Баба Яга и Агентство Курььи Ножки"

Глава 1. Похищение в третьем омуте.

В чаще непролазной, где даже месяц боялся заглянуть, стояла избушка на курьих ножках. А в той избушке жила-была Баба Яга. Не та, что детей в печи жарила — слухи это всё, сплетни болотные. Просто характер был у неё... колючий. А тут ещё и дела пошли плохо: молодёжь в города подалась, навигаторы у всех, в лес по грибы с приложениями ходят. Заблудиться — так сразу «SOS» шлют, а не к старой Яге за помощью идут.

Сидела она как-то, кости старые грела у печи, да и думает: «Эх, пропадать мне, что ли? Столетние знания, травы целебные, ворожея я знатная... А кому нужно?»

Тут стук в ставню. Гость!

На пороге — Кикимора болотная, вся в слезах, соплях и тине.

— Бабушка Яга, помоги! — захлёбывается. — Мужа моего, Водяного, похитили! Из третьего омута! Никто не знает, что случилось. Леший следов не нашёл, Русалки только круги на воде пишут..

Яга повела единственной густой бровью:

— А что полиция лесная?

— Да они версию одну гонят: мол, ушёл, любовницу завёл, русалку молодую. А он не такой! Он у меня домосед!

Загорелся в глазах у Яги огонёк давно забытого азарта.

— Ладно, — хрипло сказала она. — Берусь. Плата — три волшебных гребня, да твоя клятва, что мой образ в интернетах больше не чернишь. Видела я свои мемы! Ох, видела!

На следующий день на дубе у развилки трёх дорог появилась вывеска, на коре выжженная:

ДЕТЕКТИВНОЕ АГЕНТСТВО

"КУРЬЬИ НОЖКИ".

РАСКОЛДУЕМ ЛЮБОЕ ДЕЛО. КОНФИДЕНЦИАЛЬНО. КАЧЕСТВО ГАРАНТИРУЕМ!

Первое дело пошло туго. Старые методы не годились. Клубок-навигатор тыкался во все стороны, видно, спутниковый сигнал глушило.

Но ум у Яги был острый, как её собственный нос. Стала она логику применять да наблюдение.

Нашла у омута следы — не лягушачьи, а странные, будто кто в ластах ходил. Собрала тину на анализ, да в старом котле заварила с чертополохом — проявилась соль морская! У Водяного перед исчезновением последним обедом были пироги с линями, а на дне остались крошки да... блестка, мелкая, театральная.

— Не русалка это, — проворчала Яга, вращая блестку в свету. — Русалки наряжаются в тину да водоросли. Это артистичное что-то.

Вышла на главную подозреваемую: Мавка-озёрница, которая в подводный театр метила, да Водяной, как заведующий омутами, гранты ей не давал. Но слишком просто было. Яга чувствовала подвох.

Поехала она в город, ступу на парковке оставила, чуть не эвакуировали. Нашла ту самую блестку в магазине театральных реквизитов. Продавщица, дева-птица Сирин, описала покупателя: мохнат был, пахнет псиной и... электроникой.

И тут Ягу осенило. Кто в лесу мохнат, зол и техникой новой помешан? Кто на Водяного за старую обиду по делёжке луга мог держать зуб? Кто бы мог подстроить всё так, чтобы вину на Мавку свалили?

Леший!!!

Не простой старый дух, а Леший-стартапер, который хотел осушенные топи под IT-парк пустить. А Водяной был главным экологом-противником.

Ночью Яга ворвалась в хай-тек берлогу Лешего. Тот Водяного в аквариуме-кадке держал, лекцию о вреде осушения болот записывал, чтоб потом глубокфейком его согласие подделать.

— Вяжись!, — сказала Яга, и помело её зашевелилось, как живое.

Дело раскрыли. Водяной к Кикиморе вернулся. Леший общественные работы получил — Wi-Fi на все лесные тропы провести.

Слава об Агентстве «Курььи Ножки» разнеслась по всему сказочному миру. Потом к Яге и люди потянулись, с делами тёмными, запутанными, где логика бессильна, а полиция только руками разводит.

Сидит теперь Баба Яга в избушке, на стене — диплом «Лучший частный детектив Заповедного Края». В ступе GPS встроила, в котле не зелье варит, а улицы анализирует. А на досуге вяжет свитер из бороды того самого Лешего. Это по решению суда, для моральной компенсации получила.

И говорит часто, попыхивая электронной сигарой, травяной сбор полезен для лёгких:

— Колдовать — это хорошо. А думать — лучше. Всякая нечисть от логики дохнет, будто от серебряной пули.

И смеётся так, что по лесу эхо катится, а избушка на курьих ножках пританцовывает от удовольствия. Новое время пришло. И Баба Яга в нём — не забытая страшилка, а главный сыщик славянских лесов.

Глава 2. Дело о пропавшем огне.

Слава — штука двойственная. С одной стороны, клиентов прибавилось. С другой — и дела пошли покруче. Не то чтобы раньше не воровали друг у друга или не обманывали, но теперь злодеи, наученные опытом Лешего, стали изощреннее. Магию с технологией мешают, следы запутывают.

Как-то утром, когда Яга переводила стрелки на настенных часах-сове, в дверь постучали. Не в ставню, а именно в дверь — уже хороший знак. Значит, клиент цивильный.

На пороге, шаркая лапкой, стоял Заяц. Не простой ушастый, а в жилетке и с планшетом под мышкой. Глаза выпучены от страха, усы вздрагивают.

— Госпожа детектив… Бабушка… Помогите. Ограбление! — выпалил он, едва переступив порог.

— Садись, говори по порядку, — Яга махнула помелом, и самовар на столе зашипел и забурлил сам собой.

— Чай с мятой успокаивает. Что украли?

— Огонь! — трагически воскликнул Заяц, хватаясь за голову. — Не простой, а напёрсточный! Из семейной реликвии!

Дело, как выяснилось, было тёмное и запутанное. Заяц-предприниматель, потомственный огородник, недавно открыл эко-ферму «Лукоморье» по выращиванию волшебных кореньев. Для бизнеса взял в долг у Кощея Бессмертного стартовый капитал. В залог оставил фамильную ценность — волшебный огонь в медном напёрстке. Огонь тот был особенный: что в его свете вырастет — то и силы удваивает. Кощей хранил напёрсток в своей сберкассе, в подземной ячейке с тридцатью тремя замками. И вот вчера, при плановой проверке, обнаружилось — ячейка пуста. Огонь исчез.

— Кощей говорит, это я подстроил, чтобы залог не отдавать! — всхлипнул Заяц.

— Грозит кабалу вечную наложить, а ферму отнять! А я даже близко не подходил! У меня алиби — на ярмарке эко- продуктов я тогда был, пол-леса меня видело!

Яга записала что-то когтем на берёсте.

—А страховка была?

—Была! В конторе «Оберег»! Но их эксперт, Кикимора Болотная, дочка моей первой клиентки, между прочим, говорит — признаки взлома внешние, а значит, виноват хранитель, то есть Кощей. А он, естественно, вину на меня сваливает. Замкнутый круг.

Азарт снова ёкнул где-то под рёбрами у Яги. Задача! Лабиринт, где каждый стеной упирается!

—Ладно, берусь. Плата — годовой запас твоей моркови «Супер-витамин», да три секрета от кроликов-конкурентов. Договорились?

На следующий день Яга отправилась на место преступления — в Кощееву кладовую. Подземелье освещалось тусклыми светлячками в банках. Сам Кощей, позванивая ключами на поясе, ворчал:

—Я три века коллекцию собирал, ни пылинки! А тут — раз! — и на тебе. Позор. Всю репутацию подмочили.

Яга осмотрела ячейку. Тридцать три замка — тридцать три магических и механических — висели нетронутыми. Стекла не биты, заклятья стражей не срабатывали. Но в центре, на бархатной подушке, лежал лишь холодный медный напёрсток.

—Как обнаружили-то? — спросила Яга.

—По графику. Раз в десять лет проверяю. Вчера срок вышел, — отчеканил Кощей.

Яга наклонилась, её острый нос почти коснулся пыльного пола. Пыль… Она была везде ровным слоем. Кроме одного места — под самой ячейкой лежала едва заметная, чуть более свежая крупинка. Не пыль. Яга аккуратно подцепила её длинным ногтем и понюхала.

Маковое зерно.

Странно. В подземной каменной кладовой, где столетиями хранятся золото и заклятья — сухое маковое зерно!

Следующий визит был в страховую компанию «Оберег». Кикимора-младшая, деловая и строгая в очках в рамочке из ракушек, показала отчёт.

—Внешний взлом исключён, — тыкала она лапкой в диаграммы на хрустальном шаре. — Значит, внутреннее дело. Либо Кощей недосмотрел, либо Заяц как-то хитростью провернул.

— А ты, милая, на место преступления выезжала? — хрипло поинтересовалась Яга.

—Зачем? У нас дистанционный кристально-магический анализ. Всё видно.

Яга лишь хмыкнула. Технократия. Она так же слепа, как и старое колдовство, если голову не включать.

Третьей точкой стала ферма Зайца. Грядки ровные, запах земли и магии. Сам Заяц, в соломенной шляпе, с гордостью показывал теплицы с говорящим папоротником и целебными мандрагорами. Яга внимательно наблюдала. Заяц нервничал, но не так, как виноватый. Скорее, как отчаявшийся.

И тут её взгляд упал на красивый, искусно сплетённый забор из лозы вокруг главной грядки. Работа тонкая, явно не заячья.

—Кто строил? — спросила Яга.

—Да Бобёр, местный мастер. Он же мне и новый амбар ставил. Золотые руки!

Мысль в голове у Яги начала обретать форму. Маковое зерно. Бобёр. Страховка. Она вспомнила старую присказку: «Сонный, как после макового молочка» и ещё более старую байку про бобров, что могут прогрызть что угодно, даже камень, если подойти с умом.

— Своди меня к этому Бобру, — приказала Яга.

Бобер жил в хатке на запруде. Встретил их важно, отирая о фартук потные лапы. Мастерская пахла деревом и… сладковатым сном. На полке, среди инструментов, Яга заметила аккуратный ряд склянок. Одна, с синей этикеткой, привлекла её внимание: «Экстракт маковый. Для тонкой обработки камня. Растворяет минеральные связи. Не вдыхать».

— Интересный реагент, — прошамкала Яга, беря склянку в руки. — Для камня, говоришь? А для замков, чай, не пробовал?

Бобёр замер. Его обычная деловая важность куда-то испарилась.

—Я… я не понимаю…

— Понимаешь, — перебила Яга. — Вот что я думаю. Кто-то нанял тебя, чтобы ты не стену ломал, а тихо, без шума, проделал ход к ячейке сокровищницы снизу, из подземного русла. Ты, используя свой раствор, камень размягчил, пробрался, взял огонь, а потом всё аккуратно заделал. А маковое зерно выпало из кармана — у тебя их тут полно в мастерской, я вижу. Ты им, наверное, для крепости раствора добавляешь.

Бобёр опустил голову.

—Мне заплатили хорошо… Обещали, что никто не пострадает. Что это просто финансовая операция…

— Кто? — голос Яги стал тихим и опасным, как шорох змеи в траве.

— Кикимора… из страховой… — прошептал Бобёр. — Она сказала, что это нужно для «перераспределения активов». Что Кощей всё равно бессмертный, ему не больно будет, а Заяц разорится, и она скупит его ферму за копейки через подставного духа… А мне — процент.

Всё встало на свои места. Мотив был не в огне, а в земле и бизнесе. Кикимора-младшая, используя служебное положение, подстроила кражу так, чтобы виновными оказались и Заяц, и Кощей, а сама осталась в тени, прибрала к лапам лакомый кусок земли.

Вечером того же дня Яга устроила маленькое представление в офисе «Оберега». Когда всё было изложено, а доказательства: маковое зерно, и показания Бобра предъявлены, Кикимора-младшая пыталась всё отрицать. Но тут в дело вступил её же инструмент — хрустальный шар для дистанционного анализа. Яга, покопавшись в его настройках, нашла стёртые, но восстановимые записи переговоров Кикиморы с Бобром.

— Вот тебе и дистанционный анализ, — усмехнулась Яга. — Лучший свидетель.

Итог был справедлив. Огонь вернули Кощею. Зайцу списали долг в счёт морального ущерба. Бобра отправили на исправительные работы — восстанавливать сгоревшую в прошлом году лесную мельницу. А Кикимору-младшую… Её ждал страшный суд — суд матери. Старая Кикимора болотная, узнав о проделках дочери, устроила такой скандал, что в ближайшем омуте на неделю вода вскипела от крика.

Яга вернулась в избушку, довольная. На полке прибавилась баночка волшебной моркови. А в голове — новая заповедь для будущих сыскных поколений.

Она закурила свою электронную сигару, выпустила дымок колечком и изрекла:

— Ищешь сложную схему — проверь простую жадность. Самая прочная кладка — там, где шов маком замазан. И помни: часто тот, кто громче всех кричит «вор!», — просто хочет, чтобы на него меньше всего косо смотрели.

Избушка повертелась на месте, скрипя от удовольствия. Дело было закрыто. А в тёмном лесу уже шептались о новом, ещё более странном происшествии. Но это уже совсем другая история.

Глава 3. Дело о цифровой оборотне.

В агентство «Курьи Ножки» пришла осень, а с ней — загадочный и стыдливый клиент. Им оказался старый знакомый, Леший, но не тот, хай-тековый, а классический, дедовских кровей, в драной зипуне и с целым выводком грибов на шапке. Он топтался на пороге, переминаясь с лапы на лапу, и явно что-то недоговаривал.

— Ну, выкладывай, — прищурилась Яга, ставя на стол глиняный горшок с чем-то горячим и дымящимся. — Опять твой IT-тёзка нашумел?

—Да нет, — прошелестел Леший, глядя в пол.

— Дело… интимное. Срамное. У меня… фотографии пропадают.

—Какие ещё фотографии? — удивилась Яга. — Ты ж на лубочных картинках последний раз изображался, когда ещё берёзы молодыми были.

—Да не мои! — вспыхнул Леший. — Из нового… этого… смарт-камня! Который внук подарил! Я там пейзажики снимал: утренние туманы над трясиной, особенно живописные коряги. Для души! А они… исчезают!

Яга взяла в руки загадочный «смарт-камень». Устройство действительно напоминало гладкую гальку, но с тёмным экраном.

—И как это проявляется?

—Беру камень вечером, а там вместо моей коряги нарисован номер семь… — Леший понизил голос до шёпота, — …какая-нибудь ерунда! То я сам, но в смешной шапке с помпоном и с селфи-палкой! То моя избушка, обвешаная гирляндами, будто на Новый год! А вчера… — он аж поперхнулся, — вчера там была фотка, где я… танцую лезгинку с Кикиморой! Прям в кадре! Я ж с ней и слов-то не молвлю, она же сопливая!

Дело пахло цифровым хулиганством. Яга включила камень. На экране красовался аккаунт «Лесной_Царь_Леша» с сотней подписчиков. Последний пост: коллаж, где голова Лешего была приделана к телу фигуриста в блестящем костюме. Подпись: «Мечтаю о золоте Сочи! Ставьте лайки!».

— Хакерство, — констатировала Яга. — Кто-то взломал твой «камень» и ведёт от твоего имени позорную жизнь. Цель — не воровать, а… позлить. Осквернить репутацию. Это личная месть. У кого из лесной молодёжи хватает ума и злости на такое?

Первым делом — анализ цифрового следа. Яга, хоть и предпочитала берестяные свитки, разбиралась в сетях не хуже любого техномага. Она подключила камень к своему старому, но грозному котлу-анализатору, в который залила отвар из папоротника для ясности мысли и щепотку пыли с процессора для связи с железом.

Котёл выдал результат: взлом произошёл не извне, а через публичную сеть «Леший Wi-Fi Free» в центре чащи. Взломщик был в радиусе ста метров от роутера в момент взлома. И самое главное — он использовал для доступа к аккаунту не пароль, а… голосовую команду. Запись сохранилась: детский, писклявый голосок прошептал: «Сильный пароль — мой пароль».

— Так, — протянула Яга.

— Злоумышленник — местный. Маленький. Наглый. И считает себя хакерским гением. Кто в лесу соответствует?

Подозрение сразу пало на Бандитку-сороку. Молодая, дерзкая, техногенно подкованная особа. Она недавно устроила скандал, обвинив Лешего в том, что он «устарел морально» и не пускает в свою сеть её подруг-голубок для просмотра модных блогов. У неё был и мотив -обида, и возможности-сидела у Лешего на плече, когда тот вводил пароль, и характер.

Но идти с обвинениями без доказательств — не дело. Яга устроила цифровую засаду. Она создала фальшивую, очень привлекательную для сороки «наживку» — слух в лесном чате, что Леший закупает тонну блестящих стёклышек для украшения троп и раздаёт их первым десяти подписчикам его нового аккаунта.

Расчёт оправдался. В тот же вечер, когда Леший по старой памяти храпел на сосне, к его избушке подкралась тень. Не сорока, а… Волчонок-гик, младший отпрыск старого Волка. Тот самый, что вечно сидел в норе с ноутбуком и бредил «кодом». Он пробрался к роутеру, прошипев голосовую команду, и принялся загружать в аккаунт Лешего новый шедевр — коллаж «Леший в образе готической невесты».

— Ну-ка, засветился, хакер! — раздался за его спиной хриплый голос. Яга вышла из тени, держа в руках не метлу, а мощную портативную «глушилку», собранную из старых мобильников и болотных кристаллов. — Объясняй. Зачем старика позоришь?

Волчонок от неожиданности сел на землю.

—Я… я не позорю! Я… мемодел! Я создаю контент! А его аккаунт — идеальная площадка! Он же легенда! Ну скучно ему туманы снимать, когда можно стать виральной звездой! Я ему популярность делал!

— А он эту популярность хочет? — спросила Яга, показывая ему скриншот с лезгинкой.

—Ну… не говорил что не хочет, — смутился Волчонок.

Оказалось, юный «гений» считал, что оказывает Лешему услугу, «осовременивая» его образ. А тот факт, что Леший впадает в ярость при виде своих новых фото, Волчонок списывал на «непонимание старшим поколением digital-арта».

Дело было передано на лесной кибер-суд проводившийся, разумеется, в Zoom. Волчонка признали виновным в несанкционированном доступе, порче цифровой репутации и распространении мемов без согласия объекта. Приговор был творческим: во-первых, он должен был удалить весь несанкционированный контент и сделать Лешему пять профессиональных, красивых фотосессий с туманами и корягами по вкусу клиента. Во-вторых, в течение полугода вести бесплатные курсы «Цифровая грамотность для старших» для всех желающих обитателей чащи.

Леший, получив назад свой аккаунт и увидев, как Волчонок почтительно снимает паутину на его любимой коряге номер семь, немного смягчился. Он даже разрешил тому оставить в аккаунте один, самый безобидный мем — тот, где Леший в шапке с помпоном, но уже с подписью: «Одобрено классиком. С юмором всё в порядке».

Яга, завершая дело, изрекла новую мудрость, попыхивая сигарой:

—Раньше воровали кур. Потом — кошельки. Теперь — лица. Запомните: ваше лицо в сети — не просто морда. Это ваша территория. И если на неё без спроса водрузили смешную шапку — это не творчество. Это нарушение границ. А с нарушителями границ я разговариваю только с помощью глушилки и старых, добрых лесных законов.

Избушка согласно заскрипела, а в лесной сети воцарился новый порядок: классики спокойно выкладывали фото туманов, молодежь создавала мемы с их разрешения, а Волчонок-гик, ставший после курсов уважаемым «IT-шаманом», теперь защищал аккаунты старейшин от настоящих хакеров. И всё было хорошо.

Глава 4. Дело о оцифрованом звуке.

В избушке стояла такая тишина, что Яга услышала, как у неё в костяной ноге заскрипел сустав — звук, обычно тонувший в щебетании, карканье и прочей птичьей болтовне. Она уже подумывала, не началась ли у неё акустическая галлюцинация после вчерашнего эксперимена с настойкой поганок, когда дверь распахнулась, и в помещение вкатился вихрь из перьев и паники.Это была Берегиня Воздуха, дух, ответственный за акустический комфорт леса. В нормальном состоянии она была полупрозрачной и мелодичной. Сейчас же напоминала полиэтиленовый пакет, застрявший на ветке, — смятая и безжизненная. —Голоса, — проскрипела она, и её шёпот походил на скрип несмазанной калитки. — Исчезают. Птицы сидят, уставившись в пустоту. Дрозд, который тридцать лет орал на всю округу о своих правах на рябину, сегодня просто молча смотрел на неё. Я думала, он умер. Но он моргнул. Это страшнее! Яга, которая как раз пыталась по видеоуроку припаять к метле новый аккумулятор, отложила паяльник. Птичий базар был фоном её существования. Его отсутствие настораживало больше, чем внезапная вежливость Лешего.—Птичий грипп?— предположила она без особой надежды.—Нет. Они… они как зомби! Спросила у сойки — она ответила «чик-чик… залипательно…» и замолчала. Что это за диагноз такой — «залипательно»?» Дело пахло неестественным. Яга налила Берегине стакан тумана для ясности ума с добавлением мяты и отправилась на разведку.Лес действительно напоминал съёмочную площадку фильма ужасов после эпидемии. Птицы сидели на ветках в неестественных, почти медитативных позах. Попытка Яги пнуть дупло, где жил её знакомый дятел-информатор, не вызвала реакции. Дятел сидел внутри, прислонив голову к стенке, и тихо бубнил: «Тук-тук… это не канон… нужен хайп…»Источник бедствия нашелся быстро. Достаточно было подставить под ветерок ухо.. Вместо привычного пения, к её уху приплыл одинокий, до неприличия идеальный свист. Он был чист, как стерильная игла, мелодичен, как звон монет, и настолько же бездушен. Он исходил с Кручистых Утёсов — бывшего логова Соловья-разбойника, который, по слухам, давно завязал с грабежом и ушёл в креатив. Дорогу к утесам Яга преодолела, ругаясь на каждую кочку. Ей казалось, что даже трава под ногами перестала шелестеть, боясь нарушить эту мерзкую, вылизанную тишину. Логово разбойника претерпело разительные изменения. Вход в пещеру украшала неоновая вывеска «S.O.L. Studio» с изображением стилизованной птицы с микрофоном. Изнутри доносился голос, от которого у Яги свело челюсть:—…и вот,друзья, лайфхак как брать верхнее соль, не порвав связки. Ставим палец сюда, делаем вот такую кислую морду, будто тебе на хвост наступили, и… да! Магия! Не забываем ставить лайк, подписываться и бить в колокольчик, чтобы не пропустить эксклюзивный разбор моей новой кавер-версии крика филина!Внутри пещеры царил хаос дорогого оборудования. Повсюду стояли микрофоны в пушистых чёрных шариках, змеились провода, а на стене висел огромный экран, где бежали цифры донатов. И в центре этого ада, на стуле из коряги, обитой искусственной кожей, восседал Соловей. Но не тот, из страшных сказок. Это был тощий тип в обтягивающей чёрной футболке, с идеальной укладкой перьев на голове и с микрофоном в лапах, похожих на маникюрные щипцы. Увидев Ягу, он не испугался. Он сделал палец к губам, закончил на камеру: —Целую ваши крылышки, мои пташечки! — и с выключенным звуком спросил:—Бабуль!Ты в кадр попала! У тебя есть релиз, промо? Нет? Тогда извини, я в работе. Записываю контент.—Контент,из-за которого весь лес онемел?— хрипло спросила Яга, разглядывая странную антенну, направленную в сторону чащи.—Ой,да ладно тебе, драматизировать! — Соловей махнул лапой. — Это они сами. Завидуют моему успеху. Видят, что у Соловья-блогера Solovey Real сотни тысяч подписчиков, жирные донаты от кикимор-домохозяек, и пытаются повторить. А таланта-то нет! Вот и надрываются, бедняги. А я… я просто делюсь лайфхаками. За деньги. Яга подошла к главному аппарату — здоровенной тарелке, сплетённой из паутины и усиленной кристаллами кварца. На экране бежали звуковые волны.Интересная штуковина.Не только записывает, но и… всасывает. Выкачивает самую суть звука. Делает из живой трели — мёртвый цифровой слепок. И оставляет птицу пустой. Гениально. По-воровски гениально.—Я не ворую!— возмутился Соловей, но в его глазах промелькнула искорка паники. — Я… оптимизирую звуковое пространство! Зачем им их крикливые, аналоговые голоса? Я превращаю их в чистый, структурированный контент! Это же прогресс!—Прогресс,— перебила его Яга, — это когда ты можешь послать голосовое. А то, что ты делаешь — это паразитизм высшей лиги. Ты не соловей. Ты — аудио-пиявка с каналом на ютубе.План Яги был прост и элегантен. Она не стала крушить аппаратуру. Вместо этого она достала из кармана свистульку, купленную когда-то у пьяного гончара. Та была специально сделана криво, и звук из неё выходил пронзительный, фальшивый и невыносимо раздражающий.—Что ты делаешь? — пискнул Соловей.—Дарю тебе эксклюзивный контент,— ответила Яга. — Называется «Диссонанс как искусство жить».Она дунула. По студии прокатилась волна звука, от которого затрещали динамики и на экране поплыли артефакты. Идеальный слух Соловья не вынес такой похабщины. Он вскрикнул и схватился за голову. А Яга в этот момент переключила его супер-прибор в реверсивный режим. Вместо того чтобы высасывать, он начал изрыгать всё накопленное обратно в эфир.В лес хлынула волна украденных голосов. Сначала робко, потом всё увереннее. Раздался хриплый, но радостный чирик. Затем пересвист. Через минуту чаща взорвалась какофонией живого, неотредактированного, местами фальшивящего, но настоящего звука.Цифровой суд над Соловьем-разбойником проходил в прямом эфире. Его лишили канала, который передали Берегине для образовательных роликов о вреде звукового вампиризма. Самого же «инфлюенсера» приговорили к году общественных работ: он должен был лично обучать птиц заново петь, но уже без микрофонов, только с помощью эха и старых добрых трелей.Яга, слушая за окном, как две синицы выясняют отношения с полной эмоциональной отдачей по поводу украденной ветки , с чувством глубокого удовлетворения закурила.—Вот и весь сказ. Можно украсть золото, можно украсть идеи. Но когда крадёшь сам звук жизни, будь готов, что тебе в ответ вдудят в ухо такую фальшь, что все твои идеальные частоты разбегутся как тараканы. И останешься ты в прекрасной, стерильной, абсолютно беззвучной пустоте. Избушка, наслаждаясь восстановившимся звуковым хаосом, одобрительно скрипнула дверью. А на Кручистых Утёсах, в простой землянке без Wi-Fi, бывший блогер с выражением глубокой экзистенциальной тоски объяснял щеглу, как правильно держать клюв, издавая ноту «ля». Щегол смотрел на него с немым, живым, совершенно нецифровым презрением. Казалось, лес снова обрёл гармонию. Пусть и немного фальшивую.

Глава 5. Дело о подземном стуке.

В такую погоду, когда даже уважающая себя нечисть отсиживается по норам, в избушку ворвался Водяной. Он имел вид не клиента, а потерпевшего, причём потерпевшего от стихийного бедствия, которое само же и устроило. С него стекали потоки, на полу моментально образовалось микро-болотце, а в бороде, среди тины, застряли какие-то мигающие штуковины.

—Яга, спасай!» — заорал он, и с его криком изо рта выплыл маленький ошалевший карась.

— В моих владениях саботаж! Техногенный террор! Рыбы стали тупыми, как пробки от аквариума, раки учат паскаль, а со дна — стук! Беспрерывный, методичный, тупой стук! Я три ночи не спал, пытаясь его зарифмовать для успокоения — ничего не выходит! Это вне размера!

Яга, которая как раз проводила профилактическую починку совы с кукушкой в настенных часах, которые заспорили о переходе на зимнее время, отложила паяльник. Жалоба была слишком идиотской, чтобы быть ложью.

—Опять Леший с его стартапами?» — уточнила она, скептически разглядывая микросхему, снятую с водяного плеча.

—Хуже!— всхлипнул дух омута. — Леший хотя бы в лесу шумит. А этот… этот стучит подо мной. В священных пластах! Там же спит прапрадедовский ил! Его будить нельзя!

Пришлось спускаться. Облачившись в скафандр из выпотрошенного самовара, так как водолазный костюм в химчистке и взяв на всякий случай глушилку для нервных импульсов, Яга позволила Водяному утянуть себя в пучину.

Подводный мир и вправду был в упадке. Щуки плавали квадратами, отрабатывая алгоритмы. Сом-патриарх, обычно излучавший мудрое безразличие, судорожно щёлкал жаброй, пытаясь закрыть вкладку с майнинг-пулом на своём боковом экране. А со дна, из трещины в древнем базальте, доносился тот самый звук: «тук-тук-тдыщ-тук». Ритм сбоил, что, видимо, и сводило всех с ума.

—Ну, поздравляю, — пробурчала Яга, пуская пузырь сарказма.

— У тебя под жопой, прости за мой французский, завелся цифровой дятел. Или очень амбициозный бурильщик.

Осмотр «места преступления» был подобен прогулке по свалке после киберпанк-апокалипсиса. Вместо раковин — сгоревшие резисторы. Вместо водорослей — клубки оптоволокна. А в разломе торчала здоровенная железяка с табличкой: «ГеоМайнер «Недра-5000». Добываем крипту, качая литосферу. Патент №666». Рядом валялась визитка: «Крот Копаич. Подземные коммуникации, туннелирование, финансовые разрывы реальности. Копаем глубже, считаем быстрее. Ваша мамка не одобрит, но курс растёт.»

—А, — протянула Яга.

— Значит, это Копаич. Он ещё в прошлом году пытался продать Кощею «облачное хранилище на реальных облаках». Тот чуть его в лягушку не превратил.

Крот Копаич был местной притчей во языцех. Бывший копатель, ныне — крипто-евангелист и подземный инфлюенсер. Его девиз: «Если нельзя, но очень хочется — значит, можно, главное, никого не спрашивать». Видимо, он решил, что тектонические колебания — это неисчерпаемый и, что важно, бесплатный источник энергии для его очередной гениальной аферы.

Возвращаться к нему в нору с дубинкой было бессмысленно. У Копаича там наверняка стояли и лазерные триплоды, и охранные голограммы скунса. Нужно было действовать тоньше. И Яга вспомнила, что у Крота есть одна маниакальная слабость: он ненавидел хаос в данных. Его система должна была работать как часы, питаясь строго откалиброванными вибрациями земли. Любая внештатная частота сводила его с ума.

План созрел мгновенно и был прекрасен в своём саркастическом изяществе. Яга наняла местных русалок. Не для пения, боже упаси. Она заказала у них подводный рэп-баттл. Да ещё на тему «Кто круче: Водяной или Тритон?». Рифмы должны были быть хлипкими, биты — кривыми, а бас — таким, чтобы у сомов отваливалась чешуя.

Эффект превзошел все ожидания. Когда первые «йоу!» и бессвязные угрозы в стиле «мои волны тебя смоют» проникли сквозь толщу ила, «Недра-5000» дали сбой. Датчики, ждавшие благородного гула материковых плит, получили вместо этого поток невнятной брани и какофонии. Система попыталась это проанализировать, загрузилась на 100%, и… раздался не стук, а приглушённый, но очень выразительный «бабах». Из расщелины повалил чёрный дым, и на поверхность всплыло несколько обугленных видеокарт.

На берег, как пробка, вылетел сам Крот Копаич. Он был черен, местами лыс и безумен.

—Что вы наделали?!— визжал он.

— Я почти намайнил целый «Болоткоин»! Это была революция! Я бы стал самым богатым существом в экосистеме!

—Ты стал самым богатым источником токсичных отходов в радиусе трёх омутов,— парировала Яга, блокируя ему путь помелом.

— Твоя «революция» пахнет, как сгоревшая районная подстанция. И, судя по истерике местной ихтиофауны, ты ещё и рыбий интеллект покалечил.

Суд был быстрым. Крота Копаича признали виновным в незаконном бурении, порче водных нервов и распространении цифрового идиотизма. Приговор: он обязан был своими лапками, а не гаджетами, вытащить весь хлам со дна, залатать разлом глиной по старинному рецепту и до конца года бесплатно чистить Водяному все его протоки от настоящего, а не цифрового мусора. А его драгоценный «Болоткоин» конвертировали в реальные, съедобные личинки для пострадавших рыб.

Когда в омуте наконец воцарилась тишина, нарушаемая только плеском и здоровым рыбьим бредом, Яга, протирая шлем запачканный сажей, подвела итог:

—Вот вам и прогресс. Раньше воровали золото. Потом — данные. Теперь — самую земную твердь под тобой пытаются обокрасть, чтобы сгенерировать виртуальные монетки для покупки виртуальных же тапочек. Глупость, конечно, бессмертна. Но раньше она хотя бы не так воняла паленым кремнием.

Избушка, в знак согласия, стряхнула с крыльца пару обгоревших транзисторов. А Водяной, в качестве благодарности, провёл к порогу свежий ключ, на дне которого теперь лежала только пара ржавых гаек от «Недр-5000» — как напоминание о том, что не всё, что блестит или стучит, стоит тащить в свой дом. Особенно если твой дом — это древнее, мудрое и очень саркастичное болото.

Глава 6. Дело о танцующий ветчине.

Клиент сидел на пороге избушки и безутешно булькал. Не метафорически. Слезы, смешиваясь с природной влажностью его сущности, образовывали вокруг него небольшую, но очень тоскливую лужу. Это в очередной раз был Водяной. Но не грозный хозяин омутов, а подавленное, обвисшее существо с тиной на подбородке и потухшим взглядом.

—Бросила, — выдавил он пузырем воздуха. — Ушла. Променяла вековую привязанность на… на ап-ап-челенджи с майонезом.

Яга, которая в этот момент пыталась отогнать от антенны навязчивого мотылька-дрона, обернулась.

—Кто?Кикимора? На майонез? Ты простудился, водяной? У тебя в голове завелись головастики вместо мозгов?

—Не на майонез! На ветчину! На прославленную, вяленую, в тиктоке танцующую ветчину «Хамон Диего»! — завопил Водяной, и из его ушей брызнули струйки.

— У неё теперь весь болотный шалаш в плакатах с этой свиной мордой! Она ставит свечи перед роликом, где тот кусок мяса отбивает чечётку под латино! Мне говорит: «Ты, водяной, не понимаешь ничего в эстетике! У тебя вкус — как у мокрого пня! А Хамон Диего — он… он с дымком! С характером!»

Дело, как выяснилось, было не криминальным, а скорее, кризисом жанра в личной жизни. Кикимора, верная подруга вековой давности, попала в алгоритмы. Её затянула в свою воронку новая звезда лесного и не только интернета — ветчина «Хамон Диего». Это был не просто продукт. Это был бренд, личность, инфлюенсер. Его короткие ролики, где ломтик испанского деликатеса философствовал о жизни под зажигательную музыку, сводили с ума не только кикимор. Им засматривались русалки, домовые, а один молодой леший даже попытался отрастить себе паприку вместо бороды.

—И что ты хочешь от меня? — спросила Яга, сгребая совком образовавшуюся лужу в ведро для технических нужд.

— Чтобы я нашла компромат на окорок? Или приворотное зелье на кислую капусту с клюквой, чтобы отбить у неё вкус?»

—Я хочу знать правду!— булькнул Водяной. — Кто стоит за этим… этим «Диего»?! Это же не просто ветчина! Она же не может сама сниматься! Кто её двигает? Кто пишет ей эти глупые тексты про «вкус свободы»? Может, это… это какой-нибудь подставной червь в костюме хамона? Может, это бывший колдун, которого в съедобную форму обратили за плохие дела?

Яга вздохнула. Расследовать дела о сломанных сердцах и цифровых кумирах было ниже её достоинства. Но вид тоскующего Водяного, из которого уже вытекала не вода, а чистая меланхолия, тронул даже её каменное, частично деревянное сердце. Плата — бесплатная поставка живой воды для её автономной электростанции на лягушачьих батарейках — склонила чашу весов.

Расследование началось с цифрового следа. Яга, нахмурив единственную бровь, залезла в TikTok. Аккаунт «Хамон Диего» был образцом стиля: лаконичные видео, философские подписи на испанском с “кривыми” переводами, миллионы лайков от всякой мелкой нечисти и кикимор в частности.

—Слишком идеально,— проворчала Яга. — Слишком профессиональный монтаж. У настоящего куска вяленого мяса должна быть дрожь в кадре и мухи на заднем плане.

Она связалась со своим старым знакомым, техно-гоблином Шуршуном, специалистом по раскрутке аккаунтов и накрутке всего, что можно накрутить.

—Диего?— засмеялся Шуршун в трубку, сложенную из двух ракушек. — Да это же локальный проект! Работает из старого холодильника в заброшенном продуктовом складе на окраине болот! Руководит всем… э-э-э… одна особа. Строгая. С коммерческой жилкой.

Путь лежал на склад. Место было мрачным, пахло сыростью, ржавчиной и… сладковатым дымком. За дверью, из-под которой тянулся проводок, слышался приглушённый стук и командный голос: «Камера — мотор! Сыграй мне грусть! Грусть просроченного, но не сдавшегося продукта!»

Яга приоткрыла дверь. Внутри, среди развалившихся стеллажей, царила съёмочная площадка. На импровизированном троне из картонных коробок восседал главный герой — величественный, висящий на крюке, окорок. Перед ним на штативе стоял смартфон. А вокруг суетилась… Свинка-продюсер в очках и с клатчем из искусственной кожи. Это была не фермерская свинка, а бывшая лесная нимфа, переквалифицировавшаяся в медиа-менеджера после неудачного романа с кабаном. Её звали Хлоя.

—Нет, нет, Диего, дорогой! — кричала она окороку. — Не «грусть выдержанного во времени», а «ностальгия по свободному выгулу»! Взгляд мягче! Ты же не сало, ты — деликатес!»

—Так вот оно что, — громко сказала Яга, входя.

— Кумир миллионов — безмолвная натура. А голос ему даёт предприимчивая тварь с пиарным образованием.

Свинка Хлоя взвизгнула и попыталась прикрыть камеру. Но было поздно.

—Это не обман!— запищала она.

— Это искусство! Я даю ему душу! Я нашла нишу! Раньше все помешались на котиках, теперь — на гастрономической эстетике! Я создаю мечту!»

–Мечту, из-за которой водяные с ума сходят и кикиморы от мужей уходят?» — уточнила Яга.

«Э…побочный эффект! — залепетала Хлоя. — Но посмотрите на вовлечённость! У нас даже мерч есть — брелоки в форме ломтика!

Выяснилось, что Свинка Хлоя, используя старые колдовские знания и современные тренды, оживляла образ ветчины, чтобы продавать… не её, а свою академию «Гастро Бумер» — курсы по продвижению в соцсетях для лесной живности. Кикимору она записала на премиум-пакет «Как стать музой деликатеса». Ветчина же была просто харизматичной болванкой.

Яга не стала ломать съемочную площадку. Она поступила тоньше. Она пригласила на «съёмки нового ролика» Водяного и, по секрету, саму Кикимору, устроив «случайную» утечку.

Увидев кумира в реальности — безмолвно висящим на крюке, пока свинка в очках орала на ассистента-таракана за плохой свет, Кикимора остолбенела. А когда Водяной, хлюпая, спросил: «И это… это тот самый, с дымком и характером?», иллюзия развеялась, как пар от только что открытой консервы.

Кикимора булькнула от обиды и швырнула в Свинку Хлою своим лучшим, заболоченным тапком. Хлоя, лишившись клиентки, быстро свернула проект «Хамон Диего», переключившись на новую идею — «Задумчивый сыр с плесенью».

Водяной и Кикимора, правда, помирились не сразу. Слишком горько было осознавать, что их разлучил не страстный соперник, а грамотный маркетинг и тщеславие. Но общее горе — осмеяние со стороны всей чащи :«Слышал, тебя ветчина увела?» — снова сблизило их.

Яга, получая свою живую воду и давая последние наставления, резюмировала:

«Вот вам и мораль с перцем.Раньше за душу боролись демоны и колдуны. Теперь за неё борются алгоритмы и контент-менеджеры. И если ваша половинка вдруг начинает ставить лайки философствующему окороку — не ревнуйте. Идите и проверьте, кто держит за того окорока штатив. Чаще всего это какая-нибудь свинка с дипломом и кризисом среднего нимфового возраста.»

Избушка, наслаждаясь бесплатной чистой энергией, одобрительно гудела трансформатором. А в омуте снова воцарился привычный, нецифровой покой, нарушаемый только ссорами, примирениями и тихим, довольным бульканьем двух существ, которые на собственном опыте узнали, что настоящие чувства пахнут не «дымком», а тиной, пирогами с линями и старыми, проверенными временем обидами.

Глава 7. Дело о двойнике Кощея.

В избушке стояла непривычная тишина, нарушаемая лишь бульканьем автономного самовара и скрипом костяного стула. Яга наслаждалась моментом покоя, как вдруг мир взорвался. Не метафорически. Дверь с треском распахнулась, и внутрь вкатилась, спотыкаясь о собственные корни, Старая Липа — древний дух, хранительница родовой памяти леса. Её кора была бледна от ужаса, а листья шелестели так, что из них сыпались обрывки фраз: «Обманули… Всю казну… Поддельный…»

— Липец, успокойся, — буркнула Яга, подставляя под нее ведро для сока.

— Тебя кто, таксисты обобрали? Или сотовые операторы тариф навязали?

—Хуже! — застонала Липа, и с неё посыпались жёлтые, больные листья. — Кощей Бессмертный… Он… он взял у меня взаймы! Под честное слово! Всю мою смолу-золото, что я копила триста лет! А теперь не отдаёт! Говорит, не было этого! А я же с ним на святое древо руку прикладывала! Вернее… я думала, что с ним!

Дело пахло не банальным жульничеством. Пахло цифровым кощунством. Яга, достав из-под печки свой раритетный, но модернизированный хрустальный шар, теперь с поддержкой 5G, потребовала детали.

Выяснилось, что неделю назад к Старой Липе явился сам Кощей. Ну, или тот, кто был на него очень похож. Такая же сухонькая фигура, такой же скрипучий голос, такие же пугающие истории о том, что «казна на нуле, надо поддержать древних, а то хтонические распродажи начнутся». «Кощей» предложил выгодную сделку: Липа даёт ему свой смоляной запас под 10% годовых, а он через неделю возвращает с тремя волшебными жемчужинами из своей коллекции. Доверчивая Липа, помнящая Кощея ещё не меркантильным, а просто жутким, согласилась. Сделка была скреплена видеозвонком через лесной мессенджер «Тыква», где «Кощей» клятвенно пообещал вернуть долг.

— И где он теперь, этот кредитор? — спросила Яга, уже подозревая худшее.

—Не отвечает! — всхлипнула Липа. — Заблокировал меня везде! А сегодня настоящий Кощей прислал своего нетопыря с официальным письмом: «Уведомляем, что не брали у вас ничего. Не беспокойте. А то скукожитесь».

Первым делом — экспертиза «доказательств». Яга заставила Липу предоставить запись того самого видеозвонка. Картинка была идеальной: Кощей, его бессмертные морщины, знакомый пронзительный взгляд. Но что-то было не так. Когда «Кощей» моргал, на долю секунды фон за ним , в виде старой каменной стены смещался, будто наложенная картинка. А в его речи, среди привычных угроз и обещаний, проскочила фраза: «…и деньги будут твои, дорогая, быстрее, чем ты скажешь «деньго-…» — здесь он будто споткнулся, как будто нейросеть не успела подобрать слово.

— Дипфейк, — констатировала Яга. — Причём дешёвый. Собрали на коленке из публичных записей Кощея с его выступления на «Лесном экономическом форуме». Кто в наших краях способен на такое?

Наводку дал всё тот же Волчонок-гик, которого Яга по старой памяти держала на подхвате как IT-консультанта.

—Босс, это же очевидно! — пискнул он в аудиосообщении.

— У нас тут целая подпольная студия «Мистик-Вижн» работает. Арендуют заброшенную мельницу. Делают заказные видения, голограммы покойных родственников для кикимор, а теперь, похоже, и дипфейки. Шеф там — старый знакомый, Болотняник Очкастый. Тот самый, что пытался интернет вирусами портить. Видно, на новое ремесло подался.

Дорога до мельницы была недолгой. От неё, впрочем, уже не пахло мукой, а пахло перегретыми видеокартами и дешёвой пиццей. Из-под двери лился синий свет мониторов.

Яга вломилась без стука. Внутри её встретила знакомая картина: Болотняник, теперь в кожаной косухе, явно пытался выглядеть круто, и пара юных гоблинов-стажёров сидели перед банками серверов.

—…и вот здесь мы добавляем морщин, чтобы было натуральнее… — учил он, пока на экране лицо Водяного неестественно улыбалось.

—Привет, художник, — прохрипела Яга. — Опять красишь? На этот раз — чужие лица?

Болотняник вздрогнул так, что очки съехали на кончик носа.

—Яга! Это… это не то, что вы подумали! Это арт-проект! «Деконструкция образов в цифровую эпоху»!

—Деконструкция моей клиентки в нищую эпоху, — парировала Яга, показывая ему на планшете запись с «Кощеем». — Это твои рук дело? Заказуха?

После демонстрации Ягой, как её клюка может «деконструировать» сервер, Болотняник сознался. Да, это он. Мотив был прост: после провала с вирусами ему нужны были деньги на новое, супер-пупер оборудование для «полного погружения в метавселенную». А доверчивая старая нечисть казалась лёгкой добычей.

—Мы же не всем подряд! — оправдывался он. — Только тем, кто в технологиях не шарит! И мы не просто обманываем! Мы… создаём альтернативную реальность, где их мечты сбываются! Ну, на время сделки…

—А потом исчезаете вместе с деньгами, оставляя их наедине с официальным письмом от настоящего прототипа, — закончила за него Яга. — Классика. Только в шляпе из пикселей. Где смола Липы?

Выяснилось, что «смола-золото» уже почти конвертирована в криптовалюту, но перевод ещё не прошёл. Яга, угрожая отправить Болотняника на реальные, а не цифровые лесоповальные работы, заставила его вернуть всё до последней капли.

Но наказание должно было быть изощренным. Яга не стала звать стражу. Она сделала следующее: при помощи того же оборудования Болотняника она создала массовый дипфейк. На этот раз — его самого. И запустила в сеть. Видео, где «Болотняник» кается во всех грехах, называет имена всех своих подельников и поёт похабные частушки про глупых мошенников, разошлось по всему лесному интернету со скоростью вирусного мема. Репутация афериста была уничтожена полностью. Теперь при одном его появлении даже младшие лешие показывали на него пальцем и смеялись.

Настоящему Кощею, когда ему доложили о ситуации, стало даже обидно. «Моё имя, моё лицо — и такой дешёвый скам! — написал он в своём блоге. — Я бы хоть под 20% взял. Дилетанты.»

Яга, возвращая Старой Липе её смолу (та немедленно начала делать из неё целебный бальзам от цифрового слабоумия), произнесла саркастичную мораль:

—Вот вам и прогресс. Раньше мошенник надевал маску. Теперь — надевает алгоритм. И разница только в том, что маску можно сорвать, а чтобы докопаться до алгоритма, нужна старуха с клюкой, которой не лень ковыряться в твоих перегретых видеокартах. Запомните: если вам по видео звонят и просят денег — это 99% лохотрон. А если звонит легендарный злодей, да ещё и под проценты — это 100%. Потому что настоящий злодей не просит. Он забирает. И ему для этого не нужен ни ваш пароль, ни ваше доверие. Только его вечная, нетехнологичная, простая жадность.

Избушка, всегда не доверявшая любым экранам, одобрительно хлопнула ставней. А в лесу пошла новая поговорка: «Не верь ушам своим, не верь глазам своим — верь только старой Яге, когда она бьёт клюкой по мошеннику». Болотняник же, сгорая от стыда, ушёл в глухое подполье. Говорят, теперь он пытается создать дипфейк самого себя, но честного и трудолюбивого. Но что-то у него не выходит. Видимо, нейросети отказываются верить в такую неправдоподобную ложь.

Глава 8 . Дело о горячей пицце и холодной схеме.

Тишину в избушке, ту самую, что дороже любых зелий, порвал наглый, вибрирующий звук уведомления из мессенджера «Тыква».

Яга, лишь на миг погрузившаяся в созерцание вечного вопроса «почему паутина в углу мудрее мирового интернета», вздрогнула. С экрана её раритетного, но модернизированного планшета «Кощей-7» сияло наглое pop-up окно.

Фирма “ все по 250.5”.

Заказ№ 666 выполнен!

Маршрут:Пицерия «У Гнома» -> Избушка на курьих ножках, Берендеево болото.

Состав заказа:Пицца «Пепперони с трюфельным папоротником и ностальгией» .

ПОЖАЛУЙСТА, ОЦЕНИТЕ РАБОТУ КУРЬЕРА.

Курьер Цыпа 14.

Ваше мнение помогает нам становиться лучше для вас! И сохраняет цыплят от увольнения в суп.

Оцените по пятибалльной шкале:

★— «Заблудился в трёх соснах. Пиццу съел сам. Плюнул в мой порог.»

★★— «Долетел только сыр. Курьер выглядел как после встречи с Кикиморой Болотной.»

★★★— «Доставил. Холодное. Без изюма. Стандартно.»

★★★★— «Всё цело, горячо, пропикал вежливо. Придраться не к чему.»

★★★★★— «Опередил предсказание Ворона! Пицца плавилась! Курьер процитировал классика! Чудесно!»

Яга уставилась на экран, будто на нём проявилась инструкция по самоликвидации.

—Пиццу? — проскрипела она в наступившую тишину.

— Я что, в забытьи, в приступе старческого маразма, заказала это тестовое изделие хлебопекарной индустрии? С трюфельным папоротником? Это же все равно, что посыпать золото луковой шелухой!

Но кошелёк, привязанный к аккаунту, истошно кричал об обратном. Двести сушёных жабьих лапок — сумма, за которую можно было купить неплохую метлу с подогревом сиденья — благополучно испарились. А пиццы, что характерно, Яга так и не увидела. Ни единого хрустящего кусочка.

— Фишинг, — констатировала она с плоской, как блин невезения, интонацией. — Выудили пароль. Ловко. Изящно. Как крот в огороде. Но зачем, спрашивается, пицца? Неужели новые мошенники так голодны, что рискуют цифровым анафемой ради замороженного теста с салями?

Расследование началось с того, что оказалось проще простого: Яга позвонила в фирму “ все по 250.5”. После двадцати минут томления в аудио-очереди под безумную помесь народных потешек и техно, ей ответил голос, в котором угадывалось существо, явно перегруженное курением и безнадёгой.

—Слушаю вас, — просипел голос. — Менеджер Горбыль. Чем могу быть… не полезен?

—У меня украли пиццу, — заявила Яга, не тратя времени на прелюдии. — С моего аккаунта. Что вы на это скажете?

—Пиццу? — в голосе менеджера послышалось неподдельное изумление. — У нас, знаете ли, крадут обычно посылки с артефактами. Амулеты, зелья, сушёные глаза василиска… Но пиццу? Это новый тренд, что ли?

Пока Яга пыталась объяснить, что кража есть кража, даже если украден надувной гном, в «все по 250.5» начался настоящий шторм из жалоб. Кикимора с болот заказала себе новую ступу — получила детский трёхколёсный велосипед. Леший, мечтавший о беспилотной газонокосилке для поддержания ландшафта, распаковал коробку с ржавой косой и запиской «Вернитесь к истокам». Все заказы были оплачены, все доставлены — согласно системе. И везде имелись фотоотчёты: довольные физиономии получателей, держащих вожделенные посылки.

Яга, изучив фото, фыркнула.

—Да эти рожи так сияют, будто им не посылку вручили, а диагноз сняли. Но взгляд-то… взгляд стеклянный. Как у рыбы на прилавке.

Призвав на помощь Волчонка-гика, она поручила ему копнуть глубже. Через час он уже докладывал, захлёбываясь от восторга:

—Босс, это гениально! Они не взламывают доставку! Они её… перенаправляют! Смотрите: в момент, когда курьер в пяти минутах от цели, в системе происходит микроскопическое изменение координат — не до дома клиента, а до условной «серой» норы. Курьер приезжает туда, видит клиента — ну, в смысле, его голограмму на планшете — и вручает заказ. Мошенники забирают ценное, кладут в коробку что-то дешёвое, а потом система, как ни в чём не бывало, везёт эту дрянь уже настоящему адресату. И всё! Все довольны. Кроме, собственно, адресата.

— И кто стоит за этим цирком? — поинтересовалась Яга, уже догадываясь.

—Да тут целый творческий тандем! — Волчонок захихикал. — Техническую часть, как и в прошлый раз, тянет наш старый знакомый Болотняник Очкастый. А вот за социальную инженерию и креатив отвечает… Лиса Патрикеевна.

— Патрикеевна? — Яга подняла бровь. — Ну что ж, значит, план «наказать с изяществом» можно считать утверждённым.

Нора, которую выследили по тепловому следу серверов, оказалась не просто убежищем, а настоящим IT-вертепом. Внутри, среди мигающих лампочек и гудящих проводов, за большим монитором сидел Болотняник. Рядом, в кресле, похожем на трон, восседала Лиса Патрикеевна — в очках с линзами вполэкрана и с планшетом, который она листала с видом искушённого критика.

— Яга! — взвизгнул Болотняник, увидев гостью. — Это не я! Это она! Она сказала, что это легальный аутсорсинг! Оптимизация логистики!

—Заткнись, технарь, — холодно оборвала его Лиса, не отрываясь от экрана.

— Мы не воруем. Мы… перераспределяем ресурсы. Зачем товару трястись по всему лесу, если его можно получить на полпути? А разница в стоимости… наша скромная комиссия за инновационный подход.

Яга внимательно осмотрела их «офис».

—Инновации, говорите? — поинтересовалась она. — А что инновационного в том, чтобы обманывать доверчивых существ? В моё время мошенники хотя бы выглядели как мошенники. А вы… вы выглядите как неудавшиеся стартаперы.

— Мы даём людям надежду! — парировала Лиса. — Надежду на то, что их заказ придёт. И он приходит! Просто… немного не тот.

—Надежду, — повторила Яга. — Как мило. А я сейчас дам вам надежду на то, что вы не проведёте ближайшие сто лет, превращаясь в голограммы.

Наказание, как и полагается, было изощрённым. С помощью Волчонка Яга взломала их систему и внесла несколько корректив. На следующий день все клиенты «все по 250.5» получили уведомление: «Внимание! Акция “Честный курьер 2.0”! За каждый заказ — бонус от Агентства!». А Болотняник и Лиса обнаружили, что их сервер начал рассылать заказы. Их собственные. Лисины перчатки, очки Болотняника, его запасные схемы и даже её коллекция ароматических масел — всё это курьеры-цыплята, с радостным кудахтаньем, развозили по всему лесу. Лиса пыталась остановить это, но система требовал её цифровую подпись и селфи с улыбкой для подтверждения каждого отправления. А остановить её физически они не могли: Яга приклеила их стулья к полу волшебным клеем «Намертво».

В итоге, когда их нора опустела, а по лесу гуляли лисины перчатки и очки Болотняника, Яга явилась с заключительным аккордом. Она заставила их вернуть все украденные товары и выплатить тройную компенсацию каждому пострадавшему из своих, уже сильно похудевших, запасов.

Агентство «Курьи Ножки», чтобы восстановить доверие, назначило Ягу главным консультантом по кибербезопасности. Теперь каждый курьер-цыплёнок проходит проверку на распознавание дипфейков, а в приложении появилась кнопка «Экстренный вызов Яги».

Возвращаясь в избушку с конфискованной, наконец, пиццей (она оказалась холодной, но съедобной), Яга изрекла очередную мораль:

—Раньше мошенник крал кошелёк из кармана. Теперь он крадёт твоё лицо, чтобы украсть твою же посылку. Запомните: если ваш цифровой двойник улыбается шире, чем вы сами, — это не самолюбование. Это повод сменить пароль и проверить, не торчит ли у вас из норы хвост. Доверяй, но верифицируй. Особенно курьера. И особенно, если у него перья и он кудахчет от волнения.

Избушка, в знак согласия, разогрела пиццу в своей печи.Болотняник и Лиса, лишившись оборудования и репутации, теперь работают в самом Агентстве «Курььи Ножки» — тестируют систему безопасности, пытаясь взломать её сами. Получается плохо. Видимо, честный труд — самая сложная для них цифровая среда.

Глава 9. Дело о проклятой рассрочке.

В избушке пахло хвоей, пеплом и… новеньким пластиком. В углу агентства, рядом с кипой старых атласов, стояла коробка с надписью «Магический сублиматор «Мечта-3000» — пробный период 14 дней!». Яга смотрела на неё с таким же доверием, как василиск на своё отражение.

«Не моя, — отмахнулась она мысленно. — Подкинули. Или Избушка нашарила в энергетическом мусоре». Но проверить было некогда, потому что в дверь влетел, буквально, клиент. Маленький, сморщенный дух домашнего очага по имени Огнивух, с искрами вместо слёз.

«Потухаю! — шипел он, и от его слов в воздухе пахло гарью. — Кончаюсь! Спасите!»

«Успокойся, уголёк. С чего это вдруг?»

«Они…они платёж не внесли! — выкрикнул Огнивух. — За меня! Я теперь у них в залоге!»

Дело, как выяснилось, было тонкое и пахнущее кредитной магией. Семья, в которой веками служил Огнивух, решила сделать евроремонт. Взяли «волшебный» кредит у «Дремучего Лесного Банка» под «особые» условия. В качестве первоначального взноса они, сами того не понимая, внесли… свою родовую защиту. Свой домашний дух. Пока они исправно платили, Огнивух обеспечивал уют, удачу в мелких делах и тот самый «неповторимый дух дома». Но как только они просрочили платёж — сработало магическое эмбарго. Сила Огнивуха стала угасать, превращаясь в энергию погашения долга. Дом наполнился сыростью, техника ломалась, а на стенах проступила чёрная плесень в виде цифр и букв «ДЛБ».

«Банк… — проскрипела Яга, туша окурок о подошву валенка. — Опять эти выдумщики. Ладно, пойдём разбираться».

«Дремучий Лесной Банк» оказался не дремучим, а сверкающим. Стекло, хром, голограммы древесных духов, предлагающие ипотеку на дупло. Менеджером был знакомый тип — бывший Водяной, ныне Владислав Капитоныч. Он сменил тину на костюм, а болотную жабу на планшет.

«Яга-староста! — засияв искусственной улыбкой, протянул он руку для рукопожатия. Яга протянула клюку. — Что ветер нелёгкий занёс? Хотите оформить пенсионную страховку от порчи? У нас акция: второй оберег в подарок!»

«Ветром занесло твоё клиентское соглашение,где мелким шрифтом прописана конфискация духов-хранителей, — огрызнулась Яга. — Отдай Огнивуха.»

«Ах,это… — Владислав Капитоныч щёлкнул языком. — Досадный инцидент. Но правила есть правила! Кодекс финансовой магии, глава 7, параграф «Залоговое удержание нематериальных активов». Дух был внесён как обеспечительный платёж. Просрочка — актив переходит в собственность банка. Мы его… перепрофилируем. Наш IT-отдел работает над сервисом «Огнивух-онлайн» — подписка на домашний уют, всего 399 золотых в месяц».

Ягу от такой наглости даже на миг перекосило. Она потребовала посмотреть «хранилище». Вместо сейфов там были ряды хрустальных колб, в которых томились, словно светлячки в банке, десятки мелких духов: домовые, дворовые, даже пара увядших берегинь. Они медленно передавали свою силу в общую сеть, питая «проценты» по вкладам.

«Это не банк, — прохрипела Яга. — Это концлагерь для совести. Вы не деньгами торгуете, а душой места.»

«Мы предлагаем финансовую гибкость и современные сервисы!— парировал Водяной-менеджер. — Зачем людям капризный, старомодный дух, если можно подключить «Пакет комфорта «Премиум» с регулируемым уровнем счастья?»

Яга поняла: ломать колбы бесполезно — духи привязаны договорами. Нужно было разорвать сам договор. Не магией силы, а магией… каверзной логики.

Она вернулась в агентство и достала с самой пыльной полки «Договор с Избушкой на Курьих Ножках» — ветхий свиток, исписанный клинописью и старославянскими вензелями.

«Избушка,родная, — сказала Яга, похлопывая по косяку. — Поможешь коллеге?»

На следующий день Яга явилась в банк снова, но не одна. За ней, скрипя и пошатываясь, в светлый холл въехала сама Избушка, скромно присев на пороге.

«Что это?!— взвизгнул Владислав Капитоныч. — Санэпидемиологические нормы!»

«Мой партнёр,— заявила Яга, разворачивая свой договор. — По пункту 14-бис, подпункту «Ё», в случае угрозы существованию одной из сторон, вторая обязуется оказать содействие путём… физического присутствия. Так вот. Избушка чувствует угрозу от вашей деятельности. Вы дискредитируете институт духов-хранителей, превращая их в товар. Это вредит её репутации и психическому состоянию брёвен. Она требует компенсации. Или…»

Избушка громко скрипнула балкой, и с её крыши посыпалась столетняя пыль прямо на идеальный ковёр менеджера.

«Или что?!— крикнул Водяной.*

«Или мы подаём иск в Арбитражный Суд Тёмного Леса,— сладко продолжила Яга. — А по старому договору, слушание будет проходить… внутри истца. То есть, в ней». Избушка приоткрыла дверь, и оттуда пахнуло сыростью погреба, бузиной и невыносимой юридической тоской.

Владислав Капитоныч побледнел. Он знал, что значит судиться с архаикой. Процесс мог затянуться на столетия, а Избушка, в качестве меры обеспечения иска, могла просто сесть на крышу банка и перестать пускать внутрь всех клиентов.

«Это… шантаж!» — попытался он возразить.

«Нет,— поправила Яга. — Это переговорная позиция. Предлагаю сделку: вы разрываете все кабальные договора с духами-хранителями и вносите в свои документы железное правило: «Нематериальные духи, связанные с родовой памятью и местом, не могут являться предметом залога». А мы… мы не будем заваливать ваш банк исками от каждого кикиморского болота и лешего урочища».

Пришлось согласиться. Духи, включая Огнивуха, были освобождены. Их силу вернули, стерев из баз данных. А банк, чтобы не потерять лицо, запустил новую программу: «Страхование магической неприкосновенности домашнего очага». Ирония была в том, что она стала бестселлером.

Яга, наблюдая, как Огнивух радостно искрится в родной печи, подвела итог, обращаясь к своей избушке:

«Мораль проста,сестрица: когда за душу твою начинают брать предоплату и выставлять счёт — пора или тушить свет, или… приходить всем домом. Потому что самая неподъёмная кредитная ставка — это когда платишь тем, чего не видишь в зеркале. А настоящий очаг — он всегда в рассрочку, но только до конца жизни. И проценты по нему — это смех детей и тихий разговор в темноте».

Избушка согласно хрустнула фундаментом, а таинственная коробка с «сублиматором» сама собой выскользнула за порог и радостно побежала прочь, ища нового, более доверчивого хозяина.

Глава 10. Дело о стратегическом инвесторе.

Слава о «Курьих Ножках» разлеталась по Заповедному Краю с такой скоростью, что курьерские совы начали объявлять забастовку, требуя соцпакет и компенсацию за перьевой стресс. Очередь к избушке на курьих ножках теперь регулировал электронный таблотрон, сделанный на коленке Лешим-стартапером в счёт погашения старого долга, а сама Баба Яга умирала от тоски. Дела лились как скучная осенняя капель: кто-то умыкнул у Кикиморы любимую тиновую маску для лица, Водяной с Русалкой затеяли бракоразводный процесс с дележом омута и коллекции ракушек… Масштаб катастрофы не превышал размера лопуха. Яга уже подумывала, не завести ли ей блог «Страшилки из сусеков» для хоть какого-то адреналина, Бабе Яге было… скучно. Настолько, что она начала разгадывать кроссворды в «Вестнике Некромантии» и уже дошла до «Семибуквенный злой дух, страдающий метеоризмом с пятой буквы "Ы".

И тут явился Масштаб. В буквальном смысле вплыл в окно, как призрак с промоакции. Маруся, личный ассистент Кощея Бессмертного, с лицом, выражавшим скорбь о недополученной премии.

— Бабушка Яга, катастрофа! Шеф пропал! Кощей! — её голос звучал как скрип несмазанных качелей в пустом парке.

— Утонул? — мрачно пошутила Яга, не отрываясь от кроссворда.

— В сундуке с золотом?

— Хуже! Он не вышел на планерку в Zoom! И не зачитал ежедневный отчёт о стратегической бесполезности бытия! Это апокалипсис в корпоративном стиле!

Яга отложила газету. В её глазах зажглись знакомые огоньки азарта.

— Плата, — проскрипела она. — Десять процентов с будущих патентов, пять — с роялти от лицензии на технологию «Вечная тоска 2.0», и ваш IT-отдел ставит мне антивирус, который не считает мой котёл «подозрительным устройством».

— Семь, три, и мы удаляем из чёрного списка ваш IP, с которого шли запросы «как поджечь облако конкурента», — мгновенно парировала Маруся, доставая планшет.

— Идёт.

Расследование началось с классического приёма — осмотра места последнего контакта. Баня, топившаяся «по-чёрному», встретила Ягу стойким запахом берёзового веника, полыни и… слегка подгоревшего озона, будто здесь разрядили мощный конденсатор. Яга, вооружившись увеличительным стеклом с подсветкой, подарок от гномов-ювелиров, принялась методично исследовать помещение.

— Пар ещё держится, — бормотала она себе под нос, тыча помелом в углы.

— Значит, событие свежее. Печь остыла, но не до конца… Кощей, судя по всему, успел попариться до визита. Или во время.

Она нашла первую улику не на полу, а на потолке — крошечную, искрящуюся чешуйку, зацепившуюся за потолочный венок. Чешуйка была неестественно крупной для ящерицы и слишком правильной для рыбы. С помощью пинцета Яга аккуратно поместила её в прозрачный пакетик.

— Логотип… «Горыныч Драгонс Инк. Огнеупорно. Стильно. Вечно».

—Хм, Змей Горыныч! Но чешуя с брюшного отдела, не спинная. Значит, он не летал, а… ползал? Или сидел. Интересно!

Записка Кощея, оставленная на грубо сколоченном столе, была изучена под разными углами света. Яга даже побрызгала на неё реактивом из бутылочки с надписью «Слёзы невинности». Основной компонент — роса, собранная с паутины до восхода. Проявились невидимые следы — отпечатки пальцев, вернее, когтей, и едва уловимая маслянистая плёнка с запахом… минерального масла и сосновой смолы.

— Два субъекта, — констатировала Яга, записывая наблюдения в потрёпанный блокнот.

— Горыныч и кто-то ещё. Кто работает с техникой и хвойными ароматами. Лесной житель. Технарь.

Записка Кощея гласила: «…где тень становится сущностью, а эхо — стенами». Яга села на пенёк, достала травяной сбор «Ясность Ума Плюс» и стала строить гипотезы.

— Тень становится сущностью… Это может быть фотография, голограмма, проекция… Или NFT, — она сделала затяжку.

— Кощей упомянул «инвестора», желающего долю в «яйце». Яйцо — это не просто контейнер для его смерти. Это символ потенциала, упакованной жизни, первопричины. Инвестор хочет не денег, а… авторских прав на саму жизнь? Или на её иллюзию?

Чтобы проверить теорию о «зеркальном пространстве», Яга отправилась к Озёрной Глади. Но озеро было пустынно. Зато на берегу, под старым коряжником, она нашла нечто более ценное — обугленный клок шерсти, запутавшийся в осколке горного хрусталя. Шерсть пахла палёным попкорном и дешёвым парфюмом «Сосновый Лес». Хрустальный осколок был не простым — при взгляде через него мир двоился, а в его глубине мерцал крошечный, законсервированный блик света.

— Линза, — определила Яга.

— Часть какой-то оптической системы. И шерсть… не Горыныча. У того чешуя. Это кто-то мохнатый. И работающий с кристаллами и светом.

Опросив местных жителей — семейство болотных кикимор, стиравших портянки, Яга выяснила, что накануне они видели, как над озером пролетал «огненный змей о трёх башках», а следом — «пятнистый туман с беретом» . Тут кикиморы поспорили, был ли это туман или просто очень худой и неопрятный дух.

— Пятнистый туман… Берет… Яга задумалась.

— Кто в лесу ходит в берете, пахнет сосной и техникой, одержим иллюзиями и вечно жалуется на отсутствие финансирования? Конечно! Леший-художник, он же Леш-Перфоманс, двоюродный брат того IT-шника!

Яга решила не идти в лобовую атаку. Вместо этого она наведалась в арт-сообщество Заповедного Края — на полуподпольную выставку «Эфемерность как протест» в дупле исполинского дуба. Там, попивая мультиварочный элексир,под видом мецената, она узнала ключевую информацию: Леший в последнее время хвастался, что скоро «сотрёт грань между реальностью и артом» с помощью «древнего артефакта». И искал «стратегического партнёра с огненным капиталом».

— Горыныч — капитал, Леший — идея, Кощей — артефакт, — прошептала Яга, соединяя в уме звенья цепи.

— Они… партнёры по переговорам! а Кощей "похищенный" или нет... Значит, место переговоров — нейтральное, уединённое, соответствующее эстетике Лешего. Идеально подходит его студия-грот.

Ночью Яга, прихватив в качестве техподдержки и свидетеля домовёнка Чика с мегафоном и камерой-обскура, ворвалась в хрустальный грот Леша. Она не стала сразу кричать «Вяжись!». Вместо этого она включила режим детектива.

— Не двигаться! Расследование Агентства «Курььи Ножки»! — прогремел Дух в мегафон, ослепив всех вспышкой камеры.

Яга же, не спеша, осмотрела «место преступления». Кощей в клетке из света. ЭТО проекционная иллюзия-как она и предполагала. Леший с лазерной указкой,орудие создания иллюзий. Горыныч, спорящий сам с собой. Классическое алиби на три персоны.

— Прекрасная инсталляция, — саркастически заметила Яга. — Но позвольте указать на несоответствия. Во-первых, чешуя Горыныча на потолке бани. Вы, уважаемый, там сидели на балке? Во-вторых, минеральное масло и сосновый аромат на записке — от ваших рук, маэстро Леший. Вы поправляли пергамент, предварительно почистив оптику своего проектора. В-третьих, осколок линзы с озера… Он от вашего старого спектрометра, который вы выбросили, потому что он «не передавал всей палитры эмоций». Я нашла его в куче хлама у вашего бывшего мольберта.

Леший побледнел,насколько это возможно для духа. Горыныч замолчал, все три головы уставившись на Ягу.

— Вы не похитили Кощея!— продолжила Яга.

— Вы пригласили его на переговоры, чтобы силой убеждения и, возможно, этой дурацкой клеткой из света, заставить его дать вам доступ к энергии яйца. Но он отказался. И тогда вы перешли к плану «Б» — затяжным переговорам, чтобы его холдинг, считая его пропавшим, пошёл на уступки. Плохая стратегия. Особенно когда у тебя в партнёрах — трёхголовый спорщик.

Дальнейшее было делом техники. «Сквозняк хаоса» от помела разрушил хрупкие проекции. Горыныч, ослеплённый, чихнул пламенем на берет Лешего. Кощей, воспользовавшись моментом, достал из кармана акцию на 0.0001% своего холдинга и вручил её Лешему со словами: «Ваш гонорар за перфоманс. Называется "Крах иллюзий". Инвестируйте в нечто более осязаемое».

Дело было раскрыто. Леший-художник получил общественные работы и мандат на создание полезных иллюзий — например, AR-указателей для потерявшихся грибников. Горыныч прошёл курсы медитации. Кощей вернулся к управлению холдингом, слегка повысив бюджет на безопасность, особенно в банях.

А Баба Яга сидела в избушке, попыхивая сигарой и заканчивая гетр из шерсти Горыныча. На стене рядом с дипломом висела схема расследования по делу Кощея, испещрённая стрелочками и пометками — наглядное пособие для стажёров.

— Запомните, цыплята, — говорила она Духам -помощникам. — Самые сложные дела — не те, где всё покрыто мраком. А те, где все всё видят, но смотрят не туда. Надо смотреть не на огонь, а на то, что он отбрасывает. И на то, чем пахнет. Особенно если пахнет палёным попкорном и амбициями.

Избушка одобрительно скрипнула ножками. Ведь в ней жила не просто старушка с помелом, а гений дедукции, для которого даже бессмертие было не тайной, а просто… очень длинным делом с кучей улик.

И вот, после расследования дела «Стратегического инвестора», Агентство «Курььи Ножки» достигло своего звёздного часа. Баба Яга стала живой легендой, а её избушка - локацией для любого уважающего себя мифологического существа с проблемами. На стене в горнице теперь не хватало места для дипломов: «Лучший логик потустороннего мира», «Почётный сыщик года от Совета Кикимор» и даже грамота «За сохранение духа сказочности в условиях цифровизации» от самого Мороза-воеводы. Яга курила свою электронную сигару, вязала уже третий носок из шерсти Горыныча, так как суд постановил компенсировать моральный ущерб в трёх экземплярах и смотрела, как её стажёры, ловко распутывают дела про украденные лунные блины или несанкционированную порчу мёда. Казалось, детективная эпопея Бабы Яги завершилась полным триумфом.

Но сама Яга знала главную тайну всех великих сыщиков: самое сложное дело — это вовремя остановиться. Не тогда, когда кончились преступления, а тогда, когда они стали… предсказуемыми. Она откинулась на спинку стула из корней, потягивая взварец из котла, и усмехнулась. Её взгляд упал на свежую пачку писем. Там были и благодарности, и новые заказы. Но было и одно — без обратного адреса, пахнущее звездной пылью и старыми клятвами. Она сунула его в карман халата, не читая. «Всему своё время, — прошептала она хрипло.

— Сначала — отпуск. А там… посмотрим». И будто в ответ, избушка на курьих ножках мягко подпрыгнула и развернулась к глухой лесной тропе, ведущей прочь от шумной славы. Ведь даже легенде иногда нужно просто погулять. А новые тайны, как и старые друзья, всегда найдут дорогу к тому, кто умеет их разгадывать.