Бесы!!!
Глава 1. Миша
(Все события в данной повести происходят на рубеже 1999 — 2002 годов)
Глава 1. Миша
(Все события в данной повести происходят на рубеже 1999 — 2002 годов)
1. МИША
Черт, выпрыгнул!
— Тридцать три, черное, — сказал крупье.
Миша тоскливым взором, взглядом собаки, у которой хозяин отбирает вкусную «бяку», окинул исчезающие фишки. Черт выпрыгнул. Маленький бес. «Дави их, дави!» — присказка-сказка. Бесов надо давить в их черных логовах. Ставить на «красное» и затем прижимать, чтоб не выпрыгнули, маленькими фишками. И тогда будет всё в порядке. Миша так и делал. Он ставил на «красное», а затем давил этих проклятых бесов, не давая им выпрыгнуть. И это срабатывало, пока...
Сумма чисел от одного до тридцати шести составляет число шестьсот шестьдесят шесть. Non commentary.
С чем ассоциируется красный цвет? Со всем от красоты до крови. Но, в принципе, это цвет души человека, цвет Адама и Евы. Этот цвет идет женщинам. Женщина в красном платье — нечто, фурор! А черный? Черный — это цвет господина. Господь и господин, в чем разница? Один с крыльями, другой рогатый. Перья и шерсть. Прямо как «быть иль, не быть?»
Или: «Пить иль, не пить!» — как переделали популярный лозунг Шекспира тинейджеры. В принципе, вся разница между «добром» и «злом» — в отношении к власти.
В «добре» любая иерархия вечна и статична. Ничего не может быть переосмыслено или дополнено. Зло исповедует только относительную иерархию, и любой исповедующий зло претендует, пусть подсознательно, на место Господина, и готов бросить ему вызов. Правда, бросить не удается — Господин слишком силен. Его сила абсолютна. «Добро» — это законсервированный, идеальный чистый и светлый мир. Цвета он обретает лишь тогда, когда распадается или соприкасается со злом. Зло — это хаос.
Белые начинают и выигрывают в три хода. Белые начинают и ставят мат в два хода черному королю. Вокруг всего этого и крутится мораль теологов. Они вычисляют непрерывно, как поставить мат черным в два хода, три хода, в десять... или выиграть партию.
Атеисты, те, что исповедуют «научный» поход, просто смахивают фигуры со стола, как пьяные свиньи из одного довоенного фильма. А затем садятся в лужу. Вековечная лужа «научного» атеизма — определение ценностей. Что составляет главную ценность бытия? «Борьба»? (хи! хи!) «За светлое будущее»? (хи! хи!) «Во имя прогресса»? (долбанный прогресс!) «За счастье всёх людей»? (сами не верят) «Во имя человека»... И так человек становится главной ценностью мироздания! Писающий, какающий, ругающийся, грешащий, завидующий, пьющий, курящий и болеющий... Вот всё это, по мнению «ученых» типа Бертрана Рассела, и есть Новая Икона.
Из всех атеистов самым умным был Кант. Он сразу понял всю глубину логического тупика полного отрицания Бога. И в итоге срочно сварганил своего маленького божка, наделив его качествами абсолютной (априорной) морали. В принципе, это уже даже не философия, это маразм! Когда Кант это понял, то подкинул эту «глубокомысленную» идею друзьям якобинцам, и те быстренько принесли на алтарь новоиспеченного идола пару — тройку миллионов жертв.«Абсолютное существо», надо же такое придумать! Прямо как верховный Повелитель. В чистом виде, неприкрытый ничем, сатанизм...
Что делать? Вековечный вопрос атеизма, а отнюдь не «русский вековечный вопрос». Как изобрести новую мораль, откинув спасение души и милость Господа, а также соблазн Господина?
А что, если взять и отбросить вообще любую мораль? Обнулить сердце человека? А вот тогда мир становится неуправляем, и власть, которая, исповедуя атеизм, на деле строит свой абсолютизм, теряет контроль за человеческим стадом.
Вот и получается, что любое утверждение, отрицающее Бога, в итоге так же отрицает добро и зло. И наука здесь не причем (тем более, как ни странно, ОНА НЕ ВСЁ ЗНАЕТ!). Это не философский, а чисто житейский вопрос в стиле Экклезиаста. Веруешь — верь! Не веруешь — лучше повесься, чтоб не мучиться псевдоморалью и заодно ждать полного исчезновения в вакууме.
Смерть любит людей настолько, что заставляет их ВЕРИТЬ. Неслучайно первой религией, изобретенной человеком, стал анимизм — убежденность в сохранение душ где-то неподалеку.
А что касается морали, то, как не крути, но новой иерархии не построить, как не изобрести нового черного и белого цвета.
«Или нового «черного» и «красного», — подумал Миша.
Величайшим идиотизмом коммунистов стала их борьба с религией! Именно это и прихлопнуло их, как мух. Если бы они, захватив власть, начали, опираясь на «Новый Завет» строить общество «во Христе», — никто бы их не победил и никогда! В итоге коммунисты спасовали на собственном идиотизме. И Карл Маркс тоже был «идиот». Идиот высокого мысленного полета! Прям как король Бальнибарби на летающем острове у Свифта.
А в принципе, коммунизм и атеизм — вещи абсолютно несовместимые. Но это из числа «коммунистов» поняли только философ Георгий Федотов и писатель Лев Николаевич Толстой. Остальные тащились от своего свинизма и просили перед смертью прощения за грехи у деревянной табуретки, как Владимир Ильич Ленин. Или, тыкая в потолок высыхающим пальцем, истошно орали: «Там ангел!» — как Емельян Ярославский.
«Проклятые бесы, надо ещё раз попробовать поставить, но уже по другой системе», — поразмыслил Миша над неудачной игрой.
Он положил двести рублей на «красное», а затем шестнадцатью десятирублевыми фишками «закрыл» всех бесов, кроме «четвертого» и «тринадцатого».
Крупье кинул шарик.
«Тык-тык-тык-тук-тук-тук-тык-тык-тык-тык!» — покатился шарик.
— Ставок больше нет, спасибо! — произнес крупье свою любимую поговорку.
Миша напрягся...
«Тык-тык-тык-тук-тук» — закончил господин шарик свою речь.
— Четыре «черное»!
— Ах! — воскликнул Миша. — Не может быть!
БЕС!!!
У Миши оставалось только четыреста сорок рублей. Он задумался на час в душе и на минуту по времени. Потом повторил операцию, прикрыв на этот раз всех «бесов» до единого.
«Тык-тык-тык-тук-тук-тук-тык-тык-тык-тык!» — снова произнес шарик свою замечательную речь.
— Ставок больше нет. Спасибо!
— Девятнадцать, красное!
«Ухожу!» — сказал Миша про себя.
И тут его обдало легким холодком, и почудился запах чесночного экстракта.
— Ставь на черное, — раздалось у него в голове.
— Сколько? — спросил он мысленно.
— Всё!
— На цвет?
— На число!
— Нет...
— Ставь!
— На двадцать?
— На тринадцать!
— Нет?!
— Ты знаешь, что такое Ад?!
— Кто ты? — спросил Миша пораженно.
— СТАВЬ!
Миша, трепеща в душе и подрагивая рукой снаружи, опустил на «тринадцать» всё четыре сторублевых фишки.
— ДА!
— Шесть фишек я оставлю на проезд, так надо.
— СТАВЬ ВСЁ!
«Тык-тык, тык-тык», — пел свою песню Господин маленький шарик.
— Ставок больше нет, спасибо! — произнес крупье, снова, продемонстрировав свой уникальный словарный запас.
— Нет! — возопил мысленно Миша.
— ДА! А не то окажешься в моих лапах, грешник! — сказал «внутренний голос».
«Тык, ты-ык, ты-ы-ык, ты-ы-ык!»
Миша опустил на «черное» последние шесть десятирублевых фишек. Он перестал дышать.
«Тык, ты-ык... ты-ы-ык... ты...ы...тык... тык...»
АМИНЬ!
— Тринадцать, черное, — небрежно бросил крупье и дернулся, как от удара статическим электричеством.
«Стол!» — пронеслось у него в голове.
— Поздравляю! — крупье через две секунды, справившись с нервами.
Четыреста шестьдесят рублей на тринадцать «черном».
— Вам какими? — поинтересовался крупье, моментально возненавидев в душе Мишу.
«Тысячными!» — услышал Миша.
— Тысячными...
Крупье, делая вид, что это его не касается, скинул шестнадцать тысячерублевых фишек и одну сторублевую.
«СТАВЬ ТУДА ЖЕ!»
— Нет!
— ДА, ГРЕШНИК!!
...
Пятьсот девяносто шесть тысяч рублей с копейками...
— Мне просто повезло! — ответил юноша, глядя прямо в глаза парализованному крупье. Тот кивнул в ответ головой, а со лба Миши упала капелька пота.
«Теперь уходи, БЫСТРО!»
Бесы...
Он выбежал из казино. За ним выбежали два охранника. Миша вылетел на проезжую часть и прокатился по капоту модной девятки, которая едва успела затормозить.
— Ты что, малой, охренел?! — провопил водитель девятки.
— Плачу тысячу, быстро! — бросил Миша, влетев в её салон.
— Куда?!
— Да хоть в Ад!
Водитель бросил взгляд на стремительно приближающихся охранников, оценил обстановку и рванул так быстро, как только мог. Один из охранников выхватил ствол, другой проводил руками багажник машины. Оба немного пробежали следом, наверное, пытаясь побить вселенское достижение гепарда — догнать автомобиль, но не смогли. Они остановились, и Миша видел, как махнули руками. Гоняться по городу со стрельбой было не в их компетенции.
Миша успокоился.
Ласковая нежная ночь. Новолуние. Бархатный воздух весны. И ещё шестьсот тысяч рублей, которые едва влезли в сумку...
***
Мишу разбудила мама.
— Мишутка, хватит спать! Ты идешь на работу? Или нет?
«Тринадцать черное, — подумал Миша. — Господи, страшный сон, наверное. Нельзя больше ходить в казино. Это, похоже, убивает нервы».
Он потянулся и повозился в постели, обнимая подушку прямо как невесту в первую ночь. Правда, невесты у Миши не было.
«Я подготовил бизнес-план? — спросил он себя. — Что я делал вчера ночью?»
Он пытался вспомнить занятие прошлой ночи, но не мог. В голову продолжал лезть только проклятый сон про казино.
«Всё-таки хороший сон», — Миша потянулся в постели.
— Мишутка! — услышал он.
— Я встаю, мама!
«Сколько времени? Ой, девять пятнадцать! Ну, ты, Игнатьев, даешь!» —подумал Миша и сорвался одеваться.
«Посмотри в сумку, Миша!» — услышал он внутренний голос.
— Некогда, — ответил юноша «внутреннему голосу» вслух.
В сумке лежали схемы его бизнес-плана для недавно появившейся в Москве фирмы «Арктур». В том, что они там лежали, Игнатьев ни на секунду не сомневался, он четко помнил, как их туда положил вчера вечером. Годовая зарплата сотрудников его уровня в США — не менее тридцати тысяч долларов в год. В России — максимум полторы, в лучшем случае — две. Молодой сотрудник консалтинговой фирмы «Аргус» помчался на работу.
— Итак, Игнатьев, что вы сегодня нам приготовили? — спросил его директор Павел Николаевич.
— Значит... — Миша замялся, — Фирма «Арктур» занимается розничной торговлей одеждой и косметикой в среднем ценовом диапазоне потребителя.
Миша посмотрел на своего руководителя, тот кивнул. Миша почему-то путался слегка в терминологии, это его напрягло, он собрался.
— Значит, они только что вышли на Московский рынок, до этого занимая соответствующую нишу в провинции и в Подмосковье... Фирма имеет в настоящее время десять магазинов — шесть в Новороссийске, два в Подольске, и теперь два в Москве. Она быстро развивается и постепенно налаживает связи... — он снова запнулся...
«Какие связи, идиот? — подумал он. — Надо посмотреть схемы и срочно!»
— Так! — Миша поставил на стол сумку и начал её расстегивать. — Я сейчас покажу вам мои зарисовки...
— Покажите, Игнатьев, — кивнул директор. Миша оглядел кабинет — вдоль длинного стола сидела практически вся фирма, кроме охранника и бухгалтерши.
— Одну минуту, Павел Николаевич, — Миша, яростно работая с заклинившим замком, косо глянул на Валентину Евгеньевну, женщину тридцати с гаком лет, его непосредственного руководителя. Она что-то ему шепнула.
— Ага! — сказал Миша, справившись с замком. — Сейчас вы увидите мои заготовки. Он резко расстегнул молнию на сумке... Пачка тысячерублевых купюр небрежно упал на стол...
— Ой! — дернулся Миша, и почувствовал, что ему невмоготу стоять на одном месте, хочется куда-то сбежать... уйти... смыться...
«Это не мое!», — едва не крикнул он вслух.
— Мне надо срочно идти, — нервно сообщил Миша. — Я болен, я болею... недержанием. Мне надо срочно в туалет.
— Что?! — удивленно прошептал директор.
— Я... простыл, кажется — исправился Миша. И сунул тысячерублевую пачку обратно в сумку. Затем глянул в неё, чтоб убедится, что это не сон.
Мда, все «более полумиллиона». Прямо как кишки, печень и селезенка в свежей крови.
— Я болен, — сказал он директору, не глядя на него, и пулей вылетел из кабинета. Удивленные сотрудники фирмы проводили его взглядами. Одна из девушек улыбнулась.
— Что это с ним? — спросил Павел Николаевич.
— По-моему, очевидное переутомление, — ответила Валентина Евгеньевна и вспомнила свою последнюю бурную ночь с её молодым подчиненным. Миша ей нравился просто до потери некоторого здравого смысла. — Мальчик работает по шестнадцать часов в сутки, что вы хотите, Павел Николаевич?
— Не-е-ет! Так мы работать не заставляем, — протянул директор. — Скажите ему, пусть отдохнет, сходит в бар, познакомится с девушкой, купит себе что-нибудь, или наконец... сходит в казино...
***
— Что с ними делать? — спросил Миша.
— Сходи в бар, познакомься с девушкой, купи себе что-нибудь... НО ПОТОМ ИДИ В КАЗИНО! — ответил Мише его «типа-ангел-хранитель»
— На всё?
— Нет, дурачок, возьми рублей пятьсот, этого хватит. Остальное в баксы, баксы, БАКСЫ...
— Нет, лучше я это выброшу...
— И будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь!
Миша улыбнулся.
«Жалеть всю оставшуюся жизнь! Как это... по-корчагински!»
«Я — пионер сатанизма! — пропел он в голове, — Делу дьявола будьте верны!»
— Не юродствуй, Игнатьев, это скучно.
— Кто же всё-таки ты такой?
Бес, сидевший в позе лотоса в углу, лениво потянулся.
— Я твоя новая мама, — сказал бес ласково. — Та тебя родила, а вот воспитать забыла. Рос, как сорная трава: ни кола и не двора, кто о мальчике не вспомнит, только мама...
— ...Сатана, — закончил Миша.
— Сходи в казино через неделю, но ставь на «черное», всёгда на «черное», — и бес, потянувшись, задремал.
Миша глянул в окно. Ничего не изменилось там, за окном. Всё и вся, как вчера и позавчера...
Прошел месяц. Безумие продолжалось...
***
Миша сказал маме и сестре, что уехал в командировку по обследованию нового предприятия... и купил квартиру. Бес опять помог. Квартира попалась хорошая, в центре, двухкомнатная. За пятьдесят тысяч долларов. Туда Миша свалил все свои деньги. Там были свежеотремонтированные стены, пол, потолок, матрас и деньги — небольшая гора под матрасом.
Миша «грабил» одно — два казино в неделю, непрерывно меняя направление удара, как учил черный наставник. Игнатьев бил избирательно. Он приходил с пятьюстами рублями, а выходил, держа в сумке шесть тысяч. Всегда две ставки и только на «черное». Юноша уже не чувствовал реальности. «Бешеные» деньги парализовали всё его существо.
— Всё, я больше не могу, хватит!
— Ещё раз, и хватит, — отвечал бес.
— Меня убьют, совершенно точно!
— Не ссы, Игнатьев, все когда-нибудь умирают.
— Моя душа... куда попадет?
— Ах, Игнатьев, это даже я не знаю.
— В... Ад?
— Какое это имеет для тебя значение? Я вот там уже две тысячи лет живу и ничего, даже скучновато как-то. Ад — это место для таких, как ты, хотя не знаю, всё ещё может перемениться.
— Я могу спастись?!
— Игнатьев, ты меня утомляешь... ты ничего не забыл, кстати?
— Да, не забыл.
— Ставь на черное.
«Поставлю на красное, сволочь», — яростно подумал Миша.
— Не заигрывай со мной, грешник, я этого не люблю.
— Понял, — ответил Миша.
***
— Четыре черное... тридцать пять черное... Ой!
— Это вам на чай, — Миша протянул обалдевшему и побледневшему крупье две тысячных фишки.
— Не надо, — сказал крупье.
— Надо, — сказал Миша.
— Нет, — ответил крупье.
— Да — ответил Миша. — Где у вас касса?
— Там...
— А где у вас... туалет?
***
«Блюешь?» — услышал Миша в своей голове голос беса.
— Блюю, — ответил Миша. — В-х-г-ха-а-а!
— А ты ведь уже стал знаменитостью, Игнатьев, знаменитостям грех блевать.
— Х-г-ха-а-а! Нет... не грех. Блевать не грех. И грешить не грех. И голыми ходить не грех. И изменять друг другу восемь раз на дню тоже не грех!
— Молодец, Игнатьев! Хотя... тебе ещё многому надо будет учиться.
— Научусь! В-х-г-ха-а-а! Только проблююсь сначала немного...
— А вот это напрасно. Нервы убивают. От нервов надо избавляться.
— Вот сам и избавляйся!
— А у меня они отсутствуют, Игнатьев. Господин мне их вырезал при рождении, я на него за это не в обиде.
— А совесть?
— И совести нет, Игнатьев! Нет никакой совести. Ты блюй, блюй... Это пройдет... Ах, люди, люди!
— Человеку — человеческое! — ответил Миша.
— Quod licet Iovi...
— Non licet bovi, только я не бови, ты ещё в этом убедишься!
***
— Где он? — спросил один амбал с квадратной мордой у другого такого же.
— В сортире, — ответил второй.
— И что он там делает?
— Блюет, наверное, — ответил второй громила, прислушавшись. — А может, фокус проверяет.
Первый задумался и мысленно рукой «достал» пистолет. Пистолет у охранника был большой, черный, девятимиллиметровый... Охранник его очень любил! Он подошел к двери вплотную и, прислушавшись, постучал одними костяшками пальцев.
— Скажи им, что тебе просто везет! — сказал «ангел-хранитель»
— Ага! И всё мои мозги, там, где сейчас блевота!
— Блевота — ерунда, банальнейшая рвота. И совесть — тоже дрянь, ЛИШЬ ВОЛЯ — ВЛАСТЬ ТВОЯ! — продолжил, ласково улыбнувшись, бес. — Не бойся, Игнатьев, выходи смело, они не будут стрелять, если скажешь им пароль.
— Какой пароль?
— МНЕ ПРОСТО ПОВЕЗЛО!
— Мне просто повезло! — крикнул Миша охранникам.
— Чего? Чего? — удивленно спросил один из охранников.
«Повтори! Он просто проверяет тебя!»
— Мне просто повезло, идиот! — крикнул Миша в лицо охраннику и рванул на выход.
— Что он сказал? — спросил удивленно один амбал у другого.
— Он сказал, что ему просто повезло...
— А, ну тогда ладно, — первый охранник и задумался. — Хм, просто повезло...
***
... сто двадцать, сто сорок, сто шестьдесят... — километраж!
— Когда будет двести — уезжай за границу.
— Когда будет двести... А как же мама, сестра, работа, учеба, друзья...
— А это тебя, Игнатьев, более не волнует.
— Правильно, — согласился Миша. — Не волнует!
— Квартиру не продавай, сдай её другу, по нормальной цене естественно, что бы не вызвать подозрений. Кстати, она оформлена на твою прабабушку, которая, как ни странно, ещё жива.
— Понял, сдам бесплатно!
— Нет не бесплатно, ты что, хочешь, чтоб тебя обманули?
— Понял, а зачем?
— Дурачок! Глупенький ещё... Чтоб было ЛОГОВО. Как у всякого зверя.
— Логово! Как я мог забыть?
— Может, ещё раз, последний? — спросил Миша беса.
— Нет, Игнатьев, теперь я говорю — НЕТ!
— Пора остановиться?
— Да, и смотаться тоже пора! — ответил повелитель.
— Ну, хотя бы ещё раз? — в дьявольской иронии подумал Миша.
— НЕТ!!
— А документы?
— Положись на меня, Игнатьев. Будут тебе документы.
— Самолетом?
— Поездом, дурачок. Самолеты проверяют.
— А на машине?
— А там убивают.
— Значит, поезд...
***
Тых-тых... Тых-тых... Тых-тых... Тых-тых...
... и двести тысяч долларов США в сумке. А дальше неизвестность...
Вот и попробуйте после этого не верить в Бога. Ведь раз есть Дьявол, значит, где-то всё-таки есть и Бог. А иначе не бывает.
Бесы...
Глава 2. Валентин
Глава 2. Валентин
Черная BMW стояла на раскоряку. Ох, эти машины! Они как живые существа, у каждой свои мысли и свои предпочтения. Одна девушка рассказывала, как её невзлюбила машина друга, приревновала, то есть.
— Закончил? — спросил мастер Василий Петрович у слесаря Валентина Савельева.
— Нет, до завтра ещё дотянется...
— Так дело не пойдет, сколько тебе хозяин платит?
«У меня нет хозяина!» — мысленно ответил Валентин и послал всёх «хозяев» на три русские буквы.
Он посмотрел на машину. Черная, блестящая, подержанная правда, но вполне современная и производящая впечатление «Es perspective!». Машина была его шефа.
— Ладно, постараюсь, — прошипел он мастеру.
— Не постараюсь, а сделаю! — поправил его Петрович.
— Ладно, — у Валентина было ощущение, что он непонятно за что заработал наряд вне очереди. Его затошнило от жизни.
— Что тебе ещё надо? — спросил мастер.
— Время.
— Сколько времени?
— Часа четыре, три.
— Будешь тогда сидеть до ночи.
— Нет, не буду! — заорал Валентин. Он вспомнил, что дома его ждет Светлана, его жена, добрая и заботливая женщина со светлыми волосами и голубыми глазами, и двое отпрысков пяти и семи лет. Но самое главное, он вспомнил, что дома еда и очень теплая постель. — Да вы что, охренели... Мне домой пора. Всё, работе кирдык, время вышло!
— Не ори, пока не сделаешь — домой не пойдешь. Чья это машина?
— Хозяина, Михалыча, — прошипел Валентин в лютой ненависти.
— Во! А Михалыч что делает? Он тебя принял, платит тебе зарплату, кормит тебя и твой выводок. Всех твоих захребетников кормит. Забыл? — в глазах мастера засветился дьявольский огонек. — Не кусай руку, кормящую тебя, Валя!
«А ну вас, бесы!» — сказал мысленно Валентин и схватил ключ тридцать два на шестнадцать.
Валентин Савельев жил в малосемейке. Когда он устраивался на работу, то хозяин, как всёгда, пообещал... Ну, сами догадайтесь, что обычно обещают людям хозяева? Валентин пошел в надежде заработать и скопить денег на квартиру. Тем более, подоспел очередной финансовый кризис, и цены на жилье замерзли. Появился шанс. Затем этот шанс, как мираж, поплыл в воздухе и медленно растаял. Михалыч — директор автобазы, не спешил повышать зарплату своим рабам, он просто аккуратно и целенаправленно сажал их на цепь, не давая ни уйти, ни заработать. Зато водку, через мастера, ставил практически каждый день! Водки здесь Валентин выпил наверное больше ста литров. Света, видя такое, несколько раз пыталась что-то сказать, но нарывалась на грубость. Потом Валентин стал грубить, даже когда был трезв. Потянулись серые, как крысы, месяцы. Один за другим. Никаких перспектив и никакой возможности уйти. Банальное рабство.
Валентин посмотрел ласково на машину хозяина. Он почувствовал, что любит её. Она стала его тайной любовницей! И ещё он почувствовал, что дохнуло холодком, и почему-то к запаху масла добавился запах чесночного экстракта.
— Вот такая, Валя, жизнь — удавись, иль удивись... — услышал Валентин в голове и подумал: «А чьи это стихи?»
— Продай её! — предложил отчетливый голос в голове.
— Кому?
— Сам знаешь, минутное дело, выезжай на Таганский рынок и продай, будешь богатым и счастливым.
— Чур, меня, чур! — подумал обалдело Валентин.
— Ой! Ой! Как мне страшно... — скривил рожу бес. — Не люблю тех, кто чертыхается.
— Продать машину хозяина?! Да ведь за это...
— Нет, не посадят, скажу тебе честно — она уже угнанная, и твой босс ни куда не заявит.
— ... убивают!
— Айх-х... какая глупость! Нет, теперь уже не убивают.
— И сколько за неё дадут, за такую «рухлядь»?
— Тысяч двадцать — двадцать пять, смотря как будешь торговаться.
Сильное возбуждение снова нахлынуло на Валентина, он отбросил гаечный ключ.
— Нет! — сказал он твердо.
— Да! — ещё более твердо ответил бес.
— Нет!
— Да, скотина, ДА! И ЕЩЁ РАЗ, ДА!
— А-а?
— Ты думаешь, что мы с тобой играем? Думаешь, что будем уговаривать тебя, как в глупых книжках? Если мы говорим ДЕЛАЙ, ЗНАЧИТ ДЕЛАЙ, И НИКАКИХ МЫСЛЕЙ!
— Кто ты? — спросил Валентин.
— Ах, Валя, Валя, важно не кто я... Важно, КТО ТЫ! Посмотри на себя, Валя, ты ещё молод, красив, гораздо симпатичней твоего босса, ты можешь нравиться женщинам, и не таким задрипанным кухаркам, как твоя Светлана. Ты можешь жить по-человечески и питаться людской жизнью, как все те, кому принадлежат такие машины. А что касается твоего хозяина, то он — ноль. Пустая посредственность, которая ни дня не работала, а всё и вся украла. Без нас такие никто. Он просто мелкий, мелкий, мелкий жулик. Вошь, которую потребно раздавить, и раздавят рано или поздно. Но ты, Валентин, можешь быть сильнее его и сделать всё правильно. Ты сможешь создать свою фирму, где твои сотрудники не будут спиваться, где ты будешь дарить людям настоящую радость. Ты гораздо умнее его, Валентин.
Валентин задумался и глянул на машину. Рефлекс загнанного человека всё-таки тормозил его, чтобы сделать решительный шаг.
— А...
— Посмотри на неё, Валентин. Видишь, какая она красивая. Хочешь, у тебя будет такая же?
— Хочу, — прошептал Валентин вслух.
— Тогда слушай меня, — бес улыбнулся и погладил Валентина по голове.
Легкий холодный ветерок обдул перепачканные космы слесаря-механика.
— А что потом? — спросил Савельев.
— А потом бери деньги и поезжай из города, к маме в Новороссийск. Там найдешь себе новое занятие. Увидишь, всё будет очень и очень легко.
— А Светлана, дети...
— А они пусть живут без тебя. Так им даже будет легче. Потом, конечно, поможешь им, когда разбогатеешь. Видишь, Валентин, мы даже моралисты!
— Кто вы?
— Бесы.
Валентин схватил гаечный ключ.
— Нет! — сказал он твердо.
Лютая свинцовая боль пронзила его голову. Будто кто-то взял её стальными пальцами и подергал из стороны в сторону.
— Да, осел. Делай!
— Я сделаю это... — прошептал Валентин в холодной ярости обреченного, — Я сделаю это!
— Закончу через час! — крикнул он Петровичу. Петрович кивнул:
«Хорошо, хорошо! Давно бы так!»
«Закончу через полчаса», — приказал себе Валентин и набросился на машину.
Примерно через пятьдесят минут машина хозяина подкатила к проходной.
— Справился! — в восторге сказал Петрович. — А говорил четыре часа... Можешь ведь работать, когда захочешь!
«Могу, паскуда! Ещё как могу!»
— Надо прогнать её, посмотреть, как бегает, — предложил Савельев.
— Прогони, прогони, Валя, — согласился Петрович.
— Лучше по городу, тем более погода хорошая.
— По городу, говоришь... Да, лучше по городу, — и мастер кивнул охране: «Пропустить!»
Железная дверь приоткрылась медленно, медленно. ВСЁ, ТЕПЕРЬ НА РЫНОК!
***
— Сколько? — спросил «черный» покупатель.
— Двадцать пять, — бросил Валентин.
— Документы в порядке. Не угнана, не на учете?
— Не парь мозги — ответил Валентин.
— Ну, смотри, парень, не подводи меня, — сказал человек в аэродромном кепи.
— Машина в порядке, млять! Хочешь — бери, не хочешь — вали! — заорал бывший механик автобазы.
— Ладно, ладно, — господин в кепке воровато оглянулся. — Давай договариваться. Машина хороший. Внутренность хороший. Мотор хороший. Только денег много.
Покупатель закончил и задумчиво посмотрел в лицо Валентину:
— Давай пятнадцать? — сказал он, просто не веря в свой успех.
«Торгуйся, Валя, это твой шанс, не будешь торговаться, даже этого не получишь» — услышал Валентин голос повелителя.
— Двадцать! — твердо-претвердо ответил Валентин.
— Ну, хорошо. Шестнадцать.
— Двадцать!
К гражданину в кепке подошли его друзья.
— Что за машина? — спросил один.
— Шестнадцать с половиной?? — прошептал покупатель.
— Двадцать! — заорал Валентин.
— Он что, больной? — спросил один здоровенный кавказец.
«Стой на своем, как Штирлиц!»
— Я сказал, это моя цена.
— А если мы проверим, на ком она? — спросил здоровяк и начал играть с цепью.
— Не проверишь, — ответил Валентин.
— Это случайно не машина Михайловича?
— Нет!
Другой кавказец поглядел на фары, на номер и на малюсенькую царапину на крыле.
— Она самая!
— А ты что, её угнал? — спросил абсолютно безразличным тоном первый.
— Да...
«С ума сошел, Савельев, они же блефуют! — раздался в его голове голос беса»
Крутые местные покивали головами:
— За что его обломал?
— Зарплату не платил...
— Вот сволочь, и нам тоже не платит! Ладно, тогда так: мы тебя отпускаем, но машину оставь.
«Как же так?!» — подумал Валентин.
Тут бес решил вмешаться. Слишком всё было серьезно.
— Нет, нет ребята, машина его, я знаю. Мы вместе с ним её выбирали, — заговорил с «ребятами» покупатель. — Здесь на рынке.
— Поручаешься?
— Поручаюсь!
— Ладно, но мы всё равно проверим.
Крутые отошли в сторону.
— Ну ты что, дурачок, орешь на весь рынок «двадцать» «двадцать», хочешь, чтоб тебя убили?! — спросил покупатель.
— Нет, — ответил Валентин и только сейчас почувствовал, как бьется его сердце.
— Тогда так, я дам тебе двадцать тысяч, но пять оставь им. Я уже, считай, договорился.
— Хорошо, — согласился Валентин и сглотнул слюну.
— Делаем!
«Спасибо!» — подумал бывший механик. Пять тысяч пришлось отдать. Бес задумчиво покрутил хвостом.
«Мда, — подумал посланник Сатаны, — мы тоже иногда ошибаемся!»
Сделка состоялась...
Теперь на поезд!
***
— А где моя машина? — спросил Геннадий Михайлович.
— Валентин взял, прогнать, — ответил Петрович.
— А где Валентин? — Михайлович одурело посмотрел на мастера.
— Млять! — сказал мастер, и одурело посмотрел на шефа.
Бесы...
***
А Валентин уже ехал в поезде к маме в Новороссийск. Дьявольская вчерашняя сделка не выходила у него из головы.
«Почему всё-таки он мне помог?» — спрашивал себя бывший механик автобазы. Видимо, есть какое-то товарищество у тех, кто служит черному Господину. Какая-то взаимовыручка. Или просто: ты помог мне, а я помогу тебе в следующей жизни.
— Привет, мама, — сказал Валентин и бросил сумку с баксами на постель.
— Валя, ты откуда, а что со Светой? — забеспокоилась мама.
— Со Светой будет всё в порядке, я от неё ушел...
— Как так, Валя? Что случилось?!
— Ничего, просто так надо. Мы уже всё решили...
«Что дальше?» — спросил Валентин у беса.
— А дальше смотайся в Дубай. Ты же знаешь, как это делать. Брат твой торгует непрерывно и тебя, кстати, возил. И показывал тебе всё, только ты морщился, делал вид, что тебя это не интересует. И очень напрасно морщился, между прочим. Теперь у тебя есть стартовый капитал, нет только воли. Я тебе дам волю, но с возвратом. ВОЛЯ В ТЫСЯЧУ РАЗ ДОРОЖЕ ЛЮБЫХ ДЕНЕГ!!!
Валентин дрогнул.
— Да, ещё встреться сначала с братом и поговори с ним. Он поймет тебя, не бойся, — закончил бес.
«Спать!» — приказал себе Валентин.
— Валя, я хочу с тобой поговорить! — услышал он голос мамы.
— Не сейчас, завтра, утром... — ответил механик и начал усиленно пытаться заснуть. Но заснул он только к утру.
***
— Сергей!
— Проходи...
— Значит так: у меня есть пятнадцать тысяч долларов. Я хочу к тебе в долю!
— Ого! Хм... странно... ну ладно, — по очереди подумал вслух Сергей. Он был старше Валентина всего на год, но уже имел стабильный бизнес и четыре лотка на рынке.
— Пятнадцать тысяч? Откуда? — поинтересовался Сергей.
— Машину хозяина толкнул.
— Шутишь? Как?
— Быстро: за полчаса и сюда.
— Но... круто... блин... — Сергей почесал затылок. — Мда, я был о тебе хорошего мнения. А что со Светой?
— Обернусь пару раз и пришлю ей на квартиру. На новую квартиру. Так будет лучше, чем она будет ждать её со мной двадцать лет.
— Водки хочешь? — Спросил Сергей.
— Да...
— Тогда садись.
Они сели.
— Ладно, я тебя не осуждаю. Мы все хотя бы раз прошли через это. Только у меня к тебе одна просьба, — Сергей задумчиво помусолил стакан.
— Какая? — спросил Валентин.
— Позвони Свете сначала, а потом...
— Что?
Сергей внимательно посмотрел в глаза брату.
— Со мной таких фокусов не делай! — попросил он внятно и спокойно.
— Ты мой брат.
— Это точно, — сказал Сергей и обнял своего брата. Они выпили, поговорили о жизни. Потом поговорили о сделке на рынке.
— Могу только предположить, — ответил Сергей. — Твоему покупателю очень приглянулась твоя машина, и он не захотел с ней расставаться; кроме того, он почувствовал близость души. Возможно, он сам попал однажды в такую же историю.
— Но он рисковал?
— Да, если только он не был один из них.
— А мой директор?
— А твой директор теперь отдыхает. Светке он ничего не сделает, а здесь уже не его территория. Тебя он преследовать не будет. Ты его лихо обставил. Только там не показывайся, хотя бы полгода.
— Ладно, когда поедем?
— В четверг.
— Сегодня понедельник?
— Вторник, вчера был понедельник.
— Да, помню.
— Будь готов.
— Буду.
***
Прошло полгода. Валентин выслал своей жене через брата двадцать пять тысяч долларов на новую квартиру. Затем он попросил развод... Света всё поняла. Она купила двухкомнатную квартиру во втором поясе и отложила остатки на черный день. Мужа она не осуждала, она слишком любила его. Валентин Федорович Савельев, как теперь его звали, заработал за два года сто пятьдесят тысяч долларов, купил квартиру в Новороссийске, маленький магазин и черное BMW, как у его бывшего шефа. Ему было тридцать лет...
А вот хозяину не повезло. Он, бедняга, разорился и подсел за неуплату долгов...
Бесы!!!
Глава 3. Елизавета
Глава 3. Елизавета
Лиза окончила школу с золотой медалью. Красивая, стройная девушка с каштановыми волосами, которая родилась в семье профессоров в третьем поколении и была очень одаренным человеком. К своим девятнадцати она бегло говорила на трех языках, не считая родного: английском, немецким и итальянском. На экономическом факультете её успеваемость тоже была абсолютна. Училась она очень старательно и на бюджете! Тем не менее чувствовала себя лишней. Лишней в этой жизни. Отец её работал в оборонке, мать давала частные уроки. Их семье помогал только дядя Николай — мелкий предприниматель из Москвы. В общем, им хватало от сих до сих, и вся надежда семьи только на Лизу. А она...
...скромная, тихая и целомудренная. Никакой агрессии ни к кому и никакого интереса. С пяти лет Лиза ходила в церковь, верила в Бога, хотя, скорее, пыталась в него поверить. Ни разу не попробовала наркотики и ни разу не выкурила ни одной сигареты. Из спиртного пила только шампанское, и то два раза в год: в день рождения отца и в день рождения матери. Свой день считала ненужным. Кавалеров у неё было только двое, один ещё в школе приставал, пока не устал, другой, уже в институте, долго пытался приучить Лизу к выпивке, но вскоре понял, что это бесполезно, и отвалил к другим — более раскрепощенным. Вот такая эта Лиза.
Бес посмотрел на неё и влюбился...
«Да, — подумал бес, — моя девочка, только моя! Я не буду заставлять её убивать, резать, грабить и воровать. Пусть просто найдет себе человека... И полюбит его!»
Что такое туман безденежья? Ох... Всё это описано классиками миллион миллионов раз. Что можно добавить, так это то, что человек, попавший в этот фиолетовый туман, ненавидит его тотальной и безнадежной ненавистью. «С милым рай и в шалаше». Какой там рай... Ад, и притом самый настоящий. Ад от ощущения собственной беспомощности и от лютой зависти к тем, кто не находится в «фиолетовом тумане». Мужчина ещё терпит, а женщина? А женщина может ТОЛЬКО ТЕРПЕТЬ. Но дай ей хоть иллюзорную возможность... И она изменит в душе. Одумается, проклянет себя. И снова изменит. Потому что «фиолетовый туман» для неё — это смерть.
Лиза была умна, красива и сильна духом. И она, как всякое аналогичное ей существо, ненавидела свое тусклое существование безнадежно и отчаянно. Поэтому она и чувствовала себя лишней, ненужной и... хотела тихо умереть. Заснуть, увянуть. А чего ещё может хотеть человек в её положении, когда чувствует себя не на месте и не может ничего поделать. «Проклятый» Новороссийск. Проклятый «фиолетовый туман». Лиза устала выискивать дешевые и красивые вещи. Устала учиться. Устала жить. До отупения.
В тот день Лиза вновь пошла в Институт. Накануне она провалила зачет, впервые в жизни. Ещё накануне она совершила другое преступление — выпила бутылку пива на улице. Ещё она не сходила в церковь и обманула маму, не сообщив ей о приезде дяди Николая из Москвы. Это было совсём плохо, потому что дядя Николай — это «деньги». Лиза себя ненавидела, но... ничего не могла с собой поделать. В ней что-то надломилось.
«Вот такая, Лиза, жизнь — удавись иль, удивись!» — внезапно услышала она в голове.
— Удавлюсь! — ответила Лиза вслух тихо и безнадежно.
Внезапно пошел дождь, мелкий сначала, а затем сильнее.
«Это не я, клянусь именем Господина, не я! — воскликнул бес, — погода не в моей компетенции, это пакостит какой-то архангел!»
Лиза побежала, пошла, снова побежала.
«Намокнет сумка, — пронеслось у неё в голове, — а там всё тетради и курсовая». Компьютера у Лизы не было, и курсовая была набрана на старой печатной машинке родителей, все 60 страниц!
Она побежала под прикрытие — козырек ларька — и быстро открыла сумку. К счастью, тетради не намокли. Под козырьком стояли две женщины и два молодых и слегка пьяных упыря. Упыри тут же начали перешептываться и хихикать. Затем один подошел к Лизе и очень «вежливо» спросил:
— Мадам, вы не промокли?
— Нет, — машинально ответила Лиза.
— А то у нас есть квартира, не хотите ли туда заглянуть, обсохнуть, выпить чашечку кофе, принять ванну...
— Иди ты... — Лиза запнулась, материться она не умела, и «плохое» слово вызывало у нее отторжение на уровне бессознательного.
— Она сказала «иди ты»! Ты слышал? — спросил первый упырь у второго.
— Ой, а почему она так сказала? — искренне поинтересовался второй.
— Она очень грубая и совсём невоспитанная девочка.
— Да-да... новое поколение...
— Что пристали к девчонке?! — заорала одна из пожилых дам с авоськами.
— Мисс, мы не пристаем к ней, она сама нам грубит, — ответил первый упырь.
— Кто это тебе грубит? Пошли вон, пьянь поганая! — вскричала гражданка. — Сейчас как врежу — улетишь по Коломенской на четвереньках!
— Не надо, — прошептала Лиза, и на глазах её появились слезы.
— Мисс, мы просто спрашиваем гражданку, а она нам грубит, — ответил упырь и снова повернулся к Лизе.
— Мадам, не хотите ли пивка... ой, что это у вас? — и подонок резко дернул её сумку. Лиза испуганно рванула её обратно, но противник был намного сильнее. Через секунду сумка была уже в его руках.
— Отдай! — едва не заплакав, закричала Лиза. Упырь поднял сумку над головой, и, технично обманув девушку, перевел свой трофей в другую руку, затем раскрыл.
— Ой... Мадам... Тут какие-то тетради, ой, тут какая-то рукопись. Вы книжку какую-то пишете, мадам? Ой, дайте посмотреть, это, наверное, фантастика! Ой, — и он достал её курсовую и начал «читать», роняя небрежно листы на грязный пол ларька рядом с окурками.
— Отдай!! — завопила Лиза и бросилась, пытаясь достать рукопись, которую упырь тут же поднял на недосягаемую высоту.
— Дашь — отдам! — прямо и конкретно ответил упырь.
— Нет! — Лиза побледнела.
— Тогда, мадам, извините, но в ваших руках, похоже, запрещённая литература и эту порнографию надо немедленно уничтожить.
Два месяца непрерывной работы до потери сознания от переутомления...
— Нет, мальчики, я прошу вас, умоляю, нет! — завопила Лиза.
— Дай! — приказал ей подонок.
— А ну пошли вон отсюда! — завопила старая гражданка. — Я сейчас милицию позову, ну пошли, сволочи!
И она набросилась на обоих хулиганов. Как ни странно, но внешне пожилая дама оказалась сильнее их обоих, но при этом менее проворной. Примерно как буйвол рядом с гиенами. Через несколько секунд оба пьяных ублюдка оказались под дождем и мгновенно промокли до нитки.
— Мы ещё с тобой встретимся, тварь! — пообещал первый упырь Лизе и... уронил её курсовую в лужу.
— Пошли отсюда! — прикрикнула на них гражданка и швырнула вдогонку пустую бутылку. Один из упырей, уворачиваясь, поскользнулся и упал в лужу. Другой подхватил его, и они оба свалили.
— Ну и мужики пошли, пьянь одна! — философски закончила сцену воинственная пожилая дама. Лиза схватила курсовую, перебрала листы и заплакала. Курсовая полностью погибла.
Бесы...
***
Лиза шла под дождем, который не унимался. Девушка промокла не то что до нитки, а практически до нижнего белья. Она ничего не чувствовала, просто шла и держала, обхватив обеими руками, погибшую курсовую. Куда — сама не знала.
«Интересно, а как это в первый раз?» — подумала Лиза, вспоминая, что её только что хотели изнасиловать.
«Ах, Лиза, смотря с кем и когда!» — услышала она голос беса.
«А как это происходит по-другому?» — спросила она.
«Тихо, уютно и прекрасно!» — услышала она тот же голос.
«Правда?» — спросила Лиза и улыбнулась.
«Правда, Лиза. Ты станешь женщиной, и прекрасной женщиной, мужчины будут сходить с ума по тебе и умирать за тебя!»
«Правда?!» — Лиза не верила.
«Один уже готов за тебя умереть, только сам ещё об этом не знает. Не отталкивай его, Лиза. Дай ему шанс. Там посмотрим».
В ту же секунду напротив неё остановилась иномарка.
— Девушка, вам куда? — услышала она приятный и очень спокойный голос.
— Никуда, — машинально ответила Лиза. Машина, черный BMW, сделала безукоризненный вираж и остановилась рядом с Лизой, бесшумно догоняя её.
— Девушка, вы совсём промокли, — голос рыцаря на черном BMW был и не громким и не тихим, в нем чувствовалась ирония и грусть — всё одновременно.
— Пусть! — ответила Лиза этому голосу. Черная BMW медленно шуршала рядом с девушкой. Внезапно Лиза почувствовала тепло.
«Садись, не обижай рыцаря, он ни в чем не виноват».
Лиза остановилась, и машина тоже остановилась. Девушка нервно дернула ручку двери, но та не открылась. Лошадь рыцаря встала, однако на неё ещё надо было запрыгнуть. Рыцарь поковырялся, и дверь открылась.
Лиза засомневалась...
«Садись!» — приказала она сама себе. Обивка машины была из натуральной кожи.
— Что с тобой случилось? — спросил рыцарь.
— Ничего, — ответила Лиза. — Совсем ничего.
«Просто пара парней захотела меня трахнуть», — подумала она.
— Так, куда тебе?
— На кладбище, только туда.
Рыцарь задумался.
— Давай сначала высохнем, хорошо?
— Давай! — ответила Лиза и внезапно почувствовала внутри теплоту.
— Ты знаешь, а ведь мне надо на встречу, деловую встречу, — сказал внезапно рыцарь.
— Перебьешься, — ответила Лиза. — Твоя встреча подождет.
— Ладно, — ответил рыцарь. И черная BMW бесшумно побежала домой.
Так Лиза впервые в жизни прогуляла учебу, а Валентин Федорович деловую встречу.
***
Она очнулась в одном нижнем белье в совершенно незнакомой комнате, в теплой постели. Ванной, теплой воды и бархатного полотенца она, конечно, не помнила. Прежде всёго, Лиза заметила, что лежит на кровати, причем весьма просторной кровати, а джентльмен, который привез ее к себе домой, спит рядом на раскладушке. Квартира была однокомнатной и весьма скудно, по-холостятски, обставленной. Ещё Лиза заметила целый шкаф с книгами и весьма удивилась, что у такого простого парня, что привез её вчера в эту квартиру, целый шкаф литературы!
Затем она посмотрела на тихо сопящего человека и увидела, что тот спит в майке. Елизавета задумалась и спросила сама себя:
«Так, а что я здесь делаю вообще и как мне вернуться домой? Ведь он же не просто так меня сюда привез. Он же на что-то рассчитывает?»
— А вдруг он ни на что не рассчитывает? — услышала она голос беса. — Что если, моя хорошая, он просто проявил благородство, а совсём не безрассудство?
— Он... не воспользовался ситуацией? — задумчиво спросила беса Лиза.
— Тебе не стоит об этом беспокоиться. Тот рыцарь, что тебя сюда привез, на своей черной железной лошади не будет делать никаких глупостей, иначе бы ты не лежала сейчас в теплой постели, а он рядом на старой раскладушке. Он порядочный человек и тебе сильно повезло, что ты оказалась в наше безумное время в хороших руках. Вспомни, с чего вообще началась вся эта история!
Лиза внимательно посмотрела на спящего мужчину и вдруг прониклась к нему теплом и нежностью. Внезапно ей стало его жалко, хотя, наверное, правильней было пожалеть саму себя.
— Допустим! Допустим, ты прав... Но что мне делать, когда он проснется?
— Постарайся не спугнуть его. Найти хорошего парня в наше время практически невозможное занятие, а потерять можно в любую минуту. Покажи, что ты умеешь готовить. Приготовь ему омлет с сыром.
— И что будет потом?
— А дальше всё будет зависеть от вас одних, только от вас, и больше ни от кого. Будете ли вы жить долго и счастливо или предпочтете забыть друг про друга и весь этот «скандальный» эпизод оставить на веки в прошлом. Хотя и скандала как такового даже не было.
И Лиза прониклась ещё большим теплом к этому спящему мужчине.
— Я хочу полежать рядом с ним, — сказала она бесу.
— Пока рано моя дорогая.
— Ну, просто пару минут...
— Нет, он может испугаться.
— Мужчины настолько пугливы?
— Те, что порядочны — да! Но ты можешь сделать другое. Подойди к нему и поцелуй его в лоб.
И Лиза, встав, тихо подошла к спящему Валентину, поцеловала лоб и примерно полчаса сидела рядом, любовалась и дышала ему в лицо, наблюдая, как он сопит и тихо ворчит во сне. Когда она поднялась: уже светало. Пошла на кухню и приготовила омлет. И тогда Валентин наконец проснулся.
Они жили долго и счастливо...
Но в один день они не умерли, а почему, узнаете дальше.
***
Лиза стала помогать своему мужу в работе.
Фирма Валентина Савельева буксовала. Он достиг определенного уровня благодаря поездкам в Эмираты, но дальше идти не мог — не хватало знаний. Его уровень был три лотка на рынке. Магазин он арендовал лишь после того, как познакомился с Лизой. И лишь благодаря талантам Лизы, которые оказались просто феноменальными, он сумел пойти дальше. Лиза сама подобрала название фирмы. «Арктур» — звезда первой величины! Савельев стал её директором, а Лиза — главным бухгалтером. Попутно она окончила институт.
Валентина все эти трюки Лизы обеспокоили, и он уговорил её подписать брачный контракт, а заодно разделить фирму по капиталу. Она послушалась. Через год её доля достигла восемьдесят процентов! Валентин тихо впал в депрессию. Он не понимал, как это так?! Лиза смело тратила деньги на то, на что Валентин никогда не потратил бы: на обучение сотрудников, на аренду, на рекламу, на толковые бизнес-планы. Но... в итоге та часть, которой руководила Лиза, становилась всё больше и больше! Он тихо прибалдел и попытался заставить заниматься её домашними делами. Но и это не помогло... С горя Савельев даже снова начал пить.
Спустя год после свадьбы Лиза забеременела. Валентин просто опух от счастья! Но, как оказалось, даже беременная Лиза справлялась с делами лучше его...
Наконец он решился.
— Лиза, Лизонька, нам надо поговорить, — сказал Валентин.
— Что богатырь?
— Ты слишком много времени уделяешь работе, это мне не нравится.
— У нас брачный контракт, ты забыл?
— Нет, просто я хочу, чтобы ты занималась только домашними делами и не лезла в дела фирмы.
— Ах! Вот как! Однако...
— Тебе скоро рожать! Справишься?
— Я-то справлюсь, а вот ты, богатырь, сомневаюсь...
— Роди ребенка! — сказал Валентин.
— Рожу, рожу, — ответила Лиза.
И родила! Ребенок получился великолепный. Крупный, смышленый, в отличие от мужа, который успел за месяц, пока Лиза лежала в больнице, потерять один магазин и влезть в долг на двадцать тысяч долларов. Назвали Сергеем, по просьбе Валентина. Крестили в церкви. Только ребенок почему-то пищал, когда на него брызгали святой водой.
Бесы...
Глава 4. Анатолий
Глава 4. Анатолий
Толян вышел из тюрьмы. Он был мелким вором. Шестеркой и домушником. Почему? Всё просто, — ему не хватало способностей и образования. Бес оглядел его:
«Мда... это не сотрудник. Что же с ним делать? Что?»
Бес задумался. Он разглядывал Анатолия Прошкина и пытался определить его профпригодность.
«Нет, на бизнес не раскрутить. Мозгов не хватает и в школе почти не учился. Образование детдомовское: улица-тюрьма. На воровство? Ерунда! Грабит только те квартиры, в которых нет железных дверей. Просто выбивает дверь и берет шмотки у пенсионеров. Один раз, правда, ему повезло: нашел-таки заначку. Праздновал три дня с корешами, а затем снова сел. Никакой фантазии, садится через пять — шесть заходов. Что ещё? Не отпускать же клиента! Хотя какой это „клиент“? Сор, пыль, ничтожество... Цыган с двумя сумками тяпнутого. Но ведь что-то можно сделать?!»
Бес глубоко задумался и почесал репу, его взволновало то, что он никак не может взять этого человека, хотя человек практически уже испорченный.
Он ещё раз поглядел на Толяна. Анатолий брел с пустым — пустым взором. Он обдумывал, как будет жить в Новороссийске, куда его снова занесла нелегкая.
«А может, его на мокрое?» — подумал бес, и ещё раз внимательно посмотрел на Прошкина.
«Ага, на мокрое. Сила вроде бы есть, а мозги... Мозги — половину уже пропил, но половина, как ни странно, ещё осталась...»
Бес возбудился.
«Мокрое! Да, да, мокрое! И кого же мы убьем?!»
Бес задумался — надо выбрать. Но только из хороших людей, хотя нет, выбрать, в принципе, можно из кого угодно.
«И кого же мы убьем? — размышлял посланник тьмы, перебирая известных ему людей, — кого? Этого нельзя! Этого нельзя! Этот ещё нужен! Этого... тоже нельзя! И этот нужен... Священника!!!»
Бес хихикнул, эта мысль пришлась ему по вкусу!
«Священника, да! Но какого? Кстати, наш Толя в Бога верит, это хорошо... Ага, пусть кокнет батюшку и стибрит церковную кассу!»
Бес задумался...
«Надо, чтоб в кассе было побольше денег... Побольше... Кто в неё добавит? Ага, Валентин и Лиза. Точно, положат денежку на моего «внучка»
Толян брел по дороге. Шел он в самой задрипанной одежде, от которой ещё, правда, не воняло, а чувствовал себя самым настоящим бомжом, хотя у него здесь была нормальная квартира, доставшаяся от мамы. Страшная скука свободы маячила перед ним как прокурор.
«Ничего, Толя, ничего, мы ещё станцуем с тобой лезгинку», — ласково думал бес, глядя на Анатолия Прошкина, как на малое заблудшее дитя.
«А потом, — закончил свои размышления бес, — мы возьмем и сходим... в казино! Всё просто!»
И бес занялся грешником.
***
Легкий холодный ветерок обдул лицо Анатолия, словно погладил его.
«На свободу ты попал, хоть её в гробу видал. Вот какая, Толя, жизнь, — удавись или удивись!» — услышал Анатолий в своей голове присказку беса. Прошкин остановился и мотнул головой.
— Толя, Толя...
— Ой, ты кто? — едва не сказал Анатолий вслух.
— Догадайся с трех раз, Толя. Как ты сам полагаешь, кто я?
Толя отупело уставился в пустоту... и побежал.
— Беги быстро, Толя. Очень и очень быстро. Может, тогда сумеешь оторваться от своей тени!
Анатолий остановился. И с удивлением обнаружил, что стоит перед дверями церкви.
— Туда! — приказал себе Толя и рванулся с места, как лошадь на ипподроме.
— Постой, Толя, не горячись. Подумай сам: кому ты там нужен?
— Я... я... я... я верю в Бога! Изыди, Сатана! Бес! Бес! Бес! — Анатолий стал отмахиваться руками. Старушки, сидевшие на лавочке у ворот божьего храма, удивленно посмотрели на странного человека.
— Толя, как нехорошо! Давай поговорим. Ты нужен только мне. «Там» ты никому не нужен...
— Бес! Бес! Бес! — отмахивался Толя и едва не съездил бесу по челюсти. Тот отпрыгнул и подлетел снова.
— Анатолий Прошкин. Я обращаюсь к тебе, ты хочешь стать богатым и счастливым, причем сразу и навсёгда?
— Бес! — заорал бывший зек и замахал обеими руками. Старушки удивленно стали перешептываться и креститься. Бес напрягся и снова обратился к клиенту:
— Анатолий, давай подумаем, ты сколько раз сидел?
— Тринадцать... — подавленно подумал Толя и заорал исступленно: — Бесы!!
— А тебе сколько лет?
— Двадцать шесть, — ответил бывший зек.
«Два раза по тринадцать!» — ужаснулся он.
— Что же это? — спросил он сам себя.
— Ах, Толя, Толя. Это такая жизнь твоя. Давай подружимся! Ты впустишь меня в свое сердце, а я сделаю тебя счастливым и богатым. И тебе не придется больше сидеть, воровать и просить милостыню. Ты будешь счастлив, тебя будут любить женщины. Ты станешь человеком! Ну, Толя?
Прошкин задумался. И вдруг святой огонь зажегся в его глазах.
— Уйди, бес! Изыди, дьявольское отродье. Тебе не взять меня! — произнес он с расстановкой. И он, начав копаться под рубашкой, через пять секунд достал маленький серебряный крестик, с которым никогда не расставался, и поцеловал его.
«Ой, — изумился бес, — да как же так?»
Одна из старушек вскочила и побежала в церковь. Бес задумался. Признавать свое поражение ему не хотелось, но и спорить с батюшкой, который сейчас выйдет, тоже.
«Ненавижу святую воду! — проскрежетал бес, — она обжигает. Что же мне делать? Может, поджарить ему мозги? Нет... Тогда последнее потеряет. А намекнуть ему на рай на земле? Поймет ли он? Может...»
Вышел батюшка с кадилом и святой водой в сопровождении перепуганной старушки... Бес выругался и на время смотался!
— Что с тобой, отрок? — спросил батюшка Никодим у Толяна.
— Бесы! — прошептал Анатолий и упал перед святым отцом на колени.
— Бесы, говоришь? — строго сказал батюшка. — Сейчас мы их отгоним!
И он начал обрызгивать Прошкина святой водой и произносить молитву. Бес из любопытства подошел поближе, и на него попала капля. Бес завопил и дернулся. Вместе с ним дернулся и завопил Анатолий.
— Вот-вот! — прокомментировал это Никодим. — Сколько их? Не чай легион?!
И на бедного беса попало ещё несколько капель. Он задергался, заскрипел зубами и решил:
«Всё, с меня хватит, сваливаю!»
И покинул душу Анатолия навсёгда!
— Во имя отца, и сына, и святого духа. Аминь! — закончил свою работу Никодим. — Поднимись, отрок.
— Спасибо, святой отец! — сказал Анатолий Прошкин, его глаза блестели и сияли от счастья.
— Пойдем в церковь, отрок! — ответил ему батюшка. Они ушли.
— ЧЕРТ! — возопил бес и забился в истерике. — Проклятый Никодим! Ненавижу тебя!
Но делать было нечего, тем более, что шкура ещё дымилась, и нужно срочно сгонять в Ад, чтобы подлечится. Бес в последний раз посмотрел на церковь.
«Мда... Тех, кто действительно верит, я никогда не сделаю счастливыми и богатыми!» — сказал бес и отправился в Ад.
***
Так и Анатолий Прошкин тоже нашел себя, и без всякой на то воли бесовской. Он стал священником. Будучи человеком сильным и исполнительным, он быстро продвинулся по службе, и уже через год крестил в этой же церкви первенца Валентина и Елизаветы. А Никодим пошел на повышение дальше. Новый батюшка тоже повоевал с бесами, и не раз. Он читал молитвы верующим и пользовался большой известностью. К тому же, он бросил пить и стал вести исключительно праведный образ жизни.
Когда счастливая пара — Валя и Лиза — принесли ему ребенка, то Гермоген (он же Анатолий) строго посмотрел на них и спросил:
— А не было ли у вас воли бесовской, не от беса ли ребенок?
«Счастливые» содрогнулись.
— Нет, нет батюшка, не было! От чистой и светлой любви он! — нашлась Елизавета.
«Сволочь в рясе!» — подумал Валентин.
Гермоген сурово посмотрел на «счастливых» и начал крестить ребенка.
Ребенок запищал.
Бесы...
Глава 5. Иван
Глава 5. Иван
Капитан милиции Иван Николаевич Егоров сидел без работы. Нет, работы, в принципе, было навалом, но работа Ивана не волновала. Он думал, как прокормить семью.
Бес посмотрел на милиционера.
«Нет, тут нахрапом нельзя. Хотя, конечно, он конченая сволочь, но... Всё равно нельзя!»
Бес почесал репу. После неудачи с Толей у него дела не складывались. Он упустил учителя в институте Экономики и Права, которого уговаривал брать взятки со студентов, и потерял одного нового русского, который, как оказалось, заключил сделку с другим бесом. Ещё на примете у него был один компьютерщик — хакер. Мальчик чистой души. Бес думал о нем, как о спасении чести.
«Не люблю работать со сволочами и подонками, чистая и нежная душа — это, пожалуйста, а такие...»
Такие обычно сами приходят, от них отбоя нет. Но они, в принципе, не нужны.
«Что же с ним делать? Да банально. Пусть обманет начальство и заработает денег!»
Бес почесал репу.
«Кисло!» — подумал бес.
«А может сделать его гаишником?»
«Тоже кисло!» — ответил сам себе бес.
«А! Точно! Пусть кокнет авторитета и заберет его деньги себе. Можно, в принципе, даже не кокать. Пусть только поймает его. Так... Кто у нас не любит возвращать долги? Ага! Волохов Сергей Геннадьевич. Два в одном. Делаем!!!»
***
Иван Егоров к сорока пяти годам дослужился только до капитана. Пришел в милицию он по дури, начитавшись рассказов Конан Дойля. После первых же двух дел понял — не суетись! Это главный принцип своей работы он выучил даже лучше, чем Уголовный Кодекс. Лихости ему не хватало, это точно. Подлить под товарищей не умел и не научился. Уважать начальство... Сами понимаете. В итоге до сих пор капитан, и до сих пор ни одного важного дела: домушники, наркоманы, а ещё семейные разборки с поножовщиной после возлияний. Одного только Толю Прошкина он сажал семь раз. Наконец работа ему опостылела, тем более что с авторитетами работали его более удачливые коллеги. Авторитетов в городе был десяток, от правосудия они не скрывались (брезговали, наверно), делали свои дела. А он, капитан Егоров, только смотрел. Хотя дай ему автомат, он бы вывел всю эту сволочь и одной очередью на весь десяток... Но нельзя! Вот так Иван Николаевич и сидел на работе, постепенно превращаясь сам в конченую сволочь. Сидел без работы, ловил наркоманов и шапкосдирателей и ничего другого. Тоска смертная, и ещё маленькая зарплата.
«Вот, Иван, какой финал: победишь — не опоздал!» — сказал бес Ивану. И начал вокруг него кружить.
— Иван! — услышал капитан Егоров и внезапно унюхал запах чесночного экстракта.
«Наркомана, что ли, привели?» — мрачно подумал Егоров.
— Хочешь поймать жулика, Иван?
— Жулика, хм... — Иван усмехнулся в бездне своей души. — Как же, поймаешь их! Жулик!
— Нет, Иван, кто такой жулик? Он ведь тоже человек, хотя и неправедный. Злой и ленивый. Он думает, что у него всё схвачено, что за ним никогда не придут, что Сергей и Савелий Саныч выписали ему отпускные на всё грехи, а ведь это неправда, Иван. Он такой же человек. Глупый, пошлый и слабый. Он только с виду крутой. А на самом деле...
— Говнюк, — ответил Иван бесу.
— Полный говнюк, Иван, — согласился бес.
«И ещё не возвращает нам долги», — добавил черт про себя.
— И что дальше? Мне выговор за самодеятельность, а он через месяц под подписку, которую тут же снимут...
— А какая тебе разница, Иван, если ты хочешь стать богатым?
Егоров напрягся, так это уже однозначно были не его мысли, а чьи-то...
— Кто ты? — спросил он.
— Как тебе сказать, Иван? Ты можешь меня послать, сам понимаешь куда, а можешь послушать и подумать. Может быть, мой совет окажется дельным, и ты сделаешь всё-таки этих ублюдков!
— Сделаю! — ответил капитан милиции.
— Тогда слушай, есть один, как ты правильно выразился, говнюк, который нам задолжал. Мы, в принципе, можем забрать свое и без тебя, но тогда ты ничего не получишь!
Иван задумался. Если кредиторы действительно представляют Господина, а в Господина Иван уже верил, тогда... Кто же тогда должник?
— Татарин, Иван...
— Оп-па! Ну, здорово! Так у него крыша в самой думе... С ним мэр наш, сволочь поганая, за руку здоровается. Он же авторитет!
— Он всёго лишь простой подзаконный вор и притом мелкий воришка. Мы его сделали, а он даже об этом забыл.
— Ладно, но как? — Иван поразмыслил. — Татарин... Волохов Сергей... Начал бизнес с малого: партия сгнившего мяса по гуманитарной помощи из Германии. Далее пошли ваучеры, собрал тридцать тысяч штук, купил консервный завод в Ростове-на-Дону. Затем продолжил свой бизнес уже в Новороссийске. Здесь, войдя в деловые круги города, он быстро нарастил свой капитал, участвовал в двух дележах собственности. Четыре квартиры, особняк за городом — двести квадратных метров. Четыре машины, в том числе шестисотый Мерседес. Счет в Швейцарском банке и один оффшор, где вот только... Неважно. Далее, в советское время четыре раза был судим, в том числе за убийство — убил подельника. И ещё три убийства в последствии... Вор в законе. После девяносто первого года ни разу не привлекался, даже в качестве свидетеля. Репутация практически безукоризненная. Жесток, склонен к садизму и очень умен... А не слишком? — спросил Иван Егоров беса.
— А какая разница, Иван? Он всёго лишь мелкий-мелкий жулик. Он такая маленькая-маленькая гнида. А ты! Ты представитель власти, Иван. Видишь, у тебя и пистолет есть. Где ты его взял? На рынке купил, когда шел за шмотками для жены? Нет! Тебе его дала власть. Так что ПОЛЬЗУЙСЯ ВЛАСТЬЮ, ИВАН!
— Как???
А ПОДРОБНОСТИ ВЫ НАЙДЕТЕ НА САЙТЕ OMEN.RU!
***
— Лежать!!!
Полностью экипированный ОМОН в масках и с автоматами ввалился в шестикомнатную и весьма безвкусно отделанную квартиру.
— Лежать, повторять не буду!!! — заорал командир ОМОНА.
— Да ладно, ладно... — прошептал ошарашенный громила метра в два ростом и свалился на пол от удара приклада. Другой громила в семейных трусах машинально помотал головой и достал из-за спины «Берету»... и тоже свалился, получив удар автоматом в челюсть. Так как пистолет он не захотел отдавать даже на полу, ему ещё досталось: два ребра и один зуб. Щелкнули наручники...
Больше сопротивления не было! Капитан Егоров вошел в комнату к Татарину. Голый Татарин пялился на стволы и на Ивана.
— Волохов Сергей Петрович, правильно? — спросил Иван.
— Я, Волохов, — кивнул испуганный Татарин. — А вы, простите, с кем имею дело?
— Капитан Егоров, уголовный розыск Ленинского района.
— Да?! Надо же, какая честь! — ответил Татарин. — У вас есть какие-то вопросы, гражданин начальник?
— Вопросы, конечно, имеются. Я прошу вас добровольно выдать всё незаконно хранящееся в вашей квартире оружие, взрывчатые вещёства, наркотики и незаконно приобретенную валюту, а также все документы на фирму «Славутич». Вашу фирму, гражданин Волохов.
— Ой! Ну, это уже слишком! Вот никогда бы не подумал, что вы так просто придете ко мне и попросите меня о таком.
— Запишите: гражданин Волохов отказался помогать следствию, — сказал Иван следователю Аргентине Морозовой, молодой девушке, недавно поступившей в управление.
Она кивнула.
— Введите понятых, — обратился Иван к омоновцам.
— Ты что, начальник, охерел?! — возопил Татарин. — Ты думаешь головой, на кого борзеешь? Я же тебя в порошок сотру!
— Запишите: гражданин Волохов пытался оказать сопротивление и оскорблял представителей следствия во время исполнения ими своих обязанностей.
— Да пошел ты...— ответил Татарин.
Один из омоновцев мотнул головой, и резко наклонившись, сдернул с авторитета одеяло. Под одеялом обнаружилась абсолютно голая гражданка цыганской внешности лет тридцати.
— Гражданка Евдокимова Евгения Ивановна, что вы тут делаете? — спросил Иван.
— Трахаюсь! — ответила партнерша Татарина. — А что, за это сажают?
— Нет, только если вы состоите в законном браке с гражданином Волоховым.
— Я в гражданском браке, урод!
— Гражданские браки у нас пока ещё не регистрируют. Уведите гражданку Евдокимову, занимающуюся проституцией с девяносто второго года и состоящую у нас на учете с этого же времени. И... оденьте её, пожалуйста, — обратился капитан Егоров к омоновцам.
— Пошел ты на хер! Пидор говенный! — завопила гражданка.
— Постой, начальник, барышню не тронь, она моя невеста!
— А заявление вы подавали, гражданин Волохов?
— А какое тут нужно заявление? — спросил Волохов, о подаче заявления в ЗАГС он даже не подумал.
Один из омоновцев бесцеремонно схватил Евдокимову и потащил её, не реагируя на то, что она сопротивлялась и огрызалась как бешеная кошка. Другой подобрал её вещи.
— Что дальше, начальник? — спросил Татарин.
Вошли понятые.
— Займись, — кивнул Аргентине Иван.
— Ознакомьтесь с протоколом следствия, — сказала Аргентина понятым. Иван вышел.
«Хочется курить!» — сказал он бесу.
«Потерпи, Иван, дело такое, деликатное и не простое, требует мысли и рассужденья, чистого мозга без замутнения!» — ответил бес.
«Ладно, ладно, у него действительно спрятано оружие?»
«Конечно Иван, он его для нас спрятал. Наивный дурачок!»
«Хотел отстреливаться? Мда... отстреляешься тут!» — Иван задумался, но закурил только в уме.
Татарин одурело пялился на молоденькую девушку-следователя и на понятых. Он упорно не верил в реальность происходящего.
«Не волнуйся, Сережа, — услышал Татарин в своей голове голос беса, — они не всё заберут. Просто, понимаешь, то, что мы даем в самом начале, потом мы берем обратно. Так надо. А вот что ты сам заработал, на это мы не претендуем. Но дальше... Дальше тебе, Сережа, придется идти одному. Ты хотел обмануть Господина, а это ОЧЕНЬ БОЛЬШАЯ ОШИБКА!»
— Бесы... — прошептал Татарин и побледнел до кончика члена.
— Что вы сказали? — спросила его Аргентина.
— Бесы, сучье отродье! — заорал Татарин и попытался совершить побег или захватить заложника. Щелкнули наручники...
— Рыпнулся! — сообщил командир ОМОНА Ивану.
— Это хорошо, — ответил Иван. — Начинайте обыск!
— Есть!
— С маленькой комнаты, вскройте пол у серванта.
Прошла минута.
— Тайник обнаружен!
— Занесите в протокол.
— Есть!
— Продолжайте...
***
Вошли следователи Сергей и Савелий. Их Иван не любил и сразу поморщился, как только увидел.
«Не беспокойся, Иван, они ничего не знают. Для них это такая же неожиданность, как и для нашего с тобой подопечного»
— Так, Иван, что за самодеятельность? — спросил Токарев и достал пачку сигарет.
— Никакой самодеятельности, товарищ подполковник, — ответил капитан Егоров, — получен сигнал...
— Какой сигнал? — удивленно спросил Сергей. — Ты слышал какой-то сигнал? — поинтересовался он у Савелия. Савелий помотал головой. Сергей закурил.
— Поступил сигнал, что в этой квартире, по адресу проспект Ильича двадцать три, находится склад оружия и, возможно, наркотиков. Операция проводится в рамках всёроссийской операции «Вихрь — антитеррор» по указу президента Российской Федерации...
— Заткнись! — мрачно ответил Сергей.
— Что? — ответил пораженный Иван. — Я, кажется, ослышался, товарищ подполковник?
— Я сказал тебе, заткнись! А то не дослужишься до пенсии, — с невероятной злобой в голосе ответил Сергей.
— Ой! Товарищ Токарев, вы, кажется, нарываетесь на историю... — ответил Иван.
— И здесь есть свидетели?
— Есть, товарищ подполковник.
— Сволочь! — прошипел Сергей.
— Не выражайтесь, товарищ подполковник, — ответил Иван.
— Я это запомню, Егоров, — ответил Сергей.
— Я тоже, товарищ подполковник.
Он едва сдерживался, чтобы не начать рукоприкладства. Сдерживал его бес.
— Сколько денег решил срубить капитан? — спросил Сергей.
«Не реагируй!» — посоветовал Ивану бес.
— Каких денег, товарищ подполковник? — спросил Егоров.
— Баксов и тугриков, млять! — ответил следователь по особо важным делам.
— Денег ещё не нашли, товарищ подполковник.
— Обыск закончен! — заявил командир ОМОНА.
— Пройдемте к подозреваемому, товарищ подполковник, — сказал Иван.
Они всё скопом вошли к связанному Татарину.
— Аргентина? Что ты тут делаешь? — спросил удивленно Сергей.
— Сергей Павлович, это мое первое дело такого уровня.
— Я понимаю, но почему здесь, разве я тебе не говорил... Ах, ты, дрянь! — сказал Сергей искренне и честно.
— Ах! — пробормотала следователь Аргентина.
— Не бойся, — шепнул ей Иван. — Он тебе ничего не сделает.
— Внесите вещёственные доказательства и введите понятых.
Вошли понятые. Затем внесли три автомата АКМС с укороченным стволом, шесть гранат РГ3, шесть шашек тротила, цинк с патронами и пистолет Макаров.
«Только пулемета не хватает», — подумал Иван.
Стало тесно.
— Докладываю! — сказал командир ОМОНА.
— Докладывать будешь ему, — бросил Сергей.
— Это... Это они, сволочи, сами подбросили! — завопил Татарин. — Сергей, ты меня знаешь! Разве я буду заниматься таким?! У меня даже охрана без оружия!
— Пистолет изъят у охранника во время попытки оказать сопротивление, — ответил омоновец.
— Так, — сказал Сергей.
— Отпустим? — спросил его Савелий.
— Не получится, сопротивление, — Сергей поморщился.
— А остальное?
— Изъято в присутствии подозреваемых и понятых, в полном соответствии со всёми статьями процессуального кодекса, — ответил командир ОМОНА. — Место тайника могу вам показать, товарищ подполковник.
— Где охранники? — спросил Сергей.
— Они присутствовали при обыске и уже дали признательные показания, — ответил ОМОН.
Сергей был похож на ушибленную поленом кошку. Он переваривал. Потом, спустя пять минут, он, наконец, смог поднять глаза и посмотрел на Татарина как на насекомое.
— Сергей, клянусь здоровьем отца, матери, Богом клянусь, Сергей, они меня подставили, сами всё положили, сволочи... — прошептал Татарин последнюю молитву.
— Гнида! — сказал Сергей.
— Не ругайтесь, пожалуйста, товарищ подполковник, — сказал Иван.
— Сергей Петрович, прошу вас, помилуйте, это не я... Клянусь здоровьем мамы... — прошептал Татарин.
Сергей встал, подошел к Татарину и плюнул ему в лицо.
— Занесите в протокол поведение товарища подполковника Токарева, — сказал Иван Аргентине.
— Нет!! — возопил Сергей и одумался, — Не надо, вы победили капитан, поздравляю.
Он посмотрел на голого Татарина.
— Ты у меня тысячу лет будешь сидеть, гнида! — сказал он ему.
— Это в протокол можно не заносить, — ответил Иван.
— Уведите! — мрачно бросил Сергей.
— Так, поехали, — скомандовал командир ОМОНА.
— Сергей! Клянусь здоровьем... — возопил выводимый Татарин.
Подполковник Токарев закурил третью сигарету. Затем он спросил у Ивана:
— Деньги нашли?
— Да, нашли и сдали в соответствии с протоколом, всё тридцать две тысячи долларов и пятьсот тысяч рублей. Для вас они уже потеряны, товарищ подполковник.
— Я понял, — ответил Токарев, он сделал длинную-длинную затяжку.
— Что ж, поздравляю, капитан Егоров. Молодец! Обскакал меня самого... Теперь тебя повысят, орден дадут.
— Займитесь подозреваемым, товарищ подполковник, и не юродствуйте, пожалуйста, — ответил Иван.
— Я понял, — согласился Сергей.
— А ещё, товарищ подполковник, тут прошла некоторая информация, короче, если вы попытаетесь объявить выговор Аргентине, то сами понимаете, товарищ подполковник...
— Чистые руки, капитан?
— Да, чистые руки.
«Если у тебя есть хоть одна клеточка чистого!» — подумал Иван. Подполковник Токарев покорно кивнул и вышел...
***
В квартире остались только Иван и два молоденьких омоновца. Таков был порядок.
— Ну, дела — сказал один из омоновцев. — А всё-таки этот Татарин идиот.
— Нет, он не идиот, он хуже... — ответил Иван.
Омоновцы посмотрели на Ивана, как на Бога.
— Там ещё осталось оружие, мы не всё нашли, — сказал им Иван.
— Как? Мы всё обыскали! — вяло ответил один из омоновцев.
— Нет, кажется не всё. Холодильник!
— Что!
— Идем!
Омоновцы влетели на кухню.
— Открой! — скомандовал Иван. — Самое нижнее отделение, морозилка.
— Как?!
— Руками, но не спеша.
Омоновец осторожно открыл нижнее отделение «Сименса» Полный идиотизм — пять шашек пластида и детонатор!
— Во! — сказал пораженный омоновец.
— Как ты его обнаружил, Николаевич? — спросил другой.
— Сердцем чую, ребята, — ответил опер. Ребята закивали.
— Вызвать понятых? — спросил один из омоновцев.
— Нет, саперов лучше, и ещё эвакуировать здание немедленно!
— Во, млять!
— Четвертый, срочно, у нас проблемы! — сказал по рации второй омоновец.
— Какие проблемы? — раздалось по рации.
— Мина, неизвестного производства, эквивалент — шесть килограммов тротила.
— Понял. Выезжаем!
— Так, ребята, вы на выход, а я останусь с ней, покараулю.
— Понятно.
— Есть!
— Ну, теперь этот Татарин надолго подсядет...
— Это же двести пятая, терроризм!
— Басаев, млять!
— Точно!
— Ребята, на выход.
— Да!
Омоновцы ушли.
***
— ГДЕ? — возопил Иван.
— В третьей спальне за шкафом, шкаф отодвигается нажатием три раза на выключатель, — ответил бес.
— Так, сделано!
— Дальше: код один, семь, два, четыре, пять, шесть! Нажимать только держа один палец на черной кнопке, иначе сработает...
— Сигнализация?
— Мина в холодильнике. Это он для воришек припас!
— Сволочь, и идиот к тому же!
— А так и бывает...
— Сколько там? — спросил Иван, ковыряясь над сейфом.
— Потерпи, дурачок!
— Сколько?!
— Ну...
— Двести семьдесят восемь тысяч?!
— Долларов. И всё твои!
— Я богат!
— И бесконечно счастлив!
Капитан Егоров рассовал доллары по карманам и в сумку со следственными материалами. Обыскивать его никому не пришло в голову. Здание эвакуировали, мину обезвредили.
Бес тащился от самого себя. Провернуть такую операцию... Мда!
***
А Иван получил майора (наконец), премию и был направлен по командировке в Чечню. В Чечне Иван убил трех духов и получил контузию. Кроме того, он заработал воспаление легких и «орден мужества» третьей степени.
И домой!
О его феноменальной операции никто и никогда не узнал.
Иван уехал в Москву вместе со всей семьей. Купил квартиру и открыл казино.
А вот Сергею и Савелию пришлось приложить максимум усилий, чтобы остаться в органах.
Бесы.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге