэмиш. – И сегодня за всех платит Фелисити.

– Ничего страшного. Вы дали мне одну спокойную неделю за год, и это стоит того.

– За такие ужины мы готовы весь год быть паиньками, – усмехнулся Гаурав.

– Поверь, вы не готовы, – вздохнула Фелисити. – Вы самое шумное трио в кабинете, и если до появления Уны еще был шанс, что вы утихнете, то теперь я даже не надеюсь на чудо.

– Мы ничего такого не делаем, – возразила я.

– Вы кричали на весь этаж, когда вырос индийский сахар.

– Это было важно, ты не понимаешь, – поджал губы Хэмиш. – Ходила бы с нами делать ставки, знала бы.

– От тебя точно ожидала большей сдержанности.

– Не когда на кону двенадцать тысяч, – отрезал он.

Ужин потек своим чередом. Коллеги, приятели, друзья – кем бы ни были, сейчас все это смешивалось, и впервые за долгое время мы могли

Фелисити выглядела счастливой. Она вдыхала аромат дорогого вина, смеялась и добавляла небольшую щепотку унижений в перепалки Гава и Хэма.

Буду по ним скучать, когда все закончится. Что-то больно кольнуло внутри: после миссии с Чарльзом я могла быть свободна. Эрик предлагал устроить меня на другую работу. Рэй – остаться в компании. Можно было выбрать любого из них или вовсе организовать перерыв на деньги, которые мне заплатят за соблазнение Чарльза.

Какая-то часть меня отказывалась выбирать, уверенная, что каждый из вариантов был бы проигрышным. А другая требовала вернуть все назад, остановить время на том моменте, когда Рэй посадил меня в мою же машину и увез к Эрику.

– Прошло полчаса, кроха, пора присматривать за нашим пациентом.

Вспомни солнце – вот и лучик. Эрик ожил в моем ухе, заставив исподтишка повернуть голову, вроде как смеясь над очередной шуткой от Фелисити.

Чарльз переходил к основному блюду. Он сидел слишком далеко, чтобы я могла разглядеть, что именно он заказал, но еще минут десять у меня точно оставалось. Вскоре и рядом с нашим столом вырос официант с горячим. Мне не стоило задерживаться с ним. Чутье подсказывало, что перед пудингом, который здесь обязательно входил в курс, Чарльз выйдет на перекур.

Остальные могли сколько угодно сетовать на мои манеры – я жевала молча и со скоростью гоночного болида. Когда от блюда оставалось совсем немного, снова повернулась на три часа и застыла. Чарльз закончил. Он сидел с неизменным роксом виски в руке и наблюдал за мной, словно ждал, когда теперь доем я.

Под его пристальным взглядом я значительно замедлила движение челюстей. Фелисити обеспокоенно коснулась моей руки, но сейчас мне было не до нее.

– Он смотрит на тебя, – тихо произнесла она. – Ты уверена, что это… безопасно?

Я проглотила последний кусочек трески, так и не почувствовав ее вкуса, и аккуратно промокнула губы салфеткой.

– Фел, милая, – вздохнула я, – меня сложно удивить сексуальными перверсиями. Я буду в порядке.

После недолгой паузы Фелисити закусила губу, скрывая смех, и мило покраснела. В ее глазах промелькнула веселая искорка.

– В понедельник идем на ланч вдвоем, – склонилась к моему уху она, – умоляю, подкинь подробностей.

– Договорились, – кивнула я.

Вот оно! Маска невинности на лице Фелисити дала глубокую трещину, и за ней появилась нормальная девчонка. Я едва не рассмеялась от того, как по-лисьи вытянулся любопытный нос.

Бросив короткий взгляд в сторону Чарльза, я поняла, что его за столом больше не было. Черт, наступало мое время входить в игру по-крупному.

– Схожу на перекур, – объявила я и поднялась, захватив сумочку.

Рэй пожертвовал для этого вечера свою пачку сигарет – я не собиралась тратить деньги еще и на это. Проходя по ресторану, я украдкой проверила, как выгляжу: вкус у обоих моих мужчин был отменный. Не Синнабонер из Нориджа, а настоящая лондонская детка. Стиль, шик, обаяние, класс. Все сегодня было при мне.

В Англии уже много лет никто не курил в помещениях, и закрадывалось подозрение, что Чарльз в этом ресторане стал постоянным гостем из-за того, что здесь элегантно обошли государственный запрет. Терраса, которая выходила во внутренний двор, должна была быть открытой, чтобы стать местом для курения, но оказалась частично застекленной со всех сторон. Наверху, видимо, для соблюдения правил, стекла отсутствовали.

Удивительно, но здесь было тепло, откуда-то сверху шел жар, который нагревал холодный зимний воздух.

Мы были здесь вдвоем. Я осознанно не поворачивала головы в сторону Чарльза и вообще не оглядывалась, отмечая все детали лишь краем глаза. У стены справа стояли два кресла с пледами – туда я и зашагала.

Пачка сигарет прыгнула мне в руки, как только я открыла сумочку. Достав одну и зажав ее между пальцами, потянулась за зажигалкой, но не успела.

Огонек возник у меня перед лицом из ниоткуда. План работал на сто, нет, на все двести процентов! Я поднесла к нему сигарету и склонилась, чтобы затянуться, а потом привычным и отработанным за столько ночей движением подняла глаза наверх.

Самая уязвимая позиция. Немного удивленный, но предвкушающий взгляд. Может, мой тип лица и называли «оленьим», но разрез глаз у меня точно был от лисицы. Если у него от этого не сорвет крышу, пусть сразу бежит к сексологу.

– Чарльз, – нежно выдохнула я его имя.

Никаких «мистеров Уотерби». Посреди шумного ресторана мы оказались в самой интимной атмосфере из возможных, и мне нужно было сразу задать тон.

– Уна, – пророкотал он.

Помните, я отказывалась спать с дедушками? Забудьте к чертовой матери. Этот голос один, без физического присутствия мужчины, мог стащить с меня белье. А когда я увидела в тусклом свете его лицо, окончательно поняла: мне будет что рассказать Фелисити в понедельник.

– Нам помешали, – продолжил Чарльз.

Я кивнула ему в приглашении сесть на соседнее кресло. Недолго думая, он принял это предложение.

– Жаркий спор о Бисмарке, – иронично ответила я. – Как он из безумного юнца превратился в старого фрица.

– Именно. За последние годы я редко слышал это имя, и точно не припомню, чтобы его произносила красивая девушка.

Повернувшись к нему, я сделала глубокую затяжку, скользя взглядом к губам, которые повторяли движение за мной.

– Видимо, ты давно не заходил на историческую кафедру любого университета. Там только и разговоров, что о Бисмарке.

– А ты, значит, историк.

– Просто люблю истории.

Мы замолчали. Чарльз ощупывал глазами мое лицо, и я заметила, как он спустился ниже, к узкому разрезу блузки, в котором виднелись очертания моей груди. Соблазнить, значит? Достаточно было просто сказать ему, что этот Бэтмен не против Супермена. Остальное он бы сделал сам.

Все пытаясь понять, насколько он готов к физическому контакту, я еще не решалась протянуть руку и провести по грубой на вид ткани его пиджака.

– Как твой ужин с друзьями? – поинтересовался Чарльз, когда его глаза вернулись к моему лицу.

– Отлично, мы тут устроили целый пир, – беспечно ответила я, а потом вспомнила, что хотела спросить. – Что ты заказал на горячее?

– Шафрановое ризотто.

С каким удовольствием я бы послушала, как он перечисляет его ингредиенты! Все внутри таяло от этого голоса, и сейчас, когда мы были совсем близко, к запаху табака от него примешивался тяжелый древесный аромат.

Нет, с такими клиентами я могла стать Матой Хари на постоянной основе. Может, как закончу с этим, пойти в правительство? Из меня получалась неплохая шпионка.

– Уна

Он протянул руку и накрутил один из моих локонов на палец. Мышка зашла в свою мышеловку.

– Что же мне с тобой делать? – задумчиво спросил он.

– Ты… знаешь ответ на этот вопрос.

В его глазах зажглось пламя. Я поднесла зажигалку к керосиновой бочке и продолжила:

– К тебе или ко мне?

– Сейчас?

– Думаешь, сначала нам нужно потанцевать? Или поужинать вместе? Или попросишь разрешения у моего отца?

– Какая прямолинейность.

Сделав последнюю затяжку, я затушила сигарету о пепельницу. Пора было идти ва-банк, чтобы точно не оттягивать выполнение задания. Мы и так опоздали на неделю.

– Я слышу в тебе Бирмингем не хуже, чем ты слышишь во мне Норидж, – с улыбкой ответила я. – Мы здесь одни. Нет смысла притворяться.

– Не перестаешь удивлять, – выпустил мои волосы Чарльз. – Ты не уйдешь отсюда без пудинга, но постарайся не брать с собой друзей. Буду ждать у выхода через пятнадцать минут.

Глава 10. Гребаная Мата Хари

«Негрони» бил в голову, требовал двигаться быстрее, чтобы достичь цели… Или это был адреналин? Сердце сходило с ума, а мозг генерировал все новые и новые картинки того, что Чарльз собирался сделать со мной в его квартире.

Я с трудом вытерпела эти пятнадцать минут, после чего, сославшись на дела, попрощалась с друзьями. Хэмиш пытался возмущаться, но Фелисити быстро его заткнула. Гаурав только улыбнулся, когда я поднялась. Так, словно понимал мое состояние – хотя куда ему. Вряд ли он хоть раз приходил в возбуждение от звуков гудящего баса.

– Как по маслу, – сообщил Эрик у меня в ухе, когда я забирала пальто. – Ты все делаешь великолепно. Не забудь подключиться к вайфаю, потом мне нужно будет десять минут. Заболтай его своим Бисмарком.

– Принято, – коротко ответила я, понимая, что меня никто не услышит.

У выхода уже маячила высокая прямая фигура в сером двубортном пальто. Стоило подойти, как Чарльз тут же мягко положил мне руку на талию и вывел из ресторана. Ни одного лишнего слова – вероятно, сейчас он был возбужден не меньше меня.

Я ожидала, что на улице нас будет ждать «Убер», но Чарльз махнул рукой, подзывая кэб. Да, вот тот, самый настоящий, для туристов и богатеев! Черная машина тут же сорвалась в нашу сторону и плавно притормозила так, чтобы оказаться рядом с нами дверцей, и не нужно было делать ни одного шага. Вот за что платили эти люди – за удивительное мастерство.

Впрочем, стоило ли удивляться? С возрастом Чарльза нельзя было даже сказать, знал ли он о существовании «Убера». У пожилых людей всегда сложности с техническим прогрессом.

Мы сидели рядом, но не касались друг друга. Мое тело никак не могло успокоиться: запах, энергия, тепло, исходящие от этого человека, были слишком пьянящими. Я позволяла себе короткие взгляды искоса, просто чтобы проверить, что мы оба хотели друг друга.

Спустя десять минут такси остановилось напротив небоскреба, похожего на один из тех, что подпирали облака на Канэри-Уорф. Чарльз вышел первым и подал мне руку. Как только мы соприкоснулись, искры взмыли в воздух, и он стал тяжелым и наэлектризованным.

– Идем, – коротко бросил Чарльз и снова собственническим движением положил ладонь мне на талию. – Я здесь живу.

Я не была настолько тупой, чтобы не догадаться, но напоминание сделало свое дело: у руководителя целого подразделения контроля за финансовым сектором имелись деньги на такую квартиру. После отвратительных клетушек клерков из Сити, с которыми я иногда трахалась от скуки, все происходящее за последние месяцы стало резким прорывом вперед.

В лифте он позволил себе первое движение: коснулся пальцами моей щеки. Я подняла глаза и встретилась с чистой, ничем не прикрытой страстью, которая плескалась внутри Чарльза. Главным теперь было не забыть подключиться к проклятому вайфаю и не провалить всю чертову миссию.

Последнее представление о манерах и понимание, что я надавила достаточно, берегли Чарльза от самого настоящего сексуального нападения. Возбуждение уже подрагивало в пальцах, и держаться становилось все сложнее.

Интересно, что со мной происходило? Настрой на выполнение миссии, который заставил тело подчиняться? Энергия Чарльза, заводившая меня? Его запах или голос? Моя неразборчивость? Ой, простите, обычно это называется овуляцией.

Двери лифта разъехались, и Чарльз отстранился, открывая меня свежему ветерку, гулявшему в коридоре. Я невольно поежилась от внезапной перемены в климате: горящие от возбуждения щеки закололо. Внутри все было похожим на лофт: бетонные необработанные поверхности, черные металлические пластины, прикрепленные вместо декора, грубая уличная плитка. Ровным рядом по обе стороны в стены были встроены деревянные двери.

Мы остановились у самой дальней из них. Я ненавидела эти неловкие моменты: возня ключом в скважине, а до этого попытки его найти… Но сейчас передышка казалась даже кстати. Балансируя на грани безумия и холодного расчета, я боялась свалиться за край и окончательно поддаться бурлящей, как лава вулкана, страсти.

У меня было задание, которое все еще не выполнено. Вот после него никто бы нас не остановил.

Когда мы зашли в квартиру, расстояние между нами будто снова увеличилось. Чарльз отступил, позволив мне разглядеть свою гостиную, которая по стилю не особенно отличалась от коридора. Здесь все было оборудовано для одинокого волка: пустая, безжизненная кухня, небольшой диван напротив плазмы, ни одной человеческой детали. Ни ложек на стене, ни фотографий семьи на полках. Единственное, что с натяжкой можно было назвать декором, – несколько хаотично расставленных на настенном стеллаже книг.

Зато король и властитель этой комнаты определился сразу: поодаль, в эркере с окнами от пола до потолка, стоял письменный стол. Широкий, длинный, он был сделан из цельного куска дерева, поставленного на добротные металлические ножки. И ноутбук стоял именно на нем.

– Виски? – спросил Чарльз, помогая мне снять пальто. – Ты ведь не любишь слабоалкогольные напитки.

– Не откажусь, – повернулась к нему я.

Вайфай! Не забыть про вайфай!

Порывшись в сумочке, я достала поддельный телефон, купленный Эриком. Пока Чарльз отходил к кабинету, полистала экран туда-сюда и громко вздохнула.

– У меня сеть не ловит. Какой у тебя пароль от вайфая?

– Зачем тебе?

– Напишу подруге, что я в порядке.

– Сейчас? – Чарльз вопросительно поднял одну бровь.

– А когда, утром? Если ты знаком с Фелисити Гуд, должен знать, что, если я не отпишусь сейчас, через пару часов к твоему дому нагрянет полиция.

– Вы близкие подруги, – утвердительно, словно самому себе, сказал он. – Подключайся.

Пока он диктовал сложный и не имеющий никакого особенного смысла пароль, у меня подрагивали пальцы. Неужели все будет настолько легко? Просто так?

Вайфай подключился. Я поблагодарила, открыла заметки и сделала вид, что набираю сообщение.

– Кроха, я в сети. Теперь мне нужно десять минут, отлично идешь, – произнес Эрик.

Как не вздрагивать каждый чертов раз от его голоса? Я все время забывала о том, что мы с Чарльзом были не одни.

Даже подумывала снять кулон с камнем, чтобы Эрик и Рэй нас не видели… Но это могло вызвать подозрения, которые сейчас ни к чему.

Единственной настоящей потребностью был Чарльз. Желательно на мне.

Я убрала телефон в сумочку и с благодарностью приняла на треть заполненный рокс, тут же сделав глоток. Нужно было утихомирить бешено несущиеся мысли и настроиться на великолепную ночь.

– У тебя отличный вкус, – приподняла бокал я. – И не только в виски.

– Ты работаешь с Гуд в «Рид солюшнс»?

– Да, устроилась в прошлом году.

– И чем занимаешь…

Я подняла руку и прижала пальцы к его рту. Яростно замотала головой.

– Нет. М-м. М-м-м. Мы не будем говорить о работе.

– Почему?

– Сегодня суббота, и у меня выходной. Мне плевать, кем ты работаешь. Я здесь не за этим.

– Зачем тогда?

Я смерила его голодным взглядом с пяток до головы. Ну что за дурацкие вопросы?

– Да так. Люблю, знаешь ли, приехать в субботу вечером к едва знакомому мужчине, чтобы выпить его виски и полюбоваться видами города.

Чарльз сделал еще один шаг навстречу, не оставляя между нами места. Я не могла даже вдохнуть: он заполнил все пространство передо мной, вытеснив даже воздух.

– Видами города, значит.

– Монументом из Бирмингема.

Его пальцы скользнули к моей шее, обхватывая ее, как живое ожерелье. И в ту же секунду на меня обрушились чужие губы со вкусом сигарет и виски.

Мир застыл до тонкого, на ультразвуке, звона в ушах. Чарльз не целовал – он забирал все, что я могла предложить, включая волю, самостоятельность и даже мое существование. Что бы ни было мне необходимо для жизни, замещал собой он.

Этот мужчина точно знал, когда хватать девушку за горло. Он не был нежен, но и не был слишком груб. Его ладонь очутилась на моей талии, притягивая и не оставляя между нами места, и я почувствовала себя единственной девушкой на Земле. По крайней мере, единственной для него – будто остальные перестали существовать.

Его энергия и мощь обволакивали, передаваясь через требовательные ласки голодных губ. Я не выдержала, теряя способность стоять на ногах, и нащупала пальцами твердую поверхность. С роксом в одной руке, отчаянно цепляясь за реальность другой, я позволила себе отдаться этому жадному поцелую полностью.

– Я же просил поговорить с ним, боже, – раздраженно сказал Эрик. – Небеса дали тебе подвешенный язык, а ты его хер пойми куда суешь.

От внезапного голоса я невольно вздрогнула, и это заставило Чарльза оторваться от меня. Черт! Если бы можно было незаметно убрать этот проклятый наушник, я бы выдрала его вместе с ухом. Пальцы на моей шее разжались, и больше всего хотелось вернуть их назад, чтобы еще раз ощутить себя настолько желанной.

Со мной определенно что-то было не так. Чарльз и все то, что неожиданно начало происходить между нами, выходили далеко за пределы миссии. И теперь не удавалось даже убедить себя, что это все из-за личности, как и найти подобающую причину собственному поведению.

Влечение к Чарльзу было на уровне чертовых гормонов. Не первый и не последний сексуальный мужчина с солью и перцем в волосах – но он источал порядок, который мне ужасно хотелось нарушить. Бунт, революция? Я хотела видеть, как рассыпаются стройные вершины морали, возведенные внутри него.

Опасные мужчины всегда были в моем вкусе, и подружка из Вестминстера винила в этом Плутон в седьмом доме. Теперь я начинала с ней соглашаться.

Проще ведь поверить в Плутон в седьмом доме, чем признать, что ты ебанашка.

– Ты в порядке? – заглянул мне в глаза Чарльз.

– Более чем.

– Ты в полной заднице, – саркастично заметил Эрик. – А теперь переходи к Бисмарку.

Подавив желание показать камере в моем кулоне фак, я подняла руки к рубашке Чарльза. Он молча следил за моими движениями, будто ему самому было любопытно, к чему это приведет. Пуговица за пуговицей я обнажала расцелованное солнцем тело с короткими темными волосами на груди, и, когда дошла до самого края рубашки, приспустила ее с плеч вместе с пиджаком.

От неожиданности я шумно вдохнула неизвестно откуда взявшийся воздух.

– Довольна? – спросил Чарльз.

– Какой глупый вопрос от такого умного мужчины, – широко улыбнулась я.

Даже не думала, что у копов бывают такие тела. Сухой торс, мышцы которого были обтянуты золотистой от загара кожей, вызывал у меня почти что неконтролируемое слюноотделение. Мне безумно нравилось все, что я видела.

Машинально потянувшись, прикоснулась к его обнаженному животу и почувствовала, как под пальцами напрягаются мускулы. И это все должно было достаться мне… Как будто снова наступило Рождество.

Он разделся по пояс и, еще на пару секунд позволив мне себя касаться, наконец убрал мои руки, взял за плечи и развернул к себе спиной.

Пальцы быстро и умело расправлялись с моими застежками на спине, Чарльз словно точно знал, что с ними делать. Я даже не заметила, как осталась без топа – он просто слетел с меня, и от прохлады в комнате по голой коже пробежали кусачие мурашки.

Показалось, Чарльз считал прелюдию переоцененной, но, когда его ладони, пробравшись сзади, обхватили мою грудь, а губы начали покрывать невесомыми поцелуями плечи и шею, я поняла, насколько была не права. Хотелось слышать этот голос, больше, пусть бы он говорил что угодно… Но его словами были ласки.

Каждое прикосновение становилось похвалой, скольжения пальцев по разгоряченной коже – комплиментами, а тепло губ передавало в самое сердце его восхищение. Чарльз словно смаковал каждую секунду и не мог от меня оторваться… А я не собиралась отрываться от него. Рука сама собой взмыла в воздух, чтобы зарыться в эти темные волосы с легкой проседью.

– Готово, – объявил Эрик. – Все загружено, заканчивай.

Миссия завершилась. Я была свободна. Это отпустило туго натянутую пружину внутри меня и заставило развернуться, чтобы потребовать еще один поцелуй.

Великолепное тело. Опытные ласки. Животная страсть. Чарльз давал все, что было необходимо в конце ужасно нервной недели, и я дрожала не только от возбуждения, но и от предвкушения.

– Ты специально, что ли? Уна, все! – Эрик повысил тон, едва не срываясь на крик. – Уходи оттуда.

Он не обладал властью надо мной в этой квартире. Я

Чарльз не слышал его голоса, он просто продолжал сминать мою кожу жесткими голодными прикосновениями. И этого становилось недостаточно.

– ПРЕКРАТИ! – перешел на крик Эрик.

Я перестала обращать на него внимание. Потянулась пальцами к ремню на брюках Чарльза, но в ответ получила легкий останавливающий шлепок по ним.

– Ты разденешь меня, когда разрешу, – прошептал мне на ухо Чарльз.

Слава богу, не в то же ухо, в котором сейчас стояли только крики Эрика.

Он поднял меня на руки и усадил на кухонную стойку, отодвигая роксы с недопитым виски. Господи, я даже не поняла, как они здесь оказались! Все сознание было переполнено Чарльзом, одним только его присутствием в моем личном пространстве, таким стойким и непоколебимым, словно он действительно был монументом.

Его руки заскользили по моим бедрам, а губы опустились с ласками к груди и животу, вызывая неконтролируемый стон.

– Черт!!! Уна! Или ты остановишься сейчас, или я сделаю это сам.

Чарльз расстегнул пуговицу на юбке, и его пальцы уже оттягивали край моего белья. Я шумно вдохнула и задержала воздух внутри, сжимаясь от ожидания.

– Рэй разорвет тебя на лоскуты, маленькая дрянь, и я помогу ему это сделать.

Я зарылась пальцами в волосы Чарльза, безмолвно призывая его продолжать.

– Сама виновата.

Эрик умолк. Плевать, какие последствия меня ждали: они с Рэем сами дали мне это задание. Соблазнить Чарльза Уотерби. Пробраться к нему домой. Заставить его поверить, что он – единственный мужчина на Земле, который мне нужен.

И я справлялась фантастически.

В момент, когда моя юбка поползла вниз по бедрам, на всю комнату заорала сирена. Чарльз застыл, резко подняв голову… И из противопожарной системы на нас полилась вода.

ЭРИК!!!

Чертов засранец нашел способ потушить нашу страсть – и очень элегантный, стоило признать. Я тут же выбралась из рук Чарльза и спрыгнула со стойки, чтобы как можно быстрее оказаться вне зоны доступа оросителей.

Вода отрезвила меня, вымыв и несколько «Негрони», и виски, и даже прикосновения невероятно сексуального мужчины. Только теперь я понимала, что едва не зашла слишком далеко – и нашла же, у кого на глазах это делать!

– Какого черта, – непонимающе прорычал Чарльз. – Что это такое?

– Это была не прелюдия, – с трудом сдерживала смех я, – а настоящий пожар. Даже сигнализация не выдержала.

– Не смешно.

Я подняла с пола свой топ и быстро натянула на влажное тело. Вода перестала литься с потолка – конечно, кому она теперь была нужна? Зато сигнализация продолжала верещать так, будто резали свинью на ферме.

– А я и не смеюсь, – подошла я к ничего не понимающему Чарльзу. – Помоги застегнуться.

Он машинально исполнил эту просьбу, но, когда я повернулась обратно, поняла: он даже не смотрел на меня. Атмосфера была окончательно испорчена.

– Просто признай, что я – огонь, – позволила себе улыбнуться я и привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. – Прости, мне пора. Вода – не мой фетиш.

– Уна, стой! – попытался остановить меня он. – Какого черта происходит?!

– У тебя сломалась противопожарная система, – ткнула я пальцем в потолок. – Починишь – позвони мне.

Схватив сумочку, я сбежала из его квартиры так быстро, как только могла.

– Такси на улице, – слишком спокойно произнес Эрик. – Просто садись и уезжай, у водителя есть адрес.

В рейтинге самых безумных ночей в моей жизни эта навечно заняла почетное третье место.

Глава 11. Гребаное правило

Такси остановилось у дома Эрика – где же еще. За время, пока мы с молчаливым водителем ехали из центра в этот богом забытый лес, мое настроение из смешливого и воздушного превратилось в сумрачное и недовольное. В основном причиной этому стало новое предвкушение: если полчаса назад я дрожала, представляя, что со мной сделает Чарльз, то теперь продумывала план побега, думая, какой скандал мне закатят Эрик и Рэй.

Секс никогда не был чем-то особенным – по крайней мере, не с моих девятнадцати лет. Иногда я использовала его для достижения собственных целей, например, если хотела добрать обязательных баллов в университете. Иногда – просто для удовольствия. Пару раз раздевалась из жалости, и что тут такого?

Но ни разу в жизни я не разводила бурю в стакане оттого, что кто-то куда-то засунул свой член. Когда мы с Эриком и Рэем начинали наши милые взаимоотношения, это было буквально оговорено словами через рот: каждый из нас оставлял за собой полное право использовать гениталии по своему желанию.

Получалось, что, если им не нравилось через микрокамеру считать волосы на груди Чарльза, стоило просто захлопнуть крышку ноутбука, а не устраивать мне холодный душ, да еще и в буквальном его смысле.

Я ненавидела оправдываться и не планировала извиняться примерно никогда в своей жизни. И уж точно не тогда, когда была абсолютно ни в чем не виновата! В конце концов, я же не бегала и не выясняла, с кем Рэй проводил свои выходные? Или с кем Эрик играл в ванильного мальчика в Бристоле?

И теперь я злилась. Еще бы: обеспечила им обоим полное отсутствие осуждения, несмотря на особенности каждого, не пыталась их изменить и переделать. Просто принимала как данность: вот один, вот другой. Естественно, я ожидала той же любезности в ответ!

В этих невеселых мыслях я поднялась на крыльцо дома Эрика. Для того чтобы недовольство во мне развернулось в полноценный скандал с битьем посуды, достаточно было бы одной неправильно произнесенной фразы. Честное слово, до нервного срыва мне оставалась крошечная капелька…

– Вернулась, – раздался голос Рэя, как только я дернула за ручку.

Они встретили меня вместе. Эрик – прислонившись к двери своего кабинета, Рэй – сидя на диване. Я сделала глубокий вдох и покачала головой.

– Мы можем отложить разговор? Я хочу спать.

– Куда отложить? – с интересом поднял брови Эрик. – До завтра?

– Желательно – до момента, когда у вас появится право что-либо мне предъявлять.

– Мы и не планировали, – ответил Рэй.

Он поднялся и выдвинул кресло напротив дивана, приглашая меня туда сесть.

– Но разговор придется провести сейчас.

Спорить не было смысла: это был Рэй Блэк. Если он решил поговорить, он тебя и из гроба поднимет, и за неправильное положение рук отчитает. Так что я молча разделась, прошла вглубь комнаты и опустилась в чертово кресло.

Через секунду я уже снимала кулон с камерой. Никогда больше, ни разу в жизни не планировала

– Оставь, я сам достану, – остановил меня Эрик.

Он подошел и сел рядом с Рэем на диван. Теперь они вдвоем внимательно оглядывали меня, словно пытались понять, какие уродливые изменения оставляют ласки Чарльза Уотерби.

Что ж, в отличие от них обоих, от него не было ни синяков, ни кровоподтеков.

– Я правда устала.

– Знаю, – ответил Рэй. – Мы тоже. Сложная ночь.

– Можно вы просто уже выскажете, что хотели, и я уйду спать? Могу даже в Хаверинг, только верните мой телефон.

– Мы оба помним, что не имеем права ревновать, по твоему мнению, – жестко произнес Рэй. – Поэтому меняем правила, чтобы сегодняшняя ночь не повторилась.

Началось… Я с тоской повернулась к окну, надеясь, что за темным стеклом сидели мои друзья-доберманы. С учетом их теплого вольера даже там мне было бы спокойнее, чем здесь.

– И что теперь от меня требуется?

– Повернись к нам, – приказал Рэй.

Как же они оба достали… Невыносима была сама мысль, что кто-то вроде них считал себя вправе определять, куда мне смотреть, что говорить и с кем спать. Годы борьбы за собственную независимость стремительно множились на ноль. Сперва они стали моими начальниками, а теперь… вот это все.

– Мы многое обсудили, – куда мягче сказал Эрик. – И поняли, что нужно, чтобы сохранять хрупкий мир между нами.

– Я-то при чем? – вырвалось у меня. – Это ваши отношения, я…

– Выслушай, пожалуйста, предложение Рэя.

Эрик выглядел так, словно я предала его, вырезала семью и оставила голым на парковке. Если раньше я бы попробовала понять, почему он так себя чувствует, то сегодня мне не хотелось входить ни в чье положение. Собственная правота и гордость заставляли бунтовать, теперь – против чужого нездорового собственничества.

Вздохнув, я устало закрыла глаза и кивнула. Все еще слишком зависела от них, чтобы хлопать дверью, – да и быть разбросанной по этому лесу по частям не хотелось. Мало ли у кого из них снесет крышу от ревности.

– Спасибо, – ответил Рэй. – Уна, мы можем пережить тот факт, что ты спишь с нами обоими. Это не первая такая ситуация.

Мои глаза распахнулись. Он сказал… что?! Я у них не первая?!

– Но… предлагаем, – видно было, как тяжело ему далось это слово, – исключить из этого уравнения остальных мужчин на планете. Абсолютно всех, даже тех, с кем мы не знакомы.

– Кто-то был до меня? – выпалила я.

– Это не тема для сегодняшнего разговора.

– Как удобно: если тебе нужно что-то выяснить, я должна ответить на все вопросы немедленно, а если мне – не сегодняшний разговор.

– У нас однажды была интрижка, очень давно, тогда было весело, но мы уже лет шесть не видели ту девушку. Ничего особенного не произошло, ни у меня, ни у Рэя нет тяжелых чувств по этому поводу, конец истории, – отрезал Эрик. – Теперь можем продолжать?

Я отложила эту мысль, чтобы обдумать ее позже, и кивнула. У них была девушка! Совместная! Сказать, что мое эго ранил этот факт, – не сказать ничего. А мне, значит, с Чарльзом нельзя?!

Нужно было остаться. Просто снять камеру, незаметно убрать в сумку и остаться. Если бы сумка была в гостиной, а мы с Чарльзом в спальне, Эрик и Рэй даже ничего не услышали бы!

Жаль, что умные идеи приходили ко мне с опозданием минимум на час. Было бы куда подать жалобу – подала бы.

– Уна… – Рэй сделал странное движение вперед, но бросил взгляд на Эрика и задержался на месте. – Вернемся к обсуждению. Ты готова остаться только… нашей?

Это слово прозвучало неожиданно интригующе, и горький привкус всего, что было до него, исчез. «Нашей».

– Я имею в виду, что… ты можешь ограничить свои сексуальные контакты нами двоими? – испортил впечатление Рэй. – Если есть что-то, чего тебе в нас не хватает…

– А вы? – перебила я. – Тоже перестанете трахаться с другими девчонками?

Эрик и Рэй переглянулись и синхронно нахмурились.

– Мы и не начинали, – пожал плечами Эрик.

– Именно, – добавил Рэй. – Я не люблю одноразовые связи, это слишком скучно. А сразу две постоянные нижние – прорва времени.

– Да, у меня похожая… проблема. Тебе не стоит беспокоиться за нашу личную жизнь, Уна. В ней только ты.

Как бы ни пыталась, я не могла понять, что чувствовала по этому поводу. Ночь действительно выдалась сложной, и сейчас у меня не оставалось сил ни спорить, ни защищаться, ни радоваться чему бы то ни было.

Как там говорил Эрик? Проще дать, чем объяснить, почему не хочешь? Наверное, выражение касалось их обоих.

Мы все равно почти закончили миссию. Еще пара недель, и я была бы свободна от этих странных отношений… Как и от работы.

– Ладно, – кивнула я. – Остановлюсь на вас. Теперь мне можно пойти спать?

– Нужно.

Эрик поднялся и опасно хрустнул шеей. Ловко наклонился к моему уху, и через секунду наушник уже был в его ладони.

– Вот теперь точно свободна.

Он сделал несколько шагов в сторону своего кабинета, но, словно вспомнив о чем-то, обернулся к нам.

– Я буду разбирать то, что мы скачали сегодня, – задумчиво проговорил он. – Рэй, ты, скорее всего, захочешь остаться до утра, чтобы сразу…

– В этом есть смысл, – спокойно ответил Рэй.

– Тогда займи комнату Уны. Кроха, ты иди в мою.

– Я вполне могу спать в комнате Уны вместе с Уной.

– Вместе с Уной будешь спать в своей комнате в своей квартире.

– Серьезно? Часа не прошло, как ты успокоился, и опять?

Да твою ж мать, еще один виток брачного танца молодых самцов бегемота! Я чувствовала себя ребенком, которого на весь день забыли на качелях, и была в очередной раз готова закатить безобразную истерику. Даже кататься по полу, если бы это помогло или мне, или им.

– Хватит, – попросила я тихо.

– Ты на моей территории, – не унимался Эрик.

– Не забудь задрать ногу и пометить ее.

– Хватит! – пришлось закричать мне. – Я вам не мячик, блядь, пинать друг другу будете кого-нибудь другого.

Они замолчали, настороженно глядя на меня так, будто от моего слова теперь зависело наше общее решение. Но я не собиралась делать никаких подачек. Я устала, и даже слово «устала» не могло передать все то, что свалилось на мои плечи. Вес гребаного мира давил на них.

Волнительные сборы, гребаный язык Бренды, нервы от предстоящей встречи с Чарльзом, потом она самая, ужин с друзьями, поездка к Чарльзу домой, холодный душ, и теперь ЭТО.

Спасибо, но я была сыта по горло их поведением, собственническим и

– Я иду спать в свою комнату, – сообщила я. – В ту, где написано «Уна», под свое одеяло и к своей подушке.

Как бы я ни старалась звучать уверенно, голос все равно дрожал.

– Ты, – я ткнула пальцем в Эрика, – сделай, пожалуйста, так, чтобы этот вечер не был зря. А ты, – палец переместился на Рэя, – спи где хочешь. У меня в комнате, на диване, в собачьем вольере, у себя – хоть у Эрика. Выбор за тобой.

Махнув на обоих рукой, я поднялась по лестнице, кое-как разделась и завалилась в постель. Выключила свет, чтобы уснуть, но в голову тут же полезли неприятные мысли.

В первый раз, пожалуй, за все последние месяцы я вдруг поняла, в какую задницу залезла по своей воле. Насколько на самом деле опасной была вся эта игра, которую затеяли Эрик и Рэй. И насколько маленькой и беззащитной я оказалась в ней.

Помните, как переживала, что Рэй заставит меня копать себе могилу? Так вот теперь все было намного, в разы, на чертов порядок хуже. Два ревнивца, два милых пса, один Чаушеску и глава департамента, который отлавливает финансовых преступников. И я, блядь, аферистка из Нориджа!

Сказочно повезло. Нет, и до этого вечера, если откровенно, мне сходили с рук многие вещи, но теперь… Скорее всего, второго такого подарка судьбы просто не могло быть. И осознав это, я начала надеяться, что Эрик вытащил из компьютера Чарльза все необходимое.

Отличной идеей было бы уехать. Куда-нибудь на северо-запад – Манчестер, Ливерпуль, не маленькие, но и не слишком большие города. Место, где можно спрятаться, не привлекать к себе внимание. У меня было достаточно денег, чтобы снять квартирку, особенно если Рэй заплатит оставшуюся часть. Год посидеть тихо – и можно было бы вернуть к жизни Татьяну и Ольгу.

Господи, ну почему это все происходило со мной?! Сидела себе в Хаверинге, никого не трогала, занималась своим маленьким делом… Чертов Эрик и его чертов шантаж. Я так устала от всего, что приходилось переживать…

В комнате зажегся свет, а я не услышала, как открылась дверь, настолько была погружена в собственные сожаления.

Даже сейчас меня не могли оставить одну. Впрочем, плевать. Я все равно никак не засыпала, а поток мыслей принимал не самый здоровый оборот – еще пара минут, и можно было бы разреветься от того, насколько я несчастна.

Рэй зашел внутрь, закрыл за собой дверь и принялся собирать вещи, разбросанные по полу. Он даже повесил их в шкаф – вот же чертов педант.

– Просто ложись на ту сторону кровати, – попросила я.

– Ты не сходила в душ? – недовольно заметил Рэй. – Он тебя пахнет… им.

– Иди тогда в соседнюю спальню, там им не пахнет.

– Ты зря огрызаешься, – с какой-то новой нежностью ответил он. – Это совершенно нормально, что мне не нравится чужой запах на моей женщине.

– Не на твоей.

– Ну да, на нашей. Но запах все еще чужой.

– Ты не оставишь меня в покое, да? – горько спросила я. – И что это за новая тема с «нашей» женщиной? Я не ваша, а своя. Ничейная.

– Вернешься из душа – расскажу, – пообещал он. – Помочь тебе с этим?

– Сама справлюсь, – буркнула я, с сожалением выползая из-под одеяла. – И оставь в покое мои вещи.

Теплая вода, барабанившая по плечам и голове – мне было плевать, насколько вредно было спать с мокрыми волосами, – помогла немного привести мысли в порядок. Вернее, вымыла их к черту, позволив слову «наша» заполнить оставшееся пространство.

Между нами не было любви. Никаких лишних чувств, только немного дружбы и отличный секс. Но почему-то именно теперь я ощущала себя так, будто…

Нет, эту мысль нельзя было думать никогда. Слишком приятная и заразная, она грозилась поселиться в голове надолго и отравить все мое существование. И самое главное – она была ложной, основанной лишь на смутных ощущениях. Ни слов, ни даже подтверждающих эту мысль действий не существовало.

Никто и никогда меня не любил. Ни как в фильмах, ни как в песнях, ни как в книгах. Да, некоторые мальчишки заявляли, будто чувствовали что-то ко мне… Но это не по-настоящему. И знаете что? Плевать, кому вообще нужны эти люди? У меня всегда была я, главная любовь и главная поддержка в жизни, и мне себя более чем хватало.

Так что ядовитое слово «наша» не имело права играть со мной шутки – никаких нас не существовало. При малейшей проблеме Эрик бросил бы меня под поезд. Рэй тоже ничего не обещал, а значит, привычный мир не менялся от того, что мы с ними начали трахаться.

Здесь все еще была я, сама у себя. Та, кто меня любил. Та, кто была любима.

Но стоило мне, завернутой в полотенце, выбраться из душа, как меня подхватили сильные руки, чтобы пронести три шага до кровати, а там на голое тело натянули уютную шелковую пижаму. Рэй был уже раздет, и мы, как дети, развалились поверх одеяла.

– Так лучше, – вдохнул запах моих волос Рэй. – Ты устроила мне нервную ночь.

– Ревновал? Я так и поняла.

– Ревновал? – эхом повторил он. – Не совсем то слово.

– Что было между вами, пока я… работала?

– Пока ты позволяла Чарльзу Уотерби тебя раздевать? Много всего… – В голосе проскользнула горькая ирония. – Смотри.

Он поднялся и принес мне свою рубашку, уже аккуратно повешенную в шкаф. Я никогда не смогла бы привыкнуть к этой его любви к порядку.

Под воротом на спине зияла длинная прореха. Я не видела ее, когда приехала, но Рэй и не поворачивался ко мне спиной.

– Завтра придется занять у Эрика футболку, – сказал он. – Не могу позволить себе так ходить.

– Как это произошло?

– Я пытался поехать за тобой. Вытащить тебя из его постели, чего бы мне это ни стоило.

Прозвучало слишком честно, даже непохоже на того Рэя, которого я знала.

– Эрик остановил меня вот за этот ворот.

Он вздохнул, пока я неверяще пробегалась пальцами по торчащим из дыры ниткам.

– Если ты думаешь, что ему твоя выходка далась легче, не стоит. У тебя потрясающий талант выводить нас обоих из себя, так что… Теперь ты наша. Хочешь этого или нет, но мы вынуждены ограничить твою свободу выбора, чтобы не потерять собственную.

– Ты говоришь странные вещи.

– Потому что они происходят между нами всеми. И я не готов вешать ярлыки… Называй это как хочешь. Я вообще

– Вы были уже такими спокойными, когда я приехала, – вдруг поняла я. – Уже…

– Пришлось договориться. Мы в сложной ситуации, Уна, и пока она не становится легче. Если будем устраивать разборки между собой, можем оказаться в тюрьме все вместе. Поэтому сейчас постарайся пережить свою обиду, завтра нас ждет еще один сложный день.

– Ты так много говоришь, – вздохнула я. – Непривычно.

– Не хочу, чтобы остались недопонимания.

Их был целый миллион, этих недопониманий. Но сейчас, когда Рэй прижимал меня к себе, будто я – величайшая его ценность и самый главный актив, во мне оставалось только одно желание.

Наконец-то уснуть.

Глава 12. Гребаная система безопасности

Утро встретило меня со сверлом в руках – оно ввинчивалось в виски, добавляя к и без того тяжелой голове тупую пульсирующую боль. Даже лоботомия была гуманнее такого похмелья, и сейчас я бы на нее с радостью согласилась.

Конечно, я не собиралась подниматься. Не настолько же я была дурочкой, чтобы позволять этой боли стать сильнее, – к тому же внизу меня не ждало ничего хорошего. Подколки и нотации, минимум – недовольные взгляды. Ну уж нет, лучше остаться здесь, в теплой кровати, под тяжелым одеялом.

Даже думать было сложно. С одной стороны, я прекрасно понимала, что натворила, с другой – не могла представить масштаб вчерашних событий и их последствий. Что, если Эрику и Рэю уже надоело со мной возиться, и вместо второй части оплаты я получу нож в сердце и постоянное место жительства в виде соседнего леса?

И Чарльз, который теперь знал… О боже, я же спалилась на все пятьсот процентов – с этой проклятой пожарной системой. И он знал, где я работаю, мог сложить два и два. Он же коп, в конце концов, и вроде не худший!

В гениальном плане Эрика и Рэя оказалась огромная, никем не замеченная дыра. Я не представляла, как из нее выбираться, но первым, что планировала загуглить, когда сползу с постели, были правила поведения в тюрьме, ведь Чарльз найдет меня и посадит как минимум за вторжение в его квартиру.

Ручка двери опустилась, и в проеме показалась голова – я не могла сфокусировать взгляд достаточно, чтобы понять, чья.

– Проснулась? – послышался голос Эрика. – Почему не приходишь?

– Дай мне умереть, – хрипло попросила я.

– Понял.

Он исчез, а я закрыла глаза и погрузилась в пучину отчаяния. Боже, как же я встряла! Еще и вела себя так нагло, будто кто-то налил мне в «Негрони» эликсир храбрости и даже не размешал, оставив основную часть на поверхности.

Теперь я вовсе не чувствовала себя смелой или успешной – только попавшей в полную задницу. В глазах защипало от горя и обиды. Я была так молода, чтобы садиться в тюрьму уже сейчас, и совершенно не заслужила этого.

Когда кровать рядом со мной прогнулась под чужим весом, я решила, что нет смысла подавать признаки жизни. Попросила ведь оставить меня в покое…

– Ну-ну, ты сегодня не умрешь, – ласково сказал Эрик, проводя ладонью по моему лицу, – у тебя нет на это права.

– Почему? – сварливо спросила я.

– Твой единственный шанс умереть – это если мы тебя убьем. Иначе никак.

– Иди к черту.

– Не пойду, меня оттуда выгнали. Давай открывай глазки, спящая красавица. Я пришел тебя спасать.

Я послушалась, и перед расфокусированным взглядом появилась раскрытая ладонь. Боже, он принес пару таблеток… Интересно, сейчас было бы уместно признаться ему в любви?

С трудом приподнявшись под непрерывное сверление в голове, я попыталась протянуть руку, но та оказалась слишком тяжелой. Пришлось просто широко открыть рот.

– Очень эротично, – рассмеялся Эрик. – Тебя хоть сейчас на «Онлифанс».

Закинув таблетки и приставив к губам бутылочку с водой, второй рукой он погладил меня по волосам.

– Маленькая пьянь, – с нежностью произнес Эрик. – Еще раз такое выкинешь – раздену и как погоню по лесу… Будешь сражаться за свою жизнь, пока не пообещаешь мне абсолютную верность. И потом еще немного придется убегать.

– Я вчера уже все пообещала.

– Ну… Пока на крови не клялась, не поверю.

– Иди к черту, – повторила я, укладываясь обратно. – Я тебе ни разу не врала.

Эрик не ответил. Он продолжал гладить меня по волосам, пока дрель не вытащили из моего виска. Стало настолько легче, что даже тяжелая тревога постепенно начала рассеиваться. Особенно теперь, когда мой большой и страшный зверь был рядом.

Не думайте, что я забыла о нашей договоренности: каждый сам за себя. Меня было не обмануть неожиданной лаской и нежностью, но от этого его действия не стали менее приятными. Наоборот, каждая секунда, когда он хотя бы делал вид, что мы не просто временные союзники, стоила больше денег.

Хотелось забраться к нему на колени и сидеть там, пока тело не вернется ко мне полностью. Плыть в прекрасном жаре, который исходил от него, как от огромного обогревателя.

– Легче? – спросил Эрик.

– Намного.

– Отлично, потому что, – он тут же поднялся и стащил с меня одеяло, – ты нужна нам внизу. Приводи себя в порядок, ждем на кухне.

– Нельзя было еще немного побыть хорошим человеком? – вздохнула я.

– Когда это я начинал? – отмахнулся Эрик. – Десять минут тебе хватит?

Вместо ответа я сползла с кровати и отправилась в свою ванную. В обычное утро он точно последовал бы за мной, но сегодня его забота, видимо, закончилась на таблетках. Правда, и мне уже немного надоело жалеть себя, так что вместо слез под душем я собралась, переоделась в чистую одежду и спустилась вниз.

Рэй сидел на кухне в футболке Эрика, свисавшей мешком с его плеч, и с планшетом Эрика. Он выглядел самым несчастным человеком на Земле. Брови сдвинуты, в уголках губ пролегли грустные складки, а в глазах плескалась паника. Я застыла на пороге, увидев его, и тут же поняла: пока умирала от похмелья, настоящая беда происходила именно здесь.

– Мы уже позавтракали, так что садись, – спокойно приказал Эрик. – Я тебе все принесу.

– Что случилось?

– Сначала завтрак, – отрезал он.

– Ты вообще спал?

Эрик зашумел кофемашиной и повернулся ко мне спиной. Теперь я заметила, что, в отличие от своей обычной привычки расхаживать по дому полуголым, он был одет. Впрочем, и я не вышла к ним в трусах и футболке. Несмотря на то что мы все, судя по всему, видели друг друга голыми, последняя капля приличия в нас не потерялась.

– Он спал? – спросила я у Рэя.

– Нет еще, – покачал головой тот, не отрываясь от экрана. – Мы здесь

– С ума сошли, – вздохнула я.

– Тебя забыли спросить, – недовольно пробурчал Эрик.

Он поставил передо мной тарелку с омлетом и беконом и вернулся на кухню за кружкой кофе. Живот предательски заурчал, вспомнив: мы с ним не ели уже двенадцать часов, так что, не задавая больше вопросов, я приступила к еде.

Эрик сел напротив, рядом с Рэем. Они переглянулись в немом диалоге, и с этого момента неловкость, висевшая посреди кухни, превратилась в дамоклов меч. Я выбрала игнорировать его во имя пяти минут счастья: омлет был невероятно нежным, бекон – правильно хрустящим, а кофе, как всегда, непревзойденным.

Я наблюдала за Эриком и Рэем настолько беззастенчиво, насколько это было возможно. Пусть и ненадолго, но мне повезло проводить время с такими красавчиками. Оба хороши: аристократично-острый Рэй, с его темными волосами, выделяющимися скулами. Даже сейчас, с двухдневной щетиной и кругами под глазами, он не терял своей элегантности. А Эрик с его звериными повадками? Настоящий хищник, широкий, высокий, с острым взглядом, но таким заразительным смехом.

Хоть они бы и не дождались меня из тюрьмы, но помечтать-то можно было. Особенно сейчас. Вот бы мы попробовали втроем… Возможно, если мне грозил срок, я могла предложить потрахаться так хотя бы раз. В конце концов, что им стоило?

Когда я доела, убрала посуду и вернулась за стол, Рэй отложил планшет и выпрямился.

– Мы просмотрели все, что удалось скачать с компьютера Чарльза.

– Так, – подобралась я. – И что там?

– Ничего, – сухо произнес он. – Абсолютно ничего, все файлы пусты. Мы видим только названия.

– Есть подозрение, – добавил Эрик, – что у Чарльза стоит система безопасности, которая была готова к подобной атаке.

У меня пересохло во рту.

– И что это значит для нас?

– Скорее всего, он уже знает, зачем ты к нему приезжала, – вздохнул Рэй. – Не верю, что говорю это… Но лучше бы мы дали тебе с ним переспать.

Сначала я не могла ответить. В голове стало пусто, а в ушах звенело. Ко мне не сразу пришло осознание, что именно сообщил Рэй, и поэтому улыбка глупо поползла по лицу, будто все получилось.

А нихуя у нас не получилось. Я даже не успела бы попробовать тройничок перед тюрьмой – могло быть и так, что система безопасности уже отследила мой телефон до этого дома, и пока я спала, Чарльз готовился меня арестовывать.

– Значит, так, – решительно поднялась я. – Эрик, дай мне, пожалуйста, нож.

– Зачем он тебе? – встревоженно спросил он.

– Ну… Сначала я убью Рэя. Потом тебя.

Прозвучало до того спокойно и уверенно, что Эрик даже поежился. Я бы тоже поежилась, если бы сама это не говорила.

– Не нужно никого убивать, – предупредительно сказал он. – Мы справимся.

Раз он не хотел давать мне нож, пришлось пойти за ним самой. На полпути две сильные руки обхватили меня и приподняли над землей.

– Отпусти, – попросила я.

– Мы все решим. Катастрофы не произошло.

От его снисходительного тона мне сорвало крышу. Как он посмел называть мой будущий срок не катастрофой?! И что теперь, мне просто поверить, когда они уже не справились?!

Я не горжусь тем, что сделала после этого… Но уверена, меня можно понять, просто вспомните все моменты, которые мы пережили вместе, начиная с угрозы скормить собакам.

– Иди ты, – резко лягнула Эрика я. – В гробу видела ваши решения! Выпусти и дай вас убить!

– Успокойся.

– Себя успокой! Сначала все равно его убью.

Я рванула в сторону Рэя, ведь он был первопричиной моих несчастий – это в его проблемы я ввязалась по его же просьбе!

– Да что в тебя вселилось? – крепче сжал руки Эрик. – Можешь хотя бы объяснить?

В ответ я опустила голову и впилась зубами в его руку. Это не решило вопрос, но точно заставило Эрика отреагировать. Он разжал хватку, на секунду подарив надежду, но не успели мои ноги коснуться пола – зубы-то сразу разжались, – как он перевернул и перекинул меня через плечо, как мешок. Укусить его за спину не получалось.

– Это реакция на стресс, – спокойно произнес Рэй.

– Пошел на хуй! – орала я, принявшись теперь яростно колотить Эрика кулаками. – Оба вы! Ненавижу!

– Я сказал, мы решим проблему. – За его словами последовал ощутимый хлопок по моей заднице. – Прекрати так орать.

Это не успокаивало. Я не только продолжила, мой голос становился все громче и скоро мог достигнуть даже далеких соседей.

– Да я на твоей стороне, успокойся! – рыкнул Эрик в разгар попыток удержать извивавшуюся меня. – Я все решу.

– Знаю, что значит твое «решу»! – почти на ультразвуке кричала я. – Ты бросишь меня при первой сирене и снимешь мое имя с двери! Я сяду, а ты пойдешь делать кофе с сэндвичем, как будто ничего не было. Потому что ты не подставишься ради меня. Ты сам говорил!

Эрик застыл, даже не реагируя на мои непрекращающиеся удары.

– Ты так сказал? – с интересом уточнил Рэй.

– Все изменилось, – деревянным голосом ответил тот, вздохнул и повторил. – Кроха, все изменилось. Теперь мы на одной стороне. Я не брошу тебя.

Крошечная слабина в его голосе заставила меня остановиться. За спиной послышался еще один тяжелый вздох.

– Можешь пока так постоять? – уточнил Рэй. – Давай я попробую.

Вскоре он вырос передо мной и поднял за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза снизу вверх. Было в нем что-то одновременно пугающее и успокаивающее… Классический Рэй Блэк. Он вызывал диссонанс одним своим присутствием, и сейчас я терялась в собственных чувствах.

– Во-первых, я как минимум обещал адвоката, – подозрительно ровно произнес он. – Во-вторых, тюрьма тебе пока не грозит. Лично ты не сделала ничего криминального, максимум – соучастие. Хороший адвокат, которого я оплачу, выставит тебя жертвой. А судьи ненавидят выносить обвинительный приговор молодым красивым девушкам с высшим образованием. Ты будешь в порядке.

Завороженная, я медленно кивнула. Буря в душе рассасывалась в стенки сосудов, исчезая внутри кровеносной системы.

– А если я тебя предам, – ни одной эмоции в этом голосе, – сам вложу в твою руку нож. Но точно не сегодня.

Ровный тон почему-то убаюкивал, и я не могла не обмякнуть. Даже не заметила, как Эрик усадил меня на стул и опустился на корточки рядом.

– Сделаю нам чай, – сообщил Рэй. – Кофе сейчас навредит.

Когда он отошел, у меня получилось впервые посмотреть в лицо Эрику. В его глазах оказалось столько боли, что я невольно отпрянула.

– Прости, – одними губами сказала я. – Это просто…

– Нам придется научиться доверять друг другу, – поморщился он. – Иначе сядем все втроем. Вернее, мы в мужскую тюрьму, а

– Зато с Маргарет Сонмайер, – робко пошутила я. – Буду ее шестеркой.

– Она как человек – говно, – покачал головой Эрик. – Не рекомендую всерьез рассматривать этот вариант.

– Твоя бывшая?

– Слава богу, нет, – наконец улыбнулся он. – Мне не везет с бывшими, но не настолько.

– Настолько, – кивнула я в сторону Рэя.

Эрик опустил голову мне на колени, и его плечи затряслись от плохо скрываемого смеха. Я наконец начала приходить в себя.

– Мне отвернуться, чтобы вы поцеловались? – спросил Рэй. – Или ты успокоилась, и мы можем продолжить?

– Можешь отвернуться, чтобы мы потрахались, – резко поднял голову Эрик. – Испортил мне выходные.

– Понятно, теперь от тебя ножи прячем.

– Так, перерыв, – остановил его Эрик.

Он сел рядом со мной на стул и разлил чай по чашкам. Было странно ругаться в настолько уютной обстановке – совсем недавно я ей даже умилялась. Аромат и заливавшее кухню редкое зимнее солнце окончательно успокаивали, заставляя смириться со своей судьбой.

– Чем займемся? – нарушила воцарившееся молчание я.

– Расскажем тебе, что удалось узнать, – объяснил Рэй, – все вместе придумаем дальнейший план. Потом мы с тобой уезжаем, чтобы Эрик мог поспать.

Обжигающе горячий чай оставлял бергамотовый привкус на нёбе. Я была готова на многое, лишь бы задержать этот короткий момент. Пока мы втроем пили чай, кота еще не вытащили из мешка, а меня не заставили на него смотреть.

– Что мы поняли по названиям, – нарушил тишину Эрик. – Во-первых, каждая транзакция из компании и в нее, что логично. Во-вторых, там хранится архив переписки продажников с клиентами – и это тоже нормально. Рэй, там все чисто?

– Да. У каждого продажника есть инструкция, как называть инсайды, из диалогов можно заподозрить максимум экстрасенсорику, но за нее сложно посадить.

– Они составляют диаграммы движения денег, – продолжил Эрик. – Значит, ищут схему их отмыва. И это хорошая новость, потому что они копают не там.

– Почему? – Во мне начал разгораться интерес.

– Я практически не вывожу деньги компании, и тем более этого не делает Вустридж, – ответил Рэй. – Львиная часть прибыли идет на реинвестирование, а выплата дивидендов – скорее прикрытие. И опять же, они полностью распыляются по транзакциям.

– Еще скажи, что живешь на зарплату.

– Нет, просто я зарабатываю на жизнь и машины для капризных девушек с помощью других инсайдов.

– Тогда ничего не понимаю, – вздохнула я. – Столько возни, а ты даже на этом не зарабатываешь?

– Есть такое слово «амбиции», – сухо ответил Рэй. – Они интереснее денег.

– Я задавался тем же вопросом пять лет, – сочувственно повернулся ко мне Эрик. – Не нашел ответа. Теперь… криптокошельки, отчеты по торговым платформам… Давай к интересному. Наша крыса, скорее всего, не просто информатор.

– Что ты имеешь в виду? Он делает еще какую-то работу?

– Нет, но единственное, что было на него похоже, шло под именем «ДС», и мы все понимаем значение этой приписки.

– Детский сад? Дополнительное соглашение? Добавленная стоимость?

– Декларация соответствия, – добавил Рэй.

– Не будьте пидорами, я не спал, – нахмурился Эрик. – Детектив-сержант. Полицейское звание. У тебя в компании сидит подсадной коп, а ты тут шутишь.

– Не то чтобы я мог выволочь копа из офиса в воскресенье.

– Нужно в первую очередь найти, кто это. Завтра с утра просмотрю собственные вопросы, потом проверю по системе всех твоих сотрудников. Распознавание лиц нам поможет.

– Я пришлю личные дела, это хоть что-то, – кивнул Рэй. – Сам займусь уничтожением базы инсайдов. Раз мы теперь под прицелом, пора залечь на дно и быть аккуратнее.

– А это все, что мы выяснили? – робко спросила я.

– Нет, – ответил Эрик. – Мы анализировали, какие инсайды были актуальны в «Рид солюшнс» перед тем, как информатор Рэя засек активность Чарльза. Судя по всему, ранд мог стать первой серьезной зацепкой. Так что Эванса проверим первым, он же валютник.

Эванс… Но он же шпионил на Бартоломью Фитцсиммонса? Хотя что ему мешало при этом быть еще и копом?

– Теперь ты, Уна, – сказал Рэй. – Лучшая твоя тактика – прикидываться дурочкой. На работу ты выйдешь как обычно, на вопросы будешь отвечать так, словно вы переспали или как минимум попытались.

– Может, мне лучше остаться дома? Взять больничный.

– Это намного подозрительнее. Порхай, смейся, шуми как обычно. Покажи нашей крысе, что ты на самом деле набитая дура, которая хочет от жизни только веселья. Диссонанс запутает Чарльза, а я… присмотрю за тобой. У нас в офисе есть всего одна слепая зона для камер, и я уверен, там тебе ничего не грозит.

– Это какая?

– Мое парковочное место, – спокойно пояснил Рэй. – Вернее, теперь твое.

– С ума сойти. И ты будешь подключаться ко всем камерам?

– Я? Нет. У нас с тобой для этого есть Лула.

– Отлично, задачи нарезали, – зевнул Эрик. – Теперь делайте что хотите, а я пошел спать.

– Мы собираемся. Уна, машина стоит чуть дальше, в лесу, так что надень удобную одежду. Пять минут хватит на сборы?

Я чуть не кивнула, но успела вспомнить самое главное.

– Мне нельзя в лес, – замотала головой я. – У меня сапоги за тысячу фунтов, если я их убью – не прощу вас.

– О господи, – закатил глаза Рэй. – Ладно, я донесу тебя до машины. Только начни уже собираться.

Однако едва я дошла до двери, как он меня окликнул.

– Уна.

Я обернулась.

– Сапоги стоили тысячу? Я переводил две.

– Ну, милый, – вздохнула я. – Ты и на платье на Рождество три кидал, с комиссией за собственную вредность.

– На платье я тоже переводил, – заинтересовался Эрик. – Кстати, ту же сумму.

– Не переживай, на сапоги ты скидывался, – развела руками я. – И тоже с комиссией.

Рэй широко улыбнулся и неверяще покачал головой.

– Когда мы с тобой нанимали аферистку, – повернулся он к Эрику, – стоило догадаться, что ее не исправит даже могила.

Глава 13. Гребаная крыса

Я приехала на работу настолько рано, что даже трасса А13 не успела забиться в свою бесконечную и однообразную пробку, и дорога заняла не час с лишним, как обычно, а всего двадцать минут. Время, которое кажется невозможной роскошью для Лондона.

И все же подниматься наверх я не торопилась: так и осталась сидеть в машине, перебирала сообщения в мессенджерах, подчищая лишнее, как меня вчера попросил Рэй. Вернее, просто удаляла все переписки подряд, мало ли что. Почему я не сделала это вовремя? Хороший вопрос. Можно задать его всей моей жизни.

Вчера Рэй отвез меня домой и оставил там переживать все в одиночестве. Нет, я не жалуюсь, наоборот: тишина, отсутствие рядом любого из них обоих и свежий выпуск подкаста «Остальное – история». После

Бренда была в «Дилдополе», квартира полностью принадлежала мне на вечер воскресенья. И будто только это и требовалось, чтобы окончательно успокоить безумно пляшущие мысли.

Что я знала о своем будущем? Эрик и Рэй меня в нем не бросят. Хотя бы это грело душу, потому что остальное…

Глава департамента расследований в управлении по финансовому регулированию, скорее всего, открыл на меня охоту. Боже, даже звучало опасно и как-то очень серьезно для меня, девчонки из Нориджа.

Если быть совсем честной, я сильно сомневалась, что Чарльз Уотерби был настолько уж грозным и умным. Он охотился на «Рид солюшнс», я работала в «Рид солюшнс» – ему не стоило везти меня к себе домой и пытаться трахнуть. Может, он надеялся, будто в постели я выдам тайны Рэя, но мы тут все знаем, что я не из болтливых, зато из очень шумных. Конечно, его схема могла оказаться сильно сложнее, чем можно было представить… Тогда он зря меня отпустил.

В любом случае, что бы он теперь ни сделал, в мой список контактов заботливой рукой Рэя был вбит номер адвоката. А еще технику – и телефон, и макбук, который я сегодня привезла в офис, – должны были защитить от маячков и прослушек. Для этого Лулу вернули в офис, вместе с фокусами, недоступными Эрику. Кстати о нем… Вчера вечером я получила короткое сообщение, которое можно было понять как угодно, но ключевой идеей мне показалось то, что, проснувшись, он подумал обо мне.

«Рос и Гил всерьез обиделись на тебя. Приехала, нашумела и даже не погладила. Как освободишься – заезжай заглаживать вину обеими руками».

К слову, нельзя было забыть ноутбук. Я потянулась к заднему сиденью, где он лежал, и пока впустую шарила там рукой, заметила, что к машине шел Гаурав. Если этот уже подтянулся, значит, и мне пора. Приехать на час раньше и все равно опоздать было бы неоправданно глупо даже для меня.

Точно, я же закинула ноутбук в багажник!

– Привет, – помахала я, когда выбралась наружу. – Разве ты не на метро?

– Нужно поговорить, – подошел поближе Гаурав. – Мне за тебя страшно.

Я открыла багажник, достала наконец холодный ноутбук и так и застыла, осознавая его слова. Боже, он выглядел как сумасшедший: широко распахнутые безумные глаза, в которых плескалось что-то вроде истерики, сбитое набок пальто и небрежно торчащие в разные стороны волосы. Совсем не тот Гаурав, к которому я привыкла.

– Думаешь, замерзну в лифте? – Я сделала вид, что мне весело. – Не стоит, англичанам морозы не страшны.

– Что ты устроила в субботу? – перебил меня он. – Ты представляешь, как это выглядело?

– Не думала, что ты с твоим образом жизни будешь осуждать девушку за секс с первым встречным.

– Хватит прикидываться, ты же понимаешь, что у тебя проблемы? – повысил тон Гаурав, но тут же начал оглядываться, будто боялся, что нас увидят. Продолжил он гораздо тише: – Комиссар Уотерби ищет тебя, и лучше…

Он вздохнул и закусил губу, словно не решался.

– Лучше давай ты приедешь к нему со мной. Я не верю, что все сделала ты сама… это он тебя подговорил, да? Уна…

Гаурав схватил меня за руку.

– Давай ты поедешь со мной к комиссару, так будет намного лучше для тебя, поверь. Там… все выходит из-под контроля.

Я вырвала руку и сделала шаг назад. Пусть меня и нельзя было назвать гением, но тут даже ребенок сообразил бы, что к чему. Хоть сердце и отказывалось верить – в конце концов, я называла Гаурава другом! – но разум уже навесил нужный ему ярлык.

– Так это ты крыса, – вырвалось у меня.

Он, судя по всему, тоже быстро соображал: его лицу не потребовалось слишком много времени, чтобы исказиться в гримасе отвращения. Плечи выпрямились, показывая армейскую осанку, подбородок поднялся, а шаг, который Гаурав сделал мне навстречу, был почти что чеканным.

– Детектив-сержант, – с тоской заглянула ему в глаза я. – Ты хотя бы Чакраборти?

– Верма.

Мы продолжали молча смотреть друг на друга, оба постепенно осознавая, что стоим не просто на разных сторонах. Гаурав – если он действительно носил это имя – и я оказались в двух враждующих мирах, и теперь, когда коробку с котом открыли мы оба, наверх мог подняться только один.

И это должна была быть я.

– Тебе придется поехать со мной, Уна…

– Ты потащишь меня вот так, под камерами? – ткнула пальцем в воздух я. – Думаешь, значок спасет?

Нужно было как-то его отвлечь. Гаурав, конечно, не был таким же огромным, как Эрик, чтобы просто перекинуть меня через плечо, но он коп, а значит, занимался спортом. Я помнила, как выглядит тело Чарльза, и не стала бы рисковать, сомневаясь в своей теории.

Уловка сработала! Гаурав поднял глаза на секунду, но мне оказалось достаточно и этого. Повинуясь рефлексам, я перехватила ноутбук поудобнее и прицелилась в голову. Силы, которые откуда-то взялись, удивили меня саму: удар вышел не совсем точным, но…

Я попала Гаураву в висок. Он не успел развернуться обратно и рухнул к моим ногам.

Блядь.

Блядь, блядь, блядь, у меня в ногах валялся мертвый коп!

МЕРТВЫЙ, СУКА, КОП!

Судорожно оглянувшись, я поняла, что на парковке все еще никого не было, если не считать меня и тела Гаурава. Извилины скрипели, в ушах застучало от адреналина, и, не слишком долго думая, я села на корточки и прижала пальцы к шее мертвеца.

Как там проверяется пульс? Где он, слева или справа? Кожа все еще была горячей, но ведь тела не мгновенно остыва…

Под пальцами запульсировала артерия. Размеренно, уверенно, непрерывно. Гав все еще был жив. Я шумно выдохнула: хотя бы не взяла никакого греха на душу.

Идея, что теперь с этим делать, пришла в голову сразу, без перебора вариантов – их просто не было. Я встала, закинула ноутбук на заднее сиденье и вернулась к Гаураву. Он оказался чертовски тяжелым, вряд ли из-за бургеров. Мышцы весят больше жира, и крепкий торс, за который я тянула его наверх, только подтверждал эту теорию.

Адреналин не уходил, и спасибо ему: я бы в жизни не сумела сделать это сама, не подталкивай меня угроза тюрьмы, которая с каждой секундой становилась все менее иллюзорной. В какой-то момент моей утроенной стрессом силы хватило, и я запихнула Гаурава в багажник. Сначала верхнюю часть, потом подтянула и ноги. Их пришлось согнуть в коленях – иначе

В такой момент я бы предпочла, чтобы Рэй подарил мне седан. Вместительный хэтчбек тоже подошел бы. Я согласилась бы на любую машину с багажником больше этого, потому что пока я закрывала дверцу, уверена, оставила на теле Гаурава несколько новых синяков.

В момент, когда замок наконец захлопнулся, на парковку заехала еще одна машина. Половина восьмого – если бы я провозилась хоть пару минут, точно спалилась бы. Это же Канэри-Уорф: тут даже на парковке ближе к восьми начинаются пробки.

Как только я решила сесть обратно за руль, вспомнила важную вещь: если не убила Гаурава, значит, он мог прийти в себя в любой момент. И, пожалуй, мне хотелось бы, чтобы в этом случае он ничего не сделал бы. Так что пришлось снова открыть багажник – он чуть не выпал, но мне удалось его придержать – и обшарить карманы. Ключи, телефон, бумажник. Мой скромный улов должен был поехать вместе со мной в бардачке… А мобильник так и вовсе выпасть где-нибудь на мосту.

У меня не было идей, куда отвезти Гаурава. Серьезно, ни одной, и более того: как только я упала за руль, из головы вылетели последние умные мысли. Понимала одно: надо не просто сваливать отсюда, надо прямо-таки съебывать. Завела машину, выкрутила руль и… проехала навстречу желтому «Феррари» Фелисити.

Блядь, что за утро невезения! Не успела я выехать с парковки, как телефон, валявшийся рядом, взорвался вибрацией, а звонок раздался по всей машине – черт подери этот злоебучий «Карплэй»! Я оглянулась назад – ни одного шевеления – и нажала кнопку на руле.

– У тебя что-то случилось? – Салон заполнил обеспокоенный голос Фелисити. – Почему ты уезжаешь?

– Первый день месячных, – не мигнув соврала я. – Прости, но я сегодня… как ведро. Протекло на брюки, залило машину, все в крови, будто каннибал делал мне куннилингус и увлекся.

Стоило остановиться на первом предложении, но я не могла.

– Боже, я же это представила, – взвыла Фелисити. – Тебе нужен больничный? Могу проставить.

– Все в порядке, – пообещала я, – переоденусь во что-нибудь посвободнее и надену памперс. Через пару часов буду, поставь мне, пожалуйста, опоздание… по медицинским причинам.

– Если что, я могу устроить и больничный.

– Давай не бесить Блэка лишний раз.

Я все время оглядывалась, а когда не делала этого – смотрела в зеркало заднего вида. Чуть не врезалась в машину впереди.

– Тогда переодевайся и возвращайся. Если что, у меня есть обезболивающие.

– Спасибо, Фел. Ты лучшая, – улыбнулась ее голосу я.

Она даже не представляла, что именно прикрывала, но от ее искреннего беспокойства по душе разлилось невероятное тепло. У меня была еще одна подруга кроме Бренды! И, в отличие от той, эта умела держать язык за зубами.

У меня была подруга. Почему-то в первый раз за многие годы не возникало желания ее отпускать, когда придет время. Фелисити я бы хотела оставить себе даже после того, как уйду из «Рид солюшнс». Совесть прорезала грудную клетку шилом: для человека, который рассчитывал на дружбу с такой искренней девушкой, я слишком много ей врала.

Хотелось сделать хорошее в ответ. Хоть что-нибудь не такое эгоистичное, чтобы быть достойной ее беспокойства. Но пока я не могла этим заняться: у меня в багажнике в отключке лежал коп.

На мосту я остановилась и выбросила телефон: движение, которое теперь казалось таким логичным. Я кормила Темзу мобильниками чаще, чем планировала, и если бы верила в кого-нибудь, то помолилась бы, чтобы этот стал последним.

Я гнала за город, подальше от центра, по пустующей дороге. В обратную сторону стояла вечная пробка, водители которой точно бесились, глядя, как мой «Мини-Купер» пролетает мимо них. И только выехав на трассу А2, поняла, куда именно еду: до дома Эрика оставалось минут десять.

Логично. Из нас троих лишь у него был дом, в котором можно спрятать копа, и только он был относительно свободен. Тем более непоглаженные доберманы ждали меня в гости… Да, последнее точно звучало как очень натянутый повод привезти в дом Гаурава в отключке.

И все же я не могла свернуть: больше некуда. Как только Гаурав пришел бы в себя, у меня начались бы новые проблемы. Например, такой тонкой девушке, как я, стало бы сложно справиться со взрослым сильным мужчиной. То, что произошло на парковке, – смесь адреналина, везения и сюрреализма. Будто я была не человеком, а персонажем, написанным каким-то комиксным задротом. Только латексного костюма не хватало, и «Юнион Джека» через всю грудь.

Уна Боннер, женщина-идиотка. С ноутбуком в руках стоит на страже злодеев Лондона.

Я могла представить себе такие комиксы, но все еще не могла объяснить, откуда взялись эти херовы суперсилы. Впрочем, результат меня вполне устраивал, если учесть, что полчаса спустя нашей драки в отключке в багажнике лежала не я, а Гаурав.

Был у меня выбор или нет, а на тормоз я впервые нажала только у дома Эрика. Взяла телефон, чтобы написать сообщение, но не успела даже открыть приложение: ворота медленно отъехали, приглашая меня внутрь.

– Что случилось? – Нахмуренный Эрик стоял в дверях, прислонившись к косяку. – Проблемы?

– Не знаю, с чего начать, – поморщилась я.

– Давай по классике: с начала.

Выйдя наружу, я подошла к Эрику, встала на цыпочки и поцеловала в щеку. В ту же секунду его руки обхватили меня за талию и прижали так крепко, что невозможно было вдохнуть.

– Ты дрожишь, – прошептал он. – Что-то серьезное?

Боже, я ведь и правда дрожала… Просто не замечала этого. Но сейчас, ощущая заботливое тепло чужих рук, я впервые за утро могла расслабиться, пусть всего на минуту. Не думать о том, насколько Эрик не будет счастлив моему подарку, а просто быть в безопасности.

Господи, я же и правда сегодня могла оказаться в тюрьме!

– Ладно, – нашла в себе силы отстраниться я, – у меня случилась небольшая проблема.

– Пойдем в дом.

– Подожди. Должна тебе кое-что показать.

Дрожь вернулась, как только я положила палец на кнопку открывания багажника. Господи, какой же скандал меня ждал…

– Ты сейчас занимаешься поиском крысы? – вдруг вспомнила я.

– Только сажусь. Боюсь, это на весь день.

– Можешь… не садиться. Я нашла.

Открыв багажник, я уже опытным движением придержала тело Гаурава, не давая ему упасть.

– Это Гаурав Чакраборти, – представила Эрику тело я. – Вернее, детектив-сержант Верма.

– Какого хуя?!

Он оказался рядом за секунду. Может, его тоже рисовали для комиксов?

– А что ты удивляешься?

Теперь у меня дрожал и голос.

– Мы же хотели узнать, кто стучал Чарльзу. Вот я, это… сделала работу за

– И ты притащила сюда труп копа? Серьезно?

– Надо было оставить на парковке? И когда я его запихивала в багажник, он не был трупом. Насчет сейчас не уверена.

Эрик оцепенел: его взгляд метался между мной и Гауравом. Я бы разговорила его, но почему-то казалось, что будет намного лучше, если он осознает произошедшее сам. Может, даже успеет смириться?

Собачий лай привел его в себя: Эрик вздрогнул. Кажется, две ленивые задницы наконец-то учуяли чужака.

– Можешь увезти его отсюда? – выдохнул он.

– Мне некуда, – призналась я. – Не в Хаверинг же.

– Я понял, – закивал Эрик, – все понял. Мстишь мне за субботу? Ладно, ладно.

Он подошел к багажнику и взял Гаурава за запястье. Застыл ненадолго, будто прислушиваясь, а потом еще раз уверенно кивнул.

– Живой.

– Не мщу, – поспешила напомнить я. – Это не так работает, мне правда нужна твоя помощь. У нас тут коп, которого мы искали, и кто должен выбить из него информацию? Я, что ли? Я не умею.

– Кстати, чем ты его?

– Ноутбуком.

– Не уверен, что хочу знать, как это произошло.

– Он пришел с утра на парковку и пытался увести меня оттуда к Чарльзу, – затараторила я, – и тупо спалился. И я… тоже очень тупо спалилась. Все, дальше у нас не было вариантов, как поступить: или он бы меня скрутил, или я его. Выбор очевиден.

– Открой дверь на задний двор и придержи собак.

В ту же секунду Гаурав заморгал и, щурясь, начал озираться. У меня снова бешено заколотилось сердце: он же увидит нас вдвоем и добавит этот образ ко всему, что зна… Эрик тут же вырубил его снова одним точным ударом.

Одним ударом!

Если бы не ужас ситуации, я бы стянула с Эрика эти домашние штаны прямо здесь. Да, посреди зимнего двора, потому что холод никогда его не напрягал. Вынуждена признать: насилие – это чертовски сексуально. А насилие от мужчины, который буквально рычит в постели, – вдвойне.

Он наклонился, легко, как гребаный Тор, поднял Гаурава и перевалил его через плечо. Так, как носил меня, когда наконец ловил. Захотелось оскорбиться: мне казалось, это движение было нашим собственным, милым и даже интимным… но я представила, как Эрик несет чужое тело на руках, и передумала открывать рот.

Я легко отвлекла собак: присела на корточки, обнимая их обеими руками, давая лизать себе лицо и почесывая за ушами. Рос и Гил, хоть и выглядели двумя грозными доберманами, на деле оказались самыми нежными на свете щеночками. Их достаточно было гладить, и все, никакие посторонние люди во дворе их уже не смущали. Охранники, правда, из них получались, как из говна пуля… Но Эрику, кажется, это было безразлично. Он тоже любил этих тупоголовых бандитов.

Когда главной моей задачей стало не избежать тюрьмы, а всего лишь не упасть под весом двух доберманов, жизнь ощущалась намного проще. Адреналин уходил, оставляя внутри блаженную пустоту и ноющие, как после тренировки, мышцы ног и рук. Смешные мокрые носы тыкались мне в шею.

Когда все закончится, пообещала я себе, обязательно заведу животное. Может, не такое большое, как собака, и не такое злобное, как Чаушеску, но хотя бы кого-то, кто будет ждать меня по вечерам и станет радоваться, даже если притащу домой копа в отключке.

– Готово.

Рядом со мной вырос Эрик. Он выглядел встрепанным и несчастным, тяжело дышал и жевал нижнюю губу, погруженный в явно невеселые мысли.

– Какие планы на день? – спросил он. – Мой вот освободился.

– Нужно возвращаться в офис. Кстати, куда ты его унес?

Я отпустила собак, и они, легко снявшись с места, убежали вглубь двора, будто вспомнив, что тут стоит чужой запах.

– В подвал. К черту офис, – сказал Эрик. – Оставайся, завалимся на диван и наконец отключимся от этого дерьма.

– Прости, – шагнула я к нему и упала в раскрывающиеся объятия, – прости, что привезла его сюда. Понимаю, как это все напрягает.

– Не нужно извиняться, – вздохнул он. – На твоем месте я бы сделал то же самое.

– Меня ждет Лула, да и… работа тоже. Там столько отчетов скопилось.

– Лулу я могу понять, а остальное – нет. Зачем тебе туда ходить? Все равно скоро уволишься.

– Подожди, нет, – выбралась из его рук я. – Вообще-то мне нравится моя работа.

– Кроха, не забывай, что я помню, кто ты самом деле, – снисходительно улыбнулся Эрик.

– Иди в задницу, – вскинулась я. – Ты даже не знаешь, чем я сейчас занимаюсь, так что… Не делай вид, будто все прекрасно понимаешь! А знаешь, кто предсказал падение консервного концерна Молбери безо всяких ботов? Твоя тупенькая зверушка Уна!

– Тихо, тихо, – примирительно ответил он. – Во-первых, нельзя на меня злиться, я тут укрываю для тебя копа. Во-вторых, окей, я понял. Тебе понравилось работать, ты девочка-босс, принято.

Его ирония в голосе неимоверно бесила, но я запретила себе реагировать. Впрочем, по моему лицу точно бежали субтитры, которые заставили Эрика поднять руки, признавая поражение.

– Нож не дам, – улыбнулся он, – ты и без него отлично справляешься. Возьми из машины необходимые вещи, я пока вызову такси.

– Это еще зачем?

– Затем, что у тебя полная тачка чужой ДНК, которой там быть не должно. И ноутбук оставь.

– У меня и на руках его ДНК.

– А вот это как раз нормально, да и… помоешь, и все. Кстати, а где телефон нашего сержанта?

– В Темзе.

Улыбка Эрика стала еще шире и самодовольнее, а плечи гордо выпрямились.

– Моя школа, – произнес он. – Точно не хочешь задержаться? Ты очень сексуально злишься.

– Приеду вечером, – улыбнулась я. – Обещала Фелисити вернуться до полудня.

– Только оставь Блэка где-нибудь на Собачьем острове. Там ему самое место.

Он ушел в дом, а я вернулась к машине, чтобы забрать свой мобильник и сумочку. Так не хотелось оставлять ноутбук… Но Эрик был прав, эта персональная вещь теперь стала настоящей уликой.

Когда «Убер» приехал, мне оставались только одно короткое объятие, невесомый поцелуй на губах и ощутимый шлепок по заднице. Я уезжала обратно с тяжелым сердцем: почему-то казалось, что вся эта история разворачивалась в катастрофу.

Что у нас было?

Гаурав Чакраборти оказался копом и теперь лежал в подвале у Эрика.

Чарльз Уотерби был на меня зол и, судя по всему, не собирался оставлять нашу безобидную выходку безнаказанной.

Рэй Блэк и вся компания «Рид солюшнс» находились в серьезной опасности, и я сделала только хуже.

Эрик Чесмор считал мою работу херней.

И вот от последнего было обиднее всего, если честно. Я давно перестала задавать ему глупые вопросы. Более того, сама разобралась в том,

Рэй был прав. Пошел этот Эрик…

Варясь в мыслях и воспоминаниях, которые никак не вставали в стройную систему, я даже не заметила, как «Убер» остановился напротив нашего офисного здания. Сердце сковала тоска: моя девочка, моя любимая машина осталась в чертовом Бексли совсем одна. Кто знает, что Эрик мог с ней сделать? Вдруг он зальет ее кофе?

Я выбралась на улицу, еле устояв на ногах от пронизывающего холодом ветра, и решительно зашагала внутрь.

– Мисс Боннер, – окликнул незнакомый женский голос.

Да что еще-то? Я обернулась – звали точно меня, уникального носителя идиотской фамилии, – и увидела, как ко мне приближается невысокая девушка ближневосточного происхождения. У нее была уверенная чеканная походка, непримечательная одежда, жесткое выражение лица… Но черты можно было назвать красивыми: округлившиеся щеки, но шикарный разрез раскосых глаз. Небольшой нос и пухлые темные губы. Но особое внимание привлекали оливковая кожа и черные волосы, зачесанные в идеально гладкий хвост такой толщины, которая всегда вызывала зависть у мышей вроде меня. Судя по длине, девушка тоже считала их своей гордостью.

– Могу чем-нибудь помочь?

– Да, мисс Боннер. – Она остановилась в двух шагах от меня. – Я попрошу вас проехать со мной.

– Спасибо, откажусь, – мгновенно ответила я.

Что сегодня был за день?! Почему все пытались препятствовать моему воссоединению с работой? Я еще ни к одному парню в жизни так не стремилась, как к своему родному компьютеру.

Девушка даже бровью не повела, только засунула руку в карман куртки и достала удостоверение – пластиковую карту в кожаном чехле. Эмблему полиции не узнать было невозможно.

– Детектив-сержант Лейла Газаль, – отчеканила она. – И вам придется со мной проехать, мисс Боннер.

Глава 14. Гребаная тюрьма

Это не было тюрьмой.

Это не было полицейским участком.

Я вообще не понимала, чем именно это являлось. Мы приехали в новый, недавно выстроенный район. Зашли в то огромное стеклянное здание в Стратфорде напротив правительственных, невероятно роскошное и модное, и даже не верилось, что меня притащила сюда девушка, которая называла себя детективом-сержантом.

Подозрения закрались, когда вместо лифта мы с ней прошли к лестнице – никогда бы не догадалась, что она здесь тоже есть. А потом детектив-сержант повела меня вниз, и с той секунды моя жизнь покатилась в какой-то ад.

Ты никогда не поймешь, насколько твои проблемы незначительны, пока находишься на свободе. Пока можешь встать и уйти посреди любого разговора, пока у тебя есть машина, карточка метро, десять фунтов на автобус. Только сейчас, сидя на чертовой койке в чертовой клетке, я понимала, что такое настоящие ограничения.

У меня не было ничего, кроме той одежды, в которой я ехала на работу. Телефон, часы, сумочку, все личные вещи забрали, и теперь я проводила время наедине с собственными мыслями и мрачным мужиком в полицейской форме, который сидел за обычным офисным столом напротив моей клетки.

Он не говорил. Вообще не проронил ни слова, как бы упорно я ни пыталась вывести его на беседу, давить на жалость, вызывать скандал… Я не знала, сколько уже здесь сидела, но не меньше трех часов точно. Лысый, с невзрачным лицом, он был похож на слепок среднестатистического англичанина, вывернутый наружу. Ни одной черты, за которую можно было бы уцепиться… Но я разглядывала его так долго, что запомнила на всю жизнь.

Всего один раз этот мужик отреагировал, и то на просьбу отпустить меня в туалет. Он молча поднялся, открыл дверцу клетки, проводил до соседней двери и встал у кабинки. Вариантов выбраться не было ни одного – и куда я могла сбежать из проклятого подвала?

Придумывала ли я, как перехитрить его? Конечно. С учетом того, что мне все равно было нечем заняться, и фантазии о побеге и придумывание разных способов убить копа стали единственным, что не давало шагнуть в пропасть отчаяния и жаления себя. Я начала понимать, почему люди сходят с ума в одиночных камерах.

Ни один из вариантов, впрочем, не оказался хотя бы отдаленно реалистичным.

Время тянулось, как жвачка. Тишина, дополненная лишь монотонным жужжанием какой-то техники за белой дверью, казалась невыносимой.

– А я тебе не говорила? – спросила у копа. – На этих выходных я была на свидании с очень серьезным человеком, который тоже работает в этом здании. И знаешь, он оказался таким воодушевленным, когда мы были вместе… Уверена, как только он узнает, что ты не даешь мне позвонить адвокату, он будет очень, очень разочарован.

Коп перелистнул страницу книги, которую читал все это время.

– Сам подумай, какая глупость: полиция нарушает права граждан. Спрашивается, куда идут наши налоги? На ваши преступления? Мне всегда казалось, что мы платим за безопасность, а не за то, чтобы голодать в клетке, сидя по непредъявленному обвинению.

Ответа не последовало.

– Хоть бы сэндвич какой принес, – вздохнула я. – В конце концов, ты здесь сидишь вместе со мной и тоже не выпил даже водички. Знаешь, как плохо влияет дегидратация на кожу? Как минимум стакан утром, два в течение дня и один вечером. Минимум, слышишь? Иначе сморщишься, как старик, уже к сорока годам, и девчонки тебя любить не будут.

Я быстро бросила взгляд на его руку и заметила на ней кольцо.

– Ты, конечно, сейчас думаешь, что твоя жена будет любить тебя и так, но поверь, когда кожа начнет шелушиться, никакой крем, который ты у нее украдешь, не поможет. Просто нужно пить достаточно воды. Кофе, чай и пиво не считаются питьем, технически они – еда.

Сраная тишина. Впрочем, пока я говорила, она не была настолько материальной. Поднявшись на ноги, я сделала круг почета по клетке, а потом завалилась на кушетку и уткнулась взглядом в потолок. Паника словно этого и ждала: волной прокатилась по всему телу, стремясь захватить сознание, но я с силой вытолкнула ее оттуда.

Меня не оставят. Меня вытащат. Эрик и Рэй точно что-нибудь сделают.

– Кстати, как дочитаешь, дай мне, пожалуйста, а то ты столько болтаешь, что у меня уже голова от тебя гудит. Хотелось бы спокойно почитать в тишине, раз уж мы тут с тобой застряли. И не бойся, никому не скажу, что ты сейчас улыбаешься «Сумеркам». Хотя лично я всегда была в команде Джейкоба, а ты?.. Эдвард? Или папочка Каллен? Согласна, папочки там вообще огонь-пожар. Горю от одной

Хоть чем-то, но я должна была пробить эту молчаливую оборону.

– Было бы очень мило с твоей стороны как минимум объяснить мне, за что я здесь, – в десятый раз сообщила я копу. – Уверена, в твоей книжке написано что-то об этом. Посмотри в содержании, что там про права незаконно задержанных? Вы должны зачитать мне права? Или я видела это в американском сериале? В общем, предъяви мне что-нибудь или отпусти.

– Предъявим, не переживайте, – раздался голос Лейлы со стороны двери.

Мне удалось мгновенно собраться и не подпрыгнуть на кушетке. Потрясающая выдержка для человека, который спускался в бездну безумия уже несколько часов. Вместо этого я повернула голову и помахала Лейле.

– Мой телефон не у вас? – уточнила я. – Адвокат умирает как хочет услышать историю моего задержания.

– Томпсон, приведите ее в допросную.

Ничего себе, здесь было еще и такое! Я нарочито лениво села на кушетке, а потом поднялась на ноги. Сердце колотилось от тревоги и ужаса, которые продолжали упорно подбираться к моему разуму.

Нельзя, нельзя, нельзя. При панике я могла выкинуть любую глупость, в том числе выдать секреты. Когда так много знаешь, лучше всего болтать о чем угодно, кроме того, о чем спрашивают. Как бы страшно ни было, я старалась цепляться за главную мысль последних часов: мы с Эриком и Рэем на одной стороне. Они меня вытащат. Они меня не бросят.

От допросной там было одно название: ничего похожего на настоящие, которые я видела по телевизору. Еще один кабинет, как у нас в офисе, правда, немного похуже. Посреди стол со стульями друг напротив друга, камера на штативе в углу. Ни шкафчиков, ни полочек – обстановка не располагала ни к чему, кроме, естественно, допросов.

Вот только в столе было отверстие, которое я узнала сразу же.

Когда Томсон надевал на меня наручники, чтобы приковать ими к этому проклятому столу, уверена, заметил следы от веревок на руках. Да черт возьми, я готова была поклясться, что его это смутило!

Не прошло и недели с того прекрасного вечера, когда Рэй привязал меня к Андреевскому кресту. От переизбытка ощущений – боль и ласка, плеть и пуховая кисточка, кожа, металл, чужие губы – я извивалась как змея, и даже приготовленная заранее мазь не смогла бы залечить натертую кожу так быстро.

Воспоминания о сексе заставили панику немного отступить. Боже, во что превратилась моя жизнь, если садист стал в ней хорошей и доброй частью?

– Начнем, – сухо произнесла Лейла, когда села напротив меня. – Уна Мериголд Боннер, проживаете на Элвет-авеню, дом Маунтбеттен?

– Пока все верно.

– Работаете в «Рид солюшнс» в отделе аналитики?

– Уже не уверена.

Лейла сверкнула острым взглядом.

– Вы увезли меня посреди рабочего дня, – пожала плечами я. – Вдруг меня уволили за прогул без предупреждения.

– Чем именно вы занимаетесь в «Рид солюшнс»?

– А мне разве не нужен адвокат для допроса? – Нервы не выдержали. – Даже не знаю, где я, и не хотелось бы выдавать корпоративные тайны.

– Вы в полицейском отделении, – сухо ответила Лейла. – И нет, на данный момент у вас нет права на адвоката. Вы лишены его на основании распоряжения генерального прокурора.

– Кого-кого?! – открыла рот от удивления я. – Прошу прощения, детектив-сержант… Но получается, я тут точно не как свидетель. Скажите хотя бы, в чем меня обвиняют?

– Подозревают, – поправила она. – Вас подозревают в мошенничестве, участии в манипуляциях фондовым рынком и терроризме.

Если первые два обвинения еще хоть немного адекватно звучали, то последнее забило финальный гвоздь в крышку моего спокойствия. Когда я успела стать террористкой?!

– Ничего из этого… – дрожащим голосом начала я.

– Какова ваша роль в «Рид солюшнс»? – перебила меня Лейла. – Чем больше вы мне расскажете, тем быстрее покинете эту комнату.

Отвечать на ее вопросы не было ни малейшего желания, да и вообще единственное, чего мне хотелось, – это заплакать и убежать, потому что подозрение в терроризме звучало не просто абсурдно. Мне стало страшно до тремора в пальцах, и, чтобы Лейла этого не заметила, пришлось сжать кулаки.

Терроризм. Это ведь очень, очень плохое обвинение, правда? Вот почему я была в полиции…

Рэй и Эрик не знали, что я здесь. Вряд ли они подозревали о существовании отделения в подвале… Никто не смог бы меня тут найти. Меня прятали, как террористку.

– Я жду, Боннер, – нетерпеливо повела плечами Лейла.

– Аналитика рынка с точки зрения маркетинговых активностей, – медленно подбирала слова я.

Допрос продолжился. Лейла шла по нейтральным темам, но это не должно было заставить меня потерять бдительность. Черт, почему Эрик и Рэй не объяснили, как вести себя на допросе? Куда смотреть, как сидеть, что вообще сделать, чтобы меня отпустили?

– Кто организовывает массированный выплеск сфабрикованного общественного мнения?

Вот оно! Лейла пыталась расслабить и подловить, да? Хорошо, что мне было слишком страшно для этого!

– Не знаю, – ответила я. – Звучит как «Фейсбук»…

– То есть вы не знаете природу ваших «инсайдерских данных»?

– Не понимаю, о чем вы.

– Хорошо. Объясните принцип работы вашей корпоративной системы.

– Меня же уволят, – уперлась я. – У нас вообще-то соглашение о неразглашении, и я вам не могу даже свою зарплату назвать.

– Мы не ваш конкурент, и соглашение не распространяется на полицейские расследования.

– Это, – я покрутила пальцем, – не похоже на полицию. И ваши документы я видела мельком, откуда мне знать, что это не подстава?

– Я бы рекомендовала все же ответить на вопрос.

Лейла уставилась на меня и начала игру в гляделки. У нее были карие глаза с золотыми прожилками, а их слегка раскосый разрез – просто произведение искусства. Оливковая кожа делала ее южной птицей, случайно залетевшей в наш дождливый город. Если бы она не была настолько строгой и собранной, будто ей вместо позвоночника вставили палку и сказали ходить так всю жизнь, могла бы стать моей коллегой. По крайней мере, я вполне представляла, как мужчины теряют самообладание при виде этой горбинки носа и пронизывающего умного взгляда.

Следующее, что я сделала, чтобы не заблевать допросную от тревоги и страха, – представила Лейлу с Чарльзом. В постели. Она невысокая, с впечатляющими одновременно задницей и грудью, что для меня как плоскодонки казалось невероятным бонусом. А тут еще и песочные часы вместо фигуры… Нет, мы точно могли быть коллегами.

– Мисс Боннер, – холодно повторила она.

Проиграла! Я впилась ногтями себе в ладони, чтобы не выдавать эмоций. Лейле нельзя было показывать ни страха, ни радости, ничего. Пусть сначала докажет, что я террористка.

– Мы используем нейросеть, чтобы она гуглила и обрабатывала информацию

– Какие внутренние данные компаний вы получали с помощью нейросети?

– Вы не поняли? – сложила брови домиком я. – Нейросеть не может получать данные, которых нет в открытых источниках.

Лейла бросила на меня еще один взгляд и вернулась к папке в своих руках.

– В каких вы отношениях с Рэймондом Годфри Блэком?

Лицо не могло меня не выдать: я впервые услышала это имя и, прежде чем поняла, что оно принадлежало моему Рэю, успела беззвучно похлопать ртом, как рыбка.

– Рэем? – решила и дальше строить дурочку я. – Уже ни в каких, ну кроме того, что работаем в одной компании.

– Он предоставлял вам информацию об инсайдерских сделках?

– Что? Нет.

– Вы предоставляли ему информацию об инсайдерских сделках?

– Нет, – вздохнула я.

Даже врать не приходилось! Все еще сложно было представить, как именно мне пришлось бы лавировать между правдой и ложью, но… Пока получалось.

– Мы встречались, – решила предотвратить остальные вопросы я. – Это никак не касается работы, финансового рынка и прочего. Иногда коллеги занимаются сексом и вовлекаются в… романтические отношения. У нас так было, только никому не говорите, а то точно уволят.

Лейла бросила на меня недоверчивый взгляд, и тут уж я вообще не поняла, с чего вдруг. В конце концов, трахаюсь я с Рэем и трахаюсь, что такого? Да, если бы знала, что его на самом деле звали Рэймондом, сто раз подумала бы… Но я же не догадывалась!

Мы продолжили. Нет, я не получала никаких инсайдов от Рэя. И предпочтений мне на работе он тоже не отдавал, ведь всего лишь ассистент директора. Нет, не знала, кто разработал систему, как работают продажники, айтишники, кто угодно, кроме аналитиков.

В какой-то момент я поняла, что хотела сделать Лейла, когда ее попытка застать меня врасплох не сработала. Ожидалось, что я взбешусь, но это было практически невозможно: уже к середине допроса я устала бояться и переживать, и теперь только бубнила одинаковые ответы. Все интересное свелось к тому, что мама Рэя всерьез использовала имя Годфри для своего ребенка. Возможно, именно поэтому он вырос садистом.

И еще я собиралась выяснить полное имя Лулы, как только выйду на свободу. Если и там порылась Одетт или Ромильда, значит, обе их мамы – сумасшедшие.

– С какой целью вы проникли в квартиру Чарльза Уотерби третьего февраля?

– А это… – Я даже растерялась от неожиданного перевода темы. – А это вообще никого не касается.

– Ответьте на вопрос.

– С целью, – поджала губы я, – сово… купления? Соития? Вступления в краткосрочные половые отношения?

– Вы меня спрашиваете? – нахмурилась Лейла.

– Я пытаюсь понять, какое слово больше подходит для протокола. Вот вы себе что записали?

– Мисс Боннер, я в курсе, что во время вашего пребывания в квартире Чарльза Уотерби произошла хакерская атака на его рабочие данные.

– Думаете, я еще и взломщица?

– Вы подозреваетесь в этом.

– Если вы спросите мистера Уотерби, он подтвердит: большую часть времени, проведенного в его квартире, я была даже не одета.

Лейла сжала зубы так, что под округлыми щеками показались желваки.

– Вы занимаетесь проституцией, мисс Боннер?

Мы перешли к оскорблениям. Отлично, чего мне не хватало? Зависти от красивой девушки, что у меня в жизни больше секса, чем у нее!

– Нет, детектив-сержант Газаль, – с максимальным спокойствием ответила я. – Не занимаюсь.

– Назовите имена ваших сообщников.

– Я не понимаю, о чем вы.

Эту фразу я повторяла уже не в первый раз, и если поначалу она не вызывала в Лейле никаких чувств, то теперь на этом смуглом лице промелькнуло раздражение. Сложно было понять, хотелось мне сломать эмоциональную стену между нами, заставив выдать хоть какую-нибудь информацию, или, наоборот, меньше отсвечивать и убедить ее, что я просто дурочка с милым личиком и отлично раздвигающимися ногами.

Хотя это все еще был полицейский участок, я находилась на допросе и мне грозило обвинение в терроризме. Выбор был очевиден.

– Мисс Боннер, вы проникли в квартиру Чарльза Уотерби, организовали взлом его личного компьютера и порчу имущества. В случае если вашей целью было запугивание государственного служащего, это расценивается как терроризм.

– Мисс Газаль, – вздохнула я. – Не понимаю, о каком взломе вы говорите. Давайте я расскажу, что произошло в тот вечер.

– Этого я и жду.

– Я ужинала с друзьями в ресторане «Сити Соул». В Барбикане. Пока ждала друзей, на баре познакомилась с мужчиной, который представился Чарльзом Уотерби. Между нами пробежала искра, и второй раз, когда мы пересеклись в комнате для курения – кстати, вам стоит проверить ее законность, – она стала только ярче. Искра, не комната. Поэтому после ужина мы поехали к нему домой.

– Ваши друзья…

– Работают вместе со мной в «Рид солюшнс». Мы из одного отдела. Фелисити Гуд, Хэмиш Ливингстон, – я сделала короткую паузу, чтобы убедиться, что Лейла меня слушает, – и Гаурав Чакраборти.

Вот оно! Небольшое движение губами, которое можно было расценить как угодно, но я понимала: это имя точно узнали.

– Продолжайте.

– Мы в разгаре прелюдии, я раздета до пояса, Чарльз, – еще одно движение, – раздет до пояса. И тут у него ломается пожарная система, которая начала подавать звуковой сигнал и залила нас водой. Я понимаю, что сейчас Чарльзу будет не до секса со мной, прошу перезвонить, как починит, и уезжаю.

– Зачем вы подключались к его сети вайфай?

– Чтобы сообщить Фелисити, что у меня все в порядке. Она хорошая подруга и очень беспокоится из-за расставания с Рэем.

– Мы проверим эту информацию, – захлопнула папку Лейла. – Пока достаточно, вас вернут в камеру.

– Это же клетка, – вздохнула я. – На камеру совсем не похоже. А когда меня отпустят?

– Когда вы сообщите информацию, необходимую для расследования.

Томпсон подошел сзади и снял наручники. Тогда я наконец поняла: это не было концом, никто не собирался так легко возвращать мне свободу.

Допрос, сука, был только началом.

Глава 15. Гребаный допрос

Быть подозреваемой в терроризме – худший опыт в моей жизни. Ноль из десяти на Yelp[5], верните мои деньги.

Я потеряла счет времени, но упорно делала царапины на кушетке, считая допросы. Их было восемь, и каждый следующий проходил все менее продуктивно и все более жестко. Нет, меня не били, для этого британская полиция была слишком хороша, но в какой-то момент оставаться в роли глупышки-милашки казалось практически невозможным.

Сначала я обещала себе не плакать. Не ломаться. Не показывать слабости. Так гордилась собой во время первого разговора с Лейлой… Что ж, дальше все стало

Но я выдержала. Или, вернее, Лейла так и не задала правильного вопроса, на который я не смогла бы соврать. Черт знает, помогло ли это сохранить мой образ и поддержать стратегию… Но когда я заливала слезами натертые наручниками руки, умоляя отпустить меня домой или хотя бы отправить в обычную камеру, а не клетку, вряд ли была похожа на террористку.

Рядом со мной на полу лежал сэндвич в пакете. Странно, но за все время я ни разу не чувствовала голод. Даже сейчас, когда распласталась на мокрой от слез кушетке и смотрела на него, все равно… ничего. Можно было бы похвастаться еще и тем, что я не спала, но пришлось бы соврать. Два или три раза меня просто выключало, и, когда это произошло впервые, проснувшись, я заметила отсутствие Томпсона: его сменил новый коп. Как выяснилось, его звали Бейтс.

Бейтс продержался не так долго – видимо, потому что у него не было книги, – а еще через время на его месте появился Галтон. Этот сидел с телефоном, залипая в однотипную игру вроде «Три в ряд». Ни один из них со мной не разговаривал.

А потом снова Томпсон, на этот раз с другой книгой. Он нравился мне больше всех, такой спокойный и внушающий доверие… Словно хоть кто-то здесь мог помочь. Слезы опять полились по лицу: я больше не выносила своего заключения.

Единственная, кто не сменился, – Лейла. Ебаная сука приходила раз за разом, всего единожды сменив одежду. Я тогда решила, что первые сутки моего пребывания здесь закончились, но время тянулось и тянулось, слова мы оказались в точке, где на самом деле его не существовало вовсе.

В подвале не было окон. День, ночь – я не знала, где что.

– Томпсон, – позвала я, повернувшись на бок, – подмигни, если они собираются меня убить.

Он поднял на меня взгляд, но снова промолчал.

– Приму за хороший знак, – слабо улыбнулась я. – Хотя иногда кажется, что смерть – не такой уж плохой исход. Все лучше, чем слушать твою бесконечную болтовню.

Истерика, из-за которой слезы текли все сильнее, захватывала позиции в моем сознании. Сколько времени прошло, а меня никто не спасал. Возможно, слова Эрика и Рэя так и остались словами, а я зря их защищала. Что, если моего имени на двери той спальни больше не было? Что, если Эрик с доберманами уже прятались где-нибудь в Бристоле, а Рэй – на севере?

Я запрещала себе верить, что они меня бросили, но с каждым допросом это становилось все более сложной задачей. Но Лейла ведь и добивалась моего отчаяния? Чтобы я перестала верить в своих мужчин и начала рассказывать то, что знала.

– А вас всего трое, да? Томпсон, Бейтс, Галтон. И я четвертая. Боннер. Мы тут вроде феечек Винкс. Или телепузиков.

Вытерев слезы и в очередной раз до боли прокусив пересохшую губу, я перевернулась на спину и пропела сквозь заложенный от рыданий нос:

– Тинки-Винки, Дипси, Ляля, По. Телепузик, телепузик, мы друзья!

Томпсон не пошевелился. Тогда я повторила песню еще раз, втайне надеясь, что если взбешу его достаточно, то он либо убьет меня, либо поможет отсюда сбежать. Просто чтобы я заткнулась.

Когда я пропела это в пятый или шестой раз, дверь, через которую обычно заходила Лейла, снова открылась. Девятый допрос был на подходе. Господи, как же я от них устала…

– А ты все в хорошем настроении, Боннер, – пророкотал Чарльз Уотерби.

От неожиданности я подпрыгнула и села на кушетке, машинально сдвигая колени. Впервые за бесконечные часы мне было не плевать на собственную внешность, и, к своему ужасу, я знала, что выгляжу отвратительно. Волосы спутались, макияж давно уже размазался по всему лицу, а одежда… Честно говоря, от меня начинало пованивать.

– Констебль, проводите подозреваемую в допросную.

О нет, нет, нет! Стоило Чарльзу выйти, я в панике заметалась по кушетке. Если Лейлу еще могла обмануть, то тут… Ничего не выйдет. Нужно сразу сдаваться или… Черт, мне даже нечем было вскрыть себе вены!

– Томпсон, – взмолилась я, – лучше убей меня.

Он не ответил, как обычно, и подошел к решетке, чтобы открыть дверь. Я забилась в угол кушетки, готовая защищаться до конца.

– Я не пойду! Лучше сдохну здесь от голода, но к нему – нет!

Остановившись посреди клетки, Томпсон выглядел немного растерянным. Еще бы – он наверняка привык к тому, что я повинуюсь любому приказу. И в этом смысле мы с ним были в одном положении: я-то привыкла к Лейле!

– Только не к нему!

Томпсон словно переборол свои сомнения и уверенно шагнул ко мне. Стоило взять урок борьбы, а не изучать блокчейн: я даже не заметила, как меня скрутили. Руки оказались плотно прижатыми к спине, голову придерживали за затылок… И в таком унизительном положении меня повели по коридорам.

От самообладания не осталось ни крошки, и даже плакать от страха больше не получалось. Я знала, что следую на последний допрос, после которого поеду либо в тюрьму, либо в крематорий. И от мрачных мыслей в душе становилось ужасно пусто, словно все возможные чувства уже отобрали.

В очередной раз меня усадили на тот же стул. В очередной раз защелкнули наручники. Место напротив пустовало, и Томпсон с сомнением обернулся к двери, будто не решаясь оставить меня одну.

И куда бы я сбежала? Все, что могла, – уронить отяжелевшую голову на скрещенные руки и ждать казни. Хоть это и было бесполезным занятием, мысленно все равно повторила свою легенду. Вряд ли получилось бы ее использовать… Но помнить ее лучше, чем не помнить.

Дверь за моей спиной аккуратно закрылась, и сквозь нее, тихий и глухой, до меня донесся незнакомый голос.

– Сэр, а вы уверены… что она террористка? Не похожа.

Томпсон! Мой милый конвоир, который вдруг, спустя столько времени, произнес хоть что-то. И почему-то именно эти два слова, «не похожа», зажгли во мне надежду. Будто человечность пробилась сквозь прутья клетки и хоть немного, но согрела мою озябшую душу.

В конце концов, я хоть и боялась, но точно не была террористкой. Томпсон прав: не похожая на тех, чьи фотороботы обычно показывают по телевизору, я могла надеяться, что судьба могла оказаться менее суровой ко мне.

Когда Чарльз Уотерби опустился на стул напротив, я уже не так боялась смотреть ему в глаза.

– Как дела? – с притворным участием спросил он. – Говорят, ты отказываешься от еды.

– Я не голодна, – собрав все оставшееся достоинство, ответила я. – Мы можем начинать допрос без смол-тока.

– А я подготовился.

Чарльз положил на стол папку, с явным удовольствием открыл ее и достал первый лист бумаги, который через секунду лег передо мной. Ровный столбик поступлений на мой счет, напротив цифр – имена отправителей. Каждый из тех, кто давал мне денег, выделен фиолетовым маркером.

– Итак, Уна Боннер, она же Татьяна, она же Ольга, она же Дарья. Стоило догадаться, когда мы встретились, что ты – настоящая тиндер-аферистка.

Блядь.

Крематорий отодвигался на задний план: меня точно ждала тюрьма. Хотя никто не запрещал мне побороться и с этими обвинениями. Как минимум попытаться.

– Я никого из них не заставляла, – робко возразила я, – это были добровольные пожертвования.

– Не все с тобой согласны. Вот трое парней, – он потянулся и обвел ручкой три имени, – которые готовы подавать иск.

Твари. Я помнила каждого: не самые щедрые из моих жертв. Так и знала, что не стоит брать деньги у тех, кто готов удавиться за пенни.

– Хорошо, пусть подают, – дрожащим голосом произнесла я, – не то чтобы я где-то скрывалась.

– А знаешь, что намного интереснее?

Гулкий бас непонятно как приобрел вкрадчивые нотки. Я вопросительно подняла брови.

– До октября твоя история совершенно понятна, – продолжил он, – а вот дальше начинаются загадки. Поправь, если я где-то буду не прав. Ты устраиваешься в «Рид солюшнс». И насколько я вижу, это твоя первая работа.

Его слова расставляли капканы для меня, и становилось очевидно, что с каждым кивком я буду двигаться по минному полю. Но пока кроме официальной информации он ничего не сказал, так что…

– Верно.

– И с этого момента поступления от мужчин для тебя заканчиваются.

– У меня появляется зарплата.

– Кроме двоих.

Передо мной лег листок с еще одним рядом цифр, где выделены уже только два имени: Эрик Чесмор и Рэй Блэк.

– Мотивация Блэка мне понятна, – медленно произнес Чарльз. – Но что в этом уравнении делает сторонний трейдер-одиночка Чесмор?

Паника сковала мне руки, ноги, даже язык не поворачивался. Я боялась поднять взгляд, чтобы он не смог прочесть в моих глазах правду, и одновременно не могла смотреть на эти имена.

– Мне кажется, что в этом случае и мотивация Блэка может быть совсем не так прозрачна. Я знаю, что вы состояли в отношениях, но… хотел бы услышать от тебя, как тиндер-аферистка устроилась на работу в такую успешную и весьма закрытую инвестиционную компанию и чем именно она там занималась?

Думай, Уна Боннер, думай! Идеи лихорадочно забегали по моей голове, больше похожие на бред шизофреника, чем на способ выбраться из ловушки, в которую меня загнали.

И все же… Чарльз раздал мне идеальные карты. Секунда молчания, еще одна – и стройная логическая цепочка сама сложилась в нормальное объяснение.

– Ладно, – я так и не поднимала головы, но на этот раз по другой причине, – я расскажу.

– Жду.

– Мы с Эриком Чесмором познакомились там же, в «Тиндере».

Абсолютная правда.

– И когда мы… общались, я узнала, что у него есть старый знакомый на Канэри-Уорф, который тоже отлично зарабатывает.

Почти правда.

– Двое мужчин, дающих мне деньги, лучше одного… – неловко протянула я. – Поэтому я соврала в резюме, чтобы устроиться на работу и соблазнить Рэя Блэка.

Выглядело очень логично и хорошо. Я даже позволила себе поднять голову – теперь он мог видеть, что я не вру.

– Зачем тогда ты осталась работать после того, как все получилось?

Черт, нет, это было ошибкой! Смотреть на Чарльза оказалось слишком тяжело, он давил и будто выкручивал кости из суставов одним своим присутствием… Но отвернуться уже было нельзя.

– Мне понравилось, – полушепотом выдохнула я.

Еще одна абсолютная правда. Что бы ни происходило в офисе, я впервые в жизни влюбилась – и не в мужчину, а в свою работу. В друзей, в задачи, в новизну всего и даже в два монитора.

– Я люблю, когда мужчины дают мне деньги, – продолжила признаваться я, – и мне не стыдно, что Эрик и Рэй оба переводят на сапоги, на платье, на хорошую сумочку… В этом нет ничего преступного, потому что я их не заставляю и не стою с дулом у виска.

– То есть мужчины добровольно тебя содержат?

– Да, – пожала плечами я, – некоторым нравится баловать красивую девушку.

– А за какие заслуги Рэй Блэк купил тебе машину? Если ты сейчас скажешь…

– Из-за ревности, – выпалила я. – Он требовал, чтобы я перестала флиртовать с коллегами и вела себя как Фелисити Гуд. Я ответила, что парень Фелисити подарил ей машину, поэтому он может такое требовать, а Рэй… не может.

Глаза Чарльза немного округлились от удивления, но он мог видеть по мне, что в этом рассказе не было ни капли лжи.

– На следующий день он немного агрессивно выдал мне документы на машину и сказал, что теперь есть права на… требования, – закончила я.

– То есть из ревности Блэк подарил тебе машину, но его устраивало, что ты… А в каких отношениях ты с Чесмором?

– Ну… примерно в тех же, – немного смутилась я. – Только Эрику было не к кому ревновать.

– Хочешь сказать, они не в курсе друг о друге?

– Я им не говорила, – честно ответила я. – Так они охотнее давали деньги.

По лицу Чарльза сложно было понять, верил ли он моим словам, но тень сомнения в его глазах все же промелькнула. Или мне просто хотелось ее видеть. Я ведь даже не врала, с чего бы ему мне не верить?!

– Ты утверждаешь, что не осведомлена о том, как «Рид солюшнс» манипулирует рынком. А у меня есть свидетели, которые подтвердят, что ты использовала в работе информацию, помеченную как «инсайд».

– Инсайд, – кивнула я, – это информация из внутренней базы, где хранятся отчеты аналитиков и стратегии продажников. И некоторые документы бухгалтерии я тоже там видела, и все это помечается как «инсайд», потому что данные внутренние, а не внешние.

– Получается, снижение южноафриканского ранда на фоне ничем не подкрепленных слухов, которые стали массовыми, – это и есть ваша работа?

Даже слепой ребенок с заложенными ушами понял бы, куда клонил Чарльз и как отвечать на этот вопрос. Он что, действительно принимал меня за набитую идиотку?! Я посмотрела на

– Не понимаю, о чем вы, я не специалист по валюте. Вам нужно допрашивать Гаурава Чакраборти.

А если тот и был тем самым свидетелем, то вряд ли смог бы дать хоть какие-нибудь показания, сидя в подвале Эрика. Если вообще оставался в живых. С учетом того, что меня так долго здесь держали, а мои мужчины, скорее всего, сбежали из города, труп Гаурава должен был сейчас гнить в подвале.

Зачем я подумала об этом? Черт, теперь отчаяние снова подступало тошнотой к горлу, но мне нельзя было его показывать. Только бы поскорее попасть в нормальную тюрьму: без постоянного присмотра надзирателя – а там вряд ли выделили бы целого Томпсона, чтобы он весь день на меня пялился, – чтобы можно было спокойно разреветься.

Хотелось ли мне сдать всех и выкупить этим свободу? Если не врать себе, то да, конечно. Я не была наивной дурочкой и не верила, что сейчас Эрик в хоккейной маске выбьет дверь в допросную и вынесет меня на руках. Но куда больше, чем посадить двоих пиздаболов, мне хотелось, чтобы Чарльз ушел с пустыми руками. Я выдержала восемь допросов не для того, чтобы сдаться на девятом.

– В каких вы сейчас отношениях с Блэком и Чесмором?

– Ни в каких, – мрачно ответила я. – Сначала Чесмор сказал, чтобы я уходила из «Рид солюшнс», и я отказалась. Тогда он отказался со мной спать.

– А Блэк?

– Запретил мне ужинать с друзьями, потому что его смущали Чакраборти и Ливингстон.

Вот это было самое жуткое вранье, но как же хорошо оно сочеталось с историей про машину! Маятник моих эмоций снова принес меня в наивысшую точку из возможных со скидкой на то, что я сидела на допросе.

Боже, я все же была хороша. Вы, конечно, можете поспорить, но идите-ка в жопу. Кто еще способен выдержать восемь чертовых допросов с перерывами на поспать и поплакать, а потом так же сиять на девятом?

– И что произошло дальше?

– Ничего приятного, – подавила свою радость я. – По мнению, высказанному Блэком, я шлюха, которая только и умеет, что раздвигать ноги. С примерами и эпитетами. А потом он… Впрочем, следы на моем теле вы видели.

– Он избил тебя?

Стоп, а что это сейчас промелькнуло во взгляде Чарльза? Ревность? Гнев? Я широко распахнула глаза, сокрушаясь, что обещание, которое дала по поводу других мужчин, сильно сковывало руки.

Ну конечно! Несчастная жертва, вот что мне было нужно! Да, аферистка, да, не самая честная девушка на свете… но Чарльзу не нравилось, что меня били.

– Не совсем, – призналась я. – Просто… Рэй Блэк предпочитает не самые стандартные вещи в постели.

Взгляд скользил по моему телу, и Чарльз явно вспоминал порезы, синяки и следы от веревок, которые видел в субботу. Да, они были небольшими, но он не мог их не заметить.

– Он садист, – грустно улыбнулась я, окончательно становясь в позицию жертвы. – И не хотел выпускать меня без последних… упражнений.

– Что ты имеешь в виду?

– У нас был секс. Злой и жесткий секс, где не обошлось без повреждений. И я не хотела бы об этом вспоминать.

Чарльзу потребовалось время, чтобы прийти в себя. Он сделал вид, что интересуется своей папкой больше, чем мной, но по побелевшим костяшкам я поняла: ему хотелось защитить хрупкую девушку.

Копы, боже. Однобокие, как сарай. Нужно было идти в шпионки, с этими ребятами я бы точно сделала карьеру.

– Расскажи мне о том, что произошло в субботу, – вернулся к допросу Чарльз.

– А это не конфликт интересов? – поежилась я. – В конце концов, вы там тоже замешаны.

– Это мне решать.

– Ладно, если вы так хотите… Мы с друзьями собрались поужинать в ресторане «Сити Соул». Пока я ждала их в баре, встретила вас.

– С какой целью ты заговорила со мной?

– Мне кажется, это довольно очевидно.

Я отвела взгляд в сторону и потерла вспотевшие руки друг о друга. Теперь мне стоило быть максимально осторожной.

– Нет, не очевидно.

– Вы сидели один. Без кольца. Судя по одежде и выбору напитка и ресторана, вы не были… нищим. А судя по возрасту, могли оказаться, – я сделала вид, что долго выбираю слово, – щедрым.

– Говори напрямую.

– Ладно, – нахмурилась я. – Сидит мужчина, одинокий, старше меня, при деньгах. А я – девушка, которой хочется, чтобы ее содержали. И если этот мужчина еще и сексуально выглядит и говорит, почему бы мне с ним не переспать?

– Что-то не вяжется. – В голосе Чарльза проскользнула усмешка. – С другими своими жертвами ты не занималась сексом.

– Конечно нет, они же молодые, – начала объяснять я. – Для них важно дойти до секса, ради этого они готовы трясти кошельком, но сразу после исчезают.

Повернувшись обратно к Чарльзу, я увидела, что он с неприкрытым интересом слушает меня.

– С мужчинами вашего возраста все наоборот, – я подалась вперед, – вы уже опытные. Обещание секса не имеет на вас никакого эффекта, но ради того, чтобы повторить фантастическую ночь, вы сделаете куда больше, чем молодые парни когда-либо смогут.

– То есть я для тебя был потенциальным… папиком?

– Папочкой, – поправила я. – А дальше вы знаете. Когда у вас сломалась пожарная система, я поняла, что вы уже достаточно на крючке и найдете меня в течение пары дней. Вы ведь знаете Фелисити, остальное не так сложно.

– Она не сломалась, – поправил ее Чарльз. – Ее взломали. И подключились через вайфай, прямо как ты.

– Как бы я это сделала, если мои руки были заняты, царапая вашу кожу? – пошла ва-банк я. – А телефон лежал в сумочке.

– Получается, у тебя был сообщник.

– Вы настолько не верите, что я просто хотела с вами переспать? Боже, сколько еще лет нам, женщинам, нужно бороться за право самим инициировать секс? Вы вообще знаете, что такое овуляция?

Мне показалось, или он действительно смутился? Но даже если так, Чарльз быстро взял себя в руки.

– Ты же понимаешь, что мы можем проверить твой телефон?

– Я понимаю, что вы его уже проверили, – вздохнула я.

– И что мы там обнаружили?

– Говорите, как ревнивый Рэй Блэк. Если вы нашли подтверждение, что с моего телефона взламывали вашу пожарную систему, предъявите обвинение, и я пойду в тюрьму.

– Там нет сообщения, которое ты якобы отправила мисс Гуд.

Что ж, это действительно делало мою легенду шаткой… Стоп. А не почистила ли я в понедельник всю переписку с Фел?

– А другие сообщения мисс Гуд там были?

Чарльз нахмурился: я попала в точку!

– Или сообщения Рэю… Эрику… моей соседке Бренде?

Молчание

– Мистер Уотерби, – поджала губы я. – Я спала с двумя парнями одновременно. Это учит чистить переписки в телефоне с закрытыми глазами, я даже сетевые сообщения от «Водафона» удаляю на всякий случай. Вдруг сотовый оператор меня спалит?

– Помимо этого каждое твое действие оставляет цифровой след.

Ложь. Я помнила, как Эрик провозился с моим мобильником несколько часов, когда Рэй решил поставить на его предшественника маячок. А главное – у самого-то Чарльза в гостях побывал другой айфон!

– И у вас есть доказательства, что с моего телефона вас взломали? – спросила я. – Боюсь, их нет. Потому что у меня не было никаких сообщников, и сама я просто не могла этим заняться. И никому в мире я бы не доверила свой телефон, если бы ваша детектив-сержант Газаль не тыкала мне в лицо удостоверением. Потому что у меня было два парня, и я до сих пор не хочу, чтобы они друг о друге узнали.

– Почему сейчас?

– Предпочитаю жить, – пожала плечами я. – Мне нельзя было даже смеяться над шутками Хэмиша Ливингстона, а если Блэк поймет, что я спала с Чесмором, полиции придется ловить мой труп по всей Темзе.

Чарльз забрал листы бумаги, лежавшие передо мной, сложил их в папку и закрыл ее. Значит, девятый допрос заканчивался. Боже, неужели теперь придется ждать десятого? Скорее всего, снова с Лейлой…

– Думаю, мне все ясно. Остался только один вопрос, – вдруг улыбнулся он. – Хочешь им отомстить?

Глава 16. Гребаная Темза

Я настолько потерялась во времени, что, когда наконец включила телефон и проверила часы, сначала подумала, что они не работали.

Девять утра, среда. Лейла перехватила меня недалеко от входа в десять тридцать понедельника, полчаса мы ехали… Я провела в этом забытом богом подвале сорок шесть часов.

Люди вокруг спешили на работу, не обращая внимания ни на мое опухшее лицо, ни на отвратительную прическу. Все, что я могла с собой сделать, – смыть размазанную косметику, и то под глазами пролегли черные круги, губы потрескались от обезвоживания, а щеки впали, будто я просидела там не двое суток, а пару месяцев.

Прежде чем отправиться к метро, я обернулась, постаравшись запомнить здание. Хотя и так никогда не смогла бы его забыть: огромная вывеска «ЮНИСЕФ»[6] наверху была венцом иронии, отсылкой к Британии, в которой мало что осталось великим. Таможенное управление Его Величества. Правительственное здание имени того же человека. Юнисеф. Платежный регулятор. Управление по контролю финансового сектора.

Всем этим организациям, жившим на наши ебаные налоги, было насрать, что в подвале здания, где решаются глобальные проблемы детства, двое суток держали человека, которому, как сову на глобус, натянули подозрение в терроризме. Без права на адвоката. С одним сэндвичем и несколькими стаканами воды.

Девять допросов, пока по тротуару над нами пробегали люди, спешащие в торговый центр.

Я смертельно устала и хотела только одного: добраться домой. Наверное, нужно было предупредить Бренду, что все в порядке… Но пока я тупо смотрела в экран телефона, он завибрировал у меня в руках и чуть не выпал на землю.

Бренда позвонила сама.

– Где ты? – взорвался тревожным криком динамик. – Где ты, Уна?

– Стратфорд, – срывающимся голосом ответила я. – Сейчас приеду домой.

– Не… не надо, пожалуйста. Назови адрес, м…

Она умолкла.

– Вестфилд-авеню, – замотала головой я. – Рядом со входом в «Вестфилд-Стратфорд».

– Оставайся там, – скомандовала Бренда и отключилась.

До назначенного места было идти несколько минут, но, когда я подошла ко входу, на дороге, у бордюра, остановился черный «Убер». Меня словно ждали… Впрочем, в девять утра в Стратфорде его мог вызвать кто угодно.

«Приехала черная машина», – прислала сообщение Бренда.

Кто угодно, включая ее. Как только я упала на заднее сиденье, прижимая сумочку к себе так, словно ее снова украдут, из глаз сами собой полились слезы. Только в этот раз они были не от горя и опустошенности: впервые за двое суток я оказалась не одна. У меня была Бренда, моя соседка и, судя по всему, мой самый близкий человек в Лондоне.

Водитель не обращал на меня внимания, так что, полулежа, я могла вдоволь нареветься, сбрасывая хотя бы часть накопившегося стресса. Ох уж эта Уна Боннер, да? Выбралась даже из правительственного подвала. Наврала целые горы, столько за всю карьеру аферистки не случалось, хотя правды сказала еще больше.

Мы заехали на мост. Я невольно вспомнила, как везла по нему Гаурава в багажнике, и улыбнулась своим мыслям: удачи с этими свидетельскими показаниями, мистер Уотерби. Искренней вам удачи.

Вот только… Ох, черт. Мне снова нужно было это сделать.

– Притормозите на минутку, – попросила я водителя.

– Мы на мосту.

– Немного направо сдвиньтесь, мне буквально на секундочку.

Бросив на меня недовольный взгляд, водитель все же замедлился и остановился у самого заграждения. Я открыла дверь, замахнулась насколько могла и швырнула телефон через него, а потом сразу влезла обратно в машину.

Священная жертва Темзе вновь была принесена. И сейчас я подкрепила ее молитвой всем возможным богам, лишь бы у меня все получилось.

Конечно, я понимала, что мы едем не в Хаверинг. После всех этих месяцев дорогу в Бексли я узнала бы и ночью, и ранним утром, и даже мертвой – прахом выбралась бы из урны и спросила: «О, едем к Эрику?».

Понимала ли я, что чувствовала? Нет. Одно было ясно: Эрик не сбежал в Бристоль, он ждал меня в своем сером доме. Нет, еще одно: хера с два он собирался оставлять меня в покое.

Могла только надеяться, что разговор не превратится в допрос номер десять. За двое суток мне задали столько вопросов, что, озвучь хоть кто-нибудь еще один, я выцарапала бы ему глаза. Тем более сейчас, без клетки и со свободными руками. Я смертельно вымоталась от всего, включая собственное существование на земле.

Голова, руки, ноги – у меня устали даже ногти и брови. Грязная, толком не спавшая и вообще не евшая, я представляла собой жалкое зрелище. Наверное, так выглядела и Маргарет Сонмайер, хотя ей повезло больше: вряд ли ее обвиняли в терроризме, а значит, к ней как минимум пустили адвоката. Можно ли было сказать, что я выдержала испытание хуже, чем она?

«Убер» остановился у знакомых ворот, и я, коротко поблагодарив водителя, выбралась наружу. Над небом нависали все те же тяжелые зимние тучи, и до весны было так далеко, что сложно даже с уверенностью ждать ее прихода.

Ноги плохо держали, но я, неторопливо перебирая ими,

– Ебанутая! Ты ебанутая дура! – выговаривала мне она, обнимая так крепко, что я тонула в ее огромной теплой груди. – Я с ума сошла от переживаний, думала, больше не увижу тебя. Ебанутая ты…

Мои руки сомкнулись на ее спине в ответном объятии. Я готова была называться ебанутой до конца своих дней, только чтобы чувствовать, что кому-то на меня не плевать. Удивительно, как этим человеком оказалась самая грубая девчонка Лондона, но… Наверное, друзей не выбирают.

Они приходят в твою жизнь, обзывают и дают понять, что ты больше не одинок. Бренда отстранилась, осмотрела меня и, убедившись, что это все еще живая, хоть и потрепанная я, снова притянула к себе.

– Обещай больше не ввязываться ни во что, – потребовала она.

– Я буду осторожна, – улыбнулась я ей в грудь.

– Понятно, – вздохнула Бренда. – Я, конечно, тоже пизда, нашла о чем тебя просить.

Смех, будто незнакомая или давно забытая реакция, заклокотал в груди, вырываясь наружу. Только теперь Бренда выпустила меня из своих агрессивных объятий и дала оглянуться.

Рэй и Эрик оба были здесь. Они стояли рядом, одинаково скрестив руки на груди, и выглядели едва ли не хуже меня. В мешки под глазами Рэя можно было воровать кирпичи на заводе, а на челюсти Эрика под светлой бородой, как цветок, распускался лиловый синяк. И все же… Они были здесь.

– Привет, кроха, – с трудом улыбнулся Эрик. – Добро пожаловать домой.

Он сделал шаг вперед, но Рэй был быстрее. И секунды не прошло, как он оказался рядом, схватил меня за руки и начал осматривать.

– Не кормили, – хрипло сказал он. – Не давали… Адвоката не дали. Уна…

– Не задавай вопросов, пожалуйста, – сквозь вновь подступающие слезы взмолилась я. – Их было слишком много.

– Я уничтожу его, – пообещал Рэй. – Он будет молиться о том, чтобы умереть.

– Мы уничтожим, – спокойно подтвердил Эрик. – А пока отвези Бренду домой. Ей скоро на смену.

– Что со слежкой? – деловито спросила та.

– Ничего, живи как обычно. Пусть видят тебя, сходи в магазин, сделай вид, что все как всегда. Это твоя соседка, никто больше.

Она еще раз обняла меня, и Рэй тоже.

– Скоро вернусь, – пообещал он.

Я не понимала, что происходит, да и, если не врать себе, не очень хотела. Было бы странно думать, будто только мои последние двое суток оказались наполнены событиями. Просто… прямо сейчас мне было не до этого.

Стоило нам остаться вдвоем, как Эрик тут же подхватил меня на руки, подставляя шею, за которую я могла ухватиться.

– Сначала ванна, потом еда, – сказал он.

В ответ я слабо кивнула и положила голову ему на плечо. Со мной на руках он поднялся наверх и поставил на пол только рядом со своей огромной ванной. Когда послышался шум воды, я чуть не умерла от предвкушения абсолютного счастья.

Горячая вода, нежное мыло и вкусно пахнущий мужской шампунь – боже, ничего лучше человечество просто не придумало. Эрик опустился передо мной на колени и начал расстегивать сапоги. В ту же секунду я представила, как от них будет нести, и машинально отшатнулась.

– Что-то не так, – мгновенно напрягся он. – Они пытали тебя?

– Просто… я их с понедельника не снимала, там… Черт, да я грязная, как рабочая лошадь. Можешь подождать, пока разденусь сама?

– Ты меня стесняешься.

Эрик вздохнул и поднял взгляд, полный боли.

– Мне плевать, даже если ты вся будешь в дерьме. Пожалуйста, дай сделать для тебя хоть что-то.

Двое суток… У меня не было сил спорить, и я просто снова подставила ногу. На месте Эрика я бы навсегда перестала хотеть девушку, которая выглядит и пахнет, как голодный солдат из окопа. Но если ему так нужно, пусть.

Он молча раздел меня полностью, опустил в ванну и сел рядом на пол. Мне понадобилось время, чтобы забыть о своем позоре – секунды полторы. Пар, валивший от воды, горячие объятия, которые она дарила коже, и надежда стать чистой сделали меня такой счастливой, что я едва не разрыдалась вновь.

Никогда не была плаксой, но, кажется, мое тело решило, что вымывать стресс мы будем именно так. Эрик гладил меня по спутанным волосам и продолжал молчать, хоть это и не было на него похоже.

– Расскажи что-нибудь, пожалуйста, – попросила я. – У меня теперь аллергия на тишину.

– В мире ничего не происходило, – улыбнулся он, – рынки как будто замерли, из новостей – команда по крикету из Портсмута, оказывается, существует.

– И теперь мы переезжаем туда, чтобы ты стал чемпионом?

– Мы поедем в Лонстон, – пообещал Эрик. – Займемся академической греблей.

– Разве там есть река?

– Там есть бассейн, нам хватит.

Его ладонь переместилась ниже, и теперь пальцы нежно пробегались по моей щеке. От этого ласкового касания мое счастье почему-то стало еще больше.

– Купим себе дом с двумя спальнями, заведем козу, посадим клубнику, – продолжал Эрик. – Собак будем выпускать в лес в намордниках, чтобы говна не нажрались.

Я наткнулась взглядом на его синяк, и он вернул меня из мечты в реальность.

– Гаурав очнулся и полез драться? – спросила я.

– Да куда там, – покачал головой Эрик. – Бренда решила, что я во всем виноват. Потом она то же решила про Блэка, но после первого удара он был начеку.

– Тебя что, девчонка избила?

– И не одна, – рассмеялся он. – Ты тоже синяков на бока наставила.

Мы болтали о всяких мелочах, самых крохотных и незначительных, и старательно избегали говорить о подвале. Эрик вымыл мне голову, даже принес из соседней ванной бальзам, пообещав распутать волосы. Он же отдраил мне кожу жесткой мочалкой, так что на кухню меня понесли как куколку, чистую до скрипа, закутанную в мягкий белый халат и с полотенечным тюрбаном на голове.

Впервые за двое суток ко мне пришел голод, так что Эрик не успел даже рта раскрыть, как я потребовала ростбиф, яйцо, тост, бобы, кофе и огромный торт. Все, кроме последнего, в доме уже было, так что с потерей десерта пришлось смириться.

– Тебя будто вообще не кормили, – аккуратно заметил Эрик, глядя, как я глотаю мясо, едва прожевывая.

– Мне было не до еды, – успела ответить между кусочками ростбифа я. – У меня было девять допросов.

– Сколько?!

– Восемь с одной девицей, Лейлой Газаль, и девятый с Чарльзом. А между ними я сидела за решеткой на кушетке и говорила с надзирателем, который мне не отвечал.

Проглотив последние два боба, остававшихся на тарелке, я осознала, что доедаю в полной тишине… и это заставило сердце вновь заколотиться от

Это было не слишком здоровым, правда?

Я подняла голову и увидела на лице Эрика ужас. Пыталась вспомнить, что такого сказала, но вроде ничего особенного. Ничего ужасного, чтобы нельзя было ответить.

– Что-то не так?

– Повтори имя той, кто тебя допрашивал, – попросил он.

– Детектив-сержант Лейла Газаль.

На улице послышался шум мотора – кажется, вернулся Рэй. Когда дверь на кухню открылась и тот появился на пороге с коробкой в руках, Эрик поднялся ему навстречу, но застыл на полпути.

– Ты знал, что Лейла в полиции? – выпалил он.

Рэй бросил на него странный взгляд, прошел внутрь и спокойно поставил коробку на стол. Эрик ждал реакции, я тоже, хоть и не знала, какой именно. Что в имени Лейлы заставило его так замереть? Это какая-то их знакомая?

Впрочем, удивил меня не Эрик, а Рэй, который, ничего не стесняясь, шагнул ко мне и поцеловал. Без лишней страсти, даже без эротического подтекста, неторопливо и нежно. Я зажмурилась, чувствуя, как тепло прокатывается от губ по всему телу, достигая пальцев на ногах. Этим поцелуем Рэй словно выдыхал впервые за двое суток – и я вместе с ним.

– Что, была там с тобой? – оторвавшись, улыбнулся он. – Вы одну камеру делили, или ради такого вторую поставили?

– Ты не понял, – угрюмо произнес Эрик. – Лейла теперь детектив.

– Смешно, – повернулся Рэй. – Думаешь, после пирамиды это вариант для нее?

– Кроха, повтори то, что сказала мне.

– Хорошо, но после этого вы расскажете, кто она такая, – тут же заторговалась я.

– Тебе не понравится наша история, – ответил Рэй. – Но понравится торт, который я привез.

Он развязал ленточку на коробке, снял крышку и подвинул ко мне большой белый, покрытый кремом торт. От неожиданности и восторга я даже взвизгнула, тут же закрывая рот рукой. Весь торт был для меня!

– Как ты угадал, что мне его хочется?!

– Он ни хера не угадывал, – резко ответил Эрик. – Я отправил сообщение, чтобы привез.

– Мне пришлось вернуться и сделать крюк, – заметил Рэй.

– Спасибо вам обоим, – быстро прервала зарождавшуюся перепалку я. – Эрик, милый, прекрасный, дай мне нож и вилку, пожалуйста.

– Только если пообещаешь не пытаться нас прирезать.

– Зачем мне резать вас, если у меня есть торт?! – возмутилась я и подождала, пока мою просьбу выполнят. – Помните, как там было, в том шоу? «Я люблю тебя» – это слова, которые не значат ничего, и зачем их говорить? Если ты правда меня любишь, дай мне гребаный торт.

Под взглядами Рэя и Эрика я отрезала два небольших, почти одинаковых кусочка, которые отставила в сторону для них. Пусть потом не говорят, что я не делилась. Оставшиеся три четверти торта подтянула к себе и с удовольствием воткнула в мягкий бисквит вилку.

– Рэй, у меня было девять допросов, – сказала я, прежде чем отправить кусочек в рот. – Восемь из них проводила детектив-сержант Лейла Газаль, а девятый – Чарльз Уотерби. Кстати, это Лейла Газаль похитила меня перед офисом.

Нежный бисквит, пропитанный сливочным кремом, с прослойкой малинового джема, таял во рту, пока лицо Рэя вытягивалось от удивления. Он даже повернулся к Эрику, но тот развел руками. Боже, как это было вкусно, словно ангел спустился с небес и поцеловал этот торт, чтобы теперь тот исправлял двое суток кошмара.

– Так и кто эта Лейла?

– Она училась с нами в Оксфорде, на год старше, – быстро ответил Эрик. Под моим взглядом он осекся и ткнул пальцем в Рэя. – Мы с ним познакомились на первом курсе в Оксфорде, делили дормиторий. Застряли там на четыре года.

– А в каком колледже вы были?

– Пембрук. Ничего особенного.

– Ну как сказать, – добавил Рэй, – его основали при Якове Первом.

– А я вот в Вестминстере училась, – вспомнила я, – он тоже старый.

– Лейла Газаль на третьем курсе бакалавриата организовала классическую пирамиду Понци, продав ее ничего не смыслящим людям как криптовалюту. Ее не поймали, потому что она не светила лицом и все проворачивала через прокси. Никто даже не знал, кто бенефициар.

– Технически она использовала нас обоих для этого, – добавил Рэй. – Точнее, мой интерес к обходу систем и компьютерную подкованность Эрика.

– Если никто не догадывался, откуда знаете вы?

– Мы общались, – ответил Эрик.

– Она наша бывшая, – исправил его Рэй.

Под резким взглядом Эрика он пожал плечами и достал тарелку для своего кусочка торта.

– А как это еще назвать? Мы оба с ней спали.

Торт перестал быть вкусным, весь его целебный эффект испарился. Я отложила вилку и с сожалением посмотрела на фисташковый крем с кусочками орехов, который притаился в серединке.

Эта красивая девушка с задницей и грудью была их бывшей. Совместной. Скорее всего, ей даже не пришлось им врать, чтобы затащить в постель, так что… По всем параметрам она успешнее меня, девушка из Оксфорда, с собственной пирамидой Понци до двадцати пяти лет.

Непонятно только было, зачем они оба при этом спали со мной, такой не очень успешной и почти без груди.

Еще знаете, что обидно? Эта их бывшая похитила меня с улицы и продержала двое суток в подвале. А они с ней спали. Дерьмо какое-то.

– Я наелась, спасибо, – отставила торт под звуки рассыпающегося в пыль сердца. – У нас есть вопросы, которые нужно решить срочно? Я была бы не против поспать.

Эрик и Рэй переглянулись.

– Нет, конечно иди… – протянул Эрик с сомнением. – Ты к себе?

– А ты еще не снял мое имя с двери?

– Если хочешь, могу и на весь дом налепить, – пообещал он. – Когда все закончится.

Я кивнула с натянутой улыбкой и отправилась в свою спальню, опустив уголки губ, как только отвернулась от них. Ревновала ли я? Скорее, было слишком обидно и больно, что фантомная, далекая и уже почти не существующая бывшая вдруг обрела плоть, характер, имя и свои чертовы сиськи.

– Нашел время для признаний, – послышался из кухни голос Эрика.

– Да я понял, заткнись, – ответил ему Рэй.

В моей комнате все было по-прежнему, словно время застыло. Даже кровать осталась заправленной именно так, как это делала я, а не Эрик: тяжелое одеяло манило меня привычным теплом и обещало, что в момент, когда заберусь под него, проблемы улетят в окно.

Я сдвинула шторы, оставив между ними зазор для пары лучиков света, стянула халат и полотенце, которые отправились ночевать на крючки в ванной, и высушила голову феном. Ощущение дома – не временной квартиры, не чужого помещения, а моего собственного дома –

После клетки, незастеленной кушетки и постоянного наблюдения, темнота и подушка стали настолько ценными, что я на секунду забыла о своих проблемах, просто вдыхая запах собственной постели. Дверь приоткрылась, нарушая нашу идиллию, но даже это не способно было испортить момент.

– Могу зайти? – спросил Рэй.

– Да. Только если ты думаешь, что меня нужно утешать, – не думай. Я справлюсь.

– Я очень дерьмовый утешитель.

Он разделся, убрал свои вещи в шкаф, оставшись в трусах, и залез ко мне под одеяло. Рэй ведь был не виноват, что трахался с кем-то в Оксфорде, правда? За пару секунд договорившись с собственной обидой, чтобы та подождала до завтра, я перекатилась на другой бок и устроилась у него на плече.

– Как ты? – тихо спросил он.

– Только начала вспоминать, что я человек, – призналась я. – До этого была террористкой.

– Ты не позвонила адвокату.

– Террористам не разрешены звонки, а еще их можно держать сорок восемь часов вместо двадцати четырех, – вздохнула я.

– Не представляю, что именно они придумали, чтобы продать тебя прокурору как террористку.

– Я вам потом расскажу, хорошо? Когда посплю.

– Конечно, – мягко ответил Рэй.

Мы ненадолго замолчали, пока я сжимала пальцами его теплую кожу, наконец осознавая по-настоящему: все закончилось. Я была на свободе, пусть и не на лучших условиях, но была.

– Уна, – позвал он. – Про Лейлу…

– Бывшая и бывшая, – перебила я. – Что мне теперь, разрыдаться?

– Она никогда больше не станет настоящей, у нее нет шансов.

– Похер. Просто не понимаю, как…

– Как что?

– Как работают ваши вкусы, – выдохнула признание я. – Мы очень разные, у нее есть… Ну, формы. И кожа другого цвета. И волосы. Мы разве что ростом похожи.

– Это именно то, что тебя беспокоит?

– Понимаешь, в молодости вы выбирали, с кем трахаться, под воздействием гормонов, а значит, в первую очередь тех, кто соответствует вашему вкусу, – объяснила я. – А теперь, когда это я… Ой, да в жопу все.

– Говори уже, – ущипнул Рэй. – С чего ты начала меня стесняться?

– Это глупо.

– Я привык.

– Иди в жопу! – возмутилась я и попыталась откатиться подальше, но его руки были начеку.

– Уна, – Рэй сделал паузу, чтобы поцеловать меня, – я высоко ценил твою осведомленность о собственной красоте. Откуда сейчас такая неуверенность?

– Дело не в моей красоте, а в ваших вкусах. Если ты предпочитаешь женщин с грудью, то…

– То что?

– То я уже не уверена, ты меня хотел или просто… согласился на меня.

Ну вот, зачем ляпнула? Идиотизм, произнесенный вслух, мгновенно возводился в абсолют. От того, насколько плохо это прозвучало, я даже разочарованно простонала.

– С какими же долбоебами ты трахалась до нас, – вздохнул Рэй. – Уна, возбуждение работает не так.

– Не ври.

– Не смей во мне сомневаться.

– Хорошо, тогда как именно оно работает?

Рэй прижал меня к кровати, резко перевернувшись, и вдавил в матрас своим весом. Его пальцы вслепую ощупывали мое лицо, а губы мгновенно нашли шею.

– Когда ты врешь, – прошептал Рэй, будто нас могли подслушать, – у тебя в глазах плещется сумасшедший азарт. И от этого я возбуждаюсь так, словно проглотил пачку виагры.

– Это такая…

– Молчи и слушай. Так как ты врешь мне все время, с самого первого дня, с проклятого собеседования, то я пару месяцев после каждого, даже короткого нашего разговора был вынужден уходить к себе и представлять мертвых голубей, чтобы хоть немного успокоиться.

Я выдохнула воздух, который держала, сама того не замечая.

– Так что ты не имеешь права говорить мне о том, как работает мое возбуждение. Поверь, если бы оно зависело только от наличия большой груди, моя жизнь рядом с тобой была бы намного легче… и на порядок скучнее.

Рэй приподнялся и схватил мой сосок двумя пальцами, сжав его до боли. Я невольно всхлипнула, чувствуя, как мое тело начинает сжиматься: уже знает, что следует за этим ощущением.

– Мы ведь с Эриком тоже разные, – продолжил Рэй. – Мне стоит переживать из-за того, что я не похож на футбольного ультрас?

– Нет, – выдохнула я, когда пальцы сменились на его зубы. – Тебе вообще не о чем пережи…

Рэй начал покрывать кусачими поцелуями мое тело, выбивая из головы крошечные остатки обиды на Лейлу. Его прикосновения, выверенно болезненные, коварно ласковые, разжигали очаги пожаров по коже.

Я пылала не хуже, чем средневековый Лондон, – и вам придется простить эту тупую метафору, но она буквально была единственной, что пришла мне в голову. Ведь когда Рэй опустился ниже, и его губы накрыли мой клитор, разум покинул меня, и казалось, навсегда.

Доказывал ли он мне, что я осталась единственной девушкой в его жизни? Черт знает. Но даже если да – Рэй делал это настолько великолепно, что сомнений в его правоте не оставалось. Его руки ласкали мои бедра, живот, поднимались к груди и непрерывно перемежали боль с нежностью в том самом классическом коктейле, от которого у меня перехватывало дыхание.

Долго я бы не смогла выдержать, и когда движения его языка вместо дразнящих стали хоть немного монотонными, это казалось разрешением на оргазм, обманом, которому я едва не поддалась.

– Рэй, – тихо застонала я, – мне нужно…

– Рано, – на мгновение оторвался он.

И ласка превратилась в пытку: он вошел в меня сразу двумя пальцами, набрав бешеный темп, задевая внутри чувствительную точку. Я извивалась на постели, еле сдерживая стоны, заткнула себя подушкой и мысленно балансировала на носочках, в шаге от того, чтобы начать самой представлять мертвых голубей.

Движения Рэя были жадными, словно он сам скучал настолько, что теперь не хотел отпускать меня так просто. Его пальцы и зубы замедлились, давая мне небольшую передышку, но как только я убрала подушку с лица, все повторилось, теперь с большей интенсивностью, хотя казалось, что большей быть не могло.

– Пожалуйста, – умоляла я, – пожалуйста, пожалуйста…

– Можно, – ответил он и ускорился снова.

Наплевав на то, слышит ли Эрик, я рассыпалась под прикосновениями Рэя, когда оргазм накрыл с головой. Пульсация от низа живота прокатилась по всему телу, добравшись даже до кончиков пальцев и макушки. Больше не было мыслей, переживаний и сомнений – у моих ног склонился мужчина, который хотел меня настолько, что с ним я чувствовала себя самой ценной на свете.

Рэй выпустил меня и снова лег рядом, затягивая в крепкие объятия. Мы лежали, касаясь друг друга, и я чувствовала, как его член упирается в мое бедро… и понимала, что разрядка необходима не только мне.

– Теперь тебе нужно поспать, – сказал Рэй, заводя влажную прядь мне за ухо, –

– А ты? – Я опустила ладонь к его члену и легко прикоснулась сквозь ткань.

– Убери руку, – строго ответил он. – Подожду более удобного места для этого. И если не будешь против, я хочу попробовать кое-что новое.

– Мне стоит переживать за свою жизнь?

– Немного, – признался Рэй. – Но я более чем уверен, тебе понравится.

Я хотела поспорить, но сил уже не было. Все, на что меня хватило, – прижаться к нему ближе и зацепиться пальцами за его плечо, как за спасательный круг.

– Все будет хорошо, моя маленькая аферистка, – шепотом пообещал Рэй, – теперь точно будет.

Глава 17. Гребаная отвертка

Между занавесками больше не виднелся лучик света – я проснулась вечером. Рэй держал меня в руках, так сладко посапывая на ухо, что будить его было бы преступлением. Скорее всего, те двое суток, что я провела в отделении, оказались стрессом не только для меня, судя по тому, какой встревоженной выглядела обычно безразличная к моей судьбе Бренда.

Аккуратно выбравшись, я накинула на плечи халат и отправилась вниз в поисках Эрика и чашечки кофе. Кабинет был пуст, на меня слепо в шесть черных глаз смотрели мониторы, а второе кресло выглядело нетронутым с моего последнего появления здесь.

На кухне тоже никого не нашлось, в каждой комнате царила темнота, и дом казался пустынным и даже заброшенным. Ни разу его таким не видела: Эрик всегда ложился спать позже, чем я, и просыпался раньше. Его присутствие ощущалось постоянно, а сейчас… Словно не было никого, даже собак. Мне пришлось проверить последнее место, где он мог быть, – его спальню.

Там слабо горели мягкие лампочки над изголовьем, и теперь я понимала, почему Эрик спал один. Он раскинулся в центре огромной кровати, приняв позу потерпевшего: лежал на животе, руки и ноги в разные стороны, а лицо, боком вжимавшееся в подушку, выглядело спокойным и умиротворенным.

Мне стоило бы уйти, самой спуститься на кухню и заварить себе кофе, но почему-то именно сейчас хотелось здесь задержаться. Посидеть рядом, глядя на него, даже…

Я села на краешек кровати и аккуратно подтянула одеяло к его плечу. Впервые в жизни мне хотелось заботиться о ком-то, кроме себя, и это было слишком необычное чувство, чтобы его анализировать. Хотелось – и все тут. Какая разница, почему и что это значило для нас всех.

Как только мои пальцы коснулись его кожи, Эрик распахнул глаза.

– Кроха? – без капли сна в голосе позвал он.

– Трахаться будешь? – с улыбкой спросила я.

– Какого черта ты здесь делаешь?

– Будешь трахаться? Я сейчас могу.

Понадобилась еще пара секунд, видимо, на окончательное пробуждение, после чего Эрик резко перевернулся на спину, а я каким-то образом оказалась сидящей на нем.

– Я всегда могу, – с готовностью заявил он. – Почему ты проснулась?

– Выспалась.

– Ну тогда, считай, сама напросилась.

Эрик схватил меня за шею и подтянул к себе, увлекая в горячий жадный поцелуй. Он спал голым, так что раздеваться пришлось только мне. Страсть зажглась внутри быстро, словно по щелчку, и я сама стянула с плеч уже ненужный халат и бросила его на пол не глядя.

Я скучала по нему. По ним обоим, но если прикосновения Рэя вернули меня в мою собственную, прекрасную и красочную реальность, то поцелуй Эрика пробуждал все тело к жизни, завершая картину мира идеальными штрихами.

В этом сером доме, где не было полиции и угрозы тюрьмы, не было страха за свою жизнь, надзирателей и безрадостных перспектив на будущее, мы существовали здесь и сейчас. Лучшие, самые счастливые версии нас целовались и ласкали друг друга так жадно, словно это был последний раз.

Это могло оказаться правдой… Поэтому я подставлялась каждому прикосновению рук, нещадно сминавших мою кожу, чтобы на ней к утру распустились свежие синяки, как цветы нашей страсти. Мой Эрик – я узнавала его в грубых торопливых ласках, в колючей светлой бороде, в волосах, путавшихся под моими пальцами.

– Моя девочка, – выдохнул он мне в шею, шумно вдыхая ее запах, – моя сумасшедшая кроха, я боялся за тебя.

Эрик скинул меня на кровать и перевернулся, нависнув сверху. Он посмотрел мне в глаза и опустил руку вниз, между моих ног.

– Лучшая девочка на свете, – прошептал он.

В его потемневшем в этом полумраке взгляде таилось слишком много всего, и терпеть было невозможно… Я нащупала его член и обхватила у основания, пытаясь поторопить, но Эрик оставался непреклонен.

– Не знаю, как у тебя, – улыбнулся он. – А у меня весь день свободен.

Медленными движениями пальцев он вошел в меня, заставив сжаться и податься навстречу бедрами. Эрик толкнулся мне в ладонь, словно был не против ласки, и прелюдия превратилась в борьбу. Я представляла, насколько сложно ему было держаться, и начала дразнить: не стимулировать, а легко и невесомо касаться члена, опускаться ниже.

В ответ он тоже пытал меня жесткими, даже грубыми движениями. Мы смотрели друг на друга, и постепенно ничего, кроме нас, в мире не осталось. То самое сейчас было слишком хорошо, чтобы его нарушать. Я перестала ждать большего, полностью растворяясь в том, что Эрик давал мне.

– Ладно, – сдаваясь, рассмеялся Эрик. – Ты победила.

– А мы соревновались?

– А ты не заметила?

Он высвободился и подхватил меня на руки, усаживая на себя. Чувство заполненности оказалось настолько приятным, что я невольно застонала сквозь прикушенную губу.

– Не простил бы себя, если бы кончил тебе в руку, – сказал Эрик смеющимся голосом. – И еще боялся сам стать Симбой.

– Иди ты, – я оставила на его губах легкий поцелуй, – это только мой титул.

– Показать Спайдермена?

– Покажи, как соскучился. Я мечтала вернуться к своему зверю.

Эрик захватил зубами мою нижнюю губу, мгновенно набирая темп. Мы двигались навстречу друг другу, и если не стоны, то звуки ударов влажных тел друг о друга заполняли комнату, как перкуссия, сопровождающая высвобождение нашей страсти.

Жестко. Быстро. Эрик входил в меня на полную длину, крепко держа за бедра, наши движения были размашистыми, так что каждое ощущалось на сто процентов. Я сама скучала по этому: быть чьей-то добычей. Чьей-то жертвой. Чьим-то главным приоритетом и той, кто возбуждает первобытные инстинкты.

Повалив меня обратно на кровать, Эрик завел мои руки за голову, оставив совершенно беспомощной. Я тонула в его шлепках и поцелуях, в ласках и царапинах, жестких движениях и безумных укусах. В этот момент закончилось не только пространство, но и время, и никто не мог бы сказать, сколько это продолжалось.

Мы катались по кровати, Эрик был

У меня сбилось дыхание и напрочь исчезла способность думать, но я все еще не сдавалась. Сдерживать оргазм казалось легче, чем обычно, когда я просто наслаждалась уникальным моментом быть его женщиной. Единственной. Той, кому он рычал «моя» так, будто кто-то пытался отнять.

Эрик словно прочел мои мысли: он снова уложил меня на спину, заглянул в глаза и коварно опустился пальцами к моему клитору.

– Хочешь победить? – спросила я.

– Хочу кончить от того, как ты сжимаешься, – улыбнулся он. – Смотри на меня…

Я видела в его глазах то чувство, которое мы договорились не произносить. Не ощущать. Не быть дураками, которые в него верят.

Что-то в голове щелкнуло, и это неназванное чувство предательски заполнило и меня. И в каждой клеточке тела стало так тепло, что щеки запылали.

– Боже, – выдохнула я.

– Кончи для меня, – попросил Эрик.

Его пальцы влажно заскользили по моему клитору, и от пары прикосновений я будто превратилась в сверхновую сама. Пульсация взорвалась внутри, заставляя меня выгнуться и громко застонать. Голос Эрика присоединился к моему, сливаясь воедино.

Это было вспышкой, которая, как разряд молнии, ослепила меня и поглотила, превратив в электрический шар, собранный из искрящихся точек. Мы оба не могли отдышаться и растянулись на кровати, пока кислород заполнял легкие и наконец возвращал способность мыслить. Правда, говорить все еще не получалось.

Эрик нарушил тишину первым.

– Ты в порядке? – нежно спросил он, пробегаясь пальцами по моей щеке. – Ничего не болит?

– Еще не знаю, – улыбнулась я в ответ. – К утру увидим, будут ли синяки.

– Уже к вечеру. – Эрик потянулся к тумбе и приподнял телефон. – Четыре часа.

– Это я столько спала?!

– То есть никакого чувства вины, что разбудила меня посреди ночи?

– Если ты так хотел спать, мог бы сказать, и мне бы не пришлось уговаривать тебя потрахаться.

– Уговаривать, значит.

Эрик с возмущением навис надо мной и положил руку мне на шею, угрожающе сжав пальцы.

– Запомни, Уна Боннер, – в его голосе слышны были смешливые нотки, – тебе никогда не придется уговаривать меня потрахаться, потому что для моей крохи я готов когда угодно и где угодно.

– Не разбрасывайся громкими словами. – Я положила свою руку на его шею в ответ. – А то придумаю тебе челлендж…

– Давай. Назови место, время, я приеду и буду гонять, пока не попросишь пощады.

– Любой лес, шесть утра, день выберешь сам.

– Ах ты…

Эрик задохнулся не то от возмущения, не то от восторга, а я приподнялась и поцеловала его. В конце концов, кто тянул его за язык? Точно не я. Пусть теперь изворачивается.

– А можем сейчас? – произнес он мне в губы.

– Подожди хотя бы, как потеплеет.

Еще один поцелуй зафиксировал нашу договоренность. Я пока не верила, что сама проснусь для такого приключения, но отлично могла нафантазировать восторг Эрика, заставляющего меня улепетывать от него между деревьями. Может, спортзал и не был настолько плохой идеей: в конце концов, оба моих мужчины не игнорировали свои тела, как я.

– Пойдем в душ, потом с тебя завтрак, – предложил Эрик.

– Точно не хочешь еще поспать?

– О нет, я уже полностью проснулся, – вздохнул он.

Мы старались быть достаточно тихими, даже пару раз вспоминали заткнуться, если начинали смеяться настолько громко, что перебивали шум воды. Но когда мы спустились на кухню, даже не наперегонки, как обычно, там уже горел свет.

– Доброе утро, – послышался оттуда не самый радостный в мире голос.

Как только мы зашли, Рэй нажал кнопку на кофемашине, и та зашумела. Эрик словно ни на секунду не смутился – просто сощурился от яркого света и сразу отправился за стол.

– Сломаешь мою кофемашину – я тебя прикончу, – спокойно пообещал он.

– Ты – королева драмы, Чесмор, – с готовностью откликнулся Рэй, – тут буквально две кнопки.

– Мне капучино, пожалуйста.

– В лицо?

– В рот, – зевнул Эрик. – Не забывай про температуру молока.

– Что будешь на завтрак? – поинтересовалась я у Рэя.

– Ничего.

– Не пойдет, раз все зачем-то проснулись, значит, и завтракаем все вместе. Я могу сделать тосты с джемом.

– Эй, а панкейки? – возмутился Эрик.

– Сегодня не воскресенье.

– Тогда хочу омлет с ветчиной.

– Ты не в ресторане, – напомнила я. – Будут тосты с джемом.

– Иногда задаюсь вопросом, зачем я вас вообще впустил, – тяжело вздохнул Эрик. – От вас одни проблемы.

– Мы – свет в твоей жизни, – ответил Рэй.

Он повернулся, окинул внимательным взглядом, как я доставала продукты из холодильника, и подошел ближе, протягивая руку за молоком. Пока мы были скрыты дверцей, Рэй быстро прижался к моим губам и прошептал:

– Доброе утро.

Мне нравилось, как мы проводили время втроем. Если игнорировать внешний мир, Чарльза и все такое, Эрик и Рэй были двумя идеальными соучастниками в любом преступлении. Дополняли друг друга настолько, что я начинала задумываться: может, раньше избегала отношений, потому что они не могли быть полноценными? Наше сейчас выглядело лучше всего. И никаких драм… Надеюсь.

– Уна, тебе что?

Рэй поставил чашку на стойку перед собой, и Эрику самому пришлось за ней подняться. Они были такими смешными…

– Тоже капучино, – ответила я. – Тебе не хватает фартука и кепочки.

– И сервиса, – добавил Эрик.

– Видишь ли, – вздохнул Рэй, – когда мы с твоим другом Эриком учились в Оксфорде, оказались в разных финансовых ситуациях. Я получил полную стипендию, покрывающую всю стоимость моего обучения, так что семья могла спокойно обеспечивать мои бытовые расходы.

– Тебя взяли, потому что твой дед мыл пол в этом колледже.

– А вот Эрик не смог впечатлить комиссию настолько, чтобы получить бесплатное образование.

– У меня была скидка пятьдесять процентов.

– Поэтому ему пришлось подрабатывать в местной кофейне.

– В лучшей кофейне Оксфорда. Мы делали искусство.

– Девчонкам он рисовал пенкой свой логин в «Снэпчате».

Я намазывала тосты джемом и смеялась над их историями из Оксфорда. В какой-то момент Эрик не выдержал, отобрал у Рэя чашку и нарисовал мне на пенке котика. Когда мы наконец расселись за столом, за окном уже были предрассветные сумерки.

– Ладно, к черту прошлое, – объявил Эрик. – Вернемся к настоящему и нашим проблемам.

– Пожалуйста, нет, – попросила я. – Давайте хотя бы позавтракаем?

– Где твой телефон? В сумке нет, – нетерпеливо перебил Рэй.

– Ты рылся в моих вещах?!

– Я проверял маячки.

– Ну да, ты обещал, что это повторится, – вздохнула я. – Телефон в Темзе, выбросила, когда ехала сюда.

– Моя школа, – гордо

Рэй подождал, пока я прожую очередной кусочек тоста, и отрезал немного от своего.

– Ты уже готова рассказать, чем закончились твои допросы? Мы не давили, пока ты…

– Я сначала доем, а то опять аппетит пропадет. Только… Не молчите, пожалуйста.

Рэй кивнул, и остаток завтрака у нас прошел в разговорах о том, как рынок отреагировал на очередные политические изменения в Южной Азии. У меня было несколько минут на то, чтобы внутренне собраться. Память усердно выкорчевывала из себя детали моего заключения, и, если бы я не рассказала сейчас, к вечеру могла и вовсе ничего не вспомнить. Это пугало: я все еще не выносила тишины, но уже плохо представляла содержание половины своих допросов.

– Они узнали, что я – тиндер-аферистка, – начала, как только последний кусочек тоста упал в желудок. – Проверили все мои движения средств на «Револют».

– Там были деньги от меня, – напряженно сказал Эрик.

– И от меня.

– К счастью, именно это их и запутало.

Я объяснила, как вывернула всю ситуацию с моим трудоустройством и корпоративным шпионажем, прикрыв нежным одеяльцем из своей погони за деньгами. Эрик и Рэй не перебивали меня, только обменивались загадочными взглядами. Рассказав все, что могла вспомнить из допросов, я наконец подобралась к финалу разговора с Чарльзом.

И у меня закончился капучино. Эрик проследил мой взгляд, направленный в пустую чашку, и без слов поднялся, запустив кофемашину для того, чтобы сделать вторую порцию. Теперь на пенке была собака.

От нахлынувших эмоций я едва не расплакалась снова. Этот разговор на кухне слишком сильно отличался от допроса в отделении: еще пара минут, и можно было бы поверить, будто между нами есть что-то вроде… чувств. Конечно, мне не стоило путать базовую заботу с любовью, но все же отчего-то сердечко требовало верить именно в это.

Впрочем, моему сердцу самому нельзя было верить. Ни в чем.

– Я выставила вас как двоих подонков, бросивших меня в самый неподходящий момент, и Чарльз предложил мне отомстить вам. Стать его агентом в «Рид солюшнс» в обмен на то, что парни, которых я развела на деньги в «Тиндере», не будут подавать против меня иски.

– Что ты ответила? – напряженно спросил Рэй.

– Естественно, я согласилась. Нужно же было как-то выйти на свободу и закончить этот бред с терроризмом. Чарльз выдал мне первое полицейское задание! Теперь я почти коп.

Молчаливый вопрос, одинаковый в глазах обоих моих мужчин, мгновенно наэлектризовал комнату. Я поднесла ко рту чашку, не понимая, почему они так легко напугались.

– Он сказал, что с доступом к внутренней базе мне будет легко это сделать. Хочет видеть список всех необычных предсказаний в «Рид солюшнс». Наши инсайды.

– Ты же не…

– Алло, – позвала я. – Доброе утро, мальчики, с днем дня! Просыпайтесь и думайте: мы можем продать Чарльзу все, что нам нужно. У него остался всего один шпион в компании, потому что Гаурава я нейтрализовала.

От внезапного осознания я резко выпрямилась, едва не пролив кофе на любимый халат.

– Кстати, а он где?

– В подвале, – пожал плечами Эрик. – Жив, если ты об этом.

– Но лучше тебе этого не видеть, – мрачно добавил Рэй. – Что, по-твоему, мы можем показать Чарльзу, не сдав себя?

– Ты мне скажи, это же ты управляешь рынком с помощью ботов. Если я отвезу Чарльзу папку, в которую он поверит, но которая не докажет ничего, кроме того, что он уже знает, мы выиграем время на настоящий план. Его же у нас нет.

– Вообще-то есть, – возразил Эрик. – Пока тебя не было, мы могли заниматься только им.

– Тогда хватит допрашивать меня и расскажите, что придумали.

– С твоей новой вводной его, считай, и нет, – мертвым голосом произнес Рэй. – Так, он действительно в курсе про южноафриканский ранд.

– Знает, что слухи про дестабилизацию в Южной Африке сфабрикованы, – подтвердила я. – Гаурав нашел.

– Не без твоей помощи.

– Откуда мне было знать, что он коп? Я помогала другу не чувствовать себя дебилом.

– Слышала бы ты, как твой друг тебя называет.

– Слышал бы ты, как я называла его, сидя за решеткой, – парировала я. – Могу понять, поверь.

– Знакомство с Чарльзом тоже подстроил он. Их план был в том, чтобы завербовать тебя во время вашего свидания, так что… Ваша поездка к Чарльзу домой стала понятна.

– Точно… Он же предложил «Сити Соул», – вспомнила я. – Вот козел!

Рэй нервно забарабанил пальцами по столу.

– Я могу сдать пару вещей, которые выйдут в реализацию в течение недели, – задумчиво проговорил он. – Конечно, хотелось бы, чтобы они были не только нашими, тогда информация у Чарльза будет, а доказательной базы – нет.

– Давай отдадим их Хэмишу, – предложила я. – Пусть отнесет в «Хьюз», тогда мы все на них поставим, и будет не доказать, кто первый об этом узнал.

– Хорошая идея. В идеале нам бы подтянуть еще кого-нибудь из Сити, чтобы совсем запутать.

– Я сделаю, – откликнулся Эрик. – Остались знакомые.

– Только ты сам на них не ставь, – попросила я, – Чарльз не уверен, что ты в игре, и нам не нужно, чтобы он получил эту уверенность.

– Я не дебил, кроха.

– Когда от тебя ждут результатов? – спросил Рэй.

– А какой сегодня день?

– Утро четверга.

– Значит, завтра. Чарльз забронировал нам вип-столик в отдельном зале в «Сити Соул». Сказал, пойдем на свидание.

Рэй и Эрик моментально напряглись и повернулись ко мне.

– Что? Он точно пройденный этап. Я настолько вам верна, что даже не пыталась соблазнить констебля и уговорить его меня выпустить.

– В обед пришлю номера инсайдов, – решительно кивнул Рэй. – И, судя по всему, я должен тебе новый телефон.

– А можно в этот раз с апгрейдом? Я хочу свежий.

– Можно, если пообещаешь больше не попадаться и не топить мобильники в Темзе, – краешком губ улыбнулся он.

Я перекрестила сердце и молитвенно сложила руки. Эрик с сомнением покачал головой и хрустнул костяшками пальцев.

– Ты большая умница, Уна, – вдруг сказал он. – Не представляю, сколько хитрости и смелости тебе понадобилось, чтобы это провернуть.

– Я аферистка, – с гордостью подняла подбородок я. – Знал, кого нанимаешь.

– Аферистка, – эхом повторил Рэй и положил обе ладони на стол. – Скоро шесть. Если через час не выедем, опоздаем на работу. А я и так не был там два дня.

– Отлично, – оживилась я. – Успеем посмотреть на Гаурава.

Они снова переглянулись, вступая в какой-то немой спор. Рэй неловко поджал губы, словно был против этой идеи, но Эрик покачал головой.

– Нет, – отрезал Рэй. – Это не зрелище для девушки.

– Не понравится – уйдет.

– А можно мне самой решить? – напомнила о себе

– Не стоит сравнивать с пребыванием в полиции, – сверкнул на меня глазами Рэй. – Пока тебя не было, мы тут не сдерживались в выборе методов.

– Все равно хочу посмотреть.

– Я отведу, – перебил Эрик. – Но готовься, зрелище действительно так себе.

Мы спустились все вместе. В подвале жутко несло мочой, и стоило двери открыться, я поняла: то, как со мной обращались в полиции, – пятизвездочный курорт по сравнению с тем, что происходило с Гауравом.

Эрик держал его в помещении, где хранил инструменты, газонокосилку и прочие вещи, без которых невозможно выжить в собственном доме. На старом садовом столике, как я могла догадаться, были разложены орудия пыток. Узнала не все из них – плоскогубцы, садовые ножницы, молоток.

Но главным зрелищем оказался сам Гаурав. Он был привязан к стулу, офисная одежда залита кровью и чем-то еще: бурые, серые и коричневые пятна на стоявшей колом ткани напоминали картины из ужастиков. Когда мы зашли, он открыл один глаз и уставился на меня – второй опух настолько, что веко не двигалось.

– Познакомься, – спокойно произнес Рэй. – Детектив-сержант Аджит Верма, который полтора года назад внедрился в «Рид солюшнс» с целью выяснить, как именно компания зарабатывает деньги.

Тот, кто даже не был Гауравом, открыл рот, чтобы ответить, но смог только прохрипеть, обнажив окровавленные десны. Теперь я заметила, что у него больше не было зубов… И нескольких ногтей на руках тоже.

– Проблемой стало то, – как ни в чем не бывало продолжил Рэй, – что Аджит Верма оказался херовым расследователем и за полтора года не сделал то, что тебе удалось за месяц.

– Надо было прийти ко мне, – погрозил Гаураву пальцем Эрик. – Я бы тебя всему научил.

– Ой, да хватит, – возмутился Рэй. – Я не уверен даже, что простил тебе Уну.

Я не слушала их перепалку. Уставилась в единственный раскрытый глаз Гаурава, понимая, что он тоже смотрит на меня. Внутри болезненно ныло: мы не стали настоящими друзьями. Кофе, совместные обеды, помощь на работе, даже попытка потанцевать на Рождество – все было ложью, которую я так усердно не замечала.

Знала ли Фелисити? И, что еще хуже…

– Хэмиш знает? – спросила я тихо, но меня услышали.

Гаурав кроваво усмехнулся и еле заметно покачал головой. Полицейский под прикрытием, боже, я думала, они существуют только в фильмах. И все же один из них был прямо передо мной.

– Где его зубы? – спросила я вслух, не заметив, что говорю сама с собой.

– Здесь. – Рэй ткнул пальцем в небольшую жестяную коробку на столе. – Хочешь посмотреть?

– Нет, – отвернулась я. – Вы выяснили все, что он мог сказать?

– Да, мы здесь закончили, – откликнулся Эрик. – Осталось понять, куда его деть.

– Еще одна нерешенная задача, – мрачно добавил Рэй.

– Думаю, мы можем что-нибудь придумать.

Я затолкала боль от предательства поглубже, не давая ей выйти наружу сейчас. Еще найдется время и расплакаться, и раскричаться. Сейчас пора было возвращаться на работу, и предстояло убедить себя, что Гаурав Чакраборти просто уволился и нашел команду круче нас. Это не могло быть слишком сложно: Гаурава не существовало нигде, кроме нашей памяти. А здесь, окровавленный и злой, сидел Аджит Верма… Абсолютно незнакомый мне человек.

– Давайте у него выясним. Эй, ты вообще хочешь жить? – повернулась я.

– Да. – Боже, это не голос Гаурава. Он был чужим и слишком резким.

– Нашла, у кого спрашивать, – хмыкнул Эрик. – Это как спросить у тебя, хочешь ли ты торт.

– Хочу, – тут же откликнулась я. – Но это другое.

– Абсолютно то же самое, – ответил Рэй. – Ты хочешь торт, а коп – выжить, посадить всех нас троих и получить новое крутое звание. Этому государство еще и зубы вставит на твои же налоги.

– Ладно, мне здесь хватило, – вздохнула я. – Мы можем решить эту проблему вечером?

На незнакомых людей мне всегда было плевать. Почему мне должно быть не насрать на судьбу какого-то Аджита Верма, который, к тому же, первым на меня напал?

– День точно протянет, – с сомнением произнес Эрик. – Но мне, если честно, не хочется, чтобы он здесь сдох.

– Ну и отлично, тогда подумаем об этом вечером.

– Идем, Скарлетт, – повернулся к двери Рэй. – Опоздаем.

Я не поняла, как это произошло. Даже не заметила движения краем глаза. Просто повернулась, а меня сзади за плечи схватила чья-то рука, а шеи коснулось что-то острое и холодное.

Рэй и Эрик обернулись на шум и застыли, глядя на меня. Не в лицо, нет, немного ниже. Я пыталась скосить глаза, чтобы понять, чем мне угрожают, но ничего, кроме рук, не видела.

– Я убью эту суку, – шепеляво просвистел над ухом Гаурав, – если не дадите уйти.

– Спокойно, – поднял ладони Рэй. – Никаких проблем. Я открываю дверь, ты выпускаешь Уну и уходишь.

Гаурав резко и неприятно засмеялся. Боже, это никогда не был он – ни такого голоса, ни смеха я не помнила. Вся личность моего друга была выдумана и только заполняла пустую оболочку.

Я не верила, что мне угрожал тот же человек, который еще недавно поддерживал. Тот, кому я помогала… Теперь даже казалось, ничего из нашей дружбы никогда не существовало, и почему-то очень хотелось обнять Фелисити, почувствовать, что хотя бы она настоящая.

– Мы уйдем вместе, – произнес Гаурав и сильнее ткнул своим оружием мне в горло. – Или здесь останется минимум два трупа.

Его речь было сложно разобрать из-за шамкающих беззубых звуков.

– Ладно, – кивнул Рэй. – Ты готов? Я открываю дверь.

Я с мольбой бросила взгляд на Эрика, но тот застыл каменным изваянием и продолжал смотреть на мою шею. Черт, от них никакой помощи… Только теперь мне стало по-настоящему страшно. Гаурав не планировать оставлять меня в живых, так же как Рэй и Эрик не хотели этого для него самого.

Скрип тяжелой подвальной двери показался оглушительно громким, но в ту же секунду оружие процарапало мне кожу, а что-то другое отбросило в сторону, заставив упасть прямо в руки Рэю. Я резко обернулась, пытаясь понять, что произошло.

К моим ногам подкатилась отвертка. Я подняла пальцы к шее и нащупала царапину – но кровь не хлестала, как в фильмах. Она только проступала маленькими капельками. Получается… я выжила?

– Это за то, что прикоснулся к ней, – послышался до боли родной голос.

Я подняла взгляд: Гаурав лежал на полу, пригвожденный за руки коленями Эрика. Тот потянулся и с отвратительным хрустом сломал ему правую руку.

Гаурав ужасно заорал, и от этого крика кровь застывала в венах. Рэй притянул меня ближе

– Это за то, что предал ее.

Никто из нас не успел сказать ни слова, когда хруст послышался со стороны левой руки.

– А это за то, что угрожал моей женщине.

Одним движение Эрик свернул Гаураву шею, и мертвое тело мгновенно обмякло на полу. Послышался хрип: легкие покидал воздух.

Я не верила в то, что видела перед собой. Это было слишком… просто слишком. Неожиданно. Страшно. Мерзко. Невероятно.

Эрик поднялся на ноги и повернулся к нам, его звериный взгляд уже был мне знаком, но совсем в других обстоятельствах. Впрочем, сейчас он тоже отличался: особенная холодная жестокость в нем моментально сменилась на тревогу.

– Ты в порядке? – прорычал он.

– Да, – быстро ответила я.

Сжав кулаки, Эрик подошел и жадно поцеловал меня, словно это было единственное, что могло помочь ему прийти в себя. Соприкосновение наших губ не продлилось долго, но стало шумным выдохом для нас обоих.

– Увози ее, – поднял на Рэя взгляд Эрик. – Я разберусь.

Глава 18. Гребаная бывшая

– Он убил его, – вдруг поняла я. – Он убил Гаурава.

Ноги подкосились, и я, еле успев развернуться, опустилась на ступеньки лестницы на второй этаж. Рэй, задержавшийся внизу, быстро оказался рядом со мной.

– Уна, посмотри на меня, – поднял мой подбородок он. – Все в порядке.

Ничего не было в порядке. Я впервые увидела, как умирает человек. Изуродованный и изувеченный, чужой и предавший нас обоих, но все-таки человек. У него есть или были мама и папа. Настоящие друзья. Мечты, цели, желания, рекорды по спринту. Любимое вино.

А теперь нет его самого, и все остальное погибло в подвале вместе с ним. Я не представляла, как вернусь в офис и сяду за стол рядом с его местом. Во мне клубилось так много разных чувств, что сама в них путалась.

– Уна, – снова позвал Рэй. – Он убил бы тебя.

– Мы не знаем…

– Мы знаем, милая. Он приставил отвертку к твоей шее и был готов ударить.

Я смотрела в обеспокоенные голубые глаза и пыталась найти в них ответы на свои сомнения, но там было лишь отражение моих собственных чувств.

– Пойми, – Рэй перехватил мои руки, прижимая к себе, – Гаурава Чакраборти никогда не существовало. И вашей дружбы… тоже. Эрик убил другого человека.

– Не знаю, как мне с этим жить, – призналась я.

– Сейчас тебе нужно подняться и смыть кровь. Потом обработаю твою рану, мы оденемся и уедем. Когда вернемся, ни тела, ни воспоминаний уже не останется.

– Они есть в офисе.

– Попробуй представить, что настоящий Гаурав уволился. Нашел себе другую работу, собрал вещи и переехал в Нью-Йорк.

Рэй сел на ступеньку рядом со мной и крепко обнял. Моя голова ударилась о его грудь, а коже начало передаваться чужое тепло.

– Теперь Гаурав станет звездой Уолл-стрит. – Тембр его голоса стал мягким, почти мурчащим. – Возьмет наши знания и накопленные навыки, начнет делать самые точные валютные прогнозы во всей Америке. К нему будут приходить за советом все финансовые шишки Нью-Йорка, а он расскажет им историю, как когда-то жил в Лондоне и дружил с Уной Боннер и Фелисити Гуд.

– И соревновался в сексе с Хэмишем Ливингстоном, – добавила я.

– Оставался хорошим парнем из Кембриджа и всегда приходил на помощь.

Пусть мне было уже не пять лет, но в эту историю почему-то очень хотелось верить. Я зажмурилась, представляя Гаурава на Манхэттене, только в антураже «Секса в большом городе». Моего Гаурава, а не того, кто изменился в лице на парковке, услышав свое настоящее звание.

Дышать становилось легче. Не сразу, но постепенно паника уходила, освобождая место для грусти от потери друга. Я больше не смогла бы с ним пообедать, но… может, в Нью-Йорке у него все будет хорошо?

– Я готова собираться, – отстранилась я.

На это потребовалась целая прорва сил, но теперь хотя бы не было так страшно. Рэй прижался губами к моему лбу и выпустил из рук.

– Иди в душ, я сейчас приду.

Горячая вода становилась красной, коснувшись меня, но кровь быстро смылась, и единственным, что могло напомнить мне о произошедшем, осталась саднящая царапина на шее. Я выбралась из душа и долго, внимательно изучала ее: кожа оказалась достаточно повреждена, чтобы бояться шрама, но не настолько, чтобы пробить вену или артерию, или что там было.

Когда я вышла обратно в свою спальню, вспомнила: не закинула в стирку одежду, в которой провела двое суток в полиции. И что еще хуже – те сапоги, мои самые любимые в мире, теперь вызывали только ненависть.

– Ты отлично выглядишь, – заметил Рэй. – У Эрика в аптечке почти ничего нет, так что… Тут у меня лосьон после бритья. Зато с антисептическим эффектом.

– Зачем он ему? – задумчиво спросила я. – У него же борода.

– А это мой. Я тут практически живу с момента, как тебя похитили.

От его пальцев пахло… им. Тот самый мятный аромат, что я чувствовала по утрам, когда мы собирались на работу. Он успокаивал нервы и дарил странное ощущение безопасности. Ведь это был Рэй, человек, который, хоть и приносил мне боль, всегда после себя оставлял лишь уют и тепло.

– Еще мы с Брендой привезли несколько вещей из твоего гардероба. Не уверен, что ты захочешь надевать то, в чем была.

– Никогда, – вздохнула я. – Обиднее всего за сапоги.

– Те самые сапоги? – улыбнулся Рэй.

– Да, которые стоили мне… вам тысячу фунтов. Не уверена, что смогу еще когда-нибудь их надеть.

– Значит, мой долг перед тобой растет. Телефон, сапоги. Одежду тоже компенсировать?

На секунду в голове пробежала мысль соврать и получить еще немного денег, но тут же исчезла. Рэй платил мне достаточно, чтобы покрыть настолько мелкие расходы.

– Нет, ее не жалко.

Конечно, половина моего гардероба была с дьявольской аккуратностью развешана в шкафу. Рубашки выглажены, брюки – шов к шву. Стоило поучиться у профессионала.

Рэй не дал мне сесть за руль. Молча забрал ключи от «Мини-Купера», открыл пассажирскую дверь и даже не дал попрощаться с Эриком. Хотя я и не была уверена, что тот жаждал сейчас меня видеть.

Мы выехали на дорогу, и выигранное ненадолго спокойствие начало сменяться странным дискомфортным ощущением. У меня словно звенело в ушах, и от этого дрожь пробегала по телу, а кожа покрывалась мурашками.

– Не молчи, пожалуйста, – вспомнила я. – Мне нужно слышать чей-то голос, когда я не одна.

– Что-то произошло там?

– Не совсем, просто моим надзирателям, кажется, запретили со мной разговаривать. И это было отвратительно. Понимаю, глупо звучит, но это

Я машинально облизала губы, все еще потрескавшиеся. Воспоминания грозили очередными слезами, и мы с памятью избавлялись от них, как от сорняков.

– Они заплатят за это, – сухо ответил Рэй. – В полной мере.

Он нахмурился, глядя на дорогу, но замолчал совсем ненадолго. Словно вспомнив о моей просьбе, покрепче сжал руль и тяжело вздохнул.

– Может, спросишь, что тебе интересно?

– Как будто ты ответишь.

– Ты никак не поймешь, что ситуация изменилась. – Его голос стал жестким. – Ты, я, Эрик – мы втроем против правительства. И хранить секреты в этом случае – глупость.

– Ты так говоришь, будто произошло что-то серьезное, – отвернулась к окну я, – а всего лишь твою шпионку посадили в тюрьму.

– Я понял, что есть какая-то проблема, только к обеду, – глухо ответил Рэй после недолгой паузы. – Зашел в кабинет, ваши места пусты. Гуд прикрывает тебя так, будто ты вышла на тайную миссию, рассказывает глупости о твоем здоровье, о том, что иногда девушкам нужно остаться дома, и твое отсутствие полностью легально. У Чакраборти и вовсе никакой легенды. Потом уже увидел сообщение от Эрика.

Он говорил спокойно, но я не в первый раз слышала этот голос и смогла уловить еле пробивающуюся сквозь эту неприступную маску дрожь.

– Подумал, ты осталась в Бексли. Злился. Ближе к вечеру получил вопрос от него, почему ты не отвечаешь. Вот только тогда мы поняли, что тебя нет нигде. Он поехал в Хаверинг, заметил, как за входом следит полиция – они даже не слишком скрывались.

– А это еще зачем?

– Явно ждали одного из нас. Эрик свернул в «Дилдополь», к Бренде, там подтвердилось: ты не выходила на связь ни с одним из нас. Вашу квартиру в итоге поехал проверять какой-то Гидеон. Когда оказалось, что ты исчезла, я отправился к Эрику в подвал. Чакраборти держался часа четыре, прежде чем заговорил.

– Зубы… Это ты ему?

– Зубы. Ногти. Ребра. Много всего случилось. Мы не могли приехать тебя вытаскивать, даже когда выяснили, где ты. Кстати, знала, что была в секретном отделении полиции?

– Поняла по отсутствию вывески.

– Его открыли после две тысячи десятого, когда произошел Flash Crash, и американцы рассказывали нашему отделению, как же те плохо работали. Империю это здорово взбесило, но вместо дополнительных полномочий финансовому контролеру они просто дали им своих собственных полицейских.

– Я видела всего четверых.

– Не думаю, что там больше шести, иначе походы констеблей в кофейню за булочками выглядели бы слишком подозрительно.

– Я вспоминала о вас, – призналась я. – Надеялась, вы придете за мной.

Сидела одна в клетке, в ожидании очередного допроса, ревела и мечтала, что меня спасут. Наивная идиотка, которая принимала Рэя и Эрика за спецагентов или супергероев. Я помнила, как больно было осознавать, что мои мечты остались только глупыми мечтами.

– Мы собирались, – ответил Рэй. – Знали, что не поможем, скорее, сядем рядом с тобой, но все равно срывались. Представляю, как это выглядит, и понимаю, что теперь тебе сложно воспринимать нас серьезно. Мало есть того, что я не отдал бы за то, чтобы не быть бессильным в той ситуации.

Он вздохнул и замолчал, но тут же словно вспомнил, что тишина была болезненной для меня. И с явным трудом продолжил.

– Когда Эрик занял мое место в подвале, он избил Чакраборти до потери сознания, привел в чувство и продолжил делать то же самое. Прошло время, пока тот наконец устал и заговорил о тебе.

Картины, которые он рисовал словами, вставали перед глазами, как живые. Описываемое отчаяние казалось материальным, и у меня сжималось сердце. Да, мне было страшно и одиноко… Но Эрик и Рэй не радовались моему отсутствию. Когда я вернулась, они выглядели изможденными. Оба.

– Он сказал, что есть три варианта. Двадцать четыре, тридцать шесть и сорок восемь часов – в зависимости от того, как ярко Уотерби опишет прокурору степень твоей опасности. И тогда же Чакраборти сказал, что на первый вариант можно не рассчитывать. Мы задели эго, а это самая болезненная точка у такого человека.

– Вы ждали дома?

– Вместе с Брендой. Синяк у Эрика видела?

– Это она, я уже знаю.

– Никогда не принимал во внимание женскую дружбу, но твои девочки доказали слишком многое, – усмехнулся Рэй. – На мое сообщение, что ты приболела и отлежишься дома, Гуд обрушилась на меня со всей своей мощью. Высказала, что я не имел права с тобой связываться, угрожала пойти к эйчарам и написать заявление.

– Она хороший человек, – кивнула я. – В отличие от нас.

– Начинаю подозревать, что во всем «Рид солюшнс» есть только один хороший человек, и это Фелисити Гуд. Бренда, к слову, удивила не меньше.

– Вот ее не представляю с вами.

– После того как ее гнев утих, Бренда расплакалась. Обвиняла нас во всех произошедших с тобой бедах, а потом заявила, что не уедет, пока ты не вернешься, ведь нам верить нельзя.

Не думала, что обо мне будут беспокоиться столько людей. Это ведь все еще я, Уна Боннер, аферистка без привязанностей. Человек, который забывает о чужих праздниках и может не отвечать неделями. И я никогда не была достойным другом… Но теперь очень хотелось им стать. Правда, пока я даже не представляла, как.

– У тебя хорошие подруги.

– Мне с ними повезло, – подтвердила я. – Им со мной – не очень.

– Не знаю насчет этого, нам с Эриком не на что жаловаться: ты ведь даже там прикрыла наши задницы.

– Совсем другое, ты мне за это платишь.

– Не помню, чтобы оплачивал тюремное заключение.

Рэй потянулся за моей ладонью, переплетая наши пальцы.

– Не представляю, чего тебе стоило молчание. Ты могла сразу сдать нас и выйти в тот же час на свободу. С твоими талантами ты способна все вывернуть так, что еще бы проходила как жертва.

– Даже не думала о таком, – соврала я.

– Ну да, ну да, – закивал Рэй. – Все равно я благодарен, что выбрала меня. Нас.

Я помолчала, чувствуя себя намного лучше. Этот недолгий, но предельно честный разговор прояснил достаточно, чтобы развеять последние сомнения. Во всем происходящем дерьме мы не разбегались каждый в свою зону безопасности, а держались вместе и готовились дать копам отпор, как команда.

Уна Боннер – командный игрок. Скажи мне кто-нибудь такое год назад, я бы умерла, подавившись слюной от смеха.

– Можно я все-таки задам вопрос?

– Конечно, – сжал руку сильнее Рэй. – Нам много всего придется обсудить.

– Ладно… – вздохнул он. – Ожидаемый вопрос. Это не очень длинная история, к тому же довольно скучная.

– И все-таки я хочу знать.

– Не удивлен. Познакомились в Оксфорде, когда мы учились на втором курсе, а она на третьем. Лейла сначала пыталась лавировать между нами и держать в секрете, что спит с обоими. Только ты сразу пойми: это не было отношениями в классическом смысле. Никто из нас не хотел «долго и счастливо», в приоритете у всех стояло обучение. Мы попали в Оксфорд не для того, чтобы развлекаться, как… аристократическая половина нашего университета.

– Никогда даже не думала туда поступать, – призналась я.

– Весь Оксфорд делится на две части: тех, кто родился поступившим в него, и тех, кто разорвал задницы за единственный в жизни шанс выбиться в люди. И не думай, что мы были самыми умными: студенты попадают туда не совсем за талант… Нужно попасть в нужную квоту.

– У тебя дед там работал?

– Да, Эрик прошел по религиозной квоте, а Лейла – дочь мигрантов с Ближнего Востока.

– Как быстро вы поняли, что роман у вас на троих?

– Через пару недель. Договорились, что вместе веселее.

– И у вас было?..

– Втроем? – повернулся ко мне Рэй. – Естественно, было.

– И чем это закончилось?

Не представлять их втроем. Не представлять ни в коем случае!

Я страшно завидовала тому, что у Лейлы был опыт, который из-за нее же не светил мне. Когда две противоположности ласкают с разных сторон, в четыре руки, и дарят те самые ощущения в двойном объеме…

Конечно, я тут же все представила.

– Ничем хорошим. Лейла не смогла поддержать нашу договоренность не портить секс чувствами и никого не выбирать. Она хотела создать новую пирамиду, больше той, первой, и позвала одного из нас с собой. Даже устроила шоу из признания в любви, чтобы крепче привязать к себе.

– Кому она призналась?

Ответом был тяжелый вздох Рэя.

– Мне. Я не хотел стать ритм-гитарой там, где уже планировал соло-карьеру. Сообщил об этом ей, сообщил Эрику…

Он сделал паузу. Мы заезжали в район Канэри-Уорф.

– Она разбила ему сердце. Сдашь, что я проболтался, – накажу. Но… Эрик больше не заводил отношений дольше, чем на неделю.

– Откуда ты знаешь? – рассмеялась я, наверное, от стресса.

История расставила по местам так много недостающих пазлов, что каждое действие Эрика и Рэя, казавшееся странным тогда, теперь объяснялось самой простой логикой. После Лейлы они не потерпят девушку, которая показывает предпочтения, пообещав быть с ними обоими.

А я и не собиралась. Меня настолько устраивало то, как они друг друга дополняли, что даже если заставили бы выбирать, все равно не смогла бы.

– Присматривал.

– Вы не общались пять лет.

– Не общаться с кем-то не мешает присматривать за ним, – покачал головой Рэй.

– Тогда как ты не заметил меня?

– Тебя он прятал с самого начала. Никаких публичных появлений, его круг общения не в курсе твоего существования, вы даже не появлялись вместе в городе.

– Знаешь, что еще я не понимаю? – вздохнула я. – Какие у вас вообще отношения.

Рэй остановил машину в квартале от нашего офиса и повернулся ко мне.

– Долгая история, расскажу в следующий раз. Но когда мы учились вместе, мы были куда ближе, чем просто однокурсники. Я считал его почти братом, мы даже проводили праздники друг у друга дома. И мечты тогда у нас были общие.

Он застегнул пальто и открыл дверь, впуская морозный февральский воздух.

– Тебе придется самой доехать до парковки, я почти уверен, что там будут ждать. А я приду на работу пешком, как обычно. И помни: официально мы все еще не вместе.

Прежде чем пересесть за руль, я проводила взглядом его фигуру, кутавшуюся в теплый и кусачий шарф, не в состоянии пошевелиться. Эрик и Рэй были настолько близки? Кто тогда их рассорил, Лейла или… кто-то еще?

Я думала об этом все время, что ехала в офис, ставила машину на ее парковочное место, поднималась в лифте. И только когда меня встретила Фелисити, которая при моем появлении даже встала из-за стола, удалось переключиться.

Наверное, это выглядело странно… Но мне было плевать. Я подбежала к Фелисити и обняла ее так крепко, как могла. Да, глупое проявление привязанности, но я за двадцать три года не научилась ни привязываться, ни проявлять это, и сделала единственное, что пришло в голову.

Фелисити обняла меня в ответ. Это было тепло и совсем уж необычно, но не так агрессивно, как с Брендой. Захотелось познакомить этих двоих и выбраться втроем куда-нибудь. Правда, подобрать место, которое подошло бы обеим, то есть чтобы там подавали и кебаб, и «Мимозу», стало бы той еще задачкой.

– Я боялась, ты вообще не вернешься, – вздохнула Фелисити. – Блэк совсем довел?

– Нет, просто оказалось, что у меня переутомление, – не моргая соврала я. – Провалялась в постели, даже ничего не ела. Сил не было. Прости, что не написала… Сломала телефон, а новый заказать не смогла.

– Не удивлена, что это произошло. Во-первых, ты загоняла себя на работе, а во-вторых, Блэк тебя правда извел. Надеюсь, телефон ты сломала о его голову, поэтому он тоже не появлялся.

– Сходим вдвоем на ланч? – предложила я. – Расскажешь, как вы тут жили без меня.

– Обязательно! И если захочешь заполнить официальную жалобу на Блэка в эйчар-отдел… Все образцы готовы.

– Ты лучшая, – еще раз обняла ее я. – Пойду посмотрю, что нападало за мое отсутствие.

– А мне нужно разобраться с отчетами по валюте, – вздохнула Фелисити. – У нас уволился Гаурав.

Рана на сердце разошлась по шву и закровоточила, затапливая душу болью. Гаурав… Наверное, мне стоило думать, как и Фелисити, что он просто уволился. Сложнее всего было держать лицо, пока в ушах звенел его последний крик, сопровождающийся хрустом костей.

И потом – хрип воздуха, выходящего из тела. Выдох мертвеца.

– Не знала, что он… Так быстро?

– Просто не вышел в понедельник, – вздохнула Фелисити. – Я получила его уведомление по почте, «с сегодняшнего дня». И потом короткое письмо, где он объяснял, что договорился о новой работе, и они не могут ждать.

– Как ужасно. – Кто его написал? Эрик? – Одним днем, просто не выйти…

– Надеюсь, последняя моя проблема в этом месяце, еще одну я не выдержу.

– Прости, не хотела быть твоей проблемой.

Это вылетело неожиданно и так искренне, что я сама себе удивилась.

– Ты и не стала. Рада, что теперь все в порядке, – улыбнулась Фелисити.

– Вестминстер! – вошел в кабинет Хэмиш.

Вот кто совсем не изменился и

Такой же корпоративный шпион, как и я.

– А ты еще здесь? – натянула зеркально самоуверенное лицо я. – Тебе что, никакой другой работы не предложили?

– Если я отсюда и уйду, дурила, то только в свою компанию.

– «Ливингстон пиздаболинг», уже представляю.

– Фел, а проставь ей прогулы вместо больничного, – поморщился он. – Она так бодро со мной гавкается, что не верится, будто болела.

– Рабочий день уже минуту как начался, – угрожающе ответила та. – Вы собираетесь оба здесь его провести?

Что бы ни произошло с нами после, я уже знала точно: Фелисити – единственная, кого я спасу. Даже если придется заплатить свободой.

Глава 19. Гребаные чувства

Лула встретила меня своей обычной солнечной улыбкой. Одной ей она могла осветить весь кабинет без окон, который был отдан под айтишников. Только теперь у Лулы оказался собственный огороженный угол, и, хоть несколько пар глаз и пробуравили меня, пока я шла к нему, мы могли разговаривать в относительной приватности.

– Рэй сказал, ты много пережила, – сочувственно протянула она. – И что я должна передать тебе это.

Даже в этой ситуации он позаботился о чертовой ленточке. Коробка с новым телефоном была упакована и перевязана, превратившись в настоящий подарок, как на Рождество или День матери. А еще внутри обнаружилась вторая часть: банковская карточка.

– Что за щедрость, – улыбнулась я, глядя на его имя на карте. – Как думаешь, там вообще есть деньги?

– Покажи, какой банк, – деловито отозвалась Лула. – Здесь будет тысяч пять – десять, не больше.

– Ты настолько в курсе его финансов?

– Ой, да брось, я взламываю его технику от скуки, ему говорю, что для тренировки, а он убеждает себя, будто это удержит меня от взлома кого-нибудь посерьезнее.

– То есть ты знаешь о нем все?

– Точно больше, чем он думает.

Лула убрала со лба непослушные фиолетовые волосы и откинулась назад в кресле.

– Ты знала, что он запер меня в четырех стенах на целую неделю и вернул только сейчас? – недовольно наморщилась она. – Когда у тебя будет суперконтролирующий кузен-мудак, тоже будешь знать, как его выбесить.

– И что ты сделала? – поняла намек я.

– Не сделала… Но пообещала рассказать его маме, что он с тобой встречается, – тут же просияла Лула. – Если еще раз такое устроит.

– Надеюсь, ты в этот момент будешь уже у ирландской границы.

– Да сейчас, я больше не побегу.

Лула со своей обычной детской непосредственностью обвела рукой кабинет.

– Раз уж я так нужна, пусть терпит. Кстати, если эта карточка опустеет, за большую шоколадку могу перевести еще денег с его счетов.

– Необязательно, – рассмеялась я. – Но идея отличная.

Ланч давно прошел, но мне не хотелось уходить отсюда так нагло, просто получив желаемое. Лула, хоть и сияла позитивом, все равно казалась очень одинокой девочкой. А после всего, что я о ней узнала, – тем более.

– Не хочешь сегодня сбежать пораньше и поужинать вместе в ресторане на втором этаже? – спросила я. – Это взбесит Рэя еще больше.

Она провела языком по зубам, думая над моим предложением.

– Давай завтра, – наконец решила Лула. – Сегодня у меня куча работы, я как раз останусь и закончу ее.

Она заговорщически наклонилась ко мне, переходя на шепот.

– Мне нужно доработать кое-где систему Чесмора, а она дырявая, как старые штаны.

– Ладно, но у меня есть еще один вопрос.

Который не выходил из головы с самого полицейского отделения.

– Жги.

– Я случайно узнала полное имя Рэя, – так же шепотом произнесла я. – И мне просто интересно: твоя мама тоже любит… странные имена?

– Нет, моя нормальная, – широко улыбнулась та. – Я всего лишь Талула Присцилла.

Я сдержала смех и донесла его не только до коридора, но и до самого рабочего места. Присцилла! Господи, что за семья дает детям имена из Средневековья? У них вообще есть электричество? И как они позволили Луле научиться читать?

На меня никто не смотрел, и поэтому я спокойно включила новый телефон. Сим-карта на месте, чат с Эриком и Рэем восстановлен, но там пока стояла тишина.

«Наконец-то, – всплыло наверху экрана сообщение. – Думал, Лула забыла».

Я не успела ответить, когда следующим пришел столбик с номерами, в которых безошибочно угадывалась старая добрая логика нумерации инсайдов.

«Постарайся незаметно пропихнуть их Ливингстону».

«Есть, сэр», – ответила я.

«Как все уйдут, зайди ко мне в кабинет».

Ни разу еще не заглядывала туда… Внизу живота все сжалось от предвкушения. Кабинет Рэя был моей запретной зоной, и сама возможность пересечь последнюю личную границу казалась схожей с карибским конфликтом по напряжению.

Если секс в его кабинете не будет подобен ядерному взрыву, я отказывалась жить эту жизнь.

Но сейчас нужно было вернуться к работе и выполнить новое задание. Открыв каждый из инсайдов по очереди, я попробовала найти между ними связь и запомнить всю информацию. Рэй выбрал их из разных сфер, и единственное, что объединяло их все, – примерное время реализации.

Получалось, он выигрывал нам три недели. Достаточно, чтобы придумать план и как минимум начать его реализовывать. И точно достаточно, чтобы Чарльз был спокоен и занимался пропажей своего информатора, а не мной.

Полагаться на память стало страшно, так что я нагло, не стесняясь камер, переписала суть себе в блокнот. Господи, что со мной стало? Еще три месяца назад я тряслась, опасаясь, что Рэй заметит подозрительное движение или лишний взгляд. А теперь самое пугающее лежало далеко за пределами этого офиса. В Стратфорде.

– Охренеть! – довольно громко воскликнула я, для убедительности поднимая брови и округляя глаза. – Не может быть.

– Распродажа? – приподнялся из-за перегородки Хэмиш.

Конечно. Для него любопытство было так же естественно, как дыхание, и он не прошел бы мимо моих эмоций.

– Нет, тут во внутренней базе…

Я осеклась, демонстративно сворачивая все окна.

Знаете, как заинтересовать дурака? Завтра расскажу.

– Нет, забудь. Это слишком странно.

Купился, как ребенок на сладкую вату. Хэмиш из последних сил старался сохранять стать и самообладание, но я-то видела, как его лицо вытягивалось, превращаясь в крысиную мордочку.

– Слава богу, хоть ты вернулась, – выдохнул он.

Взял кресло Гаурава – сука, опять ком в горле и мертвое тело перед глазами, это когда-нибудь пройдет? – и подтянул ко мне.

– Без вас двоих здесь было так уныло, я еле досиживал до конца дня, – пожаловался Хэмиш. – Показывай, что нашла.

– И не собираюсь, – яростно прошептала я. – Мы сидим под камерами.

– Настолько интересное?!

Я тяжело вздохнула и открыла один из инсайдов, сразу

– Откуда? – бросил он, пока с жадностью пожирал глазами короткую записку.

Через три недели боты планировали обрушить репутацию сыну одного миллионера из Кардиффа, чтобы снизить цену на акции его холдинга, который только-только вышел на IPO.

– Говорю же, копалась во внутренней базе.

– Охренеть, это же… Ты представляешь, сколько можно заработать, если сыграть на понижении?

– Да будь ты тише.

Я толкнула Хэмиша, заставляя его отлепиться от экрана.

– Ты только это нашла? – быстро спросил он.

– Нет, там… шесть таких. Просто я куда-то залезла, сама не особо поняла. Даже… – я обернулась на камеру, – даже случайно закрыла сам поиск. Теперь не повторю.

– А история?

– Очистилась.

– Ты помнишь, что там написано?

В глазах Хэмиша загорелся азарт. Готова была поспорить, где-то в районе затылка раздался звук открывающейся кассы, пока остальной мозг лихорадочно подсчитывал прибыль.

Я снова обратила его внимание на камеры.

– Нет, это слишком опасно, я ничего не буду говорить. Просто… забудь, что ты видел.

– И ты это так оставишь? – начал давить он. – Я знаю место без камер, пойдем за мной.

Если Хэмиш имел в виду парковку, на которой стояла моя машина, то история становилась цикличной. Я поднялась, надеясь, что Рэй присматривал за камерами и не оставил бы меня наедине с еще одним шпионом в этой компании.

Кстати, на кабинет их уже нашлось слишком много. Наверное, стоило внимательно приглядеться и к остальным коллегам – мы вычислили одного копа и одного шпиона конкурентов. А знаете, сколько в Лондоне было инвестиционных компаний? Если каждая из них заслала по человеку в отдел аналитики, мы получались самым ненормальным офисом в городе.

А вдруг это и было амбицией Рэя? Тогда мои аплодисменты.

Хэмиш вывел меня куда-то за бухгалтерию, в ту часть этажа, которая ни разу не была мне нужна. На одной из дверей заметила значок зажженной сигареты – конечно, туда мы и зашли. В Англии запретили саморазрушение, когда я была ребенком, и теперь все места для курения обязали огородить. Наше представляло собой чертов балкон.

Да-да, открытое всем ветрам место посреди февраля. Я мгновенно запахнула полы пиджака, надеясь, что не заболею. Оглянулась к потолку в поисках спасительной камеры, но ее там действительно не было. Проклиная Рэя за вранье, попыталась спрятаться от сквозняка за стеной, но теплее от этого не стало.

– Прости, но мне правда нужно знать, – быстро сказал Хэмиш.

– Да с чего такая срочность?

– Все слишком подозрительно. То, как уволился Гав… Он не собирался, но я всегда думал, что парень знает больше, чем говорит. Если есть что-то необычное здесь, нам обоим стоит быть в курсе заранее, иначе не успеем уйти.

– Ты эту кашу прямо из головы выплюнул? – вежливо уточнила я. – Слова вроде понятны, но в смысловые блоки не складываются.

– Окей, в «Рид солюшнс» не все так гладко. И если есть что-то, что выбивается из общей картины, нам обоим стоит знать. Вдруг это поможет вовремя сбежать.

– Я не собираюсь, мне для резюме нужен как минимум год, – вздохнула я. – Но если тебе так интересно…

Неторопливо, хоть и с каждой секундой превращалась в сосульку, я перечислила Хэмишу все те инсайды, которые ему стоило знать. Удивительно, как на таком холоде у меня еще работала память.

– Ничего себе! – присвистнул тот. – Ты раскопала очень крутую штуку.

– Да и хер с ней, – потерла ладони друг о друга я. – Мне холодно. Наслаждайся, а я пойду.

Он остановил меня. Мой взгляд, я надеялась, выражал достаточно раздражения, чтобы Хэмиш убедился, что никто в офисе, кроме него, не понимает величайшей ценности в моих инсайдах. Особенно я сама.

– Ты точно рассталась с Блэком? – вдруг спросил он.

– Пошел в жопу, – взорвалась я. – Да, провалялась три дня в постели, не ела, не могла подняться и еле доползала до туалета, потому что не рассталась с ним.

Его взгляд скользнул к моим особенно впалым после полиции щекам. В целом двое суток без еды не прошли бесследно, и даже торт не смог восстановить мой обычный вид так быстро.

– Если захочешь избавиться от «Рид солюшнс», скажи, – вдруг предложил Хэмиш. – Ты слишком умна для этого места.

Я была слишком умна для него самого. Боже, мужчины настолько быстро и легко велись на мои схемы, что, если бы не существовало Рэя и Эрика, которые всегда умели видеть меня насквозь, их стоило запатентовать.

– Сказала же, год. Не раньше октября.

Пока Хэмиш хлопал глазами, я выбежала с балкона и быстро добралась до туалета, чтобы вымыть замерзшие руки горячей водой. Кажется, все сработало, по крайней мере, он не сомневался в правдивости моих инсайдов и точно не думал, будто я выдала их нарочно.

И что это было в конце? Приглашение в инвестиционный банк «Хьюз»? Я рассмеялась в голос, представив лицо Чарльза, которому сообщат, что его новая шпионка уволилась и перевелась в другую компанию. Шекспировская трагедия в двух актах!

Когда я вернулась за свой стол, Хэмиш уже делал вид, что занят. Я была благодарна ему за это: теперь наконец могла закопаться в свои обычные скучные задачи, которые на фоне аттракциона травмирующих событий казались не работой, а настоящим отдыхом. Итак, дорогой пивной концерн, что у нас сегодня по креативам?

Погрузившись в нормальную работу, которая нравилась мне не меньше ненормальной, я не заметила, как прошло время. Хэмиш и Фелисити оба напомнили мне не задерживаться, но мое обещание «вот-вот, пару минут, и закончить» было лишь наполовину правдой.

Как только кабинет опустел, я подхватила вещи и на дрожащих от предвкушения ногах отправилась к двери, на которой была прибита табличка «Генеральный директор Леопольд Вустридж, барон». Никогда еще сюда не забиралась, и даже не думала, что выпадет такой шанс.

Стук по пустотелому дереву вышел слишком звонким и заставил меня саму вздрогнуть. Я прислушалась в ожидании ответа, но его не последовало. Черт, стоять даже вечером посреди коридора было слишком подозрительно, и если Рэй хотел сохранить наше общение в тай…

Дверь распахнулась, но за ней меня никто не ждал. Черт, нашел время для таинственности: я уже была на таком взводе, что с трудом сохраняла спокойствие. Но выбора не оставалось: я хотела попасть сюда? Нужно было заходить.

Внутри оказалась обычная переговорка! Я представляла себе драконье подземелье с секс-качелями, свисающими с потолка, – и плевать, что им нечего было делать в офисе, –

Дверь за мной захлопнулась: Рэй стоял за ней. Теперь я заметила еще две двери с двух сторон комнаты, видимо, отдельные кабинеты для них с бароном.

– Какой твой?

– Слева.

Рэй крепко обнял меня, прижался губами к макушке… и тут же отстранился, будто этого не было. Мне не стоило обращать на это внимание: классическая офисная переговорка, как со стоковой фотографии, классические стулья, лампы, белые стены, классический тараканий оркестр в голове Рэя Блэка.

– Пойдем ко мне, – позвал он.

Если там был ковролин и такой же стол, как у меня, я не собиралась здесь трахаться. Это стало бы хуже, чем унылое монотонное «Да, Газ, ты лучший, Газ», которое раз за разом повторяла соседка сверху по ночам. У нас с Брендой Газ был вечным лидером антитопа любовников, а мы обе видали… всякое.

Мои размышления оказались в корне неверными: за самой простой дверью прятался кабинет, который отличался от всех остальных. Обитые деревянными панелями стены, высокий шкаф и темный пол. А ближе к дальней стене расположился широкий стол с маленькой статуэткой в виде лошади, явно новым и нераспечатанным канцелярским комплектом и ноутбуком, с двух сторон которого было вытянуто по дополнительному экрану. Завершало картину скромное черное кресло.

– Ты каждый раз впечатляешь все больше.

Рэй присел на краешек стола и жестом пригласил меня к единственному креслу.

– Ты точно из Вестминстера? – слегка улыбнулся он. – Я почувствовал актерскую школу уровня Национального театра.

– Это ты еще меня на балконе не видел.

– Видел. И слышал. Ты встала рядом с камерой.

На мой вопросительный взгляд он только пожал плечами.

– Не везде камеры установлены компанией. Часть – моя личная.

– У тебя здесь не оборудовано для посетителей, – кивнула я на кресло.

– Им тут нечего делать. За последние пару лет ты первый человек, кроме технического персонала, который сюда зашел.

Я оглянулась еще раз. Рэй побеспокоился о том, чтобы место, где он проводит больше всего времени, было похоже на его собственный дом. Только без панорамных окон.

– Раз я выполнила свою задачу, могу ехать к Эрику? Или у тебя есть еще планы?

– Я надеялся, что ты заедешь за сапогами и отправишься к себе домой, – нахмурился Рэй. – Твое отсутствие там может вызвать подозрения.

– Тогда уеду туда ночевать, – не стала спорить я. – А сапоги подождут до выходных. Сейчас я нужна Эрику.

– Он в порядке, мы уже общались.

– Рэй, – протянула я, с трудом скрывая раздражение, – он сегодня сделал вещь, после которой нормальный человек не может быть в порядке.

– Странно называть Эрика нормальным.

– Странно не называть его так. Мы еще и оставили его наедине с последствиями.

Неужели так сложно было понять, что убийство не может за день рассосаться в сознании совершившего его человека? Я с трудом представляла ужас, в котором Эрик варился в собственной голове, и хотела поддержать хоть как-нибудь.

– Большой мальчик.

– А я – большая девочка, но, когда вернулась из тюрьмы, вы обо мне заботились. Скажи, есть логичное объяснение тому, что ты не хочешь, чтобы я туда ехала?

Рэй испытующе посмотрел на меня, но я не сдавалась. Мы выдержали долгое молчание, и наконец он покачал головой.

– Просто хочу, чтобы ты хорошо отдохнула и не решала наши проблемы. Как это выглядит? Молодая девушка делает круг за город, ведь нужно утешить взрослого мужика, потому что ему грустно?

– Если тебе понадобится, чтобы я была рядом, буду.

Сделав шаг вперед, я пробежалась пальцами по щеке Рэя. Камеры? Насрать. После всего, что я знала про Лейлу, если хотела, чтобы мои мужчины не переживали из-за нашей новой договоренности, стоило донести одну простую мысль: каждый день я просыпалась и не выбирала между ними. Показывать свои предпочтения, стравливать их между собой – какая невозможная чушь. Я наслаждалась ими обоими настолько, что, как жадный ребенок, зажала бы обе эти конфеты в кулачках и отмутузила любого, кто попытался бы их отнять.

Мне кажется, в моем детстве была похожая история… Нужно уточнить у мамы.

– А сегодня он убил за меня, – тихо произнесла я.

– Я знаю, – глухо ответил Рэй.

– Кстати, спасибо за подарок. Он ужасно вовремя.

– Если тебе нужно что-то кроме сапог…

– Да там мелочи, – подмигнула я. – Может, сумка или сережки. На что хватит твоих пяти тысяч… Или десяти, я точно не знаю.

– Лула сдала.

– И не только это… Что не так с ее угрозой позвонить твоей маме?

В обычно холодных глазах Рэя промелькнула паника.

– Она это сделала?

– Еще нет, – наклонилась к его губам с поцелуем я. – Но настроена решительно.

– Ни хера не смешно, – нахмурился он. – Если она это провернет, мать захочет с тобой познакомиться.

– На такое мы не договаривались, но… В чем проблема? Скажешь ей, что Лула пошутила или что мы уже расстались.

– Ты не знаешь мою мать. Это стальная женщина, если ей хотя бы покажется, что у меня появилась девушка, заставит приехать в Уотфорд на чашку чая, а если требование не будет выполнено, заявится сюда, в офис, и разрушит нам всю конспирацию.

– Тебе придется вести себя хорошо с Лулой, – заметила я.

– Это и пугает. Знаешь, как часто у нее меняется настроение?

С каждым новым словом с него слетало все оксфордское напыление. Даже говор немного изменился, становился мягче, чуть округлее – Мидленд находил себе дорогу домой.

– Хорошо, попрошу ее не делать резких движений, – сдалась я. – А сейчас поеду к Эрику.

– Только сделай круг через Сильвертаун, – попросил Рэй и вдруг сжал мою руку. – Чтобы тебя видели по пути на север. Судя по всему, полноценное наблюдение не устанавливали, но все равно присматривают.

– Надеюсь, им быстро надоест, – вздохнула я.

– Именно поэтому нужно, чтобы ты вернулась домой.

– Уже сегодня вечером, – пообещала я.

Короткий поцелуй – и Рэй отпустил меня на свободу, больше не задавая вопросов. С колотящимся сердцем я отправилась на парковку, пока мысли о наблюдении отравляли все хорошее, что произошло за день.

Эрик и Рэй здорово постарались, чтобы вымыть отвратительное послевкусие от полицейского отделения, но сейчас, когда я впервые с возвращения осталась один на один с собственными мыслями, в душу закрался липкий страх: вдруг моя жизнь уже никогда не будет безопасной?

До этой недели я и не задумывалась о том, как именно это происходит. Не знала, что копы могут подойти на улице в обычной одежде, ткнуть под нос удостоверение и забрать на двое суток. Если бы

Теперь, получалось, опасаться стоило каждого незнакомого лица, а с учетом истории Гаурава – каждого знакомого тоже. В этом случае выходить на улицу совсем не оставалось смысла, и оставшиеся мне двадцать – тридцать лет нужно было провести в своей спальне в Хаверинге. Вряд ли Эрик дал бы мне так долго прятаться в Бексли, правда?

Лондон стоял, как вода в болоте. Туман в голове затягивался плотнее, и даже легкая музыка не помогала остановить нарастающее чувство тоски. За мной следили, и теперь я смогла заметить, кто: двое мужчин в машине, стоявшей в месте, где невозможно припарковаться позже шести утра и раньше полуночи, вытянули шеи, наблюдая, как я выезжаю из офиса и поворачиваю на север. Впрочем, за мной они не поехали – явно ждали Рэя. Несколько раз проверив другие машины в зеркале заднего вида, я не увидела, чтобы кто-то пытался пробраться в Бексли вместе со мной. А уж когда свернула с трассы на узкую объездную, так и вовсе осталась одна.

Всю дорогу уговаривала себя собраться и не появляться перед Эриком раскисшей. Словно ему сейчас было дело до моих страхов, и к тому же я ехала его успокаивать, а не наоборот.

Знакомый дом показался из-за верхушки очередного дерева, и я внутренне подобралась: ночью, все ночью. Смогу приехать в Хаверинг, уткнуться лицом в подушку и бесславно закончить этот бесконечно длинный день в слезах.

Когда я подъехала и попыталась бросить машину у дома, дверь гаража неторопливо поднялась, приглашая меня внутрь. Здесь всегда стояла такая тишина, что не услышать проезжающую и уж тем более заезжающую машину было невозможно. Поэтому я не удивилась открывшейся в дом двери и недовольно нахмурившемуся Эрику на пороге.

– Что случилось?

– Подумала, ты будешь рад меня видеть, – беззаботно ответила я.

Паника и усталость были задвинуты в такую задницу, что выбраться смогли бы только к ночи. Ко мне вернулась моя обычная радостная улыбка.

– Мы не планировали…

– Так случается, когда вы решаете что-то без меня, – подошла я ближе. – Планы идут не по плану.

– Уна, – устало протянул Эрик, – ты должна сейчас отдыхать дома.

– Если не хочешь меня видеть, так и скажи.

Он отступил назад, впуская внутрь. Будь я потупее, уже искала бы любовницу по комнатам, настолько подозрительным выглядело его замешательство. Но подозрениям в измене в наших отношениях, слава богу, не было места. Как и настоящим отношениям.

– Зачем ты приехала?

– Мы пропустили две серии «Ужасных историй», – загибала пальцы я, – и целую серию «Короны». Как я должна ложиться спать, не посмотрев их с тобой?

Глаза Эрика ощупывали мое лицо, будто искали какой-то подвох, и пришлось даже грозно упереть руки в бока, чтобы стала понятна серьезность моих намерений. Он думал, что смотреть со мной сериалы будет значить отсутствие ответственности? Как бы не так.

– Начинаем с «Ужасных историй», – наконец произнес он. – Иди в гостиную, я сделаю декаф. Голодная?

– Очень. Есть ростбиф?

Эрик, уже отошедший к двери на кухню, резко развернулся и уткнулся в меня подозрительным взглядом.

– Так вот в чем дело, ты просто пожрать сюда приехала.

– Протестую! Сериалы – это тоже очень важно!

– Признайся, – сурово сказал он. – Нам будет легче, если признаешься.

– В чем?

– Я тебе не нужен. Ты просто нацелилась доесть мой ростбиф.

– Значит, он есть, – быстро подхватила настроение я, – и ты его прячешь от меня!

– Бессовестная девчонка, – отрезал Эрик и захлопнул за собой дверь.

– С горошком! – прокричала я ему вслед.

Когда на кухне зашумел гриндер, я нащупала за диванной подушкой пульт и нашла нужную серию. Нам обоим необходимо было что-то отчаянно нормальное, и ужин перед телевизором казался идеальным примером той самой обыденности, которую мы потеряли.

Кофе, ростбиф, собаки, тихие разговоры и дерзкие шутки – вот чем были мы с Эриком. Эта дружба ткалась из простых моментов, которые вплетались в раздельные истории наших жизней, делая их уютными, как безразмерное худи.

Хорошо бы нам удалось это сохранить, пусть и ненадолго. Просто быть собой, с глупыми шуточными спорами и общими интересами.

– Это все, что осталось, – объявил Эрик, когда поставил передо мной тарелку. – Отнимаешь у меня последний кусок мяса.

– Не верю, что у такого крутого трейдера нет денег на еще один.

– Ешь уже, – скомандовал он и включил сериал.

Мы не говорили. Я опустилась на ковер у дивана, чтобы было удобнее есть, а Эрик остался наверху. Первая серия прошла именно так, молча. Мы будто снова привыкали друг к другу, восстанавливая то нечто хрупкое и утерянное, ценное для нас обоих.

На титрах я отнесла опустевшую тарелку на кухню, закинула ее в посудомойку и вернулась уже на диван, сразу забираясь к Эрику под руку. Он поставил сериал на паузу и наклонил голову ко мне.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Сытой. А ты?

– А я – как человек, которому не дали поспать.

– Прости. Если хочешь, могу уехать домой сейчас, – серьезно предложила я.

– Не хочу, – признался он.

Я закинула ноги Эрику на колени и прижалась к нему всем телом, надеясь, что хотя бы частичка моего тепла согреет и его. Казалось, только этого он и ждал: обхватил меня обеими руками, так крепко, что я будто встраивалась в его тело новой деталью. Слышала, как глухо и быстро бьется чужое сердце, и оно на пару секунд становилось моим собственным.

– Как ты пережил этот день? – прошептала я, не надеясь, что он услышит. – Как тебе удалось?

– Херово, – честно ответил Эрик.

– Спасибо, что сделал это… ради меня.

– Не за что благодарить, я сделал это ради себя тоже. Ради нас.

Голос Эрика звучал ровно, но ритм его сердца спорил со словами, выдавая вранье с потрохами. Я не ловила его на лжи. Не доказывала ничего, просто коснулась его руки. И этого было достаточно.

– Не волнуйся обо мне, – попросил Эрик. – Я буду в порядке. Ничего не изменилось, просто пол в подвале сегодня стал немного выше.

– Хочу, чтобы ты не был один, пока приходишь в порядок. У тебя есть я… И Тони Блэр.

– Вот его отсутствие я бы точно пережил.

Мы оба рассмеялись, и воздух вокруг стал немного легче. Эрик потянулся за пультом.

Глава 20. Гребаная вербовка

Ресторан «Сити Соул» распахнул передо мной свои двери, но я тут же передумала заходить туда. Что-то внутри противилось этому, будто я должна была добровольно зайти в комнату к насильнику, самостоятельно раздеться и улыбнуться всему,

Несколько дней моя память старательно вымывала все, что произошло в полицейском отделении, и это касалось не только событий и допросов, песен, которые я пела своим надзирателям. Исчезали чувства, казавшиеся выжженными на моей душе. Боль от наручников. Стыд ходить в туалет, пока кто-то стоит за дверью. Отчаяние и безысходность.

Я все еще предпочитала жить в наушниках, с тихим голосом, постоянно подтверждающим, что я не одна, но уже могла понемногу оставаться в тишине. Ненадолго, но… тоже прогресс.

Сегодня утром я практически ощущала себя обычной девчонкой из офиса, пока ехала на работу, и теперь с каждым шагом вглубь ресторана вся моя нормальность шла трещинами и грозилась рассыпаться.

Я попыталась собраться, напомнив себе, ради чего делаю это. Теперь на кону стояло не только мое будущее, но и свобода Эрика, и годы труда Рэя. И впервые в жизни, пожалуй, мое «не хочу этим заниматься» не стоило всего, что лежало на другой чаше весов.

В вип-комнате, небольшом помещении, где стоял только один стол, меня уже ждал Чарльз. Никто не сказал, что именно давало ему особенные привилегии, статус постоянного гостя или высокая должность, но в комнате, несмотря на закон, медленно клубился сигаретный дым, частично закрывая уже знакомое мне лицо.

– Мистер Уотерби, – вздохнула вместе с его именем я.

– Думаю, после того, как мои пальцы остановились в дюйме от твоего клитора, мы можем считать, что отношения перешли на уровень имен, Уна, – прогудел он в ответ.

Неделю назад это возбудило бы меня, а сейчас единственное, что я чувствовала, – волну усталости и разочарования. Ему не нужна была Уна Боннер, это понял бы даже Чаушеску. Чарльз видел во мне лишь информатора, который обязан был закрыть дыру, оставленную смертью Гаурава.

В горле встал привычный ком. Черт, когда же это закончится? Когда я снова смогу быть собой?

– Что ты будешь на ужин? – невинно подвинул ко мне меню Чарльз.

– Стакан сока, если можно.

– Очень плохо, – покачал головой он. – Я взял на себя смелость заказать твой любимый «Негрони».

– У нас ведь деловая встреча, – поморщилась я. – Мне лучше не пить.

– Мы договаривались о свидании. Не стесняйся, закажи все, что хочешь. Мы поужинаем и пообщаемся, как нам стоило это сделать изначально.

Он притворялся, что не держал меня в полиции без адвоката? За кого он меня принимал, за наивную дурочку?!

Я открыла было рот для едкого замечания, но вспомнила, что создала свой образ сама и намеренно. Было бы странно с моей стороны вдруг возмутиться, что сработало. К тому же я ведь сообщила Чарльзу, что собиралась спать с ним и разводить на деньги…

– Тогда пойдем по старой схеме, – переключила тон на свой специальный аферистский я, – девушка заказывает все самое вкусное, а мужчина оплачивает.

– Не стесняйся.

Дверь приоткрылась, чтобы впустить официанта, бесшумно оставившего на нашем столе рокс с виски и стакан с «Негрони». Я заказала салат и горячее, но не те, что хотела, а те, что стоили больше всего. Просто из принципа.

– Как прошла неделя? – поинтересовался Чарльз.

– Сначала я опоздала на работу, потом меня украли прямо с улицы, продержали почти двое суток в клетке без права на адвоката под выдуманным предлогом, а после пришлось выйти на работу и объяснять, как же я так внезапно заболела, что не могла быть на связи. И знаешь, что из этого худшее? У меня даже нет справки от терапевта.

– И тебе поверили?

– Скорее, подумали, что ты арестовал меня в своей постели и не выпускал на улицу, – пожала плечами я. – На первый раз простили из уважения к твоим сединам и в восхищении твоей стойкостью. Если хочешь, чтобы я тебе помогла, больше так не делай.

Ложь вылетала легко и непринужденно, я едва успевала вовремя заткнуться. Вы бы мне поверили? Я себе – да. «Негрони» приятно горчил во рту, а Чарльз растянул губы в полуулыбке, пожирая меня глазами.

Черт, а ведь даже не старалась. Неужели возраст действительно решает так много?

– Подашь на нас в суд?

– Ты настолько высокого мнения о зарплате в «Рид солюшнс»? – горько усмехнулась я. – Откуда у меня деньги на адвоката, который согласится тягаться с правительственной организацией?

– Технически тебя задержала полиция.

– Я проверила, этого отделения нет на картах. И нет, я не хочу знать, что вы там делаете у себя в управлении.

– Чего тогда ты хочешь?

– Поскорее закончить все вот это, – покрутила пальцем в воздухе я, – и вернуться к нормальной жизни.

Нас прервали салаты. Мой взгляд опустился к артишокам на тарелке и каким-то замысловатым скрученным кусочкам… овощей? Есть это не хотелось, но и пропадать добру не стоило.

– Когда я закрою «Рид солюшнс», ты действительно будешь свободна, – бесстрастно заметил Чарльз. – Но не уверен, что другие финансовые компании захотят тебя принять.

– Боюсь, один только значок фунта будет вызывать у меня приступ рвоты, – в тон ему ответила я. – В конце концов, я маркетолог, а не финансист. Выживу.

Он задержал взгляд на моих губах и задумчиво нахмурился.

– Я не люблю ложь. Именно поэтому не буду обещать, что твоя жизнь после нашего сотрудничества не изменится. Скорее всего, смена работы станет вынужденной…

– И сложной в этой экономике. Но я буду в порядке, не волнуйся обо мне.

Чарльз не был похож на человека, который мог обо мне волноваться. Но попытка выглядела очаровательно.

– Ты не возвращалась домой до прошлой ночи.

Его намерению держаться естественно я бы поставила пять баллов, но за исполнение – крепкий трояк. Чарльзу стоило научиться контролировать уголки губ и нос – они чуть подергивались, выдавая эмоции. Я вот даже не отводила взгляд.

– Я не выходила из дома до прошлого утра. Ты за мной следишь?

– Естественно.

– Тогда у тебя плохо получается, – поджала губы я, – не спрашиваю даже, зачем ты это делаешь. Я приняла правила твоей игры, сделала все, что от меня требовалось, и до сих пор не могу получить небольшую благодарность в виде свободы передвижения из офиса домой и обратно?

– Ты выехала в пять сорок и вернулась домой за полночь.

– Полагаешь, я могу есть раз в неделю с тобой?

– И с кем ты ужинала вчера?

– С книгой Мэри Бирд. Полная история Римской империи.

– Точно, любовь к истории.

Допрос номер десять начинал выводить меня из себя. Хотелось уже перейти к сути встречи, но не заговаривать же об этом первой. Салаты переменились на горячее, а я не только не притронулась к артишокам, но еще и не планировала разбираться в том,

Очень дорогие блюда были сделаны хер пойми из чего, и я начинала жалеть о своем решении. Просто заказала бы пасту.

– Ты общалась с Блэком?

– Он меня избегает, и я этим довольна. Больше свободы для нашей совместной работы.

– И он не заподозрил тебя?

– Даже если и так, он мне об этом не сообщал. И я со своего возвращения веду себя достаточно тихо.

– Значит, ты ничего не добыла.

– Мимо, – довольно улыбнулась я. – У меня есть все, о чем ты просил. Информация о необычных прогнозах, которые должны сбыться достаточно скоро.

Чарльз поднял бровь и вопросительно уставился на меня. Я сладко улыбнулась, извлекая из памяти все, что запихнула туда за два прошедших дня. Медленно, четко и с расстановкой проговорила детали первого из наших запланированных инсайдов.

Будто из воздуха, в руках Чарльза появился маленький узкий Молескин. В его возрасте было довольно здравым не полагаться на память, и я даже сделала паузу, чтобы дать ему достаточно времени на записи.

Один за одним я проговаривала инсайды с достаточной точностью, убеждаясь, что они были полезны, но без лишней детализации, чтобы не выглядели заученными. На лице Чарльза появились намеки на радость.

– Это из той самой внутренней базы?

– Скорее всего, – пожала плечами я.

– Что это значит? – напрягся Чарльз. – Ты не сама их нашла?

– Блэк точно мониторил бы мои запросы в базу после исчезновения.

Я сделала такое лицо, которое автоматически добавляло к любому утверждению «ты что, дебил?» без лишней озвучки.

– И откуда информация?

– Я в первую очередь девушка. А наши продажники – парни, – не стеснялась объяснять я. – И поверь, достать из мужчины его маленькие секретики не так уж сложно. Это к слову об ужинах и моих передвижениях.

Напряжение зависло над столом, собираясь в небольшую шаровую молнию. Чарльз внимательно смотрел на меня, словно мои слова подразумевали продолжение. Я потянулась за «Негрони», всем видом показывая, что считаю объяснение достаточным.

– Я проверю, – недовольно пробасил Чарльз. – Значит, на это будут ставить клиенты «Рид солюшнс»?

– У продажников такова основная стратегия на март, – подтвердила я. – Но если кто-то узнает, что я тебе это принесла…

– Не переживай. Ты нравишься мне, Уна.

Чарльз расслабил плечи и потянулся за пачкой сигарет. Одну воткнул себе в зубы, вторую протянул мне. Пепельницу сдвинул на середину стола. Так недолго было и привыкнуть, но я не могла отказаться.

Сигаретный дым наполнил легкие, а «Негрони» приятно облегчил тяжелую голову. И несмотря на то, что мне нельзя было расслабляться, оставаться на нужном уровне напряжения становилось все проще.

– Настолько нравлюсь, что ты усердно пытаешься лишить меня работы, – вздохнула я.

– Это самая большая трагедия нашего общества, – серьезно произнес Чарльз. – Система, выстроенная столетиями, не любит ярких и живых людей, предпочитая им стабильных, пусть даже и не настолько талантливых.

Он сделал глубокую затяжку и посмотрел мне в глаза сквозь клубящийся над столом дым. От его взгляда по моему телу пробежали неприятные мурашки.

– Когда я заканчивал свою работу в полиции и уже готовился к переходу в финансовый департамент, к нам пришел хороший парень с огромным потенциалом. Его амбициями можно было ракеты заправлять, но происхождение и образование вряд ли дали бы ему выбиться куда-то дальше детектива, и даже для этого понадобилось бы редкое стечение обстоятельств.

Зачем он это рассказывал? Я пыталась считать информацию, возможно скользящую между строк, но она никак не давалась мне. Какой парень, какие ракеты?

– Когда освоился в департаменте, я похлопотал о его переводе в то отделение, с которым ты уже знакома. Они с Лейлой сформировали прекрасную команду, не раз заставляли меня гордиться своими достижениями. А потом я перевел парня под прикрытие, надеясь, что это позволит ему быстрее вырасти в звании.

О боже, нет. Его откровенность означала одно из двух: либо он меня вербовал, либо не планировал оставлять на свободе. Чарльз рассказывал историю Гаурава, и нужно было каким угодно образом держать лицо, лишь бы не показать, что я понимаю, о ком он говорит.

Господь! Я никогда тебя ни о чем не просила, но, пожалуйста, пусть это будет просто вербовка. Обычный вербовочный крючок на эмоции.

– К сожалению, он не удержался от соблазна быстрых и больших денег и досрочно покинул пост, а вместе с ним – страну. И это стало для меня ударом.

Сама не поняла, как смогла удержать челюсть на месте. Гаур… Аджит Верма, по мнению Чарльза, уехал из страны? Но я отлично помнила крики, хруст костей, шеи, последний выдох! Неужели полиция ничего не узнала о его исчезновении?

Точно! Ведь моя машина стояла в слепой зоне камер, так что для них он просто не вышел на работу, и все. Мне нужно было срочно выяснить, как именно Эрик и Рэй это провернули. Вчера я не задавала вопросов, чтобы не провоцировать лишние воспоминания, но после такого они не могли не рассказать.

– Мне нужен мой человек в мире, где нет честных людей, – по-своему понял мое молчание Чарльз. – Тот, который уже знает, к чему его могут привести быстрые грязные деньги.

– Я плохо понимаю намеки, – сглотнула дым я. – Скажите прямо, что вам нужно.

– После того как ты поможешь мне разрушить «Рид солюшнс», я буду рад видеть тебя в своей команде.

Глава 21. Гребаное пламя

Две недели ничего существенного не происходило.

Наши встречи стали совсем редкими. Я не заходила в квартиру Рэя, не пересекалась с ним в офисе, он даже больше не заглядывал в наш кабинет, предпочитая раздавать указания по электронной почте. Единственное место, где мы могли проводить время, – дом Эрика, и теперь наши выходные делились на троих.

Конечно, я согласилась на предложение Чарльза. Как иначе? Строить из себя орлеанскую девственницу перед человеком, который легко мог упечь меня в тюрьму? Я, конечно, была не так умна, как мои мужчины, но на это мозгов хватило. Теперь мы с Чарльзом ужинали дважды в неделю, по вторникам и пятницам. Он приходил в восторг от исторических отсылок, которые я научилась вставлять в каждую тему для обсуждения, а я перестала так сильно дрожать от гулкого эха, вызванного его строгим басом.

И еще вынуждена сразу развеять всю интригу: Рэй и Эрик знали обо всем. Время попыток вести двойную, тройную и четверную игру прошло: если мне хотелось выжить, приходилось выбрать сторону раз и навсегда. И если вы внимательно читали всю мою историю, должны понять: это не был Чарльз. Это никогда не

У меня были мои двое мужчин. Знаю, они не стали вытаскивать меня из тюрьмы, и это та пилюля реальности, которую я вынуждена проглотить. Между нами не существовало любви, отношений и будущего, и, как только вся эта ситуация с Чарльзом разрешится, нас будет ждать – болезненное или нет – расставание.

Но Эрик ради меня убил человека, а Рэй нанял людей, которые убедили Чарльза в том, что Аджит Верма получил крупную сумму от барона Вустриджа лично и исчез в Южной Америке. Они оба прикрыли мне задницу именно там, где было необходимо. И если бы я после этого пыталась играть против них, чего бы стоило мое слово?

Кому-то могло показаться, что я перестала выбирать себя, но это было не так. Я просто предпочитала настоящую свободу, которую Чарльз и его система никогда бы мне не дали. И каждый день, просыпаясь, принимать решение, что сегодня я буду доверять Эрику и Рэю свою жизнь, было истинной независимостью.

Мы больше не вынуждали друг друга оставаться в одной команде. Мы втроем хотели в ней быть.

И сейчас, когда я заходила в двери специализированного отеля на окраине Уэмбли, снова делала свой выбор: наслаждаться тем, как Рэй меня разрушал. Он обещал, что мы останемся здесь до утра, и я больше всего надеялась хотя бы одну ночь не думать о финансах, работе и Чарльзе Уотерби.

Рэй ждал меня в номере на втором этаже. Я неторопливо поднималась по лестнице, стараясь прочувствовать каждую каплю этого забытого предвкушения, от которого колени превращались в вату, а сердце отказывалось работать в таких условиях и пыталось выпрыгнуть из груди на рынок труда.

Он обещал мне нечто особенное, и я точно знала: это обещание Рэй сдержит. Еще ни разу не обманул.

– Заходи, – ответил он на мой негромкий стук.

Комната, хоть и была наверху, выглядела как настоящее подземелье. Темные стены, по которым, словно заполняя невидимые трещины, струились золотые прожилки. Целая пыточная в углу. Андреевский крест. Широкая кровать. Секс-качели. Все было выкрашено либо черным, либо золотым, и рассеянный свет, лившийся с потолка, казался достаточно слабым, чтобы создать мрачную готическую атмосферу.

Мой мучитель и господин стоял в центре комнаты, раздетый до пояса. Его волосы были строго уложены на одну сторону, руки скрещены на груди, а лицо превратилось в непроницаемую суровую маску.

– Разденься и аккуратно сложи одежду у входа.

Помните, как в первый раз этот приказ выбил меня из колеи? Теперь он бросил спичку в бочку с керосином, которой я оказалась. Обещанное удовольствие было так близко, что вспыхивало даже в кончиках пальцев, с особой тщательностью складывавших рабочие брюки шов к шву.

Никогда не была такой аккуратной, как сейчас. Оставшись полностью обнаженной, я сделала шаг вперед и начала привычно опускаться на колени, но Рэй остановил меня.

– Подойди ко мне.

Я молча послушалась, хотя ноги подрагивали, и все тело словно уже было наэлектризовано.

– Сегодня я хочу попробовать кое-что новое с тобой. – Рэй обнял мою шею пальцами. – Но для этого мне нужно твое осознанное согласие.

Едва не выпалив «Все что угодно!», я сумела вовремя прикусить язык. Подняла взгляд к его лицу в ожидании продолжения. Он слегка сжал пальцы и сам придвинулся ближе, я же остановилась на полувдохе, будто встала на паузу.

Как же сильно соскучилась.

– Во-первых, могу гарантировать, что практика, которую я приготовил, будет для тебя безопасна. Я уже ее использовал, тренировался и хочу, чтобы ты знала это, прежде чем услышишь. Она включает в себя огонь, который будет ласкать твое тело на достаточно низкой температуре, чтобы не принести вреда.

В горле пересохло. Огонь? Рэй хотел меня поджечь? Боже, зачем, внутри я и без того полыхала.

– Во-вторых, я буду объяснять тебе все, что делаю, и подготовил меры безопасности. Ты для меня важнее всего, и, если не готова, это никак не повлияет ни на сегодняшний вечер, ни на наши с тобой отношения. Не хочу, чтобы ты согласилась только потому, что отчасти зависишь от меня, и отказ в любой момент, от этой самой секунды до каждого этапа нашей сессии, будет воспринят мной как приказ, который нужно исполнить.

Он говорил, а я все пыталась представить себе, как это произойдет. Меня подожгут? Или обмажут керосином и бросят в огонь?

– Уна, – позвал Рэй, – ты хочешь о чем-то спросить?

– Я не понимаю, что именно вы будете делать… сэр.

Одобрительно кивнув, он выпустил меня на секунду, чтобы взять за руку и подвести к обитой кожей высокой кушетке, застеленной тканевым покрывалом. Рядом с ней стоял стол с разложенными на нем инструментами. От ассоциаций с гаражом Эрика, в котором пытали Гаурава, меня передернуло.

– Что-то не так? – тут же заметил Рэй.

– Нет… Продолжайте, пожалуйста.

Рэй никогда не приносил мне настоящего вреда. Всегда заботился, следил, чтобы мне было хорошо. И почему именно сейчас это должно было измениться?

– Здесь специальная поверхность, пропитанная огнеупорным составом, – медленно и отчетливо проговорил он. – Ляжешь на живот. Я буду покрывать твою кожу спиртом, который горит на очень низкой температуре, но это не значит, что ты не почувствуешь огонь.

Он показал на стол и поднял с него маленький факел на тонкой ножке. Абсолютно новый.

– Я сделал это сам, чтобы убедиться, что все выполнено правильно. Если хочешь, можешь коснуться его.

Упругий белый конец факела не то чтобы мог вызвать во мне доверие, но почему-то от того, что его сделал Рэй, действительно становилось спокойнее.

– Ты расслабишься, я тебя разогрею, – он даже улыбнулся своему каламбуру, – а потом попробуем. После каждой вспышки будем решать, хочешь ли ты продолжать. И еще кое-что…

А вот теперь ему словно было сложнее говорить.

– Ты не увидишь огонь, поэтому, если согласишься попробовать, я могу снять это на камеру. Тогда ты сможешь посмотреть, насколько прекрасна, объятая огнем.

– На мой телефон?

– На фотоаппарат, который у меня есть. Он лучше снимет.

Видимо, на моем лице отразилось сомнение, потому что Рэй поспешил добавить:

– Это не увидит никто, кроме нас с тобой. И у тебя будет моя письменная гарантия.

Он продолжал говорить о том, какие материалы использует, объяснять каждую деталь и даже законы физики, но в моей голове билась единственная мысль: если соглашусь, придется на сто процентов довериться Рэю. Больше, чем в предыдущие встречи. Больше, чем когда-либо до этого.

Если он ошибется, я могу умереть. Это точно не входило в мои планы, и

Огонь, ласкающий мою кожу… Звучало, как что-то из книжек, нереальное, далекое. Не знала ни одну девушку, кто пробовал бы подобное. И в моем мире я была первой. Пилигримом изопропилового спирта, который как раз оказался в моих руках.

Была ли я достаточно безумна, чтобы попробовать подобное? И был ли в рассудке тот, кто хотел это со мной сделать?

Рэй Блэк. Я смотрела ему в глаза и понимала, что мы находились в новом витке наших странных отношений. И пусть мое согласие было прыжком доверия, я делала правильный выбор.

– Да, – произнесла я увереннее, чем большинство невест перед алтарем. – Ты можешь и попробовать это со мной, и снять на камеру.

В его глазах вспыхнуло удовольствие, которое не сравнить ни с чем.

Пальцы снова мягко легли на мою шею, и сердце забилось в ожидании нового приключения. Рэй опустился к моим губам с поцелуем, который обещал, и обещал, и обещал мне все новые уровни наслаждения.

Второй рукой он нещадно сминал мою кожу, как свежую глину, из которой собирался вылепить новую Уну. Знакомое сочетание поджигало во мне тысячи нейронов, заставляя светиться, как рождественскую елку, увитую кучей гирлянд.

Это тоже был мой мир, пусть я и считалась в нем новичком, но уже присвоила себе, отказываясь делиться с кем бы то ни было. Рэй поднял меня на руки, не разрывая поцелуя, и усадил на кушетку. Подчиняясь его немым приказам – он вел так же, как тогда, в танце, – я легла на живот. Волосы рассыпались по спине, и тут же чужие руки собрали их, быстро, аккуратно, вплетая в хвост мелкие непослушные прядки. Еще несколько движений – и все они оказались туго перетянуты резинкой.

– Я оставлю тебя всего на минуту, – пообещал Рэй, пока его ладонь скользила по изгибам моего тела. – Мне нужно поставить камеру.

Когда он отошел, прохладный воздух, разгулявшийся в неожиданной пустоте, заставил зябко поежиться. Я слышала негромкий мурлычащий голос, убеждавший меня в том, что все в порядке и под контролем. Он наконец начал звучать ближе, и, когда пальцы Рэя снова коснулись моей кожи, я была готова.

Ласковые движения, которые превращали меня в масло, сменились холодным металлом – Рэй аккуратно провел тростью по моим бедрам, и сразу за этим последовал удар.

Сессия по-настоящему началась.

Сочетание жесткости и нежности неизменно, каждый чертов раз, заставляло меня сходить с ума. Рэй выучил мое тело в совершенстве и теперь играл ощущениями в нем так же мастерски, как перебирал струны на своей гитаре. Кожа уже горела от ударов, но явно недостаточно для него: теперь нам обоим требовалось больше.

Я не стеснялась вскриков и стонов, непроизвольно вырывавшихся из груди, зная, что Рэй считал это музыкой. Мелодией, которую он извлекал из меня, как из своей гитары, добавляя к ней аранжировку из свиста трости и хлестких ударов.

Наконец он решил, что я готова. Ласково пробегаясь пальцами по моей спине, Рэй говорил со мной, и пусть запомнить или даже понять, что именно он произносил, было почти невозможно, это странным образом успокаивало. Когда моей лопатки коснулось что-то холодное, влажное и мягкое, я невольно вздрогнула, но Рэй не дал запаниковать.

– Моя маленькая шлюшка будет выглядеть как королева огня, – пообещал он.

Звук зажигалки, запах горения в воздухе, горячая точечная вспышка боли облизала мою кожу и затанцевала на ней безумный брейк. Послышался шумный вдох Рэя, потом голос, который утонул в звоне в моих ушах.

Точка начала расти: все новые клеточки кожи присоединялись, но это не было неприятным. Сама мысль о том, что по мне плясал настоящий огонь, растекалась по телу, как патока. Я горела для него, и не только получала, но и давала другому человеку блаженство быть на одной стороне. Даже в разделении сексуальных перверсий мы были заодно, какими бы полоумными они ни казались внешнему миру. Мы были богами своего собственного.

Пламя поглощало каждый отведённый ему дюйм моего тела, начинало приносить боль, но я лишь улыбалась своим ощущениям. Словно не было ничего, что я не могла бы вынести, – и от этого где-то глубоко внутри меня гордо подняло голову самодовольство.

Королева огня. Я действительно ею была.

Широкая ладонь быстро прихлопнула пламя на моем теле, и все резко прекратилось. Но я не успела даже выдать реакцию – оказалось, что не дышала все это время, – когда на мою кожу лег кубик льда.

Воздух, который я держала в себе, вырвался из горла вместе с криком. Рэй остановился, приблизился и наклонился к моему лицу.

– Ты в порядке?

– Очень, – выдохнула я. – А можно еще?

– Уверена?

– Да, абсолютно. – Голос звучал хрипло и тихо.

Рэй вернулся к моей спине, и огненная вспышка захватила новый участок кожи, но быстро – слишком быстро! – потухла, сменившись холодом. Я держалась из последних сил, чтобы не извиваться от противоречивых ощущений, а внутренний жар соревновался с тем, что был снаружи.

Меня словно натирали жгучим перцем, а потом заливали жидким черным «Холлсом». Если бы не Рэй, это казалось бы пыткой, но он превращал все в чувственное приключение. Каждый раз, когда чиркала зажигалка, вспыхивали мы оба: я ощущала это в прикосновениях, едва слышных вздохах, в том, как мои стоны отражались от его кожи и разносились по комнате.

К моменту, когда он протер меня, убирая последние остатки спирта, и подхватил на руки, я уже была комком эмоций и жидким пламенем, которое он аккуратно, чтобы не расплескать, донес до постели.

– Ты была восхитительна, – прошептал он мне на ухо. – Если устала, можем закончить на этом.

– Нет, – запротестовала я, – пожалуйста, нет!

– Жадная шлюшка, – рассмеялся он, но тут же исправился, – и теперь – огненная королева. Подожди меня здесь минуту.

Кожа на спине все еще горела, и, когда я попыталась лечь на спину, мгновенно поняла, насколько паршивой идеей это было. С воем перевернулась на живот и едва не расплакалась от обиды: мне хотелось видеть Рэя.

– Что произошло? – тут же отреагировал он.

Встревоженный голос казался медовым.

– Я ничего не видела… Хочу смотреть на тебя хотя бы сейчас.

Рэй вернулся и снова поднял меня на руки, возвращая ощущение безопасности.

– Ты будешь смотреть, – пообещал он.

Я растворилась в его прикосновении, не понимая, почему ладони не приносят той боли, которая появилась от простыни. Рэй был единственным, что мне необходимо, лекарством от всех болезней, вселенной,

Пока мы были вдвоем, ничего плохого не могло произойти. И сейчас, когда Рэй усадил меня обратно на кушетку и заставил вытянуть руку, я не отводила взгляда от океана, что плескался в его глазах.

– Полностью раскрой пальцы, – приказал он, – так, чтобы ладонь выпрямилась.

Я послушалась, и по коже снова пробежала влажная спиртовая прохлада.

– А теперь смотри, – сказал Рэй и открыл зажигалку.

Наши взгляды устремились в одну точку – туда, где к моей ладони склонился крошечный горящий факел. Миг – и красное с голубыми прожилками пламя взметнулось вверх, а потом начало расползаться вширь, весело пританцовывая на танцполе из моей ладони.

Это завораживало, как магический трюк, и хоть я все так же чувствовала жар и покалывание, видеть было действительно намного лучше.

Рэй накрыл мою ладонь своей, уничтожая огонь, и переплел наши пальцы. Я с трудом осознавала произошедшее между нами. Мы сделали то, на что казалось невозможным решиться, и уровень нашего доверия теперь был выше даже Эвереста.

Я позволила ему продолжить, послушно спустилась с кушетки, ведомая его рукой, подставила запястья свисавшим с потолка кожаным ремням, а грудь – двум металлическим зажимам.

Сколько бы мы ни ночевали вместе у Эрика, Рэй не заходил дальше поцелуев и объятий, все время повторяя: нужно кое-что особенное. И теперь, когда я, беспомощная, была в его абсолютной власти, ожидание воздавалось стократ.

Все внутри сводило от предвкушения, ноги дрожали, а щеки пылали от внутреннего жара. Я больше не могла ждать. Подтянутое тело Рэя всегда вызывало у меня желание, но сейчас, уже блестящее от влаги в тусклом свете, оно и вовсе казалось идеальным.

К счастью, я не одна умирала от нетерпения. Рэй расстегнул брюки, приподнял меня за бедра, вынуждая обхватить себя ногами, и без лишней прелюдии оказался во мне. Он даже не ждал, пока я привыкну к ощущению заполненности.

Выдержка, обычно стальная, сегодня тоже его подводила. Жесткие, быстрые, нетерпеливые толчки в рваном ритме выколачивали из меня стоны, которые вскоре превратились в бесконечное повторение его имени, и оно начало звучать как мольба. Я была его нижней, но требовала, нет, приказывала продолжать. Если бы он остановился, вместе с ним остановилось бы и мое сердце.

Горящая от ожога кожа спины покрывалась испариной, но внутри меня бушевал пожар сильнее. Я неотрывно наблюдала за безумно прекрасным телом: за тем, как Рэй прикусывал губу, как сокращались рельефные мышцы на его животе, как билась вена на шее.

Пальцы болезненно впивались в мои бедра, и хотелось большего. Свиста плети. Холода металлической трости. Хлестких ударов по плечам и ногам, которые оживляли спящие клетки, заставляли меня сходить с ума от противоречия и выбивали из головы последние переживания о глупостях внешнего мира.

Будто услышав мои мысли, Рэй на мгновение отвел руку и звонко шлепнул меня по заднице. Теперь кусать губы пришлось мне: он бы не простил оргазм без разрешения.

– Посмотри мне в глаза, – хрипло произнес он, достаточно громко, чтобы пробиться в мое сознание. – И не смей отворачиваться.

Его рука уже родным движением обхватила меня за шею, и больше я не дышала.

– Можно.

Толчки стали сильными, ровными, но главное – на мне остановились потемневшие глаза, в которых спрятался целый мир. Мой собственный. Больше ничей.

Я выгнулась, насколько позволяло затекающее зафиксированное тело, и дала оргазму поглотить себя. Океан чужого взгляда принял меня в свои безграничные глубины, и больше ничего не было нужно, чтобы рассеяться в нем, став миллионом крошечных точек.

Рэй со стоном остановился, его пальцы на моей шее на мгновение сжались сильнее, но тут же хватка ослабла, пропуская кислород в мои легкие. Теперь мы оба тяжело дышали, застыв во времени, но так и не оторвали глаз друг от друга.

Поглощенная остаточной дрожью, я не заметила, как он снял с меня зажимы, освободил руки… Очнулась уже лежащей на нем спиной вверх на краю постели. Рэй гладил меня по волосам, прижимался губами к влажному от пота виску и бормотал что-то ободряющее.

– Мой космос, – донеслись его слова до моего сознания. – Ты мой космос, Уна. Ты все звезды разом.

– Не обольщайся, это просто крем с шиммером, – не удержалась от шутки я. – Кожа убийцы и все такое.

– Как ты себя чувствуешь?

– Страшно посмотреть, как выглядит теперь моя спина.

– Она покраснела, но ничего ужасного. У меня есть особая мазь, через пару дней будешь как новенькая.

Напоминание о будущем омрачило полет в невесомости, который происходил в настоящем. На завтра запланирована очередная встреча с Чарльзом, и мне ужасно не хотелось на нее идти. Поморщившись от нахлынувшего недовольства, я спрятала лицо, уткнувшись носом в шею Рэя.

– Что не так? – чутко отреагировал он.

– Завтра пятница.

– Точно, – горько ответил Рэй. – Это дерьмо нужно заканчивать.

– Я бы с удовольствием, но… У нас все еще нет плана.

На самом деле были наметки на три или четыре плана, у каждого из них – примерно по четверти, и, если бы они не противоречили друг другу, можно было бы попробовать собрать из них один, хотя бы кривенький. Но Рэй и Эрик говорили, что так не работает, и мне приходилось им верить.

– Уверен, на этих выходных мы наконец разродимся. – Рэй сопроводил обещание очередным поцелуем. – Давай подумаем об этом в субботу, ладно?

– Поздно, – вздохнула я. – У меня в голове уже куча мыслей.

– Гони их оттуда, – с улыбкой предложил он. – Сейчас у нас одна задача: прийти в себя и сходить в прохладный душ. А потом я о тебе позабочусь.

– Это уже две.

– Так, силы спорить появились… Значит, сегодняшней сессии было мало. Достаю флоггер?

– По ожогам будешь бить? – удивленно подняла голову я. – Ты что, садист?

– А я не предупредил?

Рэй шутил, но я заметила в его лице те же сомнения, что одолевали меня саму. И даже ту же усталость. Уже две недели мы словно жили на паузе, судорожно пытаясь найти выход из задницы, в которой оказались, но эта короткая передышка вот-вот должна была закончиться.

– Что, если мы не придумаем план? – тихо спросила я.

– Такого не бывает, поверь. Мы обязательно справимся.

В его глазах промелькнуло что-то совсем новое. Словно план у него уже был.

Глава 22. Гребаное вранье

Я приучилась растягивать один «Негрони» на весь вечер. Оставаться трезвой – первое правило выживания, когда ужинаешь с киношным злодеем. А такое у меня теперь часто происходило: наверное, весь «Сити Соул» думал, что Чарльз завел себе молоденькую девушку для развлечения.

– Ты переоцениваешь значение Французской революции, – снисходительно сообщил мне Чарльз. – Тебя послушать, так она и вовсе стала началом современного мира.

– Говоришь, как англичанин, – точно так же снисходительно улыбнулась я. – А историки буквально на этом и сошлись.

– Историки-французы? Возможно.

Подавив глубокий вздох, полный раздражения, я поднесла стакан с коктейлем к губам и заметила, что наш ужин затянулся: тарелки ведь давно убрали.

Каждые вторник и пятница проходили как строгий религиозный ритуал: напитки, первая сигарета, первая подача блюд, второй рокс виски для Чарльза, вторая подача блюд, вторая сигарета. После этого я могла встать и заказать себе такси домой.

Что изменилось сейчас? Я подняла взгляд от стола и поняла: пачка сигарет лежала нетронутой. Видимо, лицо выдало меня, потому что Чарльз проследил за моими глазами и задумчиво хрустнул костяшками пальцев.

– Как насчет десерта?

– Нам нужно поговорить? – догадалась я.

– Мне нравится твой живой ум. Верно, и хотелось бы подсластить тебе разговор.

Твою мать! Так и знала, он завел этот тупой спор о Французской революции, только чтобы усыпить мою бдительность. А главное – я же повелась! Мы уже минут двадцать перекидывались аргументами о ее ценности в разрезе европейской истории.

Какой бы умной я себя ни считала, моя любовь к спорам однажды привела бы меня в какую-то задницу. Хотя почему однажды? Прямо сейчас!

– Я справлюсь и без десерта. Взрослая девочка.

– Ромовая баба с кусочками ананаса?

– Да, спасибо, – сдалась я.

Что? Ну да, меня легко было купить чем-нибудь сладким, а если еще и покрытым сиропом с настоящим ромом… Считайте, я в деле.

Чарльз не заказал десерт себе – вместо этого перед ним поставили третью порцию виски. Неужели ему нужно было на что-то решиться? Этому высокому и красивому мужчине в годах, который с помощью ручного отделения полиции мог добиться от кого угодно чего угодно?

Мы неуютно молчали, пока на столе передо мной не появилось круглое пирожное, огражденное ананасовыми треугольниками, как крепостными стенами, и с большой шапкой из взбитых сливок, возвышающейся над композицией. Только тогда Чарльз снова открыл рот.

– Как ты знаешь, мы отслеживаем каждую транзакцию «Рид солюшнс», которая касается указанных тобой компаний.

– Догадываюсь.

Ладно, это правда вкусно. Тесто, пропитанное сиропом, было влажным, а взбитые сливки таяли во рту, оставляя чистую, ничем не прикрытую сладость.

– Твои данные подтвердились. В конце недели «Рид солюшнс» начала реализовывать стратегии, которые полностью соответствуют всему, что ты пообещала.

– Но?.. – решила перейти к сути я.

– Оказалось, на рынке еще три компании играют на этой информации.

Мне нужно было делать вид, что я удивлена? Или наоборот? Попытка понять, какую эмоцию от меня ждал Чарльз, привела к тому, что самым интересным в комнате оказалась ромовая баба. Я подцепила небольшой десертной вилочкой треугольник ананаса и принялась тщательно вымазывать его во взбитых сливках.

– Три компании, Уна. Этого достаточно, чтобы размыть результат. Твоих рук дело?

– Чего? – искренне открыла рот от удивления я. Как минимум две из них были не моими! – А я тут при чем?

– Новый телефон. Загадочное исчезновение, и я знаю, что ты не возвращалась домой и не была у Блэка после Стратфорда. Не пытайся меня переиграть, Уна, единственное, что сейчас интересует, – это кто из них тебя теперь спонсирует. Бартоломью Фитцсиммонс? Ричард Дансмур? Адам Ришворт?

От первого имени меня затошнило, а два других, к счастью, не вызывали никаких ассоциаций. Все же я зря так приосанивалась и говорила загадками… Чарльз теперь выдумывал черт пойми что, а это плохо влияло на мою конспирацию.

– Фу, – отреагировала я. – Помню этого Фитцсиммонса, был у нас на балу. Правда думаешь, с ним можно спать?!

– Ты мне расскажи.

– Ладно, карты на стол. – В моей голове родилась очередная гениальная ложь. – Я действительно не вернулась домой после того, как ты с сомнительной законностью продержал меня без душа двое суток.

– Тогда где ты была?

– Знаешь, где работает Бренда?

– Твоя соседка? В секс-шопе.

– Именно. И у хозяина этого секс-шопа есть загородный дом в Суонли, где он обычно проводит лето. А у Бренды – ключи, потому что раз в две недели она за дополнительные три сотни ездит туда и поддерживает порядок.

– Хочешь сказать…

– Я приехала туда, подождала, пока прогреется, и проспала почти сутки. Ну, и еще подъела немного из запасов, конечно, потому что вы явно пытались заморить меня голодом. Не знаю, как ты это проверишь, но, если проболтаешься хозяину «Дилдополя», вам лучше сразу подыскать Бренде место у себя в отделении. Констеблям очень мало платят?

– Не забалтывай меня, – нахмурился Чарльз. – Новый телефон тоже в «Дилдополе» стащила?

– Его я купила за наличку, которую родственники подарили на Рождество. И еще немного осталось с предыдущего рабочего места. Теперь, когда знаю, что все мои транзакции отслеживаются, вообще не хочу пользоваться никакими картами.

– То есть ты утверждаешь…

– Опять допрос? – взбесилась я. – Чарльз, у нас в «Рид солюшнс» работает целый этаж людей. И поверь, единственный раз, когда я вытащила информацию из стен офиса, был прямо здесь. На этом же месте.

– И ты, значит, не в курсе, кто мог поделиться этими знаниями?

– Если Фитцсиммонс в деле, это либо Эванс из продаж, либо Хэмиш Ливингстон.

Чарльз внимательно вытянулся вперед, и я поспешила отмахнуться от его любопытства.

– Видела их как-то утром у его офиса. Вместе с ним. За ручки держались. Но тебе-то что? Обычный корпоративный шпионаж, с кем не бывает?

– Допустим, что я тебе поверил.

Я поджала губы и вернулась к ромовой бабе. Правда, потребность огрызнуться оказалась сильнее манер.

– Вожьми их и брощь в клетку на пару шуток, – с набитым ртом предложила я. – Шами рашшкажут.

– Вкусно? – агрессивно уточнил Чарльз.

Яростно покивав, я засунула еще один кусочек десерта к предыдущему непрожеванному. Мне очень сильно не стоило дразнить и без того разъяренного копа, у которого к тому же были все возможности испортить мне жизнь.

Понятно, почему он так бесился: взять за жопу «Рид солюшнс», когда у тебя пачка инсайдов, которые уже почти стали общественным достоянием – может, через неделю в газетах напечатают, – было невозможно. Но меня это не должно волновать: я-то свою работу сделала. Все, что «нашла», принесла. Все оказалось чистой правдой.

– Дожуй, прежде чем я продолжу, – предложил Чарльз.

Пока он доставал сигарету из пачки и нетерпеливо крутил ее в руках, я демонстративно, по-детски дразнила его самым медленным пережевыванием из возможных. Думаете, мой инстинкт самосохранения остался где-то в Норидже? О нет. Просто я вела себя

– Готова внимать очередным подозрениям, – наконец объявила я.

– О нет, ты ошиблась. Просто теперь мне нужно от тебя кое-что посерьезнее.

– Если хочешь, чтобы я пошла на свидание с Фитцсиммонсом и выяснила, кто слил ему нашу информацию, мой ответ – нет. Лучше сразу в тюрьму, у меня и вещи собраны.

– Хочу, чтобы ты нашла в вашей базе доказательства того, что рынком манипулирует именно «Рид солюшнс».

Вот мы и приехали. Остановка «Пиздец», поезд дальше не идет. Потеряв аппетит окончательно, я убрала остатки десерта в сторону и мрачно уставилась на Чарльза. Что я могла сделать в рамках созданного образа так, чтобы не спалиться?

– Вопросы? – вырвал меня из мыслей Чарльз.

– Ага, один. А как я должна это сделать? Как ты себе представляешь доказательства? Документ, который нужно выкрасть из кабинета Вустриджа, файл в системе или привести Кэндис из эйчар-отдела как свидетеля?

– Это три вопроса, но ответ у меня действительно один. Мне плевать. Если найдешь хотя бы зацепку, приноси. Подумаем, как из этого что-то вынести.

– Боже, – я уронила голову на руки, – ты нашел кому давать расплывчатые задачи.

– А мне кажется, она очень конкретна.

– Она была бы таковой, если бы у нее существовали начало, последовательность действий и ожидаемый финал. А так ты гонишь меня за зайцем в поле, в котором даже неизвестно, есть ли зайцы!

– Мы оба знаем, там есть зайцы, – холодно ответил Чарльз. – И ты лучше представляешь, что делать. У тебя уже три варианта.

– Сколько у меня времени? – начала торговаться я.

– До конца месяца. К апрелю либо отчет будет у меня на столе, либо… в «Рид солюшнс» получат информацию о наших милых ужинах. Насколько мне известно, это будет значить…

– Что я не найду работу даже на индийской бирже.

– Да и вообще трудоустройство после уголовного дела – задача сложнее, чем найти доказательства.

Квартал, значит, закрывал, сучка полицейская! Я подавила гнев и состроила сосредоточенное лицо. Рэй обещал, что мы его размажем. И теперь в душе теплилась надежда сделать это самолично.

– Я подумаю, – сумела выдавить из себя.

Поднялась, чтобы завершить разговор на своих условиях, но Чарльз не остался сидеть – он затушил окурок о пепельницу и встал вслед за мной.

– Провожу тебя до такси.

На улице уже чувствовалось дыхание весны, и я сменила теплое пальто на длинный светлый плащ. Когда Чарльз набросил его мне на плечи, будто специально задержав прикосновение ладоней, меня затошнило не меньше, чем от воспоминаний о Фитцсиммонсе.

– Ты очаровательна, когда злишься, – с удовольствием усмехнулся он, выводя меня на улицу. – Но еще прекраснее, когда соглашаешься.

Что ему было нужно?! Я запретила отвращению прокрадываться к моему лицу и проглотила ком, вставший в горле. Мой «Убер» должен был отвезти меня в Бексли. Не больше часа – и я могла висеть с дивана вниз головой в любимой пижаме.

Эта надежда придавала сил пережить отвратительный вечер.

– Уна, – позвал Чарльз.

Как только я повернулась, он перехватил мой подбородок двумя пальцами и наклонился, будто для поцелуя… И я просто сделала два шага назад.

– Не знаю, какие девушки в твоем вкусе, Чарльз Уотерби. – Я уже не могла скрывать неприязнь. – Но давай договоримся сейчас: мужчины, которые держат меня двое суток без еды, душа и телевизора, вместо того чтобы поговорить о своих проблемах прямо, – не в моем.

– Это моя работа.

– Это была твоя месть, – помотала головой я. – За то, что я даже не сделала.

– И теперь ты, значит, в обиде.

– Нет, дело не в ней. Ты можешь убедить меня шпионить ради тебя, закона, порядка, правительства и свободы рынка. Я не смешаю работу и нашу неудачную ночь и сделаю все, что требуется. Но… спать с тобой не буду.

Превратившийся в монумент во время моей отповеди Чарльз медленно смерил меня взглядом, взвешивая каждое сказанное мной слово и сравнивая его с тем, что видит. Наконец благородное лицо прорезала самоуверенная улыбка.

– Это мы еще посмотрим.

Чарльз открыл заднюю дверь такси, приглашая меня внутрь. Как только машина отъехала от входа в «Сити Соул», я стекла по сиденью, как чертов слайм. Что вообще произошло?!

Мысли панически метались из стороны в сторону, создавая жуткий какофонический оркестр из возмущения, страха, отвращения и даже предвкушения приключений. Прикрыв глаза, я позволила себе ненадолго утонуть в собственных чувствах: не пытаться выделить из них главное, не разбираться в том, почему во мне кипело столько всего, даже не принимать никаких решений.

Знаете что? Эрик правильно не дал мне тогда переспать с Чарльзом. Этот противный самоуверенный дед и так превратил мою жизнь в ад, а если бы между нами еще и было что-то… Страшно представить, какие манипуляции он мог бы придумать.

Принести ему доказательства? Даже если бы я хотела, у самой были только теории, подтвердившиеся словами Эрика и Рэя. Не представляла, что именно могло сойти за валидный документ для суда – «Рид солюшнс» была слишком хорошо защищена.

И все-таки какой мудак! За поцелуем полез! Сейчас, когда я была полностью от него зависима, и после того, как продержал меня в чертовой клетке. Не знаю, как на это посмотрела бы общепринятая этика, но моя собственная говорила одно: в душе Чарльз Уотерби – уродливая тварь, упивающаяся своей толикой власти больше, чем комендант в университетском общежитии. А я-то думала, ту мразь не переплюнуть.

Когда машина остановилась у ворот Эрика, я ненадолго задержалась на улице: нужно было прийти в себя, продышаться и перестать паниковать. Скорее всего, меня уже ждали, но не появляться же перед ним с истерикой в глазах.

На самом деле в задании Чарльза не было ничего совсем уж страшного, да и его угроза сдать меня работодателю выглядела откровенно смешной: будто владелец «Рид солюшнс» сам не подготовил все эти инсайды.

А его поведение на улице – вообще клоунада какая-то. «Это мы еще посмотрим». В анус себе пусть посмотрит, глядишь, найдет что-то новое.

Необычайно теплый вечер дарил редкое ощущение ранней весны, а каждый вдох свежего воздуха обещал принести за собой что-то новое. Мы все просыпались в марте, когда холод отступал, а на смену ему приходила обновленная жизнь. И сейчас, хоть лес передо мной еще стоял голым, протыкая темное небо острыми неуютными ветвями, надежда уже витала где-то вокруг.

Вдалеке я заметила фары. Тусклые, робкие, но никто в своем уме не проезжал здесь транзитом – дом Эрика стоял на отшибе, окруженный лесом и крохотной дорогой, ведущей еще

Я сделала шаг назад, но решила не сбегать внутрь: если Чарльз следил за мной от ресторана, мне стоило дать Эрику знать, что это именно он, и желательно пошумнее. Как минимум, если бы я задержала его болтовней, это купило бы нам всем время для плана. И потом: не убьет же он меня здесь? На проселочной дороге? Он все-таки коп, а не гангстер.

Машина приближалась, но я никак не могла разглядеть, кто внутри. Казалось, там сидел всего один человек? Неужели Чарльз сел за руль после трех выпитых виски? Тогда это мне нужно было сдавать его копам, как так-то? Человек на государственной службе!

Серебристый низенький «Бентли» натолкнул меня на мысль, что за рулем был кто-то скорее из нашего, финансового, мира, чем из полицейского: даже у Лейлы со всеми ее успехами в египтологии автомобиль был довольно скромным. Тогда…

Ну да, это не Чарльз. Уже когда машина остановилась, из нее выпрыгнул молодой парень, и у меня сжалось сердце.

Хэмиш зря сюда приехал, что бы там ему ни было нужно. Зря появился на пороге Эрика. И да, было невероятно увидеть именно его, но во мне после всех чертовых событий осталось слишком мало сил для удивления.

– Зачем ты за мной следишь? – спросила я уставшим от споров голосом. – Мы ведь уже определили, что ничего не будет.

– У меня пара вопросов.

Он со злостью хлопнул дверью машины – мне стало ее немного жаль, все-таки дорогая вещь, – и в пару прыжков добрался до меня.

– До понедельника не подождут? – спросила я.

Да, глаза у него были налиты кровью. Да, в любом другом месте я бы обоссалась от страха, но у меня за спиной был дом Эрика Чесмора. Бояться следовало Хэмишу.

– До понедельника ты успеешь больше, да? – взорвался тот. – Какого хуя ты сдала меня копам? Какого хуя ты вообще пошла туда? Настолько понравилось спать с Уотерби, что, раздвинув ноги, ты еще и открыла рот?

– Тихо, тихо, – подняла руки я так же, как это обычно делал Эрик. – Во-первых, ты сейчас кричишь не в том месте, в котором следует, а во-вторых, я вообще не понимаю, о чем ты.

– Не прикидывайся. Ты слила шесть инсайдов, и по каждому из них меня проверил сраный департамент Уотерби! Не говори, что сделала это случайно.

– Ты же не продажник, зона тоже не твоя, как они могли тебя проверить? – продолжала гнуть свою линию я. – Можешь нормально объяснить?

– Я в курсе твоих встреч с Уотерби, – выплюнул Хэмиш вместо того признания, которое я ждала.

– Так, а тебя они как касаются?

– Я все проверил! Ты говорила только со мной, так что можем вскрываться. Я работаю на «Хьюз», ты – на копов.

Он сделал еще один шаг вперед и схватил меня за ворот плаща. Зря. Нужно было утихомирить Хэмиша, пока он не натворил чего похуже.

– Успокойся, пожалуйста, – аккуратно похлопала его по руке я. – Допустим, ты работаешь на конкурентов. Мне-то что с этого?

– Вот и я пытаюсь понять. Ты меня подставила, и теперь целый год подготовки к переходу в «Хьюз» вылетел в трубу, ведь мои инсайды привлекли в компанию лишнее внимание копов. Как ты узнала? И что я тебе сделал?! Почему не Эванс?!

– Ну насчет «узнала» все довольно просто, вам с Фитцсиммонсом нужно меньше гулять по Канэри-Уорф за ручку.

Черт, казалось, мой спокойный тон его еще больше разъярял. Желание вскрыть карты так же, как сделал он, переполняло меня, но от этого стало бы только хуже. Мне не нужен был второй труп в подвале Эрика, там и так теперь низкие потолки.

– Тогда зачем? Я же искренне хотел помочь, помнишь? Звал тебя с собой. Месяц – и нам бы все подготовили. И денег, в отличие от Вустриджа, там не жалеют.

– А я и не собиралась тебе рассказывать, – вздохнула я. – Это случайно вышло, когда я искала информацию для Уотерби.

Ложь не прошла. Хэмиш, кажется, слишком хорошо меня знал… И был действительно умным малым. Возможно, умнее Чарльза. Он застыл и оглянулся на дом Эрика.

– На кого ты работаешь? – тут же выпалил он. – Кто здесь живет?

– Тебе лучше не знать, – вздохнула я. – Хэм, езжай домой. Пожалуйста. Еще не поздно.

– Никуда не поеду, пока ты не объяснишь мне все. Я из-за тебя потерял будущее и застрял в «Рид солюшнс», потому что информатор, который тащит за собой хвост из копов, никому не нужен. Ты должна мне как минимум объяснение.

– Его не будет, – начала раздражаться я. – Дальше что?

Он не понимал, в какой опасности находился, и от этого вел себя все хуже. Хэмиш уже стоял вплотную ко мне, настолько близко, что я могла его ударить.

Но он успел первым. От пощечины я едва не упала: она пришлась по уху, и внутри зазвенело, когда тело качнулось в сторону.

Сознание отрезвело моментально, и его заполнила холодная ярость.

Никто в мире не имел права меня бить. Никто. В мире.

– Ты все расскажешь, – схватился за ворот моего плаща Хэмиш. – Мне уже мало что есть терять. Давай, мелкая блядь, объясни, с кем еще ты спишь и за какие деньги.

– Со мной, – послышался голос сзади него. – Она спит со мной и работает на меня.

Не представляю, откуда Эрик вышел, но от звуков его голоса по телу растеклось такое нежное тепло, что даже жжение от пощечины ушло на задний план. Он вырос позади Хэмиша в одной футболке, а у его ног стояли Розенкранц и Гильденстерн, напряженные и готовые к прыжку. Боже, у них ведь не было поводков!

Попытка понять, что сейчас нужнее – спасти Хэмиша или спастись самой, – закончилась мгновенно. До удара я еще могла бы подумать об этом и попереживать о чужой судьбе, но не теперь.

Воспользовавшись тем, что Хэмиш оглянулся, и сбросив его руки с себя, я сделала шаг назад. Ему. Не стоило. Меня. Бить.

– А ты еще что за хер? – не сразу сориентировался Хэмиш.

– Я тебе потом расскажу, – спокойно пообещал Эрик. – А пока раздевайся.

– Что ты несешь?

Эрик поднял руку с зажатым кухонным ножом в ней. Это был самый большой нож из всех, что там хранились. Для разделки мяса.

До смерти Аджита Верма я бы подумала, что Эрик взял его для устрашения, но теперь все изменилось. Хэмиш не был подставным копом. Он был всего лишь шестеркой Бартоломью Фитцсиммонса, незначительной пешкой в нашей

Он ударил меня на глазах у Эрика Чесмора. Моего Эрика Чесмора.

В тот момент Хэмиш стал мертвецом. И я почему-то не чувствовала ни капли сожаления. Он мог выбрать любое время, место и тон для этого разговора, и выбор оказался ошибочным.

Он меня ударил, твою мать, даже копы себе такого не позволяли!

– Что смотришь? – махнул ножом Эрик. – Я неясно выражаюсь, девочка моя? Раз-де-вай-ся.

Хэмиш судорожно оглянулся на меня.

– Я предупреждала, – пожала плечами я.

– Вы оба не в курсе, с кем связались.

– Розенкранц, – Эрик дождался внимания пса и ткнул в меня пальцем, – охранять.

Тот, игнорируя Хэмиша, подошел ко мне и встал у ног. Я опустила руку, чтобы погладить своего любимого телохранителя, но тот даже ухом не повел. Выполняя задание, он превратился из громадного идиота в сурового сторожевого пса.

– Смотри, девочка моя, – Эрик жестикулировал с ножом в руке, словно собирался резать торт, – ты заехал в тупик, и единственный твой шанс спастись – перебежать вот этот лес. Если доберешься до опушки раньше, чем до тебя доберусь я, сможешь уехать домой к папе.

– Вы… – неверяще Хэмиш сделал шаг в сторону и теперь переводил взгляд между мной и Эриком. – Вы совсем с ума сошли.

– Тебе будет удобнее бежать без пальто, поверь опыту.

Хэмиш не сдвинулся с места. Он так и застыл, явно пытаясь осознать ситуацию, в которой оказался, но слишком многое упустил, чтобы суметь сложить пазл.

– Давай быстрее, я начинаю терять терпение. Не хочу убивать тебя здесь, но если придется…

От будничного тона Эрика у меня побежали мурашки по коже. Две недели назад мы с ним сидели в обнимку несколько часов, пока он переживал свое первое убийство. И теперь, когда стоял на пороге второго, что-то будто щелкнуло в нем. Его не беспокоили сожаления, не терзала мораль, ничего из того, о чем я волновалась, не случилось.

Он словно понял, что так можно. И теперь был готов сделать это во второй раз.

Хэмиш, видимо, почувствовал то же, что и я. Он опустил взгляд на нож, потянулся к пуговицам на пальто…

– Гильденстерн, охранять, – приказал Эрик, показывая на машину. – Девочка, если попытаешься смыться не пешком, тебе конец. И выбрось мобильник, он не пригодится.

Глаза Хэмиша округлились: теперь он по-настоящему понял, что происходило. Он посмотрел на Гильденстерна, остановившегося у машины с готовностью разорвать ему горло, и принял окончательное решение.

Хэмиш бросил в Эрика пальто и побежал в лес. Телефон он, скорее всего, оставил при себе, думая, что связь ему поможет. Но, казалось, Эрику было плевать: он молча проверил карманы. Поднял взгляд и, дождавшись, пока Хэмиш скроется за деревьями, поднес пальто к морде Гильденстерна.

– Гильденстерн, – приказал он, – взять.

Пес распрямился, как пружина, и сорвался с места по следам Хэмиша. Что ж, телефон тому не поможет. Я снова погладила Розенкранца по голове и подняла выжидающий взгляд на Эрика.

В душе было пусто и спокойно. Сбоку трещали сухие ветки, пока Хэмиш, преследуемый огромным доберманом, продирался сквозь них, а я не знала, что чувствую. Только надеялась, что это скоро закончится: ночь становилась холоднее.

– Тебе его сильно жалко? – повернулся ко мне Эрик.

– Он хотя бы не коп, так что…

– Он хуже копа, поверь, и он тебя ударил.

– Тогда на твое усмотрение. Мне посторожить машину?

– Не нужно, я ненадолго. – Эрик размял мышцы и подошел, чтобы оставить у меня на лбу поцелуй. – Идите оба в дом, мы скоро вернемся.

В его глазах загорелся огонек азарта. Секунда, и Эрик сорвался с места точно так же, как это сделал Гильденстерн.

Хэмиша можно было считать покойником.

Что со мной произошло? Почему, когда умер Гаурав, у меня из-под ног уходила земля, сложно было дышать и не верилось в происходящее, а сейчас мне совершенно плевать на судьбу второго человека, которого я называла другом.

– Слишком много всего, – попробовала объясниться перед Розенкранцем я. – Не успеваю даже запомнить, кто из всех мне друг, а кто враг. Возможно, и твой хозяин подставит меня при необходимости. Вдруг ему это зачем-то понадобится?

Мы зашли на кухню, прогулялись по ней и вместе уселись на полу рядом с кофемашиной. Я достала для Розенкранца кусочек сыра, и мы поделили его пополам. Если бы у меня осталась та недоеденная ромовая баба, оба были бы намного счастливее.

– Думаешь, я плохой человек? – спросила я у Розенкранца. – Тогда Эрик тоже. И Рэй. Мы все просто тут собрались, как плохие люди. Нас притянуло в Бексли, специальное место для мудаков.

Я прислушалась, но за окном не было слышно криков. Когда умирал Гаурав, он жутко орал, казалось, на весь лес. А Хэмиш, видимо, умирал в полной тишине, со своим пресловутым достоинством аристократа.

– Мне плевать, заслужил он это или нет. Но как будто даже логично: Гаурав и Хэмиш были вместе всегда, не разлей вода. Почему бы им еще и не умереть в одном доме? Первому под землей, второму – на природе. Хороший парень, плохой – какая разница, если они оба – жалкие мудаки?

Хотя я все еще не испытывала эмоций, по лицу почему-то покатились слезы. Разве так бывает? Розенкранц тяжело вздохнул и уткнулся мордой мне в плечо, напрашиваясь на обнимашки. Я раскрыла руки, и на меня всем весом навалилось собачье тело.

– Месяц назад мы были друзьями. Хэм, Гав, Фелисити и я. Вчетвером против офисных устоев, суперкоманда аналитиков. А потом оказалось, что все вранье. Гаурав даже не был Гауравом, а Хэмиш на самом деле никого из нас не любил и только и ждал, что освободится место в «Хьюз». Не знаю, зачем теперь кому-то верить.

А самое главное – я ведь тоже не была с ними честна, ни с одним из них. До конца правды не узнал никто, и в последние минуты Хэмиша у меня не осталось возможности произнести классическую речь злодея, чтобы объяснить свой план.

Мало того, у меня даже не было плана, который имело бы смысл объяснять.

Гаурав и Хэмиш обманули аферистку, обманывавшую их. А теперь аферистка сидела на полу кухни в доме парня, которого тоже пыталась обмануть, и дулась на них за ложь. Наверное, из всех моих знакомых я была самой большой лицемеркой. Приключения в «Тиндере» теперь казались простым и довольно прозрачным занятием: мальчишки хотели секса, я – денег, но без проституции. Проще было бы только телефоны у прохожих воровать.

Когда начинала работать на Канэри-Уорф, не думала,

Если бы все повернулось наоборот, они забыли бы обо мне через неделю.

От этой мысли у меня перестали течь слезы. Действительно, почему я должна реветь из-за людей, которые не сделали бы этого для меня? Гаурав сам выбрал попытку притащить меня к Чарльзу, хотя точно знал, что там ждало. Хэмиш сам выбрал ударить меня, когда я предупреждала, что не стоит делать резких движений.

Вот почему я ничего не чувствовала. Когда живешь в сердце дикой прерии, повинующейся единственному правилу – ты или тебя, – нет времени на эмпатию. Если бы у любого из ныне мертвых был выбор, он был бы очевиден.

Я тоже выбирала себя. А еще – тех, кто, узнав мою отвратительную суть, не перестал обо мне заботиться.

Входная дверь хлопнула, и я выпустила из рук Розенкранца, поднимаясь навстречу мужчине, который сегодня убил за меня во второй раз.

Футболка Эрика была порвана на рукавах, но крови оказалось мало. Остальных деталей я не заметила: все внимание захватили его глаза. Темные, злые, они были непохожи на человеческие: таким Эрик становился только в моменты, когда выпускал наружу свои животные инстинкты.

– Он сбежал? – спросила я.

– Нет, – коротко прорычал Эрик и открыл дверь во двор, выгоняя Розенкранца на улицу. – Уна…

– Я разденусь сама, – остановила его я.

Адреналин плескался в нем, стремясь выбраться наружу. И я знала единственный способ не сойти с ума в такой момент, так что торопливо вылезла из одежды, как змея из шкуры, и сбросила ее на пол.

Возможно, сегодня ждали только травмы. Плевать. Он убил ради меня дважды.

Я начала убегать.

Глава 23. Гребаный завтрак

Рэй лежал рядом. Вчера вечером его не было, и даже не помню, как уснула. Кажется, после третьего оргазма: я не могла ни двигаться, ни думать – только плыть в тумане собственных ощущений. Наверное, выключилась в гостиной, на диване, сразу после… И каким-то образом проснулась в своей кровати, под тяжелым одеялом, в коконе из рук Рэя.

Болело все, но удивляться было бы странно. Вчера я летала по первому этажу и даже цеплялась за люстру, пока меня ласкали на весу. Боже, происходило чистое безумие, и в какой-то момент стало страшно: вдруг Эрик возбуждался именно из-за убийства? Ладно, Хэмиш, его было не жалко, но если для такого секса пришлось бы еще кого-то убить, даже у моего наглухо сбитого морального компаса начались бы проблемы.

Впрочем, я быстро отбросила эту мысль как идиотскую: после убийства Гаурава такого не было. Если бы мне предложили надеть очки из порно и поиграть в психотерапевта, я бы скорее напомнила себе, что Эрик в первую очередь не хладнокровный убийца, а обычный хищник. Ему нравится процесс охоты больше, чем ее исход, так что мне стоило поддержать эту страсть наилучшим образом – заняться спортом и действительно начать убегать от него в лес.

Осталось определиться с фитнес-клубом: покруче, но на Канэри-Уорф, или попроще, но в Хаверинге. Плевать, что из спорта в моей жизни были только спринтовые забеги за кофе, однажды все равно пришлось бы начать, если я хотела сохранить моложавое тело к каким-нибудь тридцати годам.

Интересно, когда появился Рэй, я уже спала здесь, или Эрик перенес меня раньше? В тепле его рук было безопасно и хотелось задержаться здесь подольше, но на краю сознания билась какая-то забытая задача…

Я вдруг вспомнила: у нас была проблема в виде трупа Хэмиша Ливингстона в лесу и машины Хэмиша Ливингстона у дома. Не самая своевременная мысль из всех, но определенно одна из самых страшных. Она и выгнала меня из теплых мужских объятий, потому что невыносимо чесалась в голове. Еще минута, и я завертелась бы волчком по кровати.

На мне не было даже любимой пижамы – она нашлась в шкафу, вкусно пахнущая свежестью. Пришлось одеваться максимально тихо, чтобы не разбудить Рэя, и, что совсем удивительно, мне это удалось.

Обычно у него был чуткий, почти кошачий сон: он открывал глаза при любом постороннем шорохе. Но сейчас ни мой побег из постели, ни попытки найти пижаму, ни шелест одежды, ни даже тихое «блядь», вырвавшееся, когда нога застряла в шортах, не смогли его потревожить. Видимо, не у меня одной выдалась сложная пятница.

Перед выходом на улицу я набросила на плечи плащ, пусть там и светило обманчиво яркое солнце. Все равно до настоящего тепла оставалось еще не меньше трех недель, а может и больше. Зачем мне было выходить и что я могла бы сделать с этим огромным палевом в виде серебристого «Бентли», не знал даже Господь Бог. Думаю, он сам никак не мог понять, идиотка я или гений, но готова была спорить на деньги, что как раз склонялся к первому.

Машины не было. Не осталось даже следов от шин, капель крови или чего-то еще, указывавшего на то, что мне не приснились события вчерашнего вечера. Только синие следы от пальцев на голых ногах, обдуваемых прохладным ветром, и горло, которое побаливало от того, что в него агрессивно вбивался член.

Или я сошла с ума, или Эрик после всего, что сделал со мной, еще и убрал следы преступления. Если так, мой моральный компас мог потерпеть. Он уже слишком много видел, чтобы продолжать указывать на добро или еще какую-нибудь высокоморальную срань.

Попытка сварить кофе разбудила бы весь дом, так что я отправилась на кухню скорее за соком, чем за завтраком. Помахала уже ожидавшим меня за окном доберманам, мысленно пообещала им пообниматься чуть позже, взяла сок из холодильника и прямо с бутылкой уселась за кухонный стол.

Итак, моральный компас. Пора было кратко оценить, где мы с ним оказались и что по этому поводу думали.

Во-первых, после всего произошедшего Эрик возносился на пьедестал доверия, место на котором пустовало с тех самых пор, как папа обманул меня в выпускном классе и сдал пьянку с подружками матери. Мне влетело, конечно, и с тех пор связь между нами, созданная книгами об истории, разрушилась навсегда. А вот теперь на эту ступеньку поднимался человек, который убил за меня. Дважды.

Во-вторых, дерьмо случается. В этой истории не было ни одного человека, который кому-нибудь не соврал, даже я делала это чаще, чем выбрасывала телефоны в Темзу. И когда живешь в «Королевской битве»,

В-третьих, у нас все еще не было плана. Почему-то казалось, вот он появится, и хаос вокруг сам как-то упорядочится. Люди, события, собаки и коты быстро встанут на свои места, и станет легче. Возможно, моя слепая вера в несуществующий план была слишком сильной и необоснованной одновременно, но за последний месяц я успела чертовски устать от работы жонглером. Каждое действие мы могли продумать ровно на полшага вперед, а оставшиеся четыре с половиной становились чистой импровизацией.

Я привыкла считать, что Рэй и Эрик – гении-махинаторы, у которых все под контролем. И разбивать эту иллюзию было слишком неприятно, потому что небожители из Оксфорда под миражом из интеллекта и знаний оказывались примерно такими же, как я, только чуть постарше.

Бутылка с соком грозилась закончиться, а я так и не определилась с тем, что делать до конца месяца. И все же тихое утро было чертовски полезным: как минимум вчерашние чувства стали если не понятнее, то хотя бы тише. Еще немного, и я смогла бы по привычке забыть о том, что меня что-то травмировало, и начать жить дальше.

– Доброе утро, – обозначил свое присутствие Рэй. – Не стала меня будить?

– Не знала, когда ты уснул.

– Завтракала? Кофе?

– Нет, Эрик спит, – покачала головой я. – Хочешь сок? Тут немного осталось.

– Как ты после вчерашнего? Ничего не болит?

– А вы теперь еще секс обсуждаете?

На секунду я успела оскорбиться: не хватало, чтобы Эрик хвастался Рэю, как я тут умоляла разрешить мне оргазм в очередной раз.

– Какой секс? Тебя вчера ударил Хэмиш. Я не выяснял подробности, решил спросить напрямую.

Рэй нахмурился и подошел ближе, вытягивая мою ногу из-под стола и критично осматривая синяки. На внешней стороне бедра обнаружился один особенно большой: это я стукнулась о стену, когда попыталась убежать.

– Что ж, этого, конечно, стоило ожидать, с учетом… – Рэй не закончил предложение. Он отодвинул волосы и уставился на мои шею и ключицы. – Ладно, могло быть хуже.

– Я сама со всем справлюсь, – тут же вернула волосы на место я. – Не вздумай мне высказывать.

– А что именно заставило тебя регрессировать до трехлетки? – усмехнулся он, будто я отлично пошутила. – Смерть приятеля или секс?

– Твои шутки первоклассника. Сок будешь или мне допить?

На голову легла его ладонь, и Рэй успокаивающим движением погладил меня по волосам, как чертового ребенка. И это неожиданно ощущалось приятным и действительно расслабляющим.

– Допивай, конечно, я сделаю чай. Голодная?

– Не очень, – прислушалась к себе я. – А когда ты приехал?

– Вчера ночью, ты уже спала. Не собирался, но нужно было помочь с телом.

– И машиной?

– Конечно. Нам очень повезло, что Эрику, по сути, даже не пришлось убивать Ливингстона, и мы просто перенесли его место смерти в другой район. Если расследовать будет не Шерлок Холмс, никто не заподозрит Бексли.

– Подожди, что значит «Эрик не»… Он же побежал за ним с ножом.

– А он тебе не рассказал?

– Не издевайся, сам же понимаешь, что Эрик вообще не говорил.

– Ну да. Я не медик, но, судя по всему, Гил и нож напугали нашего баронета достаточно, чтобы у него просто остановилось сердце. Это, конечно, неудивительно, но очень удобно.

Мне стоило бы заплакать из-за смерти Хэмиша, но из груди вырвался мрачный смешок. Изнеженный мальчик умер от страха? Получалось, что даже я могла считать себя храбрее него – не обоссалась, когда Эрик угрожал мне собаками. А там было от чего.

– Переживаешь? – бросил на меня взгляд исподлобья Рэй.

– Не знаю, еще не решила. Вот как раз пыталась понять, когда ты пришел.

– Попробуем разобраться вместе.

Рэй оставил меня одну на несколько минут, пока заваривал чай и искал, что украсть в холодильнике. Мы с ним оба стали здесь чем-то вроде саранчи: приезжали на все выходные, объедали, приносили проблемы и в понедельник сбегали на работу. Со мной-то понятно, но насколько Эрик любил Рэя, что позволял это с собой сделать?

– Почему вы поссорились?

На секунду застыв, Рэй, едва не скрипя зубами, повернул ко мне голову. На его лице ничего не отражалось, как обычно, но по позе садового камня можно было догадаться: вопрос застал врасплох.

– Может, у Эрика спросишь? Так-то это он со мной поссорился.

– У него тоже спрошу. Хочу услышать обе стороны конфликта, раз уж мы тут… временные союзники.

Последние два слова вызвали у него короткий язвительный смешок. Рэй с неодобрением покачал головой – он всегда хотел, чтобы я поддерживала нашу общую иллюзию лучших друзей, – и вернулся к столу с чаем и парой мини-сэндвичей.

– Не знаю, что он расскажет, но, как по мне, ситуация проста. Мы всегда отличались в одном: меня интересовала макрокартина мира. Еще в школе я любил читать новости и смотреть, как трансформируется ситуация каждый день. Представляешь, что мы сейчас завтракаем, а весь мир дышит событиями? Пока ты пьешь сок, кого-то пытают на Ближнем Востоке. Пока чешешь нос, в Корее в вип-комнате ресторана происходит договорняк между двумя корпорациями. Пока мы тут болтаем, во Франции шепотом обсуждают очередное поднятие налогов.

– Хорошо, что хотя бы мы просто болтаем, – заметила я. – Не люблю все эти большие события.

– А мне они нравятся. И однажды я увлекся наблюдением за тем, как происходящее влияет на самый важный ресурс человечества.

– Жизни?

– Деньги. Самое забавное: рынок постоянно меняют игроки. Он как огромный многосоставной организм, а мы – его клетки. И когда эти клетки принимают решение, что у какой-то части тела начинается некроз, они перестают ее поддерживать. И попробуй понять саму идею: цена компании на рынке может зависеть не от ее активов, не от стабильности, качества продукции, количества заводов. Игроки решают, стоит она заявленных денег или нет. И все это – виртуальная реальность, которая пробирается в наше настоящее и меняет сотни судеб.

– Вообще не понимаю, как мы от вашей ссоры с Эриком пришли в эту точку.

– Дай закончу предисловие.

Помните, раньше Рэй не любил разговаривать? Видимо, теперь в нем открылись какие-то шлюзы. Или он просто исповедовал принцип «все или ничего» и забыл слово «умеренность». А мне казалось, это я болтушка.

– Поэтому все свое обучение я искал способы влиять на рынок самому. Не следовать за другими, даже не предугадывать

– Мог просто стать диктатором.

– Чушь, их потом вешают.

– Напомни рассказать тебе о Франко.

– Ты хочешь историю или нет?

Я прижала бутылку с соком к губам, чтобы умолкнуть, и махнула Рэю продолжать. Тот наградил меня осуждающим взглядом.

– Эрику было интересно другое: технологические возможности заработка на рынке. Как только начали набирать мощь нейросети, мы оба пришли к идее, что они могут быть полезными при первичной обработке информации. Тот анализ, который занимал несколько часов, мог пройти за минуту без нашего участия. И вот вопрос, как это сделать, стал тем, на который Эрик мог сутками напролет искать ответ.

– Пока не вижу минусов.

– Они появились позже, когда система была готова. Мы хотели по-разному ее использовать, и должна уже догадаться как.

– Я догадалась.

– Проговори.

– Мне не пять! – уперлась я, но под суровым взглядом быстро сдалась. – Ты хотел сделать своих ботов, а Эрик – просто собирать данные.

– Он сказал, полноценную работу системы нужно обеспечить финансами, особенно если я хотел сам запускать что-то в интернет. Тогда мы мало знали о том, какими будут боты.

– И ты нашел деньги.

– Украл. У Лейлы. Не все, но кое-что удалось вытащить, пока она думала, что я вовлекаюсь в ее проект.

Неожиданно обычно холодное лицо Рэя прорезала такая отвратительно самодовольная улыбка, словно он хвастался кубком за достижения в поло. Наслаждение, с которым он сделал глоток из чашки, было настолько сильным, что вот-вот грозилось выйти из его тела и сесть с нами за стол.

– Чему ты улыбаешься? – подначила я. – Обобрал девчонку.

– И еще отомстил за друга. Он, правда, не знает. Я решил не говорить.

– Она, наверное, на тебя жутко злится.

– Понятия не имею. Я оставил ее в отеле, прикованную наручниками к кровати, и больше мы не виделись.

– А потом она допрашивала меня с особым пристрастием, зная, что я была с тобой.

– Ну а что ты хотела, одни оргазмы получать? – вдруг рассмеялся Рэй. – Отношения – не только вино и розы, иногда это наручники и допрос.

Мрачным и молчаливым он мне нравился больше. Но я хотя бы начинала понимать, как они с Эриком вообще подружились.

– У нас нет отношений, – напомнила я.

– Точно. В общем, споры о том, чему в системе требуется больше внимания, становились слишком частыми. Я уже присмотрел «Рид солюшнс» для покупки, мне нужна была компания с именем и хорошей репутацией на рынке. А это как раз оказалась маленькая домашняя фирма, основатель которой очень хотел на пенсию, а его сын мечтал быть киберспортсменом, и чтобы вокруг кресла ходили девочки в бикини.

– Так а как вы поссорились-то? – не выдержала я. – Зачем ты издеваешься надо мной?!

– Мы договаривались быть честными и ничего не скрывать.

Я начинала закипать, но Рэй искренне этим наслаждался. У него на щеках появились ямочки от улыбки. Ямочки! От улыбки! Ни разу не успевала их заметить. И да, они были очаровательными и милыми, превращали лицо неисправимого психопата в сладкую булку с черникой.

И этому человеку я разрешила себя поджечь, да?

– Я же говорил, это длинная история, – издевательски произнес Рэй и сделал еще один глоток чая. – Деньги Лейлы начали заканчиваться, и нужно было заставить систему не только тратить их, но и самой зарабатывать. Эрик любил все доделывать и допиливать до совершенства, поэтому отказывался отдавать неготовый продукт. А я не понимал, чего он боялся, мы ведь его не на рынок выводили, а себе делали. Время шло, учеба закончилась, мы оба пытались зарабатывать на жизнь, вернее, я зарабатывал, а Эрик занимался системой на эти деньги. И очередной спор на тему запуска закончился… плохо.

– Почему?

– Ну… Я надавил. Эрик сорвался. Сказал, чтобы я шел в задницу и ждал результата там, желательно молча. Я напомнил, кто нашел нищему магистру деньги на разработку. Это стало последней каплей, и мы еще час оба произносили вещи, после которых люди или убивают друг друга, или больше не общаются. В итоге он передал мне свежий бэкап и предложил гореть в аду. Бэкап, кстати, был вполне рабочий, чего он не хотел его запускать?

– Не знаю, Лула говорит, там куча дыр.

– Еще одна перфекционистка. В общем, мы с тех пор не разговаривали, пока… ну, ты видела.

Разочарование даже вкусный сок делало каким-то кислым. Я ожидала армагеддон. Взрыв. Криминальную драму уровня «Фарго». И это все, что получила?

Мою неудовлетворенность его рассказом можно было разрезать ножом.

– Из-за такой мелочи? – вырвалось у меня.

– Тогда так не казалось. Считай, конфликт в ключевом вопросе, как нам жить. Практически неизбежность.

– А говорил, это он с тобой поссорился.

– Так и было. Я не обиделся. Меня никогда не цепляли оскорбления, наоборот: это же сильные чувства, а в мире страшно лишь безразличие. Позвонил Эрику на следующий день, а тот меня уже заблокировал.

– Получается, это ты мудак в ссоре? И после пяти лет взял и приехал… без цветов, без подарка, даже без торта? Удивительно, на что ты рассчитывал, кроме его хорошего отношения ко мне.

– Уна, – коротко позвал Рэй.

– Да что?

– Следи за языком, а то я и тебе наговорю.

– Фу, какой невоспитанный. – Меня уже было не остановить. – Вот вроде серьезный человек, магистр из Оксфорда, а ведешь себя как…

– Рэй Блэк, – закончил мою фразу голос Эрика. – Он всегда ведет себя как Рэй Блэк.

– Доброе утро, – помахала я, – выспался?

– Если бы знал, что буду жить в своем доме не один, сделал бы звукоизоляцию. Объедаете меня тут, ржете, хоть бы кофе сварили.

Как обычно, одетый только в серые штаны, – его оголенность можно было считать потеплением в их отношениях? – Эрик зевнул и потянулся, разминая затекшие от сна мышцы. Он вразвалку направился на кухню и засунул нос в холодильник, явно чтобы пересчитать продукты.

– Мы не могли, кофемашинист еще не пришел, – объяснила я. – А вот теперь, думаю, готовы выпить по чашечке.

– Один капучино, пожалуйста, – в тон мне отозвался Рэй.

– И мне!

– Так и знал, что нельзя пускать вас к себе в дом, – вздохнул Эрик и глазами нашел сок передо мной на столе. – Вы хуже ирландцев, честное слово. Всегда недолюбливал людей с Канэри-Уорф, вам руку протянешь – по локоть откусите.

– Мы просто моральные уроды, – быстро согласилась я, – но это же, считай, комплимент твоему мастерству и кофемашине. Рэй сварил бы бурду, я – обычный кофе, а ты делаешь настоящее искусство.

Эрик смерил меня взглядом и подозрительно прищурился.

– Почему

– О том, что в толковом Кембриджском словаре напротив слова «мерзавец» не хватает фотографии Рэя.

В повисшей тишине раздалось восторженное присвистывание.

– Если бы не хотел оставаться вне публики, я бы точно занялся именно этим вопросом, – с радостным смехом заявил Рэй. – Гениально. Эрик, слышал? Я тут купаюсь в комплиментах.

– Вы оба в подозрительно хорошем настроении, – поморщился тот. – Кроха, если с меня кофе, то с тебя блинчики. Поднимай задницу.

Я любила такие завтраки. Даже не так: я любила этот серый дом и проводить время в нем. Каждый раз, когда мир снаружи восставал против меня и почва сразу за порогом становилась зыбкой трясиной, здесь сохранялось мое собственное безопасное пространство. Место, где можно делать блинчики и смеяться, болтать о ерунде и совсем ни о чем не думать.

Мы поели втроем, как самые нормальные на свете люди. Будто жили здесь все вместе и просто проводили утро субботы в праздности и лени, купая блинчики в джеме и перемазываясь им по самые уши. Кофе был восхитительным, мои мужчины тоже. Однако когда Рэй собрал грязную посуду и отнес ее к посудомойке – его личный вклад в наш быт, – атмосфера в гостиной начала терять свою легкость.

– Так и не обсудили, – снова уселся напротив Рэй. – Как прошел ужин с Чарльзом?

Я повернулась к Эрику и со вздохом позволила себе положить голову ему на плечо. Так было безопаснее, потому что даже произносить новости оказалось страшновато.

– Он прошел очень плохо. Чарльз разозлился, когда понял, как много игроков используют наши инсайды.

– Угрожал тебе? – быстро спросил Эрик.

– Смотря что считать угрозами… В целом – нет.

Сбивчиво, отвлекаясь на ненужные детали, я пересказала тот разговор, и с каждой новостью у Рэя все больше ожесточалось лицо. Эрика я не видела, потому что продолжала прижиматься к его плечу как к единственной действительно твердой поверхности.

– В итоге Чарльз зол, а мне нужно принести ему доказательства того, что «Рид солюшнс» манипулирует рынком, в любом виде, который он сможет использовать против нас, – закончила я. – Кажется, двойной агент из меня не вышел.

– Наоборот, – успокоил Эрик. – Мы же знаем его следующие шаги, можем спланировать свои.

– У нас ни хера не получилось за целые две недели, – жалобно проговорила я. – Ни одной идеи, как выбраться из этого дерьма. Даже тебя не успели вывести из поля подозрений.

Рэй, мрачно молчавший все это время, кивнул собственным мыслям и с громким хлопком положил ладони на стол.

– Значит, решено. Возьмем мой план, пока все наши усилия окончательно не умножились на ноль.

– Больной? – вскинулся Эрик. – У тебя не план, а предсмертная записка.

О чем они говорили? Я поднялась и неуютно поежилась, представляя самое страшное.

– Похуй, – выплюнул Рэй. – У нас два трупа, копы на хвосте и вполне реальная опасность тюрьмы для Уны. Хватит цепляться за эту умирающую лошадь. Если «Рид солюшнс» исчерпала себя, значит, пора и ей умереть.

Я ослышалась.

Я ослышалась.

Пожалуйста, пусть я просто ослышалась.

– Просто отправишь годы работы в корзину? – поднял голос Эрик. – Чувак, это просто истерика.

– Это единственный выход, – упрямо нахмурился Рэй. – Мы не просто так две недели ничего не можем придумать, наша реальность вот: нельзя спасти и себя, и компанию.

– Ты же не… – начала я, но осеклась под его взглядом.

– Все правильно поняла, мы избавляемся от «Рид солюшнс». Я дам тебе нужные доказательства, как только подготовим себе пути отступления. И самое главное…

– Нам нужно утащить Чарльза Уотерби на дно вместе с компанией, – добавил Эрик.

– О да, – кровожадно ухмыльнулся Рэй. – Это задача-минимум.

– Не понимаю, – выпрямилась я, никак не соглашаясь осознать услышанное. – Рэй, это твое детище. Твои амбиции. Ты жил ею пять лет! Почему так легко соглашаешься все разрушить?

Он протянул руку и нежным движением переплел наши пальцы. В его глазах холодным огнем горела решимость.

– Я больше не готов видеть, что ты в опасности.

Глава 24. Гребаное будущее

Выходить в понедельник на работу было странно. Я шла по коридорам, к которым уже успела привыкнуть, и с трудом представляла, что доживаю свои последние недели здесь. Еще сложнее было понимать: все эти люди, которые сейчас улыбались мне, кивали в знак приветствия, даже Графтон со своей дурацкой кружкой и мрачной рожей, все до единого лишатся работы в один день.

Никакого срока отработки. Никакого выходного пособия. Худшая репутация на рынке из возможных. Это сейчас они – команда мощной инвестиционной компании, которой завидует каждая псина на Собачьем острове и каждый торчок из Сити. Только в этот момент, да, они работают в безупречной фирме, за действиями которой подтягиваются остальные.

Скоро станет известно, что успехом «Рид солюшнс» была обязана не лучшим в городе аналитикам, не цепким продажникам и даже не неведомому отделу экстрасенсов, и каждый человек здесь потеряет в глазах индустрии образ профессионала.

Я не спрашивала Рэя, что с ними будет. Найдут ли работу, получат ли хоть что-то от государства, как вообще он собирался оставить столько людей один на один со своими проблемами. Не спрашивала, потому что видела, как тяжело ему самому далось это решение.

Отказаться от своей мечты, когда та только начала поднимать голову? Бросить свои амбиции в пасть сраной системе? Потерять каждое добытое достижение? Это даже звучало страшно, и не представляю, смогла бы я принять такое решение на его месте или нет.

Наверное, все-таки нет. Удивительно, как они оба, и Эрик, и Рэй, оказались людьми получше меня. Если месяц назад думала, что мы абсолютно одинаковы, то теперь понимала точно: в нашей истории злодейкой, испортившей все, оказалась я.

Чтобы не разреветься, затолкала эту мысль подальше, в одну клетку к совести, и просто запустила компьютер. Нужно было притворяться аналитиком еще как минимум неделю, пока мы готовим ловушку для Чарльза. Гениальный план включал в себя столько всего, что за выходные я не отдохнула, а наоборот, больше устала.

Сосредоточиться на работе не получилось: не прошло и часа, как на спинку моего кресла легла чужая рука.

– У нас что-то не так, – прозвенел нежный голос Фелисити у меня за плечом. – Сначала пропал Гаурав, а теперь и Хэмиш опаздывает.

Я подняла глаза, представляя за перегородкой пустующее место. Тело еще не нашли, да? Эрик и Рэй здорово постарались, пряча его, провозились почти до утра. Они оба долго пытались выяснить, расстроила ли меня смерть Хэмиша, но как я могла ответить на этот вопрос, если сама не разобралась,

– Может, проспал? – подняла я голову и посмотрела на Фелисити. – Со мной же тоже такое бывало.

– Надеюсь. Еще один уход аналитика я не переживу, – грустно ответила она. – После Гаурава не можем найти человека до сих пор.

Ей придется пережить все: потерю и Хэмиша – однажды тело найдут, – и работы. Простая, но страшная мысль заставила меня застыть камнем: так не должно быть.

Это ведь Фелисити, моя единственная подруга здесь. И боже, как же я надеялась, что хотя бы она была просто собой. Без двойного дна. Можно мне одного нормального человека среди своих друзей?

И Хэмиша, и Гаурава я потеряла дважды. В первый раз – когда поняла, что они предали меня. Второй – когда предала их сама.

Вот почему мне так легко далась вторая смерть: невозможно переживать о чем-то, что уже подсознательно ждала. Но только не теперь, не это предательство.

Фелисити не смогла бы пережить уход аналитика? Я бы не смогла пережить потерю Фелисити.

– Все будет хорошо, – дрожащим голосом соврала я. – Уверена, мы со всем справимся.

Не могла думать ни о чем, кроме нашего плана и того, что в нем образовалась дыра, закрыть которую не смогла бы только я. Поэтому когда Рэй прислал сообщение «Зайди в гости», это было удивительно кстати.

Эйчар Кэндис, которая сдалась под напором мягкой улыбки Гаурава, прошла по коридору с рассеянным выражением на лице. Это ее календарь Эрик взломал, чтобы устроить меня в компанию. Пожалуй, ей будет сложнее всех в поисках новой работы.

Да что это со мной было? Осенью мечтала побыстрее сбежать отсюда, а теперь не хотела уходить. Не то чтобы мне настолько нравилось каждый день добираться в офис и сидеть за компьютером по восемь часов… Ладно, не стоило врать самой себе.

Мне нравилась эта компания. Мне чертовски нравилась эта работа. У меня наконец было ощущение принадлежности к чему-то великому и даже ответственность оказалась приятным чувством, а выполнение задач придавало столько сил, что хотелось больше и больше.

Офисная игла подсадила меня не на деньги, а на адреналин крысиных бегов за успехом. И в этой гонке таилась настоящая жизнь!

В кабинете Рэя было так же спокойно, как у него дома. Сегодня что-то изменилось в нем самом: новая уверенность? Или отчаяние дошло до уровня, когда будущее перестает пугать, и ты просто принимаешь тот факт, что оно не будет радужным?

– Как ты сегодня? – спросил он.

– Стараюсь держать себя в руках. А ты?

– Начал прощаться с этими стенами.

Мы были давно позади совместных попыток выглядеть не теми, кем являемся. Теперь искренность помогала удерживать ощущение реальности.

– Я должна спасти одного человека. – Плавный переход к теме не получился. Я была слишком нетерпеливой для этого. – Всего одного. Пожалуйста.

Рэй мгновенно растерял свое спокойствие и напряженно нахмурился.

– Плохая идея.

– Это Фелисити.

В его взгляде вдруг появилась непривычная мягкость: мы оба слишком сильно любили Фел, чтобы бросать ее на тонущем корабле вместе с остальными.

– Знаю, опасно, но готова рискнуть. Ты же понимаешь, что мы не можем оставить ее с остальными. На них плевать, но только не ее.

– Уна, ты все сильно усложнишь. Мы не можем доверять никому, кроме себя.

– Ты нанял ее одной из первых. Фелисити проработала здесь четыре года, за все это время она хоть раз попала под твое подозрение?

– Черт, да не в этом дело! – Рэй устало упал в свое кресло и потер глаза. – Проблема Фелисити в том, что она слишком честная. Если узнает о схеме, может пойти в полицию. Или, еще хуже, попытаться спасти остальных.

– Тогда давай сделаем это не напрямую, – торговалась я. – Необязательно ведь идти в лоб и говорить «Фел, привет, мы сворачиваем криминальную лавочку, убегай».

– Значит, у тебя уже есть план.

– Да, – призналась я. – Единственный, кто может запретить что-то Фелисити без объяснений, – ее парень.

– Отлично, давай прибавим к нашим проблемам еще и арабского шейха. У нас здесь уже половина крупных игроков, законники и государственные организации, не хватает масштаба.

– Я шагу не сделаю в сторону Чарльза, пока мы не решим вопрос с Фелисити.

По усталому взгляду Рэя было видно, как сильно ему не нравится моя неожиданная упертость. Но он не стал спорить, только зажмурился, сделал пару глубоких вдохов и кивнул.

– Ладно. Рассказывай, что придумала.

– Могу попробовать поговорить с ее шейхом и, не объясняя все до конца, намекнуть, что работа Фелисити в компании скоро станет очень сложной.

– И почему, по-твоему, он должен тебе поверить? Аль-Яссини не тот человек, который легко поведется на твои оленьи глаза и мастерство флирта.

– А мне не нужно с ним флиртовать, – оскорбленно ответила я. – Мы знакомы, он знает, что мы с Фелисити дружим. Думаю, этого факта хватит.

– У Фелисити может быть много подруг.

– Ну… их на самом деле мало, и все они у шейха на счету. Давай я с ним свяжусь. Если не захочет меня слушать, значит, мы сделали, что могли. Это будет честно.

– Уникальный талант вить из нас всех веревки, – вздохнул Рэй. – Ладно. У тебя есть контакт?

– Хотела попросить Эрика найти его.

– Незачем, я сейчас тебе пришлю.

– Так вы с ним тоже знакомы? Может, сам поговоришь?

– О нет, маленькая аферистка. Это твоя инициатива, тебе от нее и страдать. К тому же мы официально не представлены, просто наводили друг о друге справки, когда Фелисити переехала в Лондон.

Они жили в смешном маленьком мирке больших сильных людей: наводили друг о друге справки, чтобы знать все о персонажах, появившихся в их мини-вселенной. Рэй мог назвать полное имя каждой финансовой шишки в городе и даже узнать эту шишку по чешуйке, но не общался с ними. Люди здесь не заходили дальше смол-тока, если только не пытались друг другу что-то продать.

– Тогда скинь мне номер. Я сама с ним свяжусь. И у меня еще один вопрос.

– Не удивлен.

– Эрик сказал, что Хэмиш хуже Гаурава. Я чего-то не знаю?

Рэй вздохнул.

– Наводка на нас пошла от инвестиционного банка «Хьюз». Если бы Ливингстон, который пришел сюда раньше, не сливал информацию Фитцсиммонсу, Чакраборти давно отозвали бы. Там сложная схема.

– Объясни, пожалуйста.

– Ладно.

Он открыл особую доску на ноутбуке и нарисовал там закольцованную схему.

– Фитцсиммонс капает Уотерби, что у нас есть нарушения. Тот отправляет Чакраборти, который ничего толком не находит. Ливингстона вербуют, за счет дружбы с Эвансом он находит немного больше, но не говорит Чакраборти.

– Хотя

– А руководящая позиция в «Хьюз» всего одна. Поэтому у Фитцсиммонса снова больше информации, чем у Чакраборти, и он продолжает капать Уотерби, но, естественно, не сдает ничего серьезного, потому что сам на этом зарабатывает. На Чакраборти давят, но не отзывают, и вся эта система держится ровно до одного момента.

– Ранд, – вздыхаю я.

– Вот его Чакраборти и принес Уотерби в надежде вернуться в отделение. Жаль, зацепки оказалось недостаточно.

– Одного не пойму, где в уравнении Эванс?

– Печальная история. Сегодня его допрашивали у нас в отделе безопасности.

– Такой тоже есть?

– Конечно. Ливингстон притащил Эванса Фитцсиммонсу, чтобы подвердить свои инсайды. Много чего пообещал, но… Итог ты знаешь.

– Ты его тоже?..

– Уна, – с осуждением посмотрел на меня Рэй. – Его просто уволили, и он не сопротивлялся. Понимал, что оступился слишком сильно.

Голова гудела от всего, что я узнала: нужно было остаться одной и переварить новую информацию, а пока…

– Еще вопросы?

– У меня сейчас нет, – поджала губы я. – Нужно о многом подумать. Кстати, а зачем ты звал?

– Наконец-то. Мы с Эриком кое-что обсудили.

По лицу видела: мне не понравится итог их обсуждений. Как и всегда, когда они принимали решения без меня. Я кивнула, приподняв брови, чтобы он продолжал, но нас прервал стук в дверь.

– Войдите, – тут же вытянул шею Рэй.

В открывшемся проеме стоял прямой, как палка, и уверенный в себе барон Вустридж.

– Мисс Боннер, – кивнул он, заметив меня, – приятный сюрприз.

– Привет, Лео, – расслабился Рэй. – Ты рано.

– Ты хотел со мной встретиться, – легко переключился Вустридж. – Это разговор на троих?

Рэй на секунду сощурился, а потом кивнул, будто принял для себя важное решение.

– Будет здорово, если обсудим ситуацию все вместе. Мы зайдем к тебе через пару минут.

Как только мы остались одни, я посмотрела на Рэя еще вопросительнее. Наверное, по лбу даже пошла волна, как у обезьянки, настолько высоко пришлось поднять брови.

– Так, сначала к нашим новостям. Мы решили, что тебе нельзя оставаться одной по вечерам. Слишком много опасностей вокруг.

– А если за мной следят?

– Теперь? Разве что по городским камерам, а их легко обойти. В Хаверинге их всего четыре. Сегодня я у тебя, а Эрик займется поиском грабителей.

– Я могу искать их вместе с ним.

– Не будь сложной, очень тебя прошу, – сурово произнес Рэй. – Мы просто заботимся.

– Сами вы сложные. Можно хоть раз мне оставить решение, чем заниматься?

– Хоть раз? Уна, моя бусинка, – возмущенно поднялся Рэй, – да я не могу вспомнить ни одного момента, когда ты вообще нас слушала.

Я захлопнула открывшийся было рот и неловко улыбнулась. В целом Рэй прав, и мне не стоило даже поднимать эту тему.

– В постели я послушная, так-то. Тебе грех жаловаться.

– Уна…

– Тебе нужно отдохнуть и выспаться. Это были очень сложные выходные, мы много думали, работали, ты почти не спал.

– Ты правда готова шляться по подворотням с Эриком?

– Конечно, – быстро отозвалась я. – Если это будет означать, что ты выспался, а я под присмотром. У Бренды ночная смена, перед подворотней меня можно оставить в «Дилдополе», а на обратном пути забрать.

Пытаясь присахарить покладистостью скандал, которым только что выбила желаемое, я улыбалась изо всех сил. Рэй внимательно и долго на меня посмотрел, явно надеясь, что передумаю, но в конце концов сдался.

– Если Эрик согласится взять тебя с собой, я не против. Отдохну от вас обоих.

– Он согласится, – уверенно ответила я.

– А теперь пойдем к Вустриджу. Вместе сообщим ему, чтобы готовился к тюрьме. В конце концов, тут ответственность на нас обоих.

По спине пробежал холодок: этим я не хотела бы заниматься. Нет ничего хуже, чем говорить с человеком, который не возможно – как я сама, – а точно вот-вот отправится в тюрьму.

– Может, ты сам? – тут же заторговалась я. – Мы с ним даже толком не знакомы…

– Нет.

В кабинете Вустриджа все оказалось довольно просто и скромно обставлено, совсем не так, как я себе представляла. Да, мебель была раза в три лучше нашей, и панорамное окно выходило на «О2 Арену», а не на соседнее здание. Но никакого золота, ковров и бутылок дорогого виски. Наш директор-номинал сидел за столом перед пачкой бумаг, которые аккуратно и убористо подписывал перьевой ручкой.

– Мисс Боннер окончательно стала частью команды? – с мягкой улыбкой спросил он.

Как такой человек мог согласиться на роль, которая рано или поздно неизбежно привела бы к печальному финалу? В нем было столько достоинства, что я не могла даже представить его в тюремной робе.

Понимаете, куда это экономическое безумие привело нашу страну? Те, кто столетиями был опорой монархического устоя, постепенно превращались в людей, готовых отсидеть в тюрьме за деньги. Если нам нужно было подтверждение того, что Англия колыхалась на своих глиняных ногах, вот-вот готовая рухнуть, оно сидело прямо передо мной. С перьевой ручкой.

– Мы можем говорить напрямую, – кивнул Рэй, отодвигая для меня стул посетителя. – Уна, познакомься. Это Леопольд Вустридж, мы с его племянником вместе учились в Оксфорде.

– Будем честными, из вас двоих учился только ты.

– Лео, это Уна Боннер, близкая подруга для меня и Эрика Чесмора.

Рука над очередной бумагой замерла, и Вустридж с интересом поднял голову.

– Я не слышал этого имени много лет.

– А еще Уна общается с Чарльзом Уотерби, который уже знает о наших манипуляциях рынком.

– Что ж…

Вустридж неторопливо убрал ручку и сцепил пальцы в замок. Теперь его взгляд был обращен на Рэя, а на лице отражалось полное понимание ситуации.

– Значит, мое время пришло.

– Да. Примерно в течение недели-двух. Успеешь подготовиться?

– Думаю, это приемлемо, – задумчиво опустил взгляд Вустридж. – Сколько меня ждет по текущим расценкам?

– А вот здесь хорошая новость. Мы рассчитываем с помощью Уны продать тебя полиции исключительно как номинала. В этом случае адвокат добьется, чтобы дали не больше трех лет.

Ни одного мускула не дрогнуло на гордом лице. Я начинала понимать, зачем Рэй притащил меня сюда: у Вустриджа было чему поучиться.

Я бы разнылась. Торговалась бы дальше, просила отсрочку, придумывала, как сбежать в Европу на лодке и перебирала все возможные причины, почему мне нельзя в тюрьму.

Вустридж мягко улыбнулся и только потер руку большим пальцем. Это единственное, что можно было назвать проявлением эмоций, и то – вдруг ладонь просто зачесалась. Сколько же в нем таилось силы? Да, он точно знал, чего ждать, но даже с этим условием как смог удержать лицо?..

– Звучит действительно лучше, чем десять, на которые мы с тобой договаривались.

– Условия менять не

– Буду благодарен. В таком случае, я закончу с сегодняшними делами и займусь подготовкой.

– Лео, – неожиданно мягко произнес Рэй, – только не говори пока Хелен, ладно?

– Конечно, – улыбнулся Вустридж.

На этом диалог, который мог бы показаться коротким и бессодержательным, закончился. Однако для меня в нем было достаточно удивительного, чтобы задуматься на весь день. Система, по сути, подготовила пару нужных отчетов, и оставалось только сделать что-то вроде «человеческой проверки».

Но я не прекращала думать о бароне Вустридже. У него было чуть больше недели, чтобы подготовиться к тому, что сюда придет полиция и арестует и его, и имущество. Люди вокруг меня должны были стать свидетелями, а его тюремное заключение – финальной точкой в истории «Рид солюшнс».

Он был настолько спокоен по этому поводу, будто просто собирался на пару месяцев в другой город или страну. Как может человек его положения и статуса так легко относиться к тюрьме? Разве это не лишает чести?

Перед глазами проносились разные люди: Маргарет Сонмайер, которой пришлось появиться во всех новостях с этим ужасным пучком. Гаурав и его безжизненное тело на полу подвала. Хэмиш, убегавший от Гильденстерна.

Никто в финансовом мире не заканчивал свою карьеру хорошо, да? Или что нужно было сделать, чтобы умереть от старости, но при этом не нищим? Когда все закончится, мне стоило дважды подумать, чем заниматься дальше.

Двое суток в полиции, хоть это и звучало по-детски, стали для меня финальной точкой, после которой аферы перестали быть забавными и простыми. Представьте, что Рэй и Эрик не были бы со мной так… близки. Что тогда? Я не выдержала бы давления.

Только к концу дня вспомнила о телефоне, все это время лежавшем у меня в сумке. Несколько ободряющих сообщений от Эрика, контакт, который сбросил Рэй, и напоминание от Бренды, что она в «Дилдополе», были едва ли не единственными уведомлениями.

Парень Фелисити ответил на мое сообщение довольно быстро и назначил встречу на вторник. Отлично, у меня оставался вечер подготовиться, потому что прямо сейчас я слабо представляла, как вести с ним разговор.

«Рэй сказал, что ты капризничаешь и хочешь гулять со мной по подворотням».

Сообщение Эрика вдруг всплыло наверху экрана. Я вздохнула от усталости и коротко ответила:

«Именно так. Заедешь за мной к семи?»

Глава 25. Гребаный «Дилдополь»

– Хватит изводить меня, – не выдержала я. – Не нравится, что я провожу с тобой время? Могу вернуться домой.

– Не можешь, – мрачно ответил Эрик. – Мы договорились, что ты не остаешься без присмотра.

– Мне не пять, смогу принять душ и посмотреть телевизор без тебя.

– Я уже видел, что ты можешь.

Эрик с особым извращенным удовольствием таскал меня по всем темным улицам Ист-Хэма, специально выбирая районы похуже, где социальная застройка еще с прошлого века стала инкубатором для всего, чем Британия не гордится. Я не слишком понимала, как он собирался найти грабителей, если все, что мы делали несколько часов подряд, – очень быстро и яростно гуляли.

У меня гудели ноги и даже разнылась задница. Когда в последний раз проверяла время, было около часа ночи, и если вспомнить, что я проснулась в шесть утра, то ситуация становилась еще страшнее. Эрик не собирался давать мне поблажки и выглядел так, словно наше путешествие только началось.

– Все, перекур, – объявила я и прислонилась к фонарю. – Посмотри пока вокруг, нет ли тех, кого мы ищем.

– Сдаешься?

– Просто дай мне постоять на месте пару минут. Поверь, то, что ты на меня обижен, было очевидно еще пять часов назад.

– Я не обижен, – вскинулся Эрик.

– А что ты сейчас делаешь? Мы ведь даже никого не ищем, просто ходим по улицам и привлекаем к себе внимание.

Эрик надел для этого вечера самое дешевое из своих пальто, а я – обычные джинсы и дутую куртку, но даже так мы все еще выглядели двумя важными павлинами в мире спортивок и сумок-бананок. Скорее всего, весь Ист-Хэм с интересом наблюдал за хаотичными передвижениями и пытался понять, мы дебилы или да.

– Хочу, чтобы ты осознала результат своего детского поведения.

– Пиздец у меня капризы: хотела тебя поддержать, а Рэя отправить выспаться, – закатила глаза я. – Как будто новую сумочку «Боттега Венета» выпрашиваю.

– Хватит делать вид, что не понимаешь, о чем я.

– А я правда не понимаю, о чем ты. Вы с Рэем как с цепи сорвались сегодня.

– Ты пытаешься с нами играть, но мы в курсе правил. Ой, я хочу быть с Эриком, а ты, Рэй, уходи. А завтра начнешь показывать свои предпочтения в другую сторону. Видимо, забыла, что мы это уже проходили.

У меня на секунду пропал дар речи. Я задрала голову, показала богу, что уже не справляюсь с испытаниями, которые тот посылал, и вернулась к Эрику.

– Ты меня сейчас сравнил с Лейлой? – злобно выплюнула я. Контроль за словами был потерян. – С этой сукой, которая допрашивала меня в подвале? Которая издевалась над двумя студентами от скуки? Которая в итоге выбрала одного из вас, такого, поудобнее? Меня? С ней? И это тебя оскорбляет?

– Не переворачивай.

– А ну заткнулся! – заорала я на всю улицу.

Все. Ист-Хэм мог получить кульминацию шоу, за которым следил.

– Я двое суток просидела в изоляции! Не сдала вас! Ходила на встречи со сраным Чарльзом! Защищала тебя! Придумала очередное вранье, которое тебя обеляет! Отвела от вас подозрения! Делаю все, чтобы помочь Рэю!

Оторвавшись от фонаря, я угрожающе наступала на Эрика. Тот застыл черной статуей.

– И теперь, когда я хочу поддержать тебя, потому что каким бы ты ни был большим и храбрым, тебе тупо это нужно, что получаю в ответ? Оскорбления? Подозрения? Наказание???

Я ткнула пальцем в грудь Эрика и с трудом подавила желание влепить ему пощечину.

– Никогда не смей сравнивать меня с какой-то злобной сукой вроде Лейлы. Я хороший друг и доказывала это не раз.

Пришлось сделать паузу, чтобы вдохнуть. Мышцы под моим пальцем напряглись, а тишина вокруг нас стала третьим участником разговора.

– Твой хороший друг, Эрик Чесмор, который тебя ценит и не оставит одного. И не приведи тебя господь еще раз в этом усомниться, потому что я в первый раз в жизни вообще что-то делаю для других!

Он не ответил. Собрав по телу осколки в очередной раз разбитого сердца, я убрала палец, неловко похлопала его по груди и развернулась в сторону авеню. Разговор можно было считать оконченным.

Не успев сделать и пяти

– Ты наговорила так много всего, – обжег меня больным взглядом Эрик, – но это не главное. Ты не сказала, что мы нравимся тебе одинаково, значит…

– Я не могу этого сказать, – упрямо застыла я.

– У тебя появились…

– Перестань нести чушь, вы не нравитесь мне абсолютно одинаково.

Эрик резко закрыл рот и замер на секунду, давая тишине стать еще плотнее и любопытнее.

– Это меня устроит, – вдруг улыбнулся он.

Шаг вперед, и я оказалась в крепком захвате его рук, который был как нельзя кстати: Эрик опустился к моим губам. От прикосновения по всему телу будто прошел электрический разряд, и, кажется, не только по моему. Это был поцелуй, в котором мы принимали друг друга и нашу передружбу вместе с недоотношениями как новую норму.

Я не хотела выбирать. Если бы они предложили, скорее сбежала бы, чем смогла произнести имя, которое было ценнее, потому что Эрик и Рэй оказались для меня равными во всем. Я влюблялась в них обоих, и оба разбили мне сердце. Теперь оставалось только одно: ценить каждого за то, какой он есть. И за то, что делал ради меня.

И хоть как-нибудь ответить справедливостью на их жертвы.

Быстрый и жадный поцелуй закончился резко – Эрик оторвался от меня, приподнял над землей и прижал так, будто боялся потерять. Дурак. Мальчишка с разбитым сердцем, который вырос огромным и грозным, но так и нес глубоко внутри свою травму.

Лейлу хотелось избить, но Рэй запретил. Пришлось отложить этот план на попозже, когда все пройдет, и он не увидит. У Бренды были знакомые ультрас, которые за ящик пива и упоминание, что это коп, закрыли бы глаза на то, что бить придется женщину.

– Все, поехали. Посидишь в «Дилдополе» с Брендой, пока я заскочу в один клуб неподалеку.

– То есть нам не нужно было гулять по Ист-Хэму? – задохнулась от возмущения я.

– Нет, конечно.

– Эй, принц! – раздался окрик откуда-то позади него. – Делишься Золушкой?

Лицо Эрика мгновенно изменило свое выражение, став настолько жестким, что одним взглядом можно было убить. Он аккуратно поставил меня на землю и обернулся. Я пыталась выглянуть из-за спины, чтобы увидеть, кто там, но его рука вернула меня назад. Чертова предосторожность!

– Ребята, – спокойно, но еле сдерживая рык, произнес он. – Мы здесь ненадолго, уже уезжаем. Ни вы, ни я, никто не хочет проблем.

– Ты ля, чо за птица, – удивленным тоном произнес голос. – Проблемы – мое второе имя!

– А первое – «мамкины»? – Эрик тут же перешел на свой родной бристольский говор, а потом повернулся и бросил уже мне: – Опять за тебя убивать.

Он сунул руку за полу пальто, и следующим, что я увидела, был блеск пистолета. На черном гладком металле отражался свет от соседнего фонаря.

Сердце остановилось. Я даже не знала, что у Эрика есть оружие! Боже, одно дело – убить кого-то в подвале или в лесу рядом с домом, но перестрелка в Ист-Хэме? Этого только нам не хватало.

Боялась даже коснуться Эрика: его тело напряглось, как всегда, когда он превращался в зверя, которым являлся на самом деле. Пацанов было уже не спасти.

– Ты чо, ебнутый? – возмущенно спросил тот, второй.

– Вывод правильный. Но немного запоздалый, – с усмешкой ответил Эрик.

Рука взмылась вверх, и я услышала резкий одиночный выстрел, до того громкий посреди пустынной улицы, что на секунду показалось, будто он меня оглушил. Но топот ног и крики, которые доносились из-за широкой спины Эрика, убедили в обратном.

Не прошло и минуты, как Ист-Хэм снова накрыла сонная тишина. Не загорелось ни одного окна, не скрипнуло ни одной двери – люди то ли не проснулись, то ли побоялись вмешиваться.

– А теперь и нам пора, – подтолкнул меня в сторону машины Эрик. – Полицейский участок рядом, быстро приедут.

Сначала шагом, а потом бегом мы добрались до припаркованной недалеко от парка «БМВ». Уже когда упали на сиденья, пришло осознание, что опасность миновала. Мы с Эриком переглянулись, и машину заполнил нервный смех, который, однако, быстро затих.

– Так, на сегодня оставим минимум приключений, – объявил Эрик. – В «Дилдополь», и домой.

– К тебе? Ко мне?

– К тебе, напишу Рэю, что ты завтра опоздаешь.

– Мне нельзя, – вздохнула я. – Надо делать вид, что я нормальный работник.

– Ладно, – подозрительно быстро согласился Эрик, – утром обсудим.

Мы двигались в сторону «Дилдополя» по пустым дорогам, и впервые за вечер между нами не потрескивало напряжение. Не зря все же завели этот разговор: иначе так и гуляли бы до утра, яростно и агрессивно. Я часто забывала, что Эрик живой и настоящий и что в его голове происходит не меньше битв, чем в моей собственной.

Припарковавшись в паре кварталов от магазина, мы выбрались из машины в похолодевшую мартовскую ночь. Перепады температур весной, казалось, становились нормальными, и мне это не нравилось. Бесконечный выбор, что надеть, если с утра нужно пальто, в обед – плащ, а к вечеру – куртка, не доставлял никакого удовольствия.

Эрик оглянулся – никто не следил за нами так поздно, люди предпочитали спать, а не шляться где ни попадя, – и взял меня за руку. Черт. Мы так редко ходили куда-то вместе, что я успела забыть, как это ощущается.

Казалось, мы были знакомы не меньше года.

– Ты когда-нибудь хотел быть нормальным? – спросила я, пока мы неторопливо начали спускаться по авеню. – Как все остальные люди.

– А мы тебе чем не нормальные?

– Мы преступники, – напомнила я. – И обычно не ходим по городу, держась за руки. И отношения у нас такие…

– О боже, ты еще скажи, что хочешь быть как те, кто живет от диплома до пенсии в Дне сурка.

– Нет. Но люди бесконечно пытаются продать нам обычную семью, вдруг это они правы, а не мы?

– Кроха, ты неделю назад прочла мне лекцию об экономической подоплеке моногамии. А сейчас что происходит?

– Подоплека не изменилась, но я пытаюсь посмотреть на ситуацию с разных сторон и спрашиваю тебя, делал ли ты то же самое.

– Однажды я провел вечер в мыслях о семье и детях. Мне не понравилось, и тебе не рекомендую.

Рука, обнимавшая мою, сжалась сильнее.

– Мы с тобой ладим, потому что ты похожа на нас с Рэем. Не знаю, это мы дефективные или все остальные, но исправляться уже поздно. Конечно, общество может называть нас преступниками, но по сути это не больше, чем

– А если бы она была у всех?

– Мир погрузился бы в анархию и хаос, и, наверное, хорошо, что ее выбрали не все. Есть паства, а есть волки. Вот мы с тобой точно не овцы и никогда уже ими не станем.

– Ну… всегда есть вариант, что мир стал бы просто эгалитарным… Кстати, я тут читала о малагасийских пиратах.

– Хорошо, что я ночую у тебя, – вздохнул Эрик. – Смогу найти и выбросить все книги анархистов, которые забивают голову.

– Удачи, – рассмеялась я. – У меня из бумажного дома только блокнот.

– Супер, напомни взломать твой «Киндл» и отменить все подписки.

Мы остановились у потускневшей розовой вывески «Дилдополя», где Эрик позволил себе еще раз прижаться губами к моим.

– Ты не имеешь права ограничивать мне доступ к знаниям, – напомнила я.

– Приятель из Пембрука изучал историю. Как все закончится, я организую нам ужин на троих и смогу напиться, пока вы спорите о капитализме и социализме, – пообещал Эрик. – А сейчас иди к Бренде и подожди меня там.

– Зайди хотя бы поздороваться.

Стало неловко, будто мы скрывались или Эрик не хотел видеться с моей эмоциональной подругой. Конечно, в прошлую встречу она врезала ему по лицу, но это же не повод!

– На обратном… – Эрик вдруг замер.

Он снова выпрямился, как змей перед атакой, и вытянул шею.

– Внутрь, – скомандовал и запихнул меня в приоткрытую дверь.

Спрашивать, какого черта происходит, все равно не было смысла. Опасность? Их уже скопилось столько, что я не удивилась бы даже появлению Чарльза Уотерби в «Дилдополе». Он мог бы купить себе кляп, который остановил бы этот поток нотаций и угроз.

Все невероятно заебало, и единственное, что удерживало мою задницу от побега в Европу на лодке, – ведро попкорна и лучший вид в финальном акте, обещанные Рэем. И что это действительно закончится.

– Какого хуя ты не спишь? – удивилась моему визиту Бренда.

Она сидела за своей стойкой в абсолютно пустом магазине и проверяла какие-то бумаги. Хозяин вроде как доплачивал ей за ведение бухгалтерии, которую та освоила в колледже, но никогда всерьез не применяла.

– У тебя есть здесь камеры? – перебил ее Эрик.

– Три.

Бренда ткнула пальцем в три разных угла на потолке, где и правда обнаружились камеры видеонаблюдения. Эрик недовольно поморщился.

– Хоть одна смотрит на улицу?

– Неправильный вопрос, – наставительно ответила она. – Спроси, хоть одна из них работает?

– Как вы, на хер, выживаете?

– Мы, на хер, никому не нужны. Украсть мешок хуев в нашем районе не преступление, а позор.

– У хозяина подвязки с бандитами, – перевела я. – Им насрать.

– Понятно. Тогда… мы тут кое-что посмотрим.

Эрик оттащил меня в сторону, к стенду со всей БДСМ-атрибутикой. На крючках висели разной ширины ленточки из кожи: портупеи, плетки, паддлы…

Как только мы оказались там, дверь приоткрылась, и в магазин зашла еще одна парочка. Такие невзрачные парень и девушка, у которых почти не было лиц: глаза маленькие, носы тоже, волосы темного, но сероватого оттенка… Словно в них не было абсолютно ничего выдающегося.

– Вот, примерь. – Эрик пихнул мне в руки один из наборов кожаных ремешков.

Его лицо было направлено на красную плеть сбоку стены, но взгляд цепко и с подозрением ощупывал вошедших. Те махнули Бренде, что хотят посмотреть товар, и остановились у секс-костюмов.

– Сам примерь, – спокойно ответила я. – Хочешь лошадь в сбруе?

– Тебе очень пойдет.

Парочка переговаривалась о чем-то своем, до меня донеслась только шутка, что девушке нужно купить костюм Белоснежки и привести семь гномов. Но Эрик уже вошел в свой новый режим, который использовал в последнее время все чаще.

Хотелось бы, конечно, трахаться с веселым трейдером, а не убийцей с ПТСР, но судьба, видимо, решила иначе.

– Ты пересмотрел порно, – предположила я. – Живые люди надевают такое только с головой лошади.

– Ага, но ты все равно примерь.

Он даже не слушал, что я говорила, но тут парень из парочки бросил взгляд в нашу сторону.

– Я это не надену, Эрик, – спасала ситуацию как могла. – Если тебе так нравится, сам носи.

– Не тупи, я не для себя. Уверен, это нравится Рэю.

Эрик добавил еще что-то про извращенца, но я уже была слишком занята: охота, которую он устроил, оказалась заразной. Девчонка была почти симпатичной, с маловыразительным лицом, но живыми глазами.

Мы продолжили спор, который должен был звучать как настоящий, но парень явно засек нас и переместился, закрывая девчонку телом.

– Они не смотрят, – с шепотом опустился к моему уху Эрик. – Здесь есть комната для персонала?

– Шторка справа от кассы.

– Нам нужно туда.

Пока парочка шепталась, мы прошли мимо них так тихо, как могли. В подсобной комнате, соединенной со складом, остановились между курткой Бренды, висевшей на крючке, и коробками с вибраторами, которые были сложены у стены.

– Расскажешь, что происходит?

– У этих двоих слишком знакомые лица. Как будто я видел их несколько раз.

– И что с того?

Эрик повернулся ко мне и устало покачал головой. Я должна была сама о чем-то догадаться?

– Милый? – снова позвала я. – Даже если ты чувствуешь во мне талант провидца, я им не обладаю.

– Я сутки изучал снимки и фотороботы всех воров и грабителей Лондона, – раздраженно постучал по своей голове Эрик. – У меня тут в кратковременной памяти их куча. И если кто-то кажется знакомым, значит, я видел этого человека там.

– По-твоему, совершенно случайно в час ночи в секс-шоп забежали воры?

– По-моему, да. Посмотрим на их поведение сейчас: нервничали так, словно собираются на дело.

– Руки на стол! – послышалось со стороны кассы. Мужской голос.

От неожиданного подтверждения дурацкой теории я вздрогнула и застыла на месте. Эрик, снова выхватив пистолет – боже, вот так дашь мальчику игрушку, и ему нужно всем ее показать, – вернулся к шторке и аккуратно выглянул оттуда.

– Доставай деньги из кассы!

– Так руки на столе или открывать кассу? – спросила Бренда настолько обычным своим тоном, что даже не верилось, будто это настоящее ограбление.

Впрочем, возможно, у нее была инструкция от хозяина, что делать в подобных случаях. Но все равно – какая выдержка! Почти как у барона Вустриджа!

Эрик приоткрыл шторку и шагнул внутрь магазина, и следующим, что я услышала, был уже его голос.

– Убери руки. А ты опусти ствол. И никто не пострадает.

А все-таки обычные люди с их нормальными отношениями не так глупы. Пожалуй, стоит попробовать сходить на свидание с врачом, там, или сомелье. Или программистом. С кем-то, кто не будет играть в Джейсона Стейтема, просто потому

И мне же за этого дебила переживать!

– Тебе какая, на хер, разница? – спросил незнакомый девчачий голос.

– Убрала, я сказал! Скажи своей девчонке убрать руки с шеи Бренды.

Не выдержав, я выглянула наружу. В целом у Эрика все было под контролем: он держал пистолет у затылка парня, в свою очередь направлявшего пистолет на Бренду, у которой за спиной стояла девчонка. Веселый паровозик в «Дилдополе», но не тот, о котором вы могли подумать.

– Отпусти девушку, и я опущу ствол, – хрипло произнес парень.

Как будто ее кто-то держал, конечно, сто раз могла сбежать. Я бы так и сделала, тем более дуло было направлено не на меня. Если бы мы поменялись местами, я бы отвлекла Эрика своей попыткой добраться до выхода, а парень бы его обезвредил.

Хотя… рядом с Эриком тот выглядел низковатым и даже худым.

– Слушай, твоя пукалка может напугать только Бренду. Я отсюда вижу, что ты если и выстрелишь, то флажком из мультика. – Эрик говорил фразы из фильма Гая Ричи тоном героя из фильма Гая Ричи. Ему здесь было веселее всех. – И я вам ничего не сделаю, нам нужно поговорить.

– Ифа, сделай два шага в сторону.

Напряжение, которое витало между ними, окончательно стало комичным. Парень положил свой пистолет на стойку и развел руки в стороны, а Эрик поднял ствол дулом вверх.

Два часа ночи. Мы все, кроме Бренды, могли бы сладко спать в теплых кроватках. Как минимум я хотела бы этим заниматься.

День окончательно вымотал меня, и сил на то, чтобы даже осознавать происходящее, не оставалось.

– Эрик, зачем ты возишься с этими дебилами? – устало выползла в зал я. – Пусть идут, ты уже герой.

– Включи мозги, кроха, – самодовольно улыбнулся он. – Они – те самые грабители, которые нам нужны. А то, что дебилы… так это даже к лучшему.

Отправлять этих двоих к Чарльзу?! С игрушечным стволом и паникой на ровном месте?! Наверное, Эрик сошел с ума.

Быстро проверив взглядом Бренду – той не хватало только попкорна, – я снова повернулась, чтобы увидеть, как Эрик пожал парню руку. Нам обоим нужно было выспаться. Сюрреализм ситуации подходил артхаусному фильму, из тех, где глубинные идеи заменяли здравый смысл.

Все тело заныло, представляя, что через четыре часа уже нужно было вставать.

– Приятно познакомиться. Я Эрик, а это Уна.

Охуенно, теперь мы еще и палимся перед хер пойми кем!

– Вы же двое любителей карри, которые грабят индийские забегаловки?

– Что? – застыл парень. – С чего ты взял?

– Узнал по внешности. Менее приметных ирландцев во всем Лондоне не найдешь.

Парень и девчонка, которую звали Ифой, переглянулись.

– В общем, ребята, у меня для вас работенка. – Эрик никак не мог выйти из образа героя боевика. – Конкретно по вашему профилю.

Я устало откинулась назад и прислонилась к стене. Боже, хер бы с ними, с грабителями, но лишь бы их не пришлось долго уговаривать. Моя психика не выдерживала настолько долгого бодрствования, и теперь все сложнее было держаться на ногах.

Давайте, ирландцы, кивните ему и оставьте свои номера. Уна Боннер хотела домой.

Глава 26. Гребаная поддержка

Я приехала на работу к полудню. Не спрашивайте, как это вышло, смогу ответить лишь, что Эрик Чесмор – тот еще подонок, и мне не стоило пытаться побыть рядом с ним, чтобы поддержать.

Вообще стоило вернуться к старой версии Уны Боннер, которой было плевать на всех. Эта версия хотя бы высыпалась!

«Прости, прости, прости, – строчила я Фелисити. – Я проспала!»

Переговоры с ирландцами перенеслись на вечер, и я отказалась в них участвовать, потому что смотреть, как Эрик изображает гангстера, было слишком смешно, а хохот после каждой его реплики мог уничтожить всю атмосферу найма для грабежа. Конечно, я могла бы зайти за кепкой и приехать на стиле «Острых козырьков», но тогда Доналл и Ифа точно поняли бы, что мы два еблана, а не серьезные люди.

Я уснула в машине, как только задница почувствовала мягкое сиденье. Полгода работы на Канэри-Уорф превратили меня в жаворонка, и мне даже не стыдно за это. Не помнила ни как доехали, ни как оказалась в спальне раздетой, зато проснулась у него в объятиях. В десять гребаных утра.

Технически я могла бы успеть к одиннадцати, но мне не позволили роскошь быстрого сбора на работу: Эрик сначала засунул меня в душ одну, а потом, когда вышла, заставил позавтракать и еще отчитал за пустой холодильник, в котором из еды лежали пачка чипсов Бренды – да, она любит холодные чипсы – и пара телеужинов из супермаркета.

Ему в целом не понравилась наша квартира, поэтому вместе с завтраком меня ждал краткий расчет ипотечного кредита, а также подобранные варианты аренды и покупки в разных «более приличных» районах города. Совсем не то, что сонная я готова была выдержать.

Почему назвала его подонком? Думаете, за это? Засранец выключил мой будильник! В отличие от меня, Эрик не уснул, он сидел всю ночь и читал статьи для своей диссертации, позволяя мне пускать слюни на его рубашку. Мог бы и разбудить вовремя, все равно не выспалась.

День начался отвратительно, и улучшений в течение него не планировалось. Мне даже не дали сесть за руль! Эрик высадил перед мостом, чтобы не заезжать на Собачий остров, а вечером из ресторана меня должен был забрать Рэй. Боже, еще и ужин с шейхом… Вместо того чтобы провести остаток понедельника в планировании нашей беседы, я бессмысленно бегала по Ист-Хэму в попытках доказать Эрику, что у меня нет никаких предпочтений! И это даже ни к чему толком не привело, ведь грабителей мы нашли в «Дилдополе».

Дебилы, боже. Еще и невыспавшиеся дебилы.

– Прости, – повторила я свое слово дня, когда забежала в кабинет и сразу подошла к Фелисити.

– Забей, – отмахнулась та, сосредоточенно глядя в монитор, – Блэка все равно нет, и, если успеешь сдать отчет до конца дня, считай, не опаздывала.

С ней тоже что-то было не так. Фелисити еще никогда не относилась к работе настолько наплевательски, и с учетом того, что недавно я даже пропала на три дня, можно было ожидать хотя бы раздражения…

Рабочее место ощущалось еще более странным. Ни Хэмиша, ни Гаурава… Теперь я была окончательно изолирована ото всех. Наверное, к лучшему? Предавать близких мне людей стало бы сложнее, а тех, кто и так меня ненавидит, вроде и не жалко.

Мужик, сидевший позади, недобро сверкнул в мою сторону

Ничего. Через неделю-другую его работе никто не помешает. Ее не станет.

День пронесся мимо меня так стремительно, что о его конце мне сообщил только шорох, который издавали собиравшиеся домой люди. За пять рабочих часов я не поднялась со стула ни разу, даже в туалет, пытаясь экстренно завершить все упавшие сверху задачи, а еще и те, что проигнорировала вчера, пока жалела себя и окружающих.

– Не задерживайся из-за опоздания, – напомнила Фелисити перед уходом. – Оно того не стоит.

Она остановилась, с грустью глядя на пустующее место Хэмиша.

– Он ничего не написал? – спросила я.

Нужно же было делать вид, что я не в курсе его смерти, хоть это и оказалось сложнее, чем представлялось.

– Просто исчез, – вздохнула Фелисити. – Думаю съездить к нему домой.

Отговорить или поддержать? Конечно, тело она там не встретит, но может вызвать полицию. И когда Хэма найдут, у нас, вероятно, возникнут проблемы.

Черт, как же все это было сложно!

– Почему бы нет, – пожала плечами я. – Вдруг он заболел, и нужны лекарства.

– Ты права. Как раз свободный вечер, я надеялась пересматривать «Отбросов», но лучше заеду к нему.

– Фел, ты сама-то в порядке?

– Я? – нахмурилась она. – Да, конечно. Просто слишком много странностей в последнее время, а я их не люблю.

Ее точно нужно было вытаскивать. Моя бедная подруга даже не представляла, насколько права.

– Может, тебе самой взять выходной?

– Нет, я не устала.

Фелисити вдруг оглянулась на пустой кабинет, выдвинула кресло Гаурава и подкатилась на нем поближе ко мне.

– Все ведут себя подозрительно, – зашептала она мне на ухо. – Эванса из продаж вчера отвели в отдел безопасности, а потом уволили одним днем. Блэк стал реже появляться на работе, и все перешептываются, что наши стратегии начали слишком часто использовать конкуренты.

– Думаешь, кто-то сливает информацию? – вовлеклась в сплетню я.

– Боюсь, нас ждут сложные времена, – вздохнула Фелисити. – Только в этот раз я не уверена, что хочу снова их проходить.

Я с трудом сдержала радость, рвавшуюсь наружу: теперь все становилось проще. Вытащить Фелисити из компании, которую она любила, было бы почти невозможно, но сейчас, когда у нее появились сомнения… Только спичку брось.

– Снова?

– Мы уже были в кризисе пару лет назад, нас постоянно трепали проверки, но мы выжили и подтвердили свою силу на рынке. Несколько крупных клиентов ушли, но другие их быстро заменили.

– Думаешь, сейчас то же самое?

– Не знаю, но… Я не хочу быть частью корпоративных войн. Мне интересна сама работа, а не разборки между компаниями.

– А может, ты это все просто переросла? – с искренним сочувствием спросила я. – Ты куда больше, чем аналитик, и способна зарабатывать больше.

– Не знаю, правда, но мне не нравится то, что происходит сейчас.

Фелисити поднялась и покачала головой.

– Надеюсь, Хэмиш просто лентяй, и я дам ему подзатыльник и заставлю прийти завтра вовремя.

В ней были элегантность и особенная стать, из-за которой я и восхищалась Фелисити с первого дня знакомства. Даже сейчас, когда от нашего мира отваливались целые куски, она это чувствовала, но все равно держала себя в руках.

После того как за ней закрылась дверь, мне тоже пора было собираться: ее парень ждал меня на ужин, освободив ей вечер. Как удобно, правда? Я так и не придумала, что буду говорить, и решила действовать по ситуации. От Рэя у меня был почти карт-бланш на разглашение любой информации, которую Аль-Яссини не мог бы использовать для полиции. Ну то есть на примерно десятую часть происходившего. Или даже процента три.

К черту, когда это мне было нечего сказать?

Ресторан, который мы обозначили для встречи, располагался на втором этаже нашего здания. Глупо ли это? Насрать. Если я хотела остаться незамеченной, самое видное место подходило больше всего. Из наших туда никто не спускался: все пытались как можно быстрее разбежаться в разные стороны. Даже пить предпочитали в двух кварталах отсюда, где было чуть подешевле.

Работники индустрии финансов, в конце концов, хороши в рациональном расходовании средств. Предположительно.

Как только я произнесла фамилию того, кто меня ожидает, милая хостес едва не подпрыгнула на месте. Шейх. Я виделась с целым настоящим шейхом. И впервые за все время это был мужчина, которого я не собиралась соблазнять! И кто сказал, что Уна Боннер не растет духовно? Вот наглядный пример!

Мохаммед Аль-Яссини поздоровался со мной очень тепло и почти по-дружески. Он был одет в строгий темно-серый костюм, явно сшитый на заказ, с учетом того, что сидел как влитой. Я не завидовала Фелисити, глядя на ее красивого – объективно, с этими пронзительными глазами и четкими чертами лица – парня. Нет, просто радовалась за нее.

– Вы будете ужинать?

– Пожалуй, нет, – вдруг решила я. – Достаточно чая. Не думаю, что разговор выйдет долгим.

– Даже не обсудим погоду? – улыбнулся Аль-Яссини.

– Можем, конечно, – нервно рассмеялась я. – И немного – пробки на Канэри-Уорф и последние новости Уимблдона.

– Погода ужасна.

– Пробки еще хуже.

– Кто лидирует в Уимблдоне?

– Какой-то мужчина.

– Удивительно, – кивнул Аль-Яссини. – Тогда давайте закажем чай.

Его принесли быстро, я не успела даже рта открыть, но уже подумала: надо рассказать об этом Рэю. У него так никогда не получалось, потому что нужно было вырисовывать в «Лондонском тумане» абстрактные узоры.

– Я заметил, Фелисити в последнее время много задумывается о работе.

Слава богу, он не задал прямой вопрос, о чем я хотела поговорить! Казалось, Аль-Яссини видел мои тревоги насквозь и помогал мне дойти до сути. На его месте я бы не была так добра к себе.

– У нас многое меняется, и это ее беспокоит. Мы только что обсуждали эту тему…

Как сказать? О чем вообще можно говорить? Я поднесла ко рту чашку, словно пауза могла собрать панически разбежавшиеся мысли воедино, но помощь пришла откуда не ждали.

– Мисс Боннер, у вас очень деликатная работа, – мягко сказал Аль-Яссини, – и строгое соглашение о конфиденциальности. Мне необязательно знать подробности.

А что, если быть максимально честной? Эта свежая идея могла либо утопить меня, либо поднять к чертовым небесам.

– Не думаю, что Фелисити безопасно оставаться в компании. Все хуже, чем ее предположения, – выпалила я.

– Насколько хуже? – Тон тут же ожесточился.

– Настолько, что было бы лучше для нее, если бы она приняла решение покинуть компанию в течение…

Аль-Яссини строго прищурился и чуть подался вперед.

– И вы это говорите не чтобы занять ее место?

У меня глаза на лоб вылезли, а чай пошел носом, и пришлось совершенно неэлегантно, с позором тянуться за салфеткой. Кашель, наверное, слышали даже на улице.

– Мне оно не нужно! – возмутилась я, как только смогла говорить. А потом продолжила едва слышно: – Скоро этого места может и не быть.

Спустя долгую паузу Аль-Яссини одобрительно кивнул.

– Я благодарю вас за честность, мисс Боннер. Но у меня есть еще один вопрос. Почему вы говорите это мне, а не ей?

– Вы – единственный, кого она послушает, – объяснила я. – Для Фелисити важна ее реализация, и потом, если она узнает, что на самом деле происходит, может предпринять что-нибудь очень доброе, чтобы защитить остальных, и… это все испортит.

– А вы не хотите защитить остальных?

– Нет, – с тяжелым сердцем ответила я. – Только свою единственную подругу. Она много работала, была справедливой по отношению к нам всем. Фелисити заслужила уйти на своих условиях.

Решение принималось здесь и сейчас, и новая пауза казалась вечной. Были ли у Аль-Яссини сомнения? Дополнительные вопросы? Что творилось за проницательным карим взглядом?

Он смотрел на меня с шокирующей пристальностью, и это было неловко. Будто он пытался прочесть мои мысли или убедиться, что я не вру.

А я и не врала.

– Почему вам известно больше?

– Потому что я – часть происходящего, – тяжело вздохнула я. – Но больше рассказать не могу, простите.

– В таком случае решено, – уверенно кивнул Аль-Яссини. – Я вам верю, так что Фелисити скоро уйдет из компании.

– Спасибо.

Я оставила чашку, которую все это время держала в руках, и неловко поежилась: теперь надо было как-то завершить разговор.

– Вам самой нужна помощь? – вдруг спросил Аль-Яссини.

– Нет, – быстро ответила я, но тут же решила пояснить: – У меня все под контролем, так что я справлюсь.

– Мне очень приятно, что у Фелисити есть верные друзья.

Я покраснела от неожиданного комплимента и не смогла сдержать смущенной улыбки: знал бы он меня раньше. Верным и хорошим другом меня не мог бы назвать никто, даже Бренда.

Кажется, Фелисити теперь могла.

Глава 27. Гребаные ирландцы

– Слава богу, хотя бы она счастлива. Там такой массивный бриллиант!

Я устроилась поудобнее в своем кресле, не отрывая взгляда от одного из мониторов. Эрик спокойно донастраивал какие-то свои хакерские штучки, недовольно бурча что-то о Луле, которая, обидевшись на ссылку в Бирмингем, подальше от основных событий, теперь больше мешала, чем помогала.

Рэй нервно наворачивал круги по кабинету позади нас, и я слышала его тяжелые шаги и пыталась расслабить беседой.

– Ты подключился к камерам «Сити Соул»? – перебил меня он. – А к городским у его дома?

– Будешь бубнить под руку – отправлю к собакам, – напряженно ответил Эрик. – Я знаю свою работу, расслабься и сядь куда-нибудь.

– Куда?

– Уна, кроха, принеси нашему нервному другу стул из кухни, пожалуйста.

– А чипсы и пиво могу захватить?

– Не в моем кабинете, – прорычал Эрик.

– Чипсы не ешь, пиво не пей, сигареты не кури, не шуми, – вздохнула я и поднялась. – У тебя кабинет или церковь?

– Сейчас оба отсюда свалите.

– Пойдем со мной за стулом, – пригласила я Рэя. – Расскажу, как Аль-Яссини сделал предложение Фелисити.

– Уна, мне не до того.

– А вот что конкретно ты сейчас можешь предпринять, кроме как нервничать? – уточнила я. – Эрик помнит все, что нужно приготовить, надзиратель ему не требуется. Или поедешь вместо любителей карри грабить Чарльза?

– Правда не понимаешь, насколько все серьезно?

– Она права, – заметил Эрик. – Идите на кухню и посидите там минут двадцать, пока я настраиваюсь, а то ты мне только мешаешь.

Попробовав пробуравить взглядом дыру в голове Эрика и провалив это задание, Рэй мрачно позволил мне вывести себя из кабинета.

– Чаю? – дружелюбно предложила я. – Или кофе?

– Где там твои пиво и чипсы?

– Отличный выбор! Если хочешь, я знаю, где Эрик хранит свой дорогой виски. За двадцать минут нам будет сложно выпить все, но если постараемся…

– Пиво и чипсы.

– Что ж, если ты настаиваешь…

Мы сели за стол друг напротив друга. Рэй открыл обе бутылки, не меняя своего сумрачного выражения лица. Еще один с отъезжающей крышей… И снова мне с этим справляться.

– Боишься, что ирландцы не справятся?

– Мы поставили слишком многое на людей, которых плохо знаем.

– В этом и состоял план. Никому из нас нельзя там светиться.

– И не стоило сюда приезжать. Лучше было бы обеспечить себе алиби.

Насквозь нервозный голос, нетерпеливое постукивание по столу и бегающий взгляд Рэя были мне совсем не знакомы, и я даже растерялась. Что могла ответить и как успокоить? Понятно, в его голове сейчас взрывались сотни способов поступить иначе, чем мы договорились, и их поджигала паника, но что с этим делать?

Действия, мне не хватало идей для очень конкретных действий.

– В нашем алиби не было бы толка, – напомнила я. – Больше скажу, если бы мы, два параноика-домоседа, вдруг каждый вышли в свет и начали бы активно тусоваться под городскими камерами, вызвали бы только больше подозрений.

На лице Рэя отражалось сомнение. Я не выдержала, поднялась и обошла его, чтобы обхватить за талию сзади.

– Это ведь не мы заказали грабителей, а барон Вустридж. Если их возьмут, то они так и скажут, Эрик договорился.

– Они могут соврать.

– Зачем им нас сдавать, если содержать в тюрьме их будешь ты, а не барон?

– Логично, – вздохнул Рэй. – Но что, если Уотерби тебе не поверит?

– До сих пор верил. Когда он увидит документы, сомнений не останется.

В повисшей тишине я немного пошатала Рэя из стороны в сторону и даже легко укусила за плечо.

– Ты доверяешь Эрику?

– Только ему, – вздохнул Рэй.

– А мне?

– Ни за что в жизни.

– Эй! – Я возмущенно ущипнула его за живот. – Когда это я тебя обманывала?

– Тебе в алфавитном порядке или хронологическом?

Мы оба рассмеялись, хоть это и не выветрило тревогу до конца. Немного, но в комнате стало легче дышать. Первый приступ паники был побежден, и можно вернуться на свое место, к пиву.

– Я видел бриллиант Фелисити. – Рэй вспомнил, о чем я хотела поговорить. – Она же приходила обсудить увольнение.

– Аль-Яссини гениален, – подняла со стола бутылку я. – Такое решение даже представить сложно.

– Не знал, что им можно жениться.

– Технически – с точки зрения закона или религии – у них нет препятствий, я узнавала. Скорее, вопрос стоял в его семье, но, как видишь, все преодолимо.

Фелисити

Потрясающий мужчина.

Если бы я была моногамной, хотела бы себе именно такого. Ситуацию немного омрачали шесть лет, в течение которых Фелисити приходилось переживать, что счастливого семейного будущего у нее никогда не будет, а потом оказалось, вопрос решается всего за сутки… Но мне нравилось думать, что я просто стала катализатором событий, которые Аль-Яссини планировал и без меня.

– Она хотела остаться еще на пару недель, – сказал Рэй, глядя куда-то позади меня. – Пришлось ее отговаривать, представляешь? Убеждать, что передать дела мне можно за пятницу.

– Как думаешь, на нее повлияет ситуация?

– Да, но не так, как могло бы. Внутри индустрии будут знать, что это Фелисити из «Рид солюшнс», в конце концов, она проработала у меня не один год. Но новая фамилия и отсутствие ее в списке персонала в момент задержания должны помочь.

– Время как будто не идет, а бежит. Или едет. Или летит, – вздохнула я. – Его почти не осталось.

– Зато ты скоро будешь свободна.

Рэй протянул руку и убрал прядь волос мне за ухо, а потом одобрительно кивнул.

– Спасибо, что заставила отпустить Фелисити раньше. Чем больше думаю обо всем, тем больше понимаю: как друг ты лучше меня.

– При этом Эрику ты доверяешь, а мне – нет.

– Учусь тоже быть хорошим другом, – подмигнул он.

Мы переплели пальцы и замолчали, глядя друг на друга. Я понемногу возвращала себе способность находиться в тишине, хоть и недолго. С Рэем это было не менее комфортно, чем говорить: сейчас, когда наш план быстро двигался к своей кульминации, самым главным стало оставаться союзниками. Поддерживать друг друга. Быть рядом в сложные моменты.

Уна Боннер и командная работа. Гребаный нонсенс, который неожиданно стал реальностью.

Что дальше? Начну цитировать Генри Форда?

– Когда все двигаются вперед совместными усилиями, успех приходит сам собой, – тут же озвучила первую пришедшую в голову цитату я.

– Боже, – поежился Рэй, – я надеялся на метафору из мировой истории.

– Как думаешь, ты Чингисхан или Генрих Восьмой?

– Я передумал. Продолжай словами Генри Форда.

– Определись уже, – недовольно сморщилась я.

– Ладно, черт с тобой, говори о чем хочешь. – Он подтянул к себе мою руку, чтобы поцеловать. – На самом деле мне нравится, когда ты болтаешь.

Из коридора послышались такие звуки, будто кого-то тошнило. Эрик появился в дверном проеме уже с закатанными глазами.

– Мне нравится, когда ты болтаешь, – передразнил он Рэя детским голосом, прежде чем переключиться на свой нормальный. – Жду, что вы запоете, как в мюзикле. Идем, у нас все начинается.

Мгновенно влив в себя остатки пива, мы с Рэем синхронно поднялись и вернулись в кабинет. На лице Эрика, который зашел вслед за нами со стулом в руках, отражалась невероятная усталость.

Его можно было понять: в одиночку я вела себя как сущий ангел, но как только в наш уютно выстроенный мир попал Рэй, начался хаос. Правда, казалось, что в глубине души Эрик был рад и мне, и своему воссоединению со старым другом.

У него все равно не было выбора, а для здоровья лучше радоваться, чем расстраиваться.

На шести мониторах уже оказалась настроена полная картина происходящего. Эрик был чертовски хорош в нашем небольшом преступлении, прирожденный мафиози. Всегда казалось, что на хладнокровное убийство способен Рэй. Но оба моих мужчины продолжали меня удивлять.

Ответов на моральные вопросы не появлялось. Только понимание: каждый из нас выбрал свою сторону и союзников, и что самое ценное – выбрал быть верным этим людям. История знала слишком много фактов, когда даже самые крепкие альянсы распадались оттого, что одной стороне были выгоднее, чем другой. А мы… на чем вообще держались мы?

Этот очень хороший и своевременный вопрос пришлось отложить: на экранах разворачивалось самое интересное.

На одном было видео с камеры наблюдения в «Сити Соул», где Чарльз только что сделал заказ, сидя за своим субботним столиком. Не в вип-комнате, как когда встречался со мной, а посреди шумного зала. Чуть откинувшись на спинку стула, он неторопливо наблюдал за людьми вокруг, будто смотрел телевизор.

Бедный мужчина, видимо, в его время их еще не было, и он до сих пор не знал, что это за черные штуки в магазине. Представляете? Жить без «Лучшего пекаря Британии» и «Весьма интересно». Вот почему он был таким злым и не знал, что Ханс Кристиан Андерсен разрушил свою дружбу с Чарльзом Диккенсом, задержавшись у того в гостях на целых три недели дольше запланированного.

На второй экран Эрик вывел уличную камеру недалеко от дома Чарльза, в двери которого как раз заходили любители карри.

Мы переделывали план трижды. Сначала хотели, чтобы Чарльз точно знал о том, что его ограбили: перевернутая мебель, погром, все сопутствующее. Потом придумали заменить изображение камер внутри дома, взять другой метод взлома и попробовать провернуть незаметно. А потом вспомнили, что наняли ирландцев, которые грабят индийские забегаловки, а не воров высшего класса.

Что бы мы ни придумали, Чарльз заметил бы проникновение в свою квартиру. Значит, стоило возвращаться к изначальному плану и замаскировать кражу документов под обычное ограбление.

Вы, наверное, думаете, что нас должны поймать за секунду? Конечно, по принципу «кому выгодно» – да. Но и на этот счет у нас существовал план. Раз уж мы все равно бросали барона Вустриджа под поезд, то и оплата любителям карри выводилась с его счетов. Не слишком нарочито – через систему Pay-to-Pay в криптокошелек, – но достаточно явно, чтобы Чарльз мог связать транзакцию и украденные ценности.

За самих любителей карри мы не беспокоились. Во-первых, они предупреждены и очень щедро вознаграждались, могли залечь на дно. Во-вторых, кому не насрать? Они не были нами. Они не были ценны для нас.

Эрик проебался в одном: он назвал им наши имена, и мы с Рэем не раз сообщили ему об этом. Но я все равно надеялась, что в попытках схватить за задницу «Рид солюшнс» Чарльз обратит больше внимания на барона, чем на ирландцев, лица которых даже невозможно заметить.

Тем более сейчас они были скрыты капюшонами курток.

Еще один экран показывал все через микрокамеру на шее Ифы. Теперь я точно не собиралась оставлять себе этот кулон – надеялась, что Эрик купит ей подобный, но чуда не случилось. Они попали внутрь легко, поднялись на нужный этаж

Воспоминания, связанные с этим местом, нельзя было считать приятными. Пять минут удовольствия никак не компенсировали двое суток ада, которые я пережила после. Сейчас, когда Ифа повернулась кулоном к двери, я увидела то, о чем говорил Эрик: замок оказался очень простым. И в единственном экземпляре.

Модный дом был оборудован электронной системой безопасности, и после всего, что мы сделали, я никогда больше не доверяла бы им и вам не рекомендую. Ифа и Доналл зашли в здание, как к себе домой, поднялись на этаж и теперь были готовы к взлому. Старый добрый консьерж не пропустил бы их дальше холла.

Оказалось, что электронные системы взламываются легче всех. Нужна одна только Лула.

– Окей, – Эрик нарушил молчание, наклонившись к микрофону, стоявшему на столе, – как мы и говорили, здесь цилиндровый замок. Бери две отмычки, Г-образную и крючок.

Камера на шее Ифы качнулась и показала район груди Доналла. Я перевела взгляд на другой экран, на камеру внутри здания, – они целовались.

Твою мать…

– Наша жизнь зависит от двоих ирландских долбоебов, – с ужасом озвучил мои мысли Рэй.

– Именно поэтому это обошлось нам настолько дешево, – отмахнулся Эрик и снова включил микрофон. – Очень мило, но я бы там не задерживался.

Доналл мгновенно отстранился. Он кивнул Ифе, достал из нагрудной сумки инструменты и присел на корточки, пытаясь что-то сделать с замком. Та переминалась с ноги на ногу рядом, и единственное, что показывала ее нагрудная камера, – коридор.

Мы застыли, подавшись вперед, к экранам, и беспомощно наблюдали за процессом. Казалось, я слышала, как бешено стучат сердца Эрика и Рэя… или это было мое собственное? Время словно топталось на месте, отказываясь двигаться – так же, как не приближался и прогресс Доналла.

Я перевела взгляд на другой экран. Чарльз разрезал что-то на тарелке, совершенно не подозревая, что мы ломились к нему в квартиру. Слава богу, хотя бы здесь мы могли не торопиться.

Это была отвратительная идея. Худшая из всех, что мы придумывали.

Эрик вдруг ожил и включил микрофон.

– Доналл, скажи своей подружке использовать камеру по назначению. Я не вижу, что именно у тебя не получается.

– Поверни кулон сюда, – послышался из колонок приглушенный, словно из колодца, ответ.

Ифа послушалась. Наконец мы могли видеть, как Доналл пытается всунуть в замок две отмычки.

– Все правильно, – ободряюще сказал в микрофон Эрик, – только поменяй отмычки местами.

Он отключил звук и устало откинулся в кресле, проведя обеими руками по лицу.

– Ладно, это сраный провал, – вздохнул он. – Признаю.

– Пока Чарльз спокойно ест, мы еще в игре, – ответил Рэй.

На экране у Доналла начало постепенно получаться: его движения становились увереннее, и, когда ручка наконец подалась, мы все облегченно выдохнули.

– Теперь разделяйтесь, как договаривались, – сказал в микрофон Эрик.

В квартире Чарльза все было именно так, как я запомнила, даже подушки на диване стояли под тем же углом. Ей не повредил внезапный дождь из пожарной системы, так что… может, зря меня держали как террористку?

Единственной полезной для нас камерой теперь была та, что висела у Ифы на шее. Через нее мы видели, как Доналл принялся быстро и методично крушить гостиную. Правда, на месте долго не задержались: картинка начала перемещаться из одного угла комнаты в другую.

Здесь не было отдельного кабинета, и поэтому Ифа логично сначала побежала к столу, на котором все так же стоял ноутбук. Но… ни одного ящика. Ни одного лотка для бумаг, ничего. Огромная столешница была девственно чиста: ни кружки, ни статуэтки, ни единого лишнего предмета.

Нам нужны были документы, подписанные Чарльзом, любые, только бы побольше. Иначе зачем еще стоило идти на это самоубийство? Ифа панически закрутилась на месте, но картинка остановилась, когда слева от эркера, в коридоре, ведущем к еще одной двери, появился книжный шкаф.

– Туда, – еле слышно скомандовал Рэй.

Эрик снова наклонился к микрофону.

– Не забудь, вам нужно вынести ценные вещи, но небольшие. Телевизор не тащи, но все, что имеет какую-то стоимость, хватай сразу.

Тем временем на экране Ифа быстро проходила мимо корешков книг, стоявших по цвету. Я не заметила там ни одной интересной книги и ни одной яркой обложки – все в переплете старого образца, который выглядел, как ткань.

Позер.

Ифа повернулась – перед нами предстал всклокоченный Доналл, вертевший в руках коробочку, а потом показавший ей – и нам – медаль. У этого мудилы была гребаная медаль?!

– Как думаешь, это золото? – донесся голос Доналла.

– Бери, – тут же ответил в микрофон Эрик.

– Полицейская медаль Королевы, – прокомментировал Рэй.

– Их тут три! – словно слыша его, откликнулся Доналл.

Он прошел дальше, в спальню, оставив нас с проклятыми книгами. Ифа начала открывать ящики внизу шкафа.

Ничего. Ни договора на покупку квартиры, ни на обслуживание, ни на что! И это у англичанина?! Да у меня самой лежала целая стопка с моими автографами, потому что мощнейшая машина бюрократии в Великобритании выпускала бумажку на любой чих, от уведомления до соглашения.

Ящики были пройдены. Теперь и у меня не оставалось идей, куда двигаться дальше.

– Блядь, – выдохнул Рэй. – Надо сворачиваться.

Я повернулась к экрану с Чарльзом. Тот сосредоточенно смотрел в телефон, а потом поднялся и быстро направился к гардеробу.

– Отменяй, – приказал Рэй.

– Можем еще успеть, – ответил Эрик и включил микрофон. – Ускоряйтесь, у вас десять минут, чтобы покинуть здание.

– В спальне! – закричал Доналл.

Ифа побежала на его голос. В просторной комнате, залитой желтым электрическим светом, хранилось куда больше вещей, чем можно было представить. Комод, два шкафа, кресло для чтения у окна. Наверное, спальня выглядела бы еще лучше, если бы несколько ящиков не были перевернуты.

– У него же нет камер в квартире? – вдруг решила спросить я.

– Нет, скорее всего, сработала сигнализация сейфа.

– Какого сейфа?

И только теперь я увидела какого. В раскрытых дверях платяного шкафа вместо одной из полок был вмонтирован металлический сейф.

– Я не буду его трогать, не успею, – прокомментировал Доналл.

– Продолжайте по плану, просто быстрее, – ответил Эрик.

Он судорожно переключался на уличную камеру недалеко от «Сити Соул». К Чарльзу подъезжал кэб, такой же, в каком мы ехали к нему домой.

– Пусть посмотрит в ванной, в сантехническом коробе, – предложил Рэй.

– Ифа? – удивленно спросил Эрик.

– Доналл. Готов спорить, сейф пуст, а в коробе куча налички. А Ифа пусть смотрит ящики шкафа.

Времени пререкаться точно не было. Эрик повторил приказ в микрофон.

Кэб скрылся из виду. Теперь мы могли только узнать о его приближении к дому, где у нас

Ифа потащила за ручку ящика, и наконец мы увидели ту стопку бумаг, на которую рассчитывали. Она попыталась было их пролистать, но быстро сдалась и начала засовывать небольшими порциями в приготовленный для этого черный рюкзак.

Ей понадобилось больше времени, чем мы рассчитывали.

– Будем вырубать его? – нервно спросил Рэй. – Мы не успеем.

Когда рюкзак наконец закрылся, и Ифа с трудом поднялась на ноги, повернувшись к выходу, на уличной камере появился кэб.

– Сваливайте. Сейчас, пожарная лестница, справа по коридору, – жестко приказал Эрик в микрофон.

Больше никто из нас не дышал. В абсолютной тишине мы наблюдали обе картины: как наши грабители бежали по коридору этажа в сторону лестницы, оставив дверь распахнутой, и как Чарльз быстрым шагом заходил в здание.

Он решил подняться на лифте. У нас был шанс.

Пролет за пролетом. Этаж за этажом. Я сбилась со счета, когда Ифа оступилась и едва не полетела вниз, но Доналл успел подхватить ее и удержать на ногах. Они двигались так, словно от этого зависели их жизни, но на самом деле таких жизней было больше, чем две.

Вдруг Чарльз поймал бы их, и в подвале в Стратфорде ему удалось бы выбить настоящие имена заказчиков. И тогда всему нашему существованию пришел бы неминуемый конец.

Я не была готова садиться в тюрьму.

Эрик переключился на камеру на этаже.

Чарльз остановился на пороге, отпрянул назад и резко прижался к стене, будто в квартире кто-то оставался.

Еще один пролет.

Аккуратно, не особенно высовываясь, Чарльз заглянул внутрь.

Доналл покатился с двух последних ступенек пролета, но, как мячик, тут же вскочил обратно. Только теперь я увидела: его рюкзак тоже сильно оттягивал плечи.

Убедившись, что квартира пуста, Чарльз достал телефон и набрал чей-то номер. Черт, камера в коридоре не записывала звук!

Доналл наконец толкнул входную дверь, и они с Ифой выбрались наружу и без единой паузы побежали вниз по улице.

В нашей комнате раздался дружный выдох. Кому бы ни звонил Чарльз, теперь мы могли быть спокойны. Машина ждала в квартале от его дома.

– Блядь, я не верю, что мы сделали это, – удивленно произнес Эрик.

– Мы почти готовы, – кивнул в ответ Рэй. – Осталась всего одна деталь. Нам нужна Лейла.

Глава 28. Гребаная коробка

Джимми Карр подтрунивал над Сьюзи Дент с экрана, но я не улавливала смысла его слов. Тягучее и пугающее ожидание длилось слишком долго, проникало под кожу, позволяя тревоге подниматься до небес.

Казалось, Рэй чувствовал то же самое. Он сидел рядом со мной, пальцы бездумно перебирали мои волосы, и все выглядело так, будто мы просто смотрим телевизор под пиво. Но бутылки стояли нетронутыми, как и чипсы на столике перед нами.

Я не представляла, как у Эрика еще оставались силы на какие-то действия. Он уехал, стоило любителям карри сесть в свою машину, должен был забрать у них награбленное. Нам нужно было дождаться его и не сойти с ума, и, пожалуй, это задание мы оба проваливали.

Все пережитое за вечер оставило след в виде невозможной усталости. Как только за Эриком захлопнулась дверь, мы оба стекли на диван в гостиной и включили телевизор. Правда, смотреть его не получалось.

Что, если Чарльз уже сейчас объявил нас подозреваемыми, и теперь наши лица висели во всех полицейских участках? Что, если мы сделали огромную ошибку? Что, если…

– Механика, – вдруг произнес Рэй.

Я повернулась к нему, пытаясь понять, о чем речь.

– Восемь букв, самое большое слово, – махнул он в сторону экрана. – Механика.

В студии Сьюзи Дент эхом повторила его догадку. Ничего себе, я даже не смотрела, какие буквы были в игре, но, видимо, мозг Рэя, в отличие от моего, еще как-то работал.

– Отнимаешь мою славу, – вздохнула я. – Обычно это я пытаюсь выиграть у Джо Уилкинсона в их соревнованиях.

– Серьезно? Ты выбрала себе в соперники самого недалекого здесь?

– А зачем мне конкурировать с умным?

– Хороший вопрос, – задумчиво поджал губы Рэй. – Но если хочешь чего-то добиваться, а не просто тешить эго тем, что ты не тупее всех, нужно искать самого умного и делать его своим противником. Тогда в попытке его догнать сможешь вырасти.

– А если проиграю?

– Ты все равно в плюсе.

– Мне не нравится, – потянулась за пивом я. – Не люблю проигрывать, лучше выберу что-то более безопасное.

– Сходи в начальную школу, – сделал то же движение Рэй. – Там у тебя будет одновременно и интеллектуальное, и физическое превосходство. Но в чем удовольствие быть самым умным среди тупых?

– Тебе не понять, ты изначально умный, да еще и Оксфорд закончил.

– Если бы ты захотела, тоже могла бы.

– Прекращай, – отмахнулась я. – Сам назвал меня идиоткой, а теперь подлизываешься.

– А еще я назвал тебя гением.

– Да-да, я талантливая в одном и тупая в другом, поняла уже. Можно не повторять.

– Как устанешь обижаться, – Рэй потянулся и дернул меня за ухо, – продолжим этот разговор.

За дверью в гараж послышался шум. Эрик вернулся домой.

Мы оба одновременно поднялись с дивана: перерыв закончился. У нас оставались сутки, чтобы подготовиться.

Боже, вся жизнь разделилась на два процесса: ожидание и подготовка. Подготовка и снова ожидание. Сложно сказать, от какого из них я уставала больше, потому что оба были по-своему выматывающими.

Когда Эрик появился на пороге, мы с Рэем сами стали похожи на его доберманов, по крайней мере, стояли по стойке смирно. Он выглядел даже более уставшим, чем мы. Казалось, не спал уже несколько суток, по крайней мере, черные круги под глазами делали его похожим на панду.

– Все, – бросил он. – Ирландцы пока залягут, оплату получили. Товар забрал.

Рэй закивал ему в ответ, потом посмотрел на меня и вдруг нервно рассмеялся. Мы ждали панчлайна, но вместо этого смех перешел в безудержный хохот сумасшедшего.

Нам всем нужно было отдохнуть и пролечиться. Желательно в Альпах. Желательно без интернета, системы, котировок и новостей.

– Ганс, – подошел Рэй к Эрику, продолжая смеяться, – мы что, злодеи?

Тот застыл с двумя рюкзаками в руках, будто обрабатывая информацию, но уже через секунду согнулся пополам от смеха.

В Альпах нам желательно пожить в раздельных комнатах с мягкими стенами.

– Никогда не думал, что придется этим заниматься, – разогнулся и откинулся на стену Эрик. – Начинаю вспоминать, как прекрасна была жизнь без тебя.

– Пока ты не отправил ко мне аферистку, я тоже не жаловался, – толкнул его в плечо Рэй.

– У тебя в любом случае оставался подсадной коп.

– И я не планировал

– Поверь, я тоже, – ответил Эрик, которого накрыло еще одной волной. – Меня вообще все устраивало в твоей компании.

– Зачем тогда полез со своими улучшениями?

– Не жалуйся, она – лучшее улучшение, что я мог тебе дать.

– Алло, ребята? – робко вмешалась я. – Не хотела бы вас отвлекать, но через двое суток у меня на руках должны быть документы. А у нас ничего не готово…

– Говорил же, лучшая, – успокоился Эрик и приподнял рюкзаки. – Так, здесь бумаги, здесь медали и остальное. Доналл сказал, идея с сантехникой оправдалась, но он не смотрел внутрь коробки, которую достал оттуда.

– Я знал, – хмыкнул Рэй. – Такой предсказуемый.

– Он бы еще под кровать засунул. Будем разделяться?

– Нет.

Рэй забрал у него рюкзаки, каждый взвесил в руках, бросил на меня быстрый взгляд и потащил оба в гостиную.

– Вместе посмотрим, что получили, а потом решим, что будем с этим делать.

Один из рюкзаков – явно с документами – тут же отправился в угол комнаты, а вот второй Рэй поставил на столик.

– Ну что? Готовы?

Мы с Эриком встали по разным сторонам, для культистского круга не хватало только четвертого человека. Можно было позвать собак, конечно, но вряд ли они знали латынь. Я тоже не знала.

– Медали, – сказал Эрик. – Мне нужны сраные медали.

– Они не золотые, – ответил Рэй. – Я узнавал. Хорошо если серебро.

– Да мне плевать. Дам собакам поносить.

Меня неожиданно передернуло от этой мысли. Не то чтобы я была настолько патриотичной, но… видимо, была. Полицейскую медаль Королевы вряд ли давали за статную фигуру и раскатистый бас, правда? Она чего-то стоила, и я думала не о деньгах. Возможно, сейчас Чарльз был зазнавшимся уродом именно из-за своих медалей, но он ведь точно совершил подвиг, чтобы их получить, правда?

И еще было странно, что выбитый профиль королевы украсит собаку. Будто бы не для того он там выбивался…

– Тебя что, корона обидела? – неожиданно поддержал мои мысли Рэй. – Хер бы с Чарльзом, но это… В общем, я за то, чтобы закопать.

– А потом кто-нибудь найдет клад, – закивала я.

– Вы скучные, – вздохнул Эрик, – и еще ужасные роялисты.

Тем временем Рэй достал из рюкзака серую коробку размером с обувную, перевязанную резинками для денег. Она немного выбивалась из всего, что мы видели в той квартире, – слишком небрежная, с замятыми уголками и даже хлопьями пыли на крышке.

– Вот твои медали, – достал три черные коробочки следом Рэй. – Любуйся.

Потом из рюкзака появились запонки и наручные часы, бутылка виски и даже пресс-папье в виде льва.

– Это еще что? – протянула руку я. – Какой кошмар, не помню его в квартире.

– Как будто ты вообще что-то помнишь, кроме чужого тела, – мрачно посмотрел на меня Рэй. – Это говно там точно было.

– Лев, – забрала пресс-папье из его рук я. – Р-р-р. Суровый царь зверей.

– Отвлекись как-нибудь от истории и посмотри National Geographic, – посоветовал Эрик. – Большую часть времени лев тупо ходит по кругу и чешет брюхо. Охренеть, тут одна от королевы, а две другие – «за исключительную доблесть». Интересно, за какую?

– Знаю только, откуда королевская, – ответил Рэй. – Чарльз накрыл один синдикат, который управлялся из Лондона и покрывал кучу преступных групп по всему миру. Правда, я слышал сплетню, будто наш друг не то чтобы много потел для этого.

– Чужими руками?

– Еще интереснее. Он сам приехал на место убийства лидера синдиката. Был там один барон, и вроде как на него уже делали вялые наработки. В кабинете убитого нашелся целый архив документов на каждого участника синдиката, который Чарльз тут же опечатал, а потом выдал за собственное достижение. Это было его последнее дело перед переводом в финансовый департамент.

Что ж, вполне похоже на Чарльза. Использовать удачу, а если она не появляется – хватать горячую картошку чужими руками и даже дуть на нее чужими губами.

– Так, ничего интересного.

Рэй скинул все барахло, включая медали, обратно в рюкзак. На столе осталась только коробка.

– У меня хорошее предчувствие, – кивнул на нее Эрик.

– У меня тоже.

Рэй присел на корточки – мы повторили это движение, – и снял с коробки резинки. Пыль закрутилась в танце вокруг нас, но никто ее не отгонял: мы, едва ли не сталкиваясь лбами, заглянули внутрь.

Деньги. Пачки денег по пятьдесят фунтов лежали сверху, не то чтобы богатый улов – навскидку не больше тридцати тысяч. Даже год на это не проживешь нормально…

– Да ну на хер, – выдохнул Рэй и резко подцепил одну из них за край и приподнял. – Не ради денег же он это прятал.

О боже, он оказался прав!

– Блядь, – выдохнул Эрик, – да ладно?

Почти столкнувшись с рукой Рэя, он засунул свою в коробку и вытащил оттуда два паспорта, один из которых, синий, выглядел абсолютно новым, а второй, красный, – уже потрепанным.

– Зачем ему это? – задумчиво спросил Рэй.

Эрик открыл красный и проверил его, нахмурился и сделал то же с синим.

– Затем, что вот этот – для Дэвида Стаунтона, – помахал он первым и после поднял второй. – А здесь имя Ричарда Голдинга.

– А чего не Львиное Сердце? – рассмеялась я. – Ричард.

На открытых на имени страницах, которые Эрик протягивал нам, были, без сомнения, фотографии Чарльза, только разного возраста.

– Поддельные? – выхватил новый Рэй и принялся крутить в руках. – Нет, выглядит как настоящий.

– Ну, в отпуск Ричард уже не полетит, – пожал плечами Эрик, – и Дэвид тоже.

– Надо пробить по нашей базе имена, вдруг найдем что-нибудь интересное.

Пока они возбужденно обсуждали паспорта, я наклонилась к коробке и достала оттуда оставшиеся пачки денег. На дне лежала небольшая записная книжка и целая куча – штук десять, не меньше – флешек, подписанных маркером.

– ЛГ15, – озвучила я, – РС22, ГУ18. Для вас это имеет какой-нибудь смысл?

– Не очень, – ответил Рэй. – Но мы их обязательно проверим.

В записной книжке все было еще менее понятным, кроме одного: мы получили образец почерка Чарльза. Код, которым он вел свои записи, – а я надеялась, что это был код, а не просто случайный набор символов, – оказался буквенным.

– Это точно нужно разбирать вам, – протянула Эрику записную книжку я. – Тут моего мозга не хватит.

– Прекрати себя принижать, – вздохнул Рэй и посмотрел на Эрика. – Не обращай внимания, Уна вспомнила, что я однажды спросил, не идиотка ли она.

– Твои слова, не мои.

– Не представляю, как это нам пригодится, – бросил обратно в коробку паспорта Рэй. – А вот на флешках может оказаться что-то интересное. Так, теперь ты.

Он повернулся ко мне и пальцами приподнял за подбородок.

– Сколько

– Один, но…

– А сколько раз назвал тебя гением?

– Не считала, – оскорбленно заявила я.

– Три. В следующий раз считай. Если бы я не расценивал тебя как равную нам по интеллекту, сейчас ты сидела бы в «Дилдополе» с Брендой и перебирала резиновые члены.

Я открыла было рот ответить, но Рэй надавил на подбородок, заставив закрыть обратно.

– Вопрос исчерпан. Ты умная девушка и будешь вместе с нами решать наши умные задачи.

Рука вернулась на свое место, отдав мне обратно свободу.

– Если вы закончили, – вмешался Эрик, – давайте разделим, кто чем занимается.

– Мы закончили, и у меня уже есть план, – ответил Рэй.

Конечно, у него на все был план. Даже на то, как оскорбить девушку, а потом наговорить комплиментов таким сухим тоном, как будто отчитываешь. Почему после слов о том, что Рэй считал меня равной, я все еще чувствовала себя обосранной с ног до головы?

– Он проснулся и выбрал быть директором, – подмигнул мне Эрик.

– Ой, ха-ха, у меня хотя бы есть этот чертов план.

– Посвяти же нас, гуру.

– Окей, – глубоко вздохнул Рэй. – Уна занимается разбором документов и переносом подписей, я – флешками.

– То есть записная книжка и проверка паспортов на мне? – буркнул Эрик.

– На тебе – минимум семь часов сна, – отрезал Рэй. – Я больше не могу на тебя смотреть.

– Сам решу, что мне делать.

– А когда ты в последний раз спал? – уточнила я.

– Недавно.

– Когда?

Эрик бросил на меня яростный взгляд, в котором не скрывал ни капли своего недовольства.

– Позавчера. И я пока держусь.

– Иди спать! – в один голос повторили мы с Рэем.

– Вы кое-что забыли, – поднялся Эрик. – Вы мной не командуете.

– Ты тоже кое-что забыл, – ответил Рэй. – Мы твои друзья и желаем тебе счастья, даже когда ты этого себе не желаешь.

Я часто закивала, подтверждая его слова, и потянулась за вторым рюкзаком. Эрик переводил взгляд между нами, а потом с сожалением вздохнул и потер усталые глаза.

– Вы же не отстанете, да? Ладно, хер с вами. Час-два сна мне не повредят, но! – наставительно поднял палец он. – Не трогай мой компьютер этими флешками.

– Даже не думал, – ответил Рэй. – Мы возьмем макбук Уны.

Чтобы не продлевать спор, я пожелала Эрику спокойной ночи и подождала, пока он поднимется наверх, прежде чем яростно повернуться к Рэю.

– Мой макбук?! – злобно зашептала я.

– А ты здесь видишь еще чей-то? – так же шепотом ответил он.

– Я не готова пихать его старые флешки в свой почти новый компьютер.

Рэй вдруг закусил губу, явно пытаясь подавить очередную вспышку смеха, но все же из его груди вырывались странные клокочущие звуки, а плечи подергивались.

Нет… Он не посмеет!

– Однажды мы просили не пихать старый язык в почти новый рот, – не выдержал он.

От смеха он откинулся назад, упал сначала на задницу, а потом и на спину. А помните, когда-то он ходил холодный, загадочный и мало разговаривал? Я скучала по тем временам.

Пока Рэй закрывал себе рот руками, переживая очередной виток истерического смеха, я встала за вторым рюкзаком. Он казался очень тяжелым: сложно представить, на каком адреналине Ифа дотащила его до машины.

– Ты когда-нибудь перестанешь припоминать мне это? – недовольно спросила я.

Подтащив рюкзак к столу, я села на серый ковер рядом и открыла верхнее отделение.

Рэй размазал выступившие слезы по лицу, продышался и поднялся с пола. Он посмотрел на меня с неожиданно нежной улыбкой и потянул за подбородок, чтобы оставить на губах поцелуй.

– Обязательно, если умру первым. А теперь беремся за дело. Клянусь, если твой макбук будет поврежден, куплю новый.

– С апгрейдом?

– В максимальной комплектации.

Это меня устраивало. На секунду даже захотелось, чтобы он все-таки сломался: кому не пригодился бы макбук в максимальной комплектации, да еще и бесплатно?

– Сделаю нам кофе, – поднялся Рэй. – Впереди длинная ночь.

Моя работа оказалась простой: разделить стопку бумаг на те, что были с подписью Чарльза, и те, что без. А потом решить, как лучше ее подделать: повторить или перенести на новые бумаги с помощью липкой ленты.

Ради этого мы и затеяли суицидальную попытку ограбления. Так что сейчас, разбираясь в документах, я внимательно вглядывалась еще и в то, какой ручкой они были подписаны. Разные чернила по-разному въедаются в бумагу, и, к нашему счастью, Чарльз не особенно любил перьевые ручки – я нашла всего пару важных договоров, которые были ими подписаны.

В суть документов я пока не вникала: подделка подписи была важнее всего остального.

Не замечая времени и даже присутствия Рэя, я погрузилась в задачу со всей своей способностью к концентрации. Капиллярная ручка, шариковая, иногда гелевая – все с черными чернилами, и каждый лист уходил в свою стопку.

К утру из меня должен был получиться отличный специалист по ручкам и подписи Чарльза. Я уже понимала, как двигалась его рука – с верхнего крючка в самом начале «У».

Запасной телефон, который я предусмотрительно положила на диван рядом с собой, ожил звонком и выдернул меня из медитативного просмотра очередного договора, на этот раз на вывоз мусора.

– Бренда, – объяснил Рэй, сидевший сверху.

– Что-то случилось, – вздохнула я и потянулась за телефоном. – Привет, ты живая?

– Твой мобильник звонил четыре раза, – раздался в динамике встревоженный голос. – Чарльз.

– Игнорируй, я потом скажу, что спала.

– А если он приедет?

– Выключи свет и не открывай. Я утром вернусь и перезвоню ему.

Основной мобильник остался в Хаверинге, обеспечивая мне хоть и сомнительное, но алиби. Если бы Чарльз проверил по геолокации, увидел бы, что я сижу дома, а на случай, если решит пробить еще и список транзакций, Бренда должна была вечером заказать еду с доставкой.

– Если он будет ломиться…

– Скоро мы со всем разберемся, – пообещала я. – Осталась пара дней.

Раздраженная Бренда отключила звонок, и из моей груди вырвался тяжелый вздох. Хуже всего было то, что мне приходилось втягивать ее в свои дела, хотя она до сих пор с трудом отходила от ситуации в «Дилдополе».

Бренда выглядела суровой и даже могла полезть в драку, защищая меня, но на самом деле внутри была нежной булочкой, которая очень переживала из-за того, что подруга очутилась в гуще криминальных событий. Сейчас казалось, что тиндер-аферистка – почти легальное занятие, где ты перехватываешь у богатого мальчишки тысячу-другую, максимум – десять, и это просто использование патриархата себе на благо.

Понятно, откуда взялось подобное ощущение: ко мне еще ни разу не приходила полиция. Меня не держали в участке. И

– Эй, – позвал Рэй. – Я отвезу тебя домой в шесть часов, пока город спит.

– Он подозревает меня, – деревянным голосом ответила я.

– Скоро перестанет. Даже если нет, нам с тобой почти плевать. Показать, что я нашел?

– А меня это утешит?

– Надеюсь! По крайней мере, меня точно утешает.

– Ладно, – вздохнула я. – Мне все равно нужен перерыв.

Поднявшись к нему на диван, я оперлась о спинку и на секунду зажмурилась, собирая всю внутреннюю силу, чтобы не паниковать.

Когда открыла глаза, передо мной уже был экран с несколькими документами. И пока – ноль понимания, что это все значило.

Я пыталась сфокусироваться на словах, но там словно был какой-то другой язык. Но имя я все же узнала.

Лейла Газаль.

– Что это? – решила спросить я.

– Он в курсе всего, что она творила в Оксфорде, и даже несбывшихся планов. Вот документы, которые он нашел – отследил-таки. Еще одно подтверждение: я правильно сделал, что не трогал прибыль «Рид солюшнс».

– Верно, конечно, – нервно засмеялась я. – Но все равно как-то бессмысленно.

– Я выстроил то, о чем другие боялись даже мечтать, – жестко произнес Рэй. – Это не про деньги, Уна, а про возможности одного человека.

– Да, ты сильный и мощный. Я поняла.

– Нет, не поняла.

Он повернул меня к себе за подбородок и посмотрел в глаза. Все внутри заледенело от того, насколько пронизывающим и жестким был его взгляд.

– Помнишь, когда мы в первый раз спали, я сказал, что потенциал твоего тела практически безграничен.

– Да, – хрипло ответила я.

– Так вот, это не только о теле. Наши возможности вообще не имеют никаких преград, понимаешь? Мы можем снимать политиков.

– Тогда почему ты согласился избавиться от «Рид солюшнс»?

– Смогу сделать еще одну. Даже лучше той, что сейчас.

Рэй выпустил меня и открыл на экране другой документ.

– Это рычаг управления Лейлой. Флешки более чем достаточно, чтобы она мечтала ее у нас выкупить. У тебя в макбуке ее свобода.

Я положила ладонь ему на грудь и услышала, как часто бьется сердце. Рэя переполняли эмоции – и пусть этого не было так видно, но в бархатном голосе пробивались нотки восторга.

Пазл наконец сходился. И даже… О боже. Ситуация с Чарльзом только что приобрела другой цвет. Мы могли сделать наши поддельные доказательства железными.

– Подожди, – я потянулась к коробке и достала оттуда новый паспорт, – а мы можем создать счет на Ричарда Голдинга и вывести всю прибыль «Рид солюшнс» ему?

Взгляд Рэя сначала переместился на паспорт, а потом на меня.

– Ты херов гений, – выдохнул он.

Глава 29. Гребаная сделка

Мы до сих пор не ложились – и не смогли бы. Слишком много пришлось сделать, чтобы успеть подготовиться. Вчера мы еще думали, что лучше всего было Рэю связаться с Лейлой и назначить встречу, но теперь, когда Чарльз звонил мне всю ночь и успокоился только в районе четырех, терять время было бы глупо.

Эрик сидел за рулем, как самый выспавшийся из нас. Ему не нравилась идея, которую мы придумали после третьей чашки кофе, но он ведь уже знал, что проще дать нам то, чего хотим, чем объяснить, почему мы идиоты.

Потому что мы себя считали гениями.

Шесть утра. Воскресенье. Эрик и Рэй на передних сиденьях, я в полудреме сзади. Мы ехали домой к Лейле Газаль.

– Ты уверен, что адрес актуален? – мрачно спросил Эрик.

– Последнее изменение файла было год назад, когда она уже работала у него. Если бы… В общем, я уверен.

– Может, он вообще забыл про эту коробку.

– Нет, наши файлы обновлены неделю назад. Там даже есть Уна.

– Все равно идея – говно.

– Нам нужен союзник, и побыстрее, – отмахнулся Рэй. – Чарльз может попытаться арестовать Уну уже сейчас, если заподозрит, что она причастна к ограблению.

– Он уже заподозрил.

– И не сможет получить ордер до восьми утра как минимум.

– Дежурный судья работает даже по ночам.

– Если сейчас не приехали, значит, Чарльз ждет утра, чтобы не будить его. Думаю, он уже отследил телефон Уны. Для этого ему не нужен ордер, потому что она проходила подозреваемой.

– Не переживайте, – подала сонный голос я, – у меня собрана сумка для тюрьмы.

– Разбери, – потребовал Эрик. – Не привлекай беду.

– И когда ты стал таким суеверным, – поморщилась я. – Лучше ведь быть готовой, чем нет.

– Прекращаем этот разговор, – резко ответил Рэй. – Никто ни в какую тюрьму не пойдет.

– Хм, если серьезно, – тихо произнес Эрик, – нам бы тоже сумки собрать.

– Сначала посмотрим на реакцию нашей дорогой подруги.

Машина остановилась рядом с красивой многоэтажкой посреди Челси. Сонный район в предрассветной туманной дымке выглядел как место, в котором было неплохо жить, в отличие от Хаверинга. Два разных Лондона отличались настолько, что казались двумя противоположными мирами. И как бы ни пытались испортить Запад и облагородить Восток новой застройкой, кое-что здесь так и не менялось.

– Перебудим к херам весь дом, – с сомнением посмотрел на здание Эрик. – Какой этаж?

– Второй. Если что-то пойдет не так, падать будет невысоко.

– Не видишь забор с кольями? Невысоко и очень больно. Еще и на месте не умрем.

Теперь уже я не выдерживала мрачного разговора.

– Хватит. Если никто не садится в тюрьму, то никто еще и не падает из окна сегодня. Хотите, сама схожу?

– Она тебе не откроет, – ответил Рэй. – И потом, договорились идти вместе.

Он протянул руку назад и забрал у меня две папки с документами: одна должна была подтвердить серьезность наших намерений, а вторая – оказаться на столе у прокурора вовремя.

В последний раз, когда Рэй и Лейла виделись, он оставил ее в номере связанную и без денег. Она точно могла его убить.

Мы втроем вышли в морозное утро, и на улице все еще никого не было, даже жаворонков-собачников. Туман, стелющийся над дорожкой, делал сумерки молочными, а Лондон – пугающим.

Рэй и Эрик не сговариваясь взяли меня за руки, готовые ко всему.

Нажать на кнопку было несложно. А вот дождаться ответа в шесть утра оказалось куда труднее. Когда из динамика раздался сонный голос Лейлы, я даже попробовала отступить назад, но мне не дали.

– Кто это?

– Рэймонд Годфри Блэк, – с достоинством произнес Рэй.

Недостаточно громко, чтобы разбудить весь дом, но и этого хватило: после небольшой паузы раздался писк: дверь открылась.

Назад дороги не было: я собрала всю храбрость, сжала руки, которые меня держали, и с уверенностью кивнула.

Когда мы поднялись на второй этаж, одна из

– Мог сразу произнести остальные имена, – устало вздохнула она и оперлась о дверной косяк. – Эрик Максимилиан Чесмор. Уна Мериголд Боннер.

– И ты бы открыла? – бесцветным голосом спросил Рэй.

Я повернулась и увидела его таким, каким он был раньше в офисе. Холодный, собранный, ни единой эмоции. Боже, мы прошли длинный путь, чтобы Рэй стал тем парнем, что хохотал до истерики над столетними мемами.

И как же быстро он вернулся назад, к парню, в котором не было ничего живого.

– Нет. Но я рада, что оказалась права.

Лейла перевела взгляд на меня, но не удержала сонного зевка.

– Значит, ограбление было вашим выступлением?

– Мы обсудим это внутри, – ответил Эрик.

Еще один изменился, и я, совершенно не пытаясь держать лицо, повернулась теперь к нему. Эрик с неестественно прямой спиной, напряженными мышцами и крепко сжатой челюстью, наоборот, был мне почти не знаком.

– Что, если вы не пройдете внутрь?

– Тогда ты не получишь свободу, – помахал папкой Рэй. – Как думаешь, что мы нашли в той квартире?

Глаза Лейлы подозрительно прищурились, когда она увидела папку со своим именем на ней. Я была против этого театрального жеста, но, кажется, он сработал. По крайней мере, она сделала шаг назад, впуская нас внутрь.

У нее была неплохая, вполне просторная квартира с кухней-гостиной, которая могла вместить целую вечеринку. Потертая и выцветшая от времени деревянная мебель казалась не просто старой, а какой-то изысканно старой, да и вся обстановка не кричала, а шептала мне на ухо, что стоила дороже моих органов.

– Сержанты сейчас неплохо зарабатывают, да?

– Обойдемся без милых разговоров, – оборвала его Лейла. – Итак, вы работаете втроем. Эрик, от тебя не ожидала.

– А ты вообще меня так и не поняла.

Все остались стоять вокруг обеденного стола, Лейла с одной стороны, мы – с другой. Немного становилось похоже на те допросы, но теперь я была не одна. Это она осталась в одиночестве, и, если между нами и существовало какое-то соревнование, победитель уже был очевиден.

– Вы же понимаете, что я могу прямо сейчас позвонить в участок, и вас всех арестуют?

– Зависит от твоих планов на жизнь.

Рэй положил папку с ее именем на стол и подвинул в сторону Лейлы.

– Чарльз хранил эту информацию у себя. Так ты стала его ищейкой?

– Ты уже знаешь ответ, – сверкнула та глазами и открыла папку.

Мы подождали, пока Лейла поймет, какие данные там хранились, в абсолютной тишине. Рэй стоял чуть дальше, но Эрик, наоборот, мягким движением задвинул меня себе за спину, становясь охранником не хуже Розенкранца.

Выглядывать из-за его плеча было безопасно и спокойно, так что я не пыталась играть в равных.

Я уже победила. Стоило повторять себе почаще, чтобы не оставить даже крохотного зазора ревности.

– Что ты… Что вы за это хотите?

– Начнем с простого вопроса: тебе нравится работать с Чарльзом? – рыкнул Эрик.

– Слушайте, вы поймали меня, – резко ответила Лейла. – Я спала два часа, не хочу даже удивляться вашей наглости. Просто озвучьте условия сделки.

– Мы отдаем все документы, найденные у Чарльза на тебя. Сомневаюсь, что он хранит копии, считай, ты защищена. А ему передаем доказательства, что «Рид солюшнс» манипулирует рынком, – продолжил Эрик.

– Ты жертвуешь компанией? – резко распахнула глаза Лейла, оборачиваясь к Рэю. – Это… какая-то игра?

– Нет, все именно так. Нам нужно, чтобы до момента, как вы приедете в офис с обыском, прокурор получил доказательства того, что Чарльз Уотерби – бенефициар «Рид солюшнс». Которые мы тебе предоставим.

– Вы сошли с ума, – понимающе закивала Лейла. – Это многое объясняет.

– Мы серьезно, – вмешалась я. – У нас все готово.

Рэй помахал второй папкой из тех, что мы привезли.

– Либо ты помогаешь подставить Чарльза и получаешь свободу или – если тебе нравится полиция – продвижение по службе…

– Либо? – с вызовом вскинулась Лейла.

– Твоя папка уходит прокурору вместе с его. Я найду способ, поверь. Возможно, это потребует больше времени, а мне хотелось бы увидеть мгновенную карму.

На ее лице отразилось сомнение. Лейла пролистывала документ за документом, явно оттягивая момент принятия решения. Мне даже показалось, что в ее молчании таится ловушка, но как только эта мысль заставила меня заерзать на месте, Эрик завел руку за спину и ободряюще сжал мой локоть.

– Насколько ваша подделка надежна? – наконец прервала тишину Лейла.

– Достаточно, чтобы за нее уцепился любой, кому Чарльз не нравится.

– Это большинство людей в мире.

– Надеюсь, оно включает в себя прокурора.

Рэй достал из второй папки один из листов и передал его Лейле.

– Графологическая экспертиза?

– Это не поддельная подпись, мы ее перенесли.

– Тогда проникновение чернил в бумагу будет минимальным.

– Нет, если ты перед этим калькируешь нажатие ручки, – безразлично пожал плечами Рэй. – Глубокая экспертиза найдет следы подделки, вопрос лишь в том, будет ли она проводиться и кем.

– Есть транзакции?

– Конечно. Ты знала, что у него хранилось два других паспорта? Один старый, со времен работы под прикрытием, а второй – свежий. И он поддельный.

– Вот почему он так бесился, – медленно кивнула Лейла. – Держал нас до четырех утра.

– Ему есть что скрывать. Здесь все подтверждения перевода Чарльзом Уотерби накопленной прибыли «Рид солюшнс» на счет, созданный на его же поддельное имя. И даже сам паспорт.

Она сомневалась. Я видела это, когда Лейла металась между бумагами, Эриком, Рэем… наконец ее взгляд остановился на мне и наполнился решимостью.

– Подождите в коридоре, – сказала она. – Оба. Я хочу поговорить с Уной.

Рэй обернулся ко мне. Эрик сместился, полностью закрывая меня от Лейлы, но я понимала: это наш единственный шанс. Пришлось выйти из-за его спины самой, потому что, несмотря на все его желание защитить меня, он уже сделал слишком много для этого. Пора было самой за себя постоять. По крайней мере, сейчас.

– Я согласна.

– Уна… – начал было Эрик, но я упрямо помотала головой. – Если ты так хочешь.

Он развернулся к выходу. Рэй внимательно заглянул мне в лицо, но в ответ я лишь сжала губы. Не хотелось, чтобы они думали, что я их выгоняю, а в голову как раз пришла очередная тупая шутка.

– Это не первый наш допрос с детективом-сержантом Газаль, – натянула на лицо улыбку я. – У меня уже есть опыт.

Рэй посмотрел на Лейлу, которая мрачно скрестила руки на груди. Атмосфера была как в боевиках,

Конечно, я никому не мстила. Просто делала то, что могло помочь нам всем.

Когда мы остались одни, я отодвинула стул из-за стола и опустилась на него, готовая к разговору о чем угодно. Лейла повторила мое движение.

– Что ты хочешь знать? – первой пошла в атаку я.

– Зачем ты здесь? Этих двоих я понимаю, у нас есть старая история…

– Потому что мы делаем это вместе, – перебила я. – Знаю вашу историю, но теперь мы работаем втроем.

Лейла опустила взгляд. Она поняла, о чем именно я говорила.

– Думаешь, ты сможешь? Сейчас, конечно, кажется, что это даже лучше. Удобнее. Хороший парень, плохой парень. Хочешь, открою тайну?

Я молча ждала, пока она снова на меня посмотрит. Плевать на ее эмоции и мотивы, Лейла уже получила по заслугам, и даже ее работа в полиции, которую она явно не выбирала, вряд ли приносила ей счастье.

Мы были двумя мошенницами, каждая из которых выбрала свой путь.

– Один все равно будет вызывать больше чувств. Поверь, он умеет это делать.

– Что именно?

– Вызывать чувства, – подняла голову Лейла. – Даже если ты им изо всех сил противостоишь.

Из меня вырвалось что-то вроде фырчания, как будто лошадь выпустила воздух сквозь сомкнутые губы. Совсем не тот звук, который могла бы издавать уверенная в себе соблазнительница, но я, к сожалению, не всегда успевала выбирать реакции.

– Они оба прекрасно справляются с тем, чтобы вызвать чувства, – отмахнулась я. – Раздражения, гнева, усталости… Давай начистоту: оба отвратительны.

– И все же ты с ними.

Я невольно оглянулась на дверь.

– Да, с ними. А ты… Чарльз шантажом затащил тебя в полицию?

– Он предоставил мне выбор, – кивнула Лейла. – Тебя ждал тот же.

– Знаю, – соврала я.

Что-что ждало?! Кусок говна с медальками! Вот почему он был так уверен, что трахнет меня: собирался поставить в зависимое положение!

– У Эрика и Рэя есть причины злиться, – произнесла Лейла. – Поэтому я спрашиваю тебя. Скажи честно, эта подстава – только для Чарльза? Или для всего отделения?

– Да плевать нам на отделение, нужна только гарантия, что охота на нас прекратится. А что ты и твое отделение сделаете из этого – выводы, скандал, – мне безразлично. Нам всем безразлично. Хочешь остаться в полиции и построить карьеру на аресте начальника – отлично. Освободишься и построишь еще одну пирамиду – пришлю котенка сфинкса в подарок.

– А что насчет Аджита Верма?

А что насчет него? Перед глазами вновь встало лежащее на полу подвала тело. Хрип. Кровь.

– Он сделал свой выбор, – с трудом выговорила я. – Слишком сильно хотел выиграть, взял меня в заложники… Ему не стоило.

– Черт, – выругалась Лейла. – Так и знала, что этим закончится.

– Он угрожал меня убить.

– И ты хочешь сказать, что вы не попытаетесь то же сделать со мной?

– А ты собираешься угрожать мне смертью?

Еще одна долгая и тяжелая пауза. Лейла смотрела в сторону, словно боролась с собственными чувствами, но больше не задавала вопросов о Гаураве.

Почему-то его смерть все еще была болезненнее, чем Хэмиш. Даже спустя столько времени.

– У тебя есть гарантии?

Я перекрестила сердце.

– Только если такие устроят. Не знаю, что ты себе представила, но у нас сделка на один раз: ты идешь к прокурору, мы отдаем тебе доказательства твоих афер. После этого расходимся.

Лейла прикусила нижнюю губу, вновь опуская глаза на папку. Сейчас, в пижаме и с пучком на голове, она не выглядела грозной полицейской, которая холодно меня допрашивала.

– Последний вопрос.

– Сколько угодно.

– Ты спала с Уотерби?

Вздохнув, я покачала головой и машинально улыбнулась, вспомнив холодный душ из пожарной системы.

– Не получилось, – ответила я. – Но не буду врать, я была к этому близка.

– Многое объясняет.

Еще одна неловкая пауза между нами. А она? Может, это она с ним спала? Как бы так спросить… Я не успела. Лейла поднялась, подошла к входной двери и открыла ее.

– Вы можете вернуться. Я приняла решение.

Лица Эрика и Рэя не сулили ей ничего хорошего. Я знала их меньше времени, чем Лейла, но все равно видела: оба балансировали на тонкой грани между адекватностью и агрессией.

Они встали позади меня, по обе стороны. Клянусь, заплатила бы половину гонорара, лишь бы сделать такое фото. Лейле пришлось задрать голову, чтобы озвучить свое решение.

Несмотря на то что сейчас решалась наша судьба, мне казалось, будто весь мир лежал у моих ног. Рэй и Эрик стояли по обе стороны от меня. Моя защита, мое оружие. Мои мужчины.

– Я согласна с вашим планом и уверена, что он сработает. Чарльза Уотерби ненавидят практически все, если появится хотя бы призрачная зацепка на плотной ткани его репутации, его не отпустят. Но у меня есть условие.

– Мы слушаем, – холодно ответил Рэй.

– Ваша деятельность в Великобритании будет либо легальной, без фокусов, либо никакой.

– Ты остаешься в полиции, – поняла я.

– Да, – подтвердила Лейла. – И мне в этом городе не нужна еще одна преступная группировка.

– Идет, – быстро ответил Эрик. – Мы согласны.

Рука Рэя сжала мое плечо, прежде чем полезть в карман и достать флешку, промаркированную «ЛГ15». На стол легла папка Чарльза, а флешка – поверх нее.

– Дальше сама знаешь, что делать, – произнес он. – Мы передадим Чарльзу информацию завтра.

– Сегодня, – перебила Лейла. – Он потребует ее сегодня, и… – ее взгляд переместился на меня, – Уна, тебе лучше перезвонить ему как можно скорее.

Когда мы вышли на улицу, желудок вдруг завязался в узел, и ком подступил к горлу, не давая вдохнуть. Еле держась на ногах, я оперлась на машину, и в этот момент под локоть подхватил Рэй.

– Мы со всем справимся, – пообещал он. – Я буду рядом.

Эрик поднял меня за подбородок и заглянул в глаза. В нем было столько тепла, что даже ком в горле начал понемногу размягчаться. Зарядив своей уверенностью, он озорно улыбнулся и провел по моей щеке большим пальцем.

– Никогда так не делай, – попросил он. – Иначе я снова кого-нибудь убью.

Мы ехали в Хаверинг в тишине. Эрик опять был за рулем, а Рэй со мной, на заднем сиденье. Он уложил меня себе на колени и гладил по волосам, не давая тревоге и панике побеждать над сознанием.

Чарльз искал меня, и далеко не для того чтобы позвать на свидание и угостить ромовой бабой. У нас все было готово: поддельные документы, оплата барону Вустриджу, сам барон, доказательства преступлений «Рид

Оставалось одно: я. Уна Боннер должна была убедить Чарльза в том, что не организовывала никакого ограбления. И еще в достоверности своих доказательств.

Наверное, месяц назад я бы восприняла эту задачу как вызов судьбы, навстречу которому нужно бежать, смеясь. Но сейчас накатывала такая невозможная усталость… Собственные силы казались недостаточными или даже отсутствующими.

Я проснулась, только когда Эрик на руках занес меня в мою же квартиру. Нас встретила Бренда, синяки под глазами которой зеркально отражали мои.

– Все в порядке, – заявила я, не слезая с рук Эрика, – мы со всем разберемся.

Она медленно повернулась к Рэю и злобно прищурилась.

– Ты помнишь, что обещал?

– Осталось не больше двух дней, – виновато ответил Рэй. – Мы почти закончили.

– Ты обещал, что она будет в безопасности. И пока я не вижу, чтобы ты для этого что-то делал.

– Эй, я очень в безопасности, – робко возмутилась я.

– Иди в жопу, – махнула на меня рукой она.

Бренда раздраженно скрылась за дверью своей спальни, и мне оставалось только надеяться, что она быстро уснет. Не хотелось доставлять ей лишних проблем – мы и так принесли в этот дом одни несчастья.

– Я очень хочу, чтобы ты поспала, но нужно перезвонить ему, – напомнил Эрик.

– Будем надеяться, он даст отсрочку до вечера.

Как только меня опустили на кровать, в руках оказался телефон. От Чарльза было семь пропущенных звонков и три гневных сообщения с требованием перезвонить ему. Я глубоко вздохнула и набрала его номер на громкой связи, в то время как Рэй и Эрик присели на корточки у моей кровати, неотрывно следя за каждым движением.

– Какого хера ты творишь! – разорвался динамик злобным басом. – Где ты?

– Доброе утро? – неловко протянула я, на самом деле ошарашенная напором.

Забавно, что мне даже не пришлось имитировать сонный голос. Организм отчаянно требовал упасть на подушку и выключиться.

– Хочешь сказать, ты спала все это время?

– А сколько сейчас? – продолжала играть в дурочку я. – Так-то еще темно.

– Ты не слышала ни одного моего звонка?!

– У айфонов есть режим отдыха, я его включила… А что случилось? Что я успела сделать, пока спала, что на меня надо так орать?

Эрик закрыл улыбку ладонью.

– Не прикидывайся.

– Не буду. А все-таки что случилось?

– Где ты?

– Дома.

– Где ты на самом деле?

– Да что с тобой не так? – сонно возмутилась я, и теперь рот прикрывал уже Рэй. – Я дома, хочешь – проверь своими полицейскими штуками. Ну вырубилась пораньше, но у меня была тяжелая неделя. Или теперь спать тоже преступление?

– Кто был в моей квартире этим вечером?

– А мне откуда знать? Боже, мистер Уотерби, пожалуйста… Я не представляю, что там у вас такого произошло, но давайте перезвоню чуть позже? Не люблю, когда на меня орут до завтрака.

– Я сейчас приеду к тебе.

– Блядь, – устало выдохнула я. – Когда я подписывалась на вас шпионить, этого в договоре точно не было.

Эрик поднял вверх большой палец.

– Ты что, до сих пор спишь? – В голос Чарльза прокралось сомнение.

– Не-ет, – запротестовала я, но тут же со вздохом передумала. – Ладно, да. Я правда не понимаю, почему вы на меня кричите.

Ко сну в голосе добавилась девчачья плаксивость. Все тело окаменело от напряжения: я должна была заставить Чарльза мне поверить. Просто обязана.

– Ты подготовила то, что я просил? – Тон сменился на вкрадчивый.

– Ну да… У нас же завтра встреча?

– Я буду ждать тебя сегодня в пять. Адрес пришлю.

– Мои планы, значит, побоку, – разнылась я. – Куда вы так торопитесь?

– В пять.

Звонок отключился. Эрик и Рэй одинаково восхищенно смотрели на меня, так и застыв перед кроватью.

– Прирожденная аферистка, – с гордостью произнес Рэй. – Теперь у тебя есть несколько часов сна, а потом…

– А потом я вернусь с документами, – поднялся Эрик. – Я единственный из вас, кто выспался. Так что заваливайтесь-ка оба, пока я готовлюсь.

Глава 30. Гребаная долма

Я поехала к Чарльзу одна. Уговорить Рэя и Эрика позволить мне это оказалось сложно, но аргумент «он злой и может отслеживать меня» было не перебить. На этот раз мы виделись не в «Сити Соул», навигатор вел машину в Камден, к греческому ресторану с претенциозным названием «Александр Великий».

Скорее всего, Чарльз решил отдать дань моему увлечению историей, другого объяснения смене локации не находилось. Мы прекрасно чувствовали себя в той маленькой прокуренной насквозь – им же – кабинке, за круглым столом. И ромовую бабу там подавали отличную.

«Александр Великий» оказался невзрачным: угол трехэтажного здания покрасили в серый, прорубили окна пошире, пространство между ними зашили деревом, а вокруг угла поставили металлическую оградку. Венчали великолепие псевдогреческие буквы с названием. От этого всего так несло дурновкусием, что мне стало грустно.

Моя судьба зависела от человека, который считал это рестораном.

Припарковавшись неподалеку, я набросила на плечи куртку и забрала с заднего сиденья папку. Все должно было выглядеть естественно. Максимально естественно. Даже если сердце требовало выпустить его из грудной клетки, чтобы оно могло найти себе тело поумнее, а ноги вообще отказывались перемещать меня в сторону этого ужасного человека.

Внутри «Александр Великий» был маленьким, но куда приятнее, чем снаружи. Дерево, живые цветы, которые лианами вились по стенам, и греческие бюсты вокруг. Вот из чего состояло это место.

Здесь было пусто. Улыбчивая темноволосая девушка с крупными чертами лица встретила меня на пороге и, внимательно осмотрев, спросила:

– Вы к мистеру Уотерби?

Я кивнула в ответ, и она пригласила меня внутрь. Единственный засервированный столик был подготовлен для двоих: два набора приборов, два бокала… И ни одной души в ресторане.

Приходить первой для девушки – самая некомфортная вещь в мире. Особенно теперь, когда нельзя было даже уткнуться в телефон, чтобы не высветиться онлайн ни у кого из моих мужчин. Я понимала, что сейчас они сидели у меня дома как на иголках, ожидая результата встречи.

Он сделал это специально. Пять часов пять минут. Чарльз никогда раньше не опаздывал и явно хотел, чтобы я нервничала.

Я попросила стакан воды и принялась изучать бюсты, стоявшие на пристенных полках. Девушка с задорно торчавшими в разные стороны сосками точно задумывалась как Афродита – Афину чаще изображали одетой. А вот принадлежность кудрявого парнишки рядом с ней я понять не могла. И соски у него были раза в два меньше.

– Ты еще не сделала заказ?

Чарльз сел напротив меня, олицетворяя собой все, что я знала о старости. Стоило ему одну ночь

– Ничего не хочу, спасибо, – бодро ответила я.

– Это будет неуважением. Для нашего ужина закрыли весь ресторан.

А еще у Чарльза была какая-то странная фиксация на том, чтобы я плотно ужинала. Если он думал, что от этого появятся сиськи и задница, то страшно ошибался. У меня был метаболизм землеройки.

– Тогда на твой вкус.

– Как скажешь, – холодно ответил он и подозвал ту девушку, что встретила меня.

Половину слов из тех, что он произносил, я не понимала, но мне было все равно. Сегодня ему не удалось бы усыпить мою бдительность имитацией нормального ужина: для этого он был слишком страшным.

Как только мы остались вдвоем, я собрала всю волю в кулак и уставилась на Чарльза так, словно он был должен мне сто фунтов.

– Что случилось ночью? – спросила я. – Не буду врать, произошло самое неприятное пробуждение за последние пару лет, и это с учетом, что я просыпаюсь на работу в шесть утра.

– Меня ограбили, – спокойно ответил он. – Пока меня не было дома, сняли все здание с сигнализации, вскрыли отмычкой замок и вынесли ценности.

Я удивилась не самому факту, а тому, как он это на меня вывалил. Будто учебник зачитывал. Даже захлопала глазами, пытаясь переварить услышанное и понять, какую стратегию выбрать теперь.

– И самое интересное знаешь что?

– Пожарку тоже взломали? – не удержалась я, но тут же прикрыла рот обеими руками. – Прости, но это была бы такая ирония.

– Метод взлома страшно похож на тот, что использовала твоя подружка.

– Бренда?

Войдя во вкус в своей роли, я отняла руки от лица и развела их в стороны.

– Талула.

Я состроила неловкую гримасу.

– Мы больше… не дружим, – объяснила я сквозь зубы. – Лула лояльна Рэю, они все-таки родственники.

– Правда? – притворно удивился Чарльз. – А я вот уверен, что вы с Блэком провернули это вместе.

– Мы? Нет никаких «мы».

– Тогда ты бы взяла трубку.

– Я же уже сказала, что спала! – возмущенно расшумелась я. – Сколько раз повторять? У меня была тяжелая неделя, мы с Брендой выпили пива перед телевизором, и я чуть не вырубилась там же, поэтому пошла в кровать.

– Не люблю, когда мне врут, Уна.

– А я не люблю, когда меня обвиняют в том, чего я не делала! По-твоему, мы с Блэком пробрались к тебе в квартиру? Я мошенница, а не домушница, я даже не умею все это делать!

– Где алиби? – наклонился над столом Чарльз.

– Где презумпция невиновности? – огрызнулась я. – Ты проверил мой телефон?

– Завтра обязательно проверю.

– Ничего, подожду, пока ты это сделаешь и извинишься за то, что испортил мне утро своим криком, – окончательно обнаглела я.

Чарльз наморщил лоб, наблюдая за моей истерикой, и мне показалось, что нужно идти до конца.

– Мы с Блэком, – я нарисовала в воздухе кавычки, – больше не существуем, и ты в курсе.

– Что помешало бы тебе к нему вернуться?

– Принцип. Не носим ношеное, не ебем брошенное, знаешь такой?

– Это он тебя бросил.

– Тем более. И сам скажи, зачем мне делать такое, если я работаю на тебя? Я, конечно, не коп, но принцип «кому выгодно» знаю.

– У меня есть догадки.

– Я вся внимание.

Самой себе я напоминала дерзкого подростка, притворявшегося крутым перед строгим директором. Но это идеально ложилось венцом на все наше общение с Чарльзом, для которого я была туповатой, хоть и начитанной, аферисткой, несдержанной на язык, но совершенно точно – жертвой более хитрых мужчин.

Плевать, если он будет верить, что Лула взломала систему, а Рэй его ограбил. У него нет доказательств и не хватит времени их искать.

– Ты не успела найти то, что мне нужно, – медленно произнес Чарльз.

– Мимо, – агрессивно бросила папку на стол я. – Пока наша уборщица с утра рассказывала мне всю свою биографию, я смогла пробраться в каждое помещение офиса, в том числе в кабинет Вустриджа.

На его лице отразился триумф: Чарльз был уверен, что привел меня к этой точке разговора своими подозрениями.

Это он был плохим копом или я хорошей врушкой? В любом случае мне нужно, чтобы он поверил в эту тупую историю, потому что лучше нее я все равно ничего не придумала.

Нам принесли первую подачу блюд, и Чарльз отложил папку в сторону.

Тварь.

Он делал вид, будто ему не так уж интересно, что именно я нашла? Хорошо. Это вполне можно пережить.

Я сделала вид, что салат, состоявший из десяти типов безвкусной зелени, жареного баклажана и йогурта, – лучшее блюдо на планете. Молча наслаждалась каждым ингредиентом. С одной стороны, это был ужин, которого я не хотела. С другой – я за него и не платила.

Второй подачей стали рулетики из виноградных листьев, в которые был завернут фарш. «Александр Великий» явно хотел казаться лучше, чем есть, со своими бюстами и лианами, но кухня подкачала. Это не могло быть вкусно…

Но оказалось. Первый же кусочек, и я растаяла. Чарльз давно переключился на ничего не значащую беседу, но сейчас я не могла ее поддержать: произносить пустые слова – только портить эту невозможную нежность.

Пока я растягивала удовольствие, даже обычно неторопливый Чарльз успел прикончить свои фрикадельки с рисом. Не дожидаясь формального завершения ужина, он потянулся к папке и открыл ее.

Лев охотился на землеройку, но только что пропахал носом грязь. Когда мне в голову пришла эта поэтичная метафора своего триумфа, Чарльз уже был по уши в доказательствах.

– Еще раз: где ты это нашла?

– В кабинете у Вустриджа. Лежало в лотке на подпись.

– Почему тогда здесь нет его подписи? – недовольно глянул на меня Чарльз. – Без нее документ недействителен.

– Потому что лоток с подписанными бумагами был пуст, Вустридж вообще редко появляется в офисе, – как дурачку, объяснила ему я. – И ты не просил железное доказательство, ты хотел зацепку.

Чарльз пролистывал документ за документом, и в его глазах загорался азарт. Этого достаточно, чтобы прийти в «Рид солюшнс» с арестом, я уже это знала.

– Здесь ни одного указания на то, что Блэк является бенефициаром аферы, – вдруг недовольно произнес Чарльз. – Все сводится к Вустриджу.

– А почему оно должно сводиться к Блэку? – непонимающе захлопала глазами я.

– Это его компания. Или хочешь сказать, не знала, что барон Вустридж – номинал?

– Я даже не знаю, что такое номинал.

Сверкающий недоверием взгляд Чарльза заставил меня отложить

– Я тиндер-аферистка, а не финансовый гуру, – напомнила я. – С кем ты меня все время путаешь? То взлом, то ограбление, то манипуляция рынком… Знаешь, что я умею? Поднять грудь скотчем так, чтобы казалось, что она у меня есть. Смеяться над тупыми шутками. Говорить «Вау, ты такой умный» восхищенным голосом.

– Ладно, этого хватит, чтобы выиграть время.

Чарльз захлопнул папку и положил ее рядом с собой. Я демонстративно отправила в рот последний кусочек кисловатого виноградного листа.

– Когда закончу с «Рид солюшнс», я тебя многому научу, – проговорил Чарльз, наблюдая за моими губами. – Но если в этой папке вскроется подстава от тебя или твоего… бывшего, я достану вас из-под земли. Не думай, что сможешь победить меня, Уна Боннер.

Глава 31. Гребаный арест

– Никакого пива, я сказал!

Мы с Эриком обернулись, как два вора, застуканные на месте преступления. Рэй смотрел на нас настолько сурово, что не подчиниться означало бы подписать себе смертный приговор.

А мы не собирались умирать. Как минимум не сегодня.

Со вздохом Эрик убрал бутылки на дальний стол.

– Ну и ладно, потом отметим.

– Так говоришь, будто мы празднуем, – сверкнул на него глазами Рэй.

– Не знаю, как ты, а я точно не в трауре.

– Перестань, – одернула я Эрика.

Это для нас крах «Рид солюшнс» был освобождением от самой сумасшедшей задачи в жизни. А для Рэя – смертью детища, которому он посвятил пять лет. И нам обоим стоило проявить немного эмпатии и сочувствия… но это же не значило, что попкорн тоже нужно убрать.

– Рэй, – позвала я. – Может, тебе не стоит здесь быть?

– А где еще? – мрачно спросил он. – И потом, я должен это видеть.

– У него кроме нас нет друзей, – заявил Эрик.

– Да перестань ты, – состроила ему страшную рожу я. – Представь, что у тебя отнимали бы твой серый дом и компьютер.

– Не буду.

– А ты попробуй. Думаю, это примерно так же больно.

– Все, успокойтесь оба, – не выдержал Рэй. – Мы просто ждем. Еще не все закончилось.

Мы арендовали офис в здании напротив нашего на один день, чтобы видеть, как завершится жизненный путь «Рид солюшнс». Конечно, внутрь нам было нельзя – там ведь планировался полноценный полицейский обыск, – но посмотреть все равно хотелось.

Так что мы расселись на офисных креслах у окна, откуда открывался отличный вид: мы были на пару этажей выше и могли смотреть сквозь стекло на все, что происходило, и при этом оставаться незамеченными самим.

У меня на коленях возвышалось ведро попкорна, и Эрик бесстыдно запустил в него руку, сгребая сразу едва ли не четверть. Рэй не шевелился: по коридору, прямой, как палка, и одетый с иголочки, шел барон Вустридж.

– Эй, – я потянулась, чтобы погладить его по плечу, – это молочная компания выпадает. Скоро вырастет коренная.

Внизу, у входа, начала собираться полиция. Я протянула Рэю руку, и он сжал ее, задумчиво кивнув моим словам. Телевизионщиков не было видно. Почему? Когда брали Маргарет Сонмайер, она оказалась не готова, зато они налетели, как коршуны. А сейчас, пока барон Вустридж выглядел как суперзвезда криминального мира – могла поспорить, что у него были набриолинены волосы, – ни одна камера не собиралась показать его Британии.

Это казалось ужасающей несправедливостью.

– Зачем было так готовиться? – вздохнула себе под нос я.

– О чем ты? – переспросил Рэй.

– Барон выглядит потрясающе, а телевизионщики не приехали. Обидно.

– Барон всегда выглядит потрясающе, это у него в крови, – ответил Рэй. – Его прадед был одним из самых яростных денди, и с тех пор в их семье одеваться плохо – больший грех, чем сесть в тюрьму.

– Как он вообще на это согласился?

– На работу? Она отлично оплачивается. Его семья может сохранить свой родовой дом, отапливать, поддерживать в хорошем состоянии. И он способен позволить себе необходимый статусу образ жизни.

– Большая роскошь для младшей аристократии, – прокомментировал Эрик.

– Да, кризисы бьют по ним сильнее всего.

– И все-таки обидно, – поджала губы я. – Они не приезжают, когда необходимы.

– Не думаю, что это действительно здесь нужно, – ободряюще улыбнулся Рэй. – Даже уверен, барон не хотел бы попасть на камеры.

– Он вообще-то возглавил инновацию преступного мира, – возмутилась я. – Если не в телевизор, то в учебники точно попадет.

– Будем надеяться, что не он, – сказал Эрик, – иначе столько работы впустую.

Он захрустел попкорном, и мы откинулись назад в креслах, глядя на то, как полиция врывается в офис. Перепуганные сотрудники застывали на местах, кто-то сразу опускался на пол, и в кабинетах стремительно, как пожар в деревянном городе, воцарялся хаос.

Слава богу, Фелисити уже была далеко оттуда. После помолвки они с Аль-Яссини уехали к нему на родину, чтобы обсудить условия с семьей. Он молодец все-таки.

Офис казался чужим без них. Гаурав и Хэмиш мертвы. Фелисити уехала. Лула и та в Бирмингеме, а остальные… с ними я не сблизилась.

– Что-то не так, – наклонился вперед Рэй. – Что-то очень сильно не так.

– Почему? – беспечно ответила я.

– Ты видишь здесь Лейлу? Или еще кого-то из их полицейского участка?

Я тоже подалась вперед и прищурилась, пытаясь разглядеть в людях в одинаковой форме хоть одно знакомое лицо.

– Не-а.

– И Чарльза нет. А он бы не пропустил такое.

– Думаешь, это ловушка?

Во мне поднялась паника. Эрик тоже напрягся и вместе с нами начал всматриваться в окна офиса, где происходил обыск. Толпы полицейских шерстили кабинеты и забирали всю технику, но… нигде так и не было видно ни Лейлы, ни Чарльза.

– Нам бы свалить, наверное, – напряженно произнес Эрик.

– Может, мы их пока не видим, потому что они где-то внутри, – так же ответил Рэй. – Как минимум ждем, когда выведут барона. Его точно должны провести по этому коридору справа.

Мы все уткнулись глазами в место, на которое он указал. Что могло пойти не так? Нас подставила Лейла? Чарльз мне не поверил? Но тогда почему идет обыск?

Я не даже не представляла, что происходило и чем это нам грозило. Нужно было слушать больше трукрайма, а не исторических подкастов, потому что ни одна известная мне подстава не подходила под ситуацию.

Напряжение росло, и, когда в коридоре с заведенными назад руками появился барон Вустридж, мы все прилипли к стеклу, стараясь разглядеть тех, кто его вел. Это не были люди из подземного отделения полиции. Даже по фигурам – не они.

Сзади с шорохом и легким, едва слышным скрипом, открылась дверь.

Тишину в клочья разорвал густой раскатистый

– Так и знал. Все трое в одной лодке.

Я развернулась так резко, что ведро с попкорном выпало из рук. Хлопья весело и с гулким постукиванием покатились по полу в поисках свободы, становясь саундтреком к нашей катастрофе.

Чарльз Уотерби по-хозяйски, довольно потирая руки, прошел внутрь. Лейла, Томпсон, Бейтс и Галтон показались позади него, бронированные до зубов, но все равно узнаваемые. Лица моих надзирателей врезались в память на всю жизнь, как фотокарточки, которые украсят их похороны однажды.

Воспоминания о моем заключении нахлынули черной тягучей волной. Как я не могла есть и не ощущала времени. Как эти трое упорно молчали, а Лейла не затыкалась и задавала одни и те же вопросы, и как мне становилось все страшнее и страшнее.

– Думала, я не понял? – самодовольно ухмыльнулся Чарльз. – Вы решили сделать из меня идиота?

Он подошел ближе и теперь возвышался над нами темной зловещей фигурой. Монумент из Бирмингема.

– Загородный дом в Суонли? Грустная история расставаний? Уна Боннер, каждое твое слово было пропитано враньем так глупо, что, просто перевернув, я увидел реальную картину. А вы? – переключился на Рэя и Эрика он. – Ваша проблема в том, что вы доверились самой бездарной из всех мошенниц, что я видел.

Чарльз сложил руки на груди и обвел нас взглядом победителя.

Меня затошнило от нервов. Я боялась посмотреть в сторону Лейлы – неужели она сдала нас? Ему? Человеку, который шантажировал ее и насильно удерживал в роли полицейской?

Мир рассыпался в крошечные кусочки дерьма, в котором я вязла с ногами. Это оказался конец нашей вселенной. Ошибка, которая будет стоить мне свободы: подумать, что я могу обмануть Чарльза Уотерби.

– И я знаю точно, что со счета Вустриджа грабителей оплачивали вы. Какая идиотская схема, господи, вы все оказались такими бездарными противниками. Все, что вы забрали, я верну. В тройном объеме.

Это был сон? Ночной кошмар? Я вообще могла проснуться?

– Хорошо, что вы все здесь, – улыбнулся Чарльз. – Не придется ловить по городу. И когда я найду, где вы спрятали тело Аджита Верма, поверьте, к вашим срокам добавится еще один.

Эрик и Рэй молчали, пока я умирала внутри. Они давали Чарльзу право на классическую речь злодея, вот только… В нашем случае он действительно побеждал.

– Детектив-сержант Газаль, – бросил Чарльз. – Произведите арест.

– С удовольствием, – откликнулась Лейла.

Она подошла к нам, встав немного позади, за плечом у Чарльза. Даже маска, закрывавшая лицо наполовину, не могла скрыть ее счастья.

Сердце окончательно оборвалось и упало куда-то в желудок.

Теперь я была рада отсутствию репортеров: как и Маргарет Сонмайер, не приготовилась к аресту. Не растрепанный пучок, конечно, но я и не сияла, как барон Вустридж. Мне не нужна была такая публичность. Да и никакой не хотелось, я даже не вела «Инстаграм».

– Вы помещаетесь под арест, – быстрым, четким, отработанным тоном произнесла Лейла. – Вы не обязаны ничего говорить, но, если вы о чем-то умолчите, это может повредить вашей защите в будущем. Все, что вы скажете, может быть расценено как доказательство в суде.

Улыбка Чарльза стала такой же широкой, как у крокодила.

Я почти умерла. Мертвым насрать на чужие победы.

– Чарльз Уотерби, – тем же тоном продолжила Лейла, – вы помещаетесь под арест по подозрению в подделке документов и создании организации для ведения нелегальной финансовой деятельности.

…

…

…

Я ослышалась?

Чарльз резко развернулся к ней, но вперед, к Лейле, шагнули еще двое мужчин. Я даже не поняла, как все произошло, но, когда его руки оказались за спиной и послышался металлический лязг наручников, словно вернулась к жизни.

– Какого черта? – рыкнул Чарльз на Лейлу.

Его лицо исказилось, стало безобразной гневной маской, где не было места человечности, и даже у меня в венах застыла кровь. На месте Лейлы я бы точно обоссалась от страха, но в ней, казалось, его не было ни капли. Даже наоборот.

– Сегодня утром прокурор получил твой паспорт, Ричард Голдинг. – Сияя, она приспустила с лица маску. – И доказательства того, что «Рид солюшнс» – твоя компания. И даже выведенные на твой счет деньги увидел.

– Так это ты меня подставила. С ними? С этими…

– Чарли, – лучисто растянула губы в улыбке она, – ты ведь учил меня: в любом расследовании главное – не выйти на самого себя.

– Ебаная сука! – сквозь зубы выплюнул Чарльз.

– Аккуратнее с языком, ты говоришь со старшим детективом-инспектором.

Широко распахнув глаза, Чарльз обернулся к нам, потом вернулся к ней, и наконец к нему пришло понимание ситуации. Лишь на секунду дернулся в крепком захвате, но после еще одного быстрого взгляда словно изменил свое решение. Плечи выпрямились, подбородок приподнялся…

Чарльз принимал поражение с достоинством, насколько это было возможно. Его вывели из офиса, а Лейла задержалась с нами на пару секунд.

– Спасибо за содействие следствию, господа… и дама.

– С повышением, – с усмешкой ответил Эрик.

– Помните, о чем мы договорились.

Мы молча наблюдали за тем, как она выходит вслед за своими новыми подчиненными. Как только дверь закрылась, я, словно желе, обмякла в своем кресле.

– Твою мать, – выдохнул Рэй. – Твою блядскую ебанутую, сука, мать.

– Я уже думал, нам реально конец, – поддержал Эрик.

– Уна!

Рэй развернул меня к себе и схватил за лицо. Его глаза горели незнакомым мне адреналином, но я не могла поддержать разговор – вообще не представляла, когда теперь стану дееспособной.

– Какого хера ты выронила попкорн? – рассмеялся Рэй. – Вот сейчас-то он реально нужен!

Позади меня, со стороны кресла Эрика, раздался еще более оглушительный хохот.

– До сих пор не верю, что мы выжили, – подкатился к нам он. – Прошли на тоненького!

– Хорошо, что Лейла его ненавидит, – согласился Рэй.

– Хорошо, что все его ненавидят! Думаю, теперь мы точно можем оставить себе медали. Заслужили.

Они оба задыхались от смеха, и это настолько разряжало атмосферу, настолько возвращало нам всем нормальность, что я невольно заревела. Надрывно, истерично, в голос.

Со стороны мы выглядели как три полнейших идиота.

– Простите, – всхлипывала я. – Думала, мне удалось его обмануть… Я такая дура!

Смех мгновенно прекратился. Рэй остановился, резко обернулся ко мне, и то же сделал Эрик.

Слезы текли сами собой, вымывая все, что я пережила за последние месяцы. Хотя если теперь Рэй отказался бы платить мне остаток, который пообещал, это было бы логично. Потому что я не справилась. Они – да, но я оказалась действительно бездарной шпионкой.

Зажмурившись и закрыв голову руками, я боялась даже посмотреть на них. Какой от меня был толк? Чем я помогла? Что сделала, чтобы у нас все

На ум не приходило ничего. Свою единственную задачу – заставить Чарльза поверить, что я на его стороне, – и ту с треском провалила.

– Уна, – позвал Эрик. – Посмотри на нас, пожалуйста.

Я с трудом – и только из уважения к ним – оторвала руки от лица и сквозь пелену слез взглянула на них.

Эрик и Рэй стояли передо мной на коленях. Они одновременно потянулись ко мне, и каждый взял меня за руку.

– Уна Мериголд Боннер, – медленно начал Эрик.

– Ты потрясающая мошенница, – добавил Рэй.

– И мы тобой гордимся.

– И мы рады, что ты помогла провернуть невозможное.

– Никогда не смей себя принижать.

– Потому что ты – одна из нас.

Глава 32. Гребаный выбор

«Ты – одна из нас».

В моем криптокошельке лежали пятьдесят тысяч фунтов, которые я не заслужила.

Новости только и говорили, что об аресте Чарльза и барона Вустриджа, и еще о крахе «Рид солюшнс», двести сотрудников которой остались без работы в один день.

Рынок сходил с ума, пытаясь понять, какие колебания теперь были истинными, а какие искусственными.

Агентство финансового контроля трепали проверками как утратившее доверие.

Старший детектив-инспектор Лейла Газаль, выпускница Оксфорда, давала интервью, где сообщала о давних подозрениях Скотленд-Ярда. Она фантастически уверенно врала, и даже у скептиков не оставалось сомнений в том, что скоро в нашем королевстве все будет спокойно, как и прежде.

В парламенте началась новая дискуссия о том, как взять под контроль использование нейросетей.

Новости вышли за пределы страны и стали горячей темой в сотнях тру-крайм-каналов.

«Реддит» вспыхнул обсуждениями, и теперь в нейросети подозревался каждый второй, если не первый, комментатор.

– Это миллионные убытки, только представьте себе, миллионные. Мы можем уже сейчас с уверенностью сказать, что дело «Рид солюшнс» изменит всю историю финансового мира, – произнес с экрана телевизора очередной эксперт.

Фамилии Чесмор, Блэк и Боннер в новостях не прозвучали ни разу.

– Два дня достаточно, – жестко произнесла Бренда и выключила телевизор. – Посмотри в окно, там великолепная погода. Хотя бы сходи в магазин.

Что ей весь день было нужно?! С утра, как только вернулась со смены и разбудила меня, заставила принять душ и убраться в комнате, потому что от меня, видите ли, воняло. А теперь проснулась и снова мешала мне своими представлениями о том, как нужно справляться с тем, что со мной произошло.

Бренде казалось, что я занимаюсь нытьем и самобичеванием, и она ошибалась. Ни того, ни другого во мне не было, только желание понять, чем такой бесполезный кусок говна, как я, теперь может заниматься.

Получалось так, что Рэй пожертвовал своей компанией, Эрик и Лула обеспечили поддельные документы для подставы Чарльза, а Лейла вовремя отнесла их прокурору. Им стоило нанять Лейлу с самого начала, потому что я оказалась самым бесполезным звеном и чуть все не испортила.

«Ты – одна из нас».

Именно поэтому я выключила телефон, как только вернулась в Хаверинг. Не хотела, чтобы мне врали, даже если это звучало до болезненного приятно.

Очередной виток моих размышлений прервала Бренда, которая со вздохом опустилась рядом и столкнула меня с дивана.

– Блядь, ты с ума сошла? – от неожиданности заорала я, потирая ушибленный о журнальный столик локоть. – Я что, и тебе мешаю?!

– С тебя сегодня ужин, – жестко произнесла она. – Иди в магазин.

– Ладно, – устало согласилась я. – Сейчас схожу в «Ко-оп», как раз возьму пива.

Свежий воздух? Если я хотела поддержать здоровье, он действительно не помешал бы. Правда, зачем это делать, если я все равно не знала, чем занять оставшуюся жизнь так, чтобы не стать обузой еще для кого-нибудь?

Бренда, скрестив руки на груди, провожала меня взглядом. Я натянула на голые ноги спортивные штаны, накинула на плечи куртку и автоматически влезла ступнями в белые кроксы.

– Так не пойдет, – остановила меня она. – Ты же телка, Уна. Я всем рассказывала, что моя соседка – самая стильная соска из крутой компании с крутой должностью, а ты позоришь меня своими кроксами.

– Успокойся, я в «Ко-оп», а не на Канэри-Уорф, – отмахнулась я. – И у меня больше нет никакой крутой должности.

– Хотя бы причешись.

– Мы в Хаверинге, – автоматически нащупала пучок на голове я. – Тут все так ходят.

Бренда тяжело вздохнула.

– Хер с тобой, иди.

Она была права: солнце мягко светило, выглядывая из-за больших облаков с округлыми боками. Странно, но… жизнь продолжалась. Сербы прошли мимо меня в дом, проводив глазами мои кроксы так, словно в них не ходила абсолютно вся Британия.

Ладно, в этом Бренда тоже оказалась права: в отличие от Британии, я была… соской. При всей оскорбительности этого комплимента мне нравился контекст, в котором он прозвучал.

Далеко я не ушла: как только завернула за угол дома, чуть не врезалась в широкую грудь Эрика.

– Мы тут не молодеем, – сообщил он вместо приветствия.

Из-за его плеча виднелся Рэй, который просто помахал рукой.

Нет. Я не была готова к этой встрече. Тем более с пучком на голове и в кроксах. Резко развернувшись, рванула к дому, но Эрик оказался быстрее.

– Ты едешь с нами.

Я окончательно отупела за два дня, проведенные дома перед телевизором, и то, что произошло, осознала, только оказавшись на заднем сиденье черной матовой «БМВ». Эрик и Рэй синхронно сели в машину впереди, двери закрылись…

– Зачем я вам? – робко спросила я. – Что-то снова не так?

– Что-то – точно, – таинственно ответил Рэй.

– Ладно.

Раз чего-то в завершении нашего дела не хватало, значит, это была моя вина. Мне и исправлять. Логично.

Я натянула на голову капюшон куртки, пытаясь прикрыть уродливый пучок, и уткнулась взглядом в окно. Судя по маршруту, мы снова ехали в Бексли. К Эрику.

В машине стояла тишина, которая даже радовала: я не готова была ни к лживым уверениям в моей ценности, ни к честному разбору ошибок. Найдите самую бесполезную из красивых вещей в вашем доме и назовите Уной Боннер, и даже эта штука будет ценнее меня.

Чем я займусь в будущем? С деньгами, которые могли бы поддержать мое существование как минимум в течение года, с абсолютной свободой… И без малейшей идеи, чем могу пригодиться.

Полгода роли корпоративной шпионки оказались интереснее, чем вся моя предыдущая жизнь. И возвращаться к старым привычкам, перечеркнув все, что произошло, казалось ночным кошмаром. Проблема была в другом: несмотря на то, чему научилась у всех, с кем общалась, я не стала полезнее. Эрик и Рэй играли на таком высоком уровне, что мне было не дотянуться.

Единственное

Скорее всего, меня ждал год безработной жизни, а потом стоило научиться воровать телефоны у прохожих.

Показавшийся из-за пролеска дом стал еще одним болезненным напоминанием о собственном провале. Мне нужно было собрать все силы в кулак и перестать ныть. Раз что-то произошло, значит, от меня ждали помощи в решении проблем, а не того, чтобы я стала еще одной из них.

– Кофе? – быстро спросил Эрик у Рэя.

– Нет. Переодень ее, а я сделаю чай.

Меня? О боже, нет, только не еще одно соблазнение. Я едва не разревелась, когда Эрик подхватил меня на руки и, не дав даже оглядеться, отправился на второй этаж.

Внутри начал подниматься гнев. Да, я ошиблась. Да, чуть не привела нас всех в тюрьму. Но разве это повод обращаться со мной как с мешком картошки?!

К моменту, когда меня опустили на пол моей спальни, я уже была готова драться.

– А можно хотя бы пару слов объяснений?! – сложила руки на груди я.

– Нет, – Эрик потянулся к моему пучку и высвободил волосы, – я не требую объяснений, почему ты выключила телефон, наплевав на наши договоренности, что ты всегда берешь трубку. А ты не требуешь объяснений, почему я хочу, чтобы ты выглядела, как обычная Уна.

– Это и есть обычная Уна.

– В кроксах?

Эрик брезгливо стянул их с меня и отбросил в сторону.

– У тебя тонкие ноги и узкие красивые стопы, за которые любой фут-фетишист мать родную продаст, – жестко сказал он. – Не смей прятать за уродливой одеждой и обувью яркую звездочку, поставившую на уши весь Лондон.

Я ничего не ответила, и не потому что была с ним согласна. Просто… В этом не было смысла.

Позволив Эрику одеть себя в классические шорты с высокой талией и белую шелковую блузку, я совсем запуталась: чего они от меня хотят? Для соблазнения эта одежда не подходила, а офиса у нас больше не было. Если только… нет, все равно ни малейшей идеи.

– Тут какая-то твоя косметика, – сунул мне в руки тушь, подводку и помаду Эрик. – Закончи образ и спускайся вниз.

Я повернулась к зеркалу, оставшись одна. На меня смотрела немного опухшая от четырнадцати часов сна, но до сих пор красивая девушка, к которой я привыкла за годы жизни. Этой милашке когда-то казалось, что ей все по плечу.

Собраться с духом. Нарисовать длинную тонкую стрелку. Повторить успех со вторым глазом. Подкрасить ресницы.

Помада окончательно пробудила меня к жизни. Да, я не была настолько же умной, как Эрик, Рэй или Лейла. Но я и не была настолько же тупой, как Хэмиш или Гаурав, идиотские поступки которых привели их к смерти. И раз привезли сюда… Может, от меня все же был толк?

Вниз я спускалась с прямой спиной и гордо поднятой головой, но, когда увидела гостиную, остановилась, чтобы перевести дух.

Она вся была в шарах, которые висели над потолком. Красные, в цвет моей помады, черные, белые шары превращали комнату в зал для детского праздника. А на стекло, прямо напротив лестницы, был приклеен большой плакат с надписью «Добро пожаловать в мир финансовых махинаций».

Эрик и Рэй встречали меня внизу, стоя по обе стороны от лестницы. И как только я спустилась на их уровень, оба выстрелили из хлопушек, с ног до головы обсыпав меня конфетти.

– Добро пожаловать в криминал! – одновременно прокричали они.

И сразу же после этого заиграла музыка, но я даже не поняла, что это была за мелодия. Закрыв лицо руками, я разрывалась от приступа истерического смеха и такой сумасшедшей эйфории, будто не мне десять минут назад казалось, что жизнь закончилась.

– Что это? – задыхаясь, спросила я.

– Посвящение, – невозмутимо объяснил Рэй. – Ты ведь его так представляла?

– Я не понимаю.

– Ты же думала, что после первого удачного преступления тебя будут ждать шары и хлопушки? – широко улыбнулся Эрик. – А их не было. Понимаю, насколько это разочаровывает.

– Вот поэтому ты два дня не выходила из дома, да? – подхватил Рэй. – Мы решили, что раз так, надо все компенсировать.

– А то ты даже не попробовала тот попкорн.

– Вот, твоя вечеринка, – обвел комнату рукой Рэй. – Прости, конечно, но на ней у тебя только мы. Если позовем остальных, они могут неправильно нас понять.

Меня взяли за обе руки и провели внутрь. На журнальном столике перед диваном стояли чайник, молочник, три чайные пары и высокий белый торт с кремом, почти такой же, какой Рэй привез после моего задержания.

– Я не поэтому не отвечала, – поспешила объяснить я.

– Если ты еще раз скажешь, что не сделала ничего полезного, скормлю собакам, – пообещал Эрик.

– Но это так!

– Сядь, я налью тебе чай. – В голосе Рэя появились стальные нотки.

Мне ничего не оставалось, как повиноваться. За то время, что мы были знакомы, я прекрасно выучила этот тон и все, что за ним следует.

– Давай по порядку, – упал на диван рядом Эрик. – Ты заставила Чарльза поверить в то, что хочешь его.

– Ну если только в первый раз.

– А потом не дала ему ни одного доказательства против нас, несмотря на двое суток допросов.

– Вычислила копа под прикрытием, – напомнил Рэй.

– Вырубила его и привезла сюда в багажнике.

– Грамотно слила Ливингстона и дала конкурентам подставиться.

– Все это время отвлекала Чарльза от нашей истинной цели, заставляя его думать, что мы хотим сбежать.

– И напомню, подделка подписи лучше всего получилась у тебя. Я уже не говорю о том, что идея перелить прибыль «Рид солюшнс» на его поддельный паспорт абсолютно гениальна.

– А самое главное, только после разговора с тобой Лейла решила нам доверять, – закончил Эрик.

– Если теперь ты хочешь сказать, что не была полезной… Подумай получше. Без твоей энергии, харизмы и оптимизма мы с Эриком уже убили бы друг друга.

И ни слова про интеллект… Я неловко улыбнулась, осыпанная комплиментами, с которыми было бы трудно спорить, но и верить… тоже.

– Уна, – позвал Эрик. – Скажи, мы с Рэем хоть раз казались тебе людьми, которые щадят чью-то самооценку?

– Нет… – с сомнением ответила я.

– Потому что это действительно не про нас. Если бы ты облажалась, поверь, мы бы первые тебе сообщили.

– Со всеми подробностями, – подтвердил Рэй.

– Поэтому сегодня мы празднуем не то, где мы все облажались, а то, что мы все выбрались. Бери чай и торт.

Слезы

– Может, порежем? – дрожащим голосом предложила я.

– Нет, – твердо ответил Рэй. – Мы купили его для тебя.

Нежный крем не просто радовал своей сладостью, он даже немного успокаивал бушевавшие эмоции. Я прикрыла глаза, позволив слезе скатиться с ресниц, и остановила дыхание, чтобы насладиться вкусом.

Торт лучше, чем любые слова. Мужчины, которые купили мне торт, точно на меня не злились. Мы должны чаще покупать друг другу торты, чтобы показывать свои истинные намерения. Или хотя бы небольшие муссовые пирожные, или… эклеры.

– Тебе легче? – спросил Рэй.

Так и не выдохнув, я кивнула. Он широко и по-мальчишески улыбнулся и наклонил голову, опуская взгляд на мои губы.

– На самом деле у нас есть еще один повод для встречи, – сообщил он.

– Рэй, дай ей хотя бы поесть, – рыкнул Эрик в ответ.

– Нет-нет, – запротестовала я и повернулась к нему. – Я уже в порядке, правда. Спасибо вам… обоим.

Чтобы доказать свои слова, я взяла на вилку еще один большой кусок.

– Что-то случилось? – спросила я.

Внутри все сжалось от смеси ужаса и предвкушения. Если это еще одна проблема с Чарльзом… Что ж, у меня хотя бы были торт и шары. И полные волосы конфетти.

– Помнишь, Лейла сказала, что нам нельзя больше вести прежний образ жизни в Лондоне? – произнес Рэй и дождался моего кивка. – Мы придумали, как перенести бизнес в другое место.

– Куда? – испугалась я.

Ладно, этого тоже стоило ожидать. Помните, я говорила? Расставание неизбежно.

– В Сингапур. Мы с Эриком решили, что раз выдержали друг друга целый месяц, сможем поработать вместе и там. Тем более, теперь мы наберем обороты гораздо быстрее, особенно объединившись.

– И когда вы уезжаете?

– Этот вопрос ты задаешь слишком рано, – строго ответил Эрик. – Подожди, у Рэя заготовлена речь.

– Ты очень быстро разобралась в том, как работает система, и в целом уровень твоей эрудиции выше, чем у большинства аналитиков, которых я знаю. Мало кто так же быстро погружается в любую тему и способен изучить ее буквально за несколько недель.

Я застыла с вилкой у рта, не понимая, к чему он клонит.

– И если и есть человек, который разберется в том, чем живет целый регион, за пару месяцев, то это ты. А нам с Эриком очень не хватает именно такого человека.

Голова сама собой мотнулась в сторону Эрика, но тот молча кивнул. Я снова посмотрела на Рэя.

– Уна, едем с нами? Нам нужен равноправный партнер.

– Куда? – не поняла я. – В Сингапур?

– Ну да. А у тебя есть планы в Лондоне?

– Нет…

Еще днем у меня не было не то что планов в Лондоне – у меня не было планов ни на сегодня, ни на оставшуюся жизнь. А теперь я даже не понимала, что чувствовала от этого предложения.

– Да, неожиданно, – сказал Эрик. – Но ты только подумай, сколько всего мы можем сделать вместе.

– Мы уже пошатнули Британию, наша афера во всех новостях, – добавил Рэй. – Представляешь, как мы поставим на уши всю Азию? Сингапур – это лишь старт, но за этим регионом будущее.

– Япония, Корея, Китай. Непредставимое количество денег, и эти ребята только и ждут, что нас. Новый, свежий рынок.

– Мы не понимаем их менталитет, – запротестовала я. – Вдруг та же схема не пройдет?

– Попробуем новую, – пожал плечами Рэй. – Мы абсолютно свободны.

Почему это звучало, как ожившая мечта? Я прикусила губу, чтобы проверить, не сплю ли, но боль была совершенно реальной.

– Я думала… – неловко запнулась я. – Что хватит с меня преступлений.

– Серьезно? – возмутился Эрик. – Прирожденная мошенница будет ходить в офис и делать отчеты? Каждый день с восьми до пяти, может, еще ипотеку возьмешь?

– Прекрати, – попросила я. – Просто теперь мы все знаем, насколько это опасно.

– И насколько интересно, – оспорил Рэй. – Тем более что мы будем втроем и всегда сможем подстраховать друг друга.

Я убрала вилку и поджала ноги под себя, обхватывая колени.

Правда их слов таилась в том, что, как бы опасны ни были наши преступления, я еще не чувствовала себя настолько живой. Никогда не могла не спать ночами и не отдыхать, потому что ничто не захватывало мое сознание так… всеобъемлюще.

Готова ли я была попробовать?

– На равных? – вырвалось у меня.

– Именно так. Для старта скидываемся все по пятьдесят тысяч, это будет наш стартовый капитал.

Все, что перевел мне Рэй за Чарльза. Конечно, у меня были и другие накопления… Но подушкой безопасности я планировала сделать именно эти деньги.

– Я не смогу. В таком случае у меня останется всего пара десятков, которые уйдут на переезд. Получится, буду либо нищей в Сингапуре, либо… опять просить у вас денег на что-то банальное.

– Пара десятков – это отложенное в «Рид солюшнс»?

– Еще тысяча осталась со времен «Тиндера».

– Ты забыла свой выигрыш, – притворно вздохнул Рэй и достал откуда-то из-за себя небольшую серую дорожную сумку. – Я подумал, раз двое из тех, кто делал ставки, уже не с нами, выигрыш должен удвоиться.

– Какие ставки? – ошарашенно открыла сумку я.

Там лежали целые пачки денег.

– На торговые соглашения. Хочешь проверить котировки?

У меня отвалилась челюсть. Даже купюры, перетянутые резинками, и те не давали осознать реальность происходящего. Столько денег? На… ставках?!

– Я называла случайные числа, – напомнила я.

– И угадала до каждого фунта, – подмигнул Рэй.

– Ну… мы совсем немного подвинули некоторые котировки, конечно, – протянул Эрик. – Но в целом ты думала абсолютно верно.

– Ты даже не знаешь, на что ставила, – вдруг рассмеялась я. – А говорите, не бережете ничью самооценку.

– В планшете Аджита Верма был этот файл, так что я в курсе всего.

Это было невероятно весело. Я убрала сумку, откинулась на спинку дивана и позволила себе от души расхохотаться.

Теперь я понимала, что значит быть командой.

Это не только не сдавать своих полиции.

Это подхватывать того, кто падает духом, даже если ситуация кажется незначительной.

Это быть рядом в хорошие и отвратительные моменты.

Это делать все вместе, даже если придется ограбить полицейского.

Это поддерживать друг друга в каждой мелочи. Даже такой, как ставки на торговые соглашения.

У меня было ничтожно мало моих людей в этом мире, но Эрик и Рэй точно оказались теми, кому стоит доверять. И как теперь я могла отказаться от их

Ну уж нет. Сходить с ума мы тоже должны были вместе.

– Теперь у меня точно нет выбора, – заявила я. – Пусть будет Сингапур. Я поищу на карте, где это, как вернусь.

Эрик и Рэй переглянулись и почему-то напряглись.

– Отлично, – сымитировал улыбку Эрик, – но у нас будет одно небольшое условие.

– Ты меня пугаешь, – призналась я.

Секунду назад они были легкими и расслабленными. Шары… торт… и что теперь изменилось?

– Не переживай, нам просто нужно кое-что прояснить.

– Давай я попробую, – предложил Рэй.

Ни один из них не касался меня, и между нами будто вырастала толстая стеклянная стена. Я не понимала почему, но сам факт причинял мне боль.

– Так будет лучше, – согласился Эрик.

– Уна, мы оба любим, когда между нами нет недомолвок, а ты у нас – одна большая недомолвка.

– Что это значит? – успела обидеться я.

– Мы оба с тобой спим. И нам обоим это доставляет удовольствие. Но такие отношения всегда приходят в одну точку. Ты начнешь выделять одного из нас, сначала глубоко внутри себя, после – в мелких моментах, а потом это станет очевидно.

Классно они придумали: рассказать историю своих отношений с Лейлой так, будто это обо мне. Я сцепила пальцы до побелевших костяшек и прикусила язык, запрещая себе срываться посреди тирады Рэя.

– Мы не хотим, чтобы это произошло тогда, когда все зайдет слишком далеко, – продолжил он. – Поэтому просим тебя сделать выбор сейчас. Между собой мы уже все обсудили и примем любое твое решение.

– Любое? – язвительно переспросила я.

– Да, – глухо отозвался Эрик.

Повернувшись на его голос, я увидела, что Эрик был в оцепенении. Рэй держал себя в руках куда лучше, но все равно заметно, насколько ему неприятен разговор.

Два травмированных, ничего не смыслящих в женщинах дебила.

– Тогда вот мое решение, – резко ответила я.

– Ты можешь не торопиться и все обдумать.

– Мне это не требуется.

Я опустила ноги на ковер, подхватила сумку с деньгами и поднялась.

– Ненавижу, когда вы делаете выводы обо мне, основывая их на другой девушке, – зло выплюнула я. – И считаю, что это нечестно и несправедливо. Я ни разу за все время не выделяла кого-то из вас, разве не так?

– Мы понимаем, – быстро ответил Рэй. – Но…

– Я тебя не перебивала, пока ты тут нес чушь. Теперь ты послушай. Я никого не выделяла и не собираюсь, потому что вы мне оба не очень нравитесь. Точно не настолько, чтобы поехать башкой и начать представлять себе белое свадебное платье и пастуший пирог по воскресеньям. И так как вы для меня все это время были равны, а теперь требуете кого-то выбрать, то…

Я сглотнула подступивший к горлу ком.

– Спасибо за выигрыш, за наши прекрасные приключения, шары и торт. Но я не буду ни с одним из вас. Всего доброго.

Глава 33. Гребаная триада

– Стоять, – приказал Рэй.

Острое чувство дежавю заставило меня застыть на месте. Он что, снова собирался угрожать мне тюрьмой?! В какой раз, в десятый?

– Кроха, – поднялся из кресла Эрик, – а случится ли в нашей жизни хоть один момент, когда ты не будешь при малейшем конфликте пытаться сбежать?

– Очевидно, для этого придется ехать в Сингапур, – сделал то же самое Рэй. – Чтобы ей было некуда.

Он забрал у меня из рук сумку – не могу сказать, что легко отдала ее, – и притянул к себе, оставляя поцелуй на виске.

– Этот ответ нас тоже устроит, – пояснил он, – но тебе нужно понимать правила, прежде чем мы двинемся дальше.

Рэй повернул меня лицом к Эрику и сжал за плечи.

– Если мы втроем, значит, втроем. Сейчас каждый сам за себя, и так не должно быть, – сказал он то ли мне, то ли Эрику. – Это не только совместные время и быт, но и решения и ответственность.

– Говоришь так, словно это будут отношения, – вырвалось у меня.

– Да, я именно это имею в виду. Отношения. Не временная договоренность, а полноценные отношения со всем, что они подразумевают.

– Поэтому еще раз хорошо подумай, – улыбнулся мне Эрик. – Нас обоих больше не устроит просто секс.

– И если согласишься, будешь нашей. Полагаю, не окажется сюрпризом, что никаких других мужчин…

– Максимум – расстояние вытянутой руки, – кивнул Эрик. – Моей. Сжатой в кулак.

Никто не подскажет, почему это звучало так вкусно и маняще, словно мне предлагали поселиться в самом большом в мире торте? Я всю жизнь избегала отношений, как чумы, полагая, что они станут для меня клеткой, в которой буду несчастна.

Но я ведь уже в ней, по собственной воле зашла внутрь, и даже вежливо прикрыла за собой дверцу. С момента, как мы впервые собрались в гостиной, я не испытывала чувств ни к кому, кроме этих двоих. И пусть для отвратительного слова на букву «л», которое теперь не казалось простым, наоборот, пугало своей сложностью и объемностью, было одновременно слишком рано и слишком поздно…

Еще ни с кем не чувствовала себя так спокойно.

– Согласна, – ответила я. – Мне нравится, что это будем мы.

Руки на моих плечах сжались сильнее, а Эрик шагнул вперед.

– И даже если эти мы будем одновременно? – с хитрой улыбкой спросил он.

Щеки загорелись до самых ушей от осознания, что именно он хотел сказать. Еще одна мечта могла оказаться не просто реальностью, а чем-то постоянным… Боже, я точно спала!

– А можно?

– Прямо сейчас? – промурлыкал мне на ухо Рэй.

– Да. – У меня резко пересохло в горле.

Эрик потянул наверх футболку, демонстрируя секундную готовность к любому развитию событий. Рэй отстранился, сделав шаг назад.

– Тогда празднуем, – сказал он. – Эрик, подготовишь нашу девочку?

– С удовольствием, – облизнулся тот. – Кроха, правила ты знаешь. Пять минут у тебя.

Я в панике оглянулась на Рэя, но тот лишь ухмыльнулся. Он сам-то знал эти чертовы правила? Чтобы получить оргазм, нужно было хорошо спрятаться.

– Пять, – произнес Эрик.

Сорвавшись, я побежала наверх. В доме уже не осталось мест, где я бы не пряталась, и на секунду показалось, что можно было бы повторить трюк с собачьим вольером… Но потом мне на ум пришла обычно закрытая веранда на втором этаже, которую использовали только летом. Она выходила на дорогу, а сбоку к дому была приделана пожарная лестница.

Вот этот трюк мне сейчас и был нужен. Я постаралась как можно тише открыть дверь на веранду, пробежала мимо накрытой пленкой ротанговой мебели и добралась до перил.

Чтобы дотянуться до лестницы, мне пришлось бы высунуться наружу до пояса, и опасность упасть

Небо затягивало тучами. Когда я дотянулась до перекладины на уровне своих глаз, мне на макушку упала первая крупная капля.

Обе руки зацепились за лестницу так, словно она была моим единственным спасением.

Большая ошибка. Спасения мне точно не стоило ждать.

– Где же моя Уна? – раздался из глубины дома обманчиво ласковый голос Эрика.

Забравшись с ногами на перила, я перешагнула, едва не растянувшись до шпагата. Вот для чего нужен был спортзал, да? Чтобы сейчас, под начинавшимся дождем, стало проще влезть на пожарную лестницу.

Руки заныли. Дождь усиливался, барабанил по мне большими каплями, и каждое движение вниз становилось все опаснее. Я клялась себе, что доберусь до первого этажа, несмотря на холод, влагу и дрожащее тело.

Черт меня потянул на эту веранду…

Лестница закончилась, но, даже свесив ноги с последней ступеньки, я не дотягивалась до земли. Это пожарные были такими высокими или система такой непродуманной?

Пришлось прыгать. Приземлившись на полусогнутых коленях, я отчетливо услышала опасный хруст, но смогла устоять на ногах. Теперь, если обогнуть дом, можно было добраться до единственного места, где я еще не пряталась.

Только открыв дверь гаража, я поняла, что дождь уже лил стеной, и то по контрасту – внутри было сухо, ничего не било меня по голове. Оглядев себя, заметила, что одежда промокла до нитки, и ее можно было выжимать, как и мои волосы.

Но я сделала это. Спряталась хитрее, чем когда-либо. И то, что Эрик до сих пор не нашел меня, подтверждало мою гениальность.

Мне нравилось быть его добычей, но еще больше – достаточно умной добычей, чтобы поселить в голосе, громко разносившемся по дому, нотки искреннего интереса. Пройдя немного внутрь, я присела на корточки за второй машиной, стоявшей там, – «Астоном Мартином».

Возбуждение росло с каждой секундой. Сегодня их будет двое. Оба настолько разные, что я не могла даже представить, как это будет… но очень хотела узнать.

Дверь наконец распахнулась, и Эрик, задержавшись на пороге, шумно вдохнул воздух носом.

– Моя хорошая, моя хитрая кроха, – произнес он с нотками восторга в голосе, – ты теперь пахнешь машинным маслом?

Он закрыл за собой и медленно, наслаждаясь каждым шагом, прошел внутрь. Я перестала дышать: из всех наших игр этот момент всегда был лучшим. Секунды, когда он уже знал, что нашел меня, а я – что сейчас буду обнаружена.

– А вот и Уна, – вырос надо мной Эрик.

В тот же миг я очутилась у него на руках, и его губы жадно обрушились на меня, а пальцы впились в мои бедра. Адреналин плескался в нас обоих, и, когда два одинаковых чувства смешивались, голова моментально пустела.

Я скучала по нему. Так скучала, что сама углубила поцелуй, и наши языки встретились у него во рту. Быстрые голодные движения, которыми мы никак не могли насытиться, заставляли огонь внутри гореть еще жарче.

Эрик прижал меня к стене, высвободив одну руку, чтобы начать расстегивать пуговицы на блузке. У него плохо получалось, так что нетерпеливые пальцы быстро оставили эту идею, и тут же послышался треск ткани.

Чтобы раздеть полностью, Эрик опустил меня на пол. Только тогда наши губы оторвались друг от друга.

– Как ты сюда добралась? – хрипло спросил он.

– Пожарная лестница.

Широкая улыбка прорезала его лицо, а в глазах вспыхнули гордость и восхищение.

– Сумасшедшая.

Когда Эрик со мной на плече вернулся в дом, я уже была полностью обнажена. Рэй, раздетый до пояса, терпеливо встречал нас посреди гостиной. Позади него журнальный столик был убран и застелен чем-то темным и… кожаным?

– Вернул нашу девочку, – сообщил Эрик. – Пыталась сбежать по пожарной лестнице.

– Это очень плохо, – притворно нахмурился Рэй.

Как только Эрик опустил меня на пол, Рэй подошел ближе и приподнял за подбородок.

– Теперь ты вся мокрая, – осуждающе произнес он.

– Уже мокрая, – с ухмылкой в голосе поправил Эрик.

Я задрожала от предвкушения. Две ладони легко толкнули в спину, и я упала в руки Рэю, навстречу еще одному поцелую.

Этот был неторопливым. Рэй словно заново открывал для себя мое тело: его руки исследовали изгибы, не оставляя ни одного дюйма без внимания. Он развернул меня и, не разрывая поцелуя, заставил сделать несколько шагов назад.

Под его теплыми ладонями мое тело, замерзшее под дождем, разогревалось. Или жар шел изнутри?

Я перестала думать и пытаться представлять себе, как все произойдет. Все уже происходило. Рэй мягко заставил меня опуститься на журнальный столик. Шары под потолком означали самый настоящий праздник, а я была десертом.

– Как мне нравится этот вид, – послышался голос Эрика.

Приподняв голову, я увидела, что он стоял прямо передо мной, а потом наклонился и раздвинул мне ноги пошире. Голову потянули вниз – Рэй позади, на коленях, опустился для еще одного короткого поцелуя.

Теперь меня ласкали четыре руки и целовали две пары губ. Я сходила с ума от ощущений, но пока способна была понять, чьи пальцы болезненно сжали мои соски, а чья ладонь легла мне между ног.

А потом я окончательно рухнула в бездну чувств. Эрик кусал мои бедра, посылая волну мурашек по всему телу, и она разбивалась о губы Рэя, который покрывал мои шею и плечи невесомыми поцелуями.

Я была их девочкой. Их обоих.

От этой мысли все внутри приятно сжалось, и ласки – каждое прикосновение – подводили меня к краю, за которым плескалось безумие. Еще секунда – и я была готова прыгнуть вниз, уже осознавая, что пути обратно не будет.

Эрик и Рэй разрушали для меня все понятия близости, их движения были настолько отточенными, словно мы репетировали это тысячу раз.

Почувствовав язык между своих ног, я не удержалась от долгого стона – и в ту же секунду боль пронзила один из моих сосков. Открыв глаза, я увидела, как Рэй уже хватает зубами второй. Еще никогда сочетание боли и удовольствия не было настолько одновременным и настолько же возбуждающим.

Я готова была умолять прекратить эту пытку: пустота внутри ощущалась особенно болезненной. Страсть в душе кипела и бурлила, угрожая выжечь все к черту, если ей не дадут выплеснуться на волю. Я подняла руки и потянулась к брюкам Рэя – мне было это необходимо.

Громкий шлепок по запястью намекнул, что этого делать было нельзя.

– Пожалуйста, – взмолилась я. – Мне нужно.

– Я не разрешал тебе касаться, –

Тут же Эрик вошел в меня пальцами, словно отвлекая, и от невозможности происходящего закружилась голова.

– Тебе жалко? – послышался его насмешливый голос. – Она заслужила.

– Только если в честь праздника, – Рэй наклонился ниже, к моему уху, – потому что такие грязные жадные шлюхи не должны трогать то, что им не разрешали.

Он расстегнул ремень, сам разделся и снова встал на колени, опуская мою голову вниз, заставляя свисать с края столика.

– Сколько раз тебе нужно будет хлопнуть по мне, чтобы прекратить?

– Два, – выдохнула я.

На секунду и Эрик и Рэй выпустили меня из рук. Снова стало холодно и пусто, в панике я едва не потянулась к живому, настоящему телу, которое напомнило бы, что все это не сон… И они вошли в меня с двух сторон.

Это было слишком невероятно – теперь сомнений в том, что я сплю, не оставалось. Чувства взорвались одновременно, кожа вспыхнула миллионами искр, и оргазм неожиданно оказался настолько близок, что я едва сдержалась.

Слишком хорошо. Слишком много. Рэй вошел глубоко в мое горло, задержался и ласково пробежался пальцами по открытой шее, пока я пыталась вдохнуть воздух, который вдруг закончился в легких. Послышался шорох одежды, и после него на секунду Рэй подался назад.

На мой живот со звонким шлепком опустился кожаный ремень. Я вздрогнула, застонала, и все вокруг превратилось в ничто.

Там, где кожа расцветала пламенем от ударов, тут же появлялись нежные прикосновения. И теперь я не смогла бы сказать чьи, но этого уже и не требовалось. Мы перестали быть отдельными личностями, и то, что с нами происходило, не было похоже ни на что.

Жаркая грубость Эрика. Расчетливая жестокость Рэя. Стремление быть их игрушкой, которое вырывалось из меня. Каждое движение во мне пробуждало желание раствориться в ощущениях, полностью отдавшись во власть обоим моим мужчинам.

Теперь это были мы. И лучше этого ничего в мире не существовало.

Меня подняли со столика, но ноги не держали. Эрик взял меня на руки, заставив обвить себя за шею, и я сама потянулась к его губам. Сзади тут же оказался Рэй, и, когда я повернулась, второй поцелуй был уже его.

– Как себя чувствует наша грязная шлюха? – с интересом спросил он.

– Прекрасно, – выдохнула я.

– Лучшая шлюха в мире, – повернул меня к себе Эрик.

Я оставалась у них в руках, и оба готовили меня к главному, лаская, щипая, сжимая, кусая, целуя… Я тонула в мире, созданном Эриком и Рэем, закованная в кокон из их тел. Если это был сон, лучше бы мне не просыпаться, ведь после того, что они делали со мной, ни один человек в мире не сможет их заменить.

Эрик притянул меня к себе, заставляя выгнуть спину, и перехватил одной рукой за горло.

– Ты всегда можешь остановить нас, – напомнил он.

– Могу, – хрипло согласилась я. – Но мне это не нужно.

Прохладные влажные от смазки пальцы Рэя коснулись моего сфинктера, и только тогда я поняла, что имел в виду Эрик, который теперь помогал расслабиться и не бояться, аккуратно прикусывая мою нижнюю губу. Он умел быть разным в постели и словно всегда чувствовал, что необходимо именно сейчас.

Когда я была готова, сама направила Эрика в себя. Тело Рэя, прижимавшееся сзади, казалось особенно твердым и прохладным, но я знала: глубоко внутри него горел огонь не меньше моего. Мы разделяли его на троих, и он не гас, а наоборот, распалялся все больше.

Второй член неторопливо вошел в меня сзади, растягивая настолько, что перед глазами заплясали звездочки. Рэй подхватил за талию, давая откинуться на его грудь, а Эрик придерживал за бедра. Неторопливо и терпеливо они двигались внутри меня, и это ощущение заполненности, правильности, идеальности происходящего окончательно столкнуло меня с того края, за которым плескалось выжидавшее момента безумие.

Я упала в него с головой, даже не попытавшись выбраться на поверхность.

Стонала в полный голос, до хрипоты, кусала губы до металлического привкуса крови, но наслаждалась каждой секундой – и была по-настоящему счастлива.

Если для того, чтобы стать их шлюхой, нужно было пройти через тюрьму, страх и разочарование, если нужно было преодолеть себя и вырасти во много раз, я готова была повторить этот путь. Лишь бы Эрик и Рэй были моими. Сейчас. Завтра. Всегда. В Лондоне или в Сингапуре, плевать.

Я не спросила разрешения на оргазм, но, когда два голоса одновременно произнесли: «Можно», – позволила себе выдохнуть и рухнуть в пульсацию, которая прорывалась изнутри. Стоны Эрика и Рэя смешались с моим, поцелуи не прекращались – они передавали меня друг другу, словно я была трубкой мира.

Едва не теряя сознание, я продолжала просить большего, и получала – теперь мои руки обвивали обоих, а две пары губ не переставали ласкать шею, плечи, лицо… Сама не заметила, как меня уложили на диван выдохнуть, и невольно тянулась за продолжением.

– Я тебя свяжу, – пообещал Эрик, одной рукой придерживая мои обе.

– Нашел чем ее пугать, – с улыбкой в голосе ответил Рэй.

Перед глазами все плыло и смешивалось в кашу, так что прохладный край стакана с водой, прижатый к моим губам, оказался приятным сюрпризом. Стало немного легче, особенно от того, что вместе с ним мои плечи и бедра начали ласково и успокаивающе гладить.

– Скажи, как снова сможешь видеть, – произнес Эрик. – Я отнесу тебя в душ.

– Откуда ты знаешь, что я не могу? – вслух удивилась я.

– Поверь, по тебе заметно.

Оказавшись в плотном кольце его рук, я постепенно начала приходить в себя. Это все еще не было похоже на реальность, но теперь хотя бы ощущение себя в пространстве возвращалось, а вместе с ним – ноющая кожа, растянутые мышцы и немного неприятная боль между ног.

– Рэй, – нашла его все еще мутным взглядом я. – А у тебя есть мазь?

Мои ноги лежали у него на коленях. Рэй разминал мне мышцы, и теперь, увидев это, я почувствовала, как пальцы быстро и умело продавливают кожу.

– Да, она с собой, – ответил он. – Где болит?

– Внутри. – Щеки запылали снова. – Ну…

– Логично, так и должно быть, – успокоил меня он.

– После душа отдам тебя ему, – пообещал Эрик на ухо.

Обо мне заботились.

Меня уничтожали.

И в пепле, которым я становилась в их руках, каждый раз рождалась новая Уна.

– Так будет всегда? – случайно озвучила свои мысли я.

– Первое время, – неправильно понял меня Эрик. – А потом ты привыкнешь к нам.

– К вам я уже привыкла, но… Будет ли нам всегда так же

– Это зависит от нас, – ответил Рэй. – Совместное будущее – это то, что мы делаем сами.

– Втроем, – добавил Эрик.

Уна Боннер, которая всю жизнь бегала от серьезных отношений и не была способна даже на дружбу, теперь оказалась девушкой сразу двоих.

Двоих фантастических мужчин.

– Давайте немного подождем с душем и мазью, – набрав воздуха в грудь, предложила я.

– Почему?

Я выбралась из рук Эрика и Рэя и с лихой решительностью сползла на пол.

– Потому что пока я не сделаю минет вам обоим, тройничок не считается. Я такое в порно видела.

Они коротко переглянулись, а потом оба уставились на меня.

– Все-таки гений, – улыбнулся Рэй.

– Никаких сомнений, – подтвердил Эрик.

Эпилог. Гребаный Сингапур

Полгода спустя

Меня разбудил телефон, который тихо, едва слышно, завибрировал в руке ровно в шесть утра. Не открывая глаз, я нажала на экран, чтобы выключить будильник, но не позволила себе роскошь отбросить мобильник подальше. Могла бы поудобнее устроиться в руках Рэя, который обнимал меня во сне, и пролежать так еще час-полтора, до самого завтрака.

Но сегодня у нас с Эриком было особенное дело, и от одной мысли о нем сонливость мгновенно исчезла. Аккуратно переложив руку Рэя на подушку, я тихо выбралась из постели и потянулась, разминая затекшие от сна мышцы.

В нашей спальне было огромное панорамное окно, за которым в предрассветной дымке виднелся плотный, непроглядный зеленый полог. На этой вилле настоял Эрик, когда мы выбирали себе жилье, и никакие разумные аргументы по поводу цены и того, что здесь было четыре спальни вместо необходимых двух, его не сломили. Лес в прямом доступе перевесил все.

– Какого черта ты проснулась так рано? – раздался сонный голос позади меня.

– Мы с Эриком договорились с утра побегать в лесу, пока не начались дожди.

– Совсем с ума сошли со своим лесом, – вздохнул Рэй. – Скажи Эрику, что тебе не разрешен оргазм.

– Почему? – резко развернулась я.

– Потому что когда он с тобой закончит, наступит моя очередь, а я хочу тебя голодной.

– Это нечестно.

Я отошла к гардеробной, чтобы надеть короткие шорты и футболку, пока Рэй лениво наблюдал за мной, подперев голову рукой.

– Плевать. Если ваши игры меня будят, хочу тоже что-нибудь с этого иметь.

– Вообще-то я могу без проблем трахаться с вами по очереди и не уставать, – обиженно протянула я.

– Продолжишь мне врать, и вместо Эрика за тобой по лесу побегу я.

– А теперь врешь ты.

Вернувшись в комнату, я подошла к кровати и потянулась, чтобы взъерошить Рэю волосы.

– Ты ненавидишь бегать.

– Уходи, пока не передумал, – угрожающе сказал он.

Кое-что не менялось, за сколько бы миль мы не улетели: я спала с Рэем, а душ принимала с Эриком. Наша совместная жизнь успела обрасти новыми правилами, ритуалами, хрюкающим от высокой влажности Чаушеску, который здесь научился новым агрессивным развлечениям. Но эти две традиции мы привезли из Лондона.

Когда я вышла в коридор, прикрыв за собой дверь, Эрик уже ждал на кухне, одетый только в шорты. Сингапур мало отличался от июльского Лондона, его жара была такой же липкой и удушающей. Но мы на самом деле быстро привыкли к тому, что дома лучше ходить раздетыми, а уж я точно не могла жаловаться на то, что ежедневно лицезрею два шикарных мужских тела.

– Опаздываешь, – недовольно заметил Эрик.

Он протянул мне бутылку с водой.

– Это специально, – подмигнула я. – Накажешь, когда догонишь.

– Как будто тебя без этого не за что наказывать.

Стоило мне отнять бутылку от рта, Эрик сделал шаг вперед и обхватил широкой ладонью мою шею.

– Я просто ангел, – напомнила я. – Вчера ты так говорил.

– Ангел смерти, не нужно путать.

– Ты готов?

Я смотрела ему в глаза, подрагивая от предвкушения. Эрик широко улыбнулся, и в глубине зрачков промелькнуло животное, которое он так любил выпускать наружу.

– Всегда.

Тишину нашего дома прорезал надрывный кошачий вопль.

Мы с Эриком одновременно повернулись в сторону звука, и с терассы послышался грохот. В проеме приоткрытой двери появился летящий по воздуху Чаушеску, и без того огромные глаза которого грозили вовсе выпасть из орбит. Он орал так, словно его пытались убить, и явно нарушал несколько законов физики – как иначе звук мог разноситься таким гулким эхо?

Причина его поведения показалась позади него через секунду. Вернее, две огромные черные причины, Розенкранц и Гильденстерн, которые гнались за Чаушеску с невероятным удовольствием. Вряд ли тот понимал, что их намерения были совершенно невинными, а сами собаки – скорее веселыми дебилами, чем злыми хищниками.

Чаушеску напомнил мне меня, когда я впервые увидела этих двоих и думала, что они могут меня сожрать.

Пролетев мимо нас, кот запрыгнул на руки Рэю, тоже вышедшему на звук, и принялся тут же ему жаловаться. Гильденстерн, заметив единственного человека в мире, которого побаивался, затормозил, и Розенкранц, не успевший проявить сообразительность, врезался ему в задницу.

– Убери этих долбоебов, – резко приказал Рэй.

– Не драматизируй, они всего лишь играют.

– Ты доведешь моего кота до сердечного приступа.

Эрик даже не пытался вывести собак на улицу, он все еще делал вид, что ничего критичного не произошло. Для предотвращения скандала я незаметно прошмыгнула к холодильнику, где было припрятано самое надежное средство.

– Пусть привыкают жить вместе, – продолжал спорить Эрик.

– Мы так не договаривались. Собакам не место в доме.

– Чего ты так орешь? Я точно выводил их на ночь.

– Значит, нужно проверять замки, как-то же они сюда попали.

– Спорим, твой кот сидел перед стеклом и крутил им факи, думая, что останется безнаказанным?

Эрик внимательно посмотрел на Чаушеску, которого било крупной дрожью на руках у Рэя.

– А что ты хотел? – насмешливо спросил он. – Думаешь, только ты в доме умеешь кусаться?

Чаушеску и правда завел себе дурацкую привычку прихватывать нас с Эриком зубами каждый раз, когда мы проходили мимо. Но, конечно, не Рэя – у них была слишком большая любовь.

– Все, никаких скандалов, – вмешалась я, помахивая двумя кусочками сыра. – Парни, кто хочет угощение, получит его на улице.

Розенкранц и Гильденстерн тут же поднялись, выходя вслед за мной, пока я держала сыр в обеих руках. Это безотказное средство уже не раз спасало меня от того, чтобы выслушивать перепалки между Рэем и Эриком.

Удивительно, но это пока было единственным, из-за чего они всерьез спорили. Ни работа, ни совместный быт не доставляли нам проблем, наоборот: с каждым днем, прожитым вместе, мы становились все ближе друг другу. И только животные могли посеять между этими двумя серьезный

– Проблема решена, – вернулась я, когда доберманы унеслись во двор вместе с сыром. – Закончим на сегодня.

– Замки, – со значением произнес Рэй. – Они. Должны быть. Закрыты.

– Скажи коту не дразнить собак. Я знаю, как вызывающе он себя ведет.

В Сингапуре мы переодели Чаушеску в легкую гавайскую рубашечку, и теперь он выглядел, как суровый старик на отдыхе. Как только я остановилась рядом, он хитро прищурился и… перебрался ко мне на руки.

Спор моментально утих. Эрик и Рэй уставились на меня так, словно я только что сделала тройное сальто назад.

– Это что-то новое, – заметил Рэй. – Чав, ты в порядке?

В ответ Чаушеску лишь хрюкнул и спрятал морду у меня на груди. Видимо, решил, что я единственная, кто может спасти его от собак.

– Теперь это твой кот.

– Нет. – Я не удержалась от того, чтобы погладить его по морщинистой голове, но все равно передала Рэю обратно. – Уверена, однажды ночью он разорвет мне горло.

– Не слушай злую тетю, – Рэй прикрыл Чаушеску уши, – она тебя на самом деле любит, просто еще этого не поняла. Она у нас вообще непонятливая.

– У нас так-то планы были, – напомнил Эрик. – И если никто не против…

– Мы уходим, – объявил Рэй, но на пороге нашей спальни обернулся. – Эрик, Уна нужна мне голодной, как вернется. Не разрешай ей оргазм.

– Да конечно, – возмутился Эрик. – Все сливки тебе, да? Не волнуйся, я сделаю так, что она и после оргазма будет голодной.

Он подождал, пока за Рэем закроется дверь, а потом повернулся ко мне.

– Правила ты знаешь. Считаю до пяти. Беги.

И я побежала.

И немного в конце

Вот такая получилась история тиндер-аферистки Уны Боннер. Конечно, у вас осталась масса вопросов, и, конечно, я могу на них ответить.

Бренда переехала к Гидеону в конце года, и теперь квартира в Хаверинге свободна. Не советую ее занимать, хоть и без муравьев, но жить там все равно паршивая идея.

Мы долго обсуждали, как обеспечить ее будущее, и так бурно спорили, что собакам пришлось нас разнимать. Зато теперь у Бренды есть кое-что даже лучше денег: фонд в банке, который покроет обучение в любом университете, который она выберет. Она еще думает.

Мы с Фелисити болтаем по «Фейстайму» пару раз в месяц, и теперь я даже не стесняюсь называть нас подругами. Она работает мостиком между финансовыми мирами Ближнего Востока и Лондона и говорит, клиентов на консультацию так много, что она даже наняла себе помощника. Свадьба в следующем году, и я приглашена. Правда, рассказать ей о том, с кем теперь живу, так и не смогла, хоть и обещаю себе каждый раз.

Тело Хэмиша нашли через неделю после ареста Чарльза. Причиной смерти назвали сердечный приступ, и хоть никто и не смог объяснить, что шотландский баронет забыл в восточнолондонских ебенях, дело не особенно внимательно расследовали. Оказалось, его отец едва ли не отрекся от него из-за отказа продолжить семейное дело, и поэтому смерть Хэмиша для большинства людей прошла незамеченной. Разве что Фелисити плакала, когда узнала. Я немного поплакала вместе с ней.

Подозреваю, что во всем этом как-то замешана Лейла. Не удивлюсь: она теперь звезда лондонской полиции, еще одно громкое дело – и займет место Чарльза. Потрясающая карьера для тридцатилетней, и Эрик с Рэем чуть ли не перекрестились, когда увидели, какую бурную деятельность она развернула в Лондоне. Хорошо, что мы в Сингапуре.

Чарльз получил пятнадцать лет заключения. Барон Вустридж – всего два года. Когда выйдет, мы позовем его в гости вместе с женой, чтобы у них был хоть какой-нибудь отпуск.

Лула ненавидит нас всех, потому что мы не можем ее пригласить и держим на удаленке, в Бирмингеме. У нее еще не закончился испытательный срок после приговора, но как только истечет, она точно сорвется сюда первым же рейсом, чтобы избить Рэя. Мы с Эриком очень ждем этот день.

Как родители отреагировали на мой отъезд? Сложно сказать. Не заметила, чтобы у них была хоть одна эмоция по этому поводу, если честно, но они меня точно не останавливали. Думаю, теперь, когда нас разделяет много тысяч миль, они стали еще счастливее.

Мы с Эриком и Рэем активно работаем над нашим совместным проектом в Сингапуре. Пока не могу рассказать вам, что мы придумали, потому что обязательно найдется какая-нибудь крыса, которая напишет письмо местному финансовому управлению. Но вы следите за нами по телевизору, каждая громкая новость может оказаться отголоском нашей аферы. Вы ведь нас знаете, мы не играем в мелкой воде.

Что до любви… Мы с Эриком и Рэем не говорим о каких-то громких словах, и без того ясно, кто мы друг другу. У нас отношения, совместный быт и планы на будущее, а любовь… Разве она кому-то нужна, когда есть чувства куда сильнее нее?

Спасибо, что прочли мою историю!

Целую,

Уна Боннер

Послесловие

Привет, нам нужно поговорить.

Завершилась история Уны, и мне бы не хотелось, чтобы она кого-то вдохновляла. Конечно, в каждой книге должен быть свой счастливый финал, но этот я счастливым не считаю. Вынужденные совершать все более тяжелые преступления, герои оказались отщепенцами для своего собственного мира и для своей родной страны. Они покинули ее в поисках места, где их поведение будет принято, но мы все знаем, что это лишь временная иллюзия.

Я ни в коем случае не поощряю подобное поведение и должна заметить, что каждый выбор, сделанный этой преступной группой, был аморальным и отвратительным. Для меня они были не тем, что должно вдохновлять, скорее наоборот: я намеревалась сделать реалистичный срез безобразных явлений современного мира.

Уна Боннер – человек, лишивший себя будущего, и она – лишь предупреждение о возможном исходе для тех, кому гедонизм стремится заменить ответственность и честь. Финальный выбор оставил ее в воображаемом личном счастье, которое обязательно обернется личным одиночеством, а последствия окажутся неотвратимы.

А самое главное – слова Лейлы Газаль обязательно станут для этих героев пророческими.

Не только не призывая к повторению действий героев, я бы хотела предостеречь каждого, даже банально повторяя простые истины: грабить, обманывать, убивать и нарушать закон – плохо.

С уважением, Саммер Холланд

Примечания

1

Платформа Meta Platforms Inc и ее социальные сети Facebook и Instagram запрещены в России.

2

Ray(англ.)переводится в том числе как «луч солнца».

3

Британский лексикограф, писательница и соведущая шоу «Обратный отсчет».

4

Около 8 мм.

5

Онлайн-сервис поиска на местном рынке услуг с возможностью пользовательского комментирования.

6

Международная организация защиты детей, действующая под эгидой Организации Объединенных Наций.