Банк

Глава 1

Этот случилось в то время, когда кинематограф только-только проклевывался из-под обильно политой земли. Толпы зевак восторженно охали и ахали, глядя на двигающиеся «фотографии» – это будоражило умы одних, рождало безумные идеи у вторых и сеяло тревогу у третьих.

События встречают нас в городе М*. Похожий на большой муравейник, он пестрил вывесками и громадными бетонными коробками со сверкающими на солнце стеклами. Реки из людей беспрерывно неслись по тротуарам, набивались в автобусы и здания. Изредка глаз радовал парк или сквер с раскинувшими зеленые лапы деревьями.

Всем известно – на каждого благопристойного и честного гражданина всегда найдется жулик, желающий поживиться чужим добром. Куда бежать обманутым людям? В полицию, разумеется.

Старинное с мраморными ступенями здание подпиралось гладкими колоннами. Серое с фигурной лепниной на фасаде, оно раскрывало свои двери в мир блюстителей закона, что денно и нощно охраняют покой.

Эти уставшие, с жирно очерченными кругами под глазами, опытные люди со скучающим видом разбирались с мелким хулиганством и хладнокровно ловили опасных преступников. Вокруг них обычно скачут рьяные новички с незамыленным взглядом и жаждой поймать всех бандитов.

Здесь, среди канонады из телефонных звонков, шумных дебоширов, криков и нескончаемого потока людских грехов, началась наша история.

Событие воистину неслыханное свершилось не далее, как вчера – ограблен банк среди бела дня. Владелец утверждает, что стал жертвой аферы подлых актеришек!

Жадно глотая воздух, грузный мужчина сорока с лишним лет промокал лоб белоснежной салфеткой. Пот поблескивал на круглом лице, стекая каплями к туго застегнутому воротнику накрахмаленной рубашки. Он шумно вдыхал вздернутым слишком маленьким для такого лица носом, облизывал тонкие губы и чвакал каждую минуту.

Второй подбородок закрывал короткую шею, поэтому после головы взгляд сразу падал на черный бархат пиджака.

Взвинченный до предела мужчина судорожно пытался начать речь. Одна рука упиралась в колено, вторая нервно теребила платок. Маленькие глаза по-детски растерянно блуждали по помещению.

Заглатывая половину окончаний, он, раскрыв рот шире, запричитал:

– Все забрали! – Толстые короткие пальцы сжали платок. – Ничего не оставили! – завыл дальше. – Я требую, чтобы вы нашли! – Он попытался дотянуться до поверхности стола, чтобы стукнуть. – Нашли и привлекли к ответу! Обесчестили! – Его хрипловатый голос дрожал, со лба сорвалась большая капля пота.

Полицейский тяжело вздохнул – разбирать причитания за годы службы мог без труда. К таким личностям нужен мягкий подход. Он встал – высокий, тонкий, в форме казался великаном, налил стакан воды. Поставил перед пострадавшим и спокойным, даже ласковым тоном обратил на себя внимание:

– Мистер Дюпс, пожалуйста, – тонкие пальцы пододвинули стакан ближе к банкиру, – расскажите все по порядку, – еще мягче, – с самого начала!

Дюпс застыл на секунду. Громко хлюпнул носом, что заставило людей в участке обернуться, скривил губы и, поборов приступ рыданий, заговорил:

– С самого начала? – В его голове судорожно начали восстанавливаться все недавние события. – Что ж, – его верхняя губа задрожала, – извольте... только имейте в виду, я невольно стал жертвой самых опасных и жестоких преступников в этом мире! – Указательный палец взмыл вверх над головой банкира. – Прошу принять к сведенью!

Это был обычный будний день, когда я, позавтракав омлетом с кофе, вышел на улицу – моросил дождь. Мой цилиндр изрядно намок, пока я забирался в автомобиль, чтобы ехать в банк. Ужасное изобретение эти машины! Ревут, грохочут, а как мало места! Но владельцу банка позволен только такой транспорт – обязан терпеть мучения! – Пальцы невольно скользнули по бархату пиджака, затем мужчина шумно вздохнул. – Позволите? – произнес, извлекая золотую коробочку с первоклассными сигарами. – Одни нервы! Одни растраты! Итак, пришел я в банк в мерзком настроении – не люблю сырость и дождь. Они выводят меня из себя! На что, скажите мне, была придумана такая погода! – Полицейский закашлял, намекая на то, что лирические отступления ни к чему, банкир немного обиделся, фыркнул, но продолжил: – Так вот – пришел я в свой банк.

Вы знаете? В банки приходят десятки страждущих, которые просят моей помощи как у Господа Бога! Возможно, я и есть его истинный посланник, за что и получаю ежедневную порцию страданий! – Поняв, что увлекся, он сам одернул себя, нервно стряхнув пепел на пол. – Это случилось после ланча – ко мне пришел человек – тонкий, как струна, в длинном плаще, с приподнятым воротом и высоким цилиндром. Человек в цилиндре – это элегантно и всегда выглядит достойно, на мой взгляд. Лицо вытянутое, на нем монокль, нос с горбинкой, завитые усы и тонкая бородка. Скулы острые, губы тонкие, из-под цилиндра выглядывали русые волосы. По виду – очень ухоженный человек, который знает толк и в костюме, и в правильной выправке.

– То есть этот человек при деньгах? – переспросил полицейский. – Или, может, одолжил костюм?

– Нет! – возразил Дюпс. – Я сразу вижу, если костюм уже был в чужом пользовании! Этот был новехонький! Явно аристократ, об этом говорят его манеры. Слушайте!

Сначала он снял шляпу, сделал глубокий кивок головой, ах, каким же мне показался культурным этот мерзавец. – Изо рта мужчины полетела слюна возмущения, а лицо стало красным от ярости. Однако, совладав с собой, он продолжил свой рассказ: – Этот тип представился, не дав раскрыть мне и рта:

«Здравствуйте, мистер Дюпс, меня зовут Трикстар Кнейв, я являюсь владельцем киностудии Y*. – В этот момент я решил, что это один из тех неудачников, понабравшись долгов, которые все спускают на мишуру, но он меня вскоре переубедил. – Я хотел бы обраться к вам с предложением. Предложение деловое и очень прибыльное. – Он мне подмигнул глазом без монокля, достав из кожаного портфеля бумаги. – Наша киностудия снимает фильм о банках – ваш, как самый знаменитый, является главным претендентом на главную роль! Вот здесь все расписано и написано – все официально!»

Сказать по правде, я был ошарашен – это такая честь! Я так много трудился, чтобы меня заметили и наградили! Конечно, идея мне понравилась, мы приступили к обсуждению, я задал ему несколько вопросов:

«– Скажите, а это ваше кино случайно не про жульничество банкиров?» – Поверьте, я чист, и совесть моя чиста, но я не мог не спросить, моя репутация – это все!

«– Ну что вы, – заверил мистер Кнейв, обнажив ровные ряды белоснежных зубов, – мы снимаем про честный труд людей, которые денно и нощно трудятся на благо всего народа! – Ах, какие это были слова для сердца истинного служителя роду людскому. – Послушайте! У меня к вам еще одно предложение! Мы снимем вас в своем кино! Представьте! Не только ваш банк, но и вы, его владелец, будете на всех экранах! Доходы сразу хлынут! Ведь в кино не станут крутить всякое фуфло! Подумайте! Я вижу, вы человек деловой и можете сразу прикинуть, сколько вы получите! Все официально! Сейчас такое время, что без бумажки ничего не разрешат!»

Мы ударили по рукам. Я все проверил – бумаги в порядке. Поверьте, я знаю в этом толк! Я ведь банкир!

Через несколько дней он и его свора – с виду приличные воспитанные люди, притащили кучу оборудования, честно говоря, отродясь такого не видел! Расставили все, с умным видом мелом отмечали места, приговаривая: «Вот здесь будет удачно, хороший ракурс».

Мы ждали, когда нас снимут. Почему мы? Ах да! Ведь и супруга моя у этих шарлатанов снялась! Бедная моя жена! Она до сих пор ждет фильм, где покажут ее!! Боюсь, как бы не сошла с ума – ведь всем соседям рассказала, ведь почти весь город теперь ждет нашего триумфа!

Честно говоря, я не думал, что ее возьмут в кино. И ей это объяснял, но разве удержишь ее – топнула «хочу и все!». Нет на нее никакой управы. Пришлось просить. Мне было неловко, ведь все-таки бумаги были подписаны только на мое участие, а теперь со мной увязалась супруга, надевшая свой лучший костюм, вылив на него всю парфюмерную воду, чтобы все могли через пленку чувствовать ее духи. Мистер Подлец, видя мое некоторое смущение, сразу все понял и великодушно отвесил поклон жене:

– Ах, мадам, я и не рассчитывал на такое украшение своей картины! – Он щелкнул, и тут же нас с женой стали приводить в порядок – дергали, чесали, пудрили – я от этой заразы до сих пор чихаю!

С нами провозились несколько часов! И так повернись, и так покрутись. И все, шельмы, сидели с важным видом. Длинный этот все шнырял туда-сюда, покрикивал на свою группу, раздавая указания – так дельно говорил, прям заслушаться можно.

– По-вашему, он мог быть актером или иметь к этому ремеслу тягу? Так уж ли был хорошо? – допытывался следователь,

– Конечно! Меня бы не смог обдурить первый встречный! – обиделся Дюпс, продолжив рассказ:

– Нас сняли, затем перешли в хранилище. Я удалился, зачем мне там быть? К тому же мне сказали, что если будет много людей присутствовать, то будет плохая картинка! Как я мог допустить, чтобы мой банк стал плохой картинкой в глазах всего мира!! – Он неожиданно схватился за сердце. – Ох, нет, это выше моих сил! Зачем вы заставляете меня это вспоминать! О горе! Горе мне! За что же мне ты, Боже, послал такие муки!

Через несколько часов господа вышли из хранилища, заявив, что туда нельзя никому показываться в течение трех часов! А они сами ушли обедать в забегаловку в конце квартала! Прошло пять часов! А их не было! Я бросился в хранилище! А денег там нет!

Нет сил моих больше – молю! Найдите подлецов! Я все уж театры оббегал, всех актеришек пересмотрел – нет никого! Ах, если бы хотя одного поймать за шкирку! – Мистер Дюпс тяжело вздохнул, качая головой. – Не понимаю, за что же такое наказание самому безгрешному на свете человеку!

– Мы сделаем все, что в наших силах, – сказал страж закона, – продолжайте, важно каждое ваше слово.

Служитель порядка еще долго слушал проповедь бедного банкира, а где-то на дне ящика стола игриво поблескивал монокль.