Бал с сюрпризом

- 1 -

К ночи Эшентаун засыпало снегом. Улицы и подворотни, припудренные белым, приобрели обманчиво мирный вид. Однако Нед Уолтер был опытным сыщиком, поэтому прислушивался к каждому шороху и смотрел во все глаза, прежде чем свернуть в очередной переулок. Неосторожного человека здесь по ночам подстерегала масса сюрпризов.

Фокс, дышавший ему в спину, глухо выругался:

— Не там ищем. Только зря прогулялись!

«Ищейки» облегченно вздохнули, когда вышли на Товерский мост, отделявший трущобы на южном берегу Тессы от широких улиц Сити и Эбби-Гарденс. В отличие от слепых переулков Кречи, больше похожих на кротовые норы, город на другой стороне реки распахивался перед зрителем, точно строгий портрет, написанный углем: ровные белые линии улиц контрастировали с черными контурами домов. Вокруг стало светлее, когда начали появляться фонари. Их огни, окруженные дымчатым ореолом, напоминали об уютном пламени камина. Уолтер ускорил шаг.

— Помяни моё слово, Гастролёр — это не тот зверь, который будет рыскать по кабакам! — настойчиво бубнил Фокс.

Недавно город потрясли несколько ловких краж. На прошлой неделе слух о них дошёл до городского магистрата, после чего Тревор отправил своих сыщиков прогуляться по злачным местам, чтобы выяснить, что болтают их завсегдатаи об удачливом новичке. Как выяснилось, ничего.

— Главное, дома-то какие выбирает! Сначала — кража у Бромфортов, через неделю — у Рэндалов. И это только те, о которых мы знаем! Люди не спешат сообщать о таком в магистрат. Боятся позора, огласки… Насколько я понял, Гастролёр действует по одной схеме: в чьём-то доме проходит приём, а на другой день выясняется, что один из гостей лишился какой-нибудь ценности.

Нед вздохнул:

— Может, он действительно из образованных. Чей-нибудь секретарь, нечистый на руку, например. Или гувернантка. Никто не замечает гувернанток. Но у Тревора была своя версия, и мы обязаны были её проверить.

— Только время зря потеряли, — проворчал Фокс. — Поди, этот Гастролёр сегодня опять что-нибудь спёр! Сейчас же праздники, так что балы с приёмами идут почти каждый день. Лучше бы нам не по трущобам, а по богатым гостиным пошарить, только рылом не вышли. Вот если бы Энни…

Уолтер метнул на него предостерегающий взгляд:

— Забудь. Если ты хоть заикнёшься о том, чтобы привлечь к делу Энни, лорд Кеннет свернёт тебе шею, а Тревор ему ещё и поможет.

Трудно было привыкнуть, что их бывшая коллега Энни Фишер неожиданно превратилась в светскую даму, выйдя замуж за Кеннета Фонтероя. Эта свадьба наделала в городе много шума. Лорд Кеннет считался у светских матрон завидной, но, увы, неуловимой добычей. Он годами избегал их ловушек, а потом вдруг взял и женился на никому не известной девушке из провинции, из дальнего Кэреска. «Не иначе, околдовали!» — шептались в гостиных. Помня о древних магических традициях этого графства, кое-кто намекал, что сама королева фэйри сосватала лорду Кеннету эту странную бледную провинциалку с жёсткими зелёными глазами.

Только бывшие коллеги Энни знали, насколько это предположение было близко к истине.

Не удивительно, что дамы Эшентауна поначалу отнеслись к Энни недружелюбно — как к захватчице, которая под покровом ночи прокралась в их лагерь и сбежала с самой жирной овцой. Впрочем, новая леди Фонтерой, с её живым характером и обаянием, могла освоиться где угодно и быстро завела друзей. Бал, который она собиралась дать в особняке на Гросвен-стрит, обещал быть великолепным.

— У них скоро состоится приём, — намекнул Фокс, продолжая искушать напарника.

— Интересно, откуда такая осведомлённость? И нечего лыбиться! Энни мы использовать всё равно не будем, заруби это себе на носу.

Фокс был настолько плотно интегрирован в городское сообщество, что, казалось, узнавал о всех событиях ещё до того, как они успевали произойти. Он важно прищурился:

— Я знаю не только это. Например, интуиция мне подсказывает, что у тебя в доме Фонтероев имеется свой интерес. И сейчас ты злишься на меня вовсе не из-за Энни!

Уолтер не мог этого отрицать. Не далее как вчера упомянутый «интерес» выставил его за дверь вместе с обручальным кольцом. Уже в третий раз. Агата Доусон раньше служила горничной в доме лорда Кеннета, пока год назад её не вынудили совершить преступление, чуть не погубившее её хозяина. Несмотря на это, для Неда Уолтера она все равно оставалась самой чудесной девушкой в мире.

— Я сказал — нет, — отрезал Уолтер. — А мою личную жизнь советую оставить в покое!

- 2 -

В семь часов Кеннет Фонтерой вернулся из клуба с намерением провести тихий, уютный вечер дома. С некоторых пор домашние вечера приобрели для него особую прелесть. Правда, светские развлечения оставляли им с Энни мало возможностей для этого. «Вот он, недостаток столичной жизни! — с иронией подумал Кеннет. — Родную жену видишь только по утрам, да и то урывками!»

На крыльцо он взбежал так быстро, будто отсутствовал как минимум год. Не терпелось её увидеть. Рядом с Энни всё становилось другим, и он чувствовал нечто такое, о чём даже не знал, что его сердце на это способно. Пройдя через анфиладу парадных комнат, Кеннет наконец отыскал жену в маленьком салоне в задней части дома. Яркое пламя камина бросало оранжевые отблески на полированную мебель. За окном падал снег. На столе лежали какие-то списки и счета — вероятно, Энни планировала закупки для предстоящего бала. Сейчас она стояла у окна, любуясь тишиной заснеженной тёмной улицы.

Кеннет, подойдя сзади, положил ей руки на плечи:

— Скажи, ты действительно счастлива со мной?

Этот вопрос всерьёз его беспокоил. Казалось, Энни была рада обустроиться в Эшентауне: она увлечённо обновляла комнаты, спорила с Батлером, их незаменимым дворецким, писала записки подругам и посещала театры, но за всем этим чувствовалось постоянное ежеминутное усилие. Иногда он думал: может, зря они не остались в графстве Думанон, в старом замке лорда Уэсли... Даже несмотря на опасность, исходившую от королевы фэйри.

Энни обернулась с улыбкой. Пламя камина озаряло контур её щеки и дарило её волосам мягкое золотое сияние. Кеннет, как всегда, потерялся в её огромных блестящих глазах. Это нежное лицо каждый раз заново ошеломляло его, и вместе с тем казалось таким знакомым, будто он смутно помнил его с самого детства.

— Ты ещё спрашиваешь? — удивлённо выдохнула она.

— К местному обществу сложно привыкнуть.

— Мне хорошо там, где ты.

Он обнял её и крепко прижал к себе, вдохнув запах её волос. Их губы встретились. Кеннет отбросил мысль, что в комнату мог заглянуть Батлер или кто-то из слуг. Никого больше не было – во всем мире остались только они. Время летело мимо. Пламя в камине успело померкнуть, прежде чем он спохватился, что хотел кое-что обсудить.

— Мне казалось, что тебя что-то тревожит.

Между её бровей пролегла маленькая морщинка.

— Дело в Агате. Она опять весь день плакала. Не понимаю их с Недом! Они оба любят друг друга — и оба несчастны!

Кеннет знал, о ком она говорит. Агата Доусон давно работала в его доме и была первой, с кем Энни познакомилась, когда явилась сюда вести расследование. Между девушками сразу завязались дружеские отношения. А потом выяснилось, что Агата вела двойную игру. Кеннет не держал на неё зла, хотя по её милости ему пришлось пережить несколько неприятных моментов. С другой стороны, если бы не её дурацкая выходка, то они с Энни могли бы даже не встретиться! Это с лихвой искупало всё остальное.

Когда дело с амулетом было раскрыто, он посчитал, что Агате было бы неприятно оставаться в его доме, поэтому предложил ей на выбор: либо хорошее место подальше от Эшентауна, либо небольшая сумма денег, достаточная, чтобы обрести независимость. Учитывая её решительный характер и предприимчивость, из неё вышла бы неплохая лавочница, например. Вместо этого девушка, горестно ссутулившись, попросила разрешить ей остаться у них. Кеннет удивился, но, посмотрев на её удручённое лицо, молча кивнул и больше не совался со своей благотворительностью.

— Не пойму, что им мешает? — хмурилась Энни.

Кеннет, хмыкнув, присел к столу.

— Думаю, гордость. Агата — очень гордая девушка. Даже если Нед простил её за предательство, ей сложно это принять. Трудно жить с мыслью, что она должна быть вечно ему благодарна. На мой взгляд, она не относится к такому «благодарному» типу людей.

— Может быть, ты и прав. Да, конечно, ты прав! Ей хотелось бы как-нибудь сравнять счёт. Вот если бы она могла сделать для Неда что-нибудь такое… особенное!

Сцепив пальцы, Энни прошлась по комнате. Кеннет наблюдал за ней с растущим беспокойством, а затем придвинул к себе графин с вином. Этот решительный блеск в зелёных глазах жены был ему хорошо знаком. Он означал, что она обдумывает новую авантюру, которая неизбежно навлечёт опасность на неё — а заодно и на остальных, кто попадёт под раздачу.

Развернувшись, Энни улыбнулась ему, сияя от вдохновения:

— Я знаю, как им помочь! Я приглашу к нам на бал Гастролёра!

Недрогнувшей рукой Кеннет плеснул в бокал немного вина и выпил залпом.

— Прекрасная идея.

— Правда?

— Конечно. Оживить наш первый семейный приём, пригласив на него неуловимого жулика, — это именно то, что нужно!

Энни не уловила сарказма.

— Неуловимого? Ха! Да я давно его вычислила! И Фокс с Недом смогли бы, если бы их мозговой трест тратил меньше времени на взаимные препирательства.

Кеннет невольно заулыбался:

— Мне нравится, когда ты выражаешься, как Энни Фишер.

— Ты только подумай! Если Агата поможет разоблачить преступника, а Нед это увидит… Ты ведь позволишь пригласить к нам ещё и Неда Уолтера?

— Как раз его я буду очень рад видеть, — искренне сказал Кеннет. Если кто-то и мог удержать Энни от безумных выходок, то именно Нед. Кроме того, лорд Фонтерой считал его одним из самых достойных молодых людей. У Неда был единственный недостаток — ему катастрофически не везло с девушками.

— Тогда у нас точно всё получится!

Кеннет отсалютовал ей бокалом:

— Уверен, что это будет великолепно.

Засмеявшись и быстро поцеловав его куда-то в ухо, Энни упорхнула к себе за карточками для приглашений, а Кеннет отправился к дворецкому Батлеру, чтобы предупредить его о возможных осложнениях. Кто угодно сообразил бы, что предстоящий бал не обещал беспечного веселья. Насколько он помнил, ни один из блестящих планов Энни никогда не воплощался в том виде, в котором был изначально задуман.

Проходя через тёмную гостиную, освещённую лишь пламенем камина, он вдруг подумал, что мог бы воспользоваться своим правом и запретить ей подобные эскапады. В конце концов, она больше не сыщица. Леди Фонтерой не пристало гоняться за преступниками!

В окна проникал холодный, голубовато-лимонный свет. Кеннет резко задёрнул штору. Снегопад кончился, и луна, откинув облачную вуаль, ненадолго показала своё бледное обманчивое лицо. Её облик напомнил ему о Мейвел, грозной и прекрасной королеве фэйри, от которой они лишь чудом смогли ускользнуть.

Нет уж, пусть Энни ловит жуликов, сватает подруг, пусть занимается чем угодно, если это заглушит в ней ту, другую тоску! Потому что, однажды побывав на Той Стороне, ты уже никогда её не забудешь…

«Кроме того, это так раскрепощает — быть женатым на женщине, которая совершенно не поклоняется традициям!» — весело подумал Кеннет.

После их возвращения из холмов прошло больше полугода, но он до сих пор ловил себя на ощущении, что постоянно чувствует где-то рядом присутствие Мейвел, её недоброе пристальное внимание и отголоски её волшебства. Он до сих пор боялся оставлять Энни одну. Ему было спокойнее, когда её окружали другие люди, поэтому он был рад, что ей удалось завести друзей. Для могущественной волшебницы вроде Мейвел дверью в мир людей могло стать всё, что угодно: пламя камина, солнечный квадрат на полу, радуга в фонтане или нежная мелодия, которая растревожит вам душу…

«Фейри не всесильны», — успокаивал он себя. Однако близился Йоль, а в эту ночь им многое было позволено. Мейвел считала их с Энни своими игрушками и была достаточно злопамятна, чтобы попытаться вернуть их или хотя бы убить.

- 3 -

За два дня до бала дом на Гросвен-стрит превратился в кипучий муравейник, где с утра до вечера велись работы. На задний двор то и дело заезжали повозки торговцев, гремя колёсами. Бегали туда-сюда бесчисленные посыльные. Батлер руководил подготовкой к торжеству, словно опытный дирижёр. Слуги редко осмеливались беспокоить хозяйку, полагая, что леди Фонтерой вместе с её кухаркой, миссис Бонс, обсуждают изысканное меню для праздничного ужина.

На самом деле Энни была занята с Агатой.

— А ловушку для вора мы устроим вот здесь, — говорила она, открывая дверь в небольшую комнату рядом с бальной залой. — У этой гостиной есть вторая дверь, выходящая в коридор. Идеально для вора! Отсюда можно в любой момент незаметно покинуть дом.

— И в самом деле, — удивилась Агата. — Мне бы и в голову не пришло! Не удивительно, что мистер Тревор вас так ценил. Вы как будто заранее предугадываете, что делал бы жулик, если бы попал сюда.

Энии пожала плечами:

— На самом деле этот Гастролёр не такой уж волшебник. Нет ничего сложного в том, чтобы на музыкальном вечере сесть позади джентльмена и выудить что-нибудь у него из кармана, например, табакерку. Или поддержать даму, которой стало плохо от духоты, а заодно отцепить брошку от её платья. Я и сама могла бы такое проделать!

Агата шокированно моргнула. Осекшись на полуслове, Энни мысленно посоветовала себе заткнуться. Повезло ей, что Агата ничего не знает о её жизни до работы у мистера Тревора! Когда-то она была одной из самых ловких воришек в Кречи. И только доброта Тревора и других «ищеек» спасла её от тюрьмы и печального завершения воровской карьеры на «табренском дереве»(*).

— Но вы точно уверены, что знаете, кто этот человек?

Энни кивнула:

— Я думаю, что это фокусник, мистер Смейл. Я специально узнавала: оказалось, что его приглашали на каждый приём, где случались кражи.

— Может, нам лучше просто предупредить мистера Тревора?

«Но тогда ты ничем не сумеешь помочь своему Неду, глупышка!» — подумала Энни, однако вслух сказала другое.

— Не можем же мы голословно обвинить человека. Нужны доказательства. Вдруг он всё-таки невиновен? Если им заинтересуется мистер Тревор, его репутация будет погублена, и его больше не пустят ни в один приличный дом! Короче, ты хочешь помочь Уолтеру или нет?

— Конечно, хочу!

— Тогда вот что: во время приёма ты будешь здесь, в этой комнате.

— Я?! А как же гости?

— Да чем они помешают? Никто из них не знает тебя в лицо. Представишься моей родственницей, какой-нибудь дальней кузиной. Помнишь, я один раз так делала?

От неожиданности Агата начала заикаться:

— Но… я не осмелюсь обременить вас, мадам, такой неподходящей роднёй!

— Поверь, обо мне и не такое судачат, — хладнокровно сказала Энни. — Никто даже не удивится. Ты, главное, помалкивай и улыбайся. И не забывай присматривать за гостями. Думаю, Смейл… то есть вор не рискнёт остаться до конца бала. Это слишком опасно. Вдруг пропажу заметят? Нет, он постарается смыться раньше. Давай подумаем, как он будет действовать? В доме полно гостей, всюду снуют лакеи… Ему нужно скрыться, не привлекая внимания. Вдруг он видит смежную комнату, тихую и спокойную, у которой есть вторая дверь в коридор. Он бросается сюда, думая, что он в безопасности… и тут встречает тебя!

Пальцы Агаты нервно сжались в кулаки.

— Не волнуйся, мистер Смейл совсем не атлет, — ободряюще улыбнулась ей Энни. — Он даже ниже тебя ростом. Ты скрутишь его в два счёта.

— Конечно, мадам, но все эти блестящие дамы и джентльмены… они будут показывать на меня пальцами и смеяться… я просто не смогу!

Похоже, Агата больше боялась не преступника, а неминуемого позора перед гостями. Энни, лучше знакомая с нравами светского общества, только махнула рукой.

— Брось, на таких приёмах все заняты только собой! Они тебя и не заметят. Зато ты будешь видеть всех.

(прим.*: в неблагополучном районе, где выросла Энни, «табренским деревом» называли виселицу).

- 4 -

Наконец, настал вечер бала. Часть улицы заранее освободили, чтобы экипажи могли подъехать к самому дому. Парадный подъезд в доме лорда Фонтероя весь сиял, словно украшенный свечами пирог.

Энни встречала гостей вместе с мужем, стоя на верхней площадке лестницы. Благодаря популярности Фонтероя и светскому любопытству, падкому на всё необычное, гостей собралось прилично — больше двухсот человек. Вскоре у Энни начало рябить в глазах от парадных сюртуков, нарядных жилетов, шёлковых и атласных платьев, улыбок и умопомрачительных драгоценностей. Кеннет приветливо всем кивал. Энни, стоя рядом в платье из бирюзового газа на атласном чехле, была сама не своя от тревоги, но старалась не подавать виду. Улыбаясь каждому новому лицу, она думала, какое широкое поле деятельности они предоставили Гастролёру и тихо надеялась, что гости, почтившие своим присутствием их праздник, сумеют сохранить своё имущество при себе.

Парадную залу постепенно заполняли шумные разговоры и приветственные речи. Оркестр наигрывал изысканную мелодию. Энни обрадовалась, когда к ней подбежала её подруга, Селия Виверхэм. Девушка пришла вместе с матерью. Её старшая сестра, Селина, не смогла присутствовать на балу из-за болезни. Все жалели Селину, но вместе с тем облегчённо вздыхали, что её нездоровье избавило их от присутствия мистера Меллинга, её супруга. Он увлекался поэзией и никогда не упускал случая продекламировать что-нибудь возвышенное, минут на двадцать. Люди, близко знавшие Меллинга, всеми силами старались избегать его творческих порывов.

— Мама нипочём не оставила бы Селину одну, — болтала Селия, как всегда, исполненная жизнерадостности, — но в последнее время она что-то часто стала заговаривать о мистере Хендсли, намекая мне на его достоинства вроде прекрасного поместья и солидного годового дохода… Это подозрительно!

Проследив за взглядом подруги, Энни увидела коренастого молодого человека, который явно скучал в компании других джентльменов. Селия скривилась:

— Мы поговорили с ним один раз, и это было ужасно. Он может целыми часами говорить об охоте, ружьях или своих собаках, а я в этом совершенно не разбираюсь!

— Думаю, он более выигрышно смотрелся бы в своей естественной среде обитания — где-нибудь в загородном доме, — согласилась Энни. — Но, может, один-два танца с ним изменят твоё мнение в лучшую сторону?

— Вот уж нет! — смешливо фыркнула Селия. — На медведей лучше охотиться в лесу, а не в бальном зале!

Тем временем Кеннета взял в оборот лорд Пенвик, бесцеремонно оттеснив его от других гостей. Забыв, что на танцевальном вечере не принято обсуждать деловые вопросы, он насел на лорда Фонтероя с предложением о военных займах, которое должно было обсуждаться на следующем заседании.

— Главное, кому поручить доклад? — вопрошал Пенвик. — Только не Кервуду, умоляю вас! Он же сущий дипломатический младенец!

— Да-да, я обязательно уточню этот момент, — рассеянно сказал Кеннет, думая в это время, что нужно бы поручить Батлеру уделить особое внимание леди Брекнелл. Эта дама обладала в обществе большим авторитетом, а её ядовитого языка побаивались даже самые записные острословы. Её визиты к соседям больше напоминали высадку карательного десанта.

Он слегка успокоился, когда заметил, что его жена сама занялась капризной гостьей. У Энни, при всей её непредсказуемости, хватало смелости, чтобы парировать любую остроту, и вместе с тем она умела делать это тактично. Леди Брекнелл выглядела довольной.

На самом деле Энни она даже нравилась, несмотря на её покровительственный тон. Все дебютантки дрожали перед этой властной дамой, которая вела себя так, будто у неё одной был доступ к колодцу мудрости, куда другим никогда не забросить своё ведро. Однако сегодня леди Брекнелл была настроена добродушно.

— Позвольте представить вам миссис Чарсли, мою подругу, — произнесла она, здороваясь с хозяйкой.

Её сопровождала молодая женщина с изящными манерами, живыми черными глазами и решительным подбородком. Энни подарила ей очередную улыбку. Миссис Чарсли казалась приятной дамой, и к тому же, Энни была заранее благодарна любой гостье, которая возьмёт на себя неблагодарный труд развлекать леди Брекнелл. Сама она в начале вечера могла уделить каждому гостю не больше нескольких минут.

Не успела она отойти от обеих дам, как её остановил мистер Фостер, волновавшийся, состоится ли партия в вист. Энни заверила его, что столы уже приготовлены в угловой гостиной. Потом до её ушей долетел обрывок разговора между желчной леди Батгейт и её тридцатилетним племянником, которому тётка давно мечтала подыскать подходящую партию:

— …Мы вообще-то говорили о твоей женитьбе!

— Это вы говорили о ней, тётушка. Я пытался сменить тему.

Как тут не вспомнить насмешницу Селию! Что поделаешь, почти все светские мероприятия в Эшентауне больше смахивали на матримониальные охотничьи вылазки. Энни до сих пор не могла к этому привыкнуть. Почему бы людям не расслабиться и просто не потанцевать в своё удовольствие?

К своим новым знакомым Энни относилась со смесью любопытства, недоумения и восхищения. Среди них особенно ценились не знания или доброта, а остроумие и ловкость в танцах. В светских гостиных как нигде умели обесценить искреннее чувство каким-нибудь интеллектуальным афоризмом. С другой стороны, здесь среди изысканного пустословия можно было встретить действительно интересных людей. Все эти развлечения были для Энни в новинку и ещё не успели наскучить.

- 5 -

На минутку покинув гостей, Энни отошла пошептаться с мнимой «кузиной»:

— Фокусник уже здесь. Ты готова?

— Вполне, — усмехнулась Агата.

Тихая маленькая гостиная казалась островком спокойствия по сравнению с бурлящей бальной залой. Поманив хозяйку подойти ближе, Агата пошарила за подушками кресла и вынула оттуда небольшую, но увесистую сковороду.

— Надеюсь, она тебе не понадобится! — прыснула Энни.

— Может быть. Но мне так спокойнее.

Энни украдкой показала ей мистера Смейла.

— Вон он стоит, вон там, видишь? — шепнула она. — Тот невысокий человек в коричневом сюртуке, рядом с мистером Фостером.

На вид фокуснику было лет тридцать пять. Он скромно жался к группе гостей, не решаясь принять участие в разговоре, и был совсем не похож на самоуверенного Гастролёра.

— К сожалению, мне нельзя отлучаться надолго, — вздохнула Энни. — Смотри, не спускай с него глаз!

Поприветствовав фокусника, она передала его в надёжные руки Батлера, заправлявшего всеми делами. Долг хозяйки требовал от неё следить за гостями, чтобы никто не чувствовал себя покинутым, но когда среди чужих глянцевых улыбок вдруг мелькнуло лицо Уолтера, все заботы вылетели у неё из головы. Нед всё-таки сумел вырваться и приехать!

Энни Фишер на её месте завизжала бы от радости и повисла у друга на шее. Увы, леди Фонтерой не могла позволить себе такую дикую выходку. У неё задрожал подбородок от смеха, когда она представила, как отреагировали бы гости на подобное поведение.

— Мистер Уолтер! — приветствовала она молодого сыщика.

Они церемонно раскланялись, но их глаза просияли навстречу друг другу, и Уолтер широко улыбнулся — не её чопорному приветствию, а этому внутреннему свету. Их слишком многое связывало, и даже новое положение Энни не могло этого изменить. Они вместе выслеживали всяких негодяев в трущобах Кречи, мёрзли в засаде, получали выволочки у начальства и мучительно сочиняли отчёты. Такую дружбу не могли разрушить никакие светские условности!

— Такой чудесный праздник! Рад за тебя, — сказал он. — Я вижу, ты пригласила фокусника? Готов поспорить, что это была твоя идея, а не лорда Кеннета!

— Ты очень проницателен, — ответила Энни, беря его под руку.

— В чём ты его подозреваешь?

— При чём тут это? — с наигранным возмущением спросила она. — По-твоему, я не могу пригласить человека просто так, без задней мысли?

— Уж со мной можешь не хитрить! Я же вижу, как ты следишь за ним своим ястребиным взглядом!

— Что, так заметно? Вот, чёрт! Спасибо, что предупредил. Я буду аккуратнее.

Нед покачал головой:

— Если ты думаешь, что он и есть Гастролёр, то ошибаешься. Мы его проверяли.

— Правда? Когда?

Он усмехнулся её наивности.

— Думаешь, мы упустили бы тот факт, что он присутствовал на всех вечеринках, во время которых случались кражи? Двое наших агентов, прикинувшись бродягами, подстерегли его однажды после бала и обыскали. При нём ничего не было. А наутро стало известно, что в тот вечер пропало ожерелье.

— Может, он просто очень ловкий вор!

— Может быть. Но боюсь, что ты нацелилась не на того человека.

Всех позвали на ужин, и Нед Уолтер галантно предложил руку хозяйке, чтобы проводить её в столовую. Праздничный стол весь искрился, точно свежий сугроб. Блюда, над которыми миссис Бонс с помощницами колдовали целых два дня, были выше всяких похвал. Гости оживились, повеселели. Потекли разговоры. Энни с Кеннетом были заняты наперебой.

После ужина заиграли котильон, и в бальной зале началось самое веселье. Один раз Энни даже удалось потанцевать с мужем, хотя большую часть вечера им обоим пришлось провести с другими гостями. Кроме того, нужно было приглядывать за фокусником, что бы Нед там ни говорил. Мистер Смейл делал всё, что полагалось ему по профессии: доставал в изобилии шёлковые платки из огромного черного цилиндра, жонглировал шариками и даже вознамерился проглотить бутафорскую серебряную шпагу, но испуганные возгласы дам отговорили его от этой затеи. Впрочем, Энни не увидела, чем кончился их спор. Ей мешали чужие затылки.

Она надеялась, что Агата окажется более глазастой.

В какой-то момент Кеннет оказался рядом, крепко сжал её пальцы:

— Не волнуйся, Батлер за всем присмотрит. Давай попробуем просто получить удовольствие от этого вечера!

Энни, пытавшаяся уследить за всем сразу, не видела его лица, однако слышала его слова и хрупкую нежность, стоявшую за ними. Она улыбнулась:

— То же самое ты сказал мне на нашем первом балу. Помнишь?

— Мне хотелось хоть ненадолго отвлечь тебя от тревог.

— Тебе это удалось, — призналась она.

— Тогда или сейчас?

Они засмеялись, и у Энни в груди потеплело от этого смеха.

— Ещё один танец был бы сейчас очень кстати…

На минуту ей захотелось, чтобы в зале, кроме них, остались одни музыканты, и они с Кеннетом могли бы танцевать один вальс за другим. Её внимание отвлекла любопытная луна, выглядывавшая из-за поднятых штор. Кеннет, тоже бросив взгляд в окно, почему-то нахмурился.

— Извини, я оставлю тебя ненадолго. Распоряжусь, чтобы закрыли шторы.

— Хорошо, — согласилась Энни, слегка разочарованная. — Мне тоже нужно уделить внимание леди Брекнелл. Иначе не видать нам успеха в свете!

Ей не пришлось долго разыскивать старую леди, так как она сама появилась под руку с миссис Батгейт, своей закадычной подругой.

— Очень жаль, что приходится вас беспокоить, — начала леди Брекнелл, — но со мной произошла неприятность. Мой браслет… он исчез!

— А я говорила, говорила, что совсем недавно был похожий случай в доме Рэндалов! — зачастила миссис Батгейт. Её маленькие глазки так и блестели в предвкушении скандала.

«Чтоб тебе, старой сплетнице!» — рассердилась про себя Энни.

— Когда вы заметили, что он пропал?

Из рассказа леди Брекнелл выяснилось, что они с подругой сидели в креслах под пальмой, довольно далеко от того места, где мистер Смейл поражал публику своими фокусами. К этому времени фокусник уже закончил своё представление и исчез.

«Удивительно, как быстро он испарился! — насторожилась Энни. — Ладно. Сейчас главное — успокоить старую даму».

Она постаралась, чтобы её голос звучал невозмутимо, хотя внутри у неё всё кипело.

— Не волнуйтесь. Может, браслет закатился под кресло? Я сейчас позову лакея, и мы всё уладим.

«Ну Смейл, ну паршивец! — думала она, вне себя от гнева. — Надеюсь, что Агата сумела его проучить!»

Быстрым шагом она направилась в сторону смежной гостиной. При этом она не забывала улыбаться, хотя подозревала, что вместо приветливости её лицо излучало угрозу. Эх, попадись ей сейчас в руки та сковородка! На полпути к цели её деликатно остановил один из лакеев. Вид у него был очень растерянный.

— Мадам, там кое-что случилось в библиотеке. Несчастье с мистером Смейлом.

— Что? — вскинулась Энни.

— Боюсь, на него напали.

— Что значит — напали? Кто?!

Она почувствовала себя сбитой с толку. Лакей показал в сторону библиотеки. Развернувшись, Энни бросилась за ним следом.

- 6 -

Небольшую комнату, полную книг, освещал только скудный огонь камина. У дверей маялся второй лакей, чьей обязанностью было отваживать любопытных гостей. При виде хозяйки на его лице проступило облегчение. Энни быстро вошла внутрь и после ярко освещенной бальной залы на мгновение почувствовала себя ослепшей. Она еле удержалась от испуганного возгласа, когда перед камином зашевелилась какая-то тёмная масса. Мистер Смейл лежал там, весь опутанный верёвками, словно гигантская гусеница. Энни окончательно перестала что-либо понимать. Если Смейл — не преступник, то кто тогда вор? Неужели Нед был прав, а она ошибалась?

— Почему вы его сразу не развязали? — напустилась она на лакея. — Хотя подождите, я лучше сама. А вы приведите сюда Уолтера. И принесите свечи! — крикнула она вдогонку. Затем обернулась к пострадавшему:

— Кто это сделал?

— Клянусь Юпитером, я не видел! — воскликнул фокусник и даже пожал плечами, что в его положении было непросто. — Я заглянул сюда из любопытства — люблю книги, знаете ли — и почти сразу получил по затылку. Наверное, в комнате кто-то прятался! Не знаю, сколько времени я тут провалялся. А когда очнулся, то стал звать на помощь.

«Однако! — подумала Энни. — Удар по затылку! Раньше Гастролёр не позволял себе таких выходок».

— Потерпите минутку. Сейчас принесут свет, и мы вас распутаем.

Прогоревший камин почти не давал света, но Энни решила попробовать хотя бы ослабить узлы. Поворошив угли, она подсела к несчастному фокуснику… и медленно выпрямилась. Ах он, паршивец! Жертва нападения, значит? Сейчас она ему ещё добавит!

Мистер Смейл заёрзал, почувствовав себя неуютно под её жёстким взглядом.

— Думаю, вам самому не составит труда освободиться, — сказала Энни ледяным тоном.

Ей был знаком этот трюк. Мистер Смейл только делал вид, что был связан. На самом деле все узлы можно было легко сбросить одним движением. Когда-то в Кречи её опекун, старый мошенник, тоже проворачивал подобные штуки.

Выбежав за дверь, она приказала лакею:

— Никого сюда не впускайте, а главное — не упустите этого гада! То есть, фокусника, я хотела сказать.

Лакей от удивления замер на месте, но Энни уже про него забыла. Скорее к Агате! Самое страшное, если преступник сумел-таки их обхитрить!

В бальной зале, полной хрустального блеска, гремела музыка. Праздник был в самом разгаре. Энни предстояло нелёгкое дело: быстро пересечь помещение, не мешая танцующим парам и не позволяя втянуть себя в разговор. Она двигалась сквозь толпу как челнок по ткани, чувствуя, что у неё немеют скулы от застывшей улыбки.

Вдруг откуда-то вынырнул Нед. Одного взгляда на бывшую напарницу ему хватило, чтобы понять, что дело неладно.

— Энни? Ты меня искала?

— Помнишь дилижанс в Кэреске? — бросила она на ходу.

Он понял её с полуслова:

— Значит, сообщник?

Среди их прошлых дел уже была подобная кража, когда один вор ловко отвлекал подозрения от другого.

— Да, мистер Смейл всё-таки в деле. Он пытался отвлечь на себя внимание, имитировав нападение в библиотеке.

— Так. А кто тогда Гастролёр?

— Сейчас выясним.

Дверь комнаты, которую сторожила Агата, была уже близко. Энни вошла первой — и в этот момент её словно отрезало от бала, как будто он отдалился за сотню миль. Воздух здесь искрился и гудел от магии. По стенам скользили ожившие тени. Кресла и каминная полка покрылись серебристой пыльцой, похожей на изморозь. Казалось, что мир замедлился и вместе с тем обрёл стеклянную ясность…

В комнате находились двое. Возле кресла стояла Агата, намертво вцепившись в свою верную сковородку. А в другом углу, ощерившись, замерла Мейвел. Энни сразу её узнала, хотя ещё никогда, никогда не видела королеву такой.

До этого дня они встречались с Мейвел три раза — и каждый раз она была так ослепительно хороша, что определение «красивая» применительно к ней казалось просто ничтожным. Не было таких слов, чтобы описать её красоту! Любые эпитеты здесь оказывались бессильны.

Но сейчас перед Энни предстала другая Мейвел — не прекрасная королева фэйри, а обозлённая потусторонняя сущность, в которой не осталось ничего человеческого. Это был сгусток тьмы, сгорбившийся в углу комнаты. Он излучал тяжёлую злобу. Посмотреть в его сторону было всё равно что встретиться взглядом с собственной смертью.

А Нед, как нарочно, застрял где-то в зале! Да и что он мог сделать?

Мейвел оскалилась. Её зубы… или, вернее сказать, клыки жадно сверкнули. Энни показалось, что у неё внутри всё смёрзлось от страха. С её губ нечаянно сорвалось одно слово.

- 7 -

Не очень-то весело сидеть в засаде, когда все веселятся! Пока прибывающие гости приветствовали друг друга, Агата, отдёрнув штору, уныло смотрела на заснеженный зимний пейзаж. Потом, когда появился Смейл, она добросовестно за ним следила, хотя её внимание часто отвлекал Нед Уолтер. Как ему идёт этот синий сюртук! И какие у него благородные черты лица, как свободно он держится в обществе… даже слишком свободно, если подумать.

Довольно быстро Агата заметила, что не она одна находила молодого сыщика привлекательным. Миссис Чарсли, миловидная чернявая дама, которой покровительствовала леди Брекнелл, то и дело строила ему глазки и норовила оказаться неподалёку. Нед даже вынужден был пригласить её танцевать.

Подавив вспышку внезапной ревности, Агата снова удалилась в её убежище и задумчиво посмотрела на кресло, скрывавшее под подушками крепкую сковородку. Как бы не пришлось пустить её в ход раньше времени! Она поспешно стёрла с лица сердитую гримасу, когда в комнату впорхнули две дебютантки, чтобы поправить друг другу ленты на платьях. Слушать их сорочье трещание о достоинствах каких-то джентльменов, бальных книжах и оказанных знаках внимания было просто невыносимо.

Как и предсказывала Энни, на неё почти не обращали внимания. Агата была похожа на типичную бедную родственницу, уже не первой молодости, впервые в жизни оказавшуюся в столице. Гости на приёме смотрели сквозь неё, будто она была невидимкой.

«Интересно, что бы они сказали, узнав, что год назад я едва не погубила Кеннета Фонтероя и не ввергла этот дом в хаос?» — думала она с каким-то мрачным удовлетворением.

Тогда они бы точно её заметили.

За обедом она сидела на дальнем конце стола, направив всё своё внимание на то, чтобы не совершить какую-нибудь оплошность. О слежке пришлось ненадолго забыть. Ей стало немного спокойнее, когда она увидела, что Нед Уолтер и миссис Чарсли сидят слишком далеко друг от друга, чтобы они могли беседовать или флиртовать.

Агата не могла понять, почему её это так задевает. Ведь она сама решила, что не подходит Уолтеру в качестве спутницы жизни! Это он продолжал настаивать, что они предназначены друг для друга. Она же советовала ему всё забыть. Но теперь, когда его преданность вдруг испарилась, она почувствовала себя так, будто у неё землю выбили из-под ног. Словно эта миссис Чарсли отняла у неё что-то самое дорогое!

После обеда для желающих потанцевать заиграли котильон. Агате следовало присоединиться к группе пожилых дам и джентльменов, которых развлекал фокусник. И всё равно, её глаза против воли постоянно следовали за миссис Чарсли.

Она видела, как её подозвала к себе леди Брекнелл, сидевшая рядом с другой солидной дамой. Агата даже позволила себе позлорадствовать, что её сопернице тоже придётся скучать с двумя старыми сплетницами вместо того, чтобы танцевать. Впрочем, Неда всё равно не было среди танцующих. Миссис Чарсли, послушно задержавшись возле пожилых дам, что-то взволнованно говорила, прижимая красивые руки к красивой груди. Наверное, благодарила за покровительство.

Агата вздрогнула, когда зрители рядом с ней разразились громкими аплодисментами. Мистер Смейл, увешанный гирляндами цветных платков, уже раскланивался, помахивая огромным черным цилиндром.

Её кольнула совесть. Ведь Энни позвала её сюда не для развлечений! Агата снова покосилась в сторону леди Брекнелл, возле которой по-прежнему увивалась эта лицемерная миссис Чарсли. Втайне она опасалась, что к их дамской компании присоединится Уолтер. Интересно, что он думает об этой выскочке? Вдруг ему нравятся такие слащавые леди? Или его уязвленному самолюбию просто польстило её внимание? Зря она так сурово его оттолкнула...

Если бы она не следила за ними так пристально, то ничего не заметила бы. Но сейчас её взгляд невольно засёк, как миссис Чарсли быстро провела рукой по подлокотнику кресла, словно смахнув невидимую пылинку, а в следующий миг в её ладони сверкнула текучая бриллиантовая змейка и исчезла за корсажем. Агата могла поклясться, что секунду назад этот браслет украшал руку леди Брекнелл. Пожилая леди, увлеченная разговором с подругой, ничего не заметила.

«Не может быть! — ужаснулась она, не веря своим глазам. — Ну и наглость!»

Или ей всё-таки показалось?

Она уже готова была упрекнуть себя в предвзятости, но в этот момент миссис Чарсли, сказав что-то обеим дамам, деланно рассмеялась и не спеша направилась к подносам у стены, якобы для того, чтобы взять себе бокал лимонада. А потом, словно передумав, направилась в сторону пустой смежной комнаты. Агата тоже ускорила шаг, чтобы оказаться там первой. В ней проснулся хороший охотничий азарт.

Может, они с Энни и ошиблись насчёт преступника, но в остальном всё правильно рассчитали.

- 8 -

«Они приходят по кромке прибоя, по краю тени, по лунному лучу…» — вспоминал Кеннет слова Амброзиуса. Разыскав Батлера, он приказал ему, чтобы шторы везде были закрыты. Не следовало оставлять лишний шанс для фэйри, особенно в такую ночь, как эта.

Покончив с этим, он вдруг сообразил, что находится всего в двух шагах от своего кабинета. Можно было быстро просмотреть бумаги и удовлетворить любопытство мистера Пенвика, чтобы старик не мучился беспокойством целую ночь. Разумеется ни один нормальный хозяин не станет заниматься делами во время праздника, но Пенвику никакой закон был не писан. К тому же, танцы уже шли вовсю, так что от Батлера в парадной зале сейчас было больше пользы, чем от него самого.

Кеннет со свечой вошёл в кабинет и сразу почувствовал, что находится в комнате не один. Он резко обернулся. Возле камина стоял человек в жемчужно-сером сюртуке, тонкий в кости, со светлыми волосами и необычно яркими холодными глазами, похожими на чистое серебро.

Приглядевшись, Кеннет понял, что поторопился назвать этого странного гостя человеком. Конечно же, это был сид! Тот самый! Тот, кто нагло улыбался Энни в холмах и однажды даже осмелился обнять её! Кажется, его звали Эйнон. Разумеется, это было не настоящее имя, а кличка. Своего настоящего имени фэйри не откроет никогда в жизни.

— Так и знал, что увижу кого-то сегодня из вашей братии! — сказал Кеннет вместо приветствия.

Сид ответил типичной для него нагловатой ухмылкой.

— Я ещё не худший вариант, между прочим. Тебе следовало получше присматривать за своей женой.

«Что он имеет в виду?!» Злость ударила Кеннету в голову и прошлась по телу горячей волной.

— В прошлый раз мы не договорили… кое-о-чём, — сказал он со сдержанной яростью.

Мгновение они смотрели друг на друга. Потом сид небрежно повёл плечом.

— Если тебе так угодно, — насмешливо протянул он.

Он шевельнул пальцами, и в их руках, откуда ни возьмись, появились шпаги. Комната изменилась, словно кто-то притушил свет и выпустил на волю призраков. Вокруг соперников сомкнулся мыльный пузырь тишины. Кеннету некогда было проверять надёжность шпаги, так велико было его желание стереть эту нахальную ухмылку с физиономии незваного гостя. Сиду придётся проглотить свои оскорбления! Стянув сюртук, он махом отбросил стул, стоявший у него на пути.

Следующие несколько минут показали, что если Эйнон и не был существом из плоти и крови, то в фехтовании он разбирался и свою шкуру старался беречь. Все яростные атаки Кеннета были отбиты. Сид уходил от ударов как тень, уворачивался, хитрил и ни на миг не терял хладнокровия.

— У меня нет желания обременять тебя своей смертью, человек, — насмешливо бросил он, пока Кеннет пытался успокоить дыхание после первой схватки.

Всё-таки обычному человеку трудно было сравниться в выносливости с существом из холмов. Кеннет применил все известные ему уловки, чтобы заставить противника раскрыться, но каждый раз его шпага натыкалась на серию быстрых ответных ударов. На лбу у него выступил пот. Сид сделал выпад, нанеся молниеносный удар из третьей позиции. Кеннет с трудом отразил его, однако чужой клинок задел его руку. На белой рубашке выступило красное пятно. Губы Эйнона скривились в усмешке.

— Ну что, человечек?

Кеннет молча переложил шпагу в другую руку. Он понимал, что его силы не бесконечны. Значит, придётся действовать быстро. Отразив новый выпад круговым движением, он перешёл в атаку. Эйнон, подвижный, как ртуть, гибко отпрыгнул. Похоже, он умел двигаться быстрее мысли.

Вскоре левая рука Кеннета, менее привычная к шпаге, уже ныла от плеча до кисти. Дыхание сбивалось. Сид оставался невозмутимым. Его нагловатая усмешка стала ещё шире.

— Что теперь? — спросил он с издевкой. — Обернёшься драконом и спалишь меня?

Его намеки были понятны. Они говорили: «Не жалеешь, что отказался от магии? Ты отказался, потому что ненавидел и презирал её в себе. А для Энни магия так же естественна, как дыхание. И однажды это вас разлучит».

Гнев придал Кеннету новые силы. «Не дождётесь!» — сказал он вслух. Их схватка снова продолжилась, пока он, развернувшись, вдруг не заметил хрупкую фигурку в пышном платье, растерянно застывшую в дверях.

— Кеннет!

Это была Энни. Её возглас разбил злые чары, затянувшие комнату. Шпага в руке вдруг исчезла. Пошатнувшись, Кеннет схватился за край стола. Проклятый сид снова стоял у камина и улыбался, как ни в чём не бывало. Но самое странное, что его рана тоже исчезла вместе со шпагой. Будто и не было этой безумной дуэли!

Пока Кеннет изумленно разглядывал свою чистую рубашку, без единого пятнышка крови, Эйнон раскланивался с хозяйкой:

— Ты позвала меня, и я пришёл.

Энни нахмурилась:

— Я позвала тебя не для ссоры! Просто увидела Мейвел — и испугалась.

Если она сумела позвать его - значит, знала его настоящее имя. Кеннет не успел осмыслить, что это могло значить, так как его внимание отвлекла более важная новость. Он даже вздрогнул:

— Мейвел здесь?! Где? Где ты её видела?

— В доме её уже нет, — сообщила Агата, которая вошла в комнату следом за Энни. Позади них маячила квадратная фигура Уолтера.

— Боюсь, я неласково её встретила, — добавила она с усмешкой.

При этом выглядела она так необычно, что Кеннет не сразу её узнал. Голубое муслиновое платье и причёска с локонами делали её похожей на гувернантку, которой хозяева разрешили присутствовать на балу. Зачем она так нарядилась? Что происходит? И почему Нед сияет, точно начищенная гравюра? Он с подозрением покосился в сторону Энни.

— Так. Что я пропустил?

Нед по старой «ищейской» привычке отчитываться о завершённых делах ответил быстро и чётко:

— Была предпринята попытка кражи, но теперь браслет уже вернули его владелице, леди Брекнелл. Всё в порядке.

Агата изложила более подробную версию:

— Как мы и договорились с мисс Энни, я присматривала за гостями и случайно заметила, как миссис Чарсли стянула браслет. Она тут же направилась с ним в маленькую гостиную, но я успела туда чуть раньше.

— Боюсь, в миссис Чарсли тоже есть капелька крови фэйри, — пояснила Энни. — Как и во мне.

Нед Уолтер кивнул, подумав, что это отчасти объясняло её везучесть. Всего одна капля серебряной крови дарила человеку необыкновенное обаяние и артистизм, которые миссис Чарсли, к сожалению, использовала во зло.

— Думаю, она тебя вычислила, — продолжила Энни, взглянув на Неда. — Наверняка она узнала тебя и решила, что ты будешь за ней следить. Тем не менее, она не удержалась от кражи, но попросила своего сообщника устроить представление в библиотеке, чтобы отвлечь наше внимание, а сама тем временем хотела скрыться. Хорошо, что Агата её перехватила!

— Да, мы чуть было не подрались, — кивнула Агата, — но нас отвлекли. В комнате вдруг появилась ещё одна дама, причём она вошла по лунному лучу прямо сквозь закрытое окно!

— Есть у нашей Мейвел такая прискорбная привычка, — пробормотал Эйнон.

— Я… испугалась и двинула её сковородкой, — сказала Агата, смутившись.

Особенно ей почему-то было неловко перед изящным светловолосым джентльменом в сером сюртуке, который во время праздника зачем-то уединился с хозяином в кабинете. Правда, тот не казался разгневанным. Ей даже послышалось, что он усмехнулся: «Как жаль, что я этого не видел».

Скорее всего, показалось.

— А потом Мейвел превратилась в нечто настолько жуткое, — продолжала Энни, — что от страха я просто зажмурилась! В суматохе мы не заметили, как миссис Чарсли исчезла. Но до этого Агата успела изъять у неё браслет.

— Главное, что вещь удалось вернуть, — подытожил Нед.

«Главное, что вам каким-то непостижимым образом удалось прогнать Мейвел!» — с огромным облегчением подумал Кеннет.

Хотя вряд ли она испугалась переодетой горничной и её сковородки. Кто же заставил её отступить? Кеннет задумчиво посмотрел в сторону сида. Тот, не подавая виду, вместе со всеми восхищался героизмом Агаты.

— Вы оказали леди Фонтерой огромную услугу, защитив её от посягательства королевы фейри, — разглагольствовал Эйнон. — Никому не понравится, когда тебя встречают сковородкой по лбу! Уж лучше шпагой, — тихо добавил он, покосившись на хозяина дома.

Кеннет поддержал его игру:

— Дорогая Агата, вы спасли не только Энни, но и репутацию нашего дома! Мы вам очень обязаны.

— А ещё вы сохранили мою карьеру! — добавил Нед. — Если бы Тревор узнал, что я был на приёме и упустил вора, мне пришлось бы туго!

Судя по восхищенному взгляду, который он бросил на девушку, сыщик уже успел её поблагодарить, когда они были наедине. Агата скромно потупилась, но внутренне светилась от гордости.

Пока все наперебой поздравляли их с Недом, Энни растроганно взглянула на Эйнона. Уж она-то знала, что Мейвел в её боевом настроении не испугал бы и целый отряд служанок! Королева исчезла, как только почуяла, что Эйнон здесь. Их вражда была такой давней, что уже приобрела характер священной традиции, и в настоящий момент Мейвел была не готова к прямому столкновению с упрямым сидом. Так что Энни прекрасно понимала, кому обязана своим спасением. Однако больше всего её поразило, что у Эйнона хватило благородства отдать свою победу другому — тем более, человеку!

Голос Кеннета и басовитый смех Неда доносились будто издалека. На минуту у неё возникло ощущение, что они с Эйноном остались наедине. В воздухе повеяло запахом цветущего вереска.

— Наши холмы всегда ждут тебя, — шепнул он еле слышно.

— Я не вернусь.

— Кто знает.

Когда все немного пришли в себя и обернулись к камину, угол был уже пуст. Их незваный гость исчез так же тихо и незаметно, как появился.

Эпилог

Праздник закончился только под утро. Был тот короткий предрассветный час, когда весь город замирает в предвкушении нового дня и ждёт, когда на его серые стены прольётся тёплый розовый свет, а верхние окна вспыхнут и заблестят от яркого солнца.

Перед особняком Фонтероя выстроилась длинная вереница экипажей, вокруг которых суетились лакеи. Гости радушно прощались с хозяевами.

— Прекрасный вечер! — говорил лорд Пенвик другому пожилому джентльмену, с достоинством уместившись на сиденье кареты. Лакей торопливо прикрыл им ноги меховым покрывалом.

— Да, великолепный! — согласился тот. — Пусть леди Фонтерой… несколько эксцентрична, но у неё, безусловно, есть стиль.

Если бы кто-нибудь мог проникнуть взглядом сквозь сад и взглянуть на заднюю дверь особняка, то увидел бы, что там тоже происходило прощание, гораздо более нежное. Прервав поцелуй, сияющая Агата в последний раз улыбнулась Уолтеру и скрылась, пока служанки ничего не заметили. На её пальце блестело новенькое кольцо.

Карнизы и сплетенные ветви деревьев искрились от чистейшего снега. В воздухе, словно ненаписанный стих, дрожало и переливалось предчувствие волшебства. Однако люди, занятые повседневными мыслями, ничего не заметили. Просто у всех было как-то особенно хорошо на душе.

Стоя на крыльце, Энни крепче сжала руку Кеннета и шепнула:

— Загадай желание.

Её муж недоумённо приподнял бровь, но потом засмеялся, поднял её на руки и унёс в дом, проворчав «нечего тебе тут стоять на холоде».

Далеко отсюда в закрывающиеся холмы Кэреска спешно стягивалось волшебное войско Мейвел, чтобы успеть скрыться до первого луча солнца. До Имболка. До весны...