Аура Лжи

Пролог

Тяжёлыми каплями проливался дождь на промёрзлую землю городского кладбища. Вдоль узких его улочек шла похоронная процессия, а в её конце шла девушка с чёрным зонтом, такой же чёрной шляпке с элегантной вуалью, что едва закрывала половину лица. Из друзей и близких покойника её никто не знал, кроме него самого.

“Кто она?”

“Кто эта девушка?”

“Неужели, любовница?”

Она слышала множество шепотков за своей спиной, но никто и не догадывался, что эта самая таинственная незнакомка хранила секрет усопшего. Она была художницей, а покойник – её моделью, чей портрет она так и не успела закончить. И вот, пришла пора прощаться с с ним: кто-безутешно скорбил, кто-то скромно утирал единственную слезу, кто-то не выражал эмоций и старался казаться невозмутимым. А что Шарлотта? Она просто была хранителем тайны, которую Луи забрал с собой в могилу. В конце всей церемонии, когда все потихоньку начали расходиться, она оставила на свежей могиле букет вереска и золотой кулон.

– Значит, это тебя Луи от нас прятал. – Раздался позади Шарлотты голос старушки.

И, действительно. Стоило ей обернуться, как она увидела перед собой элегантную даму преклонного возраста. Она не выглядела злой или завистливой, но Шарлотту изучала взглядом очень пристально.

– Извините. У нас был исключительно рабочий интерес. – Шарлотте не был приятен или интересен этот разговор, ей почему-то казалось, что если она тут задержится, то ей устроят нежелательный допрос.

Зная, какая нынче упрямая молодёжь, старушка пожала узкими плечами и мелким, но уверенным шагом, поспешила за остальными гостями. Девушка смотрела ей вслед и видела, что цвет этой женщины, цвет её души – фиолетовый – цвет вдов, но, похоже, злых умыслов у неё не было в отношении Шарлотты. Возможно, это была лишь попытка поддержать, разговорить её, дать напутствие. Вот только она бы никогда не взяла в мужья Луи. Уж слишком он для неё активный был. Их отношения закончлись на крепкой дружбе, а работать с ним было очень интересно. Мадмуазель Вельт его энергичность всегда бросала вызов. Цвет Луи – жёлтый, как кружащиеся на ветру листья ранней осенью. Именно эту неуловимость она пыталась передать в статичном портрете через цвета и оттенки. Ей было так непривычно на отпевании видеть умиротворение на лице Луи, словно он спит и ему ничего не снится. Она видела, как его тело покидают последние оттенки, видела, последние его минуты жизни.

А дождь всё шёл. Медленно опускаются сумерки, а значит пора возвращаться, но не домой, а в мастерскую.

Большие окна мастерской наполняли пространство мастерской холодной дымкой вечера. Вдоль стен, помимо пустых холстов, ожидающих своего часа, стояли незаконченные работы, к которым Шарлотта всё не находила времени вернуться: вот пейзаж несуществующего места, вот портрет несуществующего человека, а вот и толпа цветных аур – именно так девушка и видела людей. В центре стоял мольберт с портретом Луи. Он всё так же улыбался с полотна, загадочно прижимая к груди жёлтую розу. Глядя на этот холст, художница осторожно сняла его с опоры и отложила к другим незавершённым работам – ей тяжело продолжать эту работу сейчас. Который сейчас час? Возможно, сегодня нет смысла начинать что-то новое.

Некоторое время она Шарлотта потратила на уборку рабочего места, а после отправилась домой экипажем. Завтра стоит посетить выставку, на которой будут представлены её новые работы, но девушка не знала, что произойдёт в стенах художественной галереи.

Глава 1. Добро пожаловать в галерею

Утро начиналось тяжело, словно тело было прижато к постели каменной плитой. Как и всегда, подъём у Шарлотты был ранним. Её утренние процедуры были такими же, у всех, включая скромный завтрак – после пробуждения девушка всегда не могла плотно есть. Так же ей казалось, что стоит соблюдать траур, ведь Луи не был для неё пустым звуком, как для многих, кто вчера был на похоронах. В гардеробе Шарлотты было единственное повседневное чёрное платье, которое наконец дождалось своего выхода в люди, как и такая же шёлковая лента в каштановых волосах, принуждённая держать аккуратную причёску.

* * *

Уже в ранний час в галерее было оживлённо: коллекционеры метались с горящими глазами от картины к картине, кто-то из простых посетителей делал зарисовки, а авторы пытались поспевать за коллекционерами. Обычно, в этой галерее не так шумно, но сегодня… Шарлотта слышала голос каждого присутствующего: кого-то совсем тихо и далеко, а кого-то чётко и громко, словно этот голос исходил у неё из собственных мыслей, а цвета душ хаотично менялись, вызывая у девушки мигрень, от чего та присела на ближайшую кушетку.

– Мадемуазель Вельт, вы в порядке? – послышался чуть сбоку приятный женский голос.

– У нас с тобой совсем небольшая разница в возрасте, так что можешь обращаться ко мне и по имени. – глянув на подошедшую, попыталась улыбнуться Шарлотта, – Душно, вот и кружится голова.

Подошедшая к художнице юная леди была её ученицей, звали её Мари. Из-за её выразительных, но аккуратных форм и открытых плеч ошибочно можно было предположить, что девушка была готова за деньги провести время с мужчинами, но на деле же ей нравилась красота человеческого тела и всячески старалась её подчёркивать, однако её макияж был скромен, а красивые голубые глаза прятались за круглыми линзами очков. Глядя на неё Шарлотта видела, что её душа лазурного цвета. Цвета свободы, мягкой прохлады и свежести.

– Я же из уважения к вам, что вы.

– Мари, расскажи, пожалуйста, пожалуйста, что тут происходило до моего прихода? – выпрямившись, спросила Шарлотта, приглашая ученицу сесть рядом.

– Слишком рано пришли коллекционеры, чтобы установить картинам цены. Вот и вся проблема. А я не могу нигде найти куратора. Я посмотрела даже в подсобке, где вы реставрировали картины. – со вздохом опустилась рядом Мари, положив голову на руки.

Шарлота усмехнулась. Эти коллекционеры летят на новые картины, как вороны за фантиками от самых простых конфет. Их привлекает не сама работа и её смысл, а уникальность. Холст со случайным плевком краски может стоить целое состояние, а работа, на которую мастер мог потратить не один год, либо не будет иметь такого же успеха, либо вовсе продаваться по цене копии именитых творцов нашего времени. Такова несправедливость мира искусства. Здесь полно жадных и жестоких людей. Их души отвратительных грязных цветов, за смешивание которых любой художник бы отправил своего ученика мыть палитру зубной щёткой.

– И так каждый раз, знаю. – устало протянула Шарлотта.

– Кстати, а вы закончили тот портрет? Который с жёлтой розой.

Действительно. Мари, как и другие, не знают о том, что художница связана с Луи. Если говорить конкретнее, то она никогда его не видела, лишь на незавершённом портрете.

– С ним я хочу взять перерыв. Не знаю, когда его закончу. – но Шарлотта не знала, закончит ли его вообще.

Мари была готова болтать с наставницей ещё очень долго и будто ни о чём, как вдруг к ним подошёл один из коллекционеров. Кажется, он был одного возраста с Шарлоттой.

– Ох, мадам Вельт! Я так рад вас видеть! Не составите ли вы мне компанию в прогулке по залам? – воодушевлённый юноша предложил ей галантно руку, чтобы девушка могла встать.

– Если не ошибаюсь, месье Пьер? – приложив ладонь к губам, а вторую укладывая в крепкую руку, Спросила Шарлотта, поднимаясь.

– Я польщён, что вы запомнили моё имя. Хотел поинтересоваться, когда мы сможем увидеть ваши новые работы? – поцеловав тыльную сторону ладони художницы и приобнимая её, спросил юноша.

– Уйди, Пьер! Ей и без тебя нехорошо! – резко поднявшись, оттолкнула от наставницы наглого коллекционера Мари.

Да, Шарлотта знала, что её ученица была знакома с неким Пьером, но и не думала, что это тот самый недопонятый романтик, что меняет девушек как перчатки.

– Месье, пожалуйста, вы узнаете первым о новых холстах, но в вашу паутину залетать я не намерена. – честно ответила Шарлотта, поклонившись в извинении и отойдя чуть в сторону.

– Ох, мадам Вельт! Вы поступаете слишком жестоко! Но я вас понял и услышал.

Не смотря на то, что сейчас Пьер был с ней честен, пообещав больше её не трогать, Шарлотта видела, какого отвратительного цвета его душа. Она цвета гнилого красного яблока, что говорило об излишней похотливости. Но Пьера она не опасалась потому, что он спокойно принимает отказы, что говорит о его хорошем воспитании. Не каждый мужчина такой. О его воспитании так же говорила его манера речи, даже не смотря на то, что тот был эмоционален. Пьер был невысокого роста, ниже Шарлотты или Мари, одет опрятно, в светлый заказной костюм. Хоть он и был одет с иголочки, но его белокурые волосы лежали небрежно, а тёмные синие глаза были словно бездна.

Непринуждённая беседа тройки могла продолжаться ещё долго, если бы не крик откуда-то из конца зала. Кажется, кричала женщина.

– Сюда! Скорее, сюда!

А Шарлотта почувствовала, что ей резко стало снова дурно, но теперь не от привычного балагана, а от того, что цвета стали обретать тяжёлые оттенки и полутона тревоги.

Глава 2. Гнилое яблоко

В моменты общей тревоги дар Шарлотты становился её недугом. Она чувствовала, что в любой момент может потерять сознание или же вовсе умереть от удушья, ведь вся тревога окружающих передавалась ей. Удивительно, но на кладбище не было настолько сильных шумов от душ.

— Мадам Вельт? — первым нарушил в их небольшой компании тишину Пьер, которого тоже напрягло общее смешение, но в нём так же зародилось и любопытство.

— Пьер, выведи её на воздух, пожалуйста. А я посмотрю, что произошло. — осторожно попросила коллекционера Мари и, цокая низкими каблучками пошла в сторону суеты.

Шарлотта не была рада остаться наедине с Пьером, ведь остался осадок от его ухаживаний, но она не может не отметить, что, несмотря на свой цвет, он был достаточно учтивым. Девушка позволила ему вывести себя наружу, где ей медленно, но становилось легче. По крайней мере, цвет лица снова обретал живой румянец.

— Скажите, что с вами? Было похоже на то, что у вас была паническая атака. — от игривости Пьера, что была минутами ранее не осталось и следа. Сейчас перед Шарлоттой был человек, что действительно беспокоился о её состоянии. Не как коллекционер, что подобно вороне хватает блестящие вещи, не как паук, в чью паутину залетает каждый раз новая бабочка, а как человек.

— Месье Пьер… — начала Шарлотта, обхватив свои плечи, — Я не могу сказать, почему, но я уверена, что там кто-то умер. Я недавно чувствовала подобное. — её голос дрожал, а предположения Пьера оказались правдивы.

Он растерялся. Не знал, как ему сейчас поступить, ведь художница не разрешила к себе прикасаться, но чувство безопасности сейчас иначе не подарить, так что Пьер осторожно подошёл к Вельт и мягко обнял. Скромно, без опошлений.

— Вы очень красивая, мадам Вельт. Страх вас совсем не красит. Признаюсь, что-то тронуло мою душу, при нашей первой встрече. И подобное я испытываю впервые. Не знаю, любовь ли я чувствую или что-то иное, но, держа вас в своих руках я чувствую, что не хочу отпускать. И, если это действительно любовь, то я вас люблю. — признался Пьер, ласково гладя девушку по волосам, что всё хотели упасть на лицо.

Шарлотта его слушала с дрожью в теле, словно приближалась очень, хотя вот-вот должно было нагрянуть лето. Ей было очень жаль, что она не может ответить Пьеру взаимностью, ведь тогда он перестанет её понимать или же испугается её дара. Девушка давно для себя решила, что не хочет в своей жизни романтики, ведь это для неё непосильная ответственность.

— Простите, месье Пьер. Я не могу принять ваши чувства. Но спасибо, что помогли прийти в чувства. — осторожно выпутавшись из объятий, сказала Шарлотта, стараясь незаметно рукавом платья стереть проступившую слезу.

Пьер грустно вздохнул. Он понимал, что женщины с загадками чаще всего либо ищут идеального спутника, либо же уже с кем-то имеют связь. Ему было от этого грустно и Шарлотта быстро это считала, поспешив успокоить уже коллекционера.

— Не переживайте, месье, вы ещё найдёте для своего холста идеальную кисть. — взяв юношу за руки, сказала Шарлотта.

Понимая, что ей уже лучше, Пьер повёл её обратно, придерживая за плечо и успокаивая, чтобы ей снова не стало плохо. За своими разговорами снаружи они и не заметили, как в залах уже во всю орудовала полиция, опрашивая присутствующих и ища какие-либо улики. Шарлотта была права — произошло убийство.

— Офицер! — она уверенно, почти бегом и чуть ли не падая на ватных ногах, подошла к мужчине форме, что вёл какие-то записи.

— Вы работник или простой посетитель выставки, мадемуазель? Будьте любезны, назовите, пожалуйста, своё имя. — вежливо попросил офицер, глядя в свои записи.

— Шарлотта Вельт. Мои работы были выставлены сегодня в одном из залов.

— Итак, Мадемуазель Вельт, если вы художница, значит и убитого хорошо знаете? — спросил офицер, постукивая ручкой по поверхности папки.

— Извините за такой вопрос, но кто был убит?

— Убили вашего куратора, хотя больше похоже на несчастный случай.

Всё это время Пьер стоял неподалёку и не понимал, почему настроение и состояние Шарлотты меняется так быстро. Он просто наблюдал за тем, как девушка мрачнеет, услышав, кто стал жертвой. Но ещё больше художнице не понравилось, так это то, что списывают на несчастный случай.

— Я могу взглянуть на место преступления? — поинтересовалась Шарлотта.

И только офицер хотел что-то ответить, как в зал вошёл высокий молодой человек в чёрном камзоле с зелёными элементами на воротнике. Он шёл уверенно, а взгляд его был обжигающе холодным. Одного взгляда на его душу Шарлотте хватило, чтобы почувствовать, как по спине пробегает холод. Казалось, что в этом человеке больше нет никаких цветов, кроме зелёного и чёрного.

— Долго же тебя черти носили. — выругался офицер закрывая папку и вручая её пришедшему, — Только давай без самодеятельности, Мишель. В прошлый раз ты сломал руку подозреваемому.

— Офицер, мне самому не хотелось бы потерять работу. Будьте уверены, что я буду работать аккуратно. — заглянув в папку, заверил молодой человек.

— Хорошо. Я приеду за тобой через пару часов. — потянулся мужчина, направляясь к выходу.

Мишель, так звали юношу в чёрном, почему-то вызывал у Шарлотты чувство тревоги. Он был выше Пьера, что составляло лёгкий дискомфорт в общении.

— Вы следователь? — первым задал вопрос Пьер.

— Это так. Я так же успел услышать что некая леди желала взглянуть на место преступления. Это желание ещё в силе? — спросил Мишель, посмотрев на Шарлотту, что старалась спрятать от него свой взгляд.

— Да… Если вы не возражаете. — тихо ответила она.

Но Мишель не возражал. Он впервые видел, чтобы хрупкая девушка хотела побывать на месте преступления. Обычно, ему приходилось их приводить в чувства после того, как бедняжки падали в обморок. Пьер же понял, что не сможет в ближайшее время вернуть себе внимание Шарлотты, так что просто ушёл искать Мари, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.

— Вы кажетесь не глупой, мадам. Однако, имейте ввиду, что на месте преступления главный я, так что не трогайте ничего и ступайте аккуратно. — сказав это, Мишель развернулся на пятках и уверенным шагом направился к телу, которое уже огородили лентой.

Девушка шла за ним робко. В ней словно погас резко тот азарт, с которым она подходила в офицеру. Они отходили всё дальше от работников и посетителей, что ожидали, позовут ли их на допрос, ведь никого из здания сейчас вряд ли выпустят. Подходя к огороженной территории, Шарлотта чувствовала тяжесть и пульсирующую боль в висках, а глядя на придавленное колонной тело вовсе пошатнулась и упала на колени.

— Что это?.. — тихо спросила девушка, аккуратно подняв взгляд на следователя.

— Полиция предполагает, что несчастный случай. — перешагнув ленту и подойдя к телу куратора, начал Мишель, — Однако, очевидно, что сама конструкция не могла обрушиться.

Глядя на покойного, девушку охватил озноб, словно сама смерть приблизилась к ней и что-то ласково прошептала на ухо. Шарлотта видела, что остатки души куратора были окрашены ужасом. Леденящим ужасом, словно перед смертью он видел обезображенный лик того, кто всем сердцем желал его кончины.

— Шарлотта, всё хорошо? — обернулся Мишель на девушку, что так и не поднялась самостоятельно с пола, будто лично переживала последнее мгновение жизни покойника.

К ней обратились по имени. Так делают только близкие ей люди или те, кто делают узнать её получше.

— Простите, месье, голова идёт кругом… — прошептала Шарлотта, попытавшись встать.

— Вы что-то заметили или увидели? — подошёл к ней Мишель, стараясь обращаться трепетно, помогая стать.

— Это не несчастный случай, месье… Колонну уронили. — сделала очевидный вывод девушка, но после продолжила, — В момент смерти он был до ужаса напуган.

— Как думаете, дорогуша, чем это могло быть?

— Я не знаю, но… Это точно был не человек. Подобный ужас не может быть вызван простым человеком. — рассуждала Шарлотта, заливаясь краской от мыслей о том, что запах одеколона Мишеля её дурманит.

— Я заметил, что вы весьма необычно смотрите на обычный мир. Желаете помочь в расследовании? — словно поняв смущение художницы, Мишель приблизился ещё, прошептав на ухо.

Девушке подобное не нравилось, но она не могла перестать вслушиваться в бархатистый голос молодого человека.

— Просто… Я же художница. Вот и вижу куда больше. — она не могла раскрыть ему секрет своего дара, — Но я желаю вам помочь в расследовании. Всё же, с этим человеком я работала.

— Звучите, как испуганная мышь, дорогая, но я вас понял. Можете присоединиться, но не смейте мешать мне работать.

Шарлотта, наконец-то, выровнялась и виноватого поклонилась. Мишель не обратил на это внимания. Он чётко знал, что девушка может быть полезной.

Глава 3. Цвет тревоги

В моменты общей тревоги дар Шарлотты становился её недугом. Она чувствовала, что в любой момент может потерять сознание или же вовсе умереть от удушья, ведь вся тревога окружающих передавалась ей. Удивительно, но на кладбище не было настолько сильных шумов от душ.

— Мадам Вельт? — первым нарушил в их небольшой компании тишину Пьер, которого тоже напрягло общее смешение, но в нём так же зародилось и любопытство.

— Пьер, выведи её на воздух, пожалуйста. А я посмотрю, что произошло. — осторожно попросила коллекционера Мари и, цокая низкими каблучками пошла в сторону суеты.

Шарлотта не была рада остаться наедине с Пьером, ведь остался осадок от его ухаживаний, но она не может не отметить, что, несмотря на свой цвет, он был достаточно учтивым. Девушка позволила ему вывести себя наружу, где ей медленно, но становилось легче. По крайней мере, цвет лица снова обретал живой румянец.

— Скажите, что с вами? Было похоже на то, что у вас была паническая атака. — от игривости Пьера, что была минутами ранее не осталось и следа. Сейчас перед Шарлоттой был человек, что действительно беспокоился о её состоянии. Не как коллекционер, что подобно вороне хватает блестящие вещи, не как паук, в чью паутину залетает каждый раз новая бабочка, а как человек.

— Месье Пьер… — начала Шарлотта, обхватив свои плечи, — Я не могу сказать, почему, но я уверена, что там кто-то умер. Я недавно чувствовала подобное. — её голос дрожал, а предположения Пьера оказались правдивы.

Он растерялся. Не знал, как ему сейчас поступить, ведь художница не разрешила к себе прикасаться, но чувство безопасности сейчас иначе не подарить, так что Пьер осторожно подошёл к Вельт и мягко обнял. Скромно, без опошлений.

— Вы очень красивая, мадам Вельт. Страх вас совсем не красит. Признаюсь, что-то тронуло мою душу, при нашей первой встрече. И подобное я испытываю впервые. Не знаю, любовь ли я чувствую или что-то иное, но, держа вас в своих руках я чувствую, что не хочу отпускать. И, если это действительно любовь, то я вас люблю. — признался Пьер, ласково гладя девушку по волосам, что всё хотели упасть на лицо.

Шарлотта его слушала с дрожью в теле, словно приближалась очень, хотя вот-вот должно было нагрянуть лето. Ей было очень жаль, что она не может ответить Пьеру взаимностью, ведь тогда он перестанет её понимать или же испугается её дара. Девушка давно для себя решила, что не хочет в своей жизни романтики, ведь это для неё непосильная ответственность.

— Простите, месье Пьер. Я не могу принять ваши чувства. Но спасибо, что помогли прийти в чувства. — осторожно выпутавшись из объятий, сказала Шарлотта, стараясь незаметно рукавом платья стереть проступившую слезу.

Пьер грустно вздохнул. Он понимал, что женщины с загадками чаще всего либо ищут идеального спутника, либо же уже с кем-то имеют связь. Ему было от этого грустно и Шарлотта быстро это считала, поспешив успокоить уже коллекционера.

— Не переживайте, месье, вы ещё найдёте для своего холста идеальную кисть. — взяв юношу за руки, сказала Шарлотта.

Понимая, что ей уже лучше, Пьер повёл её обратно, придерживая за плечо и успокаивая, чтобы ей снова не стало плохо. За своими разговорами снаружи они и не заметили, как в залах уже во всю орудовала полиция, опрашивая присутствующих и ища какие-либо улики. Шарлотта была права — произошло убийство.

— Офицер! — она уверенно, почти бегом и чуть ли не падая на ватных ногах, подошла к мужчине форме, что вёл какие-то записи.

— Вы работник или простой посетитель выставки, мадемуазель? Будьте любезны, назовите, пожалуйста, своё имя. — вежливо попросил офицер, глядя в свои записи.

— Шарлотта Вельт. Мои работы были выставлены сегодня в одном из залов.

— Итак, Мадемуазель Вельт, если вы художница, значит и убитого хорошо знаете? — спросил офицер, постукивая ручкой по поверхности папки.

— Извините за такой вопрос, но кто был убит?

— Убили вашего куратора, хотя больше похоже на несчастный случай.

Всё это время Пьер стоял неподалёку и не понимал, почему настроение и состояние Шарлотты меняется так быстро. Он просто наблюдал за тем, как девушка мрачнеет, услышав, кто стал жертвой. Но ещё больше художнице не понравилось, так это то, что списывают на несчастный случай.

— Я могу взглянуть на место преступления? — поинтересовалась Шарлотта.

И только офицер хотел что-то ответить, как в зал вошёл высокий молодой человек в чёрном камзоле с зелёными элементами на воротнике. Он шёл уверенно, а взгляд его был обжигающе холодным. Одного взгляда на его душу Шарлотте хватило, чтобы почувствовать, как по спине пробегает холод. Казалось, что в этом человеке больше нет никаких цветов, кроме зелёного и чёрного.

— Долго же тебя черти носили. — выругался офицер закрывая папку и вручая её пришедшему, — Только давай без самодеятельности, Мишель. В прошлый раз ты сломал руку подозреваемому.

— Офицер, мне самому не хотелось бы потерять работу. Будьте уверены, что я буду работать аккуратно. — заглянув в папку, заверил молодой человек.

— Хорошо. Я приеду за тобой через пару часов. — потянулся мужчина, направляясь к выходу.

Мишель, так звали юношу в чёрном, почему-то вызывал у Шарлотты чувство тревоги. Он был выше Пьера, что составляло лёгкий дискомфорт в общении.

— Вы следователь? — первым задал вопрос Пьер.

— Это так. Я так же успел услышать что некая леди желала взглянуть на место преступления. Это желание ещё в силе? — спросил Мишель, посмотрев на Шарлотту, что старалась спрятать от него свой взгляд.

— Да… Если вы не возражаете. — тихо ответила она.

Но Мишель не возражал. Он впервые видел, чтобы хрупкая девушка хотела побывать на месте преступления. Обычно, ему приходилось их приводить в чувства после того, как бедняжки падали в обморок. Пьер же понял, что не сможет в ближайшее время вернуть себе внимание Шарлотты, так что просто ушёл искать Мари, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.

— Вы кажетесь не глупой, мадам. Однако, имейте ввиду, что на месте преступления главный я, так что не трогайте ничего и ступайте аккуратно. — сказав это, Мишель развернулся на пятках и уверенным шагом направился к телу, которое уже огородили лентой.

Девушка шла за ним робко. В ней словно погас резко тот азарт, с которым она подходила в офицеру. Они отходили всё дальше от работников и посетителей, что ожидали, позовут ли их на допрос, ведь никого из здания сейчас вряд ли выпустят. Подходя к огороженной территории, Шарлотта чувствовала тяжесть и пульсирующую боль в висках, а глядя на придавленное колонной тело вовсе пошатнулась и упала на колени.

— Что это?.. — тихо спросила девушка, аккуратно подняв взгляд на следователя.

— Полиция предполагает, что несчастный случай. — перешагнув ленту и подойдя к телу куратора, начал Мишель, — Однако, очевидно, что сама конструкция не могла обрушиться.

Глядя на покойного, девушку охватил озноб, словно сама смерть приблизилась к ней и что-то ласково прошептала на ухо. Шарлотта видела, что остатки души куратора были окрашены ужасом. Леденящим ужасом, словно перед смертью он видел обезображенный лик того, кто всем сердцем желал его кончины.

— Шарлотта, всё хорошо? — обернулся Мишель на девушку, что так и не поднялась самостоятельно с пола, будто лично переживала последнее мгновение жизни покойника.

К ней обратились по имени. Так делают только близкие ей люди или те, кто делают узнать её получше.

— Простите, месье, голова идёт кругом… — прошептала Шарлотта, попытавшись встать.

— Вы что-то заметили или увидели? — подошёл к ней Мишель, стараясь обращаться трепетно, помогая стать.

— Это не несчастный случай, месье… Колонну уронили. — сделала очевидный вывод девушка, но после продолжила, — В момент смерти он был до ужаса напуган.

— Как думаете, дорогуша, чем это могло быть?

— Я не знаю, но… Это точно был не человек. Подобный ужас не может быть вызван простым человеком. — рассуждала Шарлотта, заливаясь краской от мыслей о том, что запах одеколона Мишеля её дурманит.

— Я заметил, что вы весьма необычно смотрите на обычный мир. Желаете помочь в расследовании? — словно поняв смущение художницы, Мишель приблизился ещё, прошептав на ухо.

Девушке подобное не нравилось, но она не могла перестать вслушиваться в бархатистый голос молодого человека.

— Просто… Я же художница. Вот и вижу куда больше. — она не могла раскрыть ему секрет своего дара, — Но я желаю вам помочь в расследовании. Всё же, с этим человеком я работала.

— Звучите, как испуганная мышь, дорогая, но я вас понял. Можете присоединиться, но не смейте мешать мне работать.

Шарлотта, наконец-то, выровнялась и виноватого поклонилась. Мишель не обратил на это внимания. Он чётко знал, что девушка может быть полезной.

4.

Место преступления не выглядело как-то вычурно — всё, действительно, было подстроено, как несчастный случай: на чёрно-белом полу, под нопрокинутой колонной, лежало тело мужчины средних лет. Это был куратор выставки, Жан Жанетт. Под ним практически не было крови — но была она на колонне и обломках рядом. Мишель подошёл ближе и, присев на корточки, подобрал один из обломков, подзывая поближе Шарлотту.

— Что можете сказать об этом, дорогуша? — протянул он ей на открытой ладони обломок с ровным краем.

Шарлотта отшатнулась назад, боясь, что она снова почувствует что-то ужасное.

— Вы имеете в виду, что здесь ровный срез на ней? — вдруг задумалась Вельт, осторожно подходя ближе.

— Вы мыслите в верном направлении. – выпрямился Мишель, осторожно положив обломок на место.

– Если не возражаете, я могла бы чем-либо помочь. — неуверенно произнесла Шарлотта, нервно сжимая ткань юбки.

И что из этого выйдет? Девушка боится вида крови по не совсем тем причинам, как многие. Она чувствует в ней остатки цвета души, что частенько вызывают чувство искреннего страха и неуюта, а во рту появляется привкус грязного металла, словно на язык положили монету. Иногда предсмертный ужас бывает липким, но не ужас Жанетта. Художнице вдруг почудилось, словно она имеет представление о том, что могло так искренне напугать куратора — человек, которого он знал, и от которого никак не ожидал ножа в спину.

— Это далеко не работа для леди. — приложив указательный палец к своим устам, загадочно произнёс Мишель, наклонившись к Шарлотте, дабы заглянуть девушке в глаза.

Всю свою сознательную жизнь Шарлотта избегала такого близкого зрительного контакта, ведь боялась, что увидит себя со стороны, свой цвет, что её дар обнаружат и захотят изучить, отобрать, усилить и использовать. Глядя же в зелёные очи следователя, Вельт от чего-то чувствовала, что что-то пытается сжать её сердце. Этот взгляд был полон уверенности и силы, амбиций и стремлений быть кем-то большим, нежели просто сыщик. Шарлотта всю жизнь не смотрела никому в глаза, но старалась выглядеть уверенно.

— Вы смотрите на вещи, словно великий детектив, Шарлотта. Как художник, вы видите куда больше, чем любой другой обыватель. — подобно змею-искусителю, нашёптывал комплименты на ухо Мишель, обхватив за плечи девушку.

— Желаете, чтобы я участвовала в расследовании? — решила она уточнить, стараясь сохранить спокойное лицо.

— Это исключительно ваше желание, мисс, а я же буду не против компании.

— Благодарю, месье. — изобразила она подобие улыбки, выскользнув из плена крепких рук.

На том Шарлотта и Мишель решили, что будут работать вместе, пока они друг другу не мешают. Они осмотрели место преступления вдоль и поперёк, но нашли только грязный след от обуви на твёрдой подошве, да кусок чёрного кашемира, словно кто-то зацепился случайно за что-то при попытке скрыться. Время от времени Шарлотту посещала мысль, что убийцей может быть и не человек вовсе. Конечно, такое невозможно, по мнению практически всех, но следы потустороннего, то тут, то там, девушка замечала всю жизнь. Она боялась показаться сумасшедшей в глазах окружающих, а потому и ограничивала себя в общении. Даже сейчас, Вельт не была уверена, что сможет справиться с общением с Мишелем, но тот даже не замечает ничего странного в её поведении. Ему просто казалось, что с ним сейчас ходит застенчивая тихая дева.

— Так мы ничего не найдём. — заявил Мишель, захлопнув записную книжку, — Здесь словно вообще больше никаких следов не оставлено.

Бродя за детективом и с любопытством за ним наблюдая, Шарлотта видела куда больше, чем он. Она видела остатки следа души убийцы, но сказать об этом она не могла — боялась, что не поверят, а значит, ей придётся начать собственное расследование.

— Месье, может, убийца ещё здесь, в стенах галереи? — осторожно спросила Шарлотта, сжав в предплечье Мишеля.

— На самом деле, того, что мы нашли, уже хватает на то, чтобы ограничить круг подозреваемых.

— Хм… Имеете ввиду, что надо сравнить размеры обуви с теми, кто носит чёрный кашемир?

— Да. Думаю, вы справитесь с тем, чтобы собрать таких людей, а после мы приступим к допросу. — усмехнулся Мишель, разминая пальцы и поправляя перчатки.