Астрид

Глава 1

Ветер шумел даже под шлемом. Руки крепко вцепились в газ и жали его до предела. Ноги сжали сиденье мотоцикла.

Сердце стучало подобно мотору моей малышки — чем быстрее я разгонялась, тем больше учащался пульс. Адреналин

сделал кровь густой. Если бы я сейчас разбилась, то кровь осталась бы в венах. Огни мелькали в уголках глаз, которые

видели лишь дорогу впереди и зад мотоцикла соперника.

Я сильнее вжалась в газ и мотоцикл повиновался меня словно норовистый конь своему строгому хозяину. Дым из

трубы мотоцикла спереди заставил бы меня задохнуться, если бы я была не в шлеме. Забавно. Покупая шлем, я думала

о том, чтобы не нарушать таким образом дорожные правила для мотоциклистов. Но в итоге я еду в дважды быстрее,

чем того требуют эти самые правила, но зато шлем на моей голове. Для меня это хорошо. Если бы я ехала без него, то

мои слюни, слёзы, помада и тушь плескались бы по моему лицу. Не очень красиво.

Я вильнула влево, чтобы парень позади меня не смог обогнать мою малышку. Когда мы развивали такую скорость, то я

прекрасно чувствовала всю ответственность за свою жизнь полностью, полной мерой. Мне нравилось понимать, что я

всё контролирую. Захочу— отпущу руки от руля и врежусь в соперника, прервав свой век, а захочу — стану первой среди

всех этих грубых парней и сорву не абы-какой куш.

Сцепив зубы, я пригнулась ниже, помогая моему мотоциклу преодолевать эту скорость и превысила ее ещё больше.

Не просто превысила, а обогнала соперника спереди. Я была уже оглушена рёвом двигателей, свистом ветра о мой

шлем. Сквозь свой шлем, что уже пропах моим потом, я чувствовала запах резины, запах горючего, запах горячего

ветра, запах победы… За эту гонку я получу в лучшем случае три тысячи евро. Деньги не маленькие. Но и не большие,

ведь я могла бы получать в десятки раз больше, если бы участвовала в официальных гонках. Но, к сожалению, только

семь тысяч победителю.

Три тысячи — мало. Учитывая то, сколько я потратила на бензин (чуть больше сотни), ремонт мотоцикла и покупка

резины (около шести сотен) и наконец покупка места в гонках, что обошлось мне в сотню. В итоге я получаю всего лишь

чуть более двух тысяч плюсом… Да, я гоняю не ради денег, а ради ощущений, но жить мне тоже нужно на что-то… Если

бы всё было бесплатным — еда, проживание, одежда и налоги, то я бы и правда гоняла только ради удовольствия, но

пока…

Соперник почти обошёл меня слева, но я снова газанула, заставляя его только глотать за мной дым. Затем, чтобы

поглумиться над мотоциклистом, я приподнялась на сиденье (что было не очень безопасно, учитывая цифры на

спидометре) и повиляла задницей. О, обычно я не глумилась над гонщиками, но это так же поможет мне отвлечь парня

от дороги. Очень хитро.

До финиша было ещё много. А гнали мы по трассе за городом, чтобы в городе нас не донимали полицейские и не

мешал городской трафик. Здесь можно было занять всю ширину дороги, почувствовать свободу, свою силу и все земные

проблемы тебя словно отпускают, остаться сзади и не донимают по крайней мере до финиша… Именно это значили для

меня гонки. Как можно было не чувствовать это? А ведь некоторые — просто наёмные гонщики, которых купили за

сотку-вторую, планируя нажиться на их победе. Такие парни не стоили победы и редко ее одерживали, но всё-таки

иногда приходили первыми. Тогда мне становилось очень обидно… За себя, в первую очередь. Иногда мне

приходилось тратить на гонки денег больше, чем в итоге получала. Денежную награду получали все, но разве сотня

евро это награда? Скорее, утешительный приз.

Я бы сказала, что мои волосы свободно и красиво развивались за мной по ветру, что их пряди, подобно огнищу,

играли со скоростью. Я бы это сказала, ведь это звучит так романтично и так идеально, а ещё так ожидаемо. Но, нет.

Волосы — явно не та вещь, ради которой стоит в меня влюбляться и точно не то, на что первым делом обращают парни,

смотря на меня. Год назад, когда мы с братом ушли из дома, я попросила его подрезать мне мои золотистые пряди.

Брат до последнего не хотел делать этого, но в итоге я победила и кучка волос полетела на пол. Всё, что от них осталось

— два сантиметра. Я закрасила свои пряди черной краской, чтобы не быть похожей на саму себя, а больше быть

похожей на дерзкого мальчишку. Тем более, на короткие волосы было проще одевать шлем для мотоцикла.

Длинная трасса пролегала вдоль холма, огибая его. А с другой стороны был тёмный лес, со стройными силуэтами

сосен. Сбоку мелькнул знак-предупреждение о диких животных и просьба снизить скорость. Я не обратила на него

внимания, считая только колёса мотоциклов впереди меня. Ещё шесть. То есть ещё три соперника и я одержу победу.

Именно поэтому я почувствовала неожиданный прилив адреналина в кровь и блаженный запах финиша. Я на миг

оторвала руку от руля и погладила корпус малышки, подбадривая и придавая ей сил. А потом нажала больше на газ.

Кожаная куртка не согревала меня и не мешала порывчатому воздуху понижать температуру моего тела. В мой шлем

врезался какой-то жук и я мотнула головою, чтобы его согнать.

Это была моя ошибка.

На секунду я потеряла контроль над мотоциклом и тот пару метров проехал зигзагом так, что я подумала, будто он

сейчас врежется в сосны. Мне стало плохо. Я резко схватилась за руль и снизила скорость, чтобы вернуть свой контроль

над малышкой. Я оказалась в более менее безопасности, но скорость упала до двух цифр на спидометре и пять

соперников тут же промчались мимо меня со свистом. Нет! Нет-нет-нет! Все мои шансы канули в пропасть. Не просто

канули в пропасть, а ещё и утонули в глубоком озере. А потом их съела огромная пиранья.

Я немного отчаялась, но руки опускать не стала и как только решила проблему с мотоциклом, как снова зажала рукою

газ и резко рванула вперёд, ногою переключая скорость. Позади меня всё ещё было с десяток людей и даже этот

десяток я заставила глотать за мною пыль. Я знала эту трассу и помнила, что скоро будет резкий поворот, на котором у

меня есть шансы догнать соперников, если я съеду на край дороги и увеличу тем самим угол поворота, то нужно будет

меньше сбавлять скорость. Это было рискованно и я вполне могла просто вылететь в сосны, но терять мне было

нечего… Если разобьюсь, то разобьюсь…

И я взялась выполнять свой план, когда увидела впереди знак о небезопасном повороте, скрытом за кустами, куда

ныряли мои соперники. Я начала съезжать на край, замечая, как мотоциклистам приходиться снижать скорость, дабы не

выпасть и плавно повернула руль. В какой-то момент я подумала, что упаду, но я успешно преодолела поворот и даже

отогнала двоих человек. Это все равно не давало мне победы, а финиш был километра через три. Считай, что этот

последний отрезок трассы — финишная прямая. У меня не было шансов на победу, но я ещё больше увеличила

скорость. Один из них вдруг плотно подъехал ко второму и толкнул того в плечо. Мои глаза округлились. Я подумала,

что он хочет убить второго, но мотоциклист смог справиться. К сожалению, только после того, как я его обогнала. Для

него к сожалению, а для меня на счастье. Потом я объехала и того наглеца, опасаясь, что он проделает тот же трюк и со

мной. Это жестоко и неправильно.

Мне повезло. Когда оставалось километра полтора до конца гоночной трассы один из тройки, что летела впереди

стал замедляться, пока не остановился. У него закончился бензин. Что это, как не везение? Разве что мои молитвы. Но

парня стало как-то даже жалко я когда я посмотрела на его широкие плечи и мужественные ноги, сжимавшие мотоцикл.

Его монстр был покруче моей малышки. Свой мотоцикл я забрала, когда мы с братом убегали из дома и сам по себе он

был довольно старым — возрастом около десяти лет. Но мой отец купил его, когда увлекался коллекционированием

спортивных мотоциклов. Это был первый и последний из мотоциклов, которые он купил. Почему именно он? На нём мы

и убегали. Возможно, с горяча, но это был первый транспорт, попавший под руку. И я даже очень рада с этого —

малышка меня не подводит, пускай и уступает некоторым другим мотоциклам по скорости, крупности, массе или

красоте. Но она ловка. Она была марки «Дукати». Модель я точно не знала, но слышала, что эта марка очень даже

неплоха.

Я видела финишную линию. Я, чёрт возьми, видела ее! И случилось это ровно в тот момент, когда мы с парнем,

который шёл вторым почти выровняли носы мотоциклов. Но у него словно открылось второе дыхание и он рванул в

перёд так скоро, что обогнал будущего победителя и сам стал им, пересекая белую черту , где по бокам висели флажки

и метров через двести в ряд выстроились несколько машин организаторов гонок. Затем за линию метнулся второй

гонщик, немного унывая от своего второго места. Но вот я третьему была очень рада, когда переехала флажки и те

взметнулись за мной, ведь я поднимала не кое-какой ветерок.

Вздохнув с огромным облегчением, я стала замедляться. Очень скоро малышка остановилась и я поставила ногу,

упираясь в пол. Вскинув руки к небу, я победно закричала прямо в шлеме. Это было не лучшей идеей, ведь я чуть не

оглохла. За линию живо переметнулись и остальные мои бывшие соперники. Но одной из победителей была я… Я, а не

они! Я, со своей старенькой «Дукати». Я, хрупкая девушка!

Небо уже давно померкло, солнце спряталось за горизонт около получаса назад и начали показываться первые

робкие звёзды. И даже звёзды поздравляли меня с победой! О, я знала это! Мотоциклисты оставили своих монстров и

поснимали шлемы. Все поздравляли того парня, который первым пересёк финишную черту, хлопали его по плечу, что-

то тихо говорили, трепали его волосы. Победителем оказался парень восточной внешности с миндалевидными, карими

глазами, волнистыми тёмными волосами, хрупкими плечами и небольшим ростом. Даже я была на сантиметров пять

выше, чем он.

Хлопнула дверца массивного, чёрного джипа, стоявшего на обочине и я обернулась на этот звук. Из машины вышел

высокий мужчина с футболкой, что не скрывала его накачанной груди. По шее и по руках тянулись тату, а в ухе блестела

серьга. Это был организатор наших гонок — Люци. Кроме гонок на мотоциклах он ещё занимался торговлей разных

запрещенных веществ. Сунув руки в карманы, он развалистой походкой подошёл к гонщикам и тихо поаплодировал в

ладоши.

Я сняла свой шлем, пуская в лёгкие свежий воздух, в котором они так нуждались и сразу вдохнула его полной грудью.

— Круто справилась! — похвалил меня Энтони — один из моих бывших соперников. Иногда у нас с ним были

относительно мирные и дружелюбные периоды (обычно сразу после соревнований), а иногда нас вполне даже можно

назвать врагами (особенно когда мы стоим в одной и той же очереди на соревнованиях).

— Хоть ты и пришёл пятым, но ты тоже молодец! — отозвалась я. Да, мне пришлось обогнать и его. Но, в отличии от

Энтони, мне действительно нужны деньги от победы, а ему — нет. Энтони и так в золотой рубашке родился ведь его

обеспечивает тётушка.

Я потрепала парня по волосам, словно родного брата, хотя брат бы мне за это уже руку отгрыз бы.

— Я очень рад, что получились именно такие результаты! Да, они не совсем ожидаемые, но, поверьте, на вас всех

поставили кучу бабла! — задорно сообщил Люци и я почесала ладонь, ожидая пока в ней окажется пачка купюр.

— О, да. Сэм очень хорошо сработал! — выкрикнул парень, который повис на шее у победителя и тут же прильнул к

нему губами. Сэм не стал его отталкивать и горячо ответил на поцелуй…

Я никогда не была против однополых отношений и не смотрела на такие пары косо, ведь, в 21 веке это нормально —

любить того, кого хочешь, а не того, кого правильно. Но тот парень вызвал у меня некое отвращение из-за чрезмерной

распущенности. Когда поцелуй стал слишком длинный, то Сэм подвинул своего любовника в сторону, проводя по всем

остальным немного растерянным взглядом карих очей. Всем к нему не было дела, ведь кто-то в это время записывал

свой блог на телефон, рассказывая подписчикам о победе, кто-то напряжённо сообщал кому-то о своем провале в

трубку, кто-то нервно курил в стороне.

— Эх. Смотри, даже они обжимаются, а ты всё никак не примешь мои великодушные приглашения! — возмутился

Энтони, нежно кладя руку мне на талию. Я вздрогнула и отодвинулась от него на пару шагов — на расстояние вытянутой

руки.

Мне нравится Энтони, ведь он был не очень плохим человеком, но для отношений в мои двадцать было ещё слишком

рано. О, мои одногодки уже начинали понемногу выходить замуж, но я не считала, что для меня это нужно. Я жила со

своим братом и мне было кого любить. Брат был старше, чем я, но вёл себя иногда словно маленький мальчишка и

забот с ним хватало. А в понятии отношений я была девственной. Я ещё ни с кем не встречалась ранее и даже боялась

представить как это будет впервые.

— Ты же знаешь, что я не планирую любви в ближайшие несколько лет, приятель. — отсудила я пыл парня. — Тем

более, это называется не «предложение», а «прилипание».

Я не нравилась Энтони по-настоящему. Иногда мотоциклист флиртовал и приставал ко мне из-за того, что таков он

сам, такова его природа и физиология. Возможно, он делал это из вежливости либо его чувства были не настоящими —

стоит пройти одной ночи и тот обо мне и думать забудет.

— А я не планировал вчера напиваться в баре, но влил в себя не один стакан виски. — засмеялся парень, а я закатила

глаза и сосредоточилась на Люци и белых конвертах, которые он держал. Где-то там есть мои денежки за мой выигрыш

и я хочу просто получить их быстрее и смыться.

Из машин стали выходить и другие «важные» персоны, которые делали ставки в этих гонках. Им просто нету куда

девать свои деньги.

— Что ж, дорогие гонщики. Не будем тянуть длинный канат интриги и перейдем сразу к делу. — сказал Люци нам, кучке

уставших гонщиков и как-то гадко улыбнулся. — Наш дорогой Сэмюель пришел к финишу первым, поэтому он получает

вот этот вот конвертик… — мужчина протянул парню самый толстый из них.

Я не воспринимала эти конвертики всерьез, ведь в нашем современном мире было бы намного удобнее скидывать

деньги на карту. Возможно, эти конвертики — способ понта.

— Молодец, поздравляем тебя с победой, друг. — Люци похлопал парня по плечу, неискренно улыбаясь. — А так же со

вторым местом надо подправить нашего Шейна.

Люцифер подошёл к большому, грозному и хмурому парню, который даже не удостоился снять шлем и все ещё сидел

на мотоцикле. Он быстро забрал конверт из рук организатора и спрятал его в карман. Я была уверена, что дай ему волю

— и он бы газанул отсюда прямо сейчас.

— Ну, и наша дорогая Комета Астрид. — мужчина повернулся ко мне, сверкая белоснежной улыбкой и протягивая

последний, самый тонкий из троих конвертик. По его размеру я определила, что деньги покроют мои расходы на эти

гонки и даже останется что-то на жизнь.

— Благодарю. — я аккуратно взяла деньги и покосилась на Энтони. Ему то попался кусок изрядно меньше, чем мой.

— Поздравляю. —улыбнулся Люци, играя иссиня-чёрными глазами.

В моей голове было лишь одно: деньги-дорога-дом-кровать. Особенно кровать. Пусть ночь только начиналась и вся

молодежь только выбиралась из своих нор на шумные и бодрые дискотеки, но меня уже клонило в сон. День выдался

тяжёлым, а последние пол часа так точно. Звёзды уже во всю подмигивали с небес, сумерки накрыли землю, лёгкий,

ночной ветерок колыхал не только деревья, а и волосы. А так же забирался под шиворот моей кожаной куртки. Энтони

снова положил руку на мою талию, но в этот раз я не отпрянула, потому, что была занята суммированием всех купюр в

конверте. В голове уже строился список покупок, которые я смогу совершить — для начала куплю новые амортизаторы

для малышки, а то старые уже износились и на камнях мотоцикл здорово меня подбрасывает. Затем нужно будет

купить полуфабрикатов на пару недель вперёд. Думаю, мой дорогой братец будет рад моей победе. Возможно, я даже

смогу купить ему какой-нибудь подарок. Или не смогу потому, что мне нужны новые ботинки.

— Эх. Я свои деньги получу только завтра утром, на счёт придут. А так хочется сегодня напиться. Может, ты меня

угостишь, родная? — подмигнул мне Энтони, но я закатила глаза. Иногда он был просто отвратительным.

— Я не пью. — фыркнула в ответ.

— А кто говорит что ты будешь пить? Пить буду я. — Сладко протянул парень, а я лишь удивилась его наглости.

— Не мечтай. — Я тихо засмеялась, хотя это звучало глупо, будто малолетняя школьница смеётся над шутками такого же

малолетнего одноклассника.

Всё было правильно. Мне хватит на всё, что я планировала. Можно было ехать домой, ведь я сорвала настоящее

бинго. Отодвинув от себя назойливого и приставучего парня, я забросила ногу на мотоцикл.

— А теперь приглашаем всех на вечеринку, в честь сегодняшних соревнований и в честь всех ваших побед!— Сообщил

Люци, но не для меня, ведь я считала это лишним поводом к алкоголизму. Зато мой дружок Энтони явно стал бодрее и

забыл о моём существовании, как только в воздухе прозвенела эта фраза. Ох, а он мог бы быть вполне сносным парнем.

Глава 2

Я тихо прикрыла дверь старой квартиры и выдохнула, уставившись в зеркало гардероба у нас в коридоре.

Каштановые волосы торчали во все бока из-за шлема, а под голубыми глазами лежали тени. Какое романтичное

название для обычных синяков усталости — тени. От ботинок ноги ныли и поэтому я с облегчением от них

избавилась, став на сантиметров пять ниже в отражении. Когда я отставляла обувь в сторону, то поняла, что в

коридоре лежат лишние туфли. Чёрные, с толстым каблуком и глянцевым блеском. Я туфли не носила, и

сомневаюсь, что их носит Феликс. Такие туфли стоят не дёшево, поэтому это не подарок для меня. Мой любимы

братец кого-то привел…

Обычно Феликс был аккуратнее, когда хотел привести одну из своих девиц к нам домой и либо предупреждал

меня либо делал это незаметно, пока я была на работе. Сегодня он, видимо, забылся. От этого мне стало

немного неприятно. Положив на полку свой шлем, затем сняв кожаную куртку, я посмотрела на себя в зеркало

ещё раз, оставшись только в светло- зелёном гольфе и чёрных джинсах. Мне пришлось на цыпочках проходить по

коридору. Я не собиралась смотреть в комнату своего брата, уважая его личные границы но, Бог тому свидетель,

дверь была открыта, поэтому я заглянула туда мельком. Феликс и его, видимо, новая девушка обнимались у него

на кровати. Картина казалась мне очень мирной и беззаботной, а ещё немного отвратительной. Ревность горячей

волной прилила мне в лицо.

Я любила своего брата. Очень даже любила. Не романтичной любовью, ведь это было бы странно, но любовью

сестры. Я была его маленькой сестрой, которую тот всегда защищал и не собиралась ни с кем делиться. Эта

девушка ведь может забрать изрядную часть его внимания, может отобрать эту часть внимания Феликса у меня.

Из-за этого мне стало жарко, а горло гольфа сдавило шею. Я издала тихий кашель, который в тишине нашей с

братцем квартиры получился очень резким и неожиданным. Двое на кровати вздрогнули.

Феликс повернул ко мне карие глаза, что излучали на данный момент только испуг, недоверие, негодование. Я

тут же отвернулась от его двери и прикрыла ее. Стало стыдно, ведь я будто прокралась в его личное

воспоминание, залезла в маленький тайник. Пусть это его тайник, но девушки я не потерплю. Переведя дух, я

снова открыла дверь. Гостья Феликса, прикрываясь одеялом, натягивала платье, а сам мой братец застегал

ширинку на джинсах.

— Поторапливайся, Феликс. О, и гостью к дверям проведешь сам, если она, конечно, не наберётся смелости

просить чаю. — сказала я сухо из-за ревности, каким то чудом не покраснев.

Девушка бросила на меня возмущенный взгляд, а брат осуждающе цокнул языком и состроил мне злобное

лицо. Я оглядела его трапециевидный торс, ради которого тот и просил денег на зал, а потом ещё раз пробежала

взглядом по его подруге, перед тем, как захлопнуть дверь во второй раз. Я пошла на кухню, по дороге обнаружив

сумочку девушки и повесив ее на ручку двери. Я сделала себе сэндвич, а потом, зажав его между зубов,

поставила на плиту чайник, чтобы попить кофе. Когда-то мы могли себе позволить пить кофе не просто с

кофеварки, а сваренный настоящими мастерами в этом деле, в дорогих ресторанах, в кофейнях, в барах. Сейчас

мы не могли себе позволить ни то, ни другое, ни четвёртое и поэтому приходилось довольствоваться заварным

кофе, добавляя в него сливки и сахар. И даже без пенки, что расстраивало меня больше всего, как фаната латте.

Я выглянула в коридор, когда незнакомка, спотыкаясь, проскакала к выходу, а за ней прошел и Феликс, что-то

шепча. Наверное, проклятья в мою сторону. Люблю его. Словив на себе взгляд брюнетки, я помахала ей рукой,

одновременно кусая сэндвич, а мой брат закатил глаза. Несносный. Хотя это я, скорее, несносная. Поцеловав

свою подружку в щеку, братец закрыл за ней дверь, глубоко выдыхая и сопя носом. Из-за последнего я поняла,

что получу. Ещё как. Но я спокойно продолжила есть свой сэндвич и подошла к окну, выглянув вниз, на

оживлённую машинами и людьми улицу.

— Прости за это. — вместо ругательств извинился парень и я удивлённо обернулась, поднимая и выгибая

вопросительно брови.

— Это ты прости. Не знаю, что на меня нашло. Нужно было всё таки оставить ее на чай. — я коротко засмеялась,

хотя мои слова даже самой себе показались слишком жёсткими.

Увидев кипение чайника, я выключила его, а в чашку насыпала немного кофе, заливая кипятком. Затем

добавила сливки из холодильника и сахар. Брат внимательно наблюдал за моими действиями, сложив руки на

груди и поддерживая напряжение. Почему-то я решила заварить кофе и Феликсу и скоро протянула ему в руки

чашку.

— Как гонки? — спросил он, а я боялась, что не спросит.

Откусывая ещё один кусок сэндвича, я довольно показала ему белый конверт.

— Круто. Какое место? — поинтересовался он, возможно, чтобы меня не выбесить и оставаться вежливым.

— Третье. Едва. — Довольно сообщила я.

Братец взял чашку из моих рук и немного надпил, усаживаясь на небольшой столик нашего поместья.

Мы жили в маленькой, обычной городской квартире, снимая ее у любезной женщины. В квартире не было

ничего особенного и она не выглядела по-современному. Стиль интерьера я бы назвала «домашний уют»,

потому, что не было даже определённой цветовой гаммы. Здесь было две комнаты душ с туалетом, небольшая

кухня и, собственно, всё. В одной из комнат жил Феликс, а во второй я. Сомневаюсь, что нам хватило бы денег

на поместье побольше. Сначала нам, как детям, которые выросли в огромных особняках, старых поместьях и

двухэтажных пентхаусах в элитном районе элитной новостройки было непривычно и очень тесно. Сейчас мы

чувствуем себя так же, но перестали об этом говорить. Хоть какой-то прогресс.

— Ты молодец. — сказал братец, улыбаясь. — Ох… — он посмотрел на своё кофе. — Нельзя было его пить на

ночь. Завтра к парам мне нужно быть бодрым и хорошо выспаться. Сделаешь и мне сэндвич. Я устал.

— Нет. Ты уже взрослый и сделаешь сам. В конце концов я тоже устала. — возмутилась я. — А если не хочешь

кофе, то отдай мне. Я умираю как хочу его и чувствую, что одной чашки мне не хватит. Лучше скажи как зовут ее.

— Кого? — задал он очевидный вопрос, чем немного вывел меня из себя. Он старше меня, но ведёт себя, будто

маленький ребенок.

Брат всё понял. Он откинул со лба светлые волосы романтичным движением и непонятливо поднял бровь, хотя я

знала, что он всё понял и просто строит из себя дурака, чтобы не признаваться.

— Твою подругу. Кто она? Сколько ей? Как вы познакомились? — пристала я с вопросами, доедая сэндвич и склоняя к

губам чашку кофе.

— Я расскажу тебе как-нибудь позже. — пообещал Феликс, хотя я знала что этого не произойдёт. — Расскажу, если у нас

будет всё серьезно.

Я дернула плечами и надпила из чашки. Приятное тепло разливалось по телу, кофеин поступил в кровь и я довольно

улыбнулась.

— Ладно, дело твоё, но ты аккуратнее, ладно? Она с твоего курса, да? — заботливо продолжала я допрос, словно мама.

Налюбовавшись тем, как Феликс закатывает глаза, я услышала вибрация в кармане джинсов и достала телефон.

Пришло сообщение от Люци:

«Завтра в 5 будут ещё одни гонки, малышка. Ждём тебя. Локацию сброшу позже.»

И я улыбнулась этому сообщению. Мне нравились гонки. В погоне за скоростью я чувствовала себя свободной, чего

жизнь мне не совсем позволяла. Приглашали мне, правда, совершенно не на все. Гонки могли происходить всего пару

раз за месяц и участие я принимала лишь в половине из них, потому, что организаторам я не казалась прибыльной, если

на меня не делали ставки богатенькие и молоденькие детишки олигархов со слишком скучной жизнью. Сомневаюсь,

что жизнь их была настолько скучна. Можно делать столько разных вещей, работать, учиться, путешествовать, узнавать

что-то новое, а они выбирают обычные нелегальные гонки, чтобы занять свой досуг. Раньше я, правда, была не лучше их

— клубы, вечеринки, тусовки и концерты. И я тоже не понимала как можно заниматься настолько скучными вещами,

как документы и бумаги отца, а так же его деловые встречи и переговоры, нагоняющие невероятную тоску. Нас с братом

вечно таскали по учителям, нанимали нам разных людей, профессоров, учёных, в надежде, что кто-то из них сможет нас

заинтересовать. Среди них были даже иностранцы, чтобы учить нас различным языкам. Со мной, насколько я помню,

занималась одна женщина из Америки, итальянский учитель языка, полиглот и даже молодой парень из Китая. Да, я

кое-что знаю из языков и уверена, что смогу нормально объясниться как минимум с англоговорящими, итальянцами и

некоторыми азиатами, но до сих пор помню, как я убегала с уроков или пряталась от педагогов… Хотя я же была

ребенком. Дети не любят учиться.

Я допила кофе и поставила чашку на стол, возле брата. Приблизившись, я почувствовала от него незнакомый женский

запах духов и зубной пасты, мысленно улыбаясь. Ох, если найдёт себе кого-то мой братец, то я очень скоро стану тётей.

Хочу ли я? Не знаю. Буду ли я ревновать? Однозначно.

Глава 3

Я приехала к высотке и раздражённо выдохнула. Теперь ещё подниматься куда-то наверх. Благо, если лифт рабочий,

а если нет? Закинув сумку с заказами на плечо, я забрала ключ зажигания от малышки и неохотно оставила ее на

парковке, под острым взглядом какой-то бабушки. Бабушка прищурилась на меня, явно пытаясь понять девушка я или

парень, чтобы подобрать подходящее оскорбление.

— Это третий подъезд? — спросила я у неё.

Женщина глянула мне за спину, а потом недовольно сжала губы.

— А вы к кому, молодой человек? — спросила она, видимо всё-таки решив, что я парень из-за моих коротких волос. Я

привыкла.

— Пиццу привёз. В третий подъезд мне нужно. — сказала я, указывая на сумку за плечом. Думаю, что объяснения по

поводу моего пола будут явно лишними и я только потеряю время. — И ещё если не сложно, то подскажите на каком

этаже двести пятая квартира?

Бабка выглядела так будто не поверила мне и я была почти уверена что она сейчас заставит показать меня паспорт,

открыть сумку на досмотр и показать рабочую книжку. Но бабка всё же соизволила ответить, хотя и ясно было, что

нехотя:

— На десятом, молодой человек. Чего только не придумают, лишь бы лежать дома и ждать пока тебе всё принесут… —

пожаловалась бабка. — Куда мир катится?

Я странно скривилась, но ничего не ответила и поблагодарила женщину за помощь. Когда я зашла в подъезд меня

встретила табличка «Лифт не работает» и я тихо чертыхнулась. Идти на десятый этаж не хотелось но, кажется, всё в этом

мире было против меня. Да, я злилась и ещё как. Хотелось бросить эту чёртову пиццу здесь, у входа, развернуться и

уйти. Но нет, мне нужны были деньги, поэтому я сделала первый шаг навстречу следующим десяти этажам, вспоминая

китайскую притчу о маленьком, но смелом шаге навстречу сотни миль. Только воспринимала ее буквально, хотя идти

мне было и близко не сотню миль. Я бы хотела тяжело вздохнуть, но приберегла дыхание. Где-то между пятым и

шестым этажами я вдруг подумала: Глупые притчи придумывают китайцы. Я уже жалела о том первом шаге, но впереди

было ещё полпути.

В подъезде было немного прохладно да и вообще он из себя особо ничего не представлял — самый обычный

подъезд не очень современного дома. Даже без консьержки, если не считать бабку на лавке на улице. Поэтому я

быстро добралась до нужно мне этажа, поднимаясь на последние ступеньки с лёгкой отдышкой и постучала в дверь

нужной квартиры. После того, как один полненький мужчина забрал у меня заказ и пожаловался на то, что я слишком

долго сюда шла, я проделала такой же путь назад, кинула на бабку взгляд через плечо, а потом закинула ногу на

мотоцикл. На сегодня было ещё два заказа — один из них, вроде, в каком-то офисе в деловой части города, а второй на

его окраине. В первом случае мне нужно было доставить суши, а на окраину добросить некоторые покупки.

Да, я работаю в службе доставки и работаю здесь довольно давно — больше девяти месяцев. Обычно у меня

хороший статус курьера, я всегда доставляю еду тёплой и в сроки. На этом я не заработаю гору золота, но, чтобы

кормить себя и брата мне хватает. Феликс не работает. Он учиться на архитектора уже четвёртый год. Брат начал учиться

ещё до того, как мы сбежали из дома, поэтому решил не бросать обучение, ведь за всё было заплачено. К нему в

университет часто приезжали родители и просили вернуться, но чем заканчивались эти переговоры я не знала. Тем не

менее, мы всё ещё свободны и независимы от них… Возможно, нам с Феликсом просто надоела золотая клетка. Всё

таки, деньги тяготили душу. В прочем, работа доставщика еды не многим лучше.

Через четверть часа я оказалась возле высокого офисного здания и передала заказ улыбчивому мужчине в костюме и

галстуке, который меня очень радо благодарил.

— Спасибо, девушка. Так, как сегодня такой прекрасный, осенний и на удивление солнечный день, я хочу отблагодарить

вас этим… К моим словам вам и дела нету, но вот это точно сделает вам приятно! — мужчина дал мне тридцатку евро

чаевых… Я присела от такой суммы, поэтому не смогла даже поблагодарить мужчину в ответ.

Только когда он ушел, я подумала, что настроение он мне точно поднял и теперь я обязана поднять его кому-то ещё.

На самом деле — нет. Не обязана. Не обязана, но чувствовала себя таковой. Поэтому, когда я помчалась в другой район

города, виляя по улочкам и объезжая машины, я думала о том, что, возможно, мир не такой уж и ужасный, как могло

показаться сначала. Оказавшись перед нужным адресом — перед частным домом с серовато-грязными стенами и не

очень ухоженным двориком, я сначала сомневалась, но потом взяла те деньги, которые мне дал мужчина и купила в

кафе поблизости горячую чашку и лишь потом позвонила заказчику. На улицу вышла девочка-подросток, немного

угрюмая и задуманная.

— Здравствуйте. — сказала она, принимая у меня с рук пакет, а я, довольна собой, протянула ей латте.

— Это не моё. — покосилась она на меня подозрительно.

— Я знаю. — я выдавила улыбку. — Это от меня.

Кажется, что девочка не поняла моего дружеского жеста потому, что неуверенно взяла в руки теплый стакан и

открыла его, чтобы проверить что там. Будто бы я могла подсыпать туда яда. Будто бы мне хватило бы совести ее

подставить. Меня это немного разозлило, но, наверное, я бы поступила так же. Это даже похвально, что она не очень

доверчивая. Думаю, это ей пригодиться в жизни.

— Ну спасибо. — сказала девочка, а я тихо пошла обратно к мотоциклу. На сегодня моя работа была закончена. Я

развезла семь или восемь заказов. Поскольку на бензин для малышки я тратилась со своего кармана, то в итоге

заработок выходил мизерный. Обычно я беру на базе доставки велосипед, но сегодня мне захотелось провести время

со своим мотоциклом. Ещё утром я отвезла ее в ремонтную и на мойку и теперь очень гордилась её внешним видом.

Поскольку день клонился к закату, то я стала ждать сообщения с локацией от Люци, остановившись перекусить в

каком-то дешёвом кафе, рассматривая темные силуэты домов на фоне порозовевшего неба. Пока я ждала свой заказ, то

листала ленту новостей о нашем городе — про новый открывшийся торговый центр, про очередную богатую семейку, в

этот раз с фамилией Фадж. Фамилия казалась мне покупной — слишком уж пафосно и богато она звучала. На картинке

со статьёй про эту семейку было несколько людей. Я не сильно всматривались в их лица, но обратила внимание,

потому, что год назад, когда мы ещё вращались в кругах высокого общества, про Фаджей никто не знал ни слова. Здесь

были изображены мужчина с женщиной, которым было около сорока лет а вокруг них их родственники — двое парней-

близнецов (наверное, дети), старая женщина (наверное, чья-то мать) и собака. Все были одеты в довольно хорошую

одежду, даже на собаке был милый свитер, чему я невольно улыбнулась. Каждый день я проверяла новости, чтобы

убедиться, что не увижу там разоблачение нашего тайного общества гонок на мотоциклах. Они были незаконными, а

мне не хотелось проблем с законом.

Дальше в ленте шла статья о какой-то афере в мире мафии и о аресте важных шишек, но мне было уже не интересно,

ведь я нашла видео обзор на новую модель гоночных мотоциклов и я тихо включила его. С одной стороны, может

показаться странным, что я интересуюсь этим — гонками, опасностью, колесами, мотоциклами, трассами и деньгами.

Ведь я двадцатилетняя девушка, а мои ровесницы сейчас интересуются только тусовками в клубах, новой косметикой,

коллекциями вещей, парнями и любовью, в конце концов. Ничто из этого меня не интересовало — возможно, год назад

да, но не теперь. А парнями я никогда не интересовалась из-за своего отца — он был жёстким человеком, не позволял

нам с братом дружить с людьми с неподходящим статусом. Ох, меня это бесило ужасно, ведь я чувствовала себя

скованно. Это и была одна из причин нашего неожиданного побега. Казалось, у нас было всё — буквально всё, даже

вилки, которые просто красиво лежали в серебряном сервизе на тот случай если внезапно придёт королева.

Я вздохнула, когда официант принес мне мой кофе и бургер, а потом вонзила зубы в еду. Я была ужасно голодной.

Кафе находилось недалеко от университета Феликса и моему удивлению не было границы когда я неожиданно увидела

его, проходящего мимо окна. Да не одного, а со вчерашней девицей! Как же её звали? Он говорил? Совершенно не

помню этого. Я чуть не подавилась кусочком бургера. Значит, у него немного более серьёзные с ним отношения, чем я

думала. Но, возможно, не настолько серьезные, как мне хотелось бы. Ох, Феликс. Его свитер мигнул где-то дальше по

улице, но я не стала выходить из кафе, чтобы догнать его. Я молча продолжила есть и выпила свой кофе.

На телефон пришло сообщения и я снова включила его экран — сообщение было от Люци. В нём парень сообщил

адрес какой-то одинокой трассы где-то в лесу, за городом. Как и всегда. А сбор объявил на заброшенном заводе, одном

из наших мест, где изредка происходили тусовки. Я улыбнулась краем рта и решила, что в этот раз точно одержу

победу, ведь душою завладело странное ощущение, какого я ещё не чувствовала ранее. Съев всё то, что осталось от

бургера, я быстро расплатились и забросила ногу на мотоцикл.

*

Солнце ещё сверкало над лесом — осенние дни становились всё короче и холоднее, поэтому в этот раз я одела себе

на шею шарф. В прошлый раз я чуть не простудила себе горло и не хочу сделать это сейчас. Мы стояли на старте, перед

трассой. Нам предстояло преодолеть около шести километров. Учитывая то, что у всех гонщиков скорость будем как

минимум сотня, то у меня будет три-четыре минуты, чтобы сориентироваться и победить. Трасса казалась очень

маленькой, но ничего не поделаешь. Люци ждал с той стороны, у финиша, а тут были только я, мой соперник и один из

организаторов я который подаст сигнал к старту. Я уже предвкушала то, как в крови будет закипать адреналин. Да, мы с

ним теперь были вдвоем. Должны были быть втроём — из тех, кто вчера занял первых три места — но тот высокий,

крупный парень, занявший второе место, отказался. Остались только я и Сэм. Сэм волком смотрел на меня, постоянно

поправлял волосы, дёргал себя за одежду, проверял какие-то механизмы в его мотоцикле. А я просто стояла, ждала

сигнала и жмурилась на него время от времени. Сэм и не думал спускать с меня глаз тоже, хотя и делал вид, что

безумно занят.

— Учти, что деньги будут моими. — сказал он внезапно, когда оставалось меньше пяти минут до старта.

— С чего бы это? — возмутилась я.

Предлагали сумму в трое больше, чем за выигрыш вчерашних соревнований. Поэтому у меня был ещё как минимум

стимул к тому чтобы гнать, как ненормальной сегодня и чтобы победить.

— С того, что это будет так. Советую тебе заранее сдаться, если не хочешь пострадать. — предупредил грозно парень, а

я коротко рассмеялась.

— Угрожаешь? Не по правилам, верно? — дерзко сказала я и уставилась на губы Сэма, которые изогнулись дугой в

негодовании.

— Мне плевать. Если жизнь дорога, то проваливай. — парень сжал кулаки, но я снова посмеялась и напялила на голову

шлем, чтобы Сэм не смог мне далее мешать своими разговорами.

Наглец. Он решил мне угрожать. Вот посмотрю я на его лицо, когда я пересеку финишную черту, а он будет ехать

позади и прекрасно будет это видеть. Уверена, что я буду не просто ликовать, а коварно смеяться, как злодей из

мультфильма. Я увидела, как парень стал передо мной и Сэмом, держа в руке поднятый к небу пистолет. Я быстро

заняла свое место на мотоцикле, положила руки на руль и вжалась в сиденье.

Парень поднял вторую руку на которой согнул один палец. Сэм тоже сел на место, как я успела заметить краем глаза.

Парень согнул второй палец и мы с противником синхронно пригнулись. На руке остался только один палец.

Когда парень согнул последний палец, то раздался глухой выстрел, который я не сумела расслышать чётко из-за

шлема. Вместе с этим выстрелом я подалась вперёд и Сэм сделал то же самое. Мы стартовали. Я внимательно следила

за дорогой, краем глаза видела Сэма и краем второго — спидометр. Как я и думала, адреналин завоевал мою душу,

занял место в голове, а азарт поселился в сердце и забрал меня в своё царство. Голова шла кругом от того, насколько

сильно я хотела победить. Гул двух мотоциклов был не настолько громким, как гул десятка на соревнованиях, но все

равно я его слышала. Я включила фары, чтобы было лучше видно дорогу и Сэм сделал то же. На одном из опасных

поворотов я перестала видеть парня. Он просто исчез — остался позади. Уже тогда я возликовала, появилось странное

тягучее чувство, словно горячая карамель. Но я решила не расслабляться и ехала далее. Прошло около минуты, мы были

ещё достаточно далеко от финиша, учитывая то, что согласно спидометра, я так и не достигла сотни ни разу. Даже

учитывая это, меня сносило ужасной силой воздуха, она трепала мне одежду и шарпала меня. Кажется, в «седле» я

держалась только благодаря тому, что крепко держала руль. Сэм всё так и не появлялся. Неужели, он решил отдать мне

победу? У него мотоцикл лучше, чем у меня и разгоняется быстрее. Может, что-то случилось? Нет, это не моего ума

дело. Моя задача — победить. Но всё же любопытство победило и когда трасса стала более-менее ровной, без

поворотов, я быстро бросила взгляд через плечо но… Никого там не увидела и внутри похолодело. Может, я перепутала

повороты? Может, я свернула не туда? Что, чёрт возьми, происходит?

В следующую секунду я услышала, как моё колесо треснуло и начала терять контроль. И теряла я его стремительно.

Сердце сразу же с небес упало в пятки. Я пыталась вырулить, но колесо стремительно сдувалось и скоро я услышала, как

метал колеса скользит по асфальту. Пришлось снизить скорость. Я наклонилась немного вперёд и поняла, что шина

превратилась в тряпку. Её порвало по всем швам! Но я всё равно не могла до конца остановиться потому, что тормоза

вдруг перестали меня слушаться. Руль, повинуясь сдутой шине, вилял за ней то вправо, то влево, то находя новую

сторону света. Я ехала зигзагами, волнами, амортизаторы, сдаваясь, просто перестали работать и я чувствовала

буквально каждый горбик, камушек. Всё. В голове начало кружиться.

Я снизила скорость только до определенной цифры, но дальше малышка не слушалась. Это меня безумно злило. А в

следующий миг отключились фары. Мотоцикл быстро выходил из строя и ломался. Из-за какой-то порванной шины! Я

была удивлена. Нет, я была в ярости! А ещё мне были безумно страшно. Так страшно, что я была готова выблевать

сразу, когда совладаю со своим мотоциклом.

Впереди я увидела пересечение дорог. Ещё пять-шесть секунд и я окажусь там. Ели не давали мне видеть едет ли кто-

то по перекрёстной, но Люци должен был позаботится о том, чтобы никто не ехал. Дорогу просто незаконно

блокировали на время гонок. Сколько же незаконного было в моей жизни. И вся жизнь проносилась сейчас у меня

перед глазами — мои дорогие подарки на день рождения, мои улыбчивые родители, Ролекс на запястье моего отца,

новогоднее мероприятие в нашем доме, кукла в золотом платьице в подарок, балованный подлец каких-то партнёров

моего отца, которому я бросаю в лицо букет, новые туфли от Версаче, похороны моей любимой бабули, учитель музыки

перед пианино, первая девушка моего брата, наши игры в саду, грязные коленки, дорогие серьги на ушах моей матери…

Калейдоскоп останавливается, когда я заезжаю на перекресток и слышу ужасный гул машины — её сигнал. Перед

глазами я вижу вспышку света — фары. И закрываю глаза. Последнее, что я вижу перед ударом, перед болью, перед

кровью, перед хрустом, перед криком… И теперь я наверняка знаю, что та вспышка была светом из врат рая…

Глава 4

Я быстро бежала вдоль коридора. Бежала, заливаясь смехом, бежала что-то недовольно высказывая. Брат оглянулся

и посмотрел на меня карими глазами. Улыбка у него была от уха до уха и такая коварная, что тело пронзила дрожь. У

него в руках была моя любимая кукла — он собирался выкинуть ее через окно, а я помешала и хотела дать ему

затрещину, но он начал убегать. Я надеялась, что братец ничего не сделает моей кукле. Наши догонялки продолжились

и в саду. Феликс петлял между деревьев, а я пыталась не отставать. Подлец братец! Сейчас я догоню его и так отлуплю,

что никогда не подойдёт к моим куклам и близко!

Мои туфельки не были предназначены для того, чтобы бегать по земле, поэтому очень скоро слетели с ноги, а за

ними и грязные, белые чулки. Брат мой тоже был в официальных и неудобных туфлях, которые он ненавидел всей

душой, а я не могла посочувствовать, потому, что знала что такое настоящая неудобная обувь. И туфли Феликса теперь

валялись где-то рядом с моими, в ровной, подстриженной траве газона. У нашей мамы уже случился бы сердечный

приступ, которым она нам время от времени угрожает.

— Стой, негодник! — я попыталась подражать грозному тону нашей няни, но получилось смешно.

— И не подумаю! — крикнул брат через плечо.

Такие догонялки были нечестными. Мне было семь, а Феликсу десять, он был мальчишкой и намного выносливее,

чем я. В моём боку уже начинали болеть, зато, я уверена, братцу было ни по чём.

— Отдай мне мою куклу! Ей же страшно! — наивно закричала я, ещё не понимая, что у кукол нету души и ума и им

точно не может быть страшно.

Да, той кукле было вообще всё равно. Она не почувствовала бы, если бы Феликс выбросил ее через окно, не

почувствовала бы, если бы я оставила ее одной на ночь, не почувствовала, если бы жила не в самом красивом моём

кукольном домике, а в домике поменьше и не таком красивом. Почему-то тогда я не понимала этого. Из-за этого я

предоставила своей любимой игрушке красивого мужа (я выпросила его у папы сразу после дня рождения), двух

маленьких дочек, собаку, кошку и целый гардероб одежды. Мне казалось, что если я не сделаю этого, то ей будет

обидно. Она была такой красивой, что была достойна всего самого лучшего, что у меня было. Если бы всё было так

просто и в жизни… У маленькой меня было всё — гардероб одежды, учителя, большой и светлый дом, любящие люди,

которые не просто сняли с меня всю тяжесть выборов будущего — они решили моё будущее за меня, наперёд. Каждый

шаг. Каждый вдох. Каждое биение сердца. Казалось, если я хоть на миллиметр отойду от идеально ровной линии

жизни, то меня тут же разразит гром. Моя жизнь была похожа на жизнь этой куклы в кукольном доме.

— Отдай! — крикнула я ещё раз. Я приблизилась максимально близко к брату и уже почти ухватила его за кофту, но он

ускользнул, чем вызвал у меня истерику.

— Догони, а потом отдам! Малявка! — бесился Феликс, но мне было не смешно. Кукла должна была вернуться в

золотую клетку.

Мы продолжали носиться друг за другом, пока наша няня не подкралась к нам тихо и не схватила Феликса за ворот

рубашки, а меня за локоть. Старший брат так испугался, что его могут наказать, что, видимо, решил уничтожить улики и

бросил мою прекрасную, дорогую куклу в золотом платьице прямо в землю. Я громко кричала, пока та летела головой

вниз и пока она лежала, задрав ноги к верху. Пока несла грязную домой. Пока мы с няней мыли ее шелковые,

золотистые волосы и пока няня успокаивала меня. Пока мы сушили волосы куклы феном и пока стирали ее платье. И

пока Феликс показывал мне язык я тоже кричала. Я думала, что никогда не смогу полюбить брата. Думала, что буду

ненавидеть его до конца жизни и даже в земле дам ему пинок под зад. Я рассказала об этом родителям, но они просто

посмеялись. Тогда мне на было обидно, но сейчас я бы расстроилась.

Это было последняя вылазка маленькой птички со своей золотой клетки. До конца жизни кукла в золотом платье не

покинула комнат своего богатого дома. У неё была бы скучная жизнь, если бы я не устраивала в их особняке всякие

праздники, если бы не придумывала повороты судьбы, изобилия приключений и скандалов. В конце концов особняк

превратился в сумасшедший дом, в котором каждый день происходило что-то невероятное. Жаль только, что в жизни в

нашем доме ничего такого не происходило, потому, что я чувствовала, что мне не хватает впечатлений. И я видела в

куколке себя. Да, я назвала куклу своим именем и начала одевать ее в одежду, похожую на мою. Я носила ее с собой

везде — на завтрак, где поила ее чаем из кукольных чашек, в ванну, где клала ее в глубокую тарелку, вспенивая в ней

воду, в сад, устраивая рядом с собой на лавочке. А когда приходила пора спать то я клала ее в широкую кукольную

кровать, а потом шла в такую же кровать, только для людей. Но очень быстро я поняла, что это слишком скучно. В один

день я покрасила волосы куклы черными красками, отстригла ей все золотые локоны, оставив только несколько

сантиметров неровного среза, сделала ей вызывающий макияж фломастерами и нарисовала на руке татуировку чёрной

ручкой. Я видела такой образ в мамином журнале мод — женщина в нём, кажется, рекламировала супергустые тени

для глаз. Затем я сняла с моей золотой птички платьице и поискала в крошечном гардеробе что-то более подходящее. И

я нашла для неё чёрные джинсы, футболку и такую же черную джинсовую куртку. Я даже не знала, что такая одежда

есть в гардеробе для кукол. Но самое интересное, что эту одежду я взяла у ее мужа — улыбчивого брюнета с

подтянутым телом в красивом костюме и галстуке. От него меня иногда тошнило. И теперь кукла казалась мне более

интересной, более идеальной и более красивой. Я показала ее маме, но та изумилась и выругала за то, что я испортила

коллекционную и редкую куклу. Мне было плевать. Золотая птичка мне нравилась. Вот только теперь я совершенно не

была похожа на неё и это меня раздражало. Теперь меня раздражали мои длинные, светлые пряди, раздражали платья,

раздражали туфли, раздражало моё бесцветное лицо. Я не была некрасивой, нет. Я была симпатичной. Но тогда я не

видела в себе идеал. Я не видела в себе себя, как бы странно это не звучало.

Мои родители… Они были милыми. Они любили друг друга. Они любили нас. Они были хорошими. Слишком

хорошими, думаю. Они построили чёткий план, но ни я ни Феликс не хотели его придерживаться. Они жили в

прекрасной, сладкой иллюзии беззаботной жизни. И они заточили в этой иллюзии нас. Нам это не нравилось. И очень

скоро иллюзия начала трещать по швам, рваться, трескаться. И тогда… Мы выросли.

**

Аудитория была полной, но никто не говорил ни слова. Я поддерживал мёртвое молчание, навострив уши.

Единственным человеком который говорил был наш лектор — грозный мужчина, должен сказать. Именно поэтому все

просто скрипели ручками в своих блокнотах и тетрадках. Самым скучным уроком, который я должен был посещать,

чтобы стать архитектором — математика. Без расчётов, к сожалению, никак. Я это понимал и ходил если не на каждую

лекцию, то на большинство.

Мой телефон тихо завибрировал — я выключил звук. Звонил какой-то неизвестный номер, поэтому я сбросил, чтобы

это не помешало лектору и чтобы тот не сделал мне замечания. Я повернул телефон экраном вниз. Посмотрев на

девушку, что сидела рядом со мной, я положил руку ей на колено, обращая на себя внимание. Элиза подняла голову и я

улыбнулся ей. Я был уверен, что у нас с ней всё серьезно. Даже более, чем серьезно. Когда мы с ней закончим универ, а

потом я открою свой бизнес, ну или хотя бы найду хорошую работу, а потом сделаю ей предложение. Хотя с прошлой

девушкой я был уверен так же, но что в итоге? В итоге скандал, вокзал и так далее…

Элиза сосредоточенно писала конспект, но всё таки оторвалась, чтобы блеснуть на меня пронзительными глазами,

хлопнуть ресницами и зачаровать улыбкой. Вновь. Но всё же она убрала мою руку с колена и продолжила слушать

лектора.

Мой телефон вновь тихо завибрировал. Перевернув его экраном к себе, я увидела тот же номер телефона.

Неизвестный. Да что ему от меня надо? Пусть отстанет от бедного студента, которого сейчас могут выгнать из

аудитории. Я снова сбросил. А потом зевнул. Слова лектора ну никак не лились мне в уши. Математика — не моё,

честное слово. В проектировании именно все эти циферки были самыми сложными. Рассчитай. Чтобы правильно. Чтобы

по стандартам. Чтобы крепко. На математике я уже начинаю жалеть, что учусь на архитектора. Хочешь всё бросить,

пойти в бар и устроиться барменом, как это обычно бывает.

И снова лёгкая вибрация. Чтоб тебя! Да перестаньте названивать! Кому я так сильно нужен, что обязательно звонить

по нескольку раз даже после того, как я бросил трубку? Ненормальные, честное слово. Я скривился и снова отбил

звонок. Затем я отключил телефон, чтобы строгий лектор ни в коем случае не обратил внимания на меня. Я не успел

вчера подготовиться к его предмету. Не хочу подставляться.

По окончанию лекции, через пол часа, я вышел из аудитории, держа под руку Элиза . Она показывала мне красивое

оформление ее конспекта. Только теперь я смог включить телефон.

— Что такое? У тебя странное лицо. — обеспокоенно спросила девушка.

— Ничего. Кто-то названивал мне всю лекцию. Нахалы. — сказал я раздражённо и проверил номер. Я не знаю кто это.

— Ого, мне начинать ревновать? — Элиза повела бровкой и я положил руку ей на талию, притягивая ближе, а она

довольно улыбнулась, словно кошка.

— Сомневаюсь. Наверное, какой-то ненормальный. — равнодушно сказал я. Элиза несла в руках свой рюкзак с

тяжёлыми книжкам и я аккуратно забрал его в свои руки.

— Перезвони, вдруг что-то важное. — сказала она обеспокоенно.

— Ладно. Подожди меня секунду. — кивнул я. В конце концов ведь и самому было интересно.

Мы уже успели выйти на улицу и я попросил Элизу присесть на лавочку под деревом, чтобы она не держала в руках

рюкзак и чтобы немного отдохнула. К этой девушке я почему-то всегда чувствовал огромные приливы заботы, любви,

нежности. Наверное, это и есть настоящая любовь. Я не уверен, что смогу дать ей всё, чего она заслуживает.

Я достал телефон и набрал этот неизвестный номер. Слушая немые гудки, я уже представлял, как отругаю нахальца.

Ну, конечно, если это будет женщина, то сдержусь. Постараюсь по крайней мере. После пятого гудка трубку сняли.

— Да? — подал я первым голос, сделав его немного более басистым, что позволяло мне звучать угрожающе. Ох,

возможно, я прозвучу как школьник, но я так горжусь этой особенностью.

— Здравствуйте. Это Феликс Либеро ? — спросил голос басом ниже, чем у меня и я сразу почувствовал себя… Неуютно.

— Я звонил Вам несколько раз, но Вы не брали трубку.

Я коротко сглотнул ком слюны и прокашлялся. Почему-то сразу стало дурно.

— Да, это я. Кто Вы? — спросил я серьезно, потому, что тон говорившего мужчины тоже был серьезным.

— Я офицер полиции Грант. У меня пару новостей о Вашей сестре. Скажите, её зовут Астрид Либеро , верно? — на

заднем плане я услышал шелест бумаг и ещё чьи-то голоса.

Я встревожился. Астрид… Неужели с ней что-то случилось? Она в полиции? Во что она влипла? Неужели их

незаконную банду байкеров обнаружили? Дело очень плохо. Малютка Астрид, что же мне сказать нашим родителям? Я

знал, что этим всё и кончиться. Я просил ее перестать участвовать в гонках, но она не слушалась. Да, я гордился ее

победами и достижениями, но разве я мог иначе? Я должен поддерживать сестру, как старший брат, чтобы она не

решила и чтобы не захотела. Я должен быть и голосом разума в ее светлой голове, но время голоса разума тоже

ограничено и я не должен переходить границы. Да, я действительно так считаю. Но родители — нет. Это даже хорошо,

что позвонили мне, а не им. Они бы сразу наказали Астрид, если бы не прибили на месте.

— Дач это она. Что случилось? — мой голос потерял всю басистость из-за лёгкого переживания.

— Ваша сестра сегодня в семнадцать ноль восемь на трассе, которая на севере города попала в аварию. — сообщил

сухой голос полицейского, что, наверное, говорил такое не впервые. От этого мне стало плохо, а в голове закружилось. Я

подошёл к лавочке и шокировано, но резко сел. Элиза сразу заинтересовано на меня посмотрела. Я не хотел показывать

себя таким слабым, но, чёрт возьми, это моя Астрид! Моя сестра!

— Что?... — издал я вопрос рывком, выдохнув. — Что Вы сказали, офицер?

— Не волнуйтесь. Не скажу, что с Вашей сестрой всё в порядке, но волноваться это вредно. Для сердца. — невозмутимо

говорил офицер Грант, за что я готов был придушить его. Либо он сейчас же скажет мне в чём дело, либо… Сам я не был

способен на разговоры. В пальцах походело. Возможно, из-за прохладной осенней погоды, но я думал иначе.

— Что с ней? Вы издеваетесь, да? Где она? Господи, она жива? Говорите! — я повысил голос от нервов. Пальцы

начинали держать, но я должен был собраться и адекватно отреагировать на любое известие. Должен, но не смогу. Мне

будет плевать. На всех. На принципы. На нормы. На правила. На всё. Даже если слёзы подкатятся к горлу, то я не стану

их давить.

— Она в Четвёртой городской клинике. Я не знаю о её состоянии, но и не советую Вам ехать туда сейчас. Если Вы хотите,

то я позвоню и спрошу о состоянии Вашей сестры. К ней сейчас и вообще сегодня точно нельзя, мистер Либеро . — я

слышал дрожащие нотки в голосе полицейского и только это позволило мне не чувствовать себя таким дураком.

— В четвёртой? — лишь переспросил я на автомате, а после просто сбросил трубку и онемел.

Было больно. Душу рвало. Не просто рвало, а рвало на части. Каждый миг всё больнее и всё больше. Я не знал

почему. Я переживал. Сердце стучало так, что никакой японский скоростной поезд не сравнился бы с ним. Я собрал в

себе силы и медленно встал. Элиза нехорошо покосилась на меня.

— Что случилось? — спросила она у меня, тоже переживая и я притянул девушку к себе.

— Это с полиции. По поводу Астрид. Кажеться, она в больнице. Я еду сейчас же. — говорил я коротко в макушку Элизы,

крепко обнимая ее, ведь это снимало напряжение.

— Что? Астрид? — изумилась девушка и я почувствовал даже сквозь толстую и теплую кофту как сердцебиение и моей

малышки участилось.

— Да… Она попала в аварию на мотоцикле. — сказал я так же сухо, как до этого говорил офицер Грант и теперь понял

почему — боль сушит горло.

Элиза вскрикнула.

— Я с тобой. — без раздумий и колебаний твёрдо сообщила девушка.

Я не хотел брать ее с собой, но поступил эгоистично. Если с Астрид что-то не так, то мне нужна будет поддержка. А

если с ней всё не настолько плохо, то поддержка будет нужна ей. И не только моя. Тем более это одна из возможностей

узнать Элизу. Элизу — очаровательную девушку. Элизу— заботливую девушку. В общем-то, мы отправились с ней на

такси к четвертой больнице прямо в тот же момент. Я всё время пытался оторвать нитку от сиденья автомобиля, просто,

чтобы хоть чем-то занять руки, просто, чтобы унять свои эмоции. Пока таксисит вёз нас к Четвертой клинике, мы с

Элизой перебрасывались короткими фразами. Она пыталась меня успокоить, а я делился с ней страхами. А боялся я

приехать туда не вовремя, боялся приехать и узнать жестокую правду о состоянии Астрид. Трус.

Здание больницы встретило нас высокими, толстыми и хмурыми стенами. Больница была большой, но, по всей

видимости, бюджет не мог обеспечить такой размер. Тут я был впервые, ведь нас обычно лечили врачи нашей семьи

или профессоры из клиник. Главное, чтобы они назначали нам самое эффективное и безопасное лечение. А вот такое

здание сразу навеивало угрюмое настроение. Не верю, что кто-то по собственной воле приходит сюда чтобы лечиться.

Не верю, что тут лечат людей. С трудом мы нашли главный вход, узнав дорогу у, гуляющего вокруг больницы с женой,

мужчины в коляске. Я не знал что делать в таких ситуациях. Больница большая, а я хочу найти Астрид. Не забегать же в

каждую палату и не смотреть кто там лежит. Зато Элиза быстро сориентировалась и в суматохе выловила медсестру.

— Мы хотим узнать про Астрид Либеро . — сказал я. — Ее привезли сюда где-то около пяти часов.

Медсестра была ещё молодой, но уже устало смотрела сквозь очки «кошачьи глаза». Моё известие ее тоже особо не

обрадовало, потому, что девушка вздохнула и посмотрела в какие-то бумаги, которые несла в руках.

— Это надо обращаться не ко мне, молодой человек. Но вы ищите в отделение скорой и спросите у регистратуры всех

поступающих. — девушка указала рукой куда-то в левый коридор с бледно бежевыми стенами, креслами, на которых

отдыхали старички и небольшим деревом в горшке.

Коротко поблагодарив медсестру, я помчался туда, а Элиза — за мной. На регистратуре, поиск которой занял ещё

четверть часа, нам сказали, что Астрид есть и находиться в какой-то операционной. Я был в ярости на себя, хотя ничего

не мог сделать в этом случае. От меня зависело только то, буду ли я сидеть рядом с ее койкой, когда та очнётся. За

остальное пока отвечали врачи. Придя к двери операционной, я стал нервно ждать. В буфете больницы я купил кофе

себе и Элизе и мы напряжённо цедили его сквозь зубы. Я не уйду отсюда, пока не узнаю, что с сестрой. Но Элизу я

отправил домой, преодолев все ее отрицания. Я пообещал, что позвоню, когда что-нибудь узнаю. А за той первой

чашкой кофе последовали ещё пять…

*

Дверь операционной открылась тогда, когда я начал засыпать и я тут же взбудоражился. Оттуда вышел врач, потирая

влажные, вымытые руки одна об другую. Его вид был немного измучанным и немного встревоженным. Я тут же

подскочил к нему, забив на усталость и сон. Кажется, было около полуночи.

— Здравствуйте. Я Феликс Либеро , брат вашей…э-э… пациентки. — представился я, преграждая врачу путь.

— Здравствуйте. Я доктор Алеев. — мужчина глубоко выдохнул и вытер рукавом рубашки (к счастью, не запятнанного

кровью хирургического фартука) куплю пота или воды на лбу. — Вас интересует ее состояние не так ли?

Я возбуждённо кивнул и готов был ворваться в чёртову операционную, наплевав на все правила, чтобы увидеть

самому.

— Сейчас ее доставят в специальную палату, но Вам нельзя будет ее наведать, пока состояние не улучшиться. Кто-то

серьезно помял вашу сестру. Насколько я понял, она попала в аварию? Не буду Вас раздражать неизвестными

медицинскими терминами, но скажу по сути. Только прошу Вас не пугаться, не паниковать и держать себя в руках,

молодой человек. — лицо врача омрачнело и вместе с его лицом потемнело и моё. — В общем, когда она сюда попала,

то много костей было сломано. Знаете, ей повезло, ведь позвоночник был цел, а это главное. Ходить будет. Но были

повреждены некоторые органы, а ещё частично нарушен кровоток верхней части тела. Это может привести к ужасным

последствиям, но сейчас всё хорошо. Самая главная вещь, о которой Вы должны переживать — насколько скоро

девушка очнётся.

— А насколько скоро она очнётся? — голова закружилась при этом известии. Ох, сколько же она пережила! Сколько же

пришлось терпеть бедной!

— Увы, знает лишь она одна. — сказал врач устало, снимая с глаз очки, потирая переносицу и надевая их обратно. — И,

кстати, вместе с девушкой в аварию попал какой-то парень. Подробностей я не знаю и что с парнем стало — тоже. Я

решил проинформировать, если вдруг будет интересно.

Парень… Меня тошнило, но я не подавал виду. А если он умер? Господи, неужели такое возможно?

— Погодите, я хочу посмотреть на Астрид. Просто издалека. Дайте мне сделать это. — попросил я сразу, когда доктор

Алеев сделал несколько шагов от меня.

— Молодой человек, я не могу позволить вам этого. Не могу, но я не стану поступать с Вами так. Это не совсем

правильно, поэтому об этом лучше умолчите. Зайдите в операционную и возьмите с вешалки халат, бахилы маску и

антисептик. Если Вы обработаете руки антисептиком и наденете это всё, то зайдите и посмотрите на девушку сквозь

стекло. Большего я обещать не могу. Таковы правила и не только санитарные. Предупреждаю, что зрелище может не

понравиться, поэтому рассчитывайте силы своих нервов. — строго сказал врач, уставясь на меня поверх очков. — Всё

ясно?

Я интенсивно закивал и безгранично благодарил мужчину. После того, как мы с ним разошлись, ведь он не хотел

подставляться и попросил не впутывать его, если будут спрашивать, я тихо зашёл в двери операционного отдела. За ней

тянулся коридор с дверьми и иногда окнами в стенах. А сбоку были вешалки со всем тем, о чём обещал мне хирург.

Быстро одевшись, пока вокруг не было ни души и облившись антисептиком, я стал тихо но быстро, а ещё трепетно

шуршать бахилами. Из какой-то операционной я слышал переговоры врачей и подошёл к той двери, заглядывая

незаметно. Сразу стало дурно. К счастью, оперировали не Астрид. Конечно, её операция уже закончилась. Пройдя ещё

вдоль коридора я стал замечать, что в комнатах со стеклами в стенах лежат особо тяжёлые пациенты — из них торчали

трубки, провода, на лицах были кислородные маски… Это зрелище повергло меня в шок.

Проходя дальше, я всё боялся увидеть сестру, но в следующем окне… Это была она. Маленькая Астрид лежала на

специальном столе, с кислородной маской, со всякими приборами, проводками и трубочками… Это выглядело ужасно…

Её лицо было красным, на нем тянулись шрамы, оно опухло. В волосы въелась кровь. Тело было закрыто, но я думаю,

что не выдержал бы этого зрелища. Рядом с ней девушка-врач что-то настраивала в приборе. Я приложил руку к

холодному стеклу… Сестричка… Сердце разрывалось. Как же тебя так угораздило?

*

— Я знаю, что ты сделал парень.— раздался в трубке сердитый голос.

— О чём ты? Не совсем понимаю…— ответил ему встревоженный парень. Он весь вечер не находил себе места после

произошедшего. Каждый раз слыша про аварию он уже был готов поехать к больнице, куда эту дуру увезли, но

понимал, что это верная тюрьма. Главное – до последнего не признавать виновность.

— Не играй со мной, я не такой тупой как полицаи — угрожающе послышалось в трубке.

— Какие полицаи? Ты про аварию?— продолжал играть дурака парень. Он всё ещё считал себя виноватым и это

съедало его изнутри.

— А о чём же ещё? Или у тебя есть другие проблемы с полицией? Я думал, что ты приличный парень, но, видимо,

ошибался. Я глубоко разочарован. Я не сообщил о тебе до сих пор только потому что у меня есть крупинка уважения к

тебе, Сэм.

— А, ты про аварию… — сердце в груди молодого мотоциклиста громко стучало. Конечно, по какому поводу он мог

звонить ещё?

— Какой смышлёный. И как тебе ещё хватило совести просить вознаграждение за победу?— мужчина перешёл на

зловещий шепот.

— Я заработал их. Не важно какими силами. Ты устроил соревнования и их условия были именно победить и получить

вознаграждение. Я победил, не так ли? Приехал первым. Эти деньги всё равно намного нужнее мне, чем вам, кругу

зажравшихся миллионеров. — парень подошёл к чемодану денег, который получил. Над ними сиял блеклый свет

настольной лампы.

— Не дури мне тут. Деньги отдашь завтра же утром, когда задницу в клуб наш притащишь, понял? И в клубе ты больше

не состоишь, так, что грозит тебе нечто больше, чем просто унизительное изгнание. Если завтра чемодан не будет у

меня в руках, то твоя задница будет в полицейском участке. — снова зловещий голос разрывал трубку.

Парень провел пальцами по шершавым купюрам и мысленно пересчитал их. Стоила ли того жизнь маленькой крысы?

Наверное, да. Теперь он сможет купить себе билет на Филиппины и жить там до конца жизни, не зная мук работы.

— С чего ты взял, что я до сих пор в городе? — вздохнул гонщик. — Твои угрозы пустые, ведь ты трус. Я знаю это.

Максимум, на что тебя хватит, это набить новую татуху. Да и то ты плачешь под иглой. А чтобы поткнуться в полицию…

Не смеши. Ещё бы головорезами напугал.

— Хватит. Я суши условия выставил. Тебе самому то не стыдно перед девкой? Что она тебе сделала? И с чего ты взял,

что ты деньги имеют большую цену, чем её жизнь? Кто дал тебе право определять ей цену? Ты бесстыдник. Вот кто.

Сэм вздохнул и громко закрыл чемодан. Бесстыдник. Парень так и не ответил мужчине, в просто уставился на ночной

город из панорамного окна. Он был холоден и одинок. Сверкал огнями и переливался софитами… Он был так безумен,

но прекрасен. Где-то внизу носились в суматохе автомобили, а вверху — звёзды. У всех была суматоха. И он жил в

суматохе. Наверное, это стало некой гармонией этого мира… Спешка, спешка, спешка. Все куда-то спешат. У кого-то нету

времени спешить. Кто-то ценит каждую свою секунду.

Дверь в комнату открылась, рисуя на полу светлую полоску.

— Папа? — в неё заглянула маленькая девочка, потирая глаза.

— Ох, я разбудил тебя? — встревожено Сэм подошёл к малышке и взял её на руки. Девочка была так похожа на него.

Конечно, для общества он был вертихвост и бабник, но в душе… В душе ему никто не был нужен, кроме его дочурки.

— Нет, я не спала. Монстр из шкафа рассказывал мне сказку, папа… — сказала девочка доверчиво. Сэм приложил

пальцы к переносице и выдохнул.

— Не бывает монстров, Ева… — устало сказал он. Он уже очень устал это объяснять, но нужно говорить это постоянно,

чтобы она наконец поняла, что некоторые вещи есть только в ее голове…

— Неужели? А как же тот, что живёт под кроватью? — девочка надула губу, будто собиралась плакать. — Он что, больше

не придет читать мне сказки?

Сэм устало пошатнулся… Ничего, сейчас у него есть деньги и есть на какие деньги отвезти дочурку к нужному ей

врачу… А, может, даже оставить в клинике для таких, как она. Скоро ей станет легче. Ещё он купит таблетки и тогда

точно станет легче…

Глава 5

«I was listenin' to the ocean

I saw a face in the sand

But when I picked it up

Then it vanished away from my hands,down»

«Nobody Knows» Аврора Акнес.

Боль волнами накатывала на моё тело, а потом снова отступала и пряталась в глубинах, словно выжидающий зверь.

Мне ничего не снилось. Всё, что я помню — бесконечная темнота, в которой теряешь чувство пространства и времени и

уже не можешь сказать где ты, сколько ты, что ты… Мне казалось, что прошло несколько тысячелетий с тех пор, как я

барахтаюсь в этой темноте, хотя я не смогла бы сказать точно. Возможно, я тут минуту. Возможно, пару дней, возможно

три столетия. Наверное, я умерла. Но где же Рай? Где же облака, Господь со своими проповедями, другие люди,

золотые врата? Неужели, всё это выдумка? Это невозможно. Тогда, может, я в Аду? Тогда где же Дьявол? Где его черти,

огонь и котлы? Может, настоящий Ад — это бесконечная темнота и боль? Даже не знаю что может быть хуже, чем

остаться с этими двумя навечно. Я ведь никогда и никуда отсюда не денусь, не освобожу себя даже смертью, ведь я уже

мертва. Что со мной произошло? Кажется, я заслужила свою смерть… Я не помню. Голова болела, тело ныло. Или это

было не тело? У меня есть тело или нету? Может, я просто глупый дух? Насколько я помню, то душа человека должна

ходить по земле ещё сорок дней я так почему же не я? Наверное, сейчас ночь, если так темно, холодно и больно.

Из груди вдруг стало вырываться странное ощущение, оно пробивалось сквозь тьму, пробивалось сквозь боль,

пустоту и отчаяние. Оно было как маленькая спасательная верёвочка. Я поняла, что это и есть то, что вытащит меня

отсюда и схватилась за это чувство, пока оно не убежало дальше. Вот только я не до конца ещё поняла можно ему

доверять или нет. Поможет оно мне или нет. Было страшно и безразлично одновременно. И тогда эта верёвка резко

потянула меня вверх — к неяркому свету. Но его свечение становилось все ярче. Ярче. ЯРЧЕ. Пока свет не ослепил меня

и я не открыла веки…

В глаза хлынул яркий свет. Даже слишком яркий для меня, поэтому я зажмурилась. Но, снова попав в тьму, я

заставила себя открыть глаза вновь. Меня тут же обожгло и я почувствовала, как из глаз хлещут слёзы. Я хотела их

вытереть, но не могла пошевелить рукой. Не могла и поэтому сильно испугалась — в сознании вдруг всплыл эпизод, как

на меня мчится шустрая машина, сверкая фарами, как скользят шины по дороге и как раздается гудок… В голову

закрался страх. Захотелось сейчас же увидеть все свои конечности — пересчитать их и понять все ли они целы. Почему я

не могу пошевелить рукой? Почему так больно смотреть на свет? Почему так холодно? Почему я чувствую, как тело

затекло? Зато боль отступила и я не могла не радоваться этому. Из-за этого я попыталась сосредоточиться и понять где я

и кто я. Нет, я помню кто я, но вот местонахождение было определить немного сложно. Хотя, услышав откуда-то сбоку

писк приборов, я поняла, что я в больнице. Я не могла это увидеть потому, что перед глазами стояло мутное стекло —

зрение очень помутилось, невозможно было увидеть ничего, кроме белого светлого пятна. Зато я ещё услышала, как

кто-то хлопнул дверью — сдавленно, словно из-под воды. А потом, так же сдавленно, как кто-то сказал:

— Вы меня видите? Вы видите меня? Слышите? — это был мужской голос. Мужской, грубый, но, словно очень родной и

близкий мне голос.

Я хотела как-то объяснить, что слышу, но не вижу, но не могла — только открыла губы, но из них ничего кроме

воздуха и какого-то очень тихого хрипа не вырвалось.

—Я понял, слышите. — ответил голос. — Сейчас я проверю ваши показатели, ладно? Меня зовут доктор Алеев.

Я почувствовала, как к руке кто-то прикоснулся. Не так чётко, как раньше, но слабое и неясное касание, словно через

толстый пуховик. Из-за этого мой палец дернулся в рефлексе и я была безумно рада, что точно знаю о целостности хотя

бы одной руки.

— Ох, это прекрасно, дорогая моя. Это прекрасно. Чтоб вы знали, ваш пульс в полном порядке, так же, как и давление.

Об этом говорят мне показатели. Наверное, вы очень встревожены, но вы не переживайте. Ничего не бойтесь и не

пытайтесь понять. Берегите силы. Сейчас ваш организм потребует еды, но, к сожалению, вы сможете есть точно ещё

через пару дней. Пожалуйста, сосредоточьтесь на том, чтобы отдохнуть, а не на том, чтобы нервничать и боятся. Это

будет истощать, а в вашем случае это нежелательно. Считайте, что ваше пробуждение — чудо! Считайте, что заново

родились! Какое чудо… — всё бормотал доктор, не унимаясь, а потом я слышала вокруг себя ещё много шумной суеты,

разговоров, пожеланий, шагов и шёпота. Но никто не объяснил мне что происходит, а я и не могла просить об этом… Я

чувствовала себя беспомощной улиткой и знала, что этому врачу Алееву точно неизвестно ничего о страхе — его нельзя

так просто взять и не чувствовать, ведь не ты сам выбираешь это. Наоборот, страх въедается в мозг и тебе от него

никуда не деться.

Мне казалось, что я проспала сутки до своего пробуждения. Я чувствовала слабость, чувствовала головную боль и

бессонницу. Но тем не менее очень скоро я снова провалилась в царство Морфея и никакая головная боль не стала мне

помехой. Наверное, я и правда сильно устала за последнее время…

*

Я сидела на кровати в больничной, чистой одежде. Мне сказали, что эту одежду мне передал брат, поэтому я не

стала сомневаться о том, одевать ли её и даже ощутила лёгкий знакомый аромат его одеколона. Было приятно

осознавать, что есть кому позаботиться обо мне в трудные времена. Сейчас я пыталась читать — почему-то это давалось

мне очень сложно даже сейчас, спустя несколько недель после моего пробуждения. Хотя врачи утверждают, что я очень

быстро иду на поправку, что тело очень быстро вспоминает навыки и восстанавливает себя. Наверное, это так. Я

пробыла в коме три года, а проснулась лишь полторы недели назад. За это время я «научилась» ходить, даже по

лестнице, восстановила зрение на 70%, неплохо вспомнила координацию и восстановила слух. Говорю, правда, ещё

плохо. Да и физические нагрузки переношу не очень хорошо. И с едой бывают проблемы — то жевать больно, то

желудок болит, то кишечник не до конца переваривает. Меня успокаивают тем, что скоро тело вспомнит всё, что было

три года назад и заработает в нужном для него цикле. Я на это надеюсь.

Не передать никогда то, что я ощутила, когда мне сообщили о трехлетнем сне. Я испытала шок. Я не могла в это

поверить. Несколько минут я смотрела на врача, пытаясь понять шутит ли он. Но он не шутил, что оказалось самым

ужасным. Он. Не. Шутил. После этого я ещё долго сидела на кровати и считала сколько жизни я потеряла, сколько могла

бы пережить, сколько бы раз встала утром и сколько бы раз легла вечером… А самое главное — мне было двадцать три.

А Феликсу, значит, двадцать восемь. С ума сойти… Я обязана была поздравить его с днём рождения три раза и должна

была отпраздновать своё столько же. Я очень жалела о том, сколько упустила. Но никуда от этого уже не деться. Так

произошло.

Я вглядывалась в размытые буквы, пытаясь разобрать хоть несколько строк. Нельзя было напрягать глаза, пока они

восстанавливаются, но я очень хотела что-нибудь почитать. Мне не было чем заняться, поэтому почему бы и не открыть

шершавые страницы? Сегодня я уже тренировалась ходить по больнице и даже не словила головокружений. Да и

завтрак я смогла съесть почти весь, если раньше и двух ложек запихнуть в себя не могла. Из-за комы я похудела — лицо

стало острым, а тело колкими. Мне это не нравилось, хотя я утешала себя, что в крайнем случае смогу стать моделью. А

ещё я удивилась тому, насколько у меня отросли волосы. Теперь они струились ниже плеч, но выглядели больными.

Больше не буду их стричь, потому, что слишком жалко.

Кто-то ко мне постучался и я отложила книгу в сторону. Через пару секунд, видимо, не дождавшись моего

разрешения, дверь открыли и в комнату вошёл…

Я бросилась ему на шею и вцепилась, как в спасательный круг. Прислонившись к его плече, я позволила парочке

радостных слёз скатится по щеке, ведь я была очень рада его видеть. Это был мой брат. Феликс. Со времени моего

пробуждения мы не виделись ни разу, потому, что ко мне нельзя было пускать посетителей, ведь я была очень слаба.

Наверное, ради этой встречи я и начала стараться рад скорейшим восстановлением. Феликс тоже прижал меня к себе и

потом мы отстранились. На лице моём теперь сияла улыбка.

— Привет! — выдохнул он. — Ты выглядишь такой уставшей. С возвращением!

Я заметила на его лице изменения — он стал старше, подкоротил волосы, а ещё пришёл сюда в футболке, длинном

чёрном кардигане и деловых штанах. Похоже, в его жизни произошли кое-какие изменения. Надеюсь, что у него всё

хорошо и даже пойму, если он вернулся к родителям.

— Спа-с-сибо… — насилу смогла я выдавить. Как я и говорила, говорить пока удается не очень хорошо.

— Как самочувствие? Я вот привез тебе кое-что. Посмотри. — брат протянул мне бумажный пакет и я поставила его на

кровать, сияя не из-за него, а из-за того, что наконец вижу Феликса. И он улыбался тоже.

Я открыла пакет и вытащила оттуда для начала пакет с фруктами, а потом небольшой тортик в картонной коробке.

Увидев последнее, я вопросительно подняла бровь на брата.

— Решил, что нужно отпраздновать твоё пробуждение. Я очень этому рад. И ещё я пропустил три твоих дня рождения,

поэтому этот торт в их честь. Знаешь, я сначала хотел разделить его с тобой, но, видя тебя, я подумал, что ты можешь

съесть его сама. Если хочешь, конечно. — брат засмеялся, хотя мне было отнюдь не смешно.

— Н-не з-задир-рай меня. Спа-с-сибо. Я т-тоже рад-да. — продолжила я выдавливать слова.

— Смотри дальше, что я тебе принёс. — улыбнулся брат, кивая на пакет.

Я снова залезла в пакет и вынула стопку одежды — какие-то джинсы, пару кофт и пижаму. Он привёз столько одежды,

будто я останусь тут на всю жизнь. Но я всё равно была рада этому.

— Р-раскажи о се-бе. — попросила я тихо и хрипло, имея в виду рассказать о том, что происходило с ним все эти три

года и засовалась на месте, удобно устраиваясь, чтобы слушать.

— Я не очень хотел, ведь сейчас ты должна думать только о себе. Но если ты хочешь, то расскажу. Вот что я люблю, так

это разговоры. Хочешь спросить что-то конкретное? — улыбнулся Феликс.

— Проф-фес-сия… — прошипела я.

— Серьезно? Это всё, что тебя интересует? Я глубоко разочарован в тебе. — Феликс коротко засмеялся. — Архитектором

я стал, как и хотел. Устроился на одну компанию… Не хочу пока рассказывать об этом. Через несколько дней, если ты

продолжишь так же быстро восстанавливаться, то мне позволят тебя забрать… — Феликс неловко замолчал, будто не

хотел говорит о чём-то.

Я не обратила на это внимание и решила продолжить спрашивать.

— А ч-что за ком-па-ния? — я почувствовала боль в горле, там, где находились голосовые связки, но не показала этого.

Достаточно и того, что сейчас брат смотрит на меня как на больное животное.

— Bird Building Компани. Мы занимаемся проектированием таких больших проектов как парки, торговые центры,

районы, улицы, аллеи. Но ещё есть Литл Bird Building Компани, одна из главных веток компании — она занимается

проектированием вилл, загородных домов, пентхаусов и в этом духе. Наш директор… Эх… Это брат парня, которого ты

сбила… — Феликс поднял на меня виноватые глаза, будто пришёл сюда только чтобы сказать это.

Мне понадобилась минута для осознания. То есть… Я сбила… Боже… Почему я не думала до этого о том, кто сидел в

той машине из моих кошмаров? Она мелькала передо мной десятки раз, но ни разу я не думала… Какая я

безответственная…

—Он… — хотела я вымолвить свою ужасную догадку, прикрывая рот рукой, но Феликс активно замотал головой.

— Нет-нет-нет. Он жив. Не переживай об этом. — перебил он меня.

Но как я могла не переживать? Сердцебиение участилось в два раза, началась апатия. Почему я до сих пор сижу здесь,

в больнице? Я должна быть в тюрьме и отвечать за свои поступки! Я не вынесу теперь с собой ни секунды. Я такая

ужасная… Но ведь я не виновата. У меня треснула шина, поэтому я выехала на трассу и там был… Но ведь Люци должен

был перекрыть перекрёстки. Если только… Если только я не свернула не туда! А ведь… А ведь когда я оборачивалась, то

Сэм не ехал позади меня. Конечно, он не ехал, ведь гонки происходили на другой дороге! Не смотря на то, что в руках и

так была дрожь, они стали дрожать ещё сильнее. Я спрятала их за спину, чтобы Феликс не волновался, не увидел этого.

— Что с ним?... — тихо спросила я. Не верила я в то, что парень просто встал и пошел после того, как произошла авария.

— Сейчас это не важно… — Феликс спрятал свой взгляд.

— Ч-что с ним, Фели-икс? — я нахмурилась. Мне нельзя было переживать, но если с парнем что-то случилось…

— Я не скажу тебе, сестрёнка. Когда выйдешь из больницы, тогда и узнаёшь, ладно? — брат тоже присел рядом, на край

кровати. От него запахло духами.

Феликс вздохнул, а я продолжила раздражённо дышать, раздувая ноздри и сверля его взглядом. Он даже и

представить не мог что я сейчас чувствую. Я чувствую себя ужасным человеком. Мне даже показалось, что от стыда и

страха я покраснела. А у этого парня ещё и есть брат… Может, даже родители и другие родные люди, друзья, любимые

и близкие… Их всех я заставила переживать, бояться, может, даже кто-то из них меня ненавидит. Хотя, правду говоря,

меня должны ненавидеть не только его близкие, а и мои близкие тоже. Я бы расплакалась, если бы рядом не сидел

брат, но перед ним мне не хочется показывать слабость. Рядом с ним я чувствую себя защищённой.

— Я бы треб-бов-вала теб-бя рас-с-сказ-зать сейчас, но не-не буду. С-с-сама понимаю, ч-ч-что ничего-го хорош-ш-шего

мне это не даст. Но, знаеш-ш-шь, я всё равно буду переж-живать. — я взяла Феликса за руку, забывшись.

Внезапно брат прислонился ко мне и крепко обнял. Этот жест показался мне очень милым и я даже раскисла. Его руки

сомкнулись у меня за спиной, а дыхание оказалось на шее. Я тоже обняла его. А когда, спустя пол минуты, мы

отстранились, то моё лицо выражало недоумение, а его лицо выглядело грустным, будто он собрался плакать.

— Ты чего? — удивилась я.

— Я люблю тебя, гадость мелкая. — сказал он, но совсем безрадостно. — Ты говорила, что я слаб духом и ты была

права. Все эти три года я себе места не находил. Когда после начала твоей комы прошел год, врач сказал, что

вероятность твоего пробуждения значительно меньше половины. Процентов десять. Меня заставили поверить, что ты

не проснешься. И я почему-то в это верил, но в глубине души знал, что это не так. Я так рад, что ты сейчас здесь и что я

говорю с тобой. Пожалуйста, постарайся восстановиться.

И снова пару минут я сидела в онемении. На глаза наворачивались слёзы.

— Я тоже люблю тебя, Феликс… — сказала я сквозь слёзы и сама удивилась тому, почему мой голос ни разу не дрогнул.

— Кстати, я приходил к тебе несколько раз в месяц и говорил с тобой. Ты это слышала? — братец поднял бровь, явно

ожидая услышать какой-то слезливые ответ о том, что каждый раз я слышала его и не могла ответить, но всегда душу

разрывало на части от невыносимой боли, но… Неволей я вспомнила о всепоглощающей тьме.

— Нет… — призналась я немного твердовато, злясь на саму себя за это.

— Ну ничего. Это ничего. Главное, что ты очнулась. — видно было, что Феликс разочарован, но не признался об этом. —

Ладно, наверное, ты устала говорить со мной. Да и у меня есть кое-какие планы на работе. Это я заехал к тебе на

обеднем перерыве, как только узнал, что ты хорошо себя чувствуешь и что тебя можно навещать. В конце недели мы

встретимся.

Он пообещал это и я знала, что так будет. Реабилитация — дело не быстрое, но всё равно мне не обязательно

постоянно сидеть в больнице. Я спокойно смогу жить «на свободе» и лишь несколько раз в неделю меня будет

навещать врач и делать осмотр. Это мне объяснил доктор Алеев сегодня утром, объявляя счастливое известие об

улучшении состояния.

После этого мы с Феликсом попрощались. Я долго не хотела его отпускать, но всё же смирилась и решила пропустить

больничный обед, чтобы насладиться тортом. Я не была уверена, что организм готов принять столько углеводов за один

раз, но мне было всё равно. На торте шоколадной глазурью было выведено: «Доброе утро, спящая красавица.» Я

улыбнулась этому, а потом вспомнила что до комы больше всего обожала торты именно с шоколадной глазурью и

облизнулась.

*

У больницы меня ждал брат. Врач, который сопровождал меня к дверям сначала опасливо оглянулся, словно у него

паранойя, а потом нехотя кивнул и ещё раз напомнил мне о том, что в среду я должна приехать на осмотр. Я была не

против. Потом мужчина помог мне спустить чемодан с вещами, а я попрощалась с ним. Сказала бы я, что делала это

нехотя, но чёрта с два, я летела к брату, не оглядываясь, словно бабочка. Только сейчас я успела заметить, что он

держал в руках небольшой букет цветов.

— Я ведь не люблю цветы. — вместо приветствия озвалась я.

— Знаю ты любишь байки. Но байком ты пока управлять не сможешь, поэтому ограничимся букетом. — хохотнул

Феликс. — Ну, а к дому доберёмся пока на моей машине. Садись.

Брат вручил мне в руки цветы и подошёл к ближайшей платиново-серебряной машине, открывая заднюю дверь и

приглашая войти. Я удивлённо моргнула. Машина? У моего брата есть машина? Я чувствовала себя гордой за него.

Автомобиль выглядел замечательно — словно внедорожник, с большими и рельефными колесами. Нам обоим

нравились больше удобные и вездеходящие машины, чем низкие спорткары, которые и по кривой улице нормально не

проедут, не то, что по бездорожью. Сделав довольно-шокированное лицо, я села на предложенное место, а брат забрал

мой чемодан, чтобы бросить его в багажник. Скоро мы ехали по городу, который совершенно не изменился за время

моего сна. Разве, что магазины сменились некоторые, вывески и рекламы. Я всё думала куда же Феликс меня повезет.

За рулём он смотрелся очень серьезно — как шофер ч выполняющий самую важную свою перевозку. По дороге мы оба

не отваживались заговорить и просто слушали музыку по радио. Наверное, мне нужно было время для того, чтобы

привыкнуть — даже у тому, что за окнами мелькают здания, а под ухом играет незнакомая мне поп-музыка.

Мы выехали за пределы города и сперва я даже не поняла зачем. Шутки про лес и лопату я решила не отпускать, хотя,

честно говоря, очень хотелось.

— Куда мы едем? — спросила я наконец, не выдержав.

— В жилой комплекс, где находиться мой дом. — улыбнулся брат в заднее зеркало.

— Он за городом? — изумилась я.

— Называется «Флай». Размером с деревню и, по сути, так и есть. Пару улиц, но это один из проектов «Bird Building

Компани». Свой дом и ещё несколько домов проектировал лично я. — похвастался Феликс и мне даже показалось, что

он немного выпнул грудь, словно в детстве.

— Наверное, родители тобой гордятся. — задумано сказала я, но после того, как братец вздохнул, немного

нахмурилась. — В чём дело? Ты же с ними общаешься, правда? — спросила я аккуратно.

— Конечно общаюсь. В тот день, когда ты попала в аварию, мне пришлось вернуться домой, потому, что я понял, что не

смогу вернуться в ту халупу, где мы жили с тобой. Они очень беспокоились о тебе и оказали мне моральную помощь. У

мамы чуть не случился приступ, когда я объяснил в чём дело. И я остался там. По правде говоря, я даже не забирал

вещей из нашей старой квартиры. Потом они нашли того парня на машине, который пострадал. Точнее, сначала они

нашли его брата, а потом и его самого. Парень тогда… — Феликс запнулся и закусил губу, а я навострила уши. — В

общем некоторое время ему предвещали жизнь на инвалидной коляске, Астрид. Но он, видимо, слишком сильно

любил жизнь, чтобы сдаться. Недавно он полностью стал на ноги. Разве это не чудо? Честно говоря, никому из нас и в

голову не приходило подавать в суд на друг друга. Мы довольно хорошо подружились.

Я выдохнула. Он жив и здоров. Больше всего я боялась услышать, что из-за меня кто-то пострадал или умер. Я бы не

простила себя никогда в жизни. Я бы требовала того, чтобы меня заточили в тюрьме. Нет, лучше казнили. А если нет, то

собственные же мысли загрызли меня бы до смерти. Мне не повезло со своей совестью, ведь ее было слишком много и

она была слишком сильной. Намного сильнее меня.

— Стал на ноги? Ох, ему пришлось, наверное, столько усилий для этого приложить. Ты даже не представляешь как мне

стыдно. — я залилась краской.

— Может, ты хочешь поговорить с ним? Познакомиться и всякое такое? — Феликс мельком глянул через плечо.

— Нет! Нет. Только не это. Поверь, он не захочет меня знать. Поверь, я упаду при нём в обморок. — резко повысила я

голос.

Братец пожал плечами, а потом усмехнулся.

— Честно говоря, полиция вела расследование аварии и парень сказал, что виноват в этом он. Он сказал, что в этот день

немного выпил да и скорость превысил. Надеюсь, ты не будешь сильно ему на этом наглашать? — серьезно спросил

Феликс.

— Нет… Конечно нет… В аварии виновата я. Это я во время гонок свернула не туда. Боже… — я закрыла лицо руками и

думала, что сейчас расплачусь.

— Хей, хватит. Никто из вас не виноват. Лучше посмотри в окно. Мы почти приехали. — попытался успокоить меня

Феликс, но я по прежнему мотала головой.

А потом я решила послушаться его и выглянула на улицу. За окном была поздняя осень и это было естественно. Из

окна больницы я тоже наблюдала за тем, как облетают листья с деревьев поблизости. Но самое главное — мы въезжали

в деревню, окружённую лесом. Рядом с поворотом стоял знак, гласящий: «Флай». Жизнь из вашей мечты.» Сначала это

напомнило мне знак из какого-то фильма ужаса, но пока мы ехали по длинной алее красивых, ровных и молодых сосен,

я поняла, что это далеко не так. Но между нами и жизнь из нашей мечты вдруг вырос охранных пункт со шлагбаумом.

Конечно, если верить Феликсу, то тут построены далеко не самые дешёвые дома, а значит живут далеко не самые

бедные люди.

— Всё в порядке. Сейчас я просто покажу им документы и мы поедем дальше. — Увидев мой тревожный взгляд в

сторону охранников Феликс.

К нам подошли двое мужчин в форме с надписью «Охрана». Один из них постучал по стеклу со стороны водителя,

Феликса, и тот открыл окно, протягивая свой паспорт.

— Угу. Здравствуйте, мистер Либеро . А документы дамы? — он кивнул на меня.

Феликс бегло окинул меня взглядом, а потом наклонился к охраннику и что-то ему нашептал. Я, к сожалению, не

расслышала, но тем не менее это сработало, потому, что он вдруг понимающе закивал, отходя в сторону.

Братец снова нажал на педаль газа и мы наконец попали в «Флай». Шлагбаум открылся, пропуская нас внутрь. Я

увидела, что это действительно небольшой посёлок. Первым в глаза бросился круглый скверик в центре. По кругу были

высажены ели, затем клумбы, которые сейчас пустовали, а в самом центре был размещён фонтан. Последний, к слову,

тоже пока не работал. Вокруг скверика шла автомобильная дорога, а по ее другую сторону ютились дома —

большинство из них сделаны под дерево, мне нравились в них большие окна, что отражали свет снаружи, чтобы никто

не смог заглянуть внутрь. Да, домики были разными, ведь, наверное, каждому хозяину хотелось чего-то другого, но

выполнены в одном и том же стиле — я в них не сильно разбиралась, поэтому посмела предположить, что это то-ли,

лофт то-ли скандинавский. Дома окружали низкие сосны и туи, а от пешеходной тропинки отгорожал низкий

деревянный забор. Я видела машины, стоящие на улице, людей, гуляющих вокруг в одиночку, с собаками или в

компании с кем-то. Видела детей, играющих в смешных пуховиках и в шапках вокруг сквера. Я думала, что дом Феликса

находиться где-то тут и что он самый большой и красивый, ведь он один из архитекторов, но автомобиль брата заехал

на одну из узких улиц, где друг к другу прижимались домики ничем не хуже. Мне нравилась царящая тут атмосфера.

Наверное, это и есть то самое «жизнь из вашей мечты». Я не знала о какой жизни мечтаю, но, наверное, не о такой.

Слишком спокойная. Не для меня.

Феликс остановился у одного из домов. Это двухэтажных домик, веранда которого была похожа на треугольник, ведь

ее крыша почему-то доходила до земли.

— Приехали. Добро пожаловать в дом. — улыбнулся братья открывая передо мной дверь машины.

— Ты сам его спроектировал? — Удивилась я.

— Абсолютно. — лучезарно засиял Феликс, но мне в это не верилось.

Затем братец открыл мне ворота в двор, где я заметила качели, удобный навес и стол под ним, а потом открыл дверь

в дом. Мне нетерпеливилось узнать как же жил всё это время мой дорогой братец. Того, что он рассказал о трёх годах

оказалось мало для меня. Не скажу, что я соскучилась. Три года прошли для меня одним мгновением. Иногда люди,

очнувшийся от комы, говорят, что слышали всё, что им говорили, что видели сон, что они будто бы жили другой жизнью

во время своего сна или вообще оказывается, что люди всё это время чувствовали каждое дуновение, каждое

прикосновение из вне. Я же не видела, не слышала и не чувствовала ничего. Не знаю повезло мне или же наоборот.

В доме оказалось очень тепло. Что мне сразу понравилось так это то, что внутрь попадало много света из панорамных

окон и из треугольного окна у самой крыши тоже. Вся мебель только добавляла пространства и лёгкости, уюта и

комфорта. Феликс кивнул на обувь, прося снять ее у входа. И правда, жаль было бы пачкать такой чистый, словно для

моего прихода вымытый, деревянный пол. Неужели братец сам его мыл? Скорее всего я у него есть уборщица.

— Феликс, милый, это ты? — слышу я из глубины дома и тут же замираю на месте, а потом медленно поворачиваюсь а

своему брату. Я вопросительно гляжу на него, поднимая брови к потолку и вытягивая лицо в овал. Вот этого я не ждала

точно.

К нам выходит девушка, чье лицо кажется мне очень знакомым. Она держит в руках глубокую тарелку, в которой что-

то помешивает. На ней длинный, почти до колен, свитер и шерстяные носки. Это очень даже симпатичная блондинка с

пронзительными глазами и в целом она мне нравиться. Да, она очень даже симпатичная.

— Ой… Здравствуй. — она машет мне венчиком, которым ещё миг назад взбивала смесь в миске, а потом смеётся с

этого.

— Привет… — сказала я удивлённо.

Феликс обошёл меня и поцеловал девушку в щеку, приобняв.

— В общем, это Элиза, моя невеста, — брат показал мне на приветливую девушку. — А это та самая, легендарная, самая

лучшая сестрёнка Астрид. — представил он не самую приветливую меня.

— Приятно познакомиться. Извини, я знала, что ты приедешь и хотела приготовить маффины, но не успела. — невеста

моего брата, эта Элиза, указала на тарелку у себя в руках. — Но в любом случае ты их попробуешь сегодня вечером.

Не сводя глаз с хрупкого тела девушки, я сняла ботинки, куртку, шапку. Феликс сразу откланяться и сказал, что сейчас

должен уехать по делам, но скоро вернётся. Я не хотела оставаться наедине с этой чужачкой, но она продолжала

колотить что-то венчиком и провела мне экскурсию по дому — показала кухню, столовую, гостиную с камином, кабинет

Феликса и комнату, которую назвала «моей».

— Ох, я надолго тут не останусь. Я съеду в городскую квартиру скоро. — пообещала я, когда Элиза стала

демонстрировать мне мягкость большой кровати.

— Что? Почему? Нет, оставайся. — слишком мило и искренне попросила Элиза. — Не обижайся, но, по-моему тебе всё

ещё нужен присмотр.

— Не думаю. Я взрослый человек. Мне уже… Двадцать три. — я горестно выдохнула.

— Тебе врач разрешил оставаться одной? — девушка прищурилась.

— Нет, не разрешал. Но я считаю, что буду лишней в вашем доме. — призналась я честно. Невеста моего брата наконец

перестала тестировать мягкость кровати и встала, поравнявшись со мной глазами.

— Почему ты так решила? Мы этого не говорили. Или тебе это сказал Феликс? Я в это не верю, он не такой. Из-за меня

никуда съезжать не нужно, ведь я рада тебе и рада тому, что ты здесь. Оставайся. Ты, наверное, не знаешь, но иногда я

тоже навещала тебя в больнице. Я люблю Феликса, а ты его младшая сестра, а значит я люблю и тебя! — с нежностью

произнесла девушка и вдруг бросилась меня обнимать. Я хотела ее оттолкнуть, но вдруг поняла как горько мне на душе

и как я нуждаюсь в том, чтобы меня кто-то обнял. Три года… потерять три года впустую. Пролежать, словно нежилец, на

больничной койке…

— Ладно, я правда буду пытаться не мешать… У вас очень уютный дом и уютная атмосфера, а я не хочу мешать вам

своим угрюмым видом. — сказала я таким тоном, что сама пожалела себя, а потом дала себе мысленную пощечину за

слабину.

— Вот и славно. Тем более, вечером мы устраиваем небольшой праздник в честь твоего к нам возвращения. Приедут

твои родители и… В общем, Феликс просто не говорить, но кое-кто, с кем тебя связывает событие трехлетней давности…

— Что? Тот парень, которого я сбила? — я вдруг упала на кровать от шока и поняла, что она действительно мягкая. Мне

повезло.

— Ох, не нужно было мне говорить это тебе. Не выдашь меня? — милым голосом испугалась и прикрыла рот рукой

идеальная Элиза.

— Нет… Спасибо, что предупредила… — убитым голосом поблагодарила я и откинулась спиной на огромную постель,

закрывая лицо руками от усталости. Я ещё не привыкла после комы столько говорить, думать и переживать. Раньше

чтобы устать нужно было приложить не абы-какие физические усилия, а сейчас хватило обычного разговора с женой

моего брата. А я ведь совершенно ее не знаю. Вот отдохну немного и тогда расспрошу ее подробно обо всём, устрою

тотальный допрос.

— Ладно, наверное, ты не очень хочешь сейчас говорить. Отдохни, а я пойду готовить маффины. — улыбнулась

девушка, но я не смогла поднять голову в ответ, потому, что очень быстро погрузилась в сон. Впервые за те две недели я

смогла сделать это так быстро, ведь после пробуждения всегда возникали проблемы со сном, не могла быстро уснуть,

спала по два-три часа в сутки и никогда не выспалась.

Возможно, это было моим благословением.

Глава 6

Да, это было действительно моим благословением. Мне снилось, что я бегаю по полю, что я беззаботно ношусь по

просторам, а потом… Потом меня сбивает девушка на мотоцикле и с громким хохотом уноситься прочь. А я сижу

посреди поля и пытаюсь что-то сказать или кого-то позвать, но я потеряла голос. Из горла вырывались сухие хрипы, а из

глаз лились слезы. Я увидела, что теперь я не на поле, а в больничной койке посреди дороги. Рядом мчат машины, а я

по-прежнему задыхаюсь. Затем я вижу фары, которые слепят глаза, а в последний момент я начинаю лаять, подобно

собаке, в затем слышу глухой удар.

Я резко подрываюсь с кровати и понимаю, что собака действительно лает. Я выдохнула. Голова болела. Каждую ночь

мне снится кошмар о том, как меня сбивает машина, но настолько странный сон я вижу впервые. Обычно я просто иду

по трассе, а на меня летит автомобиль либо же я возвращаюсь в тот вечер, но в роли водителя машины. Я часто

просыпаюсь в поту и с немым ужасом на лице. Мне страшно. Я оглядываюсь. В комнате царит полумрак. Неужели я

проспала больше, чем пару часов? Панорамное окно в виде треугольника, завешанное белой тюллю, говорит мне, что

уже вечер. За ним закатное солнце прячется за пушистыми верхушками деревьев где-то за городком «Флай». Это мог

бы быть спокойный миг, если бы не назойливый собачий лай и ругательства Элизы у меня за дверью и я вспоминаю о

ней и о том, что происходило вчера.

Я нахожу силы, чтобы выглянуть за дверь и вижу, как пушистый Золотой Ретривер лает на мою дверь, а потом и на

меня. Элиза пытаться оттащить пса, но тот не слушается.

— Ох, смотри, что ты наделал, Доллар! — ругалась она на пса, а я от удивления разинула рот. — Ты разбудил Астрид!

Плохой Доллар!

— Доллар? — Я тихо засмеялась. — Вы назвали собаку Долларом?

— Почему бы и нет? А вообще хорошо, что он тебя разбудил. Скоро придут гости и я хотела тебя предупредить, но

Доллар ворвался сюда. Надеюсь, что ты не боишься собак. — Элиза улыбнулась очень сладко, а потом схватила

непослушного пса за ошейник и оттянула назад.

Я не боялась собак, особенно домашних и особенно таких милых, но в то же время пытающихся казаться грозными.

Но почему-то, когда я посмотрела на золотистую шерсть Доллара, в глазах потемнело. Наверное, я слишком быстро

встала с кровати, потому, что ещё и в голове закружилось, а потом завибрировало в желудке — я не ела ничего с начала

дня.

— Нет, я… Пойду… Собираться… — взявшись за дверной косяк, чтобы Элиза не увидела того, что мне плохо, я

приветливо улыбнулась, а потом поскорее закрыла дверь.

Гости… я переживала перед этим праздником. Бросив взглядом на зеркало, стоящее в углу комнаты, я увидела не

очень праздничные и к тому же большие на меня джинсы и помятый свитшот. А ещё… Гнездо на моей голове. Я никак

не привыкну к тому, что эти длинные волосы нужно укладывать, расчёсывать и долго мыть. Там же, возле зеркала, я

небрежно бросила свой чемодан, когда приехала сюда. В нём была одежда из больницы и те наряды, которые зачем-то

привёз туда Феликс. Я открыла его и зарылась руками внутрь. Оттуда мне получилось выудить темно-зеленый гольф и

штаны более-менее моего размера. В том, что некоторые вещи велики я не могла винить брата, ведь я похудела за

время комы на пару размеров. Надев это и быстро причесав волосы, я обратила внимание на панорамное окно, за

которым увидела подъезжавшую к дому машину. Она сияла фарами, поскольку уже было темно. Машина заехала во

двор и оттуда вышел Феликс, открывая заднюю дверь перед… Я так сильно выдохнула, что оставила след на окне, ведь

из машины вышла моя мать. А за ней, открыв параллельную дверь, вылез и отец… Я не видела их около четырёх лет и за

это время они постарели, я увидела это даже отсюда, из окна второго этажа.

На глазах снова появились слёзы и я побежала вниз, им навстречу. Я была почти уверена, что не сделаю этого, когда

мы увидимся, но в итоге я сорвалась. В который раз после комы я показываю слабость и в который раз хочу сама себя за

это убить. Я слабая. Слабая и соскучившаяся по родителям, как ребёнок. Только увидев своего отца, вошедшего первым,

я резко замерла. А нужна ли им я? Вдруг они обижаются на меня до сих пор? Вдруг они злятся за побег и за то, что

попала в аварию?

Я попыталась прочитать это в глазах отца. Сначала его серые радужки были холодными, а зрачки прокалывали

насквозь. Затем к серости прибавились краски недоумения, удивления, за этим даже на какой-то момент злости, но в

итоге… Глаза его обрели невозвратный цвет нежности. Ну конечно, как же я могла подумать иначе? Мама моя только

вздохнула в удивлении, закрыла лицо руками и плечи ее затряслись. Возможно, отец тоже заплакал бы, если бы не был

мужчиной и если бы не был таким гордым, жестоким и если бы не был самим собой. Я испытывала его своим взглядом,

а он меня. Я была больше похожа на него, чем Феликс. И не только внешне, но ещё и внутренне. Феликс наблюдал за

нашей пыткой по стороны и, наверное, думал, кто же в итоге проиграет.

— Здравствуй, дочь. — сдался в итоге отец, грубым, но нежным голосом.

— Привет… — тихо, полушепотом сказала я и в глазах снова потемнело и пришлось взяться за стену. Мама зарыдала

пуще прежнего.

— Долго же мы с тобой не говорили… — тихим баритоном сообщил он, будто я не знала этого. — Я думал, что в

следующий раз это случиться, когда ты приведёшь в мой дом внуков.

— Как видишь, мне уже двадцать три, а я до сих пор без детей. Так ещё и без дома и работы. Старая дева? — я выгнула

бровь. Я помню с какими словами уходила из дома в свои девятнадцать. Со словами о том, что никогда не выйду замуж.

Тем более потому, что этого хочет отец. Он уже тогда начинал знакомить меня с перспективными парнями. Точнее с

теми слюнявчиками, которые выросли, сидя на шее у богатых родителей и что-то из себя возомнили. Было ясно, что это

просто было ему выгодно для связей. Но я не хочу быть способом добыть связи. Я хочу быть личностью.

— Ох… Четыре года прошло, Астрид. Я давно изменил своё мнение о тебе, дочка. И я всегда тебя любил, чтобы ты знала

и переживал, когда ты попала в аварию. Я не буду требовать от тебя признания или прощения, но уважение я заслужил.

Даже просто из-за того, что все эти три года оплачивал твои счета из больницы. — дерзко, самоуверенно, но с любовью

и нежно сказал отец.

— Ты считаешь, что я неблагодарная? — неожиданно вспылила я. — Конечно, изменил своё мнение.

— Хватит! Вы оба! — внезапно закричала мама, трясущимися руками закрывая лицо и глаза. — Самовлюблённые

упрямцы. Что отец, что его дочь, стоите друг друга. Вы не виделись четыре года. Четыре года, Адам, ты не видел свою

дочь. Она только, что очнулась от комы… — мама повернулась к отцу и запричитала, а затем повернулась ко мне. На ее

ушах сияли диаманты. — А ты? Сбежала из дома ничего не сказав. На кого ты похожа? Посмотри на себя! Из той

сильной девочки ты превратилась в уличного оборванца. Что за одежда на тебе?

— Мам, хватит. Я ношу то, что мне удобно и выглядеть буду так, как хочу! — повысила я голос.

На маминых глазах забрюзжали слёзы, она надула губу. Я посмотрела на новые морщины на мамином лице. Она

пыталась исправить их ботоксом и разными процедурами, но возраст брал своё. Мама — нежная, высокая и элегантная

женщина. Довести ее до слёз — проще просто, но не всегда понятно симулирует она их или нет. Она очень искусный

манипулятор, а отец всегда на это ведётся. Не понимаю как он ещё не раскусил ее, ведь знает маму на десяток лет

больше, чем знаю я. Ох, мужчины. Ими всегда легче манипулировать, если ты знаешь на какие точки давить.

— Ладно, извини. Я была не права. Я соскучилась по тебе и очень рада, что ты с нами. — мама приобняла меня, легко

смазливая слезинки с глаз, густо накрашенных, наверное, водонепроницаемой тушью. — И вообще-то мы принесли

подарок. Что же мы стоим у порога? Пройдёмте внутрь. Адам, подари своей дочери то, что мы выбирали вчера весь

день.

Мама легко и ловко сбросила пальто и прошлась каблуками по полу, громко ими стуча. Она прошла в стреловую, где

Элиза сейчас накрывала стол и я услышала, как они радостно здороваются, прежде чем перевести глаза на отца.

— Да, я тоже вспылил, дочка. Вот, держи. Надеюсь, это что-то крутое, потому, что я вчера таскался весь день по

магазинам. Откроешь потом. — папа вручил мне маленький фирменный пакетик парфюмерного и даже на секунду

улыбнулся.

Мы прошли в гостиную и только хотели садиться за стол, как в дверной звонок позвонил кто-то ещё. Сначала я

удивилась, ведь вся семья в сборе. Возможно, это были родители Элизы, но они тут вряд-ли нужны. Не свадьба же. А

потом я поняла, кто это может быть и пакетик, который я держала в руках, выпал из моих рук. К счастью, на стол, а не на

пол. Я замерла, наблюдая за тем, как Элиза открывает гостям двери, а затем отвернулась и зажмурилась.

— Здравствуй. — поздоровался чей-то мужской голос с Элизой.

— Приветики, моя родная. — сказал идентичный голос.

Я сделала глубокий выдох и обернулась. На пороге стояли двое одинаковых до последнего атома парня. Они братья.

Они одинаковые. Близнецы!

— Проходите сюда. Сейчас мы вас предоставим. — из-за стола крикнул им Феликс. — Родители, это Аксель и Магнус,

мои партнёры по бизнесу. А это мои родители, Адам и Маргарет.

В столовой появились братья. Один из них коротко кивнул каждому из родителей, а второй почему-то подлетел к им и

крепко пожал руку отцу, поцеловав пальцы моей матери. Я разинула пасть от удивления.

— А это… Моя дорогая сестра Астрид. — представил меня Феликс и все взгляды встретились ко мне. — Она недавно

вышла из комы и поэтому мы сегодня собрались.

Тот парень, что вёл себя более сдержано, даже не удостоился кивнуть мне головой и только уставился на меня

убийственным взглядом пронзительных, темно-синих глаз. А второй на миг замер, но потом тоже легко подлетел ко мне

и хотел схватить мою ладонь, чтобы поцеловать, но я не позволила. Повисла напряжённая тишина, вызванная

молчанием.

— Я Аксель. Чтобы вы не путали. Хотя нас спутать сложно, ведь я красивее, чем Магнус — нарушил ее этот же парень.

Его брат не стал ничего возражать, но зачем-то продолжил на меня пристально смотреть. Я почувствовала себя

неуютно и замерзала на месте.

— Присаживайтесь. — пригласил всех Феликс, дабы избежать молчания и дальше. Хорошо, что оба брата сели на

другую часть стола от меня. Я бы не выдержала их компании близко. Кто-то из них, подозреваю, что Магнус, пострадал

из-за меня.

— Итак. Кому маринованной утки? — предложила Элиза. Я есть не очень хотела, но взяла какого-то салата с креветками

со стола и принялась размазывать его по тарелке, глядя то на узор скатерти, то на каемку тарелки.

— Феликс, сын, ты сказал, что они твои партнёры по бизнесу, верно? Но почему ты не рассказывал об этом ранее?

Каким образом они партнёры? — спросил отец, пристально глядя на моего брата. Конечно, сейчас начнется допрос, как

это обычно бывает в нашей семье за общим столом.

— Ну… не совсем партнёры... — хотел отаетить Феликс, не отрывая глаз от аппетитного куска утки на тарелке, но аппетит

перебит

— Это верно. Я директор компании «Bird Building», а мой брат мой заместитель. — сказал Магнус непринуждённо. Не

смотря на то, что он казался скучным и хмурым, но на какую-то долю секунды вызвал у меня восторг.

—Вы такие юные. Откуда у вас компания? Досталась в наследство? — разрезая печеночный пирог, пристально

прищурил отец глаза. — Сколько вам? По двадцать пять, разве нет? Два года назад закончили университет, а уже

имеете такую большую компанию. Откуда? Свою сеть ресторанов я развивал с четырнадцати лет. Начал, конечно,

работая в забегаловке, которую выкупил, когда получил деньги после смерти дяди.

Отец мой был высоким, широкоплечим мужчиной. Он не пытался скрыть свой возраст, ведь возраст только делал его

солиднее. Седина украшала волосы, морщины делали его более серьёзным. Одежда всегда была безупречная, ровно

выглаженная, чистая, пахнущая, а вышеупомянутые волосы ровно подстрижены, чёткими линиями заканчивались на

висках. Да, семья для него важный фактор, но ещё важнее — связи, бизнес, деньги и статус. Тем не менее он никогда не

пожертвует ничем из этого ради другого.

— Досталась по наследству от родителей. Это не загадка. Они умерли три года назад. В прочем, наверное, вы уже это

знаете? — взгляд тёмно-синих метнулся от меня к моему отцу.

— О, глубоко сочувствую. — слишком лицемерно сказал мой отец, но мне не было смешно. Это было жестоко. — О

смерти ваших родителей писали в газетах, я помню. Кажется, у вас осталась бабушка, которую вы отправили в дом

престарелых.

Магнус сжал зубы, из-за чего скулы резко выделились на его лице. Вообще пока я сидела за столом, то рассматривала

этих двоих. Идентичные тёмные волосы, темно-синие глаза, больше похожи на чёрные, нос с небольшой горбинкой и

широкий подбородок. Два красавца, не иначе, сидели передо мной. Да, парни были похожи, но всё же разные — если у

Магнуса глаза опасно стреляли в стороны, то Аксель озорно оглядывался вокруг, подмигивая то Элизе, то мне, то моей

матери. Если губы Магнуса были плотно сомкнуты, то губы Акселя постоянно растягивались от широкой белоснежной

улыбки. Я залюбовалась ими двумя так, что не заметила, когда невольно начала скидывать салат с тарелки на стол. Но я

не могла не заметить кое-что ещё — Магнус пришёл к нам в деловом костюме и белой рубашке, но Аксель же напялил

свитшот и широкие джинсы. Увидишь их на улице — не поверишь, что они два брата. Скорее подумаешь, что это отец

вывел сына на прогулку.

— Ох, а почему же вы сейчас ужинаете с нами, на этом семейном мероприятии, связанным с выздоровлением моей

дочери? — провоцировал братьев мой отец.

Феликс громко прокашлялся.

— Папа… — сделал он тихое замечание, но получил только упрекающий взгляд отца.

— Если вы до сих пор не знаете, в чём я очень сомневаюсь, то… — начал раздраженным голосом Магнус, но был

перебит братом.

— Мы празднуем и моё выздоровление тоже! Поздновато немного, но я даже рад, ведь это повод познакомиться с

такой красоткой, как Астрид. Жаль только, что она до сих пор не восстановила свою речь, я бы с ней познакомился. —

радостно, словно не понимая провокации папы, сообщил парень.

Я вдруг перевела на него взгляд. Значит, не с Феликсом мы столкнулись. С Акселем. И, похоже, что парень

совершенно не переживает на этот счёт. Он ведёт себя очень радостно и, более того, беззаботно, хотя я была бы готова

уже прибить саму себя. Магнус, наверное, злиться на меня из-за брата и это справедливо. Либо же он и есть таким

хмурым, что я тоже понимаю.

— Я… Я могу говорить. — сказала я ошарашенно.

— Ой, извини, дорогая. Просто ты молчала, вот я и подумал… — виновато пробубнил Магнус, потирая шею.

— Ага, значит, ты и есть тот… Парень, которого сбила моя дочь? — процедил отец. Он резко бросил вилку на стол, а это,

поверьте, был дурной знак.

Феликс, Элиза, Я — всё перестали есть, дышать и даже думать.

— Ну, не совсем. Была авария. Формально, мы сбили друг друга. — Аксель подхихикнул, что мой отец мог бы считать

дурным тоном и это точно разъярит его. Я вжала голову в плечи.

— Ох, и почему же вы, мои дорогие, не подали на нас в суд до сих пор? А? — папа сжал кулаки и выставил их на стол,

чтобы показать это всем.

Проявление ярости заметил и Магнус и приподнял бровь.

— Не думайте, что мы не сделали этого потому, что вас боимся. — пронизывающим до мурашек голосом сказал Феликс.

Я заметила, что они двое словно слова сердца и разума. Не трудно догадаться кто есть кто. Магнус — разум. Аксель —

сердце.

— Ну, мне кажется, что мы оба уже понесли своё наказание. А с полицией мы всё уладили и они не против. — жуя утку и

махая вилкой, объяснил Аксель.

— Под «понесли наказание» вы, конечно же, имеете в виду вашу травму позвоночника и кому моей дочери. Верно? —

раздражённо заключил отец, словно вынес приговор. — Да как вы смеете?!

— Папа! — крикнул на него Феликс, встав с места. — Хватит устраивать цирк! Мы собрались здесь совершенно не для

допроса, а чтобы поддержать Астрид. Ты не думал, что никому не будет приятно слушать твои слова? Три года прошло,

не сомневайся, мы всё уяснили.

Отец перевёл взгляд на сына и я видела, как в нём борются гордость и любовь к детям. Видимо, второе победило

потому, что он вдруг расслабил жилу на лбу, которая выступала у него каждый раз я когда тот злился, и лицо стало

терять красноту от злобы. Зато мама вдруг театрально всхлыпнула и закрыла лицо ладонями. Мы продолжили есть, но

теперь в молчании, разве, что мама завывала иногда, а отец гладил ее по спине, пытаясь утешить. Мой аппетит

окончательно пропал, но я понимала, что должна сегодня съесть хоть ещё что-нибудь. Кажется, Элиза говорила про

маффины?

— Сколько тебе лет, Астрид? — спросил вдруг Аксель.

— Двадцать три. — Не кроясь ответила я.

— Ого, достаточно юна, но уже пережила столько всего. Ты же, вроде, гонками увлекаешься? — поинтересовался

парень далее и под его болтовню начались и другие разговоры. Элиза пыталась говорить с моей мамой, объясняя, что

ничего страшного не произошло, а Феликс, кажется, высказывался отцу.

— Увлекалась. Верно. — кивнула я. — Не думаю, что когда-нибудь сяду за руль мотоцикла более.

— А я думал, что не сяду за руль машины, но я так не думаю. Слишком люблю дороги и не хочу возиться с водителем. —

поделился Аксель.

— Ты просто слишком упрямый, чтобы слушаться врачей. — буркнул Магнус. — Попадёшь в аварию снова и я тебя

вытаскивать не буду.

— Ты очень заботливый, братец. — хихикнул парень.

В ответ Магнус пробурчал что-то нечленораздельное, а я хихикнула и тут же встретилась с злобными темно-синими

глазами. Он выглядел так, будто готов был меня убить. Неужели правда ненавидит меня?

— Мы привезли тебе подарок. Вот. — Аксель протянул мне через стол большой пакет.

Я была удивлена с того, что они совершенно не знают меня, но решили купить подарок. Пакет ничего о себе не

говорил, потому, что был обычного, чёрного цвета с золотистыми ручками. И мне вдруг стало интересно что в нём. Мне

не хотелось распаковывать подарок с духами, ведь все эти слащаво-горьковатые запахи казались мне одинаковыми,

тем более, что нюх не до конца вернулся ко мне. Но вот чёрный пакетик влек к себе больше. Он сразу привернул к себе

внимание всех, кто находился за столом. Из всех, я посмотрела первым на отца — его глаза метались от подарка к

радостному Акселю. Но вот Элиза уже выглядывала из-за моего плеча, чтобы первой увидеть что там. Я посмотрела на

Акселя из-под ресниц, словно спрашивая разрешения на то, чтобы открыть это перед всеми. После короткого, но

интенсивного (как и все движения этого парня) кивка, я в спешке распахнула пакет и вытащила… Холст. Моё сердце

вздрогнуло.

Из холста на меня смотрела Я сама. Точнее, прежняя Я, до комы. Это была картина, написана по моей фотографии в

Инстаграме, снятой на хорошую камеру телефона брата, когда мы выехали в поле лаванды на малышке. Лицо было

повернуто к солнцу и лицо благодатно устилали каждый его сантиметр. Тонкие, розоватые губы немного приоткрыты, в

отличии от глаз. Глаза же были закрыты и тени от ресниц падали на щеки. Он нарисовал даже маленькие веснушки,

совершенно незаметные на лице. Каштановые локоны небрежно падали на плечи, а позади — кусты лаванды. Нежная

кожа прежней Меня редко контрастировала с ярким фоном. Я провела рукой по рисовке моего лица. Похоже, что это

были масляные краски. Очень хорошо было видно каждый мазок —какой-то небрежный, какой-то тщательно

выведенный.

— Это… Прекрасно… — констатировала я, резко выдохнув. Я никогда не считала себя первой красавицей, но, глядя на

этот портрет, я, кажется, влюбилась.

— Это ты нарисовал? — ахнула Элиза позади меня.

Аксель засиял, словно новый доллар. Ещё бы. Если бы я так рисовала, то тоже гордилась бы. Парень гордо кивнул.

Зато его брат, Магнус, тихо, но возмущённо прыснул. Я перевела на него испепеляющий взгляд. Испортил весь момент,

засранец! Он рассматривал свои наручные часы, наверное, отсчитывая секунды до того, как можно будет нас покинуть.

Пусть едет. Никто его тут не держит.

Я передала портрет по кругу, чтобы все могли его хорошо рассмотреть. Мама восхищённо пустила слезу (наверное,

счастья), а отец нахмурился и пару раз посмотрел на меня, сверяя рисунок с оригиналом. Сейчас я выглядела несколько

иначе. Под скулами пролегали небольшие впадинки, а вокруг глаз — пятна, да и волосы не выглядели так роскошно.

Почему я не ценила всей той свежей красоты раньше?

— Ничего себе. Я думал, вы занимаетесь бизнесом. — скривился от зависти отец.

— Занимаюсь. Рисование — моё хобби. — объяснился Аксель, выпнув грудь.

— Достойное хобби… — сказал, словно позволил парню заниматься этим, мой отец.

Магнус снова прыснул, но промолчал. Лучше бы сказал что-то, ведь эти непроизвольные звуки звучат ещё более

неуважительно. А скоро он может нарваться на настоящий гнев отца.

Когда портрет снова вернулся ко мне, то разговоры оживились. Я красно поблагодарила Акселя за такой чудесный

подарок. Красота Меня на холсте даже затмила меня настоящую, живую, сейчас. Возможно, Аксель слишком

приукрасил меня, добавил какой-то нежности и лёгкости, хотя я точно помнила, что не казалась сама себе такой

женственной, стоя в чёрной кожаной куртке и в широких джинсах на лавандовое поле. Как будто репях кинули в букет.

На этой же картине всё казалось гармоничным. Я взялась за допрос Акселя. Я спрашивала о его хобби, о том, насколько

давно он им заниматься и как достиг такого мастерства. Парень ответил, что у него был личный учитель, но последние

годы он рисует и учиться сам. Это впечатляюще. Затем я спросила почему он выбрал именно это фото для портрета.

— На всех остальных в твоём Инстаграме ты была на каких-то мероприятиях, в платьях и с косметикой либо на

фотосессии с семьёй, где ваши лица тщательно обрабатывались фильтрами. А это фото было последним в ленте и

показалось мне самым натуральным. Оно не скрывали твоих изъянов, тем самым преграждая путь к открытию

настоящей красоты, нет, на нём всё идеально. — флиртующим тоном объяснил Аксель, наматывая свою темную прядь

коротких, вьющихся и тёмных волос на палец. — Извини за то, что смущаю. Я привык говорить то, что чувствую и думаю.

Нету смысла скрывать, что я действительно считаю тебя симпатичной.

— Аксель, хватит. — остановил его Магнус резко, но полушепотом. — Следи за словами, за них нужно отвечать, братец.

К счастью, нас никто не услышал, но я недовольно покосилась на Магнуса, а он сделал так же. Наша неприязнь,

кажется, была взаимной. Странный парень. Именно поэтому я думаю, что даже дружеских отношений мы выдавить из

себя не сможем.

Затем Элиза подала к столу десерты. Она заверила всем байховый чай (отец и Магнус попросили кофе) и принесла

шоколадные маффины, посыпанные сахарной пудрой. Я съела штуки три или четыре, потому, что они были чертовски

вкусные и нежные, словно брауни. Элиза раскраснелась, когда даже мой отец похвалил маффины, а он, знаете, очень

редко что-то хвалит.

После чая гости стали разъезжаться домой, поэтому после того, как дом опустел я ещё помогла Элизе помыть посуду,

а потом пошла спать. На ступеньках уже мирно спал злобный Доллар, но я попыталась обойти его хитрую морду

аккуратно и когда добралась до мягкой кровати, то просто упала лицом вниз и мгновенно уснула. Кажется, я проспала

три года, но почему же я чувствую себя такой уставшей, будто все эти три года пахала?

Глава 7

«I should’ve known

I’d leave alone

Just goes to show

That the blood you bleed is just the blood you owe

We were a pair

But I saw you there

Too much to bear

You were my life, but life is far away from fair»

«No Time To Die» Billie Eilish

— Как вы себя чувствуете? — спросил меня врач, сидящий напротив меня на диване.

Он приехал домой к Феликсу, чтобы осмотреть меня и записать данные моего восстановления, может, внести какие-

то коррективы в программу лечения. Это был не врач Алеев, наблюдавший за мной в госпитале. Этот мужчина выглядел

моложе, имел длинные светлые волосы, собранные в хвост, лёгкую щетину на лице, а на глазах красовались большие

очки. Я бы даже сказала, что он только недавно стал врачом. Он постоянно поправлял очки, пока писал что-то у себя в

блокноте, а ещё попросил сверить ему крепкого кофе.

— Нормально. — ответила я без раздумий. Так ответил бы каждый, хотя именно слово «нормально» зачастую самое

лживое.

— Я имею ввиду не чувствуете ли вы боли? Головокружения? Тошноты? Слабости? — посмотрев на меня исподлобья и в

очередной раз поправив очки, осведомился врач.

— Головокружение. Когда спускаюсь по лестнице или когда резко встаю. Тошноту, kогда голодная. Слабость. В общем,

да. — не скрывая, выдала я. Я заварила себе шоколадное капучино в кофеварке на кухни у Элизы и теперь грела о чашку

руки.

— Тяжесть в желудке после еды? — ручка врача скрипела, видимо, записывая мои слова.

— Наверное, нет. — я пожала плечами.

— Может, в глазах темнеет? Пропадает аппетит? Плохой сон? — продолжал он и я смиренно отвечала на каждый

вопрос аж до тех пор, пока обе чашки не опустели.

Затем врач попросил меня дать ему анализ крови из пальца, уколов его каким-то прибором, больше похожим на

степлер. Потом он проверял давление тонометром, который крепко сжал моё плечо, мое дыхание, попросив поднять

футболку, сердцебиение и ориентацию в пространстве. Хорошо, что не просил плевать в стаканчик и давать пробу мочи.

— Расскажите мне о том, что вас беспокоит в психологическом плане в последнее время. Это важно. — попросил

врач, постукивая ручкой о ногу.

Я не особо хотела откровенничать, да и не считала, что есть о чём говорить. После того, как я три недели назад

оказалась в доме Феликса, меня ничего не беспокоило. Иногда мы втроём выбирались в город на прогулки, рестораны,

кино и развлечения. Ну, почти втроём, потому, что обычно я шла позади них, наблюдая за тем, как они мило держаться

за руки, скучала за столом в телефоне, пока они обговаривали какие-то подробности их скорой свадьбы. Возможно, я

была даже лишней в этом доме, но больше идти было некуда. Не к родителям же ехать? После выздоровления я найду

себе работу или даже пойду учиться и тогда съеду.

— Свадьба моего брата. — ответила я без раздумий. — А обязательно отвечать на эти вопросы? Со здоровьем у меня

все нормально, так к чему же психика?

— Кома не только со здоровьем связана, а ещё и с психикой. Обязательно. Сейчас вам важно перестать волноваться и

стрессовать. Лучше выскажите мне то, что вам мешает жить. Почему вы переживаете из-за свадьбы брата? — с умным

видом осведомился врач, а я закатила глаза.

— Потому, что… Только недавно он был безмозглым гулякой, а теперь… Теперь он серьезный мужчина. — вздохнула я.

— Вы переживаете из-за того, сколько времени упустили? — врач-блондин поправил выбившиеся волосы за ухо.

— Возможно немного. Хотя нет, это то, о чём я думаю постоянно.

— Попытайтесь отпустить это и жить настоящим, наслаждаться моментом. Подумайте о том, сколько всего вас ещё ждёт

впереди. Это чудо, что вы пробыли в коме всего три года. Один парень впал в кому, когда ему было пятнадцать и

проспал целых двадцать пять лет. Только представьте, что он упустил самые лучшие года своей жизни. Этот парень не

смог до конца восстановиться. Он научился только слышать и видеть, но не мог двигаться и говорить. Сейчас он жив и за

ним присматривают в специальном центре, боюсь, что мужчина проведёт оставшуюся жизнь в кресле и не сможет

вымолвить ни слова о том, что думает. — каким-то обвиняющим голосом сказал молодой доктор.

— Легко вам говорить… — произнесла я полушепотом. — Ваш же брат не жениться на супер-клевой девушке и не

уделяет ей всё своё внимание! До комы он мне постоянно надоедал, но сейчас я понимаю какой глупой я была.

— То есть, вы ревнуете своего брата? — подытожил врач.

— Возможно. — уклончиво сказала я и откинулась на спинку дивана, скрывая лицо ладонями. — Это сложно объяснить.

— Ваш брат взрослый человек и разве не имеет права на отношения? — мужчина поднял бровь и вновь поправил

съехавшие очки. Они меня раздражали.

— Эй, не переиначивайте мои слова! Конечно имеет. — возмутилась я.

— Тогда просто скажите ему о своих чувствах. Вы пробовали? — он посмотрел на меня укоризненно, будто я

провинилась. Видимо, психолог из него такой-себе. Я уж лучше найду профессионала, если нужно будет вставить мозги,

чем попусту болтать с этим.

— Нет… Я не думаю, что он поймёт меня. — неожиданно пришла я к заключению.

— Почему? На это есть причина? Какие у вас отношения? — врач записал что-то в свой блокнот и я глотнула нервный

ком. Что он там постоянно пишет?

— Не знаю. Это будет странно, если я просто подойду и скажу: «Эй, я ревную тебя к твоей невесте. Сделай с этим что-

нибудь.» Разве не так?

— Возможно, это будет для вас новостью, но это не так… Какие у вас отношения? — повторил свой вопрос врач.

— Нормаль… — мне не дал договорить громкий лай и скрип собачьих лап о дощатый пол. К нам со всех сил мчался

Доллар, требуя к себе внимания. Мои глаза расширивались с мерой его стремительного приближения и я была на грани

того, чтобы не закричать «Доллар, НЕТ!».

Но было слишком поздно, потому, что пёс плюхнулся прямо на меня, громко залаял-захропел на ухо и лизнул щеку. Я

пыталась оттолкнуть Доллара от себя, но он был сильнее и упрямее меня, поэтому продолжал топтаться по мне и

облизывать лицо. Мерзость. Но мне стало щекотно, поэтому я засмеялась. Сама собой, непроизвольно, чуть ли не

впервые после комы. О да, мои отношения а этой блохастой мордой несколько улучшились после того, как он понял,

что нас с Феликсом запах чем-то похож и что если мы подружимся, то я смогу дать ему какое-нибудь лакомство прямо

со стола. В общем, он вёл себя мило и очень даже нравится мне. Почти полностью, кроме языка. Язык его — генератор

слюны и ужасного запаха. И куда бы Доллар не шел — за ним оставалось много слюны. В слюне была даже моя одежда,

хотя я не припомню когда разрешала ему лизать ее.

— Извините! — вбежала за псом виноватая Элиза. — Ох, извините, он сам сюда ворвался! Доллар, ко мне. Доллар!

Но, увидев, как я смеюсь, принялась тоже заливаться смехом, а пёс тем временем пробежался вдоль моего дивана,

скосил на пол, обнюхал портфель доктора, стоящий на полу, лизнул его под недовольный возглас мужчины, а затем,

виляя задом, умчался куда-то на кухню.

— Ох, непослушный малый! — вытирая мокрую щеку, пояснила я. — Люблю его.

— Ладно, мне уже пора обратно в больницу. — заспешил собраться врач, видимо, побаиваясь такой же участи, как

моя. — Хорошего вам дня и… До среды.

Я выдохнула, когда за ним закрылись двери. Постоянные посещения дома Феликса врачей напрягали не только меня,

а ещё и законных жителей. Последние, правда, не подавали виду, наверное, из-за вежливости. Я подошла к Доллару,

который сейчас устроился под кухонным столом и потрепала его по голове в вознаграждение за мое спасение. Он

довольно вытянул язык, чтобы лизнуть мне руку, но я увернулась и не дала это сделать.

Телефон зазвонил как раз тогда, когда я потянулась за бутербродом, лежащим на столе. Я достала его из кармана.

Телефон мне неделю назад подарил Феликс, хотя я не просила его. Лучше бы купил невесте какие-то серьги или, может,

оплатил ей маникюр. Хотя Феликс уверил меня, что денег ему хватит и на телефон и на маникюр для Элизы. На экране

светился неизвестный номер. Я не привыкла брать чужие номера, но у меня не сохранилось прежних контактов,

поэтому это мог звонить даже кто-то из моих знакомых.

— Да? — взяла я трубку.

В ответ была тишина, слышалось тихое шуршание по ту сторону телефона.

— Эй? — повторила я.

Чьё-то дыхание и ничего более. Это было жутко и я думала уже бросить трубку, но на том конце наконец отозвались.

— Здравствуй, Астрид. — голос показался мне до ужаса знакомым. Настолько знакомым, что мурашки побежали вдоль

спины. — Помнишь меня?

Глаза расширились, а сердце застучало быстрее. Пальцы ослабли на столько, что я была готова выпустить телефон из

рук. Экраном вниз. Этот голос показался мне до боли знакомым и всплыл в сознании болезненным воспоминанием. До

комы я очень часто слышала этот голос, поэтому в голове закружилось. Сейчас я не узнавала говорившего.

— Нет… — созналась честно. —Кто это?

— Это и к лучшему, что ты не узнаёшь. — прорек мужской голос. Он был бархатистым и с небольшими игривыми

нотками. Мне пришлось напрячь все извилины, чтобы заставить себя распознать его, но ничего, а точнее, никто не

приходил на ум. — Я сегодня только узнал о твоём возвращении и позвонил поздравить и спросить о самочувствии.

— Кто вы? Я не буду с вами говорить, пока вы не скажете. — борясь с мурашками по телу, строго сказала я в телефон.

— Ладно, не хочешь рассказывать, как хочешь, родная. Но позвонил я не поэтому, думаю, ты понимаешь. — его голос

был даже каким-то обволакивающим.

— Чего вы хотите? — не поняла я. Доллар тем временем подкрался ко мне и сел напротив. Он склонил голову набок,

спрашивая, наверное, о том, что происходит. Ох, милый пёс, если бы я знала только.

— В тот день был не несчастный случай, Астрид. Я знаю причину этого и даже назову ее, но есть пару условий…

— Слушаю.— Оборвала я его на полуслове и прижала телефон ближе к горячей щеке. В висках запульсировало.

— Я хочу, чтобы моя личность осталась в тени. Всего лишь. Я не прошу денег или какого-либо вознаграждения во имя

нашего с тобой старого знакомства. Видишь ли, совесть меня мучает изо дня в день, потому, что я знаю эту тайну, но не

мог о ней рассказать. Теперь, когда ты очнулась… — он громко вздохнул, словно от тяжести сказанного.

— Ладно, конечно. Никакого упоминания об этом звонке, если вы правда знаете что произошло и если это правда. —

поторопила я его.

Мне уже давно не было интересно что произошло в тот день и чья была в этом вина, но всё равно каждый день

пожирала себя изнутри за то, что в этом могу быть виновата я. Тот милый парень, Аксель, он ведь ни в чём не был

виноват. Возможно, если я услышу от этого таинственного незнакомства про то, что в аварии виновата совершенно не я,

то меня попустит? Я надеялась на это и именно по этой причине в крови сгустился адреналин. Пальцы стали скользкими

и я с трудом сжимала телефон. Я осела на холодный кафель кухни, прячась за кухонным островом и Доллар, как

настоящий друг в тяжелый момент, подошёл и положил голову передо мной. Мне казалось, что он хочет меня утешить,

но на самом деле он просто требовал внимания.

— Хорошо… — тихо прошептал мужчина в трубке. — Во всём этом виноват Сэмюель Инсент. Если ты напряжешь мозги,

то вспомнишь почему ему это было выгодно. На этом всё. Моя совесть чиста, Астрид. Хорошего дня. Надеюсь, мои

слова помогут тебе.

— Что? И это всё? Стойте, пого… — я застонала потому, что телефон издал три коротких сигнала. Он бросил трубку.

Нет, нет-нет-нет. От меня ты так просто не отделаешься, родной. Я снова набрала этот номер, ожидая на ответ, но

механический голос только и сообщил: «Аппарат абонента находиться вне сети». Я вздохнула.

Конечно, я помнила кто такой Сэм. Это тот гонщик, с которым мы соревновались. Но разве он виноват? Как он может

быть виноват? Это же я свернула не туда и в итоге попала в аварию. Разве он виноват в том, что поехал правильной

дорогой? Или это не совсем так, как я думаю? Сейчас мне уже не хотелось ворошить прошлое, но руки затряслись от

того, что кто-то кроме меня может быть виноват. Мне нужно было это знать хотя бы для того, чтобы перестать себя

обвинять.

Я встала и вышла из кухни, а ко мне как раз шла Элиза.

— Что случилось? — спросила она.

— Что могло случиться у вас дома? Мне просто позвонил какой-то маньяк и сказал имя того, кто подстроил аварию три

года назад. — выдала я на одном дыхании. Это звучало неправдоподобно, поэтому девушка несколько секунд хлопала

ресницами в непонимании.

— Мань… Кого? — вытянула лицо Элиза.

Я глубоко вздохнула.

— Не знаю. Мне нужно поговорить с Феликсом, когда он приедет домой…

Элиза задавала ещё какие-то вопросы, но я не могла на них ответить. В голове крутилось только имя — Сэмюель

Инсент. Что он делает сейчас? Жив? Конечно жив, ведь такие подлые люди долго живут. Я помню только то, что он был

новеньким в нашей компании и как только пришёл, так и начал зарабатывать победы. Сначала у него байк был старым,

но потом появилась обновка, да ещё какая! Как же он меня бесил. Так и хотелось однажды поставить его на место своей

победой. Его никогда нельзя было увидеть в компании девушки, потому, что с ним всегда был какой-то молодой парень

с густыми волосами и они часто целовались. Правда, активности больше проявлял его спутник, чем сам Сэм. На тусовки

после гонок я видела только его спутников, хотя и сама была на них редко… Возможно, Сэм тоже гонял только ради

денег?

Я быстро набросила какую-то толстую кофту на плечи и надела изысканные сапожки Элизы, хвала Господу, без

каблука. Девушка только с интересом наблюдала за моими сборами, но я ударила дверью (а потом сразу поняла, что не

в своём доме я не имею права так делать) и ушла на прогулку. Это поможет мне проветрить голову, подумать, может,

даже вспомнить что-то. Я вышла за пределы участка Феликса и пошла вдоль улицы. Золотая осень в последнее время

очень разбушевалась: стелила ковром листьев прямо под ноги, раздевала деревья, поднимала ветер и нагоняла на небо

тучи. Когда я уснула тоже была осень. Кажется, был октябрь, но сейчас ноябрь. Очнулась я пару недель назад, поэтому

тогда тоже был октябрь. Надо же, проспала ровно три года, будто так и надо! Я сразу внутренне поежилась потому, что

кофта на мне оказалась недостаточно тёплой для этой погоды. Кажется, скоро будет дождь, ведь небо вновь стало

свинцовым и угрюмым. Но людей в «Флай» это не пугало. Я видела как вокруг особняков бегали дети, по тротуарам

важным видом ходили девушки с колясками и мужчины в солидных, черных пальто и с телефонами возле ушей.

Я попыталась вызвать в голове образ этого Сэма — кажется, тёмные волосы, азиат, не очень худой, но и не крупный,

низкий. В деталях вспомнит было сложно, но ведь у меня есть имя и приблизительное описание внешности. Если я

пойду в полицию этого ведь хватит? Чёрт, я ничего о нём не знаю. Ему настолько нужны были деньги, что он решил

угробить меня? Неужели какие-то жалкие пару десятков тысяч стоят больше, чем человеческая жизнь? Наверное, он

полный придурок, если считает так. Но сперва я расскажу об этом звонке Феликсу. Возможно, брат сможет что-то

придумать или узнать кто звонил мне? А если это подстава, а Сэм на самом деле не виноват? Кто знает, возможно, это

просто был его недоброжелатель?

Я ускорила ход и в голове вдруг зазвенело, а перед глазами засверкали разноцветные лампочки. После комы такое

случается часто и мне нужно привыкнуть хотя бы до тех пор, пока не вылечусь. Я подошла в ближайшему дереву и

облокотилась об него. Вдруг осознала свою слабость. Я ведь даже от дома отойти на пол километра не могу, но

собираюсь мстить? Устанавливать правосудие? Нет, одной я не смогу ничего. Это пока.

*

Я пришла домой одновременно с тем, как подъехала машина Феликса. Я поспешила к нему, но он выглядел

озабоченным, поэтому пришлось остудить свой пыл.

— Привет. — поздоровалась я, проходя мимо.

— О, это ты. Прогуливалась? Это хорошо. Врач говорил, что тебе это полезно. — сказал он без особых эмоций. Я

заметила, что в руках он сжимал кожаный портфель, а ещё тубу, наверное, для каких-то проектов.

— Много работы? — направляясь вместе с ним в дом, спросила я.

— Ещё как! — вздохнул Феликс. — Нужно доделать проект, а ещё проверить чертежи некоторых полоумных… —

пробормотал он.

Но когда мы вошли в дом, то на лице Феликса сияла настоящая улыбка, потому, что его встречала Элиза. Наверное, он

не хотел показывать перед ней своего плохого настроения или усталости. Ох, дорогой Феликс. За те три года ты стал

таким заботливым и взрослым, что я не узнаю тебя порой.

Из-за этого разговор пришлось отложить. Затем Элиза позвала всех на ужин — она заказала суши из ресторана в

городе. Я знала, что Феликс их очень любит, но сама не была фанатом. Вот брат то и уминал в две щеки, в отличии от

меня — в прочем, мне понравились какие-то роллы с лососем. Даже Доллар сумел стащить одну штуку, вопреки всем

нашим воплям. Он сидел на корме и только изредка ему позволялось съесть что-то эдакое для баланса. Породистый,

как ни как.

Затем Феликс ушел в свой кабинет и стал активно шуршать там бумагой. Никто и не посмел трогать его. Я хотела

подождать пока он выйдет, но, почувствовав сонливость, легла спать.

*

Снова снился кошмар про аварию. В этот раз в него чётко добавилось лицо Сэма, который разбивает мою машину на

своём мотоцикле, а позади него устроился фантомный человек, чей голос я слышала в телефоне. Толком поспать не

удалось, потому, что после столкновения я резко проснулась и снова вся в холодном поту. Выдохнув о том, что это был

просто сон я побрела на кухню — горло сушило. Но стакан воды мне совершенно не помог, потому, что здесь

требовалось что-то покрепче. Этого самого покрепче мне пока нельзя было. До восстановления. Даже кофе нельзя

было, только воду, зелёный чай и сок. Как ребенку.

Зато по пути назад я обнаружила полоску света, исходившую от кабинета брата. Который час? Неужели он до сих пор

работает? Я снова слышала шелест бумаги и его вздох, а затем бормотание чего-то нечленораздельного. Я заглянула за

дверь — он склонился над столом, где лежал большой чертеж и проводил какие-то линии карандашом, подставляя

длинную линейку. Он был один. Волосы его выглядели потрепанными, лицо немного опухшим. Мне стало его жаль,

поэтому я постучала о приоткрытую дверь, прежде, чем войти.

— Почему не спишь? — удивился он, только на миг кинув на меня взгляд, а потом снова возвращаясь к чертежам.

— Кошмар приснился… — я лениво зевнула.

— Это плохо… плохо. Очень плохо… — пробормотал Феликс, особо не услышав меня.

— А ты скоро ложишься? — спросила я встревоженно, прислонившись к дверному косяку.

— Скоро. Иди лучше ложись. — отправил он меня.

Я посмотрела на то, как он быстро вильнул носом и чуть не уснул, но потом встряхнул головой и опять уставился в

чертежи.

— Мне нужно с тобой поговорить пока ты не уснул. — сказала я неожиданно.

Ох, конечно мне было его жаль. Конечно, у него было много дел, много забот, много пробоем и без меня. Видимо, я

настолько эгоистка, что не могу потерпеть до утра и мне нужно измучать брата своими страхами, догадками и крысами

в голове прямо сейчас. Но я чувствую, что если не расскажу кому-то, то точно выйду из ума. Не дожидаясь пока он даст

разрешение на этот разговор, я просто начала говорить. Я рассказала про телефонный разговор, про таинственного

мужчину из трубки, про Сэма и кто он такой, поделилась своими догадками. Мне не хотелось, чтобы Феликс меня

перебивал, потому, что я и так чувствовала, что на грани, но если бы брат ещё и ответил что-то, то я бы заткнулась и

больше не смогла бы открыть рта. Но то, как он слушал ещё хуже. Сначала он тупо смотрел в одну точку, где-то между

первым и вторым этажом на чертежах красивого здания, затем повернулся ко мне и смотрел куда-то над левым ухом,

не кивал, не хмурясь. Но его пальцы дрожали, когда он поднес их к лицу и приложил их ко лбу. На этом я все таки

запнулась и умолкла.

— И всё? — спросил он, переводя взор суженых от недосыпа глаз на меня. — Это все? Может, тот тип может дать фото,

местонахождение, место работы, что угодно? За деньги. Конечно же за деньги, ведь в этом мире ничего бесплатного не

бывает.

Я медленно покачала головой, ведь тот тип больше не брал трубку, а потом, когда я пыталась перезвонить позже, и

вовсе обнаружила, что номер телефона недействителен.

— Глупо, да? Вот так вот верить первому попавшемуся, кто говорит, что что-то знает об аварии… — я вздохнула и отошла

на пару шагов.

Но к моему удивлению, Феликс тоже пошатал головой и ступил несколько шагов ко мне.

— Нет. Это не глупо. И знаешь почему? Потому, что через два дня после аварии… мне начали названивать. Звонили и

молчали в трубку, Астрид. Сначала я думал, что это какие-то поддонки, решившие пошутить, но затем какой-то мужик

всё таки ответил и рассказал мне о том, что… В общем, тогда я ничего не понял потому, что он говорил какую-то чушь о

том, что ему лучше молчать вперемешку с рассказом об аварии, о какой-то его провинности… В общем… Я не придал

этому значения. Может, если бы придал, то он бы уже сидел за решеткой? За то, что сделал он обязан понести

наказание! — рассказал вдруг брат.

— Ох… может, чёрт с ним? Он вроде бы попытался сознаться, значит совесть у него есть. Уверена, что за эти годы

совесть его… — слишком жалостливые тоном начала я, поэтому была перебита.

— Нет, Астрид. Будь у него совесть, он бы уже сам пошел в полицию. Но раз этого не случилось, то пойдём мы. — решил

брат.

— Я не думаю, что… — попыталась я опять, но Феликс махнул в воздухе рукой, перечеркивая мои слова.

— А я думаю. Если он не сядет в тюрьму за содеянное, то я сам убью его. Давай сюда телефон. Мне нужна запись

разговора. — он протянул ко мне руку.

Я тупо глядела на неё. Все разговоры у меня записывались в облако и если он либо полиция постарается, то легко

сможет достать ее. Будет доказательство. Улика. И, возможно, этот Сэмюель Инсент сядет. Я неуверенно протянула в

руку брату телефон. Я этого хочу? Да. Нет. Хочу.

— Хорошо… — кивнула я и сдалась.

— Завтра мы поедем в полицию и ты об этом расскажешь. Единственное, что я не знаю, это… рассказывать ли Магнусу и

Акселю? — Феликс вернулся за стол. Вид у него был такой, будто он готов сжечь все эти чертежи.

Я тихо подошла и заглянула ему за плечо. Там простым карандашом были вычерчены резкие линии, а сбоку

записывались все замеры. На этом чертеже Феликс рисовал дом абстрактной формы, больше похожий на трубу в тонких

спиралях по кругу.

— Это музей современного искусства будет. — Объяснил он.

— Он сам как изделие современного искусства. — Улыбнулась я. — В хорошем смысле.

Глава 8

But if we die together now

We will always have each other

I won't lose you for another

And if we die together now

I will hold you till forever

If we die together

Die together now

Amanda Tenfjord «Die together»

«Ты будешь моей свидетельницей на свадьбе!» — вот что заявила мне Элиза днём позже после того, как мы

вернулись с полицейского участка.

И этим заявлением я была шокирована. Не просто шокирована, а едва не свалилась в обморок я потому, что в глазах

сразу потемнело и я вновь оперлась о стену. Дружек вообще было трое — я и двое каких-то лучших подружек Элизы.

Их я видела тогда, когда мы поехали в свадебный салон выбирать платье для невесты. Там я тоже познакомилась с

родителями Элизы — двое милых людей, не менее прекрасных, чем сама девушка. Мужчина выглядел опрятно и

сдержано. О каждом платье Элизы он говорил, что оно ей к лицу, что оно выглядит прекрасно, что оно подчеркивает

фигуру. Зато женщина не сдерживала комментариев — то слишком откровенное, у того подол не слишком пышный,

третье не модное, ещё одно не настолько женственное, как нужно. Я просто поднимала палец вверх, потому, что в

платьях больше разбиралась моя мама, а я никогда их не любила. В конце концов мы оббегали восемь свадебных

салонов. Восемь!! И в последнем нашлось платье, что идеально сидело по фигуре Элизы и понравилось всем нам.

Затем мне пришлось ещё и с Феликсом и его друзьями с университета разъезжать в поисках костюма. Точнее, это

были два друга и Магнус, как партнёр и как «очень близкий товарищ». Если те два постоянно высмеивали вид Феликса в

стильных, темно-синих и черных костюмах, то Магнус давал вполне объективные комментарии. До того дня я и не могла

представить, что существует так много разновидностей мужских нарядов. Но выбирать костюм с парнями мне

понравилось больше потому, что Феликс остановился уже на третьем, а потом мы вместе пошли в бар. Я, правда,

выпить смогла только стакан ледяного ананасового сока.

Затем мы поехали на менее приятное действие — в полицию на дачу каких-то дополнительных показаний перед

психотерапевтом. Я рассказала пухлому мужчине с бэйджиком всё то же, что рассказывала и Феликсу. Не знаю, какие

они сделали выводы по моим словам, эти полицейские, но я даже не волновалась когда говорила.

И вот сейчас я сижу перед зеркалом, мне в волосы вплетают бело-розовые ленты, а я тем временем делаю какой-то

примитивный макияж, в то время как лица двух других дружек Элизы сияли. Я с завистью смотрела на Лауру и Кэти —

тех самых дружек. На нас троих пошили светло-розовые платья с широкими лентами-поясами и бантиками на спинах и

дали букетики из светлых роз в руки. Я не видела ни банкетного зала ни украшений и прочего, но у Элизы было чувство

стиля и, возможно цвет из свадьбы будет именно светло-розовой? Интересно, согласился ли на это Феликс? Ха-ха. Знает

ли он?

— Эй, ты какая-то бледная. — пнула меня в плечо Лаура, в то время, как Кэти завязала последний бант моей причёски.

— Ну, я же недавно в кому грохнулась, не забывайте. — засмеялась я, прикрывая рот рукой.

— Съешь апельсин. Я слышала, что если есть много цитрусовых, то уйдет бледность. Тем более сейчас, в конце осени,

этих цитрусов завались. — Кэти протянула мне оранжевый фрукт. Я взяла его и уставилась но яркую кожуру.

— Если есть много цитрусовых, то вскоре кожа действительно уже не будет такой бледной, но ты станешь похожей на

леопарда. Вся в точках и пятнах. — Лаура забрала у меня апельсин и отложила его в сторону. — Тем более, ты можешь

замазать платье. — вздохнула она.

— Ладно-ладно… — пробормотала я.

Я уже предвкушала как перед нами откроются двери церкви, как заиграют свадебная музыка, под которую будет идти

Элиза, шурша подолом платья. А саму свадьбу пара решила праздновать в каком-то новом банкетном зале где-то

далеко за городом, в лесу. Звучит не очень, но я слышала, что там очень даже романтично. Даже не знаю как свадьбу

успели организовать всего за пол месяца. Пока я лежала в больнице, отходя от комы, то Феликс с Элизой уже начали

планировать празднование. Это и хорошо, что я не пропустила свадьбу брата. Я бы никогда себе не простила. Но скоро

судьба завертит и меня, и его и Элизу — всех в калейдоскоп ярких событий.

— Выгляжу шикарно! — прокомментировала Кэти. — Мне так нравиться это платье. Я бы носила его не только для

свадьбы подруги.

— Так носи. — засмеялась Лаура. — Я вдруг вспомнила как мы втроём поспорили на то, кто первый выйдет замуж.

— Что? Интересно… — вникала я в их разговор. — И кто же выиграл?

— Элиза, конечно. Хотя должна была я. — вздохнула Кэти. — Но мой жених сбежал из-под алтаря в день свадьбы.

Ничего более позорного быть и не может.

—Ох, мне так жаль. — я коснулась локтя девушки. Она выглядела очень красивой — даже красивее, чем Элиза. Я даже

не могу поверить, что обе такие красотки могут дружить между собой. Она была смуглой, высокой, с большими

глазами, длинными ресницами, пухлыми губами и плавными формами.

— Да он был придурком. — выдохнула девушка.

— Зато теперь мы должны Элизе то колье, помнишь? В виде сердца. На него мы и поспорили! — увлечённо и

восторженно заметила Лаура. Эта была худенький и низенькой, рыжей, носила очки, но имела ослепительную улыбку.

— Да, точно. Вряд-ли мы найдем сейчас такое. Может, похожее. — пожала плечами Кэти.

Мы находились у Феликса ломая пока хозяева уехали в салоны для подготовки своих образов. Минут через десять мы

набросили куртки, потому, что как-ни-как ноябрь на улице, и сели в машину Кэти, чтобы ехать к церкви. По дороге мы

решили зарядить своё настроение лёгким ритм-энд-блюзом по радио, но лично мне это не помогало совсем. Я

чувствовала себя неудобно. В платье, в туфлях, с всеми этими лентами. Ещё переживала из-за предстоящего венчания.

Из-за последнего грудь сдавил вовсе не лиф платья, а страх, который скомкал рёбра. Я боялась потерять Феликса

навсегда. Боялась, что теперь он станет слишком взрослым, чтобы называть меня «сестрёнка». Но он уже взрослый

мужчина. Стоит только вспомнить его лицо, склоненное над чертежами и внимательно изучавшее их.

Машина беззвучно остановилась перед церковью. Возле неё уже стояли некоторые гости и свидетели

бракосочетания. Выйдя из машины, я приглядела своих родителей. Мама стояла в новой белой шубке и, судя по

сведеным домиком бровям, уже нервничала. Но когда родители заметили меня, то переживания как ветром сдуло.

— Ты посмотри кто к нам идёт! Это же наша дочь! В последнее время я начала думать, что у нас с тобой два сына, Адам.

— вместо приветствия сказала мама. Шутки у неё слишком колкие.

— Да-да… Это платье выбирала Элиза, не я. Я тут как свидетел со стороны Элизы. — сказала я, махнув перед из лицами

маленьким букетом.

— Почему не со стороны своего брата? — нахмурился отец.

— Ну, там его дружбам пришлось одеть темно-синие фраки с голубыми бабочками. Мы обе посчитали, что платье на

мне будет выглядеть несколько лучше. — мрачно сказала я, совершенно не желая отчитываться.

Отец оглядел меня с ног до головы, заглянул даже в декольте платья, ведь я расстегнула молнию куртки. Видимо, он

оценивал моё состояние сейчас. На самом деле я чувствую себя немного лучше с того времени, как покинула больницу,

но изменений в теле не увидела. Сегодня голова кружилась лишь однажды, а тошноту я надеюсь вообще не встретить.

Хотя, не знаю, на вечеринке будет много алкоголя. Сдержусь ли я? Главное потом не увидеть позорный ролик в

интернете.

— Ты тут походи, дочка. Приглядись хорошо кто с кем пришел. Кто с парой, кто без. Тут ведь не только наши

родственники, но и много просто уважаемых людей, с которыми мы обязаны иметь связи. Они нам ещё жизнь спасут,

вот увидишь. — взялся да своё отец, перейдя на более низкий тон.

— Опять ты о своих связях? Я выйду замуж только по любви. Точка. Когда ты уже поймёшь? — я даже не видела смысла

снова ему это объяснять, поэтому развернулась на каблуках и хотела от них отойти, но отец схватил меня за локоть и

привлёк к себе.

— Не припирайся. Я разве что-то говорил о замужестве? Приглядись. Это не помешает. — раздражённо прошипел он

мне на ухо, а его пальцы сильнее сжали плечо. Я выдернула руку из его руки.

— Я учту твои слова. — подняв подбородок повыше, я откланялась перед ним, сгорая от злости и пошла прочь, ведь

машина Элизы и Феликса уже прибыла.

*

Я судорожно сжала маленький букетик в руках. Первая свадьба на которой я буду в этой жизни. Свадьба моего брата.

Моего дорогого и любимого брата. Сердце колотило как бешеное. Мы скоро должны были выходить, потому, что за

дверьми я слышала разговоры ожидающих гостей. Всё, прощай мой маленький брат. Заиграла медленная музыка и в

этот миг душа упала в пятки. Двери открывались так медленно, словно издевались над нами — являя щёлочку, которая

всё больше росла и росла.

Элиза сделала первый шаг. Она была грациозна.

Элиза сделала второй шаг. Она была идеальна.

Элиза сделала третий шаг. Она была прекрасна.

Вместе с ней медленно шагали и мы — сначала Кэти, за ней Лаура, а последней шла я.

Элиза была прекрасной. Мелкие блёстки рассыпались по скромному подолу делая его невесомым, лиф облегал

талию, подчёркивая фигуру, в ушах висели диамантовые серьги, а волосы уложили в белоснежные кудри. Почему она

так прекрасна? Может, я женюсь не ней?

Мы шли за невестой в немного более скромных нарядах — в платьях немного ниже колен, нежно-розового цвета с

таким же сиянием, как у Элизы. Элизу вёл под руку её сдержанный папа, держа спину ровно. Я невольно подметила, что

спина моего отца выглядит могущественнее и шире. Я не видела лица Элизы, но зато видела как одухотворённо она

идёт по дорожке между рядами кресел. На креслах ее строгими глазами осматривали аристократы, бизнесмены

залипали в телефоны и даже не пытались сделать вид, будто интересуются происходящим, дети (а особенно чья-то

маленькая дочь) восхищённо рассматривали фигуру в белом платье и вереницу нежных девушек за ней — нас.

На другом конце свою будущую жену ждал мой брат. Он выглядел и легко и тяжело одновременно — лицо

побледнело, руки безвольно висели, зато даже сквозь костюм было видно как напряжены его плечи. Вместе с ним

переживала и я. Если бы на меня так упорно смотрело сотню гостей, половину из которых я вовсе вижу впервые, я бы

упала в обморок. Но не я была главной на этом торжестве, а Элиза и Феликс, поэтому каждый взял на себя по пять

десятков взглядов, чтобы было легче.

Элиза сделала последний шаг и отец девушки скромно отступил в сторону. За девушкой выстроились и мы. Мне

пришлось спрятать лицо за Кэти, чтобы другие гости не увидели мою печаль. Часто бывает, что люди плачут на свадьбах

— могу сказать даже исходя не из статистики или практики, а из этого момента. Мама Элизы и моя мама захлёбывались

в слезах. Моя мама уткнулась носом в плечо папы и было видно как костюм отца в том месте промок. Но мама невесты

вытирала слёзы белоснежным платком потому, что муж принимал участие в ритуале бракосочетания. Но я не плакала.

Я была уверена, что я не заплачу на свадьбе своего брата потому, что я стойкая, я намного более стойкая, как отец. В

какой-то момент я подумала, что к чёрту эту стойкость и хотела позволить слезе проложить дорогу по щеке, но потом

наткнулась на лицо Феликса. Теперь оно сияло от счастья, от бодрости, от… любви. Да, он смотрел на свою будущею

жену так, как голодный человек смотрит на кусок торта, так, как слепой, который вдруг начал видеть. В этот момент

грусть покинула меня. Марш стих последним аккордом и сотня человек замерла в ожидании.

Элиза и Феликс взялись за руки, чтобы видеть лица друг друга. Повисла густая тишина и только два их сердца в унисон

били ритм любви.

— Я, как служащий Господа, как сын его и покровитель, имею честь сегодня объединить две души верующие воедино.

— сказал священник торжественно. — Господь рад видеть все эти души, собранные сегодня как свидетели

бракосочетания перед Богом. В этот день перед нами стоят Элизабет и Феликс, два дитя. В этот день их любовь

соединиться под фамилией Либеро , но совершенно не это станет их общей радостью, а их ярые и искренние чувства к

друг другу. Дорогие мои брат и сестра, произнесите же клятву за мной, чтобы Господь мог благословить вашу семью на

благополучие, а чувства на долговечность. — священник глянул на Феликса. — Клянёшься ли ты, сын Божий, Феликс, что

вечно будешь превозносить Элизабет, как любовь свою?

Феликс прокашлялся, а потом его глаза засияли ярче прежнего.

—Клянусь… — сказал он нежно, почти интимно.

— Клянёшься ли ты, Элизабет, что твои чувства чисты и ярки, как безгрешная душа? — обратился священник к девушке.

Я затаила дыхание, пока Элиза собиралась с духом. Пальцы вспотели, сердце стучало. Если даже я чувствую такое

бешенство, то страшно даже представить какие ощущения у Феликса!

— Я клянусь… — Произнесла Элиза и изо моего рта вырвался вздох облегчения.

В полной тишине раздался всхлип моей матери.

— Если так, то два новобрачных могут обменяться кольцами, символами крепости их любви. — позволил священник.

На алой подушке он протянул молодым два золотых кольца. Я медленно наблюдала, как Феликс принял эту подушку

из его рук и взял с неё маленькое, крохотное колечко. В другую рук он нежно положил руку Элизы. Теперь плакала уже

девушка, прикрывая рот рукой. Феликс одел на ее палец кольцо и люди из кресел тихо зааплодировали. Девушка

хотела взять с подушки второе кольцо, но пальцы дрожали. Мне даже показалось, что сейчас оно выпадет из нежных

пальцев. Но Феликс вовремя помог ей и вскоре второе кольцо тоже было одето на его руку.

Священник не успел ничего сказать как оба прильнул друг к другу губами и слились в недели поцелуе. Я отвела

взгляд, потому, что это показалось мне слишком интимным, но вот сотня людей в зале зааплодировали, наблюдая за

этим во все глаза.

— Эй, помоги мне. — ткнула меня в бок Кэти, протягивая бокалы.

Я ничего не поняла, но взяла два бокала в руки. Лаура передала ей бутылку со светлой, пенящей жидкостью.

Наверное, шампанское! Вскоре оно оказалось в двух бокалах, а Кэти ещё раз ткнула меня в бок, кивая на целующуюся

пару. Когда они отстранились друг от друга, то я протянула им шампанское. Правда, я не понимала зачем, но, видимо,

так надо. Мне никто не объяснил что делают свидетели на свадьбе, поэтому я просто собиралась делать всё, о чём меня

попросят Лаура или Кэти.

Мне показалось, что Феликса и Элизу словно подсвечивает какой-то божественный ореол. Словно, их чувства вдруг

стали материально проявляться, словно чувства настолько ярки, что рвутся наружу. На душе стало так тепло, что я

позабыла о своих тревогах.

*

Шумные разговоры за столами длились уже который час. Мы сидели в ресторане, в красивом, роскошном банкетном

зале. За самым большим столом сидели жених с невестой, а по обе стороны от них — близкие родственники. Я сидела

впритык к Феликсу, а с другой стороны нервно играла вилкой мама. Она мне вынесла все мозги по поводу того, что она

переживает насчёт подарка для Феликса и Элизы. Она выбрала какой-то очумительный подарок, но не уверена нужен

ли он им и понравиться ли им. Папа качал головой, когда она говорила сколько времени потратила на выбор, но в итоге

полетела в Италию, чтобы проверить здоровье (по плановому осмотру) и нашла этот подарок в первом же магазине

Рима, который встретился ей по пути.

Я же о подарке не подумала. У меня пока не было денег, чтобы его купить, но позже, когда будут, я обязательно им

что-нибудь подарю. Это будет первым моим приобретением за заработанные средства.

Мужчина-ведущий, который ещё совсем недавно огласил начало свадебного банкета, опять вышел на полусветлую

сцену и взял в руки микрофон. Тут же стихла тихая музыка, что лилась по залу.

— Дорогие дамы и господа, этого момента ожидали все, присутствующие здесь. Самый трогательный, самый

интригующий, чувственный и нежный момент этого вечера. Кто-нибудь попробует угадать о чём идёт речь?... —

ведущий сделал напряжённую паузу, но никто из аристократов не попытался угадать, поэтому повысила тишина. Кто-то

в зале недовольно цокнул языком. — Я о первом танце молодых! — сказал он в пустоту, но уже немного нервным

тоном, и поправил воротник. — Что ж… Э-э… Просим молодую семью Либеро ов станцевать нам и… Э-э… показать нам

свои чувства. — ведущий взмахнул рукой в сторону двух фигур, стоящих на танцплощадке.

Надо же, а я и не заметила как они ушли. Но сейчас они выглядели такими хрупкими и чувственными. Между ними

было всего небольшое расстояние. Кажется, они замерли в танцевальной позе. Тишина пронзили первые ноты танца.

Вальсовый, чувственный ритм наполнил помещение. Они начали движения. Я не сводила глаз с того, как две фигуры

перемещались по танцплощадке, забыла как дышать. Кажется, они ходили на какую-то танцевальную подготовку, но

сомневаюсь, что там могли научить танцевать так живо. Это был не просто первый танец молодых, не просто вальс и не

просто набор движений и комбинации передвижения ног и рук, а способ проявления их любви. Они выливали любовь в

танец. Возможно, только я видела в их вальсе такое тепло. Возможно, только я следила за ними и даже в полутьме

видела сияние из глаз. Возможно, я всё это придумала, ибо мне хотелось, чтобы это было так. Они продолжали кружить

по танцплощадке, как два лёгких мотылька, как падающие осенние листики, как две лодки на озере. Движения были в

такт и плавными, резкими и неумелыми, профессиональными и неожиданными. Элиза обернулась вокруг своей оси,

когда острый аккорд пронзил уши. Феликс схватил её и притянул к себе, а потом она прогнулась назад, повиснув только

на его руке. Это движение слилось с последним звучанием музыки и их фигуры замерли. Тишина. Я живо оглядела лица

аристократов. О нет, слишком неправильный для них танец. Слишком не идеальный, слишком живой. Слишком дикий.

Слишком яркий. Не такой, как положено. Кто-то мотал головой. Кто-то сжимал губы. Кто-то закатывал глаза. Я перевела

глаза на маму с отцом. Кажется, они были поражены. У них не хватало слов или действий, чтобы передать этот восторг.

Я единственная встала с места и медленно зааплодировала. Было неловко. Глупо. Сердце стучало очень быстро, хотя к

этому его привёл всего лишь танец, и то не мой. Чужой. Всего лишь чувства, пульсирующие вместе с музыкой. Мои

хлопки поддержал отец. За ним стала хлопать мать. Потом я увидела, как со своего столика поднялся Аксель, а за ним

ещё несколько человек. Наконец танцующие одержали то, чего были достойны, хотя, сомневаюсь, что это можно

оценить хлопками. Но кое-что впало мне во взгляд — Магнус не хлопал. Почему? Что он задумал? Он остался сидеть на

месте, держа в руке бокал вина. Слава Богу, что не смотрел на меня синими глазами так испепеляюще, как прежде. Но

потом парень словно почувствовал мой взгляд и резко повернул ко мне голову. Я отвела взгляд и сосредоточилась на

Феликсе и Элизе. Оба стояли счастливы.

*

— Здравствуйте, мисс Паладжо. — сказал мой отец какой-то пожилой даме. — О, Кристиан, здравствуй и ты.

Я пыталась быть дружелюбной ко всем, с кем он меня знакомил, ведь это свадьба моего брата и не хотелось портить

ничего. Но все эти Кристианы, Бернарды, Гастоны, мисс Паладжо, миссис Делон, мистер Хаус и другие… Они просто

слились в одну серую толпу вечно недовольных и скучающих людей.

— Мистер Либеро … Мои поздравления. — улыбнулся парень, державший под руку бабулю.

— Спасибо, Кристиан. Мне тоже очень нравиться праздник моего сына. Как тебе креветочные тарталетки? По-моему у

них замечательный вкус. — тёплым голосом сказал отец.

Что? Какие ещё тарталетки? Он серьезно? Говорить на свадьбе сына о каких-то тарталетках? Таскать меня с собой ради

того, чтобы поговорить о креветочных тарталетках?

— Не очень люблю креветки. У меня, вообще-то на них аллергия… — ответил Кристиан.

Отец неловко кашлянул.

— А… Это моя дочь. Это Астрид. Вы с ней ровесники. — представил меня отец, толкая плечом вперёд.

Если креветочные тарталетки — это всё, что нужно с ним обсудить, то я с удовольствием. Но в светских темах осталась

ещё погода, несправедливость цен, расхваливания роскошности свадьбы Феликса и прочее, прочее… Слишком много

слов, слишком мало времени.

— Очень приятно. — Кристиан протянул мне руку и я пожала ее, хотя было неловко.

— Мисс Паладжо, у вас восхитительные серьги. Где вы их купили? Где-нибудь в лучших ювелирных Парижа? — встряла

в разговор моя мама.

Бабуля поднесла к ней глаза за толстыми стеклами очков и улыбнулась золотым ртом. Меня передёрнуло. Это могла

бы быть милая дама, если бы я не знала кто она на самом деле. Одна из самых обсуждаемых тем последние то года, как

раз с тех пор, как пригрозила своим родственникам составить завещание. Теперь каждый ее «четвероюродный брат

племянника неродного пра-пра-правнука» пытается выслужиться перед пожилой дамой. Вот, как Кристиан. Милый на

вид, но в голове только деньги. Да, возможный наследник крупного состояния, но как только бабка окажется в земле,

как он покажет свою настоящую сторону. Деньги всех портят. Испортят и его. Зачем только мисс Паладжо на свадьбе

моего брата? Наверное, ради крупного конверта.

Мама отвела мисс Паладжо в сторону, а отца тут же привлёк к себе какой-то седовласый мужчина. Я почувствовала

себя неуютно и обидно — эту свадьбу, такое святое торжество, тоже использовали ради того, чтобы скрепить связи.

Вряд-ли Феликс или Элиза захотели бы пригласить на праздник такую толпу незнакомого им народа. Это всё наши

родители. Возможно, кто-то из гостей действительно был близким для нас человеком либо хорошим знакомым, но

остальные 99% только слышали о нашей семье, не более. И пришли сюда только из-за бестолковой болтовни друг с

другом.

— Кристиан, верно? — сощурилась я на парня.

Он кивнул. То, что моя мать куда-то повела старуху его очень забеспокоило и он вытянул шею, чтобы проследить за их

спинами.

— Не бойся ты так, не убьёт она ее. Понимаю, конечно, твою тревогу… Явно фальшивую. Не прикидывался, будто не был

бы рад, если бы со старухой что-то случилось. — съязвила я внезапно. Отвращение к Кристиану накатило меня на

большой волной.

— Что? О чем ты? Не неси чушь! — разозлился он.

— Да ладно. Не говори, что ты притащился сюда с ней из-за своей искренней любви и заботы. — всплеснула я руками.

На лице Кристиана заходили желваки. Он отвел взгляд в сторону, яростно дыша. Выглядел о так, будто что-то задумал

и только его статус мешал это воплотить в реальность. Он приблизился ко мне ближе, чтобы говорит тише.

— Я, конечно, слышал, что ты выжила из ума после своей комы… Но, чтобы настолько, что оклеветать меня… —

прошептал он. Даже сквозь тихую живую музыку я услышала эти слова. Жаль, что не услышали их другие. Я покраснела

от возмущения.

— Не прикидывайся паинькой. Про твою любовь, размером с кошелек и заботу со значком доллара и так уже давно

всем известно. — прошептала я в ответ.

— Я расскажу о тебе… — начал он, но я его перебита.

— Кому? Бабушке? Вперёд, она будет рада послушать о том, какая я плохая, а ты хороший. Только ей на меня плевать,

знаешь ли? — съязвила я.

— Действительно полоумная. Сучка. — прошипел он, оттолкнул меня локтем и пошел за бабушкой.

Правда всегда глаза колет. Когда нам говорят о правде со стороны, то нам сложно ее принять. Кто знает, может, со

временем у него появляться мозги. Мне было бы жаль мисс Паладжо за то, что старушку окружает лишь искусственная

любовь, но она и сама не самый хороший и чистый человек. Хотя выглядит мило. Время от времени.

Я бросила взгляд в сторону Элизы и Феликса. Они как раз принимали подарки от гостей и складывали все конверты и

коробки в одну кучу под стенку. Ну, раз никто не видит, то можно и выпить. Мимо проходил официант с подносом

шампанского и я выхватила оттуда один бокал. Пенящая жидкость и терпкий вкус. Я скучала за этим. Как только я

пригубила бокал, как почувствовала головокружение и шум в ушах. В таких случаях мне советовали выйти на улицу и

подышать свежим воздухом. Я и рада сделать это, даже в холодный вечер ноября. Поэтому я направилась на террасу.

Отсюда открывался прекрасный вид на густой лес и дул прохладный ветер, что вызвал на коже ряд мурашек почти сразу

же. Платье с голыми плечами не пощадило меня и мне пришлось поставить шампанское, чтобы обхватить себя руками.

Тут было тише, а ещё не было людей. Я сразу полюбила эту террасу. Но до поры до времени, пока моё одиночество не

было нарушено чьими-то шагами за спиной. Я не оборачивались. Кто-то замер позади и буравил мою спину взглядом. Я

была уверена в этом, но не чувствовала дискомфорта. В место этого я сделала ещё один глоток шампанского, а потом

ещё один вдох лесного воздуха.

— Ты надеялась на одиночество? Прости. — сказал голос за спиной. Я сразу узнала Акселя.

— Всё хорошо. Можешь присоединиться. — позволила я.

Аксель облокотился о бортик террасы рядом со мной. Если я могла позволить себе только лёгкое шампанское, то в

руке у этот парня явно колыхался в бокале вискарик. Я фыркнула, но, наверное, от зависти.

— Что такое? — покосился на меня Аксель синими глазами и улыбаясь. — На, выпей. — протянул он мне виски.

Я скривила нос и отвернулась.

— Нет, мне это нельзя. — ответила я, глубоко вздыхая.

— А мне нельзя курить… — улыбнулся Аксель. Он достал из кармана пачку сигарет и зажигалку, разжигая одну. Затем он

пригубил сигарету, выпуская дым из уст. Запахло сладким дымом, который я зачем-то впустила в лёгкие.

— Зачем ты куришь, если тебе нельзя? — спросила я.

Аксель улыбнулся.

— А зачем ты пьешь шампанское? — задал он вопрос а ответ. А и правда. Зачем я его пью?

Я не знала что я делаю, но я придвинула пустой бокал к краю бортика. Затем придвинула ещё. И ещё на два

миллиметра. Мной овладели чувства и затуманили голову, когда резким движением столкнула тонкий стеклянный

сосуд с террасы вниз. Раздался звук падения. Мы с Акселем одновременно уставились вниз — вон он, на тропинке из

камня. Только теперь бокал похож на мелких песок. Эх, его не склеить.

— Откуда ты взял, что я его пью? Доказательства. Не пойман — не вор. — я подняла подбородок.

Аксель не спускал с меня глаз. Странно наверное будет сказать, что у них с Магнусом глаза идентичны, но взгляды

разные. У Акселя он мягкий, романтичный, задуманный, будто вечно флиртующий.

— Ну, раз так, то… — Аксель потушил сигарету о каменный бортик террасы и тоже бросил ее вниз.

— Жаль. Она так пахла вишней. — засмеялась я.

Я повела плечами от холода, но не собиралась идти обратно. Ели и полумрак мне нравились намного больше, чем

шум и софиты толпы.

— Ты права, она вишнёвая. Хочешь попробовать? — Аксель зашуршал карманом и вынул оттуда ещё одну сигарету. Она

выглядела соблазнительной, хотя никогда ранее я не курила. Какой-то момент мне пришлось сражаться с самой собой,

чтобы не принять запретный плод из рук змея искусителя, а потом замотала головой. — Ох, да, извини. Не буду тебя

этим соблазнять. Говорят, что из нас двоих — меня и Магнуса — самым вредным всегда был я.

— Это так? — я посмотрела на него опять, но быстро отвела глаза на ряд машин внизу, на парковке.

— Не совсем. Хотя, наверное, да. Я никогда не следовал правилам ни детского сада, ни гимназии ни интерната, в

которых нам повезло воспитываться. Всегда делал всё по-своему, потому, что хотелось привлекать к себе внимание. —

сладко вспоминал парень. Я уставилась на его розовую рубашку с надписями на французском. Похоже, внимание он

любит и до сих пор. — Но вот Магнус всегда был прилежным, серьезным и сдержанным. Учился на отлично, смиренно

следовал дисциплине. Но дрался ужасно. Стоит только зажечь в нём огонь и пожар будет уже не потушить. Но я драться

не люблю. Понимай это как хочешь, но обычно из нас двоих более тактовным был я.

— Один-один. Идеальных людей не бывает. — улыбнулась я тепло.

— Скажи, тебе нельзя алкоголь из-за комы, верно? — сменился вдруг Аксель.

Я убрала дурацкую улыбку со своего лица и медленно кивнула.

— Мне жаль…

— Нет! — резко сказала я, выпячив глаза. Да как он смеет извиняться, если виновата я? — Нет, ты не знаешь о чём

говоришь.

— Моему поступку нету про…

— Замолчи! — я разозлилась. — Хватит. Ты знаешь, что там произошло? Ты знаешь почему я оказалась тогда там, где

оказалась?

Я сделала пару шагов назад от него, потому, что расстояние между нами вдруг показалось мне слишком маленьким.

Не дожидаясь ответа, я отвернулась.

— Были гонки… — горестно начала я. — Дороги должны были закрыть и их закрыли, но я свернула не туда куда нужно,

потому, что была так сильно увлечена тем, чтобы обогнать того ублюдка, что голову напрочь отшибло. А потом… Я

налетела на слишком острый камень или… кусок стекла. Не знаю, что это было. Меня занесло и я не смогла справиться

со своим мотоциклом. И в итоге попала на дорогу. Ты бы не успел затормозить.

Губы задрожали. Опять пришлось вскрывать рану. Я так не хотела ковырять ее до крови снова, но все эти разговоры

про мою кому, про события трехлетней давности так мне надоели. Почему каждый всё пытается мне об этом

напомнить? Они вправду думают, что я живу только мыслями об аварии? Да я же живой человек! Мне надоело

восстановление, надоело головокружение, усталость, слабость, разговоры с врачами, жалость ко мне… Легче будет

сойти с ума. С ума сходят только слабые, а я сильная. Я дочь своего отца, пусть и не хочу его видеть сейчас.

— Я ехал с вечеринки… — услышала я низкий голос Акселя. — С той проклятой вечеринки моей подруги, Анны. В тот

день я не просто напился. Я принял кое-что посильнее, чем любой алкоголь или сигареты. Ты понимаешь, о чём я. Чёрт

его побрал, но я не знаю зачем я сел в таком состоянии в машину. Я едва помню как ехал, едва помню аварию и всё, что

было после неё. Очнулся уже в госпитале и мне сказали, что я получил какую-то травму позвоночника. Все эти три года я

проходил разные курсы реабилитации, сделал все нужные операции и вуаля. Как ты видишь, я стою. Хожу. Бегать тоже

могу. Но не могу теперь смотреть на… то, что стало причиной.

— На меня? — глухо спросила я.

— Нет, ты прекрасно знаешь о чём речь. Если ты думаешь, что я позволю тебе взять всю вину за аварию на себя, то ты

глубоко ошибаешься. — я услышала, как Аксель сделал пару шагов ко мне. Я подняла голову повыше и успокоила

дыхание, чтобы он не подумал, будто я уязвима на чувства.

Я ещё раз повела плечом. Было холодно и, кажется, чем ниже опускалось солнце, чем больше оно пряталось за

пушистые кроны деревьев леса, тем холоднее становилось. Но музыка праздника не становилась тише.

— Мне холодно. Я пойду внутрь. — обхватив себя руками, сообщила я Акселю и, даже не посмотрев на него, собралась

уходить.

Но парень взял меня за локоть, останавливая. Я недоуменно уставилась на него, боясь, что в глазах он сможет что-то

прочитать. Боль, например. Жалость, например. Жизнь, например. Аксель снял с себя пиджак и одел мне на плечи. Он

хочет, чтобы я осталась? Раньше я бы врезала ему в переносицу просто за то, что посмел так неожиданно меня хватать,

но сейчас я осталась стоять и чувствовала, что пару недель назад из комы очнулась уже не та я.

— Ты скучаешь по мотоциклам? — зачем-то спросил парень, коротая расстояние между нами мелкими шажками.

— Разве, что по скорости. А ты скучаешь… по тому чувству? Кайфу или… как оно называется? — я говорила это

полушепотом. Он всё равно стоит близко и всё равно слышит. Боюсь, не только слышит, но ещё и ощущает моё дыхание

у себя на груди.

— Разве, что по тем моментам, когда забываешь даже родное имя и… все проблемы становятся дальше горизонта. —

прошептал и он. От него пахло клубникой. Как и от его сигарет.

— Но ведь это не решает проблем. Просто избавляет от… их тяжести… — я не поднимала на него взгляда, хот сине-

черные глаза точно любовались мною на такой близости. Это и пугало меня и будоражило. Я же едва его знаю.

— Я знаю. Но есть кое-что, что избавляет от тяжести проблем получше… — сказал он так, что в голове разлился туман.

— Ч-ч-что? — я ощущала себя словно сразу после пробуждения от комы: руки трясло, язык стал тяжелее свинца, в

голове — гул и пустота. И приятно и страшно одновременно.

Теплая рука прикоснулась к моему подбородку и подняла его вверх. Не успела я сделать и вдоха, как напорные, но

мягкие губы прильнул к моим губам. Я закрыла глаза от наслаждения. Я почувствовала влагу, тепло, мурашки, которые

бежат по телу. Мне показалось, что ноги подкосились, когда Аксель положил руку мне на талию. Его губы были такого

же, клубничного вкуса. Он целовался умело, наверное, много кого целовал до этого. Я целовалась впервые. Наверное,

поэтому между нами чувствовался контраст. Я не знала куда деть свои руки, но в итоге они наши себе пристанище где-

то в волосах парня. Он сделал вдох и я попыталась вдохнуть тоже, прежде чем снова прикоснуться к его устам. Мой

пульс перетекал в его пульс, моё тепло сливалось с его. Мы так увлеклись, что холод больше не был для нас весомой

причиной оторваться друг от друга.

Я легко оттолкнула его рукой, когда поняла, что делаю. Голова кружилась, но совершенно не от остатков комы,

совершенно не так, сладко, непривычно. Для меня головокружение было будничным, ведь оно преследовало меня

после каждого вздоха, но только не это. Чёрт, кажется, я только, что целовалась с парнем. Первый раз за двадцать три

года. Поздно? Я сделала несколько шагов назад. На каблуках пришлось нелегко. Я только сейчас заметила, как тяжелы

мои ступни. Аксель стоял красный, волосы взъерошились. Кто же их так? Неужели я? Стало неловко. Кажется, я такая же

красная, как и он сам.

— Кажется, виски ударил в голову… — смущенно прищурился Аксель. Он засунул руки в карманы брюк. Сейчас он

выглядел так свежо, ненормально, обыденно…

— Хорошо, для тебя оправдание алкоголь, но что со мной? — нахмурилась я, ловя очередную волну мурашек.

— Кажется, я сразил тебя своей красотой. Я же говорил, что я красивее, чем Магнус. Ты же согласна? — флиртуя он взял

с бортика наполовину пустой бокал виски.

— Не буду влезать в ваши братские разборки, ладно? — усмехнулась я. На губах ещё был вкус клубники. — О, и не пей

больше виски. Хотя бы ради того, чтобы безопасно доехать домой. Ну, или, чтобы виски не ударил тебе в голову ещё

раз, когда вдруг будешь говорить с какой-то из милых аристократок.

Кажется, было самое время вернуться на праздник. Я потянула на себя дверь и вошла обратно. Тут как раз

заканчивали кружиться в парном танце пары. Музыка была живой: на пианино и на скрипке играли два музыканта, а

перед микрофоном пела девушка в серебристом платье. К ним на сцену вышел ведущий и сообщил о том, что сейчас

вынесут свадебный торт.

*

Сливочно-черничная прослойка, нежный, пушистый бисквит голубого цвета, белая мастика. Кусочек такого

блаженства лежал на моей тарелке. Рядом стоял стакан лимонада, добавленного в меню свадьбы только ради детей

некоторых гостей. И ради меня. На сцене тем временем какой-то очень эффектный мужчина, который лично мне

напоминал какого-то шарлатана, показывал фокусы. Его ассистентка в сверкающем купальнике стояла в кабинке для

исчезновения и всячески демонстрировала, что кабинка пуста и полностью герметична, что выход отсюда только один

— чёрный занавес прямо перед глазами зрителей.

Фокусник задернул занавес, но девушка появилась ещё раз — выглянула на секунду и элегантно провела рукой.

Шарлатан тем временем подошёл к столику, на котором были разложены разные предметы и взял оттуда длинную

палку. Взмахнув ею, он зажёг край и тот начал искрится, словно бенгальский огонь. На миг это заворожило меня. Самый

большой бенгальский огонёк в моей жизни. Но то, что сделал фокусник далее… Он поднес искрящуюся палку к черному

занавесу и тот вспыхнул, словно пропитанный бензином. Занавес горел быстро — с самого низа и до верха. С каждой

секундой становилось понятно, что в кабинке никого нету. Ассистентка в сверкающем купальнике исчезла.

Раздались вялые аплодисменты зрителей, повидавших в своей жизни много чего более впечатляющего.

Феликс приземлился в место рядом со мной и устало выдохнул.

— Ты устал? — взволновано посмотрела я на него.

— Веришь или нет, но я сам не пробовал ничего из того, что стоит на столе. Даже свадебный торт. Подозреваю, что

торта останется ещё много. Я голоден. — сообщил он и придвинул тарелку с крупным куском чудо-лакомства.

Большая его половина ещё осталась стоять, в том числе и элегантные буквы F и E, увенчивающие третий ярус.

— Вся эта суета — танцы, подарки, фокусы, организация, поздравления. Я никогда не был настолько популярен за

жизнь, как сегодня. — чвакая тортом, сообщил Феликс. — Хорошо, что праздник скоро закончиться, осталось только

проследить за тем, чтобы этот салют запустили в правильном месте. Вчера же согласовывали, но пять минут назад эти

бездари мне позвонили и сказали, что там какой-то ветер у них, ветки. Ничего сделать сами не могут.

Феликс впопыхах запихивал в себя торт и запил его шампанском с бокала. Я положила руку ему на запястье.

— Феликс… — прошептала я. — Я знаю, что ты уже слышал это примерно… Сотню раз? Ну да, гостей ведь сотню… Но

мне необходимо тебя поздравить. Я помню тебя три года назад, когда ты ещё не был таким… Ответственным, таким

понимающим, заботливым, серьезным, взрослым, мужественным, элегантным… За эти три года ты так поменялся. А я

даже не успела понять как… не смогла быть с тобой в это время, не смогла наблюдать за твоим преображением. За это я

глубоко перед тобой извиняюсь. Сейчас ты выглядишь как мужчина, и я имею в виду не только внешние изменения, а

ещё и взрослость твоих слов, твоих выборов и решений. Ты ответственный. Об этом говорит уже эта свадьба. И я

горжусь тобой, Феликс. Горжусь как родная сестра, но понимаю что в этом нету моей заслуги. Я завидую тебе, ведь

сейчас ты полностью обеспеченный, ты счастлив и любим. Элиза для тебя идеальная пара и я рада, что сейчас вы

вместе. Я чувствую вашу любовь и она похожа на сумасшествие. Такой любовь и должна быть, горячей, настоящей,

искренной. Я желаю вам быть вместе до конца ваших дней, преодолеть все невзгоды, которые будут попадаться вам на

пути и ни за что не переставать любить. Самое ужасное, что может случиться с обученной парой — исчезновение между

ними искр. Пусть ваши искры всегда сияют в унисон.

Феликс смотрел на меня всё время, пока я говорила эту речь и улыбался. Сама не знаю почему на меня накатила такая

волна нежности, но слова сами вырвались наружу. Я люблю своего брата. Люблю больше всего на свете.

— Спасибо, твои слова очень важны для меня. — он крепко обнял меня, а я уткнулась в его плечо.

— Я ревновала тебя к Элизе всё это время. Думала, что теперь ты станешь меньше меня любить и твои обязательства

перед ней, твоя роль заботливого жениха не позволит тебе быть для меня тем Феликсом, каким ты был раньше. —

откровенно сказала я ему на ухо.

Феликс резко и оторопело оторвал меня от себя и посмотрел в глаза на расстоянии вытянутых рук, лежащих на обеих

плечах. Он смотрел на меня, как на ополоумевшую, удивлённо и сконфуженно.

— Как ты только посмела так думать? Не думай, что я вдруг разлюблю свою сестру из-за какого-то там брака. Да простит

меня Элиза. — вдруг сказал он супер-серьезно. Я даже подумала, что сейчас он выругает меня и почувствовала себя его

дочкой, наделавшей вреда.

— Я тоже рада, что ты любишь меня. Иногда мне этого не хватает. — я ослабила его хватку, потому, что вдруг она стала

невыносимой.

— Ладно. Позже мы об этом ещё поговорим. Возможно, я даже найду тебе кого-то, кто эту любовь будет предоставлять

круглосуточно. Но сейчас я хочу доесть торт и пойти разобраться с салютчиками. — выдохнул он, а я возмутилась.

— Кого? Ничего мне не надо. Что ты как отец уже? Хватает мне любви. Я же не серьезно это сказала. — резко

выпрямилась я. Почему-то вспомнился поцелуй с Акселем на террасе и я чуть не покраснела.

— Расслабься, я тоже пошутил. Хотя ты сейчас стала чуть ли не главной темой для обсуждений среди всех этих

капиталистов. Только и говорят о том, что ты вышла из комы и распускают слухи, якобы отец ищет тебе достойную пару.

Хотя почему же слухи? Это почти правда. — кидая в рот бисквит торта, рассказывал брат.

— Правда говорят обо мне? Вот же… А отец… Надоел уже со своими женихами. — я закрыла лицо ладонями, чтобы

скрыть негодование.

— Крепись, это только начало, Астрид. И не о таком будут сплетничать. Ладно, мне пора. Салют через двадцать минут, а

ещё ничего не готово. Если Элиза будет меня искать, то скажи, что скоро сам ее найду.

И он покинул меня, спешно стремясь к выходу и поглядывая на наручные часы. А я снова обратила внимание на сцену.

Именно в этот момент ассистентка в сверкающем купальнике появилась из-под стола с разными принадлежностями,

чем надеялась вызвать удивление у публики…

*

Толпу аристократов зачем-то выгнали на улицу. Они так возмущались, будто их заставили впервые в их жизни взять в

руки лопату и перекопать огород. Снаружи была глубокая ночь, сверкали звёзды, морозный воздух окутывал лес вокруг.

Огни из окон ресторана и фонарей вокруг территории не подпускали темноту слишком близко. В этот раз я была умнее

и взяла с собой кофту, чтобы не мёрзнуть.

Небо было тёмным, глубоким, одиноким, холодным. Вроде бы небо, а вроде бы океан темноты с рыбками-звездами.

Поднимая голову вверх, я, маленький человек, понимала, что гляжу на что-то вечное, на что-то непостижимое, почти

волшебное. Не нравилось мне сильно вглядываться наверх ночью, потому, что начинаешь понимать, что твоя жизнь для

этого величия ничего не стоит. Ты родился, а небо уже было и после смерти твоей будет. И вдруг послышался выстрел и

в темноте расцвёл прекрасный цветок фейерверка. Он прогнал темноту прочь своими лепестками, показал всю свою

красоту разными цветами и… увяд. За ним на небе появился ещё один цветок потом ещё, потом целый букет. Они

появлялись в темноте, словно весной на клумбе. Разными цветами сияли лица людей, наблюдающих за этим, такими

же цветами сияло и моё. Это было удивительно. Кажется, я совершенно забыла как выглядит салют и на что способна

его огненная феерия.

Выстрелы напугали птиц и те покинули свои деревья. Глупые, только посмотрите наверх! Небо будто горит, сияет. Оно

больше не внушает мне страх, а внушает восторг и восхищение. В детстве я боялась салютов, а Феликс не давал мне

закрыть глаза руками и заставлял на них смотреть. Я плакала. Но фейерверки оставались в моей памяти. До одури

жуткими мне они казались. Так почему я не боюсь сейчас?

Послышался последний выстрел и последний узор расцвёл на небе — самый красивый. Буквы F и E стали рядом,

окружённые красным сердцем, словно в уютном доме, словно Феликс и Элиза в своём особняке в «Флай» Правда были

они на небе лишь долю секунды, а потом осыпались искрами вниз. И всё равно фейерверк очень впечатлил меня. Я

буквально влюбилась в него и готова была запомнить как минимум до завтрашнего утра. Я принялась аплодировать,

хотя было не понятно кому именно, и некоторые заскучавшие гости вяло поддержали мой энтузиазм.

Немного поодаль я увидела целующихся Феликса и Элизу. Что может быть романтичнее, чем пропустить шоу салютов

из-за поцелуев?

*

Гости разъезжались очень медленно, словно мухи, нежелающие доставать лапы из мёда, хотя и так было понятно, что

аристократам сей праздник не по вкусу. Жених и невеста уехали уже давно, не вспомнив обо мне, а я решила о себе и

не напоминать. Сегодня им точно будет не до меня. Самым лучшим решением мне показалось остаться пока в

ресторане, а там будь что будет. Может, официанты выслушают от меня какую-то слезливую, неправдоподобную

историю, решат помочь бедняжке и позволят остаться где-то тут переночевать? А утром я как-нибудь доберусь. Может,

вызову такси? Жаль, что в три ночи они не работают, только проблемы мне доставляют.

Я сидела на низком диванчике в холле, сняв туфли, ведь ноги от них так саднили. В моей руке был кусок зефирки и

канапе, незаметно украденных со стола, а на плечах та самая кофта. Подозреваю, что тушь растеклась, а волосы сейчас

больше похожи на голубиное гнездо. Наверное, глядя на меня, только сочувствие чувствуют люди, проходящие мимо.

Кто-то был не совсем трезв, кого-то ужасно клон до в сон, а кто-то уходил домой при ясном разуме. Я бросила канапе в

рот и медленно жевала, когда чья-то рука опустилась на плечо. Я вздрогнула и подняла мутный взгляд на незнакомца

рядом. Их оказалось даже двое. Идентичных. Сначала я подумала, что опьянела даже от бокала шампанского, но потом

встряхнула мозги и поняла кто передо мной — Аксель и… Магнус. При виде первого я покраснела, снова вспоминая

события на балконе, а при виде второго нахмурилась, ведь он нехорошо глядел на меня снова. Да что ему нужно? Стоит

тут в своём безупречном пальто, с ровной стрижкой, пахнет духами и испытывает ко мне отвращение. Да пусть катиться

к чёрту. Я бы послала его прямо сейчас, но вовремя вспомнила, что она вроде бы, ничего такого не делал.

— Почему ты тут сидишь? Я думал, что ты уже давно уехала. — наклонился ко мне Аксель.

— Эй, братец, оставь ее. Нам ещё домой ехать. — дёрнул его за рукав розовой рубашки Магнус и посмотрел на

наручные часы.

Вы только посмотрите. Глядит на дорогой циферблат, сверкающий от света дорогой люстры у нас над головой. Этим

он меня ужасно бесит. Выглаженными штанами под конец свадьбы, белым воротником после застолья, свежим видом в

три часа ночи и темно-синими глазами, ясными, словно он не выпил ни бокала. От Магнуса не несло алкоголем, хотя

время от времени я поглядывала на него и знаю, что он пил, но зато Аксель, наклонившись низко, обдал мои рецепторы

запаха чем-то похожим на виски, вино и спирт с высоким градусом в одном флаконе.

— Отвянь Магнус, она не чёрная кошка и не приносит неприятности. — буркнул в сторону брата Аксель.

— Хочешь сказать, что это проверенный факт? — он поднял свою поганую бровь и поправил запонку на руке. Вырви

себе эту запонку и засунь куда поглубже, вместе с этим мерзким тоном и проверенным фактом.

— Хочу сказать, что она всего лишь немного сонная девушка. — снова попытался меня защитить парень, но ухмылка —

даже не фраза и не слово — Магнуса уже переиграла его защиту.

— Я не сонная. Просто брат уехал, а такси вызвать не могу. Говорят, что работают завтра с семи. — оправдывалась я,

мигом поправляя помятое платье и приглаживая волосы. Более того, я бросила в рот остатки зефира, а потом

попыталась поправить макияж, хотя это, наверное, было невозможно.

— Ох, бедная. Может, сядешь на мотоцикл и учишься в сторону рассвета? — не совсем дружелюбно бросил Магнус,

хотя раньше мне казалось, что манеры у парня есть.

— Не обращай на этого болвана внимания. Почему бы тебе не поехать с нами? — предложил Аксель, садясь рядом со

мной. Я замерла в не самой элегантной позе, сложив ноги лотосом, от чего платье помялись ещё сильнее.

— Ха, ни за что! Ты ничего не забыл, а? Может, спросить у меня? — разозлился Магнус, сверкая глазами.

— Какая разница? Она переночует в моей комнате и ты даже ее не увидишь. — принялся спорить Аксель.

— Стоп, погодите. Кто сказал, что я согласилась? Вообще-то я бы хотела остаться здесь. Не хочу доставлять вам

неудобства и подкинуть забот на эту ночь. — устало посмотрела я на обоих. О, да, и на мистера обиженного тоже.

— Что? Как ты себе это представляешь? Боишься меня? Пусть я немного пьян, но, держу слово, что буду держать свои

руки и штаны при себе! — засмеялся Аксель.

Мне было не смешно, я серьезно задумалась над их предложением. С одной стороны провести ночь в уютном доме

было бы лучше, чем поспать прямо на этом диване, да и Аксель ко мне так любезен, что я была бы не против

отблагодарить его поцелуем в щеку завтра утром. Но с другой… Не хочется дышать с Магнусом одним воздухом и

находится под одной крышей. Он просто омерзителен для меня, а ещё хам и грубиян. Как только два таких разных

человека могут быть братьями? Один излучает солнечные, розовые лучи, а второй обдает морозом.

— Я пошёл в машину, а ты делай что знаешь. Утром я не хочу видеть ее у нас, так, что постарайся встать раньше меня,

чтобы убрать это из нашего дома. — пренебрежительно кинул Магнус, засунул руки в карманы брюк и пошел к выходу.

Святые бокалы, как же мне хотелось плюнуть ему в спину! Но вместо этого я опять закрыла лицо руками, чтобы

скрыть эмоции и тут же почувствовала руку Акселя на плече.

— Не парься, он такой злобный только потому, что он всегда такой бяка. Ты не виновата. Хотя, знаешь, Магнус чуть не

засудил тебя и даже начал требовать от твоих врачей, чтобы они поскорее будили тебя, ибо место тебе якобы только за

решеткой. Но это просто потому, что он волнуется за меня. Магнус просто заботиться обо мне и переживает, если кто-то

делает мне больно. Не просто переживает, а выходит из себя! Помнишь, я говорил тебе, что он был драчуном? Таким

колючим он и остался. Просто защищает. — успокоил меня Аксель, хотя и не собиралась его прощать просто потому, что

«это просто Магнус и он такой и есть». Это всё равно, что простить убийцу потому, что «это просто убийца, ему просто

захотелось убить».

Аксель помог мне встать, когда я наконец согласилась на его предложение и вёл под руку от ресторана до чёрной

тачки, а потом заботливо открыл передо мной дверь. Я села в кожаный салон, пахнущий чем-то похожим на сладко-

горькую вишню. За руль сел Магнус, а Аксель упал на передние сиденье рядом с ним. Первый бросил на меня

недовольный взгляд. Нет, не так. Убийственный взгляд. А второй включил музыку по радио.

«Some days, things just take way too much of my energy

I look up and the whole room's spinning

You take my cares away

I can so overcomplicate, people tell me to medicate

Feel my blood runnin', swear the sky's fallin'

How do I know if this shit's fabricated?

Time goes by and I can't control my mind

Don't know what else to try, but you tell me every time

Just keep breathin' and breathin' and breathin' and breathin'

And oh, I gotta keep, keep on breathin'»

Ariana Grande «Breathin»

Пелось в песне, пока Магнус заводил мотор, пока он выезжал на лесную дорогу и пока Аксель подпевал певице

голосом школьницы. Мне хотелось рассмеяться, но присутствие мистера обиженного мешало мне.

— Эй, братец. Может, тебе стоит послушать о чём поёт барышня? Тебе не помешает иногда просто сделать вдох-выдох.

Придумал, может, ты пойдешь на йогу? Нет, я запишу тебя в класс медитаций с твоими неожиданными приступами

злости. — подкалывал близнеца парень в розовой рубашке. Мне пришлось закрыть рот рукой, чтобы не засмеяться.

— Заткнись и выруби это. Песни меня отвлекают. — сцепив зубы, приказал Магнус и лёгким движением заставил

певицу замолчать на полуслове, а салон автомобиля окунуться в тишину.

*

Мы приехали в город. Минут пять я наблюдала за почти пустынной дорогой, ленивым светом фонарей, тенями

деревьев, пока машина не заехала в двор жилого комплекса-высотки, ныряя под шлагбаум. Я уже была готова

задремать, когда Аксель сотряс моё плечо и сказал, что мы приехали.

Двор был аккуратным, с подстриженными кустами, детской площадкой рядом, обгороженный забором и с парой

фонарей, хорошо освещающих подъезды. Магнус быстро закрыл машину и, не дожидаясь никого, направился к одному

из входов. Аксель тут же взял меня под руку, а я подобрала полы платья, чтобы оно не валялось по полу, хотя уже и так

выглядело жалко. В подъезде сидел охранник, вглядываясь в лица братьев, а потом и в моё. Но я почувствовала себя

неловко. Чего это ему не спиться в третий час ночи? Но потом мы прошли к лифту, Магнус опять нетерпеливо посмотрел

на наручные часы, пока Аксель вёл меня, а как только нога последнего перешагнула границу лифта, как двери

молниеносно закрылись, чуть не прижав его штанину. Парень нажал на седьмую кнопку и я схватилась за стену, чтобы

не упасть от неожиданного движения пола вверх.

Глава 9

Мотоцикл быстро едет по лесу. Его огибают деревья, камни, кусты, а сзади прокладывается лесная трасса. За рулём

— я. И я смотрю на спидометр — двести километров в час, триста, восемьсот. И тут выростает огромное дерево, о

которое я врезаюсь со всей скорости и кочусь по полу. Из моего лба льется кровь, превращаясь в красную змею, как

только касается земли. Я прикрываю лоб рукой и змея уползает. Она вдруг делает круг и превращается в зеркало. Я

смотрю в него. Вот она я— позади горит мотоцикл, а я сижу в свадебном платье и плачу. Сзади ко мне подходит Аксель

и помогает встать. Парень смотрит в зеркало и меня пробирает дрожь. Это не Аксель. Это Магнус! И на нём

безупречный костюм, как и всегда. Парень наклоняется к моей шее и я чувствую его горячее дыхание на коже. А потом

кусает меня…

Снова пот, снова ужас, снова крик и я редко подрываюсь с кровати. Душно. Я понимаю где нахожусь не с самого

начала. Сначала мне нужно было оглядеться вокруг, нахмурить брови, приложить прохладную ладонь к горячему лбу.

Это не моя комната. Оранжевая, большая кровать, мольберт у панорамного окна, пианино вдоль стены, а на нём гитара.

Широкий книжный шкаф у второй стены, а в нём бесконечность разноцветных корешков. Но потом я замечаю на стене

картину — два одинаковых парня, один в белом костюме, а второй в чёрном. Они стоят на чёрно-белом фоне. Один из

них (наверное, Аксель) широко улыбался, а второй нахмурился и сложил руки на груди. Это комната Акселя! Я вдохнула

запах и он подтвердил мои догадки, ведь тут пахло клубникой. Сладко и едко.

На краю кровати лежало моё платье. Только взглянув на него, я ужаснулась. Да оно же всё грязное, рваное и мятое.

Если я вчера позволила себе в таком виде всю дорогу ехать, то я точно сошла с ума. Стало неловко. Зато на мне почему-

то была надета широкая серая футболка и такие же широкие мужские шорты. Я поднесла край футболки к лицу.

Клубника. Значит, Акселю вчера пришлось одолжить мне одежду. Но я этого совершенно не помню. Святые бокалы,

если ему ещё и пришлось меня одевать, то я не смогу смотреть ему в глаза до конца своих дней. Почему же вчера мне

стало так плохо? И где мой телефон? Я не намерена оставаться тут ни минуты. Но, обследовав комнату, я телефон так и

не нашла. Из-за этого я с опаской уставилась на разрисованные в галактические цвета двери. Необходимо выйти. А что

если я встречу кого-то из братьев?

К моему счастью, дверь не скрипела, поэтому я тихо покинула комнату и босиком пошла по пушистому ковру на

далёкий запах кофе. Я оказалась в светлой гостиной, перетекающей в кухню как только вышла из коридора. Тут запах

кофе был сильнее всего. Где-то тут я надеялась найти свой телефон, прежде чем кто-то из жителей этой квартиры

обнаружит меня. Может, он на том стеклянном столике перед диваном? Я попыталась тихо красться. Где-то из кухни

слышалось радио, только не песни звучали оттуда, а новости и, кажется, я даже услышала прогноз погоды. А потом я

повернула голову в сторону кухни, когда была уже на полпути к своей цели и замерла…

Парень повернулся к кофеварке, поэтому не замечал меня, но я его видела прекрасно. Он зачем-то уселся на

кухонную тумбочку, читал книгу. Одет был только в тёмные джинсы, а торс был голым. Я видела сильную спину, темную

макушку волос, руку, которой он оперся о тумбочку. Мне нужно было соображать быстрее, ведь через пару секунд у

парня заварится кофе, а я бы очень не хотела быть обнаруженной. Но я застыла и продолжала бесстыдно на него

пялиться. Сколько же у Акселя хобби? Рисование, книги, музыка, а судя по телосложению ещё и в спортзал частенько

захаживает. У меня такое ощущение, что он вообще идеальный.

Мне стало стыдно, что я не покраснела, пока наблюдала за ним и поэтому мне пришлось покраснеть. В голову пришла

вчерашняя мысль о поцелуе утром, в качестве благодарности. Что за мысли были у меня в голове? То, что произошло на

террасе было ошибкой и ничего не значило ни для меня, ни для него тем более.

Я опомнилась и живо преодолела оставшееся расстояние к стеклянному столу, на этот раз пригнувшись. Будто так я

могла стать менее заметной. Но какое же было моё разочарование, когда на столике я не обнаружила ничего, кроме

пульта от телевизора и тарелки с фруктами. Где чёртов телефон? Не теряя надежду, я начала рыться в подушках на

светло-сером диване. Ну я же не могла оставить его в… Ох… Кажется, телефона не было со мной, когда я садилась в

машину к Магнусу и Акселю. Кажется, он вообще остался где-то в ресторане. А я ведь даже не была пьяна!

— Что ты… — послушала я за спиной и тут же прекратила обыск дивана. Медленно повернулась. Аксель замер в пару

метрах с книгой и чашкой кофе в руках.

— Ой, извини, Аксель. Я только пыталась найти свой телефон, чтобы вызвать такси или… Хотя бы сообщить Феликсу где

я. Но, похоже я забыла телефон в ресторане. Понимаешь? — язык заплетался. Воспоминания про разговор, клубничную

сигарету, разбившийся бокал шампанского не давали языку и голове работать в паре.

Парень с интересом разглядывал во что я была одета и лицо моё тоже. Почему я даже не додумалась найти где-то

зеркало? Он молчал.

— Э-э… Спасибо за футболку и шорты. Вчера на мне ещё была кофта. Ты не знаешь где она? На улице довольно холодно,

так я домой не поеду. — Немного растерявшись, я начала блуждать взглядом по полу, а Аксель нахмурился. — О,

конечно я верну тебе твою одежду. Как-нибудь… потом… — смутилась я.

— Сядь. — сказал парень и я резко повиновалась ему, не спуская взгляда. — Я вызову такси. Кофта твоя в прихожей на

крючке.

Я часто заморгала. Он вернулся на кухню и пил кофе там. Что с ним не так? Может, ему тоже стыдно за тот поцелуй на

террасе?

— Слушай, по поводу вчерашнего… Это ничего не значит, да? Честно говоря, я не знаю что на меня нашло… Я вообще-

то… — заплетаясь в словах, объяснялась я.

— Послушай… — оборвал меня необычно грубый голос парня. — Я не Аксель, ясно?

Внутри похолодело. Как… А… А потом зажглось пламя злобы. Я сцепила зубы и отвернулась, заливаясь краской

смущения. Магнус. Это был Магнус! Всё это время был Магнус! То есть это Магнуса я рассматривала за чтением книги на

кухне, его спину, его руки, затылок… Это Магнус застал меня пока я искала телефон. Как я могла так ошибиться? Как я

могла не заметить часы на его руке, ровную стрижку, пронзительные глаза? Мне казалось, что я могу их различать, ведь

они такие разные!

— А нельзя было сказать сразу? А то я начала тут плести про телефон, одежду, террасу… — разозлилась я.

— Я не обязан отчитываться перед тобой кто я. Я не виноват, что ты нас не различаешь. — развел руками Магнус. —

Сама виновата, что язык за зубами держать не умеешь.

Я возмущённо прыснула.

— А ты покажи как надо, давай. Научи. — сказала я, не поворачиваясь в сторону кухни, чтобы показать, что мне всё

равно на зрительный контакт. Но я чувствовала левым ухом, что Магнус-то смотрит на меня.

— Я вызываю такси. — прошипел он, куда-то уходя.

— Давно пора… — сделала я про себя замечание.

Он ушел, а я пока быстро метнулась на кухню. Запах кофе был таким соблазнительным, что сидеть и просто вдыхать

его было грехом. В кофеварке я выбрала «латте» и установила под ней белую чистую чашку, найденную возле

умывальника. Но потом мои глаза опасно метнулись к чашке кофе Магнуса…и заблестели. Я выглянула из кухни, чтобы

проверить не идёт ли парень обратно. А потом я просто посыпала его кофе чем-то похожим на перец, ведь стояло оно

на полке в аккуратной перечнице. Американо с перцем? Почему бы и нет? Надеюсь, что мистеру обиженному нравиться

острая горечь. Когда я забрала своё латте, то в гостиную вошёл Магнус… Нет, это был Аксель. Да, Аксель, ведь только он

мог надеть белую маску для сна и зелёный халат.

— Утро. — зевая, сообщил он.

— Доброе. — поддержала его я, садясь на диван так, словно я уже стала хозяйкой этого дома.

— Кофе пьешь? Это хорошо… Очень хорошо… — протянул парень с болью в голосе. — Голова болит.

Я хмыкнула и приложила край кружки к губам. Окей, мне нельзя кофе. Тем более запрещено пить его утром, натощак.

Кого это волнует? Меня, ведь сразу после небольшого глотка я почувствовала тошноту.

Аксель прошел на кухню и порылся в каких-то шухлядах, доставая бутылку. Она была темно-розовой, поэтому я

посмела предположить, что это вино. Потом парень достал где-то бокал и плеснул туда жидкости из бутылки. Одним

залпом он проглотил вино и даже не скривился. Чему тут удивляться? Похоже, кто-то вчера немного перебрал со

спиртным. Невольно вспомнился стакан виски в руках у Акселя. Наверное, он был не первый и не последний.

Парень неожиданно сел возле меня и закинул ноги на журнальный столик. В этот же миг в комнату влетел его

братишка. Почему-то он был весь багровый, сжимал в руках телефон и наконец надел свитер. Я уже устала

сдерживаться, чтобы не начать рассматривать его торс. Хотите верьте, хотите нет, но я даже ни разу не покосилась туда.

Это стоило мне трудов и пота.

— Всё. Я вызвал такси. Собирай вещички и уходи в направлении двери. — сообщил он, поворачиваясь ко мне. Его глаза

метнулись на мое латте.

— Buon giorno! — озвался Аксель, элегантно махая кончиками пальцев. — Тебе не кажется, что вот так выставлять за

дверь даму — не красиво. Не будь таким грубым, amico!

— Кто дал ей кофе? — стиснув зубы, спросил он так, словно я совершила ужасное преступление.

Я тут же нервно схватилась за чашку и громко отпила почти половину. Выпила бы и всё остальное, но пока кофе ещё

было горячим и больно обожгло язык. Аксель тут же засмеялся красивым, итальянским смехом.

— Я дал, расслабься. — сказал он своему озверевшему брату.

Магнус смотрел то на аппетитное латте в моих руках, то на своего близнеца. Я была благодарна последнему за то, что

вступился, хотя я и не боялась гнева Магнуса. Он был смешным. В больнице я приказывала себе извиниться перед

родственниками того парня, который пострадал из-за меня, я была уверена, что я паду перед ними на колени, что буду

плакать и молиться об их прощении, об их помиловании. Моя совесть тогда решила отыграться на мне за все три года.

Но теперь, когда нашелся тот самый родственник, который не простил меня и очень даже справедливо, я пятилась. Я

злилась и смеялась с него. Так где же моя совесть? Аксель относиться ко мне хорошо, а значит, что он простил меня,

ведь человек, которому я причинила больше всего боли именно он. Из-за этого моя совесть уснула и, кажется, не

думала пока показываться на глаза. Так, может, мне стоит упасть перед Магнусом на колени и просить прощения? Я

попыталась представить это, но испытала только отвращение. И к самой себе тоже, ведь в первую очередь это

унижение. Да какое к чёрту унижение? Я причинила Магнусу боли в миллиард раз больше, чем Акселю. Мне не

пришлось прилаживать усилий, чтобы представить его реакцию на звонок о том, что любимый братец разбился на

машине. Какие были его чувства, когда Аксель годами учился заново ходить? Ведь даже сейчас на ногах парня я

приметила тонкие белые и крупные красные шрамы. А на спине, наверное, ещё больше… Как же я могла не догадаться,

когда увидела парня, сидящего на кухне с голым торсом, что это именно Магнус, а не Аксель? Где были мои глаза?

Миг спустя в кармане у мистера обиженного раздался телефонный звонок и он отвернулся, поднося аппарат к уху.

— Да? Я слушаю. — напряжённо сказал он, шагая на кухню.

Я продолжила пить кофе и решила послушать его разговор. Хотя не то, чтобы решила — пришлось. Его пальцы

побелели — так он сжал телефон.

— Что? Кто? — он нахмурился, почему-то уставясь куда-то в окно.

Я услышала, как его собеседник что-то сказал, но даже не смогла разобрать мужчина это или женщина. Судя по всему,

ему сообщили что-то страшное, либо очень шокирующие, ведь лицо вдруг не просто осунулось, но ещё и озарилось

каким-то пугающим светом.

— Погодите… То есть вы его нашли? Это он? Вы уверены?... — дрожащим голосом допрашивал парень телефон.

Либо мне показалось, либо я услышала ярость. Но дрожание его голоса я действительно слышала впервые.

— Чёрт. Он где? Скажи мне адрес. — подходя к кухне и цепляясь за чашку кофе, немного подпорченную мною ранее,

как за последний лучик тепла в этом мире, прорычал Магнус.

Мы с Акселем тревожно переглянулись. Почему-то мне показалось, что нам обоим есть дело до того, о чём он

говорит. Я почти допила латте, руки начали остывать.

— Вот же придурок. Я сейчас буду. — он бросил трубку и повернулся к нам. Точнее, к Акселю. Его темно-синие глаза

приобрели сочный, алый оттенок. Я содрогнулась от этого.

Лицо Магнуса побагровело до самой шеи, на лбу выступили жилы, руки так сжались, что, кажется, я слышала хруст

сломанных пальцев, а вверх тянулись тонкие вены. Сейчас он был больше похож на монстра и, казалось, что может

разодрать любого, кто попадет под руку. Дикий взгляд, резкое дыхание… Что же такое сказали ему по телефону?

— Это наш детектив. — сообщил он загробным тоном. — Нашли того гада, который виноват в аварии… Я убью его.

Я застыла. Аксель тоже.

— С-Сэмюэля? — медленно глотнул последний.

Магнус одним резким движением вылил содержание чашки себе в рот и тут же закашлялся и зарычал. Должно было

быть смешно, но сейчас мне было не до этого. Сразу после этого Магнус сорвался на ноги и побежал из квартиры прочь,

даже не заботясь о том, чтобы закрыть входные двери или хотя бы надеть куртку. А на меня тем временем напал

паралич.

— Эй! Стой! — кинулся за ним Аксель. — Во имя Святого Микеланджело! Fermare! — кричал он, переобувая свои

пушистые синие тапочки на кроссовки, а потом кинулся за ним по лестнице вниз.

Я в шоке наблюдала за этим, а потом на трясущихся ногах добралась до окна, которое обращено в сторону двора. Я не

могла найти в себе силы броситься за ними вниз, тем более, что мне было запрещено перенапрягаться или заниматься

спортом, долго бегать — тоже. Первую минуту я искала глазами машину Магнуса, а потом из подъезда выбежал и ее

владелец. Он оказался возле автомобиля быстрее, чем позволили бы возможности человека и захлопнул за собою

дверь. И только тогда я увидела Акселя, спешащего догнать брата в смешном зелёном халате. Парень не позволил ему

уехать, потому, что открыл двери и что-то закричал, яро жестикулируя. Я приложила ладонь к стеклу и оставила горячим

дыханием на нём след. Кажется, между ними происходил какой-то диалог, но очень короткий, ибо скоро Магнус закрыл

дверь машины опять, отгородившись от Акселя и быстро умотал прочь.

Я отпрянула от окна. Что я делаю? Что мне делать? Я внимательно посмотрела на свой наряд в зеркало, стоящее в

гостиной, увидела два огромных синяка под глазами, пушистые каштановые волосы и мятая футболка с изображением

какой-то машины. Вряд-ли грязное платье со свадьбы многим лучше, но я хотя бы буду иметь вид девушки, сбежавшей

со свидания, а не сумасшедшего подростка, сбежавшего из дому, поэтому минутой позже я натягивала каблуки на

отекшие ступни в коридоре, когда домой вернулся Аксель. Кровь прильнула к его лицу.

— Что случилось? — развела я руками, бросив сражение с туфлей. — Откуда вам известно про Инсента? То есть Сэма?

— Нам сказал твой брат. Тебе же позвонили и назвали это имя, верно? Мы имеем отношение к этому парню ровно

такое же, как и ты. Но, похоже, Магнус заказал частного детектива, чтобы найти гада. Возможно, это правильно, ведь

полиция… Не всегда работает оперативно.— пожал парень плечами, пока шёл вдоль квартиры, а я преследовала его.

Аксель зашёл в свою комнату, открыл разукрашенный в стиле «Мстителей» шкаф, который внутри оказался немного

более пёстрым, чем полагалось обычному мужчине.

— Да, ты прав. Но я имею к этому отношение больше. Если ты оказался на той трассе случайно, то… — я села на кровать

и стала наблюдать за тем, как парень выбрасывает одну за другой одежду из шкафа. — Как ты знаешь, я участвовала в

гонках и этот мистер Инсент был тогда моим соперником. Возможно, он подставил меня. — уперев руки в бока, я

рассматривала разноцветные одеяния.

— Какая разница? Если та цепочка событий, которая произошла, случилась по его вине, то он в равной степени виноват,

даже, если не хотел запускать эту цепочку, comprendere? — откуда-то из одежного рая отозвался Аксель.

— Какие умные слова я слышу от тебя. — Изумилась я, поднимая желто-голубую футболку.

— Думала, что я тупой? Если я не такой зануда, как мой брат, то это не значит, что я тупее его. — выглянул парень

наружу, одетый в серые брюки и белую рубашку. Увидев это, я едва не обомлела.

— Не думала я, что ты тупой. Зато смотри, как красиво на тебе смотрится белая рубашка! — указала я на него.

— В ней я напоминаю себе своего брата. Иногда это хорошо, но мы разные люди. Он из этой шкуры не вылезет, а я

надеваю только по официальным случаям. — недовольно, поправляя воротник, проворчал Аксель.

— Такси… — пробормотала я. — Магнус заказал такси. Поехали за ним! Мы должны всё исправить! Он не должен

ничего ему сделать!

Аксель нахмурился, но мы синхронно ринулись к выходу. Пока парень надевал свои туфли, помогая ложкой, я всё-таки

пыталась застегнуть ремешок каблуков. Хорошо, что он поддался и мы выбежали из квартиры. Сначала я хотела

пуститься в бег по лестнице, но затем взгляд упал на лифт и я решила, что так будет намного безопаснее. На таких

каблуках ещё попробуй побеги, не сломав ноги. А лифт ехал на удивление быстро, словно хотел помочь. Я аж подумала

проняться тёплыми чувствами к этому лифту, но это, наверное, была минутка безумия. Пока мы ехали вниз, то я нервно

стучала каблуком по полу. Атмосфера нагнеталась, так ещё и лампочка мигать начала. Я почувствовала на своей ладони

шершавую ладонь парня и немного расслабилась.

— Всё будет хорошо. — сказал он, словно мы были в драматичном фильме.

— Он же не убьёт его? Он не выглядит, как человек, который может убить. — нервно сжав теплую руку, с надеждой

спросила я, поднимая глаза на ровный профиль.

— Одно из преимуществ частного детектива то, что он не представитель закона. Он не обязан отчитываться перед

полицией и если вдруг ты подаришь виновному пару синяков, то ему на это будет плевать. Думаю, если дать сумму

покрупнее, то закроет глаза и на кое-что пострашнее… — мрачно сообщил парень. — Я знаю своего брата, но не в этом

случае. Он не безумец, не маньяк и точно не преступник.

*

Где-то после обеда я попала домой. Аксель не позволил мне поехать с ним к преступнику. Конечно же, я злилась, но

не очень то я и хотела встречаться с призраком прошлого. Возможно, даже больше не хотелось этого, чем хотелось

набить морду. Тем более я вдруг поняла, что у меня онемела нога. Да, это звучит ужасно, но я не могу ничего с этим

сделать. Такое иногда случалось после комы. Я не знаю как я добралась до дома. Мне попался хороший таксист, да и

само такси оказалось класса «Бизнес». Я думала, что долго придется объяснять, где находиться городок «Флай», ведь

«пригород» очень широкое понятие, а это, к сожалению, всё, что я знаю о его местонахождении. Мужчина

безошибочно нашел улицу и номер дома, используя мои объяснения, ибо я даже не запомнила этого, хотя живу здесь

уже долго. Он даже помог мне дойти до порога, где я позвонила в домофон. Я не надеялась, что мне ответят сразу. Это

же день после праздника, большой тусовки. Но я не думала, что просижу на пороге треть и лишь затем в домофоне

отозвался Феликс, с вопросами о том, где я. Вот же было удивительно узнать, что я уже остыла на пороге его дома.

Открыл мне дверь братишка очень впопыхах. Он имел ужасный вид. Стоял в белом халате, в тапках, с мятым лицом и

взъерошенными волосами.

— Привет, родной. — помахала я рукой, едва обернувшись.

Он сморщился от ветра на улице и оглянулся по сторонам. Чего он ждал ещё?

— Почему ты не зашла? — изумлённо спросил он, спускаясь ко мне, на порог.

— О, я бы зашла, если бы было открыто. Но, наверное, дорогие голубки любят конфиденциальность и, знаешь,

уединённость. Истинные интроверты. — я пхнула его локтем.

— Так позвонила бы на мобильный! Домофон так тихо звонит с коридора, а если бы на моб…

— Мой мобильный дома. — оборвала я его поучительную речь, не дав почувствовать себя умным.

— Где ты была всё это время? — перевел брат тему.

— Ну, сначала ты оставил меня в ресторане, чем очень разочаровал и я думала, что буду спать где-то под столом. А

затем меня забрали к себе те двое милых парня-близнеца. Я немного побыла у них и даже выпила кофе, а потом… — я

ткнула, вспомнив о том, что произошло и прекращая отчитывать Феликса. — О Боги! — я схватилась за него. — О Святые

бокалы! Сэма нашли! — выпалила я.

Феликс несколько раз моргнул, прежде чем услышал мои слова, а потом нахмурился и отвернулся в сторону, чтобы их

осознать. А я в напряжении ждала его реакции. Спустя минуту сцена казалась уже до ужаса комичной. Исходя от того,

как яростно он трёт лоб, мне кажется, что вышло затруднение с тем, чтобы вспомнить кто такой этот Сэм. Но брат не

разочаровал меня и спустя полторы минуты к нему пришло озарение.

— Что-о? — протянул он. — А почему полиция мне не сказала? — брат сорвался на ноги.

— Потому, что нашла не полиция. — пожала я плечами. — Помоги мне как-то зайти внутрь и я тебе все расскажу. Нога

онемела.

Брат, пусть и немного шатаясь, но подставил мне широкое плечо и минутой спустя я распласталась на диване,

подперев рукой голову. Феликс сел в кресло напротив и во время моего рассказа нервно потирал руки.

— Да кто вообще позволил им так действовать? Я сейчас же позвоню Магнусу, а потом поеду за ним. — Феликс встал,

но уходить далеко не пришлось: телефон лежал на стеклянном столике, а брюки, вместе с рубашкой, лежали на полу

коридора. Даже не хочу знать почему. И где Элиза?

— Ты уверен? Может, стоит…— неуверенно посмотрела я на него.

— Что? Ждать, пока они перебивают друг друга? Ну жди, пожалуйста. Я же хочу узнать правду, что произошло и почему.

— лениво одеваясь, он не смущался того, что я видела.

— Ты прав. Но я поеду с тобой! — вскрикнула я.

— Ещё чего… — пробормотал он, но я услышала.

— Эй, я еду! Я не шучу! — возмущённо, я принялась собираться.

— У тебя нога немая. — услышала я из коридора.

Я уставилась на правую лодыжку и принялась растирать ее обеими руками, чтобы туда поступила кровь. Терла аж до

покраснения, ведь эта барышня ни за что не должна мне помешать. Мне говорили делать так в экстренном случае, а

вообще постараться нагреться и расслабиться. У меня немела уже рука и тогда прошло всё самой собой. И наконец я

почувствовала лёгкое покалывание и перестала тереть. Не смея больше ждать, я сразу же оторвалась от дивана и пошла

за братом, хромая.

— Уже нет! — крикнула я ему.

— Ты смотри как умеешь оперативно работать. У следующий раз я не поведусь на немую ногу, Астрид. — набирая

номер, продолжал он ворчать.

Пока этот олух будет говорить по телефону, я успею забежать в комнату и переодеться. Именно так я и сделала,

набросив кожаную куртку, л штаны и широкую кофту. Хорошо, что недавно я самостоятельно ездила в магазин, чтобы

купить то, что нравиться. Затем я вернулась к брату, который уже обувался.

— Поговорил? — облокотившись о стену рядом с ним, спросила я.

— Поговорил. — был краток Феликс.

— Не заставляй меня нести щипцы. — закатила я глаза.

— В смысле? — на миг перестав завязывать шнурки на кроссовках, поднял на меня голову брат, а я не сдержалась,

чтобы пригладить рукой его каштановые волосы.

— В прямом. Мне что, каждое слово из тебя вытаскивать? Что он сказал? — требовала я.

— Трубку взял его брат и сказал, что Магнус в полиции. И тот тип — тоже. — продолжил брат прежнее. — А ещё парень

даже не устроил драку. Он просто пришел к нему домой и выволок парня оттуда. Этот… Сэм, кажется, выдвинул против

него обвинение какое-то. Надо ехать.

— Я с тобой. — повторила я.

— Я уже говорил, что нет. Ты останешься. Ты больна. Тебе нельзя волноваться. — он встал и открыл дверь, чтобы пойти

к машине.

— Я буду действительно больна, на голову, если ты поступишь столь бессердечно и оставишь меня тут, переживать,

выходить из себя… Да как тебе не стыдно? — фальшиво всплакнула я.

— Нет, Астрид. Ты превращаешься в мать, такая же ужасная актриса, но заставляешь верить в твою игру.

О, Святые бокалы, действительно! Почувствовав к себе неожиданный прилив отвращения, я попыталась вспомнить

как бы в данной ситуации поступила бы я, а не моя мать. Кажется, такое поведение приходит с возрастом. Как ужасно. Я

не хочу быть такой, когда постарею.

— Короче. Я просто еду с тобой. Спорить бесполезно. Я уже так решила. — уперев руки в бока я первой залетела в

машину и на всякий случай залезла поглубже.

Феликс помотал головой, вздохнул и провёл ладонью по лицу. Но я выиграла, потому, что он молчаливо занял место

водителя и не стал прогонять меня из автомобиля.

Глава 10

«You let your feet run wild

Time has come as we all, oh, go down

Yeah but for the fall, ooh, my

Do you dare to look him right in the eyes? Yeah

Oh, 'cause they will run you down, down 'til the dark

Yes and they will run you down, down 'til you fall

And they will run you down, down 'til you go

Yeah, so you can't crawl no more»

«Way Down We Go» — Kaleo

Поспешно забегая в полицейский участок под недовольные комментарии людей в форме, мы с Феликсом

совершенно не знали что делать дальше. К счастью, в холле, скрестив ноги и напряжённо вглядываясь в телефон, нас

ожидал Аксель.

— Эй. — вместо приветствия выдал мой брат. — Где они?

Аксель нехотя оторвал глаза от экрана.

— Приветик. Выглядишь неважно. Длинная ночка была, правда? — расплылся в улыбке парень. Нельзя было ожидать от

него серьезного ответа.

Феликс замешкался. Наверное, голова ещё до сих пор отказывалась ясно думать. Чтобы понять смысл слов Акселя ему

снова пришлось потратить полминуты, а потом на лице появился багрянец.

— Я тебя о другом спрашиваю. — сцепил зубы братец.

Аксель снова улыбнулся. До сих пор не могу понять: то ли парень и есть такой улыбчивый и флиртующий по жизни, то

ли так на него влияют некоторые люди?

— Да-да. О другом… Они в кабинете какого-то полицая. Там сейчас такой скандал, что меня просто выгнали. Видите ли,

мешаю длинным языком. — хихикнул Аксель. — Давайте подождем пока они выйдут.

Феликс разочаровано скрестил руки на груди и замотал головой. Я подсела к Акселю.

— Я думала, что он реально его прихлопнет. Почему же не прихлопнул? — спросила я.

— Смеёшься, да? Ты действительно считаешь его… настолько жестоким? Я же шутил, а он… действовал на эмоциях.

Нормальный чел, этот мой близнец. — облизав нижнюю губу, приказывая мне на нее посмотреть, расслабленно

объяснил Аксель.

— Шутил? — сцепив руки в кулаки, я отодвинулась. — Нормально вообще так шутить?

— Да я сам не знал что он сделает. В итоге из увечий только синяк на руке у того типа. Вроде, Магнус просто сильно

сжал его. Non preoccuparti.— ухмыльнулся он, пока я выходила из себя.

— Ты издеваешься. — не спрашивая, а утверждая процедила. Захотелось зарядить парню в челюсть.

*

В холле показался Магнус, запихнув руки в карманы. За ним шёл офицер, но не сильно старался следить за парнем,

ведь, кажется, он и не собирался убегать. Вид Магнус имел такой, будто победил в войне: гордый, надменный и

немного раздраженный. Почему-то я надеялась увидеть за ним Сэма, но… его не было. Магнус не сразу заметил нас

троих и собирался выйти на улицу, но Аксель быстро подорвался и окликнул его.

— Эй, братец! С возвращением. Отпразднуем твой выход? — толкнул он его плечом. — Сколько ночей же ты просидел,

сколько лет же ты отмотал. Тату есть тюремное?

— Конечно. На бицухе набил, дома покажу. — подхватил он его настроение, весело улыбаясь, но затем заметил нас… И

изменился в лице, посерьёзнел, потвердел.

— Что вы тут делаете? — спросил он внезапно, переводя глаза то на меня, то на Феликса.

— Вызволять тебя пришли. А ещё узнать в чём дело. — пожал плечами брат, а я только кивнула, соглашаясь с ним.

— Меня? Зачем. Всё прекрасно. Я уже уладил всё, что нужно было уладить. Этот поганец сядет за всё, что сотворил.

Сейчас его допрашивают. — злобно сжал Магнус кулаки.

— А разве нам не… нужно дать показания? — сбита с толку спросила я. — Я знала его. Может, я смогу его опознать?

— Этот тип постоянно утверждает, что я его с кем-то спутал. Из-за этого есть кое-какие проблемы. Думаю, что, опознав

его, ты… поможешь. — пожал Магнус плечами.

На миг я засмотрелась на его непринуждённую позу и уже подумала, что спутала его с Акселем, ведь Магнус всегда

был напряженный, хмурый и серьезный, а этот пусть и серьезный, но какой-то расслабленный.

— Ладно… — поправляя прядь за ухо, я подумала, что было бы чудесно снова состричь волосы, но тогда я не буду

выглядеть так привлекательно. Я растерялась.

— Значит тебе всё-таки нужна помощь. Нельзя было сразу сказать? — протянул Аксель, скрестив руки и закатив глаза. —

Я уверен, что ты не настолько крут, насколько хочешь казаться именно из-за этой гордыни. Ты ходил к психологу? Я

слышал, что это серьезная проблема, мешающая человеку адаптироваться в обществе и заводить новые связи.

— Иди к чёрту, Акс. Именно из-за твоих колких комментариев, переходящих все границы, мне было лучше промолчать.

— подняв подбородок, ответил брату Магнус.

— Мисс, я провожу вас. — я вздрогнула, когда почувствовала на плече цепкую руку офицера. Его глаза уже опасно

блестели, будто он был готов засадить меня за решётку, если я вдруг сделаю слишком резкое движение.

Я не люблю полицию и все эти криминальные дела. Они всегда цепляются за мелочи, за мимолётные слова и

раздувают из мухи слова. Чтобы кого-нибудь наказать они вывернут твой язык обратной стороной и ты собьют тебя с

толку. Ты уже и сам будешь сомневаться в себе, даже если твердо будешь знать, что ничего не делал. «Я не скажу ни

слова без адвоката» — учил меня этой фразе отец, на тот случай, если я вдруг окажусь в этом ужасном месте. Ведь

полицейские — коварные люди, даже если безусловно являются представителями закона. Закон твёрдый,

беспощадный, важный и единый но в то же время для многих людей он непонятен. Именно поэтому для общения с

представителями закона нужны не менее учёные в этом деле и коварные люди. Я об адвокатах, конечно. Раньше у

нашей семьи их было аж трое. Наверное, сейчас тоже. Если вдруг кому-то захочется морочить мне голову, то это можно

легко решить. В руках мужчины-полицейского я чувствовала себя жертвой африканского удава, хотя мужчина, позволю

себе заметить, выглядел немного приветливее, чем змей. Мурашки прошлись по моему телу. Затошнило.

Мы остановились у двери и офицер тихо постучал, а затем открыл и просунул голову в щель.

— Я привёл свидетеля, Дерек. — услышала я его слова.

— Входи. — позволил голос из-за двери. Глотнув побольше воздуха, я попыталась побороть свой страх допросов и

полиции, когда офицер завёл меня внутрь.

И я тут же схватилась за стену, чтобы не упасть. Я почувствовала, как температура тела резко упала и как пульс

замедлился почти до смертельного состояния. Дыхание сбилось, я едва ли вдыхала и чувствовала, что мне нужно

больше воздуха. Говорить о том, что перед глазами стояла кромешная тьма — не говорить ничего. Было ощущение, что

меня с головой окунули в чернильницу, спутав с совиным пером. Я вдруг ощутила себя настолько лёгкой, что закралось

сомнение не превратилась ли я в перо? А это всё потому, что в пустой комнате с ужасным освещением от одной

мигающей лампочки, тёмными стенами с одним лишь плакатом, гласящим о том, что закон нужно соблюдать, старым,

деревянным столом с двумя стульями напротив я увидела двоих людей. Один из них, вероятно, был полицейским, но

заинтересовал меня на он, а второй. Даже не успев осознать кто он, моё тело уже отреагировала на него, словно

вспороли старую рану.

— Мисс? Вам плохо? — булькал голос где-то сбоку.

— Это свидетель? Что с ней? — шипел второй.

Да что с тобой в конце концов, Астрид? Тряпка! Соберись. Я не могла злиться на себя, потому, что не была в этом

виновата. Во всём виновата кома и последствия ее я буду ловить до конца жизни. До последнего дня я буду находиться

в реабилитации, ведь вообще чудо, что я могу двигаться, спустя три года комы. Мне объясняли, что даже люди,

проведшие в коме пару месяцев могут долго восстанавливать мышцы с использованием тренажеров, психику с

психиатрами и различными врачами, процессы организма, глотая десяток таблеток в день. Мне же повезло намного

больше.

Через минуту, когда меня уже усадили на пол, чтобы я не упала и обильно спрыскивали водой лицо, пришлось прийти

в себя. Я осмотрела размытые лица полицейских перед собой и силуэт на стуле. На последнего я первым делом

устремила свой взгляд, пока он фокусировался неровными пульсациями. Мужчина корейской внешности, со

смугловатой кожей, глазами-миндалями, черными, сальными волосами очень напоминал Сэма. Но были некоторые не

состыковки: двухнедельная щетина, осунувшееся лицо с впадинами вокруг глаз, небрежный вид его толстовки с

жирным пятном посередине…

— Мисс, вы в порядке? Эй, может ей врача? — услышала я голос офицера и перевела глаза на него.

— Нет. Со мной всё в порядке. — игнорируя руку обеих мужчин, я встала самостоятельно. — В глазах потемнело. Такое

бывает, знаете ли… После комы. — выдав два последних слова я пристально посмотрела на мужчину на стуле. Я

поймаю твою реакцию. Малейший неровный вдох и я буду уверен, что это ты, подлец.

Пока я не вошла в эту комнату, то не была уверена в своей ярости. Я думала, что смогу отнестись к виновнику более

спокойно, но сейчас я едва сдерживалась, чтобы не схватить пустой стул и не треснуть им ему по голове. Мужчина

нервно стучал пальцами по столу и ещё метался карими глазами по допросной, словно пытался найти отсюда выход.

Как я успела заметить, единственная дверь здесь находилась за моей спиной.

— Вы недавно очнулись после комы? — удивился допрашивающий полицейский. — Моя бабушка умерла, проведя в

коме шесть лет. Сколько же спали вы? — не с интересом, а с сочувствием спросил он.

— Три года, сэр. — быстро метнув глазами на виновника снова, ответила я.

— Три года. Ужасно. Поздравляю вас, мисс. С возвращением. — кивнул мне офицер.

— Что ж… Тогда мы продолжим. Мисс, скажите своё имя, пожалуйста, чтобы я знал как к вам обращаться. Садитесь

пожалуйста на стул. — его сотрудник указал на свободное место и, намного пошатываясь, я заняла его. Прямо напротив

Инсента.

— Мисс Либеро . Можете обращаться ко мне Астрид. Не люблю свою фамилию. — кивнула я.

— Дочь Адама Либеро а? — удивлённым тоном спросил один из них, что я подтвердила неуверенным кивком. Не

люблю когда я ассоциируюсь у людей с моим отцом. — Ко мне тогда обращайтесь как мистер Норт.

Мистер Норт выпроводил своего товарища и сделал несколько шагов вдоль комнаты, остановившись напротив стола.

Шаги его звучали нервно, пусто. Страх полиции снова вернулся ко мне, хотя только недавно начал уплывать прочь,

медленно, неуверенно, но уплывать.

— Астрид, узнаете ли вы этого человека? — кивнув на мужчину напротив, спросил допрашивающий.

Мои глаза злобно заблестели, когда я снова подняла их на ободранца. Но его карие радужки, обрамляющие слишком

мизерные зрачки, не выражали ничего. Это сбивало с толку.

— Я не уверена. — мотнула я головой.

— Назовите своё имя. — обратился теперь к ободранцу мистер Норт.

— Меня зовут Сэмюель Инсент. — без запинок ответил он, словно холодным лезвием полоснув мой мозг.

— Это он. — твердо ответила я, не выжидая ни мгновения. Это был его голос.

«Советую тебе заранее сдаться, если не хочешь пострадать.» — промелькнуло на затворках сознания и мороз прошёлся

вдоль позвоночника.

— Вы уверены? — сдвинул брови к переносице мистер Норт, а потом обернулся к Сэму. — Видите, мисс утверждает, что

знает вас. Чем вы отделаетесь теперь?

Воцарилась минута молчания, пока ободранец смотрел в одну точку и перебирал пальцами.

— Это какая-то ошибка. — выдал он. — Я не тот, за кого вы меня принимаете. Вы что-то путаете. Я понятия не имею о

каких событиях вы не говорите. Послушайте, дома меня ждёт дочь. Ей нездоровится в последнее время и я должен быть

рядом с ней. Отпустите меня. — мужчина облокотился о стол и его грязные локоны волос упали на лицо.

Дочь? Я отпрянула. У того Сэма, гонщика, гультяя, с натренированным оскалом и гетеро ориентацией точно не было

детей. Да и выглядел он лучше. Многое может случиться за три года. Тот мужчина, который лишь отдалённо напоминал

мне Инсента, и был чертовски на него похож в одно время был тому доказательством.

— Раз уж на то пошло, то у моей супруги сегодня день рождения, но я вынужден сидеть здесь и допрашивать вас. —

выдохнув, сообщил мистер Норт, наклоняясь к Сэму. — Я не буду спрашивать где вы были три года назад в конкретный

день, ведь этого даже я не вспомню, но спрошу кем вы работали три года назад. Если можно, то предоставьте вашу

трудовую книжку, документы, что угодно.

Сэм дернулся в беззвучной насмешке. Его лицо выглядело безумным и это очень пугало. Мне хотелось за ним

следить, чтобы подметить реакцию на те или иные слова, но было противно смотреть.

— Я работал в ночном клубе охранником. — соврал он бесстыдно.

— Это точно нет. — вставила я своё, не сдержав возмущения. — Ты едва метр шестьдесят ростом, с хрупкими плечами,

как у девчонки. Думаешь, тебя взяли бы на работу охранником? Даже я бы наваляла тебе, если бы захотела.

— Держите себя в руках, Астрид. А вы, Мистер Инсент докажите свои слова. Определённые источники нам сообщили,

что работали вы нелегальным гонщиком, за что получали достаточно денег. — скрестив руки на груди, хмуро уставился

на обвиняемого допрашивающий. Плохое освещение комнаты сотворило здесь полумрак и, даже при том, что она и так

выглядела зловеще, нагнетала мрачную атмосферу. А мой страз никуда не девался, хотя я уже и поняла, что никто

сажать меня за решётку не собирается.

— Это бред. Моей дочери тогда было четыре года и вы хотите сказать, что я бы рисковал собой, чтобы сбить побольше

лёгкого бабла на каких-то дурацких гонках? Это опасно. Если бы со мной что-то случилось кто бы смотрел за ней? —

прыснул мужчина.

— Видите как чудесно вы успели над этим поразмыслить. Значит, долго думали, верно, Сэмюель? Против ваших

незащищённых доказательствами слов у нас есть запись, на которой один мужчина точно сообщает нам ваше имя. —

устало махнул рукой мистер Норт.

— Так включите. Я хочу сам это услышать. — неожиданно ударив по столу кулаком так, что металлическая чашка

подлетела, потребовал Сэм.

Я откинулась на спинку стула, наблюдая за допросом, хотя это больше было похоже на нелепый спор. Что не скажи

Инсенту и он начинает это отрицать. Полицейский полез в карман и достал оттуда телефон. Включив какую-то запись, он

положил телефон на стол перед нами.

«В тот день был не несчастный случай, Астрид. Я знаю причину этого и даже назову ее, но есть пару условий…»— я

содрогнулась.

«Слушаю.»

« Я хочу, чтобы моя личность осталась в тени. Всего лишь. Я не прошу денег или какого-либо вознаграждения во имя

нашего с тобой старого знакомства. Видишь ли, совесть меня мучает изо дня в день, потому, что я знаю эту тайну, но не

мог о ней рассказать. Теперь, когда ты очнулась…» — услышала я знакомый голос вновь.

«Ладно, конечно. Никакого упоминания об этом звонке, если вы правда знаете что произошло и если это правда.»

После этой фразы Сэм метнул свирепый взгляд на меня.

«Хорошо… Во всём этом виноват Сэмюель Инсент. Если ты напряжешь мозги, то вспомнишь почему ему это было

выгодно. На этом всё. Моя совесть чиста, Астрид. Хорошего дня. Надеюсь, мои слова помогут тебе.»

На этом полицейский остановил запись и посмотрел на Сэма. Что опять он придумает, чтобы выкрутиться?

— Мистер Инсент, против вас все доказательства. Я не поверю, что вы имеете ту же внешность и то же имя, что и

виновник, но сами Божий ангел. — заморгал в его сторону мистер Норт.

— Я продолжаю настаивать, что я — не он. А ещё требую денежную компенсацию за то, что задержали меня без

причины! — снова стукнул по столу мужчина.

— Держите себя в руках. — повысил голос полицейский.

— Как тебе хватает наглости отрицать? Я помню каждое твоё слово в тот день. И знаю как ты тогда поступил. Пробить

колесо. Казалось бы, что это классическая ситуация, равно, что насыпать балерине стекла в пуанты. Это было довольно

умно, признаю. Думаю, что колесо — было твоей единственной идеей, но вот случилось кое-что, не входившее в твои

планы и повернуло ситуацию на сто восемьдесят, сделало тебя почти убийцей. Кажется, что твои намерения не были

такими уж плохими, но это случилось из-за тебя. Но ты не хотел, ты хороший. Я ведь сама села на мотоцикл и сама

подвергла себя опасности. Из-за этого ты считаешь, что не заслуживаешь наказания? — сверкнув алым пламенем глаз,

говорила я, наблюдая, как лицо Сэма краснеет от шеи до лба медленно, словно дозревающий помидор, словно

разгорающийся костер. Каждое слово, кажется, било его плетью.

— Не неси чушь. Тебе после комы точно память отшибло, спящая красавица. Удивлен, что ты не подохла после аварии.

Та машина подрезала тебя не по моей вине. А тебе стоило бы поменьше оглядываться, может, что-нибудь замечала бы

в этой жизни. — злобно прошипел мужчина.

— Ну наконец-то вы решили сберечь время и сознались. — всплеснул руками мистер Норт.

— Да идите вы все к чёрту! Вам всем гореть в аду за вашу сладкую жизнь! — закричал Сэм резко. Я вжалась в свой стул.

По рации сбоку своей рубашки допрашивающий вызвал кого-то, чтобы отвести Сэма в камеру, пока тот пылал от

злости. Его грудная клетка то и дело вздымалась, в глазах стоял туман, а изо рта почти шла пена.

— Стойте… — попросил он. — Я хочу кое-что сказать.

Полицейский прыснул.

— Мы на допросе так, что вы можете говорить что угодно. Рот вам никто не закрывает. Может, лучше принести листок и

ручку, чтобы вы сразу чистосердечное написали? В суде за такое скосят пару лет, возможно. — пожал плечами мистер

Норт.

Проигнорировав его слова, Сэм наклонился над столом ко мне, хотя мне этот жест показался неприятным. От него

пахло чем-то горьким.

— Я знаю, что меня посадят на лаву. — сказал он медленно. — Но у меня есть просьба к тебе, тупая скотина.

Я вспыхнула. Из нас двоих на данный момент на скотину был более похож он. Своим видом, тоном, манерами он

всячески отторгал от себя мое внимание и я подумала, что это к лучшему. Немного по-другому я представляла себе

человека, виновного в аварии. И выглядел он не так жалко, как сейчас.

— Эй-эй, держите дистанцию и следите за языком! — подошёл к нам полицейский, усаживая мужчину обратно на стул.

Я видела, как скривилось лицо виновного. Он сдерживался, чтобы не выплюнуть очередное проклятье в лицо мистера

Норта.

— Пусть скажет. Мне интересно. — кивнула я.

Сэм на миг поднял на меня совсем иной взгляд — смирный, грустный, сожалеющий в беззвучной мольбе и в

бесконечных извинениях. В душу прокралось сочувствие. Что я делаю? И говорить он начал совершенно иным тоном.

Тихим, дрожащим, неуверенным.

— У меня есть дочь. Ей недавно исполнилось девять и зовут ее Ева. Я — единственный её родственник. — Сказал он так,

будто сейчас расплачется. — Она ещё совсем малышка. Очень маленькая и худенькая, слабая… Я очень ее люблю,

Астрид. Мне очень жаль, что ты провела три года в коме, но я не хочу за решетку, потому, что должен быть с ней, хотя и

осознаю свою виновность. Она не должна страдать по моей глупости. Она не виновата. Но когда я попаду в тюрьму, то

Ева останется без отца, одна в этом мире.— взгляд его глаз бегал от угла до угла, не мог зацепиться за что-то одно. Их

затопили слёзы, но мужчина не позволял им прокатиться по щеке. — Боюсь, ее заберут в детдом или где там сейчас

сирот воспитывают… Она не выживет там. Ей нельзя оставаться одной. Если я вот так просто брошу ее в одиночку, то

гореть мне в аду.

— Если она попадет в детдом, то есть шанс, что девочку приютит какая-то семья. — нахмурившись, сообщила я.

— Я… Я знаю. Знаю. Но она психологично очень слабая. Когда она узнает обо мне, то у нее будет шок… Она может что-то

сделать с собой, а в детдоме за этим не проследят. — сжав покрепче челюсти, и утирая слёзы говорил Сэм.

Я глотнула тяжёлый ком, застрявший в горле и действительно почувствовала свою вину. Будто я виновата, что она

должен отвечать за свои поступки. Но девочка… Она реальна или Сэм просто давит на жалость? Представив крохотную

белую фигурку, оставшуюся на улице среди жестоких людей, чьи силуэты превратились в тени зубастых монстров, я

тоже едва не пустила слезу. Меня остановило лишь присутствие в комнате других людей. Но этот голос Сэма, глухо

звучащий в пустой комнате с гулким эхом навсегда останется со мной и моей совестью.

— Что вы хотите? — спросила я, сжав пальцы, чтобы не было видно дрожи.

Мужчина затрясся, зашатал головой, сгорбил и без того сгорбленную спину ещё больше.

— Когда ее захотят забрать, то прошу… Удочерите ее. Позаботьтесь о ней, Астрид. Не относитесь к ней так, будто она

моя дочь, Ева не виновата в этом. Отнеситесь к ней, как к родной. Я думаю, что жить с тобой для нее будет намного

лучше, чем с таким никчёмным, как я. — он сказал это шёпотом. Так, как люди читают молитвы. Это сильно сжало

сердце в тиски. — Пожалуйста. Ты не обязана, я понимаю, но я умоляю тебя. Иначе она пропадет.

Двери в комнату резко открылись и вошёл офицер. Допрашивающий кивнул на Сэмюеля и тот схватил его за руки в

наручниках. Мужчина истерично икнул и повиновался полицейскому, ведь был без сил и повис в его руках как тряпка.

Его вывели, но я слышала горестные всхлипы.

— Пожалуйста! — неслось по коридору. — Удочери ее! Она не выживет.

Я сглотнула ещё раз. Не так то просто было держать себя в руках, но в голове больше не кружилось. Наоборот, в ней

роились толпы разных мыслей. Мыслей, которые я была не в силах обуздать. Медленно, словно шарнирная кукла, я

обернулась к мистеру Норту, который стоял хмурясь, сложив руки на груди и отрывисто дыша. Он глядел в спину Сэма,

но потом обратил внимание на меня.

— Поезжайте домой, Астрид. Мой совет: не приходить на суд. Я видел как вы отреагировали на этого человека и

нервная обстановка суда точно не для ваших нервов. — качая головой, устало сказал мужчина.

— Что теперь будет? Вы больше не будете его допрашивать? — вопросительно подняла я на него глаза.

— Будем, конечно. Только без вас и немного позже. У нас есть ещё пару десятков вопросов. Нам надо составить полную

картину происходящего в тот день, на листе бумаги корявый почерком этого психа желательно.

Мне было всё равно. Голова была занята лишь судьбой его маленькой дочери. Он прав — малышка не виновата. Она

не заслуживает гореть в аду за своего отца.

— Хорошего дня. — тяжело произнесла я и ушла прочь.

Глава 11

игры. Наше время без забот. Нашу детскую, сестринско-братскую любовь

друг к другу. Когда я была мелкой, то ненавидела Феликса. Конечно ненавидела, ведь мой большой брат портил мне

все игрушки, дёргал за волосы и делал разные пакости, лишь бы меня подставить, лишь бы сделать больно. Ругали ли

его родители? Очень редко. Разве, что если Феликс что-то творил на разных светских приемах, то потом получал по

заднице. Это было мне на руку и я могла долго смеяться с него, злорадствовать и всячески этим подкалывать. А он

обижался и днями не говорил со мной, пока придумывал что бы ему ещё мне испортить. Вместе мы тоже играли, но

реже. У нас было тайное место — между густыми кустами и высоким забором нашего дома. Там места было ровно

столько, сколько нужно двум детям, чтобы спрятаться и рассказывать друг другу тайны пару часом. Туда мы тащили

всякий хлам, который не позволялось приносить домой. А однажды притащили туда и кота, даже не взирая на то, что

дома у нас было три гончих собаки, аквариум на всю стену с двумя десятками разных рыб, а отец купил для нас две

лошади на ипподроме. Нам просто нужно было о ком-то позаботиться и первое время нам это удавалось: мы таскали с

кухни разные вкусности вроде рыбы, паштета, хлеба, молока, но кроме этого носили ему карамельки, ананасы, сыр и

орехи. Думаю, за это он не был нам до конца благодарен. Ещё я повязала ему на шею ленточку, а Феликс соорудил из

ящика и своей подушки для него ложе. Хорошо, что эта история не закончилась смертью. К счастью, этого кота просто

нашёл садовник и вышвырнул за забор.

А потом Феликс уехал в специальную гимназию, ведь ему уже исполнилось десять. А пятилетняя я, услышав, что брат

будет там следующие восемь лет, закатила дома истерику. Восемь лет… тогда мне казалось, что это целая вечность.

Тогда это время было больше, чем я вижу свет. В доме стало пусто, скучно и одиноко. Иногда мама начала посвящать

мне свои вечера, читая какие-то истории в детской книжке и обучая подбирать красивые наряды для многочисленных

кукол в игровой комнате. А ведь у меня даже был для них замок с тремя этажами и разные прибамбасы, только стоило

мне пожелать. Мне наняли учителя по музыке, танцам, английскому, французскому и китайскому языку, чтобы хоть как-

то занять время одинокой пятилетки. Хотя Феликс иногда и приезжал, но наши отношения были не так близки, как

прежде. Мы отдалились. Брат говорил про какие-то уроки, оценки, статус и умения. Иногда на каникулы с ним

приезжали гимназистские друзья, к которым я стала брата ревновать. Года шли, мы всё меньше общались. Я оставалась

заточенной в доме, а брат был далёким. К восьми у меня было уже намного больше учителей и обучали меня

математике, химии, правилам выживания, экономики, менеджменту. Наверное, я была самой деловым ребенком, но

не понимала это. Хотелось играть, бегать по саду и общаться, но вместо этого я до ночи училась, едва добиралась до

кровати, чтобы уснуть, проснуться и снова схватиться за знания. Наверное, именно поэтому позже у меня сдали нервы и

я сбежала. В тот год Феликс первый раз привёз домой его девушку. Да, она была красивой, но глупой. И очень меня

бесила. Бесила так, что одной ночью я выбросила ее одежду за окно и весь следующий день наслаждалась ее

истерикой. Хорошо, что про мой поступок никто не узнал. Правда, та девушка больше не стала знаться с моим братом,

но это было мне на руку. Она была ему не нужна, не была достойна его.

Когда я пошла в гимназию, то узнала как круто иметь старшего брата. Меня знал там каждый преподаватель и

старшеклассник и иногда это играло на руку. Например, мне иногда натягивали баллы, ибо «твой брат такой милый

мальчик» или приглашали на классные тусовки, где была даже выпивка! Там нам с братом просто пришлось снова

подружиться, но в этот раз наши отношения были совсем другими. Он будто бы взял меня под свою опеку, а я иногда

заботилась о нём. Например, могла выгородить его перед воспитателем, когда брата не было всю ночь. Я просто

говорила, что он успокаивал меня, потому, что я получила плохую оценку. Не знаю как так получилось, но это работало

следующие три года. Когда мне было тринадцать, один из дружков моего брата решил пристать ко мне. Не знаю чем я

его привлекала. То-ли тем, что у меня были слишком женственные формы, как для тринадцатилетней, то-ли тем, что я

проводила с ними слишком много времени и вела себя с ними более раскрепощённо. Ничем плохим это не кончилось,

ведь Феликс схватил его за шею прежде, чем тот успел меня поцеловать. Но сам брат обычно менял девушек, как

перчатки. Я вообще удивлена, как он сейчас успел жениться. Если он сделает больно Элизе, то тогда за шею схвачу его я.

Затем брат снова меня покинул, уехал учиться. Точнее, он хотел вступить в какой-то крутой университет типа

Гарварда, но в итоге завалил экзамен. Отец злился на него. Ему было стыдно, что его сын его подвёл. Хотя он просто

должен был поддержать Феликса, а не встречать утром и провожать ночью скандалами. Он называл его бездарным.

Называл брата бездельником. Дармоедом. Тогда, наверное, был самый плохой период жизни у Феликса, ведь когда я

приезжала на каникулы, то он был подавлен, почти не выходил из комнаты, мало ел, из-за чего потерял все те мышцы,

которые приобрёл ранее в спортивном зале в подвале гимназии. Его заставляли много заниматься с учителями, чтобы

не только не забыть старый, но ещё и выучить новый материал, что поможет поступить уже в наш, местный университет.

Хорошо, что к концу учебного года Феликс снова сдал экзамен и смог поступить, даже без помощи отцовских денег. А

взамен не услышал даже похвалы.

Следующие четыре года ничего не происходило, кроме однообразной учебы в гимназии, где я уже потеряла прежний

авторитет, зато остальные дочери таких же богатых отцов за время авторитет только нарастили. Не знаю плохо это или

хорошо, но не я одна тратила тысячи из банковского счёта папочки на дорогие шмотки, тату, и ювелирку. Хотя были и

такие дамы, которые переплюнули всех и к совершеннолетию уже побывали на нескольких пластических операциях.

Зато я обеими ногами влезла в дискотечную жизнь. Часто сбегала из гимназии, дабы посетить новый бар и попробовать

новый вид алкоголя и я совершенно не горжусь тем периодом жизни.

Когда я вернулась домой, то поняла, что дальше жить здесь не смогу. Отец даже не собирался учить меня! Он

постоянно повторял, что женщинам учёба не нужна, а я почему-то не перечила ему, хотя стоило. Зато он собирался

отдать меня замуж по хорошей цене. Ну… А потом мы сбежали.

*

Мы с братом много чего пережили вместе и между нами была иногда связь немного сильнее, чем полагалось брату с

сестрой. Мне даже когда-то казалось, что я влюблена в него, но потом я поняла, что это сестринская любовь.

В гостиную вошла Элиза. Её руки тряслись, кожа побледнела, ноги подгибались и шатались. Мы с Феликсом

синхронно отпрянул друг от друга и взволнованно покосились на девушку. Она поднесла руку к губам и плотно зажала

рот. И восторг, и отчаяние, и страх, и паника, и замешательство читались на прекрасном лице блондинки. Брат сорвался

с места и побежал к жене, помогая ей стоять на месте.

— Что с тобой, солнце? — взволнованно спросил он.

Я приподнялась на месте, мешкаясь. Элиза тем временем обвисла на руках у Феликса и я серьезно стала переживать

за девушку.

— Я…— дрожащими губами начала Элиза. — Я…

— Что такое? — снова спросил брат.

Элиза залезла в карман джинсов и достала оттуда продлинноватую белую штуку. Ко мне уже пришло понимание

происходящего, но я отказывалась в это верить. Мой взгляд блуждал по Феликсу. Он опустил взгляд на руку Элизы, но,

видимо, Ничего не смог понять, поэтому вопросительно выгнул бровь. Девушка сглотнула тяжёлый ком в горле. Я лишь

ждала от неё этих слов, хотя и без них всё было ясно.

— Феликс… Прежде, чем я скажу, ты должен пообещать мне, что любишь меня… — выдавила она виноватым тоном,

обвивая его шею, как в драматическом сериале.

— Конечно люблю, солнце. — сорвалось с эго губ так нежно, что на миг меня кольнула прежняя ревность.

Элиза подняла на него большие глаза, полны надежды и решимости. Пусть уже скажет, пусть не мучает ни меня ни

своего мужа.

— Я беременна, Феликс… — едва прошептали уста девушки.

Я откинулась на спинку дивана от шока, хотя и ожидала этих слов. Феликс замер и побледнел так же, приобретая цвет

кожи Элизы. Наверное, у меня был такой же вид, а то и более удивленный. Я ждала действий Феликса. Что он сделает?

Не обидит ли девушку? Но брат простоял, замерев, минуту, пока Элиза краснела и переминались с ноги на ногу.

Возможно, она была на грани обморока, пока ждала его реакции, ведь я и представить себе не могу как это страшно. Но

ровно минутой позже он схватил ее за талию и с громким хохотом поднял ввысь. На глазах у девушки стояли слёзы, но я

не могла понять от счастья, или от горечи. А Феликс тем временем кружил жену вокруг так легко, словно она ничего не

весила. В этот момент я осознала, что… Феликс станет отцом. Элиза — матерью. У них будет ребёнок, а я буду его тётей.

А это значит, что началась взрослая жизнь. Нет, для нас она началась ещё давно. Наверное, даже до совершеннолетия

или, по крайней мере, мы так считали. Но ребёнок — маленький, крохотный человечек, с большими глазами,

маленьким, но так яро любящим сердцем, стучащим в ритм с твоим — это что-то совершенно новое, неизведанное,

непонятное… Такое обычно вызывает страх, словно наобум идёшь в комнату с выключенным светом, и наверное

поэтому Элиза даже не усмехнулась, сохраняя мраморное выражение лица. Наверное, я бы поступила точно так же,

узнай о беременности. Но уверена, что в ближайшие годы мне это не грозит.

— Ох, тебе не передать, как я рад! — вскрикнул Феликс, прижимая фигуру своей девушки так же, как и меня, до хруста

костей.

— П-правда? — сдавленно удивилась девушка. — Тогда, н-наверное, отпусти меня, пока н-не сломал…

Опомнившись, брат поставил Элизу на пол и тут же стал на колени. Так, словно собирался сделать предложение. Так,

словно она его королева. Так, словно он приносит богине дары. Брат припал к животу девушки, хотя тот пока ещё был

плоским. Но он всё равно огладил его ладонью с таким довольным выражением лица, словно нету ничего в этой жизни

лучше и роднее. К моим глазам подступили слёзы и мне показалось, что это именно тот случай, когда я могу проявить

свою слабость. Поэтому я уткнулась лицом между ладонями, тихо сотрясаясь.

— А ты рада? — услышала я голос Феликса.

— Наверное… У меня шок. Я не знаю, что мне делать…

— Что тебе делать? У меня есть одна чудесная идея. Сейчас мы выпьем какао у камина, согреемся и вместе это

обсудим. А завтра… поедем в больницу, на обследования. Хорошо?

Ответа Элизы я не услышала, только шорох шагов и протяжный всхлып.

— Не плачь! — приказал девушке муж. — Что случилось?

— Мне нужно будет бросить вести тренировки в фитнес-центре как минимум на год… Я буду только сидеть дома, вязать

носки и печь пироги. А потом эти пироги съедать и жиреть! Я стану большой и некрасивой и ты перестанешь меня

любить… — последовал второй всхлып, но более сдавленный, будто Феликс накрыл девушку грудью.

Я не хотела, чтобы они видели мои слёзы, поэтому предпочла съехать на пол и скрыться под диваном.

— Эй! Не унывай. Наверное, у тебя начали играть гормоны беременности. Во-первых это только на год. Во-вторых ты

можешь пойти на йогу для беременных и вполне можешь гулять на улице сколько хочешь. А не хочешь гулять по нашей

деревне, то я буду возить тебя в город. В-третьих ты никогда не станешь некрасивой, даже если немного поправишься.

И с чего ты вообще взяла, что я перестану тебя любить? Я буду любить тебя всегда. Слышишь? Всегда, какой бы ты не

была! Всегда, сколько бы тебе не было!

Я слушала его слова и мочила рукава кофты солёной водой. Почему я вдруг так расклеилась? Может, это было

слишком сильным толчком для того, чтобы выпустить слёзы, накопившееся во мне за всё время. А, может, это всё из-за

нежности? А ведь у этого малыша будет чудесная, самая лучшая в мире семья. А как насчёт дочери Сэма? Чем я могу ей

помочь? Что я могу сделать? Бедный ребёнок не имеет больше никого из родных, кроме отца. Да и тот скоро будет

разглядывать небо в клетку. Разве я могу взять на себя такую обязанность и ответственность, удочерив девочку? Хватит

мне на это духу? Да я же, вроде, сама ещё недавно была мелкой.

Тихие шаги ног в носках приблизились к дивану, где я, накрыв голову руками и прильнула к коленям, пряталась. Мне

на спину тут же опустилась тёплая рука.

— Эй, в чём дело? — испуганно пропищал голос Элизы. — Тебе плохо? Феликс, ей плохо, звони врачу.

— Нет. Мне не плохо. — подняв голову, сказала я, пытаясь вытереть позорные слёзы.

— Почему ты сидишь на полу? — помогая мне встать, спросил брат.

— Я… Очень рада, что у вас будет ребёнок. Простите, что испортила такой момент своими эмоциями. Я, наверное,

пойду…

Феликс несильно схватил меня за локоть, когда я начала стремиться к выходу и придержал, пристально вглядываясь в

влажные глаза.

— Почему ты плакала? — нахмурился брат, а я помотала головой.

— Ты грустишь из-за ребенка, да? — дрожащим голосом спросила девушка.

— Я же сказала, что я рада… Очень рада. Я ведь стану тётей, а в этом ничего грустного нету. Почему мне плакать? У меня

другая причина, но… вас обоих она не касается.

— Как это — не касается? — удивлённым тоном спросил Феликс, ещё крепче сжав мой локоть, ведь я попыталась

освободиться. — А сейчас ты скажешь, что нам и так хватает проблем и твои проблемы нас отяготят? Нет уж, Астрид. Мы

— твои родные люди. А это значит, что твои дела касаются и нас. Выкладывай уже, что случилось?

Наконец справившись с хваткой Феликса, я думала зашипеть на него о том, чтобы соблюдал дистанцию согласно

правилу о личном пространстве, но просто сдалась, ведь не видела смысла в этом.

— Когда я пошла на допрос Инсента, то он мне кое-что рассказал… — слабым голос начала я, пожав плечами. —

Рассказал про свою дочь, которую мы оставляем без него, без отца. Кажется, это девочка. Да, точно, ее зовут Ева и ей

девять. У этой девочки нету других родных и я теперь очень… переживаю за нее. Она ведь попадет в детдом, словно

ненужное… животное… Она будет наказана за грехи своего папы, а это очень несправедливо.

Феликс моргнул на меня раз пять, приоткрыв рот. Я даже стала чувствую себя неуютно.

— Ты серьезно? — ошеломлённо переспросил парень, схватившись за лоб.

— Да, это очень… душещипательная ситуация. Я не чувствую себя виноватой, но девочку мне правда жаль. —

затараторила я.

— Нет, ты серьезно стала его слушать? Он же просто давил на жалость, Астрид. Очнись, дорогая. — взяв мои плечи,

Феликс заставлял смотреть его в глаза.

— Я не вижу смысла во лжи. Но если та девочка существует, в чём я не сомневаюсь, то…

— То первое что она сделает, встретив тебя — попытаться задушить. — закончил за меня брат.

— Феля! Как тебе не стыдно такое говорить? — вспыхнула тут же Элиза. — Это маленький ребенок! Дети не способны на

такие плохие дела!

— Вот так значит? Обе… против меня? Этот ребенок не заслуживает такого переживания с вашей стороны, поверьте. —

вздохнул Феликс.

— Что ты говоришь? Зато заслуживает быть брошенной? — я сложила руки на груди.

— А что ты предлагаешь? — вспылил парень.

— Мы должны ей помочь. — твердо заявила Элиза.

— Чем мы можем ей помочь? Она попадёт в детдом и там о ней позаботятся. Это не наше дело и не наша головная

боль. Да, мне тоже очень жаль мелкую, но такая жизнь. Мы ничего не сможем с этим сделать, кроме как

посочувствовать.

— Посочувствовать? — сжала кулаки Элиза, ставшая на мою сторону.

— Послушай, я не хочу скандалов в первый же день после свадьбы, Лиззи. Я понимаю твоё состояние. Это всё из-за

беременности. Ты нервничаешь и поэтому несёшь такую чушь. — Феликс взял в руки лицо девушки, поглаживая ее

щёки.

— Простите, это я вас поссорила. Я же говорила, что это не ваше дело. Не стоило мне… — пожав плечами, я снова

попыталась уйти.

— Ты правильно сделала, что рассказала. — пробурчал Элиза мне вслед, и я ухмыльнулась.

Я вернулась на кухню и взяла банку с мороженым, намереваясь его доесть за раздумьями. На этот раз окно в комнате

я оставила закрытым, уставилась на вечерний город за широким окном, устроившись на мягком ковре возле кровати и

дыша горячим дыханием на окно, рисовала на нём разбитые сердечки. Элиза с Феликсом остались внизу, говорили о

чём-то очень тихо. Возможно, они обсуждали эту же тему, о брошенной девочке, а может, обсуждали завтрак на

завтрашнее утро. Дверь я оставила слегка приоткрытой, потому, что мне показалось, что так я более гармонична с

обстановкой дома. А обстановка не подразумевала плотно закрытые на замок двери. Из-за этого очень скоро я

услышала мягкие шаги и лёгкое дыхание собаки. Доллар толкнул дверь и оглядел комнату. Как только он увидел меня,

как начал вилять хвостом и сделал любвеобильную морду. Я позвала пса к себе жестом. Доллар медленно подошёл ко

мне, гордо вздымая голову с золотистой шерстью, словно у льва. Это вызвало у меня улыбку и я не смогла сдержаться,

чтобы не погладить его. Когда я легко потрепала мягкую шёрстку, пёс устроила возле меня и возложил голову мне на

колени. Мы с этим псом точно нашли гармонию друг с другом хотя бы до того времени, как я не увижу дно банки из под мороженного.

Глава 12

Сегодня утром мне снова пришлось покинуть уютный городок. Я очень завидовала Элизе и Доллару, которые

остались в кроватях и могли спать хоть до обеда. Особенно Элиза, ведь она беременна и не может пока работать в

фитнес-центре. Возможно, ей можно выполнять какие-то упражнения, но для этого нужна предварительная

консультация с врачом. Такая, на которую девушка отправиться только сегодня вечером. Мне не удалось впихнуть в

себя завтрак. Феликс предлагал мне и бутерброды с авокадо, и хлопья с молоком и даже густой йогурт с фруктами, но

меня ужасно тошнило, поэтому я выпила крепкого чая с мятой и потратила время завтрака на приём тёплого душа.

Сейчас мы с Феликсом ехали по современной части города, где обычно располагались бизнес-центры, офисы и

прочие рабочие помещения. Количество IQ умов, собравшихся в этом районе, на квадратный метр зашкаливало, ведь

большинство людей здесь никогда в жизни не знали что такое физическая работа. Кроме, возможно, работы в

спортивном зале. Тут возвышались стеклянно-зеркальные здания, полностью сбивая с толку, росли идеально ровные

деревья и кусты я словно стриглись под линейку, на полу не было ни одного мусора и ни одной пылинки, чтобы

поднявшийся ветер не дай Бог, не поднял серую тучу грязи и не коснулся идеальных костюмов и тёплых пальт

расхаживающих по каким-то важным делам людей. Каждый второй, что интересно, тесно прижимал к уху телефон.

Может, все они говорят с родителями или обсуждают с друзьями когда пойдут в бар? Забавно получилось бы.

Притормаживая машину, Феликс объявил:

— Мы приехали!

И мне стало немного неловко, ведь я не была разодета в деловой костюм, не любила темно-синие юбки-карандаши,

белые блузки и прочее. На фоне всех людей я буду выглядеть как бездомный. Не удивлюсь, если пару раз меня за него

примут. Остановились мы у большого зеркального здания с вывеской: «Bird Building Company», которая была выполнена

в форме летящей птицы, расправившей крылья. Мы покинули машину и вошли внутрь здания, пока моё сердце

колотилось.

Оно было очень просторным и светлым, нас встретила суматоха работников, их переговоры. Это сбивало меня с толку.

— Здравствуйте, мистер Либеро. — поздоровалась какая-то дама, проходящая мимо, и вручила брату папку с бумагами.

Он удивлённо поднял брови, открыл папку, нахмурился, кивнул и закрыл ее.

— Что это? Кто это? — поинтересовалась я, смотря парню через плечо. — Мистер Либеро… так почётно звучит!

— Она передала проекты, которые нужно сегодня утвердить. — объяснил Феликс. — Может, сделаешь это за меня,

сестрёнка? — улыбнулся Феликс, растянув улыбку шире.

— А что мне за это будет? — взглянув на синюю папку слишком опасаясь, подняла я на брата глаза.

— Кофе будет достаточно?

— Кофе? Я надеялась на деньги вообще-то.

—М-да, мы с тобой давно уже выросли и ценности напрочь изменились, Астрид. Когда-то ты бы убила за такую

запретную чашку кофе. Нам ведь его запрещали в детстве, помнишь?

Мы прошли мимо стойки администратора, за которой сидел молодой парень в кофейной костюме и со значком на

груди. Он кивнул нам, точнее, Феликсу.

— Если тебе посчастливится тут работать, то будешь отмечаться каждое утро у Брэндона, пока он тебя не запомнит.

Меня он запоминаю год, так, что не жди от него скорой реакции. — шепнул мне Феликс, взяв под руку и ведя к

стеклянному лифту перед нами. — А вот там кафе. — указал пальцем он на уютный уголок с несколькими столиками и

витриной с едой. — Там бесплатное кофе. Разве это не чудесно?

— Зря, ведь они могли бы хорошо зарабатывать, продавая кофе. Уверена, что каждый сотрудник за день как минимум

одну выпивает.

— Правильно мыслишь, как бизнесмен. Но компания достаточно зарабатывает, чтобы позволить себе такую

привилегию. Тем более, это нравиться работникам и поднимает их настроение. — пожал Феликс плечами.

Вниз подъехал лёгкий лифт, тихо остановившись возле нас. Мы с братом зашли в него и он нажал какую-то кнопку.

— Кто это придумал? — поинтересовалась я.

— Мистер Фадж. То есть, Магнус, конечно же. Кто же ещё? — улыбнулся парень.

— Не знала, что он спо… — я неожиданно затянулась потому, что этот самый Магнус появился в дверях лифта и

придержал их рукой, потому, что те уже начали закрываться. Войдя, он бросил внимательный взор на меня, словно я тут

явно лишняя, как пятно кетчупа на белоснежной блузке офисного работника. Хотя, наверное, я такой и была.

Сомневаюсь, что я выгляжу органично здесь в своей одежде. Почему-то я не подумала о том, что тут, наверное, нужен

особый дресс-код. Именно поэтому его взгляд на мне то-ли придирчивый, то-ли насмешливый.

— Привет, тебе не четвёртый? — озвался Феликс.

— Да, я в кабинет. Вчера получил твой отчёт. А ты взял свою сестру… Зачем? — кивнул Магнус на меня. Мне было

неприятно, что обо мне говорят в третьем лице, когда я стою рядом. Будто я слишком глупая, чтобы самостоятельно

ответить.

— Как раз об этом я хотел поговорить. Точнее, мы оба. — брат кивнул на меня, подчёркиваю моё присутствие.

— Я слушаю.

— Мне нужна работа. Я надеялась найти её в «Bird building», поэтому и пришла. — облокотившись о стенку лифта,

сказала я.

— А ты вообще что-то умеешь?... Ты же, насколько я знаю, не училась? — поднял брюнет широкие брови. Сегодня он

снова был в костюме, который плотно облегал его плечи, охватывал его форму. Рубашка у шеи была расстегнута и я

видела, как часто вздымается груди от дыхания.

— Конечно. Иначе не пришла бы. — вспыхнула я скорее на себя, за то, что позволила себе разглядывать Магнуса.

— Неужели? Ну ладно. Тогда пройдём в мой кабинет. — синхронно с открытием дверей лифта, Магнус махнул рукой,

приглашая за собой.

— Вот так просто? — изумилась я.

— У нас будет собеседование, если ты об этом. Конечно же ты не будешь принята на работу только из-за того, что сестра

моего главного архитектора. И не жди даже… что я буду лояльней к тебе. — слишком напряжённо сказал Магнус, старая

ногой за лифт.

— Ну что ж, Астрид, удачи. — подмигнув, Феликс легко подталкивает меня в плечо, хотя у меня нету никакого желания

идти. Можно я останусь здесь, в лифте, на безопасной территории? А лучше просто вернусь домой, потому, что

чувствую, что офисная жизнь точно не для меня. Я устроюсь на работу в какую-то кофейню официанткой или

переводчиком… Я знаю пару языков и этого, вероятно, будет достаточно.

— Если я не найду тебя через час, то звони в полицию. — шёпотом сказала я, а Феликс хихикнул.

*

Двери в его кабинет были глянцевыми, чёрными и широкими, как и полагалось любому боссу, пытающемуся

произвести впечатление на своих работников. Сюда мы шли молча, соблюдая правило нейтральности, хотя на самом

деле воздух между нами так и сверкал искрами. Возможно, это чувствовала только я, со своей богатой фантазией, но в

таком случае мне было бы стыдно за то, что я одна постоянно думаю про него, уходящего вдаль по коридору, а он обо

мне — нет.

Лёгким движением директор «Bird building» открыл дверь и вошёл туда первым, не намеревался пропускать меня

вперёд. Кабинет его был ему под стать: сделан в бело-черных тонах, с окном на всю стену, широкий, просторный,

словно отдельная квартира. Где-то у окна стоял его стол, который совершенно потерялся во всём этом пространстве, в

центре были расположены чёрный глянцевый диван пару кресел, а вдоль стен стояли стеллажи с папками и книгами. Я

невольно скользить взглядом по всему этому, понимая, что Магнус совершенно не тот человек, что Аксель. Если в

комнате второго преобладает творческий беспорядок, кучу вещей, сложенных вдоль стен стопкой, много интересных

мелочей, то в обидели этого человека царит только порядок и строгость. Не знаю что вызывает у меня больше восторга

или уважения.

— Я бы пригласил тебя сесть, но ты и сама видишь где можно устроиться. — небрежно бросил Магнус, проходя дальше.

Эта фраза меня откровенно задела. Почему он ведёт себя так высокомерно? Разве нельзя быть проще? Тем более со

своим будущим сотрудником, то есть, со мной. Молча, я прошла к креслу и упала на него. Мистер обиженный, более

известный здесь как мистер Фадж, ещё копался в папках, но затем выбрал одну из них и сел напротив меня. Я приказала

себе выключить голову и не вспоминать утро на кухне, когда я рассматривала спину парня, потому, что это помешает

мне сконцентрироваться.

— Итак, почему ты решила, что в нашей компании найдётся для тебя место? — откинувшись, лениво спросил Магнус.

— Почему бы и не найтись? — пожала я плечами, не имея ни малейшего понятия что отвечать.

— Ты не можешь отвечать серьёзнее? Ты на собеседовании, от твоих ответов будет зависеть будешь ли ты тут работать.

— нахмурившись, приказал Магнус.

— Это мой серьёзный ответ. Почему бы и нет? Если вам нужен человек, а мне нужна работа, то судьба свела нас с этой

компанией.

— Ясно… И какое у тебя образование? — Магнус явно был недоволен моим ответом и напрягся.

— Курс менеджмента и курс бизнеса. У меня нету образования, но, как говорится, учиться я люблю. Я училась в

гимназии, с финансовым уклоном. — сказала я. Ладони вспотели.

Парень открыл папку и достал оттуда листик, что-то быстро записав. Я заметила, что почерк у него чёткий и узкий.

Жаль, что я ещё не восстановила навык письма после комы.

— То есть… Ты пришла ко мне в компанию с этими знаниями? У меня работают лучшие специалисты, ответственные

работники с хорошим стажем и опытом, а ещё отличными знаниями и дипломом. А ты пришла сюда вот так? —

бархатные и спокойным тоном спросил Магнус.

— А что, если да? Где Аксель? Он же тоже директор компании, может, он проведёт собеседование? Он хотя бы не будет

меня судить, исходя из личных отношений. — я наклонилась над столом, вглядываясь в глубокие и немного жестокие

глаза Магнуса.

— Это он-то не будет?

— Да. Ты ведь судишь. Хотя я знаю несколько языков, обладаю достаточным количеством навыков и быстро учусь, пусть

и не имею диплома.

— Сужу? Разве? С чего бы мне это делать? — он повторил мой жест и тоже наклонился над столом, сокращая

расстояние между нами. Нас разделили тридцать сантиметров. Я могла ощутить запах мятной зубной пасты, мужского

парфюма, геля для бритья и вредности, которые обитали вокруг парня.

— С того, что ты до сих пор не отпустил ситуацию с аварией и мечтаешь меня задушить каждый раз, когда видишь.

Думаю, что все три года, пока я была в коме ты мечтал о моем пробуждении, чтобы сказать мне в глаза всё, что

думаешь, а потом обратно отправить на тот свет. — выдавила я яростно.

— Что за чушь? — шепнул он сквозь плотно сжатые зубы.

— О, разве не поэтому ты так отвратительно ко мне относишься?

— Отвратительно? Что ты имеешь ввиду? Я веду себя как обычно, да и вообще это совершенно не твоё дело.

Интересно, от меня пахнет хорошо? Если от меня пахнет подростком в пубертате, за которого меня можно принять

сперва, то я никогда этого себе не прощу. Я попыталась вспомнить почистила ли с утра зубы, использовала ли духи. Я

пока пользовалась духами, подаренными мне родителями. Они были неплохими, не слишком сладкими, но и не

горькими, со слегка терпким запахом, щекочущим нос ароматом схожим на букет колючей хвои с нотками лаванды на

морозе. Эти цветы напоминали мне про фотосессию на лавандовом поле и про мой портрет, нарисованный Акселем.

Этот портрет я повесила теперь над кроватью, потому, что он мне очень нравится. У парня точно талант.

—Если ты ведёшь себя так обычно, то я сочувствую твоим близким и друзьям. — фыркнула я тихо, ведь кричать и не

нужно было. Я видела каждую его эмоцию, как на блюдце, в глазах и мимике.

—Да что ты знаешь обо мне и моих близких , о всезнающая Астрид? — переуривил он меня, растянув коварную улыбку

на лице.

—Например, что я попала в аварию с твоим братом и именно поэтому ты отказываешься брать меня на работу? Это,

конечно, говорит о тебе как о заботливо брате, но ещё выставляет тебя как не совсем профессионального начальника.

— передразнив его глупую улыбку, сказала я.

Магнус втянул воздух, прикрывая глаза, и отстранился. На долю секунды мне стало жаль, что расстояние стало

прежним.

— Хорошо. Что насчёт должности моей секретарши? — встав с места и отвернувшись, спросил парень.

Я не сразу смогла понять, что он только, что сказал, хотя и услышала всё очень хорошо. Я распахнула глаза пошире и

растерянно моргнула.

— Серьёзно? — переспросила для верности.

— Нет, Астрид. Я шучу. Конечно же, шучу. Наверное, ты вообще не понимаешь серьёзных слов, да? — разминая

таинственную красную папку в руках, стебался Магнус. Интересно, что в той папке? Компромат на меня?

— Вообще-то понимаю. Просто…

— Считаешь, что это слишком ответственная и серьёзная работа для тебя? Я тоже так считаю. — перебивает меня

Магнус, а я прыскаю со смеха.

— Какая? Варить тебе кофе? Говорить в трубку «Мистер Фадж занят, перезвоните позже? Или, может, подбирать юбку

покороче, чтобы каждая женщина в здании ненавидела меня за это и считала, что я стала секретаршей из-за длинных

ног? — я вопросительно подняла бровь, элегантно закинув не совсем элегантные ноги в широких джинсах.

— Я же говорил… — устало вздыхает парень. — Я имел ввиду хранение документов для меня, когда я не в здании,

приём звонков, контроль посетителей и сопровождение на всякие… мероприятия. Раз уж с языками у тебя проблемы

нет, то переводчик мне и не нужен, ведь будет секретарша.

— Ты так сложно говоришь, хотя на самом деле всё намного проще. Я удивлюсь, если ни разу не услышу от тебя

«Завари-ка мне кофе» — засмеялась я.

— Поверь, ноги у меня есть и я могу сам спуститься вниз за ним. Тем более… Я не совсем тебе доверяю. — нехотя

признался Магнус.

— Правильно. — стрельнула я глазами.

— Я не боюсь, что ты меня отравишь. Боюсь, что сделаешь не то кофе. У меня аллергия на лактозу и пью я только кофе

на банановом или миндальное молоком. А ещё я не ем сахар, только стевиозид. В нашем кафе это знают. А ещё знают,

что я всегда заказываю либо американо либо эспрессо с молоком.

— Да, всё очень сложно… — пожала я плечами. — Не то, чтобы я очень хочу быть твоей секретаршей, но мне нужны

деньги. Почему бы и не заработать их? У вас платят хорошо.

Он распался в улыбке снова. Его губы… иногда строго сжатые, напряжённые, узкие, но сейчас мягкие, чёткие… Мне

нравиться, как они смотрят со на его лице. Нравиться, как он улыбается, пусть и фальшиво. Но не нравится понимать, что

я смотрю на них с таким благословением.

— Ладно. К работе можешь приступить завтра, потому, что я не желаю видеть тебя а таком виде здесь. — он окинул

синими глазами широкую, но такую удобную одежду.

— Чао, Магнус. — выпорхала я, напоследок вдохнув аромат этой комнаты, но втайне, ведь парень не должен знать, что

мне это нравиться.

Я быстро шагаю по коридору, ведь я не додумалась надеть тридцатисантиметровые каблуки, как мои будущие

сотрудницы. Я могу позволить себе расслабиться. Больше я не должна скрывать в карманах потные руки, учащенное

биение сердца… Я чувствовала и не чувствовала себя преподнесённо. Я нервничала и была спокойна одновременно.

Это очень странно и это меня пугает. Я набираю телефон Феликса и спрашиваю где он. Брат велит ехать на лифте на

шестой этаж и встречает меня там. Он радуешься вместе со мной, что теперь я буду работать секретаршей, а я обещаю

ему, что съеду с первой же зарплаты. Всё хорошо… Феликс говорит, что Элизабет сейчас поехала с родителями в

больницу и рассказывает, что на УЗИ уже видно маленький комочек, которому поставили возраст в три месяца. У них

будет ребёнок… Я до сих пор не могу поверить в это. Феликс станет отцом… А затем я слышу звонок своего телефона,

который меняет всё…

— Да? Здравствуйте. — говорю я в трубку сосредоточенно сжимая телефон. Звонит офицер Норт.

— Алло? Это Астрид Либеро? — спрашивает его голос.

— Да, это я. Вы что-то хотели?

В его голосе напряжение и это сбивает меня. Он делает паузу, какую обычно делают люди, собирающиеся сказать что-

то очень важное, что-то, что может изменить ход твоей жизни.

— Можно мне вашего брата? Мистера Либеро? Не припомню имени. Он рядом? У меня нету его номера, поэтому

позвонил вам. — говорит офицер.

Я не понимаю почему проблематично сказать мне и поэтому немного злюсь. Мне не нравиться, что иногда меня не

воспринимают серьёзно. Тем более этот же офицер сказал мне не приходить на суд из-за моей болезни, из-за якобы

нестойкого психического состояния. Это не честно, ведь я не только свидетель, но ещё и пострадавшая и в теории я

имею право находиться в суду. Тем ни менее я знаю время суда, назначенного для Сэмюеля и могу сама на него прийти.

— Говорите мне. — твёрдо отвечая я, хмурясь.

— Не поймите меня не правильно, Астрид, но я волнуюсь за ваше самочувствие, ведь говорить шокирующие новости

помягче я вряд-ли умею. Лучше передайте трубку вашему брату, а потом он скажет вам.

Пораскинув мозгами, я отвечаю:

— Ладно. — и ставлю телефон на громкую связь.

Феликс все это время сосредоточенно рассматривал моё лицо и подписывал документы одновременно. Неохотно, я

положила телефон на стол между нами.

— Алло? — отзывается офицер Норт.

— Я здесь. — отвечает брат, отложив бумаги в сторону.

— Здравствуйте. Я звоню вам по поводу мистера Хорго. Мне велели не делать этого, но я считаю, что вы должна знать.

Я слышу тяжёлое дыхание полицейского и в душу прокрадывается необъяснимая боль, а вместе с ней в распахнутые

двери врываются и смятение, страх, паника, ужас… Возможно, это можно прочитать в моих глазах, но я стараюсь не

выпускать эмоции наружу. Только прячу руки под стол и нервно срываю куски ногтей и кутикулы, вдавливаю острые

обрывки ногтей в нежную ладонь. Но мне не больно. Больно только от смешанных чувств. Их тяжело скрывать, тяжело

давить в себе, замыкает под замок, пока длиться этот момент ожидания.

— С ним что-то не так? — спрашивает брат, метать глазами от меня к телефону.

— Если честно, то, да. Вчера мы отправили его в камеру для ожидания суда. Как вы помните, суд был назначен на

следующий понедельник. Этой ночью Хорго скончался. — хрипло сообщил офицер Норт.

Четыре слова ударили меня, словно плеть. Меня оглушило осознание, в ушах раздался звон, в голове помутнилось… Я

провела ногтями вдоль предплечья, залезая под кофту. Останется царапина, но боль телесная помогает глушить боль

душевную. Наверное, из-за этого люди в депрессии могут себя покалечить. Это плохо, но я не могу ничего сделать.

—Как это произошло? — первым пришёл в себя Феликс, хотя я краем глаза видела, что и он упёрся глазами в одну

точку.

—Я снова не должен этого говорить… Он повесился… — А голос всё суше.

Два слова снова ударяют по свежим ранам. Мне хочется сжаться в комок и забраться под стол. Кажется, эти

панические атаки стали слишком частые и случаются по любому поводу. Каждый. День. Он повесился… В голове гремит.

Повесился.

Конечно, это говорит о том, что Сэм был просто слишком слабым человеком. Наверное, даже жалким человеком,

если решился на убийство ради денег, вместо того, чтобы заработать их честным трудом. Он не выдержал того, что

ближайшие года ему придётся жить за решёткой. Наверное, не выдержал даже из-за переживаний за дочку, за

рмаленькую Еву. Её отца больше нету. Что ей теперь делать? Почему у меня такое ощущение, будто мне должно быть

до этого дело?

— Простите, я… Мы должна закончить разговор. — нервно взглянув на побледнувшую меня, Феликс потянулся к

телефону и закончил звонок прежде, чем мистер Норт успел закончить разговор.

— Всё нормально? — встревоженно спросил парень.

Я медленно покачала головой.

— Нет. — уставилась я в глаза брату. — Он умер. Умер, понимаешь? Повесился! Это значит, что у него нету людей,

которым он нужен. Нету ради чего жить…

— Чёрт, не начинай… Грустно, конечно, но ты лучше о себе подумай, ладно? — заботливо попросил он, снова окунаясь в

бумаги. — О, или… Погоди, не говори, что ты снова думаешь про ту девчонку?

— М-да…Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой. — вымучанно улыбнулась я, не решаюсь смотреть в глаза.

— Я не знаю. Поговорим об этом дома, вечером. — брат не хотел отвлекаться от бумаг и ноутбука. Он выглядел таким

взрослым сейчас, таким важным… — Я вызвал тебе такси. Подожди его на улице, пожалуйста.

— Не верю, что завтра вернусь сюда как работник…

— О, и попроси водителя отвезти тебя в какой-то торговый центр. Может, выбери новую одежду какую-то? Деловой

стиль и всё такое. Ладно?

Мы попрощались, стараясь не задевать больную тему. Я набросила куртку на плечи пока спускалась лифтом. Погода

была прохладная, температура минусовая порой, но снегом радовать нас природа не спешила. Хотя я помню, как

радовалась снежкам, когда была маленькой…

Заваривая утреннее кофе после завтрака, я слушал болтовню Акселя. Кажется, он говорил что-то про песню, которую

вчера продал и про выставку на которую собрался отправиться. Бездельник. Родители завещал компанию нам обоим,

но мой брат не появился там ни разу за всю свою жизнь. Он и слышать о ней не хотел. Ничего Аксель не понимает в

бизнесе, только и знает, что портреты чертить и на гитаре петь. О, ну ещё как соблазнять молодых девушек. Я не

осуждаю его, ведь он творческая личность. Если он не хочет потыкать носом в компанию и продолжать зарабатывать за

счёт выставок и музыки, то флаг ему в руки и удачи по жизни.

Пока я надевал свой синий костюм, то вспомнил кое-что… Сегодня ведь первый день работы Астрид, сестры нашего

архитектора. Сам не знаю зачем позволил ей работать у себя в компании. Мне кажется, что это безумие, но я не смог ей

просто отказать. Не верю, конечно, что из неё что-то получиться, но неделю-вторую потерпеть компанию этой девушки

готов. Вчера она заявила ко мне в компанию, как фейерверк посреди дня. Признаться честно, с того времени я почти

постоянно думаю о ней. Раньше она немало времени проводила в моих мыслях, но сейчас намного больше, и это меня

пугает.

Я помню первый год после аварии Акселя был самым тяжёлым. Я уже знал, что виновата эта девушка и даже видел её

в койке больничной палаты, мечтая высказать ей прямо в лицо всю ту грязь, которая покоится в голове. Казалось, что

так будет намного проще, чем держать в себе. А потом мы познакомились с Феликсом там же, в больнице, и я понял,

что она такой же человек, имеет близких и друзей, тоже пострадала. Пропустив с Феликсом по стаканчику в баре

напротив больничного отделения, мы стали близкими друзьями. Он не знал что делать, не знал куда кидаться, ведь

недавно закончил университет и не знает как оплачивать больничные счета. Рассказал, что пока эти счета оплачивают их

родители, с которыми те повздорили два года назад. И именно тогда я предложил парню работу в «Bird building», ведь

оригинальность идей старого архитектора давно исчерпалась.

Я больше не чувствовал прежней ненависти к девушке, из-за которой мой брат страдал и к ее семье.

После того, как Аксель стал на ноги, то рассказал, что за руль сел не в самом трезвом виде и что вообще ехал не по той

дороге, по которой должен был. Забавно, а ведь я сперва хотел засудить девушку. В итоге виновным получился бы и

мой брат.

Попрощавшись с Акселем, я сел в автомобиль и приготовился ловить длинные утренние пробки. На улице было

прохладно даже для моего тонкого пальто, но я никак не мог с ним попрощаться.

А когда я увидел её в день ужина в честь выздоровления, то вновь почувствовал прежнюю ненависть. Но лишь на

день. Я весь день смотрел на неё, изучал, любовался. Она была красивой. Тогда, конечно, не такой красивой, как на

картине Акселя, но не теряла нежной внешности. Правда, девушка показалось мне неуверенной, замкнутой,

напуганной. Возможно, в моей груди даже проснулась симпатия, и это напугало меня. Я злился на себя, на свою

неопределённость. Не придаю ли я этим брата? Но Аксель и сам активно флиртовал с девушкой. Не нравился мне

больше страниц мистер Либеро. Очень странный, придирчивый, строгий мужчина.

Второй раз я увидел Астрид на свадьбе Феликса и его возлюбленной. Кажется, девушку звали Элизабет. Меня

посадили рядом с ее родителями и весь вечер слушал, как они вздыхали и расхваливали внешний вид дочери. Да, она и

правда была прекрасна, но больше всего я смотрел на другую девушку, недалеко от Элизы, на Астрид. Она была в

нежном платье свидетельницы, волосы ей красиво уложили, длинная шея, грудь, острые плечи были открыты, будто

специально притягивали взгляд. Она задуманно ковырялась вилкой в еде, рассматривала гостей, смотрела на брата.

А какими глазами она смотрела на первый танец молодых! Смотрела так, будто нету ничего прекраснее в жизни. С

глаз так и летели искры восхищения. Но я не смотрел на танец, ведь был занят ней. Потом я потерял девушку из виду и

решил выйти подышать свежим воздухом и насладиться тишиной. Я взял сигару и немного закурил, рассматривая

чёрные, пушистые ели. Ветра не было, поэтому казалось, что на улице довольно тепло. Я слышал музыку и гул из

ресторана, думал… Как вдруг на соседнюю террасу вышла девушка. Это была она. Её фигуру окружила таинственная

темнота, лунный свет играл с кожей. В тот момент я попытался принять свою к ней симпатию и посмотреть на неё с

другой стороны, не давить это чувство к себе. Я думал заговорить к Астрид, но рядом с ней появился Аксель. Нужно

было уйти, я чувствовал. Но… Не ушёл. Я остался и слушал их разговор, даже не разбирая слов. Они оба не замечали

меня теперь. А потом… я увидел их поцелуй. И так разозлился, что запретил себе симпатию к Астрид. Но увидев девушку

вновь, я понял, что запретить это невозможно. Да, я скрывался на неё, хотя виноватым был я сам. И я знаю, что я

подлец.

А вчера в кабинете глаза Астрид так сверкали искрами, что я уже позволил думать себе, что ее отношение ко мне

начало меняться и испугался этого. Не смог оттолкнуть, не смог отказать. Эгоист. Если у них с Акселем что-то получается,

то я буду ужасным братом, если уведу у него девушку, хотя хочу этого больше, чем просыпаться по утрам. Я знал, что это

пройдёт, если я не буду видеть ее какой-то пер од времени, но зачем-то принял на работу, тем самым обеспечивая

гарантию, что буду видеть ее ежедневно. Это выглядит так, будто я сам рад обрести себя на муки.

Я нажимаю на кнопку лифта и он едет вверх. Приходиться угомонить быстро биение сердца, потому, что такими

темпами я заработаю себе тахикардию и умру лет так в тридцать.

А ещё вчера от неё так чертовски пахло. Одежда была широкой, неприступной, не позволяющей разглядеть изгиб

тела, что для меня и к лучшему, но вот запах, признаюсь, действительно меня покорил.

— Здравствуйте, мистер Фадж. — встречает меня на четвёртом этаже Луиза. Я быстро пробегаю взглядом её блузку с

расстёгнутыми сверху пуговицами, юбку, которая чуть выше, чем полагается. От Луизы неприятный, розовый и липкий,

цветочный, сладкий запах. Кто только сказал этим женщинам, что это красиво?

— Вы что-то хотели? — проходя мимо неё, бросаю я вопрос. В руках женщины чёрный тубус. Наверное, с чертежами для

меня.

— Да, мистер Фадж. Вчера вечером я уже приходила к вам в кабинет, но вас не было, поэтому я решила встретить вас

сейчас, чтобы передать лично в руки. — голос её елейный.

— Не стоило. Могли оставить у меня на столе и я бы посмотрел. Что у вас там? — я протянул руку за тубусом, но Луиза

не спешила мне его отдавать.

— Понимаете, я так не могла сделать. Это очень важные чертежи. По поводу дворца истории. Да и ещё, знаете. Мне тут

архитектор передал кое-что связанное с проектом. Может, мы обсудим это у вас в кабинете?

Луиза уже пол годы пыталась меня впечатлить, привлечь мое внимание к ней и увидеть что-то прекрасное. Другими

словами, вешалась мне на шею. Я спорить не буду. В каждой девушке есть что-то прекрасное, и даже в Луизе. На самом

деле, она очень даже привлекательная, но не для меня.

— Это без надобности. Я сам поговорю с архитектором. Спасибо. Вы свободны. — Я вселился а тубус, соревнуясь с

хваткими пальцами женщины с чёрным, глянцевым маникюром. Мне удалось победить, поэтому я предложил свой

путь к кабинету. Работники копошились, носился с бумагами туда-сюда, какие-то чертежники громко искали карандаш.

Мне нравилась эта атмосфера.

Но ещё больше мне нравилось открывать чёрную дверь, входить в неё и…

Замирать?

На кресле сидела Астрид, держать в руках стаканчик кофе из нашего кафе. А я уже и успел забыть, что она работает у

нас. Я ожидал увидеть её в деловом костюме или хотя бы в блузке. Думал, что она оденет это, чтобы послать меня. Но

Астрид снова была в серой, тёплой кофте с капюшоном и чёрных джинсах. Волосы девушка собралась в небрежный

хвост на затылке. И ведь даже не потрудились нанести косметику. Этим она и казалась мне лучшей, чем все мои

коллеги.

— К тебе заходили уже трое человек. Ты опоздал на двадцать минут. — вместо приветствия безжизненным голосом

сообщила девушка и я сразу понял, что что-то произошло.

— Почему это ты не соблюдаешь дресс-код? — воскликнул я, пытаясь разбудить в девушке какие-то эмоции.

Она безразлично пожала плечами. Я настороженно прошёл к столу, оставил там свои вещи, посмотрел на флэшку,

оставленную кем-то ранее здесь и стопку документов.

— Ясно… А кто заходил? — рассматривая бумаги, спросил я.

Девушка снова пожала плечами, что уже начинало меня злить. В молчанку, значит, решила поиграть? Как любопытно.

— Какие мои обязанности? — спросила Астрид, глядя на пенку в чашке с кофе в руках. Пусть посмотрит на меня.

— Твой кабинет будет за той дверью. — Я указал на чёрную дверь прямо в моём кабинете. Там и раньше сидели мои

секретарши. — Будешь принимать документы, звонки и всё остальное, о чём я говорил вчера. Знаешь, больше всего

ценят секретарей с хорошей памятью. — Я попытался съязвить, ибо думал, что если вывести девушку на эмоции, то её

настроение улучшится. Или, по крайней мере, я бы знал, что с ней всё в порядке.

Но Астрид снова пожала плечами и даже не бросила на меня глазами, перед тем, как направить ко входу в будущий

кабинет. Я заметил, что выглядит она вымучено, раздосадовано, уставшей, разочаровано… Вчера что-то случилось и это

повлияло на прежнюю Астрид, с маленькими огоньками в глазах и блеском волос. Я оставил портфель на столе и пошёл

за ней, чтобы провести короткую экскурсию. В том кабинете стоял только полукруглый стол, мягкий стул и стеллаж.

Последний был пока пустой.

— Телефон был где-то здесь. Поищи в шухлядах. В общем, когда кто-то будет звонить мне, то вызов будет идти на этот

телефон. Твоя задача просто его принимать, спрашивать кто это и переадресовывать на меня, если это что-то важное.

—объяснил я. Девушка, может, и слушала, но делала это, приобретая мертвенный, бледный вид. Мне это не нравиться.

— Ещё где-то должен лежать список «чёрных» номеров.

Астрид села за стол, отодвинула первый шкафчик и достала оттуда вышеупомянутый телефон и маленький

справочник, тот самый список. Я ожидал, что девушка съязвит мне в ответ, но ничего не произошло.

— Документы будешь сортировать согласно маркерам на полках: сюда на подпись, сюда о сотрудничестве, сюда на

ознакомление, сюда на проверку, а сюда чертежи. — Я указывал на полки стеллажа, на которых были приклеены

бумажки с соответствующими надписями. — Эй, всё ясно?

Она неохотно кивнула, продолжая молчать. Мне стало неудобно вести этот односторонний диалог дальше. На стене

висело зеркало и я заглянул в него, вытерев зубную пасту на скуле.

— Пока всё. — бросил я перед уходом. — Секретарям стоит быть более разговорчивыми, ты так не думаешь?

Она так не думала, поэтому я быстро закрыл дверь и уединился.

Настроение в течении дня у меня все больше портилось. Вроде бы всё было хорошо, но с другой стороны каждая

мелочь меня раздражала, каждый просчёт инженеров выводил из себя и каждая статистика приводила в негодование.

Всё было как раньше, но теперь ещё прибавилось ощущение присутствия в кабинете за стенкой. Она и правда

принимала звонки, когда я уже был занят разговором. Я не слышал, что она отвечала, потому, что не дал ей инструкции

по поводу этого, но всё пока проходило благополучно. Раз в два часа Астрид приносила мне документы, оставленные

работниками и я их пересматривал. Пока мне не попалась бумага на французском, от поставщиков эко-материалов.

Французского я, разумеется, не знал. У меня был переводчик для таких случаев, да и в крайнем разе, я могу загнать

документ в программу и она сама всё переведёт. Но почему бы не поднять настроение Астрид? Мне даже вспомнилось,

что она, кажется, знает несколько языков. Может, это поднимет ей настроение?

— Эй. — без стука я ворвался к ней в кабинет. — Переведи это до конца дня.

Астрид была в кабинете не одна. К ней зашла Луиза и тыкала в лицо каталог материалов для проекта исторического

центра. Кажется, что тут только, что был скандал, потому, что Луиза была красная от шеи до лба.

— Мистер Фадж! Ваша секретарша не пускает меня к вам! — жаловалась она мне.

— Он велел документы оставлять у меня. — наперевес словам Луизы говорила Астрид.

— Но это не документы, а каталог материалов! — повернулась Луиза и кричала на секретаршу. — Да что ты понимаешь?

Мистер Фадж, архитектор только утром их подобрал и я несла их вам, пока эта хамка мне не помешала.

Голос Луизы стал похож на голос маленькой, шкодливой девочки, которая клянчит конфету у папы.

Я посмотрел на каталог, крепко сжатый в тонких руках женщины. Точно, нужно же определить какие материалы

предложить заказчику. А я совсем забыл. Жаль, что именно Луиза у нас разбираться в этом, ведь я — нет. А это значит,

что мне не избежать консультации с ней. Снова весь кабинет провоняется конфетами и цветами. Но вот кабинет Астрид

уже пахнет ею, её парфюмами, смешавшими в себе столько интересных оттенков ароматов, которые можно вдыхать

вечно и они не надоедают. Возможно, это запах самой девушки?

— Да, Луиза. Проходи. —неохотно сказал я.

Астрид опустилась на место и закрылась какой-то книгой. Прочтя название, я понял, что она про бизнес. Это и не

удивительно, ведь её родители тоже владеют бизнесом — сетью неплохих ресторанов, где подают блюда разных

кухонь мира. Возможно, Астрид даже когда-то унаследует эту компанию, ведь её брат выбрал немного иной вид

деятельности.

Луиза двузначно хмыкнула и прошла мимо меня, виляя бёдрами. Не могу поверить, что она реально думает, будто это

может меня соблазнить.

— Что за подростка ты к себе нанял? — спросила Луиза, когда я закрыл дверь.

— Она не подросток. — устремился я к своему месту.

— Правда? Сколько ей? И почему она одета так, словно шла мусор выбрасывать, а не на работу? — запричитала

женщина, но я лишь качнул головой.

Я и сам не знал почему. Но мне всё равно на это, если она будет хорошо выполнять работу. Ну а над вопросом её

возраста я и не задумывался.

Следующий час Луиза рассказывала мне о том, какие материалы нравятся ей больше всего и каждый раз подмечала

«боже, этот вид гипса прям точь в точь под тон твоей рубашки», «мне очень нравиться эта плитка, ведь она напоминает

твои глаза». От таких комментариев хотелось блевать, но в конце концов мы выбрали материалы, чтобы предложить

заказчику и я кое-как спроводил Луизу, хотя она ещё пыталась вытащить меня попить с ней кофе.

Когда я вернулся на место, то заметил на столе документы на французском, а рядом… их перевод. И мысленно

улыбнулся. Значит, Астрид у нас прилежная работница. Надеюсь, это хотя бы доставило ей удовольствия.

*

Весь день у меня было ужасное настроение. Когда я вернулась домой, то смогла выдавить лишь небольшую улыбку,

когда Элиза показала мне снимок будущего ребёнка. Он был таким маленьким. Хорошо, что он ещё не понимал как

тяжело жить в этом мире и что ему придётся здесь испытать. Если бы знал, то точно не подумал бы появляться на белый

свет. Я не могла объяснить своё настроение. Неужели такая депрессия была вызвана смертью Хорго? С самого утра

голова была будто в тумане, я не реагировали ни на дружелюбные попытки брата меня развеселить, ни на то, как Элиза

пыталась составить список имён для будущего малыша, ни на упрёки Магнуса на работе. Особенно я удивилась своей

выдержке по поводу последнего.

Задание у меня было не таким уже и сложным. Я сортировала документы, отвечала на звонки и даже удалось один

раз поскандалить с какой-то ненормальной. И никакого кофе приносить даже не требовалось. Во время обеда я снова

просто ковырялась в сэндвиче, который купила в кафе, а потом и вовсе выбросила его. Мне нужно было есть, моему

телу и организму нужна была еда и энергия, чтобы восстановиться, но что поделать, если меня от одного вида еды

тошнит? Что поделать, если кусок не лезет в горло? Значит на ужин попытаюсь съесть больше.

Вчера Феликс с Элизой всю ночь обсуждали девочку из приюта, я это слышала, ведь не спала. Поскольку Элиза твёрдо

настоящая на том, чтобы взять её к себе, то Феликсу было сложно противится и вскоре он и сам видел в этом неплохую

идею. Они решили, что сегодня же поедут в сиротский приют, в который попала бедняжка и узнают как можно ей

помочь. Осталось только выяснить в какой приют девочка попала… И попала ли она туда?

Наступил вечер, ведь за окном зажглись фонари, фары автомобилей и свет в окнах бизнес-центров. Пусть это не

крыша здания, но всё же с четвёртого этажа вид был красивым. Многие уже разошлись домой, Феликс уехал ещё в

обед, как раз чтобы заняться вопросом Евы, поэтому заходил ко мне и спрашивал не хочу ли я поехать с ним. Магнус

ещё оставался здесь, за стенкой, а значит, что останусь и я. Моя работа в том и заключается, чтобы помогать ему. Мне

не хочется того признавать, но, возможно, я оставалась тут, чтобы просто побыть с ним рядом. Да, между нами стена, но

мы близко. Это казалось мне безумием. Узнай об этом сам парень, то он бы выблевал. Я не могла изменить его

ненависти ко мне, как не могла изменить и своих мыслей о нём.

Тем не менее сегодня нам моей головой летали тёмные тучи, грозовые тучи, которые не собирались начинать бурю,

но присутствовали ради антуража. Было ощущение, что кто-то нагло забрал у меня все эмоции и растолкал их по

карманам, будто шоколадные конфеты.

Раздался телефонный звонок за стенкой и у меня одновременно. Магнус поднял трубку, поэтому я не стала

утруждаться. А стрелки часов тем временем показывали около семи часов вечера. Любой другой человек, наверное,

пошёл бы домой, ведь рабочий день уже давно закончился. Я бросила ещё один взгляд на огни за окном, вздохнула и

набросила на плечи куртку. Бесшумно покинув кабинет, я пошла вдоль сумрачного, пустого и тихого здания. Кое-кто

ещё остался на своих местах, чтобы закончить работу, но такие люди были скорее исключением, чем правилом. Зайдя в

лифт, я нажала на кнопку последнего этажа. Насколько я знала, там был спортивный зал, но шла я туда не за спортом, а

за широкой террасой с неплохим видом и за уединением.

Лифт мягко очутился наверху. Я прошла мимо молчаливых рядов тренажёров, плаката о спорте, большого зеркала, в

которое не было даже желания заглядывать, и толкнула стеклянную дверь на террасу. Тут было немного больше, чем

прохладно. Ветер играл с волосами. Это вызвало эффект дежавю, ведь пару дней назад я в это же время суток говорила

с Акселем на балконе ресторана. Повинуясь этому чувству, я подошла к краю, села на пол и прильнула спиной к

холодном бортику. Вид отсюда действительно был лучше, чем из моего окна. Было видно небольшую часть города, лес

вдали и синеватые очертания гор. За горами блуждал бледный месяц, ища пристанище вот уже не одну вечность. Город

канул в темноту, но в одно время обрёл и свет. А ещё шум. Из последнего этажа я слышала гудки автомобилей.

— Что ты тут делаешь? — воскликнул голос рядом и я подпрыгнула.

— Что я? Кто… Куда? — вертя головой в стороны, я увидела силуэт, но не смогла одновременно совладать с языком.

— Здесь холодно. — сказал силуэт, выступая ближе. В прочем, я и так узнала его очертания… Это был Магнус. Он сложил

руки в карманы, сдвинул плечи от прохлады. Сердце сразу забилось немного чаще.

— Тебе ли переживать об этом… — вспыхнула я, но в груди стало немного теплее.

— О, не мне, однозначно. Но учти, что больничные в первый месяц работы у нас не выплачиваются.

Встав с пола, чтобы поравняться с парнем, я была немного разочарована, поняв, что даже мой не самый низкий рост

не может соревноваться с ростом Магнуса. Как бы там не было, но парень выше на голову и я почувствовала себя

защищенно и неуютно одновременно.

— Меня этим не напугать. — вздохнула я.

— А чем же тебя напугать? Вижу, что даже кома тебя не напугала. Бесстрашная? — приблизился Магнус на шаг и

протянул широкую ладонь. Выражения лица не было видно, но я почувствовала в голосе улыбку. — Пойдём внутрь.

Здесь ведь и правда ветрено.

— Я давно забыла про кому. Есть поточные проблемы в жизни, а не только сожаление о прошлом. — Я

проигнорировала руку, пройдя мимо.

— Это правильно. — услышала я, будто его мнение кого-то интересовало.

Зайдя внутрь, я решила сохранять молчание. Не знаю чего хотел от меня Магнус, но зачем-то преследовал за мной до

лифта, пока я кинула глазами на тренажёры в зале. Мне было бы неплохо сюда заходить после работы, ведь после трёх

лет лежания мышцы превратились в юшку, если не высохли вовсе. Затем наглец ещё и в лифт за мной зашёл и даже

нажал на кнопку четвёртого этажа вместо меня.

— Почему ты прицепился? Что тебе надо? — удивлённо свела я брови.

— Я не прицепился. У нас с тобой кабинеты рядом, забыла? Я тоже домой отправляюсь.

Я стыдливо затихла. Почему я не подумала об этом сразу? Конечно же он работает рядом со мной… Конечно же, он

тоже едет домой. Его профиль казался мне таким холодным… Недавно ещё я любовалась профилем Акселя, а теперь

восхищаюсь Магнусом. Разве можно быть настолько одинаковыми и разными одновременно? Сейчас Магнус был

менее всего похож на брата. Такой холодный, словно лёд, но одновременно такой тёплый, словно лучи зимнего

солнца. Его грудь поднялась и опустилась, словно парень сделал глубокий вдох.

— Скажи, у тебя что-то случилось, Астрид? — спросил его тихий голос.

Я удивилась, но промолчала. Выдавать свои мысли кому-нибудь? А особенно врагу? Я не настолько слабая, чтобы

выливать больную душу первому встречному.

— Ничего. — махнула я головой.

— Я заметил, что сегодня с тобой что-то не так. Если и правда ничего не случилось, то это хорошо, но если я прав, то ты

можешь рассказать мне. — Магнус обратил ко мне синие глаза.

— Ещё чего. Вряд-ли воспользуюсь этой возможностью, спасибо за предложение. — скривилась я, хотя от нежного тона

льдинка внутри стала чуть мельче.

Дверь лифта открылась и я поспешила покинуть его. Шаги Магнуса тихо следовали за моими, будто я в каком-нибудь

триллере с преследованием. Только когда он открыл передо мной дверь, я поняла насколько близко парень шёл всё это

время. Я вбежала в кабинет раздражённо, плотно прикрыла дверь и закатила глаза. Нужно было вызвать такси, поэтому

я схватила телефон со стола и заколотила по кнопкам. Затем я натянула шапку и застегнула куртку. Первый рабочий

день подходил к концу и я поняла, что это был самый безумный день в моей жизни. Голова к концу дня гудела, словно

колокол. Надеюсь, что за это хотя бы нормально платят. А ведь кто-то ходит на работу каждый день и сидит в офисе с

утра до вечера. Я помню свою первую работу, доставщика еды, но она казалась куда проще вместе с моим мотоциклом.

После аварии он, наверное, превратился а лепёшку.

Мой начальник ворвался без стука и я отпрянула, как ошпаренная, готовясь вывалить на него шквал ругательств.

— Хочешь прокатиться? — спрашивая это, Магнус выглядел неуверенно настолько, что стал похож на пугливого

подростка.

— В твоей машине – нет. — Я попыталась пройти мимо, но он загородил проход.

— Не на машине, а на мотоцикле. — он поднял бровь.

— Неужели у тебя есть мотоцикл? Или ты собираешься украсть его у кого-то. Вообще-то мне нельзя садиться за руль.

— Я не предлагаю сесть за руль. Поведу я. И, да, у меня есть мотоцикл.

Я уставилась на Магнуса тупым взглядом, не понимая как принимать его слова: как угрозу или как действительно

дружеское предложение.

— Хочешь меня угробить? — недоверчиво сказала я.

— Если бы хотел, то выбрал бы другой вариант. Если что-то произойдёт, то угробимся мы вместе. — парень даже

улыбнулся. Кажется, второй раз я вижу эту эмоцию на его лице.

— Зачем тебе это тогда?

Магнус пожалуйста плечами, засунул руки в карманы.

— Ты любишь мотоциклы, а нам обоим было бы неплохо развеяться после рабочего дня.

Люблю ли я мотоциклы? Конечно люблю. Пока я на мотоцикле, пока впопыхах дышу, пока сердце бьётся в ритм

мотора я могу выливать в это свои эмоции. Раньше именно из-за этого я думала, что достаточно сильная, чтобы не

показывать чувства в нужный момент, но сейчас они меня просто разрывают и я не могу больше сдерживаться. Хочу ли

я вновь почувствовать скорость, свободу, бунтарство? Хочу ли, дабы в крови снова повысился уровень адреналина? Хочу

ли снова сесть за руль и почувствовать полную ответственность за свою жизнь, самостоятельность, влиятельность?

Такие вопросы не стоит и задавать, ведь я могу всю жизнь потратить на объяснения, как сильно я этого хочу. Но я не

могу. Мне нельзя будет садиться за руль чуть ли не до конца жизни, поэтому совсем недавно я оставила все порывы

оседлать мотоцикл в маленьком, чёрном ящике боли под названием «прошлое».

— Я не буду тебя молить, если ты этого ждёшь. Не хочешь – как хочешь. — разозлился парень, отворачиваясь, чтобы

пойти на выход.

— Нет, я хочу! — спохватилась я и вцепилась за рукав его рубашки.

Он остановился и опустилась взгляд на руку. Я забрала ее назад немного стыдливо.

— Ладно, тогда жди меня на первом этаже. Мотоцикл в подземном гараже. — кинул мне Магнус и я даже и не думала

неповиноваться.

Я спустилась на лифте на первый этаж, где сейчас даже кафе было закрыто, а в холле не было ни души. Только одна

лампа горела здесь, возле выхода. Я уселась на мягкий диван под этой лампой и не могла успокоить дыхание до тех

пор, пока не явился мой начальник.

— Держи. Редко я своим секретарша жертвую шлем. — он протянул мне парень в руке защиту. Он был лаковый,

чёрный.

— Какая большая честь. — закатила я глаза. — Как-нибудь обойдусь.

Магнус пожалуйста плечами и махнул рукой, призывая идти за ним. Спустившись в подземный гараж, мы снова

застали пустоту. Видимо, все уже забрали свои машины и уехали. Только у стены, в тени я увидела очертания чуда.

Мотоцикла.

Глава 13

Он был превосходным. Нет, даже больше, чем превосходным. Я видела такой на интернет-выставке в Horex,

немецкой марки мотоциклов. Чёрный, с матовым корпусом, с мощным, объёмным двигателем, где-то около сотни

лошадиных сил, если не больше. На боку был синий логотип компании, сиденье — кожаное, стильный и удобный руль,

все нужные передачи, а шины в таком состоянии, будто сегодня купленные. Сказать, что я была в восторге — ничего не

сказать. Для меня, как для мотоциклиста, эта машина была настоящей находкой! Подумать только, эта модель вышла

пару месяцев назад, но вот я вижу ее здесь, перед собой, во всей красе. Забыв про Магнуса, я провела рукой по корпусу,

вздохнула запах свежей кожи, бензина, притронулась к прохладным железным деталям замысловатого двигателя.

— Он превосходен. — воодушевленно сообщила я.

— О, да, знаю. Мне тоже он безумно нравиться. Недавно только купил и пока не успел серьёзно объездить. Только по

городу. — с любовью в голосе, сказал парень.

Возможно, не настолько он и плохой, как мне кажется. А если он действительно полный дурак, то дуракам невероятно

везёт. Мне даже жаль, что у меня настолько высокое IQ, может, каждого, кому недостаточно извилин в голове, судьба

награждает таким красавцем, как Horex?

Немедля, Магнус сел вперёд, за руль. В своём сером пальто он не выглядел, как мотоциклист. Думаю, на его крепких

плечах лучше бы смотрелась кожаная куртка и чёрные джинсы. Может, не помешало бы и пару татуировок, но это был

просто Магнус. Не думаю, что когда-то парень согласится на это. На его голове уже мостился шлем и он кивнул позади

себя, приглашая сесть. Только сейчас я поняла насколько интимное это дело — ездить в паре на мотоцикле. Только

сейчас пришлось и понять, что согласилась на это, не осознавая тогда этого. Но для меня важен только мотоцикл, а не

его водитель, поэтому я молчаливо залезла позади Магнуса и схватилась за сиденье позади себя. Было даже противно и

неловко думать про то, чтобы схватить Магнуса за талию и обнять его.

— Куда мы поедем? — спросила я, услышав рёв мотора. Ох, мелодия для ушей, не иначе. От такого звука по коже

побежали мурашки и я окунулась в глубокие озеро дежавю.

Парень стену плечами, а потом из-под шлема донеслось:

— Я знаю одно место за городом. Сейчас там должно быть красиво.

Я кивнула. Куда угодно, но, прошу, пусти силы мотоцикла наружу, позволь скорости проглотить нас. Меня.

Он повернул ручку газа и мотоцикл плавно поехал вдоль гаража. Мы выехали на улицу, где активно сновали машины и

люди, не смотря на вечернее время и рабочий район (здесь не было ни жилых квартир, ни кафе или развлечений). Так

ещё и осенняя прохлада вступила в свои права. Я быстро замёрзла и быстро успела пожалеть, что отказалась от шлема.

Он ведь, наверное, тёплый и уютный, согревает голову и спасает уши от порывы ветра. Пока мы находились в городе,

то не могли себе позволить ехать слишком быстро, но кровь в венах потихоньку начинала закипать. Некоторые люди

изредка бросали взглядом на столь завидный Horex. Ночной город мне очень нравился. Все эти фонари, вывески,

блестящие окна, неоны. Кто-то бы посчитал, что днем тут намного красивее, но я считаю иначе. Ночью город обычно

оживает, показывается в новых красках, расцветает. Когда-то темнота была создана для отдыха, но сейчас люди

используют темноту для веселья.

Не успели мы выехать за город, как Магнус остановился у низкого здания в районе окраины с вывеской про ресторан.

Вывеска была золотая, а машины вокруг свидетельствовали о толщине бумажников посетителей.

— Я сейчас вернусь. Если угонишь байк, то лишишься работы. —слишком серьёзно сообщил парень, махнув на меня

указательным пальцем.

Я не стала задавать лишних вопросов. Все десять минут, пока парня не было, я боролась с мыслями об угоне. Мне ведь

ничего не мешает просто сесть за руль и повиноваться свободе, своим ощущением, своей любви к бесконечным

дорогам. Меня будто манило к себе это ощущение. Удивлена, как выстояла против него. Где-то сбоку вспыхнул яркий

свет и тут же потух. Словно свет камеры. Я повертела головой, но людям вокруг было всё равно и на меня и на камеру.

Вернулся Магнус с бумажным пакетом в руках, который устроил у себя на коленях.

— Это еда? — спросила я удивлённо. — Я не приму еду с твоих рук. Жизнь пока дорога.

— Я не тебе это купил, а себе. Чертовски голоден. Я не ел в обед. — хохотнул парень нагло, прерывая наш диалог

звуком мотора. Теперь уже мы рванули куда резче и куда быстрее понеслись вдоль дороги.

*

Ели и острые пики скал сменяли друг друга. Дорога была извилистой и не совсем безопасной, но моё сердце было

довольно, ведь его ритм смешался с работой двигателя, дыхание ветра стало моим, в груди затрепетало. Неужели кто-

то может не ощущать того же, что ощущаю я? Когда я на скорости, то дышится глубже, думается легче, вся боль и

плохие мысли отступают. Вот это настоящая любовь. Любовь к свободе. А я ведь так и не решилась закрепить руки на

груди у Магнуса, хотя один раз уже едва не слетела. Парень не предлагал этого, поэтому я и предпочитала

воздержаться. Даже если бы предложил, то я бы просто огрызнулась. Я уже успела замёрзнуть, а Магнус и не думал

останавливаться. Вскоре дорога стало явно кренится наверх и скорость немного спала. Который сейчас час я не могла и

предположить, но это было не важно, пока есть я и дорога.

Но очень скоро мы добрались до пика холма по грунтовой дороге и остановились. Магнус повернулся ко мне, снял

шлем и заглянул в глаза. Был полумрак, вокруг сиял лишь месяц и он отбивался в холодных, темно-синих, глубоких, как

дно океана или синева ночного неба, глазах. Его волосы взлохматились, воротник рубашки, торчащий из-под пальто,

помялся.

— Прошу, — указал он рукой вокруг.

Я шустро слезла, чувствуя вибрацию в ногах. Привычней было на мотоцикле. Он последовал за мной. Я подошла к

обрыву, глянула вниз, откуда были видны то плавные холмы, то острые камни среди густого леса. Их заливал свет луны,

их окутывали её лучи, они утопали в лунном сверкании. А вдалеке переливался город. Он среблил электрическим

светом, подобно водным отблескам. Мой дух перехватило, на миг я забыла, как дышать и беспомощно потылась

набрать в лёгкие воздуха. Но это лишь перед тем, как взглянуть наверх. Подняв голову кверху, я забыла ещё и как

говорить, как стоять. Потеряла течение времени. Ноги подкашивались. Я увидела там миллионы звёзд, детей холодного

месяца. Я даже не знала, что их так много, находясь под влиянием городских иллюминаций, не знала, что они так

прекрасны и такие живые. Особенно в контрасте с небесным одром, словно бархат.

— Эстетично? — спросил со стороны парень.

— Нет, что ты… Невероятно… — улыбнулась я.

Наверное, со стороны я выглядела так романтично, сияла восторгом, светом. Точнее, мне хотелось так выглядеть,

чтобы стать хоть чуточку ближе к совершенству этого вида.

— Я собираюсь поесть. Если хочешь, то можешь присоединиться, ведь я взял много.— кивает на бумажный пакет

парень. Я отказываюсь и присаживаюсь наземь. Я голодна, но его предложение принимать будет унизительно.

А Магнус тем временем достаёт из пакета два круасана. Они остыли, но всё равно мне кажется, что выглядят и пахнут

аппетитно. За ними он достаёт два шоколадных пончика. Здесь мой живот не выдерживает и производит низкий,

громовой рокот. Магнус вопросительно поднимает на меня глаза, но я отворачиваюсь к прекрасному виду. Поскорей бы

уехать отсюда, ведь я просто не выдержу и съем всё. Молча, он садиться рядом и раскладывает еду на бумажном

пакете. Его даже не смутило то, что он в брюках и не дешёвом пальто. Он протягивает ко мне круасан и я молча беру

его, не комментируя действия.

— Ну, что ж, для первого дня ты справилась нормально, большего я и не ожидал. — пожал он плечами, кусая круасан,

чтобы завести разговор.

Честно говоря, я бы хотела посидеть в тишине.

— Если бы не та девица, то день прошёл бы без стресса. — буркнула я под нос.

— Луиза? Она всегда так себя ведёт. Хочет завоевать меня… Точнее, мои деньги. — со смешинкой сказал он.

Я откусил круасан и едва не завыла от удовольствия: он был с сыром. Наверное, будь он тёплым, то сыр ещё и тянулся

бы, но даже без этого круасан был невероятно вкусным.

— Она стерва? — улыбнулась я.

— Конечно. Многие думают, что все женщины стервы, но на самом деле, такие личности, как Луиза – исключение. —

сказал Магнус глубоким голосом.

— Главное, чтобы не наоборот. — набивая щёки, отозвалась я.

— Ох, ну тебе это точно не грозит. — закатил глаза Магнус.

Мы сидели молча и наблюдали за звёздами до тех пор, пока не доели круасаны. Даже не смотря на холод, мне было

тепло, что пугало. Я не должна себя чувствовать так тепло рядом с ним, ведь это просто неправильно. Во тьме он был

таким простым. Таким обычным и таким расслабленным показался мне парень вдали от бизнес-центров. Или же дело в

том, что мы оба оставили прошлое в прошлом? Отпустили груз, поселившийся в груди уже очень давно.

— В детстве я любил уроки астрономии в нашей гимназии. — начал Магнус. — Даже сейчас я вижу тут некоторые

созвездия. Ты знаешь кто ты по знаку зодиака?

Я задумалась.

— Рыбы, наверное. Моё день рождения в марте.— пожала я плечами. — У вас в гимназии была астрономия? Что за

гимназия у тебя была? Конечно, возможно, и в моей она была, но я ее не посещала.

— На астрономии ходил я и ещё два человека. Даже Аксель не ходил, потому, что был занят своим искусством. Он

ходил на музыку, пение, художественное мастерство и скульптуры. Куда уж тут место астрономии? — прыснул парень.

— В общем, нам сегодня повезло, ведь в ноябре как раз прекрасно видно созвездие рыбы. Вон оно, смотри… — Магнус

указал пальцем куда-то над собой, но мне, понятное дело, было не видно.

Не до конца осознавая свои действия, я приблизилась к его голове и проследила за пальцем. Он очертил линию

бледный звёзд, похожих на букву V. Я прищурилась.

— Ты уверен, что это рыбы? На рыбу не очень похоже. — покачала я головой.

— Ещё и сомневаешься в моих знаниях? — бросил на меня лукавый взгляд, он был так близко.

— Ну а вдруг обманешь меня, я ведь не знаю правду. — продолжая смотреть на кривое созвездие, я не желала

поворачивать к нему головы. Огнеопасно.

— Ну ладно, смотри, это как две рыбы, связанные за хвост. Будто их поймали на удочку. — еще раз показал на звёзды.

— Больше похоже на ню. — качнула я головой.

Магнус согласно кивнул и выдохнул горячим дыханием мне в шею. Я вмиг покраснела с головы до ног, ведь поняла,

насколько близко мы сидим. Ещё и я подобралась так близко, на расстояние объятия. Из-за этого я быстро отскочила в

сторону я заправила за ухо прядь , которая влюбилась из причёски.

— Ладно, поехали дальше. — спохватилась я. Я же сюда не поесть и пробиваться приехала в конце концов. Я сюда

приехала, чтобы ехать, как бы банально и странно это не звучало. Красивый вид и вкусный круасан пусть останутся

приятным бонусом, но ведь и у бонусов есть грань. Сегодня я их запас вычерпала.

— Куда? Я никуда не хочу пока. — пожал парень плечами.

— Но я хочу…— возразила я. Не обязана ведь сидеть у обрыва до утра.

— Перехочешь. — коротко и резко отрезал Магнус. Я подняла брови к верху. Как он посмел?

— Я вернусь и скажу, что ты меня украл. — возмущённо и напряжённо пригрозила.

— Кто сказал, что ты вернёшься?

Холодок пробежал по спине, закрутился в груди и ушёл в конечности.

— Ты же не серьёзно? — высоким голосом и заикаясь спросила я, отодвинувшись подальше.

— А ты боишься? — он повернулся ко мне лукаво, но слов не понадобилось. Наверное, всё было написано у меня на

лице, а может, в широко распахнутых глазах или крепко сжатых, до белизны косточек, руках. Но я вдруг вскинула голову

вверх и расправила плечи, собирая остатки всей той гордости и силы, которую имела в прошлом.

— Только посмей… — прошипела я, чем вызвала у парня приступ смеха.

— Я не маньяк! — возразил он. — Мы поедем позже. У нас ещё пончики остались.

Магнус протянул мне один пончик, с безумным взглядом и я жадно его укусила. Боже, они всегда были такими

вкусными, или я давно их не ела? Уже за эти пончики я готова выйти замуж. Не за Магнуса, конечно, же, а за повара. Как

можно бояться человека, который накормил тебя пончиками? Для меня это невозможно, поэтому пончики с

шоколадной глазурью стали нашей трубкой мира, как у двух враждующих индейских кланов. Я была бы вождем Астрид

Безстрашная, а он главарь Магнус Суровый.

— А твоё созвездие? — кивнула я на него.

— Козерог. Он не появляется здесь, к сожалению. Но зато всегда можно увидеть малую медведицу, смотри! — он

указал на знакомое мне скопление звёзд. Пожалуй, единственное созвездие, которое я могла отыскать на небе. — А

под ней дракон, видишь?

Это был маленький квадрат с длинным, извилистым хвостом и его я нашла даже без помощи Магнуса. Если бы снова

приблизилась к нему, то обвиняла бы себя до смерти.

— Если считать, что китайский дракон, то очень даже похож. — засмеялась я.

Парень рядом вздохнул и надкусил пончик. Он повернулся ко мне, пока я увлечённо желала свой и улыбнулся так, как

иногда улыбается Аксель. Да, почти так же, но совершенно по-другому. И не сложно догадаться чья именно улыбка мне

нравиться больше, учитывая то, что я не смогла отвести глаз от Магнуса. Но всё же, он такой ужасный! Ещё вчера у нас

был скандал в его кабинете и я была уверена, что не переношу его на дух, но теперь была не уверена. Кажется, или

стена между нами стала хрустальной? От чего? От созерцания звёзд? Шоколадных пончиков? А, может, от этой

короткой поездки в целом?

— У тебя крем на щеке. — сказал Магнус хмурым тоном и протянул руку.

Я хотела дёрнутся в сторону, но в последний момент передумала, когда прохладные пальцы коснулись моей не менее

прохладной щеки. Я напряглась, пытаясь разглядывать всё, что только можно, кроме его лица, а особенно губ. Чёртов

шоколадный пончик. Тем не менее, я сама наклонилась вперёд, когда он стёр крем и стал медленно отнимать ладонь. Я

потянулась, понимая, что он не отклонения и почти коснулась жёстких губ, забываясь. Что я делаю? Сердце то ли

колотилось слишком быстро, то ли не колотилось вовсе… Но не успела я его поцеловать, как боковым зрением уловила

фото-вспышку и резко отстранилась, как ужаленная. Не успев понять что произошло, я замахнулась и ударила Магнуса с

звонким хлопком ладони о щеку. Он ошарашенно распахнул глаза.

— Офигела? — разозлился парень, хватаясь за больное место.

— Там кто-то есть, тупица! — я указала пальцем в кусты, нервно и рефлекторно вытирая губы хотя мы даже не

поцеловались.

Магнус бросил строгий взгляд на меня, потом на тень зелени и лишь затем весь такой безупречный, в брюках и пальто,

бросился в ту сторону, исчезая во тьме. Я поднялась за ним, но быстро бежать не стала, помня предупреждения врача.

Выбрала темп лишь немногим быстрее, чем обычная хода и расширила шаги. Чаща проглотила и меня, пока я шла на

шорох Магнуса, который казался всё дальше. Даже у входа в лес было намного темнее, хотя ноябрь и заставил мощные

деревья скинуть с себя листву. В темноте было сложно разобрать, что происходит и где я. Я просто двигалась за звуком,

стараясь не напороться на ветки и не запутаться в них волосами. Пончик пришлось наспех кинуть в рот и постараться не

подавиться им.

— Эй, стоять! — услышала я знакомый голос недалеко, где-то слева, и кинулась туда.

За деревьями снова показалась вспышка фотокамеры, что разозлило меня ещё больше. А ведь на фото мы наверняка

чуть не поцеловались. Какой позор! Вот только кому пришло в голову нас фотографировать? Возможно, каким-то

конкурентам Магнуса? Но вот что с того, что мы решили поехать на прогулку? Какой вред это может нанести парню?

Ветка хлестнула меня по лицу и, кажется, я почувствовала каплю жидкости на щеке. Магнус ещё несколько раз звал

фотографа и голос его звучал всё дальше. Пока не умолк. И именно в этот момент я поняла, что забежал туда, откуда не

смогу вернуться. Утёса не видно, звёзд — тоже. Мотоцикл вовсе остался далеко. А я… А я в лесу. Ночью. Сейчас здесь

всё кажется одинаковым и, остановившись на небольшой поляне, я это поняла. А ещё поняло сердце. Бедное, а ведь так

и до тахикардии недолго, особенно, в моём состоянии. Я оглянулась, бросила глазами на кусты, ветви, жёлтую листву

под ногами… Кажется, я потерялась. Заблудилась. Вот я глупая… Зачем было гнаться за ними? Будто на месте мне не

сиделось… Но ведь фотограф — гад. Мне вдруг вспомнилась вспышка возле кафе. Ведь он был и там тоже! Как ему

удалось проследить за нами?

— Магнус? — позвала я в чащу.

Ти…

Ши….

На…

— Эй? Меня слышит кто-либо? — попыталась я снова, пока не стало поздно, но только сумрак и одиночество

обволакивали мои плечи.

И вдруг позади послышался шорох листвы и хруст веток. Я редко обернулась, увидев знакомый тёмный силуэт с

широкими плечами. Он вышел на звёздный свет и недовольно нахмурился.

— Зачем пошла за мной? — возмутился Магнус.

С моих губ только и сорвался вздох облегчения. Хотя бы недолго оставалась потерянной. Ещё немного и началась бы

паническая атака. Их приближение я уже научилась чувствовать за всё время.

— Испугалась. — пожала я плечами. — Пойдём обратно. Ты не видел кто это?

Парень повторил мой жест и поковылял в лес, точнее, на выход из леса. Он хромал.

— Нет, не видел. Он ещё успел меня сфотографировать. Придурок. Я бы его поймал, но споткнулся о корень и разодрал

ногу. — объяснил он, ловят мой напряжённый взгляд.

— Вот черт. Надо ехать обратно. — решила я, поспевая за ним.

— Ещё и ты по щеке ударила. До сих пор саднит. Словами не умеешь общаться? Языка нету что-ли? — злобно прошипел

Магнус.

Я совершенно не понимала его. То он с нежностью протягивает мне пончик, то со страстью стирает шоколад на щеке,

то презренно разглядывать в офисе, а теперь ещё и злобно шипит. Может, он и сам себя понять не может? Так вроде бы

пубертатный период уже давно прошёл. Я пропустила его слова мимо ушей.

— Что хотел тот фотограф? — осведомилась я тяжёлым, как чугунный котёл, тоном.

— Мне по чём знать? Не нравиться мне это. Поспеши, не хватало ещё жизни лишиться в этом чёртовом лесу.

Вскоре мы добрались до мотоцикла. То, что он стоял на месте было чудом, потому, что я была почти уверена, что

преследователь угонит его. Мы сели на него и быстро умчались обратно. На этот раз я постоянно оглядываясь по

сторонам, ибо казалось, что за каждым деревом скрывается тень со страшными, алыми и цепями глазами.

Глава 14

Следующим утром Элиза подняла меня очень рано. Девушка встала ещё до рассвета и убралась в доме, словно кого-

то ждала. Я же проснулась многим позже и только лениво приводила себя в порядок. Да, девушка кое-кого ждала. Кое-

кого особенного. Узнав это, я едва сдержала волнительный трепет и тоже принялась убираться в доме до стерильности.

Элиза испекла красивый малиновый пирог, оделась в голубое платье с юбкой по колена и накрасила длинные ресницы.

Меня такой хозяйственной назвать нельзя было, я смогла только проветрить в комнате для новой жительницы этого

дома и добавить туда декор, купленный Элизой ранее: маленький кактус, мягкие игрушки, кукольный домик, несколько

книжек. А Феликс в это время ехал с маленькой драгоценностью сюда. Мы будто чувствовали их приближение и мне

становилось всё более страшно, всё более мрачно и холодно. Но в то же время в душе поселился крохотный луч света,

растекаясь по телу. Сидя в гостиной, мы по очереди выглядывали в окна, стучали нервно пальцами по столу, проверяли

полки шкафа на наличие пыли. Пока я не увидела во дворе машину Феликса.

— Приехали… — трепетно сообщила я Элизе.

Девушка нежно и встревоженно улыбнулась и мы наперегонки побежали к входной двери. Я вожделенно уставилась

на дверью ручку, почти затаив дыхание Секунды казались мне длинными, словно вечность, а в голове словно включился

таймер и чеканным звучанием отдавал отчёт об истечении каждой. Надеюсь, я выгляжу достойно. Надеюсь, я хорошо

пахну, надеюсь, что дом выглядит достаточно чистым. Я переживаю больше всех, ведь всё происходит именно из-за

меня.

И ручка скрипнула, опустилась вниз, открывая щель на улицу… Я увидела руку брата, а потом… Едва не вздрогнула. В

двери показалась маленькая девочка корейской внешности: с тёмными, густым волосами, карыми глазами, пухлыми

щечками. Ей девять и сейчас она выглядит как ребёнок, только начавший своё взрослое преображение. Девочка была

низкой и маленькой, с худыми плечами и ногами, под глазами синяки… Не знаю почему, но я не смогла найти в себе

силы, чтобы сделать что-то. Я просто стояла и смотрела на Еву. Она так похожа на отца…

— Здравствуй, Ева! — расцвела Элиза. — Проходи, раздевайся. Снимай куртку.

Девочка вертела головой во все стороны, не зная за что зацепиться взглядом. На меня она особого внимания не

обращала. Феликс легонько подтолкнул Еву вперёд и помог повесить красную куртку на вешалку. Девочка сохранила

молчание.

— Ева, это Элиза, моя жена и твоя новая мама. — познакомил их мой брат. Надо же… Они стали её родителями.

Настоящими. Они взяли девочку даже не смотря на то, что Элиза сама ожидает малыша. — А это Астрид. — кивнул брат

на меня.

Я черпнула воздух высохшими губами.

— Мы можем быть подругами. — попыталась сказать я дружелюбно и протянула малышке руку.

Она презренно кинула взглядом на мою ладонь и предпочла остаться в стороне. Я смялась.

— Что ж, прекрасно. Пойдём, может, покажу тебе дом? — пропела Элиза. — Давай позавтракаем. Ты голодная?

Девочка не ответила. Застенчиво отступила назад. Я освободила проход, ведь девочка топтать на место, явно не

решаясь сократить наше расстояние, чтобы пройти дальше. Элиза повела ее в столовую, а Феликс, кинув на меня взгляд,

в котором было написано больше эмоций, чем возможно испытать, пошёл за ними. Скоро девочка уже неохотно

держала вилку в руке и медленно жевала тёплую картошку, приготовленную Элизой. Мне эта картошка нравилась, но

вот Ева ела очень медленно, маленькими кусочками. Ложка в руке у девочки дрожала, а сама она не хотела поднимать

на нас взгляд. Элиза и Феликс пытались как-то развеселить ее, оживить атмосферу завтрака, рассказывали при планы на

следующие дни, о своей жизни, спрашивали девочку про друзей и увлечения, пообещали отдать в новую школу, где в

неё будут интересные уроки, новые знакомые, новые учителя. И, конечно же, она узнает много нового. Девочка,

правда, ничего не говорила и не реагировала. Наверное, это нормально. Хотя, кто знает про поведение этих бедных

детей? Элиза с Феликсом уже начали нервно переглядываться и выглядели неуверенно.

— Мне… — перебила Ева Феликса, когда тот говорил про Доллара. Собаку пока пришлось на пару дней увезти из дома.

— Мне обещали, что я встречусь тут с папой и мамой. Где они? — требовательно и жалостливо спросила она.

Это немного сбило с толку не только Феликса и Элизу, но и меня. Я снова почувствовала угрызения совести и

вспомнила, каким тоном Сэм просил посмотреть за его дочкой.

— Э-э… — начал был мой брат, но не нашёлся что ответить.

— Твой папа попросил нас приглядеть за тобой какое-то время. — ответила я быстро, пока пауза не стала слишком

длинной.

— Он умер, да? — резко выдала малышка, чем ошарашила нас ещё больше. — Знаю, что умер. Он говорил, что скоро

умрёт и меня заберёт к себе другая женщина. Спящая красавица.

Внутри похолодело. Спящей красавицей, несомненно, была я. Как он мог такое сказать ребёнку? Кто учил его

воспитывать детей? У Евы, наверняка, травмированная психика.

— Что, ты! Он… — попыталась что-то сказать Элиза. — Он… Тебе не грустно от этого? — губы девушки начали дрожать.

Малышка пожала худым плечами и подняла на нас карие глаза, полны немого отчаяния.

— После смерти мамы папа говорил, что смерть близкого – один из этапов жизни. Такое переживают все и мне тоже

надо пережить. А если буду держать это, то и душа умершего держаться будет здесь. — слишком умным, но и каким-то

загробным тоном сказала девочка. — Кто из вас спящая красавица? — повертела она головой, пристально рассматривая

каждого, даже Феликса.

— Это уже не смешно… — раздражённо сказал братец, резко откладывая вилку. — Ева, забудь, что тебе говорил тот

мужчина. Он был не в себе.

— Феля! — шикнула на него Элиза. — Не донимай девочку этим. Вот сейчас мы с вами закончим завтракать и я покажу

Еве комнату и новые вещи, да?

— Я не хочу больше. — так и не съев и третей части порции, девочка оттолкнула тарелку от себя и поспешила встать.

Элиза пожала плечами и повела девочку за собой, пока мы с братом остались одни за столом. Молчали и смотрели

друг на друга.

— Ничего не говори. — сказала и спустя миг тоже удалилась. Было стыдно перед ним.

Комната Евы располагался рядом с моей. Это меня немного напрягало, ведь я должна была внимательно следить за

этой дверью, особенно ночью. Этот день показался мне крайне странным, ведь мы все вместе сначала гуляли по

городку «Флай», здоровались с соседями, словно самая счастливая семья в мире, потом вместе обедали, смотрели

фильм и играли в саду, а вечером даже поехали в ресторан. Стоит ли комментировать поведение Евы? О, девочка вела

себя крайне отстранённо, молчаливо… Девочка пыталась отгородится от нас. Она ничего не ела, не улыбалась, отвечала

коротко либо вообще молчала. Тем не менее, она меня настораживала. Не только этим поведением, но ещё и

короткими, презрительными взглядами, которые бросала на меня время от времени. Ох, Элиза купила девочке очень

много разной одежды, но как только Ева увидела пёстрый шкаф, так сразу разрыдалась. Это была настоящая истерика

ведь девочка просто упала на колени, уткнулась лицом в руки и завыла. Бедные Феликс с Элизой не знали что делать и

просто оставили девочку на несколько минут одной в комнате. Ночью я оставила дверь приоткрытой, чтобы слушать что

происходит в соседней комнате. Я всё равно не сплю до поздней ночи уже несколько дней, читаю книжки или смотрю в

окно. Сегодня я видела только звёзды и вспоминала слова Магнуса о созвездиях. Жаль, что вчера так получилось. Хотя

нет, вовсе не жаль. Стыдно, что мы едва не поцеловались, но совершенно не стыдно за удар. По лицу разлилось

приятное, но нежеланное тепло от воспоминаний. Пончики, созвездия, мотоцикл и ночь. Вот три вещи, которые я

должна теперь презирать, но почему-то люблю их.

Поток воспоминаний прервал скрип соседней двери и я редко напряглась, прислушиваясь. Весь дом лёг спать пару

часов назад и я думала, что не сплю одна… Но нет, кажется, моя новая соседка тоже не спала. За скрипом последовали

тихие шаги босых ног и странный шёпот. Шаги прошли туда, сюда, в приоткрытой двери мелькнула тень и я онемела, не

смогла шевелиться. Вдруг стало очень страшно хотя я понимала, что это просто Еве не спиться. Отчего-то тревога

проросла корнями в душу. Тень заглянула в мою комнату, когда я аккуратно открыла глаза. Я даже не дышала. Девочка

передвигалась бесшумно, не так, как по коридору, не хотела моего пробуждения. Она подошла к кровати и заглянула

мне в лицо, перекрывая тусклый лунный свет. Глаза маленькой тени были похожи на два больших, бледных фонарика,

как у приведения. Это не встревожило бы меня столь сильно, если бы Ева не наклонилась ближе и я не почувствовала

бы прохладное, резкое дыхание.

— Эй!— я редко поднялась и девочка испуганно отпрянула. — Ты чего не спишь?

— Изучаю дом. — пожала плечами она. Ева стояла в одной лишь ночнушке, но ее это не смущало.

— Элиза тебе днём всё показала. Утром можешь попросить ее провести экскурсию ещё раз, но сейчас ночь, всем пора

спать. — Я села в кровати, собиралась отвести малышку в комнату.

— Ночью дом совершенно иной, нежели днём. Можно увидеть много нового, того, что при свете скрывается с глаз. —

странным, замысловатым тоном призналась девочка.

— И… И что же можно увидеть? — удивилась я. Это звучало не совсем нормально с уст ребёнка.

— Разное… — пронёсся тонкий голосок по комнате.

Я сглотнула и поняла, что пульс начал учащаться. Я и до этого не собирались спать, но теперь все остатки сна как рукой

сняло. Возможно, у неё просто очень богатое воображение. Это же просто ребёнок и не понимает что говорит. Может,

эту фразу и не она придумала, а просто услышала где-то, вот и решила сказать?

— Давай утром ты расскажешь мне о том, что ты видишь? — дрожащая голосом сказала я.

Ева пожала плечами. Во мраке она напоминала маленького домовёнка.

— Ведь ты та самая спящая красавица? — вытаращила она глаза, поговаривая это призрачным голосом. Девочка всё

больше и больше пугала меня, но это пройдёт, ведь это просто малышка. Невиновная, наивная. Её отец внушил ей

много разных, ненормальных мыслей, похоже.

— С чего ты взяла? — с кровати я сползла на пол и села на колени, чтобы сравнить уровни наших глаз.

—Спящей красавице не нужно больше спать, ведь она спала сто лет и, наверняка, выспалась. Но у тебя нету твоего

принца, поэтому я сомневаюсь. Скажи, ты – спящая красавица, да? — девочка подошла ко мне близко и говорила таким

шёпотом, от которого мурашки по коже бегут.

— Да… — немыми губами сказала я.

— Я так и знала. Ты не похожа на принцессу, но ты тоже такая красивая, как она. Папа сказал, чтобы я дружила с

принцессой и доверяла я. А ещё попросил передать, что хоть у тебя и белые руки, но они такие же алые, как и уста.

Сказал, чтобы всю вину не перекладывать в его руки, но помнили и о своей ноше.

Я почувствовала, как мороз пробрался за шиворот и скатился каплями по спине.

— Спасибо, что сказала мне это. — твёрдо поблагодарила я. — Но тебе правда стоит забыть про его слова. В них нету

смысла.

На самом деле я врала. В них был смысл и очень даже глубокий и я понимала о чём он говорил. Вот только зачем

рассказывать такое маленькому ребёнку? Травмировать ей психику?

— Нельзя забыть слова столь родного человека. Они с тобой навсегда, ведь имеют самое большое значение. —

Философским тоном сказала малышка, я даже удивилась этому. Откуда у неё такие глубокие мысли берутся?

Несколько минут мы рассматривали друг друга. Девочка оглядывалась по моей комнате, подходила к шкафу и вещам,

к окну и двум пустым банкам из под мороженного в углу. Что-то я сильно к нему пристрастилась, как для ноября. А

потом Ева пожала плечами и ушла. После неё ещё долго в воздухе гремели слова.

Глава 15

Следующее утро встретило меня дождём. Ливень водопадом стекал по моему окну когда я открыла глаза от звука

будильника. Сегодня на работу. Нужно было собрать силы в кулак и идти, но я долго не могла решиться на этот тяжёлый

и ответственный шаг, пока не отклонила пять будильников, решив не идти в душ, не завтракать, не краситься и

наконец… Нет, хотя бы новую одежду я погладить обязана. Только это, наверное, и подняло меня с постели. А одежда

была даже такой, которая мне очень понравилась. Среди всего хлама, купленного для меня Элизой я отыскала короткое

чёрное платье с треугольным вырезом и чёрные капроновые колготки. Почему-то мне впервые за пять лет (учитывая

кому) захотелось надеть что-то такое. Для меня столь женственная одежда была необычной. И пусть на улице такая

непогода, несли настроение позволяет мне так выглядеть, значит я буду. И делаю я это вовсе не ради какого-то там

Магнуса, а ради себя самой.

Утром Элиза хлопотала над Евой, собиралась девочку в школу. Теперь она будет ходить в элитную гимназию. Не знаю

место ли там такому фрику, ведь в гимназиях учиться очень высокомерные, зазнавшиеся дети, которых не волнует

ничего кроме денег родителей и суммы, за которую были куплены их трусы. Сегодня у всех были дела, даже у Элизы.

Она собралась сходить на йогу для беременных и на какие-то курсы по воспитанию детей. Без спорта девушка не смогла

продержаться ни дня, выглядывая вчера в зеркале лишние килограммы. Для фитнес-тренера отсутствие активности во

время беременности – невыносимо.

Не прошло и пятнадцати минут после моего пробуждения, как я влетела в машину Феликса, захлопывая дверь и

застегивая высокие сапоги. Сперва мы заехали в гимназию: большое здание, юольше похоже на викторианский замок, с

зелёными лужайками и заполненное заносчивыми малолетками в одинаковых формах. Думаю, последнее было

придумано дабы избежать травли из-за внешнего вида и чрезмерного понта. Но поверьте, гимназистов это не

остановить вовек. Ева застенчиво и неохотно покинула машину, но Элиза пообещала, что приедет за ней после уроков.

Потом Феликс отвёз Элизу в центр города, где девушка хо ела ещё немного погулять и лишь затем насквозь мокрая

машина по сверкающим от луж дорогам добралась до знакомого бизнес-района.

Небо стало пунцовым, и без того унылые люди сегодня выглядели ещё унылее, но лишь одна была радость в этот

день: как только я аншлаг в свой крохотный кабинет, как увидела на столе маленькую коробочку. Подарок что-ли? Но от

кого? Может, там бомба? Я оставила важную куртку на стуле и склонился рад столом. Кроме коробочки был ещё список

поручений на сегодня и его я решила изучить первым: присутствовать на международной конференции между бла-бла-

бла компаниями, проверить презентацию, отнести бла-бла-бла документы в офисы. Ничего интересного там не было,

ведь коробочка показалась мне куда интересней. Я побыстрее открыла белую крышку и увидела в ней порцию нежного,

сладкого, десерта Тирамису. Какого черта? Это был мой любимый десерт в детстве и до нашего с братом побега и я

уплетала его ежедневно. Как он оказался сегодня здесь?

В прочем, этот вопрос оказался не столь важным, ведь я пропустила завтрак, поэтому живо достала ложку и

накинулись на лакомство.

*

— Не прошло и часа, а ты уже жрёшь? — без стука вошла Луиза. Я поперхнулась нежным кусочком кофейного своярди.

— О да, могу это себе позволить. Ты ведь, наверное, фигуру бережёшь? — фыркнула я, продолжая жевать.

— Мне хотя бы есть что беречь. А ты вот ради кого так вырядилась? Думаешь, оно на тебе красиво висит? — брызнула

женщина ядом, опираясь на мой стол. Я видела какими глазами она смотрела на десерт. Наверняка она завидует.

— Думаю, что могу носить всё, что хочу. И есть, кстати, тоже. Чего припёрлась? — скривилась я. Помню поведение этой

стервы в прошлый раз и на этот раз уступать ей не собираюсь.

— Ты должна позволить мне сопровождать Магнусю на конференцию. — разглядывая лак на ногтях, приказала Луиза.

Офигела ли она?

— Это не ко мне. Магнус решил, что сопровождать его буду я. Да и с чего мне вообще тебе уступать? — рассердилась я,

хотя сама не понимала почему бы не уступить.

— Зачем тебе Магнус? — длинные пальцы Луизы сжались в кулак, а лицо начало медленно краснеть.

— Ты так говоришь, будто он вещь. Я хочу позавтракать в одиночестве. Можешь меня оставить? — взмахнула я ложкой,

указывая на дверь.

В этом момент та же дверь открылась и в ней показался Магнус. На нём был костюм, как и всегда. Рубашка, правда,

без галстука, но вместо этого две последние пуговицы у шеи показывали край его груди. Вместе с парнем в комнату

влетел и запах мужских духов и чашки легендарного необычного кофе в бумажном стаканчике. Луиза выпялилась на

него голодными глазами, взгляд собаку стал лисьим, ехидным и кокетливым. Знала бы она, что я видела его без

футболки, то умерла бы от ревности. Мне, правда, с ней не потягаться внешностью, умением, манерами, стилем и

опытом, но хоть где-то я должна быть лучше неё? Обязательно найду в чём и всегда буду упрекать женщину в этом.

Пусть и не пытается строить из себя идеальную.

Мой начальник ненадолго задержался глазами на пустую коробочку из-под десерта и на меня замершую с ложкой, в

которой лежал последний нежный кусочек. Я живо глотнула его и смахнула коробку под стол, уничтожая улики.

— Доброе утро, мистер Фадж. — расплылась Луиза.

Пронзительно-синие глаза, напоминающие больше глубины океана, нежели летнее небо, прошлись по мне, немым

голосом комментируя внешний вид. Зрачки мужчины расширились и я не могла понять от чего: негодования или…

— Доброе… Вижу, мой подарок тебе пришёлся по вкусу. Угадал с десертом что-ли? — повелось бровью, а я тут же

приобрела оттенок сегодняшнего неба – бледно-серый.

— Так это ты? — прошипела я. Конечно же он! Как я могла не догадаться? Тут же вспомнились шоколадные пончики,

которыми меня не так давно кормили и я едва не вспыхнула.

— Я как раз по этому поводу, мистер Фадж. Нам запрещено есть в рабочее время, а она почему-то ест. Не устроить ли ей

выговор за это? — выкинула какая-то змея тонкие и хрупкие клыки.

— Ты ко мне? — пробежавшись по Луизе совершенно иными неужели по мне взглядом, более равнодушным,

осведомился Магнус.

Луиза приоткрыла алые уста и закрыла их. Похлопала ресницами, словно наивная крыса, и сдвинула брови. Надеюсь,

что хотя бы морщины по лицу этой старухи от такой мимики скоро поползут.

— Не совсем… — смялась она. — Вообще-то я пришла к… мисс Либеро.

— Неужели? Вам что-то нужно от мисс Либеро, Луиза?

Я сдержала едва заметный смешно, придав к губам ладонь и посмотрела на экран рабочего компьютера с заставкой

дождливого города. Ну, зачем нам заставки, если за окном и своего хватает?

— Мы с ней переговорили немного. Я, пожалуй, зайду к вам позже, хочу осведомиться в одном вопросе и попросить

кое-что…

Луиза бросила на меня ядовито-зеленые глаза, полны ярости и мести, пожала плечами и поковыляла на каблуках в

сторону выхода. Как только за ней закрылась дверь, как улыбка на моём лице исчезла. Я повернулась к окну и смотрела

на ужасный ливень. Из-за него до сих пор такое ощущение, будто солнце и не вставало, а осталось в небесной колыбели

ночи.

— Знала бы, что десерт от Вас, мистер Фадж, – не ела бы. — пробурчала я обиженным тоном.

— Та пожалуйста. — услышала я его голос за спиной. — Но ты не знаешь почему Луиза к тебе прицепилась сегодня, а

этому есть причина. Очень интересная.

— Конечно есть. Ей просто не хватает хромосом или извилин в мозгу. Как думаешь, чего именно? Наверное, и того и

того.

— Вот. — он бросил что-то на мой стол и я устремились туда глазами. Это был какой-то яркий женский журнал с

фотографией Магнуса, нет, Акселя, на обложке. Парень был в цветной рубашке, улыбался на камеру ровным рядом

зубов.

— Она перепутала тебя с твоим братом? Тогда это ваши проблемы, но не мои.

— Страница 15. — подсказал он, кивая на глянцевую обложку.

Магнус сказал это таким тоном, будто он профессор Снегг, а я — тупой ученик. Я пожала плечами и послушно стала

листать яркие страницы со скандальными заголовками. «Звезда рока признался, что ищет девушку», «Дочь

миллиардера разводиться со своим мужем. Кому достанутся деньги?», «Где нужно быть, чтобы богатый папик точно

заметил тебя»… Здесь были провокационные фото разных знаменитостей, в большинстве мужчин. Я открыла страницу

15 и уставилась на целый разворот статьи «Новая секретарша или любовница?» — кричала название. А вокруг статьи

красовались несколько фото неплохого качества: Магнус и я едем на мотоцикле, Магнус и я едва не целуемся у обрыва,

я даю пощёчину Магнусу, я сижу одна и жду его у ресторана. Я подняла глаза на парня и рывком закрыла тупой женский

журнал.

— Что за черт? — выругалась я. — И что теперь делать?

Парень пожал плечами.

— А что мы сделаем журналистам? Да, теперь все считают меня гуляющим, а тебя — моей любовницей. Но журналисты

всегда проявляли ко мне интерес с тех пор, как мне достался этот бизнес.

— И из- за тебя должна страдать я? Нет уж, либо решай эту проблему, либо я больше тут работать не буду. — вспыхнула

я.

Какая мне разница на его проблемы? Не хочу стать новой темой для обсуждения, тем более, в свете «любовницы

бизнесмена». Это слишком унизительно, я не могу такого позволить.

— Я попробую что-то сделать… Хорошо, что они не узнали откуда мы знаем друг друга… Мне пора на совещание, а тебя

я жду на конференции после обеда…

Магнус притянул к себе журнал и в два движения порвал его пополам, а потом бросил в корзину возле моего стола и

лишь лакированные туфли мелькнули у дверей. Но спустя миг я достала из мусорного бака и соединила на равном

месте. На обложке было сказано: «Интервью от гуру искусства двадцать первого века, Акселя Фаджа. История жизни и

знакомство с картинами, музыкой и поэзией». Не знала, что Аксель настолько любит устраивать шоу. Хотя на него это

похоже. Амбиции. Самоуверенность. Только сейчас я посмотрела на его поведение именно с этой стороны.

*

Я слепила руки на чёрной папке, влажной от моих ладонь. Я ждала возле конференц-зала и мысленно прокручивать в

голове ход действий и слова, которые выучила двадцать минут назад. А ведь пресса особенно такая лживая, всегда

наносить увечия на авторитет человека. Это как сплетни, хотя нет, даже хуже сплетен. Если у первым случае сохраняется

хоть толика правды, но смысл слов становиться смехотворным, то во втором слова «правда» вообще не существует.

Любовницей. Вот кем они меня назвали. Не девушкой. Не подругой. Любовницей. Да пошёл этот самодовольный

кретин к черту. Врач говорил мне не волноваться, ведь это плохо скажется на здоровье сердца, но как я могу не

волноваться, если люди, увидев меня случайно на улице, подумают прежде всего о любовнице, а не о человеке. Из-за

этого я боялась выступать на конференции. На ней будут присутствовать не только заграничные будущие партнёры «Bird

building company», но и крупные шишки местного разлива. А вот к последним слухи оно мне как раз могли дойти.

— Эй, скорее. — поторопил меня Магнус, широким шагом проходя по коридору и открывая широкую дверь.

Хорошо, что я сегодня хотя бы оделась достойно. Чёрное платье — идеальная одежда для того, чтобы произвести

первое впечатление. Оно и в меру обыденное и в меру праздничное, и рабочее и даже траурное. Покупай чёрное

платье и можешь быть уверен, что до конца жизни оно тебе точно послужит.

Мы вошли в большую комнату с длинным, светлым столом. По стандарту, одна из стен была сплошным окном, что

позволяло обойтись солнечным освещением в помещении, хотя сейчас, конечно же, за стеклом бушевал суровый

ливень. За столом сидели какие-то уж больно важные лица в галстуках. Они переговаривались полутоном и тыкали друг

другу в лицо бумаги, пока не вошли мы с Магнусом. Наше же появление заставило всех замолчать, словно в дверь

класса вошла учительница.

— Добрый день, господа. — поздоровался Магнус, проходя к двум пустым креслами. Я попыталась более-менее ровно

пройтись за ним на каблуках. Взгляды, к моему счастью, были прикованы к парню, а не ко мне. Мне сразу стало тошно и

я пожалела, что купила себе на обед тот тост с индейкой и яйцом… — Нам уже пора начинать. Через двадцать минут мы

свяжемся с нашими будущими сотрудниками Немецкой компании по производству эко-стекла «Yellow glasses», но до

этого времени мы жадина ещё раз пересмотреть наш контракт и договор о сотрудничестве. Хочу представить вам мисс

Астрид Либеро, мою заместительницу. Астрид, скажите пожалуйста сколько ещё не хватает подписей?

Магнус присел на мягкое кресло, а я села рядом, ощущая, что прежнее напряжение между нуми превратилось в

лёгкое электрическое покалывание. Я быстро открыла чёрную папку и сверилась с данными.

— Ещё три, мистер… э-э… Фадж. — сообщила я. Голос звучал увереннее, чем я ожидала, но не достаточно.

— Чьих? — кивнул он мне.

— Кажется, мистера Дебью, мистера Рэйвен и миссис Крос.

Молодец, я, так держать. Я сразу отвечаю глазами присутствующих важных петухов и куриц и заметила тех самых,

которые не расписались. Если большинство в этом курятнике сидели расслабленно и скучающе, то эти трое заметно

напряглись и провокационно выпнули грудь.

— У вас есть какие-то вопросы, господа? — поднял бровь парень, сложив руки перед собой на стол и наклонилась

вперёд.

— Не то, чтобы вопросы. Мы детально ознакомились с условиями контракта о перевозках продукции и нас всё

устраивает. — подала первой голос женщина 40-ка лет. Ей очень шли тонкие алые губы и отсутствие декольте.

— Тогда в чём дело? Не совсем понимаю. — мотнул головой Магнус. Я внимательно следила за его реакцией и

надрывала листки в чёрной папке пока никто не видит.

Ещё двое мужчин переглянулись, а один из них нетерпеливо почистил горло. Затем он подозвал жестом пухлой руки

своего… Охранника? Заместителя? Не важно. Мужчину. И тот протянул ему уже знакомую мне литературу с красочной

глянцевой обложкой и фото человека, чьи уста касались моих уст. О, нет. Я панично забегала глазами, оглядывая всех

этих строгих петухов и видела на лицах только отвращение, хотя у некоторых было и непонимание. Что ж, если кто-то из

них не знал о той ужасной статье, то теперь знают точно. Я впилась глазами в Магнуса, увидев, что тот напрягся

настолько, что вены выступили на шее.

— Здесь написана ваша не совсем благоприятная… характеристика. — указал на изготовление прессы мужчина.

— Допустим, что я действительно был с этой девушкой там, но разве мне нельзя иметь личной жизни? — стал белым

парень.

Теперь уже острые взгляды приковались ко мне. Всё, что я пыталась сделать – не покраснеть.

— Разве может быть человек, который плетет интриги с журналистами серьёзным? Вы расстанетесь с данной девушкой

и что же делать нам? Ловить новые статьи о новых пассиях? — возмутился пухлый, седой мужчина.

— С того момента, как вы вступите в нашу строительную ассоциацию, вы обязаны будете присутствовать на светских

приёмах. Только представьте сколько будет шума, если на каждый из них вы будете приходить в сопровождении

разных девушек. — выступила вперёд женщина.

Остальные только заинтересованно наблюдали за этой перепалкой.

— Тогда уже лучше приходите один. — добавил мужчина с впалыми щеками.

— А кто вам сказал, что каждый раз я буду приходить с новой девушкой? — процедил Магнус сквозь зубы.

Петухи переглянулись, не понимая что на это ответить, но зато женщина, которая тут явно была главной

инициаторкой сыр-бора, нашла слова.

— Так характеризует вас эта статья, мистер Фадж. Пока журналисты думают так, они продолжат эту тему и будут

развивать ее. И люди тоже будут так думать и ожидать именно этого. Вам не повезло в этом плане, ведь журналисты

вцепились именно в вас.

— Ясно, вы верите больше тупой статье, а не мне. Спасибо, я учту это для дальнейшего процесса работы. Вы ставите

подпись или нет? — скривился парень.

— Доверяем-то мы вам, но что подумают другие? Что они думают сейчас, мистер Фадж? — в этот раз заговорил пухлый

мужчина.

Я посмотрела на Магнуса, который обещал решить эту проблему и поняла, что на самом деле эта статья принесла ему

намного больше вреда, чем принесла мне. Сразу закружилась голова, стало жарко, дыхание сперло. Парень тоже

перевёл на меня темно-синие глаза, резко вдыхая воздух. Под столом он нашёл мою бледноватую, холодную руку и я

ощутила его теплое прикосновение, которое сразу же успокоило меня. Но я быстро сообразила свою ошибку и

высвободила ладонь из пальцев Магнуса. Какая мерзость. Да как его руки могут меня успокаивать?

— Они думают то, что им навязали журналисты… Но что, если сказать им правду? — сказал парень таким тоном, словно

что-то задумал. Я раздражённо, однако не скрывая интереса и смятения, слушала его.

— Если эта правда не менее провокационная и шокирующая, то, спешу вас заверить, она никому не интересна. —

взмахнул пухлой рукой один из мужчин.

— Мы с мисс Либеро женимся. — выдал он.

Я онемела, открыла рот от шока, но ничего не смогла сказать. Резкое чувство страха обдало меня, словно кипятком.

Нет, не страха, чего-то совершенно иного, странного, неординарного… Чего-то похожего на ощущения в ту ночь у

обрыва. Я перестала слышать звуки, вместо этого только громкое и назойливое биение сердца звучало в голове,

вытесняя все мысли.

— Правда? Вы женитесь со своей секретаршей? — удивлённо хмыкнул кто-то, будто из-под воды. Взгляд помутнился,

только лицо Магнуса, словно месяц в ночи, сияло и не давало упасть в обморок.

— Смею подумать, что стала она вашей секретаршей из-за свадьбы. Так нельзя, мистер Фадж.

— Нет. Мы познакомились с ней как раз когда она пришла устраиваться на работу. Да и вообще, я думаю, что это не

ваше дело. Разве я не могу сохранять хотя бы собственные отношения в тайне? Любовь любит тишину, господа. Совсем

не приложу ума как нас поймали журналисты но считаю, что имею право проводить со своей девушкой столько

времени, сколько хочу. — гласит знакомый голос. Я тут же нахожу под столом руку Магнуса, которая не успела так

быстро от меня убежать и хватаюсь за него, сжимаю, чтобы он почувствовал боль. Но он даже не пытается

освободиться. Наверное, я не настолько сильна.

— Ну что ж, тогда совет да любовь. Рады, что мы уяснить эту ситуацию и расставили все точки над і. — сказала

довольным тоном женщина и достала из папки рядом с собой документ, кратким движением ставя подпись.

За женщиной повторили это движение и остальные двое мужчин. Они протянули недостающие бумаги мне, а я, не до

конца понимая что происходит, трясущимися руками приняла их и сдержанно кивнула. В глазах темнело очень резко,

стоило мне сделать неправильное движение. Я не смогла проговорить и слова до конца конференции. Даже тогда,

когда позвонили представители заграничной компании. Я время от времени прикасалась то к локтю Магнуса, то

ложилась руку ему на колено, то незаметно смахивает плеча пыль, дабы убедиться, что все происходящее реально.

*

Я влетела в свой кабинет вечером и устало погрузилась на мягкий офисный стул. Тут же я уронила голову на руки и

измучано простонала. Стало настолько дурно, насколько только можно представить. Голова гудела от нарастающего

количества мыслей. И размножались мысли, словно пчелы в гнезде, только если какие-то пчелы его покидают, а какие-

то возвращаться, то мои закупорились внутри. Из-за такого шума я не заметила, как тихо открылись двери, как в них

вошёл Магнус и остановился возле стола. Он убрал мои руки от лица. Наверное, чтобы увидеть не плачу ли я, и властная

рука жёстким движением подняла лицо за подбородок, заставляя встретиться с парой глубоких, напряжённых и

виноватых глаз.

— Что ты творишь? — выдала я тихо, на что хватило сил.

Магнус мотнул головой. Трус. Жалкий, мерзкий… Но мне так не хотелось, чтобы он отпускал меня. Вот бы продолжить

начатое на обрыве. И мне будет даже всё равно на то, что врач запретил мне нервничать.

— Ты выйдешь за меня? — спрашивает он, будто сейчас, после его объявления всем, у меня есть выбор.

— Ты выйдешь. — говорю я яростно. — Не за меня, а за дверь.

Я бью его по руке, чтобы он убрал лапы подальше от меня и отстраняюсь. Это совершенно его не смущает, ведь он

делает пару шагов назад и прячет руки в карманы приобретая расслабленную позу.

— Нет, ты выйдешь за меня. Не выставляй меня идиотом. — сказал Магнус таким будничным тоном, словно люди

женятся каждый день в своей жизни, словно это так же просто, как и завтракать утром.

— Ты не даёшь мне выбора, то есть выставляешь идиоткой меня! — я встала, борясь с новой порцией головокружения и

дрожи, чтобы сравнить уровни глаз.

— Тебе нужен выбор? Хорошо, я дам тебе подумать, но всё равно исход будет таким же. Зачем тянуть?

— Ах тянуть зачем… А я-то думаю, чего ты такой маленький с утра пораньше? Тирамису мне купил, кофе принёс…

Думаю, с ноги правильной встал что-ли? Я уже начала думать, что ты нормальный человек, но оказалось, что ты

делаешь это из-за каких-то своих корыстных целей! Зря я тогда поехала с тобой. Чувствовала ведь неладное. И

получила. Прекрасную порцию фото из-под кустов. — выдавливала я из себя слова.

— Теперь я ещё и виновен. — устало вздохнул Магнус.

— Как ты себе это представляешь? Как. Ты. Планируешь. Это. — чеканила я слова.

— Я дам тебе время до следующей недели на раздумия. Это будет выгодно для нас обоих, Астрид. Смирись с этим. Ты

же не хотела скандала, вот его и не будет. — сложив руки на груди, он выводил меня из себя. Хотелось схватить его за

горло и поце… задушить.

— Иди к чёрту. — Я схватила вещи – куртку, телефон, шарф – и поняла, что не смогу больше дышать с ним одним

воздухом.

— Ты знаешь, что ты первая, кто посылает меня и остаться при должности в этой компании?

— Мне фиолетово, великодушный мистер Фадж. Я убираюсь отсюда прочь. Сейчас же. Может, пойду устроюсь на

работу в каком-нибудь кафе официанткой, но это о будет однако лучше, чем продолжать работать в компании с…

Тобой. — Я прошла мимо него и почему-то ожидала что он схватить меня и остановит, но он ничего не сделал. Разве что

пришлось лишний раз вдохнуть морозный запах духов.

— Не руби концы сгоряча. У тебя есть время до…

Я не стала снова слушать его и просто захлопнула дверь перед его носом. А потом, не оборачиваясь, я устремились в

кабинет Феликса. Был конец рабочего дня, поэтому я могу просто поехать вместе с ним. Если в прошлый раз мне

хотелось дождаться ухода Магнуса, то сейчас хочется просто быть подальше отсюда. Но я знаю, что завтра утром

вернусь сюда, ведь… От этого предложения так трепетно… нет, ведь я ответственный работник.

Глава 16

Шелест листьев под ногами. Шум ветра, колышущего остатки пышных крон деревьев. С мокрых листьев медленно

падают капли и попадают в лужи. Холодное солнце, кажется, только встало, но уже склоняется к закату и окрашивает

всё в бледно-оранжевые оттенки. Я и доктор Алеев прогуливаясь вдоль дорожек в одном из парков города. Он хотел

спросить о моём самочувствии и выбрал для встречи парк, ведь мне полезно гулять на улице. Мы разговаривали тихо,

скупо, без особых красок, подробностей. Он спрашивал, а я отвечала. Рассказала про свой почти обморок, когда

увидела Сэма, про состояние после смертельного известия и про странные сны. Потом он спросил о том, темнеет ли у

меня в глазах, тошнит ли и как тело реагирует на нагрузки.

— Чтобы укрепить мышцы и приспособить тело к работе, советую пойти в зал. Но заниматься пока без веса и не особо

увлекаться кардио-упражнения. Я напишу тебе номер тренера для тех, кто восстанавливается после больницы, травм

позвоночника, переломов, инсультов и ком. Позвони ему, ладно? — протягивал мне врач желтоватую бумажку.

Я невнимательно кивнула, запихивая бумажку в карман. Руки без прослойки жира под кожей быстро замерзали даже

в карманах. Ничего не могла с этим поделать.

— И ещё я выпишу тебе новые рецепты для лекарств. Дам тебе новые антидепрессанты и ещё курс всех старых таблеток

выпьешь. Думаю, ближайшие пол года ты их полностью будешь пить, а там посмотрим. — он передал мне ещё

несколько бумаг в файле, которые я приняла без особой охоты.

— Я устала от них. — признаюсь полушепотом, хотя и так пью далеко на всё, что выписывают. Хотя учитывая то, что

даже сейчас меня бьёт окном и болит голова, уже давно пора начать ценить здоровье.

— Чем быстрее ты восстановишься, тем скорее перестанешь их принимать. — улыбнулся мне доктор Алеев, показывая

большой палец. — Встретимся через неделю, на анализах.

— Да, до скорого. — Поспешно сказала я, нетерпеливо махнув рукой.

— Может, тебе вызвать такси?

Я мотнула головой, отказываясь. После мы попрощались и я радостно побежала по городу. Здесь я должна была

встретиться с кое-кем особенным. Я очень переживала, но понимала, что не избегу этого. Сегодня должен был

состояться «семейный ужин» в одном из ресторанов. Во-первых Феликс хотел сообщить родителям о беременности

Элизы и познакомить их с малышкой Евой, а во-вторых сами родители хотели что-то сообщить. По им словам, это что-то

невероятно важное. Сомневаюсь, что важнее чем наши известия. Мне нравились улочки старой части нашего города.

Здесь всё было таким вычурным, старым, историческим, важным… Каждый уголок был пропитан важными событиями,

каждый уголок пах тысячами литров кофе и вина, выпить здесь. Подумать ведь только: по той дороге, о которую ломаю

свои ноги на узких каблуках я, так же стирали подошвы и дамы в пышных платьях, и мужчины в фраках.

Тут мешали здания разных стилей: готического, рококо, викторианского, ренессанса. Они располагались вокруг

города, словно слои. В самом центре были самые старые постройки, затем всё новые и новые. Так и обрастает наш

город. Уверена, что однажды на окраинах будут высится взлётные посадки для межгалактических кораблей. Надеюсь,

что эта кривая брусчатка пролежит здесь до того времени, а не превратиться в пыль. Иначе как наши пращуры узнают о

прошлом?

В этом районе находился один чудесных ресторан с ценами выше потолка. Именно сюда я направлялась. Я оделась в

красивое платье красного цвета, которое облегало грудь (которая заметно уменьшилась после комы, черт возьми!),

бёдра (туда же) и в самые неудобные туфли, которые только могло придумать человечество. Думаю, они были созданы

исключительно для красной дорожки, а не для кривых изгибов тротуара. Я оглядела беловато-желтое здания эпохи

возрождения, и вошла в широкий проем двери, видимо, приспособленный для кринолинов дам из времен барокко.

— Ну наконец-то. — встретил меня брат возле входа, беря под руку, словно лучшую подружку. Он помог мне снять

верхнюю одежду и провёл мимо придирчивых взглядов официантов и посетителей. Внутри было ещё красивее:

Потолок заканчивался светлым куполом с фреской какого-нибудь Микеланджело. На ней были изображены полуголые

тела, деревья, вода. Наверное, здесь был изображён особенно искусный библейский сюжет, но я никогда не умела их

читать. Где-то там, под потолком, висела хрустальная люстра, под ногами была скользкая плитка, в углу играли

музыканты. Всё как положено для заведения, где стакан воды стоит как число с двумя нулями.

— И тебе привет. Я сильно опоздала? — я прикусила губу, а потом вспомнила о помаде.

— На двадцать минут. Отец рвёт и мечет. Наш стол вон там. Скорее. — он махнул рукой в неопределенном направлении

и тут же повел меня туда. И правда, ужин был давно накрыт, но все ждали только меня. Я быстро приметила пустое

место и молчаливо заняла его. Отец напряжённо взял вилку и нож и отрезал кусочек своего блюда, нахмурившись так

сильно, что брови могли сростись.

— Всем доброго вечера и приятного аппетита…— виновато пробубнела я и уставилась в тарелку. Ризотто. Неплохо.

— Что ж, мы уже успели сообщить родителям обо всем, Астрид. — осведомил меня Феликс тихо.

Я тут же отыскала глазами девочку. Она растерянно смотрела на своё блюдо и не понимала с какой стороны к нему

подступиться. Или думала о чем-то своём. Я ей сочувствую в какой-то степени.

— Паршивка. Посмела опоздать, так ещё и милости желает. — услышала я слова отца. Мог бы хотя бы из вежливости

промолчать.

Я не собиралась оправдываться, ведь только унижусь, но в итоге станет только хуже. Ему ничего не докажешь.

Никогда. Ведь есть только две точки зрения: его и второстепенная.

— Поздравляю тебя с беременность, Элиза. Может, хочешь на пару недель поехать в наш особняк? Там и воздух лучше

и внимания тебе будет достаточно. Отдохнешь от домашних дел? — моя мама, сцепив алые, тонкие губы в полоску,

положила нежную худую руку на руку Элизы.

— Я бы с радостью, но пока нужно смотреть за Евой. Может, мы приедем все вместе? — улыбнулась девушка, но после

этой фразы моя мать смялась, а над столом пролился флакон неловкости. Я не была дома четыре года. Отец не хотел бы

видеть меня там снова, это написано на его недовольном лице. Тем более он не очень в восторге от чужих или гостей.

Таких как Ева, например.

— Плохая идея, Маргарет. — заворчал отец на мать. Она снова театрально вздохнула и закрыла лицо ладонями,

содрогаясь от фальшивого плача.

— Ах, плохая? Почему мы все не как семья, Адам? Нам нужно принять наших детей такими, какие они есть! Это мы

виноваты, что они такие. Мы. Мы и только мы, Адам! Мы так их воспитали. Так хватит же играть в Монтекки и Капулетти

и давайте жить дружной семьёй! — разрыдалась моя мать.

За столом повисла молчание, а отец обнял маму и погладил ее по спине. Они была как всегда – в превосходном

зелёном платье с оголенной спиной и с изумрудными серьгами в ушах.

— Успокойся, Маргарет. Я лишь переживаю ха то, в чьи руки попадут акции моей компании, после нашей кончины. —

совершенно другим, нежным голосом, каким только влюбленный мужчина может говорить со своей женщиной, сказал

отец.

Но эта фраза не расслабилась обстановку, а наоборот – усугубила. Ева вертела головой во все стороны, не понимая на

чьё лицо смотреть, ведь у всех раззинулись рты и побледнела кожа…

— Что ты говоришь такое, папа? — пожал голос Феликс.

— Какой ещё кончины? Ты умирать собрался? — нашлась и я, откинув ложку с ризотто куда подальше, ведь сейчас меня

просто стошнит.

— А тебе уже не терпится, да? — процедил парач за что получил новый мамин всхлып и устало прикрыл глаза. —

Конечно нет. Мы с Маргарет уже не молодые, а компанию нужно на кого-то оставить, когда мы оба устанем от

руководства. Знаете, не хочется полоумную старость встречать в кресле директора и с ручкой для подписания бумаг в

руке. Можно натворить таких бед, что вам ещё годами придётся расплачиваться за наши ошибки.

— И вы поэтому решили… — полушепотом начала было я, но грубый папин голос прервал меня.

— Мы написали завещание. — и снова мамин всхлып, громче прежнего. — Не хочу, чтобы вы ждали переломного

момента, и убивали друг друга, поэтому мы расскажем условия завещания.

— С чего ты решил, что мы с Астрид будем убивать друг друга? Мы более, чем дружные. Верно? — Феликс посмотрел на

меня смущенно.

— Когда дело доходит до денег, то всякое может произойти. Не перебивайте меня, пока у меня есть силы, чтобы сказать

это… — он словно глотнул тяжелый ком, подарил каждому острый взгляд, особенно засматриваясь на малышку Еву

которая тем временем вжала голову в плечи.— В общем, компанию мы поделили на две части. Тебе, сын мой,

достанется 75% акций. А тебе, Астрид, 10%. Остальные проценты разделены между акционерами. Дом достанется вам

обоим, вместе с 90% имущества. Так же у нас есть три разных банковских счета и мы решили разделить их для всех.

Один достанется тебе, Феликс, и твоей семье, второй тебе, Астрид. А третий мы оставим себе пока, чтобы до смерти

хватило на достойную жизнь.

— От… — снова попыталась, я, но опять была перебита.

— Не мешай мне, пока я говорю. Просил же! Сейчас я скажу самое главное. Условия. Они тоже имеются. Феликс, ты

сможешь получить наследство лишь когда заработаешь первый миллион. Но ты уже заработал его, так что свою часть

можешь забирать смело. Но для Астрид условия иные. Ты должна выйти замуж и лишь тогда получишь своё.

Я закатила глаза и откинулся на спинку стула.

— Ну спасибо отец, загнул так загнул. Я тебе благодарна. Невероятно. Классно придумал. Офигительно. Спасибо. — я

подняла два больших пальца вверх без особого энтузиазма.

— Я не могу по-другому. Выйдешь замуж – получишь. Думаю, муж твой правильно деньгами распорядиться сможет.

Может, компанию свою откроет или вложит в дело своё. И делом этим тебя всю жизнь кормить будет. — слова отца

были острее лезвия.

— Не нужны мне твои деньги. Забирай всё. Может, труну золотую себе на эти деньги купишь или памятник мраморный

поставишь над могилой. — надулась я.

— Астрид, — схватилась за сердце мама. — Что ты такое говоришь? — снова в уголках глаз появились слёзы.

— Ну ладно. Пусть тогда деньги забирает Феликс. У него скоро ребёнок родиться. Да и Ева теперь с ним живёт. А я точно

смогу о себе позаботиться. — я пихнула тарелку и сгорбила спину. А ещё и старалась одеться прилично, чтобы родным

не было стыдно за меня в таком заведении!

— Меня не хочешь спросить? — нахмурился брат, но я проигнорировала его слова.

— Благодари, что я вообще решить что-то тебе отдать, когда мы с матерью писали завещание. Но ты ведь моя дочь и я

люблю тебя. Я лишь хочу о тебе позаботиться и беспокоюсь о будущем. Боюсь, что когда меня не станет, то некому

будет переживать о тебе. — говорил отец откровенно, но таким тоном, словно присуждал мне смертную казнь.

— Ох, поверь, будет кому. Я вообще-то замуж выхожу. Вот как. — вырвалось у меня прежде, чем я успела закрыть рот. А

потом медленно, вместе с тишиной, наступившем над столом, пришло и осознание сказанного.

Элиза, которая до этого уплетала за две щеки, не особо наблюдая за разговором (наверное, уже начинает есть за

двоих), теперь выронила ложку из рук. А как не меня смотрел Феликс! Про брови отца, вновь съехавшие друг к другу, я

вообще молчу. Губы мамы начали истерично трястись. Зря я это сказала, очень даже зря… Эти слова всегда есть

предзнаменованием о том, что далее будут весьма интересные последствия м уроком о том, что язык нужно держать за

зубами. Но я ведь даже не дала согласие! Черт, с ведь я даже не собиралась его давать! Завтра истекал срок данной мне

недели и я совершенно точно знала, что откажу Магнусу, а теперь…

— Где здесь туалет? — застенчиво спросила Ева. Наверное, она ждала затишья в нашей перепалке уже давно.

— Я отведу тебя… — я тут же подорвались с места, чтобы сбежать от этих жгущих пар глаз ходя бы на пару минут,

оттянуть момент истины.

На девочке тоже было милое, чёрное, бархатные платье, а волосы Элиза умудрилась собрать в две косички.

Я отвела малышку в туалет с мраморный полом, стенами и зеркалом в золотой рамке, а сама вышла оттуда,

пообещав, что подожду снаружи. Глухая классическая музыка дурманила голову. Что я наделала? Как теперь

оправдываться? В своём платье мне вдруг стало неуютно, я ощутила себя слишком открытой, словно окно зимой, и

захотелось тут же сжаться в комочек, дабы только не ловить на себе взгляды. Мне нужно было срочно погрузиться в

родные джинсы, в родную кофту приобрётшую мой запах. Поэтому я закрыла плечи руками, словно мне внезапно стало

холодно, и максимально прислонилась к стене. Ещё немного и я бы подвинула стену.

Дверь, выходившая из мужского туалета открылась и оттуда вышел парень, поправляя цветной свитер. Я раззинула

рот, уставать на его затылок.

— Аксель? — вскрикнула я тихо, чтобы никто больше не услышал.

Он поднял на меня голову, расцветая улыбкой.

— Здравствуй. Что ты тут делаешь? — изумился он.

— Я… У нас ужин здесь, а… — я оглядела его яркий вид. Как я могла не заметить его в зале? Он точно выделялся бы из

толпы, если бы был там.

— Я? А я тут с Магнусом. У нас сделка в ВИП-зоне. Я вообще не должен здесь быть. Скука смертная. Ненавижу сделки.

Но половина «Bird building company» моя. — он пожал плечами как-то виновато и небрежно. — А вообще с туалета

выхожу.

— Это я вижу. — хихикнула я и тут же вспомнила статью в журнале о парне. Тогда я испытала к нему отвращение. Сейчас

оно было не таким сильным, но прильнуло ко мне волной тихой тошноты.

— Слушай, мне тут птичка на хвосте принесла, что у вас с моим братом что-то типа муток. Верно? — он сделал шаг ко

мне. Было бы куда отступать – отступила бы, но сзади в меня уперлась стена с красивой, роскошной лепниной.

— Почему у него не спросишь? — помрачнела я.

— Спрашиваю, но он молчит. Характер у него, видите ли, границы личные… — он словил прядь своих волос и делал

романтичный завиток. Не было в этом движении ни доли шарма.

— Значит, мой ответ такой же. — пожала я плечами.

— Значит, буду считать, что это правда. Будь это не так, ты бы возмутилась. Девушки любят возмущаться. — он сделал

ещё шаг ко мне и теперь я смотрела на него снизу вверх. — Что ж, раз это так, то я хочу поздравить тебя…

Он начнутся ко мне и склонил голову. Руки тут же упали мне на талию, легко сжали. Но я вовремя разгадала его

намерения и выставила руки вперёд, отвернулась, не дала коснуться губ, не дала себе вдохнуть его запах, не дала

забыться нам обоим. Это показалось мне каким-то неправильным, порочным, словно я совершала измену, хотя

изменять было некому. Магнус? Мне не важно что он думает. Но если не важно, то почему я чувствую себя так? Раньше

мне нравился сладкий привкус и такой девичий запах Акселя. Наверное, я бы не отказала ему. Что изменилось? Может,

пару лишних карт открылось и парень не кажеться мне таким идеальным.

— Прости… Отойди. — оттолкнула я его.

Он вопросительно подняла бровь, отошёл на пару шагов и сложил руки на груди.

— Воу. Мой тебе респект. Верная ты девушка, получается. Что ж, это похвально. Жаль, что я верным таким быть не могу.

Ни по отношению к брату, ни по отношению к… Парню своему. — выдохнул он.

Я округление глаза.

— Прости но… Парню?

Теперь пришлось взглянуть на него под другим углом. Вся эта яркая одежда, сладкие духи, поведение, увлечения…

— О, да… Не рассказывал о нём прежде почему-то. Надо было сразу тебя предупредить. В общем, влип я в отношения

уже давно. — он засунул руки в карманы так непринуждённо.

— Тогда зачем ты… Мы… Целовались? — недоумевала я.

— Ты имеешь ввиду, зачем я тебе внушал, что ты мне нравишься? — он подошёл ко мне, тоже облокотившись о стену.

— Извини за это, но не умею я скрывать свои чувства. Ты же правда мне нравишься. Конечно, люблю я Логана, но это же

не мешает мне испытывать симпатию?

— Мне обидно за него. — я немного подвинулась в сторону, проводя спиной по рельефной лепнине.

— Я бисексуал. Тем более, у нас с ним свободные отношения. — пожал он плечами.

— Но всё же отношения. — покачала я головой.

Двери женского туалета открылась и оттуда вышла Ева с мокрым пятном прямо посреди платья. Наверное,

забрызгалась пока умывалась. Она оглянулась по сторонам, заметив меня рядом с Акселем. Её карие глаза опасно

свернули в его сторону.

— Пойдём обратно, Ева. — подошла я к ней, а потом обернулась к Акселю. — Передай брату, что нам нужно

встретиться, чтобы всё обсудить. Он знает о чем я. Скажи, что я сижу на двадцать восьмом столике.

Затем мне пришлось вернуться за стол, где меня ждали недоуменные взгляды родных. Нужно было несколько раз

вдохнуть воздух со свистом, сквозь зубы, прежде чем начать собирать слова в предложения у себя в голове.

*

Их глаза ждали объяснений. Точнее, объяснений ждали их уши, но по глазам было видно, что они в них очень

нуждаются. Тем временем эти самые объяснения, собравшись в огромный словесный ком в моей голове, начали

медленно от меня ускальзывать, катиться вниз по горке, скрываться где-то очень далеко, глубоко. Я молча села за стол.

Сопровождением мне были не очень слышные мотивы классической музыки, но ни единого слова.

— То есть, ничего сказать не хочешь? — процедил папа. Я заметила, как сильно он сжал вилку в руках. Не будь та столь

крепкой, не будь она из серебра и железа, уверена, что он погнул бы ее. Интересно сколько такая стоит? Не думаю, что

отца в этот момент волновала бы цена. Хотя цены его уже давно перестали волновать.

— Давайте продолжим ужин. — сказала я, взяв в руку столовый прибор и пропихивая в себя уже остывшую еду. Не

знаешь что сказать – ешь. Твой рот будет занят и никто не осмелится забрать у тебя еду. Особенно, если твоя отметка

веса на «дефицитной», как у меня.

— Надеюсь, что ты это сказала не просто так, Астрид Либеро… Иначе я зря только что довёл себя до тахикардии. —

грозно сказал папа.

Ещё немного воздуха. Ещё немного еды. Ещё немного мыслей. Ещё немного времени. И молчания.

— Ладно. Сейчас к нашему столу подойдёт человек, который… В общем, мне нужно… Точнее, вам нужно с ним… Хотя

это не совсем обязательно, но…

— Не мямли. Зачем я платил за твоего учителя по ораторству? — снова отец, ведь остальные предпочитали молчать. Я

их понимаю, ведь и сама не знаю что сказала бы в таком случае.

Помню, как сбегала с его уроков. Ненавидела их больше всего в жизни и даже не пыталась себе внушить, что люблю

их, как делала с иностранными языками. Языки-то мне помогут хотя бы на работу устроиться, а ораторство? Кому оно

нужно сейчас, если можно нанять человека, который напишет тебе текст, а ты его красиво прочитаешь.

— Здравствуйте. — услышала я голос Магнуса. Он подошёл сзади и все взгляды моих родственников тут же устремились

на него. Хорошо, что я не видела его. Но плохо, что чувствовала запах и видела тень, нависшую над моей тарелкой. А

ещё ощущала его как-то пространсивенно, чётко ловила очертание силуэта, знала в чём одет и как уложены волосы.

— Магнус, привет! Ты тоже здесь? — встав со своего места, мой братец протянул парню руку.

Мистер обиженный (как же давно я так не назвала его) сначала поздоровался с мужской половиной нашего собрания,

а потом поцеловал руки матушки и Элизы, забавно улыбнулся Еве и тоже поцеловал крохотную руку исхудавшей

девочки. Меня только пропустил. Наверное, специально. Но я сама встала с места и подошла к нему. Ком по прежнему

не давал мне высказаться.

— Да. Кажется, ты звала меня, Астрид? — обратился он ко мне.

Тут же внимание родителей снова получила я. Что за напасть?

— Я лишь… Лишь хотела… — Я прикусила губу и зажмурилась. — Это и есть мой жених. Да, я выхожу замуж за Магнуса.

Вот так вот.

Парень не ожидал от меня такого и теперь тупо уставился куда-то над моим ухом.

— Удачно ты на работу устроилась, сестра… Ничего не скажешь… — подал первым голос брат и я готова была придушить

его. Родители не знали о работе и о моём начальнике. Что же они подумают теперь? Пускай с Магнусом они знакомы,

но в прошлый раз их общение, мягко говоря, не задалось.

— А вот сейчас… — встал с места и будто увеличился в объёмах отец. Стало немного жутко. Такие эмоции он у меня ещё

с детства вызывал. Вроде выросла, но эмоции остались. — Я бы хотел услышать рассказ полностью. Что всё это значит?

— Это… Это твой босс? — схватилась за сердце мать. — Ох, Адам. Посмотри как они смотрятся друг с другом и закрой

поганый рот наконец, пока не испортил дочери будущее из-за своих предрассудков.

— Я-то молчу. Но они познакомились меньше месяца назад. Это меня и напрягает. По любви что-ли сошлись? Так я за

тобой, Маргарет, три года бегал, а ты носом вертела. А Астрид у нас вообще девушка очень избирательная. Хоть где-то

она проявляет ответственность. По расчёту? Никто не беден и не нуждается в деньгах настолько, чтобы жениться за

деньги. Остаётся одно, Маргарет. И это не сильно радует. — говорил папа матери, но глаза вонзил в меня. — Залетела,

значит, наша дочь?

Я замерла от шока уже в который раз за последние пять минут, а потом вспыхнула новой волной обиды, как уголёк

потухшего костра.

— Так вот какого ты мнения обо мне! О, спасибо, отец! Я тоже доверяю тебе и знаю, что ты взрослый и осознанный

человек! И, конечно же, никогда не делаю о тебе ложных выводов!

— Что вы, мистер Либеро, я вашей дочери и пальцем не коснулся. — встрепенулся и Магнус.

— Адам! Как ты смеешь такое говорить? — завопила звонким голосом мама.

— Здесь ребёнок, не могли бы вы выбирать слова? — нахмурилась даже Элиза.

— Замолчали все! Раскудахтались тут, как куры-несучки. Понял я. Но если не… Беременность, то что? Какие нитки

связали вас обоих? — сверкнули опасно зрачки папы. — И вообще, что вы стоите, как на казни? Садитесь за стол.

Нальем вина. «Antinori», надеюсь, пьёте, мистер Фадж?

— Мне и стоять хорошо. Сидячий образ жизни, знаете ли, веду. Дайте хоть постоять минуту. Ноги затекли. — смешным

тоном заявил Магнус. — А женимся мы по любви, мистер Либеро. Правда, Астрид?

Парень подошёл ко мне и положил руку на талию. От этого я не скривилась и даже не стало тошно. Я не вздрогнула, но

покрылась мурашками. Он притянул меня к себе и мне пришлось тоже приобнять его, чтобы придать нашей пощёчину

хоть немного романтичности. Свободы. А сама я считала удары сердец, которые совпадали. Даже сквозь его пиджак я

чувствовала сердцебиение. Думаю, что это выглядело достаточно убедительно, ведь уголки губ папы чуть сдвинулись к

потолку.

— Любовь с первого взгляда, папа. Но, знаешь, мы до свадьбы решили даже не целоваться. Это сохранит какую-то

интригу и всё будет по правилам. — обезопасила я себя от возможного будущего, а потом захотела связать с языка

свитер, ведь внезапно захотелось прильнуть губами к парню, закончить начатое. — Так что не переживай. Это точно не

из-за «круглого живота», папочка.

— Это кажется мне подозрительным, но так уж и быть, я поверю вам. Но даже не пытайтесь строить из меня дурака,

вещь я внимательно за вами слежу. За вами двумя. — прищурился отец.

— Тогда зачем было устраивать скандал из-за наследства, Адам? Завтра же нужно объявить всему нашему кругу и СМИ

про твоё решение! — радостно сообщила мать.

— Нет! Только не СМИ! — встрепенулась я. — Только не они!

Ведь мы с Магнусом убегали от камер и пера журналистов, а родители собирались погрузить нас в это обратно?

— По своей практике могу сказать, что лучше дела с СМИ лучше уладить самому и рассказать им выгодную для тебя

правду, чем потом ловить в интернете выдуманный полоумными фанатиками бредовую ложь. — нахмурился папа.

— Простых людей всегда интересует жизнь тех, у кого кошелёк потолще. Будто бы хотят ощутить себя на нашем месте.

Это жутко. — сказал Феликс.

— Мы должны всё подробно обсудить, поэтому, приглашаю тебя, сын мой, присоединиться к нашему обеду. —

улыбнулась лучезарно матушка.

Отказываться было бессмысленно, поэтому Магнус и не пробовал. Его посадили рядом со мной и налили вина, к

которому тот и не притронулся до конца трапезы. Они обсуждали нашу свадьбу, то, как мы познакомились, наше

будущее и будущее бизнеса отца. Ведь теперь его дело перейдёт мне. И Магнусу. Но мы не собирались настолько

глубоко погружаться в замужнюю жизнь. Я не представляла себя на месте Элизы: воспитывающей детей, готовящей

ужин, убирающей дом, встречающей супруга каждый вечер хорошим настроением.

Супруг. Слово, которое всегда казалось мне чужим. Никогда это слово не имело отношение ко мне. Мой супруг. Мой

муж. Дико. Наследство мне не особо нужно, но раз мы влипли в историю с СМИ, то нужно с этим что-то делать.

Оформим фиктивный брак, я отговорю отца давать мне акции компании, а потом, через года два, мы разойдемся.

Понимаю, что так будет лучше для меня, но внутри ощущаю лёгкое сопротивление.

Глава 17

Новый год наступал очень быстро. Казалось, только недавно была золотая осень со своими дождями, листьями,

ветерком, но декабрь грубо скинул красавицу в сторону и убрал после неё все вещи. Прощайте, тёплые дни. Прощай,

лиственный покров. Прощай, желто-красная палитра. Прощай, дождь. Я буду скучать по этой осени, хотя была без

сознания большую её часть. Этой осенью случилось так много всего. Совершилось так много ошибок, так много

действий, меняющих будущее, меняющих судьбу. И решений было немало. Не скажу, что правильных. Не скажу, что

неправильных.

Взамен декабрь предлагал более романтичную обстановку: предновогоднюю. В первый же день зимы с неба

полетели белоснежные хлопья, будто только и ждали команды, разрешающей им это. Словно пол осени были на

низком старте, готовились, хорошились. И шёл этот снег всю неделю, без остановки. Нам объявили экстренную

обстановку, из-за погодных условий, чуть ли не апокалипсис. Поэтому разрешили всем сидеть дома до окончания

аномального снегопада. Мы всю неделю и правда просидели дома. На улицу выходили только чтобы забрать доставку

продуктов и взять дров с улицы. Феликс растопил камин, чтобы добавить немного атмосферы и тепла, хотя отопление и

так справлялось со своей задачей. Мы смотрели фильмы, готовили еду, играли в завоевателей гостиной. Потом ещё

неделя потребовалась, чтобы выбраться из снежных завалов на белый свет. Но никто не возмущался, мы сразу же

построили не просто снеговика, а целый снежный замок, защищали крепость, лепили снежки и играли в войну.

Но чем глубже пропитывал нас декабрь, чем дальше он тянулся, тем ближе становился Новый Год. Праздник, когда в

наш дом приезжали гости когда мы обязаны были вести себя культурно перед ними, когда получали гору подарков от

родственников и друзей родителей, когда в волшебную ночь в нашем доме устраивали целый бал. Ладно, балом это

назвать всё же трудно – просто небольшое мероприятие с пятью десятками людей, музыкой, едой и шампанским.

Феликс отлично помнит атмосферу того времени, как и я. Оно пусть и было странным, но всё же казалось нам

волшебным. Особенно распаковывать подарки после того, как последний гость покинет наш дом.

Теперь всё будет по-другому. Теперь в Новом Году будет не только Феликс и не только я. С начала декабря началась

подготовка к свадьбе. Моей свадьбе. Моей и Магнуса. Бракосочетание и вечеринка должны были произойти буквально

за неделю до Нового Года. Не понимаю как он заставил священника работать в его отпуск. Мне даже начали шить

платье: белое, с узким подолом, с лифом, подчеркивающим талию. Я уже предвкушала, какой буду красивой, хотя это

меня мало волновало. Куда больше волновало наследство, неожиданно упавшее на голову. Мать и отец решили уйти с

бизнеса, купили дом на островах и готовились туда переехать следующим летом. А до лета собирались курировать меня

и Феликса в этом деле. Из-за этого в газетах всё чаще мелькали заголовки:

«Наследники престола или как выжить родителей из ума»

«Родительская любовь или родительские деньги?»

Но особенно любили писать обо мне. Отец сообщил СМИ про условия своего завещания, но не сообщил о свадьбе, о

чём настояла я. К сожалению, это было ошибкой. После этого дурацкие СМИ взялись терзать и разжевывать эту тему,

рисовали в картине общей правды новые сюжеты, добавляли новых красок. Под конец декабря я была

мужененависницей-лесбиянкой, бунтаркой, наркоманшей, собиралась сменить пол на мужской, набить тату на всю

грудь о том, как люблю деньги и потратить папино наследство на килограммы цепей. Не лучшая оболочка для девушки.

Что вообще может быть хуже? Им ещё откуда-то достались мои фото с короткими волосами и на мотоцикле и слова под

ними о том, что езда для меня – свобода. Не стоит говорить о том, что затем они прознали и о аварии. Признаться, это

был удар ниже пояса.

Нельзя сказать, что тупые шутки журналистов как-то портили наши планы. Подготовка шла полным ходом. Правда, мы

с Магнусом предпочли не видеться во время этого. Во-первых потому, что за нами обоими постоянно следили прицелы

камер, а во-вторых на это просто не было времени. Как бы я ни грозилась, первую зарплату потратила на подарки

Феликсу, Элизе, Доллару и Еве. Наверное, это был лучший из вариантов. Декабрь вышел самым тяжёлым месяцем для

меня: Новый Год, свадьба, адский холод, работа. Я была готова отдать все деньги за то, чтобы меня отправили обратно

в кому. Хватит. Жизнь очень сложная.

*

— Ты видела, какой журнал пришёл сегодня утром? — взбивая яйца, поинтересовалась Элиза.

Я заинтересованно уставилась на неё, на миг оторвались от каталога свадебных букетов. Может ли это выбрать кто-то

другой? Мне абсолютно всё равно и я постоянно тычу в первый попавшийся, но, как оказывается, он не подходит к

какой-то палитре праздника. Я мотнула головой. В последнее время совершенно фиолетово, ведь я начиталась о себе

достаточно лжи.

— Солнышко, Ева, подай мне тот журнал, пожалуйста. И попробуй пересчитать эту задачу ещё раз, у тебя что-то

неправильно в последовательности действий. — попросила девушка ребёнка.

Ева как раз сидела и решала домашнее задание со своей гимназии. Элиза, как всегда готовила, а я, как всегда,

развлекала ее своим присутствием. Девочка лениво протянула глянц и я посмотрела на девушку с грудью, большими и

пухлыми губами, длинными ресницами и в кожаном платье с глубоким декольте на обложке. Хорошо, что на обложке

не было Акселя. В последнее время и он стал избегать СМИ, журналистов, камер. Свадьба, которая намечалась через

неделю, заставляла его прекратить это. И снова этот журнал.

— Не хочу даже думать о том, что они написали там обо мне. — отложила я его в сторону.

— Понимаю. Тогда помоги мне. Достань противень и выложи на нее пергаментную бумагу, пожалуйста. Сейчас добавлю

пряности и тесто будет готово. — улыбнулась мне Элиза.

*

— Закончи этот отчёт до конца недели. — оставил у меня на столе стопку бумаг Магнус. Точнее, мистер Фадж, как мы

договорились. Мы же на работе. Чтобы не давать лишнего повода для лишних мыслей мы решили обращаться друг к

другу официально хотя бы до свадьбы. А потом мне просто не нужна будет работа здесь. Мне и Феликсу перейдёт

компания и всё имущество уже с нового года.

— Это отчёт для кого? — лениво поинтересовалась я.

— Отчёт про окончание работ в центре искусств. — уголки его губы дрогнули.

— Осталась неделя. — напомнила я шёпотом.

— Нет. Он уже готов… — моргнул Магнус пару раз, а потом свёл брови к переносице. — А, ты об этом. Ты всё ещё

согласна?

— Не совсем. Просто так будет лучше и для меня. Обо мне пишут много ужасного, врут, терзают мое прошлое и пишут

мою новую историю. Я уже даже не знаю какая версия верная – их или моя. А самое главное, чтобы компания

родителей досталась мне, а не акционерам. Если после нового года у меня не будет… мужа, то так и случиться. —

вздохнула я. Я посмотрела на верхний листик для отчёта и резко замолчала: там было что-то написано чёрной ручкой.

Я подняла глаза на Магнуса с таким выражением, будто эта надпись была чем-то паранормальным. Он едва заметно

кивнул. В чём дело? Почему нельзя сказать прямо, а нужно писать записки на клочке бумаги, словно мы в третьем

классе?

«Останься после работы. Нам нужно съездить кое-куда за кольцами.»

— Не думал, что застану тебя в одиночку. — пояснил он. — Надеюсь, что я тебе не сильно отвратителен.

«Ты настолько мне не отвратителен, что бывают дни, когда я ни о чём другом не могу думать кроме тебя.»

— С чего ты взял, что ты мне отвратителен? — удивилась я, округлив глаза.

— Ты избегаешь разговоров. Довольно давно и намеренно.

— Я думала, что мы стараемся меньше общаться, чтобы не подавать повода для новых сплетен. — призналась я честно.

— А ты вообще с Луизой флиртуешь, но я же ничего не говорю против.

— Я? С Луизой? Когда такое было? — хохотнул он.

Я тут же вспомнила, как девушка и он пили вместе кофе на обеденном перерыве. Он ей что-то рассказывал, а она

смеялась. Оба сидели у окна и обсуждали последствия снегопада: белоснежные деревья, скамейки, спрятавшиеся под

сугробами, ледяные улицы. Я тогда только угрюмо взяла свою порцию обеда и села в противопожный конец зала.

— Было дело. — увильнула я от рассказа.

Он вздохнул и придвинул к моему столу кресло, устраивая на нём свои ноги в туфлях и поправляя галстук на шее. Ещё

потуже затянул бы его, может, и удушился бы.

— Ты ревнуешь и поэтому делаешь мне такие замечания. — улыбнулся он.

— Ничего подобного! — возмутилась я.

— Если бы не ревновала, то вообще не заметила бы того, что мы иногда перебрасываемся парой слов. Но это

нормально, ведь… Ведь я тоже ревную тебя. — он вдруг снова озарил меня глубиной глаз.

Я потеряла дар речи. Это почти что признание в любви. Нет, это оно и есть, черт подери!

— И к кому же меня ревновать? К столу, разве что, ведь иногда мы с ним так занимательно общаемся. То он скрип

издаст, то я тихо выругаюсь из-за объёмов работы. — Я откатилась от стола подальше, когда ощутила в носу запах

знакомого одеколона.

— К своему брату. Я знаю, что было между вами. Вижу, что он смотрит на тебя. Да, у него есть какие-то отношения, но

серьёзные ли они? — он заметно напрягся и выровнял спину.

— Поверь, более чем. Мы с ним расставили все точки над і. Поверить не могу, что мы говорим с тобой об этом. — я

мотнула головой и обернулась на стуле к окну. В глаза тут же бросилась убийственно-яркая белизна.

— Ты похорошела за последний месяц. — услышала я за спиной. — Действительно изменилась. Ты не заметила?

— До встречи после работы, мистер Фадж. У меня ещё много дел.

Он вздохнул, понимая, что я не намерена говорить с ним, хотя больше всего хотела именно этого. Когда я услышала

его шаги, то захотелось развернуться, остановить его, догнать, сказать, что тоже ревную его, что он тоже похорошел…

Нет, это было бы ужасно глупо. Глупо и наивно.

*

— Садись скорей в машину. Я не могу смотреть на то, как ты боришься со своими каблуками. — смеялся Магнус с окна

автомобиля. Я не могла пройти те десять метров, которые ружно было преодолеть с выхода из бизнес-центра до его

чёрной машины. Да, дороги от снега расчистили очень хорошо и оперативно: одно утро и снега уже нету. Но вот

незадача – под слоем снега оказался слой гладкого льда. И этот самый лёд не щадил ни тех девушек которые хотели

остаться красавицами зимой, как я, ни шины машин. Мне было холодно даже в плотном пуховике чуть ли не до

щиколотки и шерстяной шапке. Даже не могу себе представить какой мороз переживает Луиза в своей мини-куртке, без

шапки, в юбке и капроновых колготках. Наверное, ей не хватило денег на полноценную зимнюю одежду. Хотя нет, она

все деньги спустила на бельё.

Я рывком открыла дверь машины и ввалилась туда. В салоне было куда теплее, Магнус включил подогрев.

— Куда мы сейчас? — интересуюсь я.

— В ювелирный «Золотое серебро», — заводя машину и продолжая давится смехом, сказал мистер Фадж.

— Звучит пафосно. Обязательно нам покупать кольца?

— Если хочешь, то перед алтарем я одену на твой палец пластиковое колечко от бутылки, мне-то всё равно.

Я тихо фыркнула и откинулась на мягкую спинку сиденья. За окном уже был вечер, а это значит, что весь город был

украшен новогодними огнями. Каждый дом, каждый магазин, каждое дерево, каждая улица и каждый куст были

обвешаны гирляндами и горели огнями. По всему городу то тут, то там мелькали еловые веточки, праздничные

иллюминации, ёлки. Даже просто вид этого дарил мне кучу радости и предвкушения. Сей новый год я встречу в

компании не только своей семьи, но ещё и нескольких чужих людей, что для меня было не так уж и дико, но

нежеланно. Надеюсь только, что в этом году не будет огромного бала, гостей, горы подарков. Я бы хотела просто

посидеть у камина с бокалом шампанского, выпить его после боя курантов и лечь спать. Наверное, это пришла моя

старость.

— Ты смотришь на все эти витрины такими глазами, словно хочешь съесть. Может, прогуляемся после того, как выберем

кольцо? — тёплым голосом предложил Магнус.

— Там холодно. — пожала я плечами. Не хотелось ещё заболеть перед свадьбой и новым годом.

— Мы можем купить глинтвейн. — прозвучало в ответ.

— Ты серьёзно готов пить глинтвейн? — хохотнула я, поворачиваясь к профилю Магнуса.

— Что в этом такого? Я такой же обычный человек, не серый и скучный офисный работник.

— Ты не похож на того, кто пьёт глинтвейн. Посмею напомнить, что мне нельзя алкоголь. Но на чашку чая я согласна.

Только если это не свидание. У нас с тобой не будет свидания, усёк?— нахмурилась я. Никогда.

— Ладно. Но сначала выберем кольца. Вот. Мы приехали. — Магнус остановился у здания со стеклянной витриной.

Вывеска с надписью «Золотое серебро» была украшена еловыми ветками с игрушками, с витрины было видно большую

гору коробок в стиле новогодних подарочков, а так же несколько стеллажей.

Мистер Фадж из автомобиля выбрался первым и подал мне руку. Сначала я думала проигнорировать ее, но

вспомнила о своих каблуках и унизительно схватилась за широкую ладонь. Мы вместе пришли к о входу в ювелирный. Я

старалась не хватать парня каждый раз, когда падаю и это даже получалось. Перед нами открылись двери и мы вошли в

зал полной тишины и спокойствия. У какого-то из стендов какая-то пара тихо выбрали какую-то подвеску, а с другой

стороны две женщины восхищались какими-то серьгами. На не смотря на это здесь было очень тихо, ведь можно было

услышать шаги охранников по мягкому ковру на полу. Было слышно как по нему идём и мы. Здесь даже ничем не пахло.

Возможно, богатством, но я не уверена есть ли у богатства запах.

Мы с Магнусом направились вдоль сияющих украшений за прочным стеклом. Наверное, здесь оно даже

пуленепробиваемое. Если бы я могла, то и сама ограбила бы этот магазин. Здесь было все, в чем может нуждаться

состоятельных женщина. Всё, в чем не нуждаюсь я. Украшения никогда меня не привлекали. Я никогда не следила за

тренерами в украшениях, носила серебро с золотом, если получала в подарок серебряные серьги и золотой браслет.

Сейчас же мои глаза разбежались в разные стороны. Здесь всё блестело, сияло, сверкало, привлекали к себе внимание.

Здесь каждый стеллаж был подписан: Золотые украшения, серебряные, платиновые, крестики, кольца, ожерелья,

браслеты, серьги, с аметистом, а рубином, бриллиантом… Неужели это правда? Сколько же стоит все то, что мне

повезло созерцать? Сотни? Миллионы? Сотни миллионов? Сколько килограмм золота здесь сверкает? Сколько карат

камней тут томиться? И ясно почему у дверей стоят сенсоры, десяток охранников ходят вдоль туда-сюда, дабы избежать

ограбления и даже твоего косого взгляда, по всем углам находятся камеры, а у каждого из стеллажей ещё и датчики

движения, не позволяющие подходить к витринам ближе, чем на тридцать сантиметров. Если из-под одного стекла на

меня смотрели аппетитные круглые камни, то из-под второго соблазняли своими плавными линиями ожерелья.

— Здравствуйте. Мы с женой пришли выбрать обручальные кольца. — обратился Магнус полутоном к консультантке у

кассы.

— Здравствуйте. Какие у Вас и у Вашей жены размеры? Может, мы сможем подобрать что-то из ассортимента или

предложить вам кольца на заказ? У нас есть ещё каталог товаров. — затарахтела тут же консультантка. У нее были ярко-

рыжие волосы, молодое лицо и светлые глаза. Такой тон, как у неё, сразу располагает к себе. Наверное, они проходят

специальное обучение этому.

— Девятнадцатый размер у меня и… — Магнус бросил на меня взгляд.

— Семнадцатый с половиной. — включилась я в разговор.

— Хорошо. Сейчас я принесу те, что есть в ассортименте.— улыбнулась девушка и юркнула куда-то за стеллажи и

витрины. А вернулась она с несколькими бархатными коробочками размером с планшет. В этих коробочках лежало по

несколько наборов парных колец, когда она открыла их. Рядом с нами тут же замешкал охранник. — Какие Вас

интересуют? Золотые? Серебряные? Медные? Есть железные с золотым покрытием. Есть с драгоценными камнями.

— Нам золотые, пожалуйста. — ответил за меня Магнус и нам тут же протянули красную бархатную коробочку.

— Смотрите, здесь есть несколько моделей. — консультантка указала на одну пару пальцем с длинным красным

маникюром, как у Луизы. От этой ассоциации меня аж перекосило. — Вот эти классические, без ничего. Простые и

золотые. — Затем девушка указала на следующую пару. — А вот эти с внешней гравировкой. Вот такой. Смотрите.

Девушка протянула нам одно из колец и я увидела, что внешне по диаметру кольца тянулись выгравированая ровная

линия и в каком-то месте она закручивалась в романтичную петель в форме сердца. Второе было идентичным.

— Вот. Следующая модель с внутренней гравировкой. Посмотрите ближе. — видимо, рыжая консультантка увидела в

моих глазах снова искр, который я пыталась скрыть, потому, что улыбнулась шире.

Я притянула кольцо к глазам и вгляделась в графировку. Пришлось прокрутить его по диаметру, чтобы хорошо

рассмотреть слова. Кажется, там было что-то на латыни.

«Finis vitae, sed non amoris.»

— вот, что было написано там. Но что было значило? Красиво звучит.

— Кончается жизнь, но не любовь… — прошептал Магнус.

— Да-да, очень романтичная надпись. — консультантка поспешила протянуть к нам руку, словно боялась, что мужчина в

безупречном пиджаке и девушка в костюме офисной работницы (а была я именно в нём) могут попытаться украсть пару

колец. Их кража обошлась бы нам намного дороже, чем сама стоимость.

Краем глаза я заметила, как один из охранников приблизился ещё немного. Две девушки перед одним из стеллажей

взвизгнули от восторга и снова затихли.

— У нас есть ещё кольца с рубином. Посмотрите на них. Они безумно красивые, поверьте. — расплылась девушка в

широкой улыбке. Она протянула нам ещё одну пару колец. Посередине был небольшой, совсем крохотный рубин,

чтобы не мешал пальцу и был виден лишь тем, кто носит кольцо. Он был вмурован в золото кольца. Камень был в

форме сердца, что меня очень тронуло.

— Милые. — согласился Магнус. — Какие тебе больше всего понравились, Астрид?

Я ещё раз посмотрела на все варианты и оценила глазами. Больше всего, конечно, мне в душу запали кольца с

внутренней гравировкой. Про ее существование будем спать только мы и только мы будем видеть ее. Только для нас

гравировка будет иметь значение. Маленькая тайна. Только наша. Не слишком ли романтично для наших

обстоятельств? Да, кончается жизнь, но не любовь. Любовь будет вечна, будет пробивать свой путь к сердцам сквозь

века, сквозь время, мрак.

— Мне нравиться эта пара. — указала я на выбранные.

— Прекрасный выбор, мисс. Это латинское изречие про романтичную любовь между двумя людьми. Это будет

символизировать ваши чувства с вашим мужем. — сказала мне девушка, а потом обернулась к Магнусу. — Картой?

Пока они что-то обсуждали — кажется, детали оплаты — я отошла к стеллажу с кулонами. Один из них привлек моё

внимание больше всех остальных: под ним была табличка «Silver Astrid». Это была совсем крохотная звезда-солнце из

серебра. И был кулон проще некуда: без камней, гравировки и прочего ненужного. Солнце, со своим королевским

величием, умудрились показать как что-то такое простое, но в то же время необычное, но в то же время необычное.

Складывалось такое ощущение, будто сама Богиня света снизошла с Небес. Почему я увидела здесь свое имя? Когда-то

мама говорила, что мое имя имеет значение «звезда» с какого-то языка. Уже и не вспомню какого, но точно что-то

древнегреческое. Но самое интересное, что вокруг лежали кулоны невероятной красоты: золотые, с камнями,

переливами и ещё Бог знает чем, но взгляд мой рал именно на «Silver Astrid».

— Мы уже закончили. Пойдём. — позвала меня Магнус, освобождая от плена звезды. — Или ты что-то ещё нашла?

Купить?

Я игнорирую его вопрос и иду к консультантке.

— Я хочу кулон с той витрины. Расплачусь своими деньгами. Картой. — Я указала на стеллаж, в котором нашла свою

звезду.

— Который? — заглянула в стеклянную витрину консультантка.

— «Silver Astrid», пожалуйста. — ответила я.

— Что ты ещё придумала? — нахмурился Магнус и сложил руки на груди. — Давай я оплачу это.

— Не бойся, этот кулон не такой уж и дорогой. Мне хватает того, что ты мне платишь на работе, дорогой. — я криво

улыбнулась, взмахивая волосами так, чтобы они обязательно попали в лицо мистеру обиженному.

— Удивлена, что столь утонченную даму, как Вы, заинтересовало такое грубое изделие. — пожала плечами девушка,

упаковывая изделие в крохотный бумажный пакетик.

— Для меня оно будет иметь огромное значение. До конца жизни, наверное. Оно имеет мое имя. — гордо сказала я,

переминаясь, чтобы поскорей ухватить пакетик.

— Вас зовут Астрид? — немного удивлённо подняла бровь рыжая консультантка.

— Да. Кажется, это значит «звезда». — улыбнулась я величественно.

— Это кто такое придумал? — хохотнул в стороне Магнус. Я презренно покосилась на него. — Оно значит «страстная» с

древнескандинавского.

— Откуда тебе знать? Неужели, интересовался этим? — сузив глаза до размеров змеиных, так, чтобы они были похожи

на щели, я развернулась к нему. — Я больше верю своей маме, чем тебе. Это она так меня называла. Не думаю, что она

дала мне такое имя, чтобы я ассоциировалась у людей со страстной. — я сложила руки на груди, наблюдая за глупым,

смешным видом Магнуса.

— Ладно-ладно, думай как знаешь. У всего есть двойное дно правды. — улыбнулся он так, словно думает иначе. — Ну а

вообще я не интересовался, но интересовался мой брат. О, да, Аксель. Он уже примерял к тебе роль его возлюбленной

и ему было важно знать, что твое имя имеет романтичное значение.

— Два идиота… — вздохнула я.

— Девушка, вы покупаете кулон или нет? — напомнила о себе рыжая продавщица.

— Да, покупаю. И документы на него тоже все беру. — кивнула я, унимая внутри волну раздражения.

Продавщица поспешно протянула пакет мне, а я протянула ей карту. Не так уж и часто я пользуюсь своими деньгами.

Для покупки подарка Доллару я использовала ее в последний раз. Не было нужды делать это чаще, ведь всё, что мне

нужно было ранее покупал Феликс. Я даже не знаю сколько денег я получаю за работу у Магнуса. Сама не понимаю как

так получилось.

— Счастливого Нового Года! — улыбнулась рыжая девушка.— Неделей позже у нас будут огромные скидки и выйдет

новая зимняя коллекция украшений. Приходите!

*

— Помнишь о наших планах? — оставляя в салоне машины два крохотных пакетика с ювелирный украшениями,

спросил Магнус.

— Да, помню. Ладно, пойдем. — я пожала плечами. — Но имей ввиду, что далеко я дойти не смогу. Каблуки.

У меня не было ни единого желания опять держать его за руку или идти с сего помощью. Уж лучше и вовсе не ходить

никуда. То ли из меня не получилось элегантной дамы, то ли тротуары были покрыты слишком скользким льдом, но

здоровьем рисковать не собираюсь.

— Что с тобой поделать… Может, зайдём за новыми? Вон и обувной есть. Только недолго. — Магнус кивнул за мою

спину. И правда, там находился неплохой обувной магазин, где на витринах стояли прекрасные сапоги с широкой

подошвой, как было сейчас модно.

— Ты готов столько потратить просто ради чашки кофе со мной? — выгнула я бровь, но всё равно пошла к магазину.

— Меньше разговоров.

*

Из магазина я вышла уже в паре сапогов, которые приметила на витрине. Они были удобными и практичными.

Именно то, что мне было нужно. Я думала сначала задержаться в магазине подольше, чтобы помотать нервы парню, но

и сама не любила ходить на шоппинг, особенно, когда к тебе пристают особо липкие продавцы.

— Но пойми, что иду я с тобой только ради кофе, а не ради тебя. На тебя мне всё равно. — закатила я глаза.

— Прекрасно. Тогда пойдем в парк? Кажется, там была какая-то новогодняя ярмарка. — Магнус указал на тот парк, где я

была буквально недавно, где гуляла со своим врачом. Тогда он был покрыт опадшими листьями, а сейчас был завален

белыми горами снега. Деревья там были украшены гирляндами, по тропинкам ходили сотни счастливых людей в

куртках и красных от холода, но таких живых.

Мой босс повел меня туда. В центре парка, на круглой площадке, были расположены небольшие деревянные домики,

из которых доносились невероятные ароматы, играла громкая музыка, поднимающая внутри волну зимнего

настроения, а в самом центре выспалась прекрасная ёлка. Новогоднее дерево было где-то метров пятнадцать ввысь. Не

очень большое, но отнюдь и не маленькое. На ветках играли красные и золотые огни, а верхушка была украшена

звездой, словно аппетитный тортик – вишней.

— И так, чего тебе хочется? Может лучше пойдем куда-то внутрь? Кафе? — предложил Магнус, но я только шатнула

головой. Как можно эти живые эмоции променять на какое-то кафе? Пускай там будет тепло, пускай тебя там обслужат

доброжелательные официанты, но ведь здесь не только атмосфернее и веселее, но ещё и вкуснее! Ничего не может

быть вкуснее, чем еда из маленького ларька на улице и это почти научно доказано. А мой аппетит как раз разыгрался,

потакая чертовским запахам выпечки, пряностей, шоколада, сладостей и ещё невесть чего. Кажется, последний раз я

ела утром. Или в обед. Не знаю когда, как и что, но сейчас у меня такое ощущение, будто я не ела года три.

— Нет. Только… Ох, только кофе. — я сжала челюсти. Но ведь хочется совсем не кофе!

— Правда? Уверена?

Ох, помолчи. Просто помолчи, пожалуйста!

— Или горячий шоколад. Да. Я буду его. — выдохнула я. Мы как раз проходили мимо облака шоколадного запаха и это

было первое, что пришло мне в голову. А Магнус ещё посмел смеяться.

Он отошел к ларьку, быстро подстроившись под очередь. Продавал шоколад молодой парень в кофте в красно-

зелёную полоску и с оленьими рогами на голове. Кажется, он пожелал «Счастливого Рождества и Нового Года»

девушке, уносившей огромную чашку напитка богов. Тем временем я отвернулась от ларька и рассматривала лица

людей. Они все были как актёры одного большого представления, новогоднего, живого, волшебного. Не хватало только

снежных хлопьев с неба, но снега под ногами и так было достаточно, поэтому желать больше я и не смела. Мне

нравилось как они сияют, как улыбаются, шумят. Раньше, будучи дочкой своего отца, постоянно работающего, и

считающего, что мне в жизни куда полезнее будет провести лишнее время над книгой, изучая новые иностранные

слова, считая корни из чистого и повторяя одни и те же фразы, чтобы развить дикцию, чем выйти в город перед новым

город и выпить сполна немного магии из этого бокала жизни.

Магнус коснулся моего плеча и мне пришлось развернуться к нему. И после этого я едва не онемела — у него в руках

было две чашки горячего шоколада, посыпанного сверху какой-то цветной посыпкой и два странных рогалика из

слоёного теста в сахаре.

— Что это? — удивилась я, указывая на какое-то нечто, похожее на мороженое, тот самый рогалик. Я забрала свою

порцию у него из рук.

— Это шоколад, мега огромная порция, а это… тырдельники. Ты никогда их не ела? Кажется, мне сказали, что они с

заварным кремом и шоколадной пастой. — пожал он плечами.

— Ты серьёзно? Хочешь, чтобы моя печень попрощалась со мной сегодня же? — ужаснулась я, хотя уже облизывалась и

голодными глазами оглядывала свое богатство. — Ох, чувствую, врачу придётся солгать о моей диете. Ладно,

фиолетово.

Я первая же вгрызлась в тесто тырдельника и запила огромным глотком шоколада. Черт! Почему я не знала раньше о

существовании тырдельников? Это же лучшее, что только может быть в мире! За мной повторил и Магнус, пока мы

молча, ведь удовольствие затыкало нам рты, шли вдоль ярмарка.

— Что ж, извиняюсь перед твоим врачом и твоим здоровьем. Но ведь Новый Год! Перед ним и анорексик не устоит! —

пожал Магнус плечами, довольно слизывая Нутеллу с рожка тырдельника.

С едой мы справлялись долго, пока ходили вокруг ёлки и рассматривали огоньки, заглядывали в ларьки и

выглядывали новогодние приключения в парке. Мы смогли насчитать не меньше, чем десяток снеговиков в парку, а я

мысленно ещё и считала влюбленные пары, ходящие за руку… Но как только их количество перевалило за пятьдесят, я

считать перестала. Какой-то малыш пробежал мимо меня и чуть не сбил с ног. Я едва не поперхнулась куском десерта,

но малыш, кажется, и не заметил этого. Сразу за ним, оббегая Магнуса, помчался и второй. Именно это заставило меня

обратить внимание на то, как близко мы стоим. По крайней мене, достаточно, чтобы пробегать не между нами, а сбоку.

— Боишься детей? — услышала я со стороны парня.

— Что? — не поняла я, потягивая шоколадный напиток. Кажется, в нем слишком много сахара, но мне плевать.

— Ты так отскочила от него, будто он тебя ужалил. В прочем, ладно, не буду занудным. — повторяя за мной, Магнус

тоже надпил из стакана и по его лицу тут же пронеслась волна удовольствия.

— Задумалась. — пожала я плечами. Мы уже отошли от центральной части парка и людей тут было не так много.

Больше детей с их родителями. Они тоже построили замки и играли в завоевателей крепости.

Не успели мы сделать и два мирных шага, как просто в мой стаканчик прилетел снежок и выбил божественный

напиток из моих рук. Я вскрикнула ровно в тот момент, когда жидкость полетела на пол, оставляя следы на моей куртке,

колготках, новых сапогах, одежде Магнуса… А потом стаканчик и остатки содержимого распластались на полу, при чем,

что горячий шоколад образовал на белоснежном снегу лужу, подозрительно похожую на следы места убийства.

Убийства моей надежды на наслаждение моих вкусовых рецепторов.

— Эй! — кивнула я, одолевая помутнение в глазах из-за переизбытка чувств ярости и разочарования. — Кто это сделал?

— возмутилась я, ставя руки в бока и поворачиваясь в сторону толпы малолетних ребят. Они стояли вокруг чего-то

похожего на микро-версию китайской стены.

— Чего? Извините. — прокричал кто-то, но углубляться в последствия произошедшего они не захотели. Зато это задело

меня, поэтому я нагнулась к снегу и взяла немного белых хлопьев в холодные ладони

— Что ты задумала? — нахмурился Магнус, допивая шоколад. Вот негодник. Почему нельзя было целиться в его стакан,

а нужно было обязательно в мой?

— Только покажу им, что могу постоять за… — Я замахнулась и кинула снежный ком в толпу детей. — Себя…

Мой снежок тут же попал за шиворот какому-то мальчишке и тот недовольно завопил, изгибаясь, чтобы достать снег.

Его товарищи тут же остановились и повернулись ко мне. На их лицах застыло недоумение, смятение… Зато на моём

играла гордость за себя и отвага. Может, ещё немного превосходства.

— Валите ее! — приказал тот же мальчишка, в которого я попала.

Минуту ничего не происходило, пока до детей и до меня доходило значение прозвучавшей фразы, а потом в меня

полетели комки снега. Не просто комки снега, а десятки комков. Дети лепили их с молниеносной скоростью и я даже

не успевала уследить откуда они летят. Я пыталась уклониться, вертелась со стороны в сторону, даже умудрилась как-

то запустить два-три снежка, но на их стороне играло количество. Но тут я увидела, что Магнус, до этого громко

смеявшийся и комментировавший происходящее короткими и не очень остроумный фразами, взялся мне помогать,

оставив стаканчик горячего шоколада на ближайшую лавочку. С ним-то дело происходило более интересно.

— Быстрее ребята! Не дайте им выиграть! — слышала я комментарии из толпы.

— Бери правее, Джон! — оттуда же.

Я чувствовала себя сказочным злодеем, напавшим на отважный отряд супергероев или каких-то других

положительных персонажей из комикса. И мне нравилось это чувство. Правда, я сразу же почувствовала

головокружение от интенсивных движений, но решила отложить его подальше. Оно пришло совершенно не вовремя,

точнее, в момент, когда я собиралась просто жить. Не думать о прошлой коме и о лечении. Собиралась просто

порезвиться с уличными детьми. Почему бы и нет?

— Захватим их крепость, Магнус? — в порыве приключений спросила я напарника.

— Почему бы и нет, Астрид? — поддался он мне, запуская новые снежки. — Эй, защищайтесь, бравые воины, ведь мы

бросаем вам вызов!

Я залилась громким хохотом, ведь эмоции распирали меня изнутри. Такого не было уже давно, мне хотелось

просякнуть этим: радостью, счастьем, смехом, приключениями. Этого мне не хватало. Мы с Магнусом, как бы это не

было странно, выглядели в роли напарников отлично. Мы лепили снежки и кидали их один за другим, продвигаясь всё

дальше к крепости и детишкам. Им то было легче — спряталась за стеной и бросают себе снаряды оттуда. Это же мы

обязаны играть роль завоевателей. Холод уже начал щипать лицо, снег падал за шиворот, попадал под одежду, ранил

тёплую кожу. А о том, как замёрзли пальцы можно было и не говорить, ведь я их почти не чувствовала. Не чувствовала,

но они интенсивно работали. Наверное, к концу битвы они и вовсе превратятся в десяток льдинок.

— Эй! Они подходят, скорее! — слышал,я голос. — Почему вы так медленно лепите снежки?

Какой-то снежок просвистел просто у меня над ухом и я едва успела уклониться от второго. Головокружение только

усилилось, а дыхание сбилось. Я запустила очередной снежный ком, но промазала. Следующий снежок прилетел

просто мне в грудь и сразил наповал. Я театрально вздохнула, прижав ладонь к груди, но второй рукой продолжила

отбиваться. А тем временем крепость становилась всё ближе. Малыши уже начали паниковать и некоторые покидали

поле боя, поджав хвост. Я же говорила, что покажу им, что могу постоять за себя! Пусть теперь знают где раки зимуют!

Кажется, мы и правда стали побеждать. Последний мальчишка, наверное, самый стойкий, сбежал с крепости уже тогда,

когда мы двумя ногами стояли в ее пределах. Видимо, решил как капитан – не покидать корабля до последних пор. Мы

победили.

— Это было круто! — улыбнулся Магнус. Он весь был в снегу: куртка, шапка, штаны. Наверное, я имела такой же вид.

— Теперь мы король и королева этого замка! — вскинула я руку вверх, поставила ногу на низкое сооружение со снега.

А потом я вдруг почувствовала ужасную тошноту, приторность, липкость внутри. Наверное, это из-за тырдельника.

Мне захотелось вывернуть весь свой ужин наружу, но я сглотнула тяжёлый ком, пытаясь угомонить эти порывы. Вместе

с этим ко мне вернулось и головокружение, которое я так благополучно игнорировать всё время. Стало темнеть в

глазах. Кажется, земля уходила из-под ног, кажеться, я схватилась за Магнуса, чтобы не упасть, кажется, все звуки

пропали, погрузились под воду, канули в пустоту. И в эту пустоту, черноту, безграничное, далёкое пространство,

холодное, чужое, канула и я. Снова та чёртова авария портит мне жизнь.

Глава 18

Тихие звуки, знакомые, родные. Разговоры. Музыка гимнастических занятий Элизы. Ей ведь разрешили только

гимнастикой заниматься в первом триместре беременности, а она любит спорт, поэтому не смогла отказаться. Это

всегда казалось мне таким милым или забавным, даже немного наивным. Не знаю сколько времени я лежала и

слушала звуки вокруг. Может день, может минуту. А, может, и год. Я будто ощущала всё время, что проносится мимо

меня, но не могла участвовать в этом времени, выпала за его границы. Немного знакомое для меня состояние, мой

кошмар, мое прошлое. Я слышала, как открывается со скрипом моя дверь, а потом лёгкие, невесомости шаги. Не шаги

Элизы и не шаги Феликса, а намного легче, как прикосновения к подушками тонкими пальцами.

— Я знаю, что ты не спишь. — услышала я странный, тонкий голос, от которого мороз прошёлся по коже.

Кто-то подошёл ко мне и сел на край кровати так легко, что кровать даже не просела под весом. А затем ко мне

наклонились, к самому лицу. Я почувствовала дыхание на щеке, шее, ресницах.

— Спящая красавица не могла ещё долго спать после пробуждения. Ей снились кошмары. — продолжил голос.

Это была Ева. Это её запланетный голос шептал мне на ухо. Девчонка всегда нагоняла на меня страх, мороз, в ее

присутствии становилось неприятно, холодно. Я не могу объяснить своей реакции на маленькую девочку. Возможно,

мне кажется, но она знает, что в смерти отца виновата я. Точнее, она знает это наверняка, но выращивает обиду внутри

себя, держит, как в клетке. А когда придёт время, то… Нет. Это ребёнок. В голове ребёнка не может быть столько яда,

только если не вложить этот яд туда намеренно.

Я резко подняла веки. Возможно, слишком резко, потому, что по зрачкам тут же резанула полоска света.

Ева наклонилась ко мне и рассматривала мое лицо. Мне не нравиться, что она вот так приходит и смотрит на спящую

меня. Это жутко.

— В сказке спящую красавицу поцеловал принц и они жили счастливо. Не было кошмаров. — хриплым голосом сказала

я.

— У тебя есть принц, но ты не целуешь его, поэтому тебя ничего не спасёт от кошмаров. Но это нормально. Мне всегда

сниться, как мой папа болтается на верёвке и говорит, что я должна отправить красавицу спать. Забавно, правда? Но я

не могу этого сделать пока красавица с принцем не поцелуются. — девочка наклонилась голову набок и криво

улыбнулась.

— Кто тебе это сказал? — помрачнела я. Она не могла знать о том, как умер её отец. Она не может. Ей никто не говорил.

И если я правильно поняла, то красавица это… Я?

— Папа, говорю же. Мне надо съездить на его могилу. Положить венок. Скоро Новый Год. Он любит этот праздник и ему

будет грустно, если я не навещу его. Он будет рад тебя видеть. Ты пойдёшь со мной? — своим милым и наивным

голосом пропела девочка.

Он любит, не любил…

Нет. Он умер. У него есть могила и я даже не желаю знать где она. Но если девочка так хочет, то не вижу в этом

ничего плохого. Возможно, ей стоило просто отпустить это, отпустить его, отпустить воспоминания, чувства. Если это

поможет ей, то я согласна. Лишь бы она перестала ходить ко мне ночью, нести чушь про спящую красавицу и убийства.

Лишь бы только это.

— Хорошо, я съезжу. Завтра после уроков? Только узнаю где… Где его похоронили, ладно? — сглотнула я тяжёлый ком,

поднимаясь на локти, чтобы Ева не смотрела на меня черными глазами сверху вниз.

— Рядом с мамочкой. Я знаю где. Просто будь со мной, спящая красавица. — Ева положила маленькую ладошку мне на

руку и я замерла, не в силах пошевелиться. Почему я так сильно боюсь ее?

— Твоя мама тоже умерла? А кто она в этой твоей сказке о спящей красавице? — спросила я, ощущая, как от лица

отливает кровь.

— Да, она умерла. Это не сказка, а правда. — девочка смотрела на меня черными, как уголки глазами. Всех чудовищ

рисуют с пустыми, безжизненными или красными, как у вампира, налитыми кровью, но у Евы глаза были живыми.

Бегали со стороны в сторону, имели блики, наливались слезами. Она не чудовище. Моя мама – волшебная фея. У неё

есть крылья, палочка, магия. Она может исполнять желания. Но она живет не здесь, а в небесном замке, высоко. Но

здесь есть место, где я могу с ней говорить и она меня услышит – не кладбище. Так говорил мой папа. И теперь я могу

поговорить и с папой и он скажет мне что сделать со спящей красавицей и её семьёй.

— Полюбить спящую красавицу и её семью. Принять их заботу и забыть о прошлом. Твой отец умер, Ева. — мой голос

дрожал, но я не могла промолчать. Как бы я не пыталась внушить себе, что Ева – просто девочка, я не могла. У неё

проблемы.

— Да, умер. — девочка отклонилась от меня и отошла на несколько шагов назад, будто я сказала что-то невозможное,

из раздела фантастики, чушь. — Но он жив.

— Почему ты так думаешь? Мне не хочется тебя разочаровывать, но ты ошибаешься. — Я качнула головой.

— Я уже говорила, что вижу его. Ты не понимаешь мои слова. Никто их не понимает. — губы девочки задрожали. —

Завтра, после уроков, я покажу тебе, что права, спящая красавица. Мне велели не трогать тебя, пока ты не проснёшься,

но ты уже проснулась, так, что это не считается. Ты же не выдашь меня? Ты не скажешь им, что я рассказывала тебе

истории?

— Нет, не скажу… — пробубнела я. — Если ты будешь себя хорошо вести и перестанешь нести чушь.

— Обещаю, что буду овечкой, хотя это и будет трудно.

Ева подошла ко мне так тихо, как призрак и протянула короткие руки ко мне. Я невольно отстранилась, представив,

как эти ручки смыкаются на шее и мой мир уходит в закат, но остановила себя. Девочка просто обвила руки вокруг меня,

пройдясь по моим рёбрами и дотянувшись до позвоночника. Я тоже немного прислонилась к ней, не вставая с постели.

От нее пахло чем-то необычным… Такой запах я не слышала ещё в этом мире. Наши неловкие объятья закончились ещё

более неловким отстранением.

— Кстати, принц привёз тебя на своей карете. Сказал что ты уснула, пока вы играли. — распахивая воронные глаза,

оповестила меня Ева.

Принц.

Понадобился миг, чтобы догадаться, что она о Магнусе.

— Не принц, а Магнус. Называй его по имени, пожалуйста. Жизнь — не сказка из твоей головы. Хотя ладно, думай как

знаешь. Я устала с тобой спорить. — Я вздохнула и свесила ноги с кровати. Напротив стояло напольное зеркало, в

котором я увидела свое отражение. Снова клок волос, круги под глазами, бледность, синие вены под белой кожей руки

тянулись от плеча до самого запястья.

Дверь в комнату была приоткрыта и музыку Элизы было слышно сильнее. В дверь неожиданно проснулась знакомая

лохматая голова…

— Эй, Доллар, дружок! — обрадовалась я.

Пёс тут же подвинул дверь в сторону и пролезть ко мне в комнату. Он вальяжно прошёл от входа к моей кровати, лишь

на секунду кинув глазами на Еву. Шерсть пса красиво блестела, словно его только помыли. Я уже даже успела

соскучиться за ним. Пёс стал одним из моих лучших друзей, ведь часто приходил ко мне в комнату. Здесь было

спокойно, здесь всегда была еда и всегда уделяли ему внимание. Я подкармливала пса запрещенной для него едой,

ведь и сама не отказалась бы от такого. Не знаю почему такую еду ему запретили. Если он до сих пор жив, значит может

есть.

Доллар подошёл ко мне и смирно сел у ног, пододвигаясь ближе. Я потрепала его рукой по голове, ощущая нежную,

мягкую шерсть меж пальцев.

— Монстр пробрался в берлогу. — прокомментировала девочка, но я только пожала плечами.

Доллар ещё пару минут наслаждался ласками, но потом решил залезть с ногами на мою постель и умостить свои лапы

мне на колени. Судя по всему, его и правда недавно мыли, ведь обычно он оставляет следы на одежде. Теперь я

почесал друга по грудке и обняла за шею. Пахнет собакой. Но я заметила, как скривилась в этот миг Ева, сложив ручки

на груди.

— Он не монстр, а очень даже хороший и весёлый. Помнишь, как он утром перевернул чашку кофе Феликсу на штаны,

пока играл? — расплылась я в улыбке и хихикнула.

— Не хочу оставаться с монстром в одной пещере. Здесь воняет его духом. — сказала Ева и быстро покинула мою

комнату.

*

Магнус дал мне отгул на пару дней, чтобы прийти в себя после очередного обморока. А я была и не против немного

отдохнуть. Он оставил мне мой кулон, но кольца решил забрать пока себе. Но днём сегодня я дома осталась одна, ведь

Элиза уехала к врачу, а потом на йогу для беременных, хотя ее было трудно назвать беременной на этом этапе:

возможно, живот и вырос, но точно не визуально.

Я помнила про нашу договорённость с Евой, поэтому оповестила, что заберу девочку со школы сама. И по окончанию

её уроков я взяла такси и поехала к ней. Наверное, я немного опоздала, потому, что Ева стояла на парковке с чёрным

рюкзачком и ждала, видимо, уже какое-то время. Я вышла с машины, чтобы девочка увидела меня и та подошла ко

мне. Таксист подождал, пока мы сядем внутрь, а потом услышал из уст Евы адрес места, куда мы направляемся…

— Центральное кладбище. — сказала она.

Пока мы ехали, у меня не было даже сил или эмоций, чтобы смотреть в окно и воспринимать пейзажи за ним. Знаю,

что выехали за город. Знаю, что остановились у высокого забора из крупного камня и изогнутых железных ворот.

Отсюда было видно церковь или собор внутри, построенный здесь ради церемонии похорон. Я не отпускала таксиста,

попросив немного подождать нас за дополнительную плату. Надеюсь, что прощание с духом Сэма, отца Евы, не займет

слишком много времени.

Небо было хмурым, температура низкая, а воздух влажный и неприятный. Я поежилась и завернула шарф вокруг шеи

плотнее.

— Тебе не холодно, Ева? — потревожилась я, пока мы входили в открытые ворота кладбища. Надо же, открыты даже

накануне Нового Года, хотя никто обычно не посещает такие места перед праздниками. Кроме нас двоих.

— Нет. — услышала я строгий ответ.

Кладбище, церковь, надгробия — всё выглядело заброшенным. Особенно пустая церковь, окна которой зияли

таинственной темнотой. Но не покидало меня ощущение, что из окон церкви кто-то пристально за нами смотрит,

наблюдает, изучает. Возможно, это просто смотритель, а, возможно, у меня паранойя.

— Ты знаешь куда идти? — спросила я, когда мы остановились у развилки дорог. Отсюда начинались ряди молчаливых

надгробий: старых и неухоженных, бедных и заброшенных, шикарных и чистых, новых и необычных. Кое-какие были

увенчаны прекрасными статуями или памятными досками со стихами, хорошими словами или портретом, а другие

были поваленными и обычными, заброшенными, забытыми…

— Да, нам сюда. Мама живёт там. — Ева указала на самый левый проход коротким пальцем и храбро пошла туда.

По дорожке, кое-как прочищенной от снега, тянулся туман, словно в фильме ужаса, окутывая колючие кусты, деревья,

холодные камни смерти. Палитра звуков здесь была очень яркой: карканье ворон переплеталось с хрустом снега под

нашими ногами.

— Давно умерла твоя мама? — спросила я тихо, боясь этим задеть или расстроить девочку.

— Четыре года назад. — вздохнула она равнодушно, будто мы говорили о хомячке.

— Ты скучаешь по ней? — снова осведомилась я.

— А ты скучаешь по умершим? — спросила Ева тонким голосом в ответ.

Я повела плечом, но потом оглянулась вокруг. Везде под этими немыми надгробиями лежали души. Живые души,

которые когда-то дышали, любили, смеялись, бегали, чувствовали… Мне незачем скучать за ними, но вдруг я так

пронялась их духом, что почти пропахла историей. Моё молчание автоматически сделало из вопроса Евы риторический

и мы продолжили идти вдоль пустой тропы. Где-то беспокойно проворчал ворона, словно ей было здесь место, чем

испугала меня. Интересно, лежит ли в этой земле кто-то из моих родственников? Дедушка? Бабушка? Будут ли лежать

тут мои родители и встречусь ли с ней я?

— Нам сюда. — Ева повернула влево, где тропа была ещё уже. Мне кажется, или на кладбища всегда царит особенная

атмосфера, другие звуки, запахи, будто видишь мир сквозь особый фильтр.

Я опасалась читать фамилии и имена умерших, не хотела увидеть в камнях что-то живое, дышащее, точнее… Мёртвое

и холодное. Пустое. Это довелось бы меня до слёз, я бы не смогла себя сдержать. Но Ева рассматривала каждое

надгробие, наверное, искала маму… И папу. Здесь они были более новыми, чистыми. Здесь о них ещё помнили. Здесь

они появились не так давно. Каждое из них принесло столько боли, что было страшно даже представить.

И вдруг Ева замерла. Стала на месте и смотрела в одну точку. И я сразу поняла в чем дело. Подняла глаза. Нет…

Эта табличка теперь навсегда печатается в мою память. И свежая земля, которую кто-то очистил от снега. И новый букет

рядом. И лампадка, которая, как мне показалось, все ещё тлела тонкой струёй сизого дыма. Сэмюель Шэнли Инсент.

Каждая буква нацелился на меня дуло пистолета и по очереди стреляла в душу, оставляя там дыру, из которой, словно

кровь, вытекала моя совесть.

У него была ухоженная могила. Чистая. Новая. Надеюсь, что о ней ещё не скоро забудут. Я точно не забуду. Я ничем не

обязана этому человеку, но сейчас почувствовала укол жалости – пощёчину жалости. Сердце сжалось в маленький

комок и стучало где-то глубоко, зарывшись в одеяло.

А как чувствует себя сейчас Ева? Я мельком посмотрела на девочку. Кровь отхлынула от лица, веки широко

распахнулись, но их закрыли густые ресницы. Зрачки в её детских глазах заполнили всё пространство, но даже не

думали блестеть от горьких, скорбных слез. Зато маленькие кулачки крепко сжались и дело было вовсе не в зимнем

холоде. Она выдохнула тучу пара, которая тут же унеслась прочь, посылая оповещение далеко, в небо, к Раю. Или к Аду.

Наверное, её душа сейчас раскололась на части уже в который раз. Наверное, она в который раз погрузла в океане боли,

который решил точно утопить ее. Наверное, густая, плотная и тяжёлая темнота всё быстрее заполняла маленькую душу.

И это я жаловалась на плохую жизнь? Судьба намного больше потрепала ни в чём не виноватую Еву, чем меня. У неё

умерла мать. Умер отец. Теперь она обязана жить с той, кто посадила её отца. Спящей красавицей. Я видела ее боль

почти визуально. Чувствовала напряжение.

Я подошла к Еве, которая превратилась в мраморную, бездушную, холодную статую и медленно, трепетно

прикоснулась к маленькому и хрупкому плечу. Но девочка резко встрепенулась, отогнала мою руку и перевела взгляд с

долей истерики на меня. Она выглядела немного безумно, словно только что выпала из пещеры.

— Пр-прости… — надломленно сказала я.

Ева махнула головой и снова обратила всё внимание на серый камень. Она упала на колени.

Глубокий вдох сквозь зубы.

Девочка приползла на коленях к могиле, прямо по влажной, чёрной и свежей земле.

Истерический всхлып, который я попыталась подавить.

Она положила крохотную руку на надгробие с такой нежностью, словно прикасалась к живому человеку.

Затошнило.

Ева опустила голову и что-то судорожно зашептала. Молитву. Она шептала молитву. Слова было не разобрать, но я была

уверена, что это какие-то искренние и чистые слова. Молилась.

Я не знала молитв.

Не знала как молиться.

Никогда не молилась.

И кто из нас теперь зло? Та, кто верит или неверующая? Если верить Данте, то я буду стоять перед входом в ад. Всю

вечность я буду слушать крики мучеников, их плачь, их мольбы, их мучения. Я буду лишь ощущать весь жар огня, но не

буду гореть. Буду видеть кровь и лаву, но не буду причастна к этому. И, думаю, что я этого заслуживаю.

— Я люблю тебя, папочка… — услышала я тихие слова.

И в этот момент я почувствовала его присутствие. Словно он спустился с Небес на землю, словно поднялся с Ада сюда

и теперь сидел рядом с Евой и гладил ее по голове. Но смотрел он на меня. Осуждающе. Колко. С болью. И отчаянием.

Его дух будет вечен, будет оберегать свою дочь и защищать ее от меня, от зла и прочего. Я помню его крик и мольбы о

Еве, помню, как он умолял меня позаботиться о ней. Не может монстр любить. Не может иметь чувства долга.

— Папочка, я хочу попросить твоей помощи… Скажи, что мне делать… — обращалась к нему девочка, как к Богу.

Она, наверное, ощущала его ещё больше, чем я. Наверное, она могла ощутить даже его дыхание, прикосновения… А,

может, и слышала его голос. Он гладил девочку по волосам, придумал к себе, давал советы...

— Ева… Мне… Жаль… — выдавила я с силой.

Она шикнула, словно прислушивалась к ветру, воронам, тишине. Она молчала и молчала уже несколько минут.

Замерла. Дышала. Грела ладонью надгробие. Не знаю, что он шептал ей. Может, она просто сходит с ума. Может, он

шепчет ей ужасные, жестокие слова. А, может рассказывает очередную сказку о спящей красавице. Ей не обязательно

было приходить сюда, чтобы поговорить с ним, поняла я, ведь он всегда будет рассказывать ей дурацкие сказки перед

сном. Но чтобы отпустить его — должна. Он не покинет Еву. Но наше сегодняшнее посещение кладбища должно

притупить её боль и стереть хотя бы немного воспоминаний о нём. Тех, которые мешают жить девочке и по сей день.

Я подошла к камню и положила свою руку рядом с её рукой под пристальный и испепеляющий взгляд девочки. Мне

нельзя было прикасаться. Она не разрешает.

— Что он говорит тебе? — спросила я тихо, втянув носом холодный воздух и выпуская изо рта горячий пар.

— Он говорит, что даже уснувшая принцесса не должна знать этого. Даже ты не достойна, красавица. Ты не слышишь

его, потому, что вам не о чем говорить. А я слышу, потому, что люблю его и потому, что душа моя чиста! — выдавила

девочка с болью.

И была она права. Нету оправдания его поступку: аварии, просьбе, смерти. Нету и не будет. Он сам выбрал этот путь.

Он сам, а не я. Я не виновата ни в слезах девочки, ни в этом надгробии, ни в своих собственных муках.

— Отпусти. Ему пора, Ева. Он должен уйти. — с мольбой вымолвила я, глянув на узкое и бледное лицо.

— Он ничего тебе не должен. — злобно прошипела я.

— Он должен тебе. Он должен сделать это, чтобы тебе было легче. Скажи ему, чтобы шёл в Рай, где его ждут. Там о нём

позаботятся, а тут о тебе позаботимся мы. — Или в Ад, добавила я мысленно.

— Я не хочу. — пропищала она горько.

— Ты обязана. — мой мягкий голос пытался пробиться к ней в голову, донести свои мысли, свою правду.

Я видела как внутри неё борются два мнения, две стороны, как добро и зло, но на самом деле долька добра и долька

зла есть в обоих. Из-за этого выбрать тяжело. Обычно люди выбирают то, в чём видят больше добра, но что делать, если

ты не знаешь в каком поступке его больше?

— Ты права, спящая красавица. Он должен идти. А я должна выполнить все обещания, которые я ему дала, чтобы ему

было спокойно. — каким-то немного угрожающим, твёрдым тоном сказала девочка, резко вставая и вытирая слёзы. —

Прощай, папочка.

Последние слова она сказала, в последний раз обратившись к камню и махнув ему рукой. Затем она сняла со своей

руки браслетик и положила на влажную землю. Она немного зачерпнула мёрзлой земли и закопала украшение. Словно

теперь маленькая частица ее всегда будет с ним, чтобы он помнил, не забывал Еву. Но он не забудет. А она не отпустит,

я знаю. И браслет это подтверждает.

— Мы можем идти или ты хочешь ещё поджечь лампадку? — пришла идея мне в голову. Если бы я прощались с родным

человеком, то так и сделала бы.

— Хочу. — кивнула она покорно.

Я протянула ей зажигалку, которая была в кармане куртки с надеждой, что она умеет ею пользоваться. Но она быстро

схватила ее из моей руки и наклонилась к алой лампадке. Ещё миг и внутри горел тихий огонь. Девочка вернула мне

зажигалку и как-то равнодушно пожала плечами.

— Надеюсь, тебе стало легче? — осведомилась я, когда мы шли обратно. В этот раз мне было намного легче дышать,

когда мы проходили мимо всех немых могил. Было такое ощущение, будто какой-то тяжёлый ком, лежавший в груди,

спал вниз. Я больше не слышала ни зловещего карканья ворон, ни завывания ветра. Мрачный и угрюмый фильтр

поменялся на обычный и я смотрела на изогнутые деревья уже спокойно, без страха и лишних нагнетающих мыслей.

— А ты, спящая красавица, как оказалось, не такая уж и хорошая. — вместо ответа сказала мне девочка.

— И что это значит? — сглотнула я дрожь.

— Расплата. — ответила Ева высоким голосом, как у феи, но от которого кровь застыла в жилах.

— Не смешная шутка. — сказала я напряжённо.

И более мы не говорили. Ни когда прошли мимо церкви, где я снова ощутила чей-то взгляд на наших спинах, ни когда

сели в такси, ни дома, ни за ужином и даже ночью маленькое приведение не пришло в мою спальню, чтобы снова

созерцать меня спящую. Но я чувствовала себя иначе. Словно угроза нависла надо мной, нацелив нож в грудь и ожидая

момент, чтобы ударить. Будто ей так и хочется увидеть кровоточащее сердце.

Глава 19

Мы с Магнусом зашли под руку в большое античное здание культуры и искусства нашего города. Здесь обычно

проводились выставки, светские вечера, собрания представителей искусства страны, высших умов в сфере живописи,

скульптуры музыки… А сегодня вечером здесь в нескольких залах центра культуры будут представлены работы Акселя.

Сегодня, в честь первого дня функционирования здания после реставрации, здесь будет выставка современных

художников. Мне нравилась атмосфера здесь: гипсовые стены, лепнина, ковровые дорожки, тонкое стекло, сквозь

которое просачивается желтоватый свет закатного, зимнего солнца. Я была в теплом, длинном пальто, которое не одела

бы в повседневной жизни никогда ни за что. Оно для камер. Сегодняшний день мы с Магнусом решили использовать,

чтобы показать крепкие отношения между с нами и сбить с толку журналистов. А тем временем появлялись всё новые

заголовки с кадрами, где я падаю на руки Магнусу в зимнем парку, как мы играем в снежки, как едим тырдельники.

Словно им больше не о чём писать…

Я посмотрела на Магнуса, попыталась улыбнуться, заметив несколько белых снежинок на ресницах и бровях парня.

Он был красив и нравился мне не только внешне, но и внутренне. О да, я смирилась с этим, ведь моему сердцу надоело

бросаться со стороны в сторону, сражаться с разумом, со здравым смыслом. Смирилась уже в который раз, но час от

часу не легче.

Откуда-то лилась красивая музыка, а между юбок петляли официанты с бокалами шампанского и канапе.

— Где тут картины Акселя? Я пришла сюда только ради них. — вытянул я шею, разглядывая стены.

Много людей ходили вокруг полотен и вдумчиво их рассматривали, но мне они казались странными: жёлтая

маленькая точка посреди чёрного фона, красные капли, словно кровь после убийства, несколько розовых силуэтов,

черный крест. Неординарно, но не красиво и точно не оригинально. Возможно, я просто слишком мало понимаю в

искусстве, но не вижу в этих картинах ничего. Мы как раз проходили мимо картины «Синее перо», где посреди

большого листа была изображена маленькая голубая клякса, когда я увидела переход в следующий зал и потянула

Магнуса туда, потому, что на табличке увидела, что в этом зале представлены работы Акселя.

Я пыталась немного раздвинуть людей, чтобы посмотреть на то, что они загородили, а мой жених в это время пил уже

второй бокал шампанского.

И вот наконец я увидела несколько табличек с нужным именем. Первая картина называлась: «Пастельный ветер». На

ней я увидела арку старого окна, над которой колыхались белые занавески, словно тронутые ветром. В этом колыхании

можно было заметить целую трагедию, если хорошо присмотреться и вести долгий, красивый монолог, обсуждая, что

автор попытался скрыть в образе занавесок. Но увы, я видела только занавески. Понравилось только, как он нарисовал

силуэты домов, залитых солнцем, в окне. Словно чтобы дать понять, что окно живое, что оно правда существует, а не

выдуманное.

— Как тебе творчество моего брата? — хмыкнул Магнус, сложив руки за спиной.

Мы шли к следующей картине с таинственным названием «Бокал».

— Пока не поняла, но лучше, чем пятна и геометрические фигуры на белом холсте. — ответила я, разглядывая

следующую картину.

На ней было изображено тело женщины со спины, что своей формой напоминало бокал. Она прикрывалась какой-то

белой простыней, словно только что вылезла из кровати. Плавные изгибы линий девушки и немного резкие мазки

постельного белья создавали контраст и выделили женскую фигуру. Я бы не сказала, что девушка была совсем хрупкой,

скорее, нежной, плавной. На неё падал тёплый свет, отливался в золотых волосах, в кудряшках.

— Так вот что он постоянно калякает в своей комнате. Если бы он продал это, то смог бы освободить эту комнату и

съехать. Не показывает даже родному брату свои работы, зато сотни аристократов – пожалуйста. — шутливо разозлился

парень.

— Если бы я не знала Акселя, то могла бы подумать, что он нежная натура. — засматриваясь на женскую кожу, кивнула

я.

— Я и есть нежная натура. — расплылся голос парня у меня за спиной, когда он немного приобнял меня и Магнуса. —

Просто не всем дано это увидеть!

Я обернулась, улыбаясь ему. Сегодня он был в зелёной рубашке и льняных штанах-шароварах. Вокруг его шеи был

красный шарф, волосы небрежно собраны в короткий хвост, а на лице лёгкая щетина. Он выглядел счастливо, свежо,

будто проспал три дня и принял горячую, с паром, ванную. Мне именно этого и не хватало, чтобы выглядеть так же

отлично и радостно.

— Конечно. Неженка, как я и говорил. — закатил глаза Магнус.

— Заткнись, Магги. Какая вам картина моя больше всего нравится? — Аксель потёр руку об руку.

— Я ещё не все видела, но «Пастельный ветер» очень впечатляющая. — улыбнулась я, кивая на холсте рядом.

— А мне «Бокал» нравиться. — пожал плечами мой будущий муж.

— Ох, это вы ещё «Движение» не видели. Моя любимая картина, очень меня тронула, даже пока рисовал. — гордо

выпнул грудь Аксель. — Он там, дальше. Зацените сразу после того, как я вас кое с кем познакомлю, ладно?

Мы с Магнусом бегло переглянулись.

— С кем? — задал вопрос за нас двоих мой будущий муж.

Ничего не отвечая, Аксель коварно подмигнул и отвернулся. Пройдя пару шагов, он потрогал какого-то мужчину в

чёрной кожаной куртке, который стоял к нам спиной, но и что-то ему сказал. После чего Аксель провёл мужчину к нам.

Он был весьма симпатичен, с платиновыми волосами, белой кожей, яркими глазами. Он улыбнулся нам обоим и

элегантно склонил голову. Я заметила, что Аксель тем временем трепетно разглядывал нашу реакцию и лицо молодого

парня.

— Это Дэн. Очень близкий мне человек. —объявил Аксель.

Его парень. Он очень красивый и элегантный, будто Аксель выбирал его себе под стать, чтобы рядом смотрелся

гармонично.

— Вечерочка. Я знаю тебя. — он указал на моего напряженного жениха. — Ты Магнус. Часто вижу на фото в газетах.

Сначала думал, что это про Акселя пишут и испугался. Надеюсь, что всё, что там пишут не такая уже и правда. О, и о тебе

пишут. — он указал на меня и протянул руку для пожатия. — Кажется, тебе досталась компания от отца? Вот бы и мне

такого папочку.

Он хохотнул и я тоже напряглась. Мужик-то мой папа грозный, но слышать эти слова от другого человека для меня

дико. Особенно дико слышать о том, что тот читал о нас в какой-то газете, ведь звучало это как упрёк. Я нехотя

протянула парню в кожаной куртке руку и тот радушно ее пожал. Он был простым, совсем обычным, и даже

складывалось ощущение, что приехал из деревни, таким глупым Дэн казался.

— Не только мне. Мы с братом делим ее. — кивнула я. — Приятно с тобой познакомиться. Меня зовут Астрид Либеро.

— Ой, Астрид, сестрёнка, я бы согласился даже с тремя братьями делиться компанией, ведь это всё равно деньги,

верно? И не маленькие. Признайся, эта цепочка у тебя на шее и кулон куплены уже за деньги оттуда? — Дэн указал на

мою шею, тем временем здороваясь за руку с Магнусом. Тот, кажется, стал немного бледнее.

Я положила руку на звезду у себя на груди. С тех пор, когда мы с Магнусом купили ее, я больше не хочу снимать это

украшение из своей шеи. Мне кажется, что оно защищает меня, как оберег.

— Нет. Не оттуда. Я буду учиться только вести компанию после нового года. — немного удивившись лишней

любопытности, ответила я.

Я не захотела больше, чтобы разговор и дальше вертелся вокруг этой темы. Чувствовала себя словно на допросе или

на интервью у назойливого журналиста.

— И мне приятно с тобой познакомиться. Аксель мне рассказывал о тебе. Ты тоже интересуешься искусством? Может,

мы даже можем тут созерцать и твои полотна? — кивнул парню Магнус.

— О, нет-нет-нет. — закачал в отрицательном жесте Дэн. — Я мазню терпеть не могу, но картины Аси мне нравятся.

— Не называй меня Асей! — засмеялся художник.

Парень с платиновым волосами нежно коснулся запястья Акселя, потом спрятал прядь волос любимого ему за ухо.

При этом смотрел на него розовыми глазами, казалось, что сейчас и зрачки приобретут форму сердец.

— Чем же ты занимаешься? — проходя дальше по залу, спросил Магнус.

Следующей висела та самая картина «Движение», где был изображен мужчина в танце. Почему-то Аксель изобразил

его голым, но так даже было лучше видно форму, атлетику тела. С левой стороны композиции падал свет, все мышцы

имели округлую, мягкую структуру, где-то виделись вены, где-то по коже стекла капельки пота, созданные для того,

чтобы показать насколько тяжело мужчине даётся красота этих движений. Действительно очень чувственная картина,

глубокая, похожа по стилю на эпоху возрождения.

Магнус схватил с подноса официанта два бокала с шампанским, протягивая один мне, видимо позабыв о моём

запрете на алкоголь.

— Я журналист в газете. Поэтому меня Аксель и заставил сюда прийти, чтобы познакомиться с вами и взять интервью. —

пожал плечами Дэн.

Я не прогадала и от этого пришла в шок, немного прикрыв рот рукой. Между нами воцарилась тишина, но не

абсолютная, ведь люди вокруг продолжали обсуждать искусство, а музыка тихо играть на фоне.

— Вы не так всё поняли! — прежде, чем лицо Магнуса покраснело, успел сообщить нам Аксель. — Он не опозорить вас

хочет, правда. Хочет рассказать о вашей свадьбе. Почему нет?

— Достаточно с нас слухов и журналистов. — отрезал Магнус, сжав кулаки. Я была с ним согласна, хотя и взгляды Акселя

разделила. Да, пора уже всем узнать правду, но слухи всё равно будут, слова перекрутят, снова будет много лжи, слов...

Снова наши имена будут мелькать в журналах о селебрити.

Я рывком выпила шампанское в своём бокале, наблюдая за тем, как двое братьев сверлили друг друга взглядами и

краснели от злости и возмущения одновременно и почти одинаково. Я сжала Магнуса за локоть, чтобы как-то

успокоить, но он не стал реагировать на этот жест.

— Я хочу помочь. — сквозь зубы процедил Аксель.

— Но я не просил о помощи. — Магнус наклонил голову, крепче сжав шампанское.

Я ещё раз сжала его локоть, понимая, что ничего этим не добьюсь.

— Я твой брат и забочусь о тебе, Магги. — Аксель заботливо положил руку на плечо брату.

— О, как благородно. Натравливать на меня ещё больше проблем, чем я имею. Не хочу думать о журналистах за три дня

до свадьбы, Аксель, извини. — устало сказал Магнус.

— Я же просто… Хотел… Ладно, пусть так. Но если тебе нужна будет помощь со стороны СМИ, то мой Дэн всегда тебе в

помощь. — таким же тоном согласился парень.

— Конечно в помощь. Особенно таким красавцам, которые чертовски похожи на моего Асю! — Дэн приобнял Акселя за

талию, бросая искринки глазами. — Имейте меня в виду, вы оба!

Магнус ещё раз кивнул и взял мою руку на его локтем в свою широкую ладонь, на этот раз успокаивая меня. И мне

захотелось, чтобы его ладонь навсегда была с моей. Захотелось, чтобы он сжимал мою руку до конца жизни, чтобы не

отпускал, не позволял мне освободиться никогда. Такая мысль лишь миномётно пронеслась в голове, но подарила мне

достаточно тепла.

— Мы пойдём в соседний зал, там тоже интересные работы. Увидимся. — попрощался Аксель, помахав рукой и после

нашего прощания в ответ, скрылся с поля зрения в тропе вместе с Дэном.

А моя рука всё оставалась в ладони Магнуса. Долго. Мы шли вдоль зала и дальше, но он продолжал держать меня за

руку, хотя я и не хотела отвечать ему. Возможно, он не заметил, а может сделал специально. Но искусство больше не

волновало меня. Всё внимание было на его сухой руке. И в конце концов я переплела наши пальцы, наконец

почувствовав, как напряжение в глубине души спадает. Словно он — бальзам. Мне даже показалось, что время стало

бежать медленнее для нас. Чтобы мы успели вдоволь насладиться моментом, друг другом… Не знаю чувствует ли он то

же, но сейчас мне это не особо важно…

Глава 20

Мне нравилось как я выгляжу в этом длинном, белом платье. Оно открывало мои плечи, спину, руки. Когда мы с

Элизой пришли в магазин для свадебных платьев но теперь уже, чтобы выбрать его мне, то сколько бы я не перемеряла

блестящих, шифоновых платьев с тяжёлым подолом и тугим корсетом, но они просто не нравились мне. Я ж не была

какой-то средневековой принцессой. Зато я заметила нежное узкое платье, про которое Элиза сказала ещё «ночная

сорочка», которое запало мне в душу и я поняла, что именно в этом пойду к алтарю. Зато у него был один существенный

плюс: я не запутаюсь в его складах, пока буду топать по красной дорожке и дрожать от страха, как Элиза недавно. Моё

платье достигало только щиколотки, а там на ногах моих красовались босоножки с маленькими каблуками, как я

попросила, чтобы мне подобрали.

Это был лучший день и это был худший день в моей жизни. День моей свадьбы. Я встала в пять утра, чтобы Элиза

уложила мои волосы. От парикмахера я отказалась. Не важно кто мне сделает причёску, ведь это даже не моя

настоящая свадьба. Она нужна мне, чтобы получить наследство от отца и чтобы о нас перестали писать в газетах. Вот и

всё. Тем более, Элиза сделает всё намного лучше, чем какие-то визажисты и парикмахеры. Порой мне кажется, что она

вообще идеальная девушка и что моему брату просто чертовски с ней повезло. Возможно, будь я парнем, украла бы

Элизу себе, увела бы у Феликса это сокровище.

И через пару часов я была прекрасной. Я стала прекрасной. Я была похожа на что-то женственной, с длинными

ресницами, нежной кожей, лёгкими волосами. Кажется, я увидела себя заново. Кажется, я стала другой, новой, словно

заново родилась. Около семи утра я замерла возле зеркала в коридоре, пока надевала тёплую куртку, шарф и шапку.

Благо, не нужно пешком идти, а то я бы замёрзла. Вечером снова шёл снег и я пол ночи смотрела как он медленно

падает в свете фонарей.

— Ухты. Какая ты красивая. С ума сойти. — улыбнулся Феликс, пока завязывал на шее галстук. Он оставался пока дома,

как и остальные. Уезжала одна я. Церемония будет в церкви, но до этого нас с Магнусом ожидает ещё специальная

фотосессия в студии и несколько кружков по городу, чтобы забрать торт, его запонки и ещё пару вещей.

— Спасибо братец, это заслуга Элизы. У неё золотые руки, ты знал? — улыбнулась я радушно.

— Конечно же знал. А ты думаешь почему она стала моей женой? — он проглотил кофе в чашке с ламой, показал левой

рукой большой палец и поплелся дальше.

Я надела тёплые сапоги, взяв с собой нежные туфли только для церемонии и вышла из дому. Уже минут десять меня у

дома ждала машина Магнуса, к которой я дошла с большим трудом, ведь мешал толстый слой пушистого снега. Он

открыл дверь и я упала рядом с ним на сиденье. Закрывая дверь, я прихлопнула низ платья и тихо выругалась.

Пришлось ещё раз открывать и доставать его. Я повернулась к Магнусу и поняла, что он неотрывно смотрит на меня

глубокими глазами, вдумчивыми глазами, серьёзными глазами.

— Что-то случилось? — спросила я взволнованно, потому, что сложилось впечатление, что ему нужно сказать что-то

важное.

Но он махнул головой отрицательно, не переставая смотреть. В этом взгляде я видела много чувств. И злости, скорее

всего, за то, что я опоздала, и переживания, серьёзность и хладнокровность, но ещё… Нежность. Или мне кажется? Нет,

не нежность. Это же Магнус.

— Ты выглядишь потрясающе. — сказал он медленно.

Теперь я тоже не сводила с него взгляда, замерев. Он был в костюме… С галстуком, в белой рубашке. Ничего

необычного, в прочем, вижу его в подобном каждый день. Но сегодня он так одет из-за меня. Для меня. Мы дышали

очень близко друг с другом, что было неправильно. Я чувствовала горький запах его парфюма снова, снова его дыхание

оказалось на моей коже, а моё — на его.

— Ты тоже. — улыбнулась я, чувствуя себя самой прекрасной девушкой в мире, а потом отклонилась от греха подальше

и уставилась в окно.

Это подействовало на нервы парню, поэтому он просто завёл машину и тронулся с места. Ему пришлось тоже отвести

взгляд, чтобы следить за дорогой. Мы ехали сначала по деревне, потом вдоль леса и пока не заехали в город. По радио

играла песня, скрашивающая наше молчание. В этот день небо было плотно затянуто серыми, тяжелыми тучами. Они

давили на взгляд, у меня болела голова из-за них, стала чугунной и твёрдой. Настроение теперь быстро улетучилось. Но

снова взлетело, когда я увидела украшения в городе к новому году. Особенно эти ёлочки, возвышающиеся в каждом

районе города над домами, украшеные в разном стиле, чтобы превосходить другую. Мне тут же вспомнились недавние

тырдельники и горячий шоколад, а так же игра в снежки и снег. Пока ещё не горели огни, но всё равно город был

прекрасен, пропитан волшебством. Минут через десять Магнус остановился у здания со стеклянной, наклонной

крышей, где висела вывеска «Modern». Я сильнее укуталась в свою куртку, подготавливаясь к выходу на улицу. Но

Магнус поспешил ко мне, открыл двери, словно настоящий джентльмен, словно пытался быть настоящим

джентльменом. Ещё и руку протянул для опоры. Я хотела вцепиться в его руку, поэтому несколько минут боролась с

собой, а потом поддалась и позволила себе показать небольшую слабость. Зато почувствовала себя немного

женственной и нежной.

Нас у входа встретил какой-то молодой мужчина, накинулись на плечи куртку. Кажется, он вышел покурить, но,

заметив нас, бросил на пол сигарету и притушил ее ботинком. На лице мужчины, где, к слову, рясно росла щетина,

расцвела приятная улыбка.

— Здравствуйте! Вы сегодня на восемь, да? Я только что подготовил ваш фон для фотосессии. Вы же Фаджы? — спросил

он, потирая руку об руку.

Магнус кивнул и протянул ему какую-то бумажку. Они пожали руки и перебросили несколькими фразами, в которые я

не очень вслушивалась. Вместо этого я съежилась под курткой и оглянулась вокруг, пока мы не вошли внутрь. Мужчина

помог мне раздеться, разуться и даже усадил на пуфик и надел мне на ноги мои туфли, просто, чтобы я не двигалась

лишний раз и не рушила мою хрупкую элегантность.

— Как зовут Вас? Можно с Вами на ты? — улыбнулся мне фотограф, провожая под руку по коридору здания. На стенах

висели фотографии людей, сделаны, по всей видимости, в этой студии. Они на них улыбались и изгибались в разных

позах.

— Я Астрид. Конечно можно. А как мне называть тебя? — улыбнулась я мужчине с щетиной. Теперь он снял куртку и

остался в красной рубашке. Стало видно его широкие плечи и грудь. Меня это не привлекло. Даже на тот факт, что у

Магнуса не такие формы вообще не затронул душу.

— Кайл. Приятно познакомиться. Проходи сюда, а я схожу за твоим женихом. Можешь пока присесть на кресла вон там.

— он указал на кресло у широкого окна, а сам быстро пошёл обратно. Он привёл меня в атмосферную студию. Тут

стояло несколько фонов для фото и несколько мастерски оформленных, атмосферных уголков, словно из картинки

идеальной жизни.

Я неловко повела плечами и подошла к цветущей белым цветами стене, на которую был нацелен фотоаппарат и

светило всё студийное освещение. Я сначала подошла к штативу с фотоаппаратом. Он был включён, поэтому я сделала

несколько фото пустой стены, чтобы проверить качество. Затем я подошла к стене и трепетно провела по ней рукой:

Цветы были живыми. Не то, что живыми — только собранными с поля. Они мягко дразнили мои пальцы, легко

скользили между ними, пока я проводила рукой туда-сюда, чтобы почувствовать их. Затем я наклонилась и вдохнула

этот прекрасный аромат, скопление ароматов, целый цветочный, сладкий, прямо притарно-карамельный парфюм. Я

вдохнула ещё глубже, впуская запах ещё дальше в лёгкие. Кажется, теперь он не скоро покинет рецепторы. И сколько

же стоила эта цветочная стена в январе, в перед день нового года? Где только они откопали цветы? Неужели разорили

все цветочные нашего города?

Затем я подошла к широкому окну, как у меня в комнате, но шире и больше. И с совершенно другим видом на

широкую улицу нового района города, где все дома можно было описать тремя словами: Экологично, современно и

стильно. А ещё легко и надёжно. Но это уже пять слов. Но это не моя любимая часть города, ведь любимая — старая.

Где центр. Где театр. Где выставки. Рестораны. Старость. Аристократичность. Богатство. Тайны и интриги. А этот район

был похож на молодого парня, с новомодной причёской, в мягкой кофте и со смартфоном в руках. Но вот центральный

район это женщина Но вот центральный район — это женщина с крупной суммой в долларах на карте, которая живёт в

большом доме за городом совершенно одна, носит дорогие бусы и ажурные перчатки. Я прислонилась к стеклу и

оставила дыханием отпечаток. Затем я медленно нарисовала пальцем сердце, как делала это в детстве. Оно как раз

захватило здание напротив. Я глянула сквозь это сердце, а потом разрушила его, потому, что оно начало меня злить.

— А вот и жених. Невеста, может, тебе надо припудрить нос? Зеркало есть там. — из-за спины услышала я. Когда

обернулась, то Кайл указал на узкие двери в стене.

— Нет, спасибо. — мотнула я головой, лишь мельком скользнув взглядом по Кайлу, но обернувшись затем к Магнусу. Я

так и думала, что он выглядит безупречно: безупречные волосы, безупречный костюм, безупречное лицо. Всё.

— Что ж, тогда у нас есть не так много времени на фотосессию, а у меня есть кучу идей. Становитесь сюда, к цветочной

стене. Скорее. — Кайл стал перед фотоаппаратом и кивнул на фон из цветов.

Я растерянно посмотрела на Магнуса, хотя тот и оставался при хладном уме и с серьёзным настроем. Он вытянул руки

из карманов брюк и первым прошёл на нужное место. Я замерла. Почему-то я поняла, что не смогу сдвинуться с места.

Приросла к полу. Я смотрела на то, как Магнус выглядит на фоне цветов. Как его белоснежный воротник сливаеться с

белизной лепестков и какой контраст создаёт кожа.

— Что-то случилось? — спустя минуту спросил он и протянул мне руку. — Нормально себя чувствуешь? — в его тоне

было беспокойство.

Я неуверенно кивнула и сделала несколько шагов вперёд. Посмотрела на протянутую руку и вцепилась в неё, как в

маяк. Ноги начали подкашиваться, а лёгкое головокружение ударилось в череп. Я пошатнулась, но сделала вид, что

неудобно стала на каблук. Магнус поддержал меня под локоть, чтобы я спокойно дошла. Наверное, я вся пополотнела.

— Так-с, станьте ближе, дорогие. — улыбнулся нам Кайл показывали рукой мне сделать несколько шагов к Магнусу. Я

моментально почувствовала, как застыл позвоночник.

Магнус сделал ко мне пару шагов и приобнял за талию, выполняя пожелания фотографа. Его рука скользнула на моем

боку и по телу пробежались волны мурашек. Я была слишком напряжена.

— Обними тоже своего жениха, Астрид. Ты какая-то очень серьёзная. — сделал мне замечание Кайл. Он взял камеру со

штатива и провертел её в несколько сторон.

Я посмотрела на свой руку, словно та не принадлежала мне и положила ее куда-то на пояс Магнуса, свесив пальцы и

показывая своё нежелание делать эти чёртовы фото. Камера пару раз издала щелкающий звук. Я и опомниться не

успела. Выражение лица фотографа было не совсем довольное.

— Астрид, — услышала я голос Магнуса и подняла на него глаза. Он тоже был нахмуреным. — Расслабься. Тебе стоит

улыбнуться. Если ты не можешь сосредоточиться, то просто делай то, что тебе говорит Кайл.

— Ладно. — пожала я плечами. Это звучало так просто, но выполнить будет крайне сложно, учитывая сердцебиение и

головокружение.

— Хорошо, тогда если вы готовы, то повернитесь друг к друг. Магнус, положи руки на талию Астрид, а ты, Астрид, на

плечи Магнусу, словно собираетесь танцевать вальс. Ну же. — улыбнулся нам Кайл и подошёл немного ближе, чтобы

словить наши эмоции.

Я посмотрела в глаза своему будущему мужу. Они, как всегда, завораживали меня. Мне даже показалось, что он

попытался успокоить меня ими. Их серость бегала по моему лицу: устах, глазах, ресницах, моему макияжу, что делал из

меня нежную красавицу. Губы Магнуса растянулись в трепетной улыбке. Настоящей? Эта эмоция отразилась и в уголках

глаз морщинки. Обычно это означает настоящие чувства. Но я-то знаю, что это только ради фото. Я не заметила, как

Кайл сделал ещё несколько щелчков фотоаппаратом, но это больше не волновало меня. Я положила руки ему на плечи

и крепко их сжала, ощущая, как он напряжен. А он сжал мою талию. Снова щелчки.

— А теперь поцелуйтесь. Потом ты, Магнус, поднимешь ее вверх. — дал новые указания Кайл, от которых у меня

похолодело.

Поцеловаться? Сейчас? С Магнусом? Я запаниковала, глаза забегали со стороны в сторону, но я оказалась в тисках

будущего мужа. Кажется, я даже не сильно-то и сопротивлялась, когда он медленно ко мне наклонился и едва-едва

прикоснулся губами к моим губам. Это был даже не поцелуй, а обычное прикосновение. Я чувствовала горячее

дыхание, которое бросало меня в жар. Я толком и не поняла что произошло, когда Кайл сделал новые фото. Фото с

нашим поцелуем. И в этот момент я правда чувствовала себя настоящей, любимой невестой.

*

Следующий час я решила отключить свою трусость. Я была нежной. Я была лёгкой. Я была счастливой. Я была собой.

Невестой. А Магнус — моим женихом. Я правда порхала и двигалась. Лицо Кайла больше не было недовольным,

скорее, вдохновленным, восхищенным. Мне даже посмотреть на фото. Неужели они получились такими красивыми?

Мне уже не терпится на них посмотреть, чтобы увидеть своё настоящее лицо. За этот час я поняла, что всё время

находилась под плотной маской, которая скрывала лицо, а вместе с ним и эмоции. Когда фотосессия закончилась, то я

чувствовала необъяснимую радость.

*

Мы с Магнусом погрузились обратно в машину, я села на свое место, а он на водительское. Улыбка до сих пор не

сходила с моего лица, и, когда он завел машину, то обратил на это внимание.

— Что-то случилось? — поднял он бровь и тоже улыбнулся.

Я мотнула головой.

— Ты была прекрасна на фотосессии. Увидел тебя с другой стороны. Когда фото будут готовы, то я отправлю на твою

почту. — сказал он, заводя машину. — За букетом сейчас, потом за запонками, а потом решим. Ты готова? Может,

хочешь выпить кофе?

Я снова мотнула головой, уже немного устав от вопросов, но всё ещё мечтательно разглядывая заснеженый мир за

окном автомобиля. Кажется, он приобрёл новые, яркие и насыщенные цвета.

Глава 21

Nudo con i brividi

A volte non so esprimermi

E ti vorrei amare, ma sbaglio sempre

E ti vorrei rubare un cielo di perle

E pagherei per andar via

Accetterei anche una bugia

E ti vorrei amare, ma sbaglio sempre

E mi vengono i brividi, brividi, brividi

«Brividi» Mahmood & Blanco

Рука моего отца легла на моё плечо. Он нахмурился, вглядываясь в моё лицо. Я не была похожа на самую счастливую

женщину в мире. Да, на моём лице играла улыбка, ведь мне нравилось ощущать себя нужной, нравилось платье,

макияж и маленький букетик в руках, перевязанный ленточкой. Нравился и мой жених. Пока я находилась за дверью и

не видела его лица, но как только дверь откроется… Надеюсь, что не упаду в обморок прямо в тот же момент, что ноги

мои не подкосятся и что я смогу ступить хоть шаг. А не смогу — поможет папа. У него вид был гордый и немного

обеспокоенный, но ему точно было спокойнее, чем мне. Надеюсь, что когда буду идти по дорожке мимо всех тех

людей, которых мы пригласили, то в глазах не потемнеет. А я ведь даже не знаю кто меня там ожидает, может, даже я

не знаю ни одного человека там. И как я скажу слова клятвы?

— Ты такая бледная. С тобой всё хорошо? Тошнит? — побеспокоился папа, приложив руку мне ко лбу. Только сейчас я

поняла какая я прохладная, но руки его была тёплой и родной.

— Нет… — соврала я. — Просто переживаю, ты же знаешь. — Я попыталась криво улыбнуться.

— Не переживай. Твой жених неплохой. У него есть всё, что тебе нужно. Я не боюсь ему отдать свою компанию и дочь.

Не боюсь, но если вдруг у вас что-то случиться, то ты скажешь мне и от этого придурка и места мокрого не останется.

Поняла ? — он тепло улыбнулся. Я видела, что он тоже переживает, но не хочет этого показывать.

— Обещаю. — я стала к нему ближе. У нас с отцом постоянно были конфликты, но сейчас они канули в темноту

прошлого.

— Ему повезло с невестой, правда. Но не повезло с тестем. Я буду держать его в ежовых рукавицах, чтобы не смел

расслабляться с тобой. — пообещал тепло папа.

— Пап… Мне не нужно наследство… — призналась я, дрожа. — Не хочу ни копейки. Ни квадратного метра.

— А я хочу, чтобы оно досталось тебе. Для кого же я работал всю жизнь? Для чего? Конечно же, для тебя. Для того,

чтобы ты спокойно и хорошо жила. — он опустил руку с моего лба к моей щеке и я положила лицо на его ладонь,

прикрывая глаза. Как мне этого не хватало все эти двадцать с лишним лет.

— Размажешь макияж. — засмеялась я. — Ещё жених не захочет брать меня в жены.

— А пусть его любовь не зависит от твоего макияжа. Если будет зависеть, то гони его прочь из дому. — строго, но

шутливо сказал отец, но руку убрал.

— Пап, ты лучший. Знал это? Ты лучший папа в мире. Я рада, что именно ты мне достался. — в порыве нежности

призналась я.

За дверью, которая сейчас стала моим личным страхом, я слышала шорохи и разговоры. Может, есть ещё немного

времени перед началом церемонии.

— Это ты лучшая дочь. Самая лучшая и самая красивая. Самая добрая и самая умная. Всегда буду жалеть, что так мало

уделял тебе и Феликсу времени. Но это было для вашего же блага. Точнее, я так думал. Но вы воспитали себя сами.

Сами преодолели все трудности, сами выросли и сами себя выучили. Знала бы ты, как я тобой горжусь. И всегда

гордился. Да, ты не обладаешь миллионами. По правде говоря, ты даже работаешь на той работе, которую не я выбрал.

Но ты лучший человек. И это главное. Сейчас ты выходишь замуж и другой будет тебе всё это говорить. Просто имей

ввиду это небольшое откровение твоего отца и никогда не забывай мои слова. — он нежно улыбнулся и морщина

между бровями впервые в жизни исчезла. Первый раз в жизни я вижу такую эмоцию на лице отца и мне очень приятно,

что он открылся мне. А я открылась ему, хотя кто бы мог подумать, что я вообще захочу стоять рядом со своим отцом.

— Спасибо, папа. Мне не хватало этих слов от тебя. — подавила я дрожь в голосе и попыталась сглотнуть слёзы. Тушь

ещё потечёт, а мне этого не нужно.

Я повернулась к нему и поправила его белый воротник, а потом обняла, прижалась так, словно мне было пять, а он

всё ещё был большим супер-папой с супер-силой. Он тоже обняла меня очень хрупко. В этих объятиях были все чувства,

все извинения, все года.

— Помни, что в этой жизни не всё измеряется деньгами. Их можно заработать, легко получить. Но намного тяжелее

получить такую чистую душу, как у тебя. — сказал он мне на ухо. — Мне не хватало твоей души, пока ты спала. Если

раньше я понимал, что есть на Земле твоя душа и в случае чего, мог схватиться за это существование, но пока ты спала…

Твоя душенька была где-то между тем и этим миром. Мне было тяжело без неё. Я даже не знаю от кого тебе она

досталась… Моя душа очень тяжёлая, мамина… А твоя… Лёгкая.

— Твоя тоже лёгкая, папа… — сказала я тихо. — Не говори о себе такого.

За дверью тем временем слышался шорох всё более оживленный.

— Уже пора. — сказал кто-то и мы с папой привели себя в порядок. Отпрянули резко, но так нехотя.

Папа предложил мне руку и я схватилась за неё, как за спасательный круг. Хотела бы, конечно, обвиснуть на его руке,

словно игрушка, но я должна оставаться лёгкой и идти к венцу с гордо поднятой головой. Может, и не должна, но хочу.

Сердце стучало как прокаженное. Ещё миг и двери начала открываться. Я услышала торжественную, волшебную, тихую

музыку и ещё крепче сжала руку отца, увидела его гордый профиль, нос с небольшой горбинкой и немного седые

волосы. Дверь словно издевалась, открывалась медленно. В конце концов, спустя вечность, она распахнулась и мы

ступили в зал. Как ни странно, но людей я почти не замечала. Я видела только силуэт Магнуса и его счастливое лицо. Не

знаю, счастливое для гостей или для меня.

Зал был украшен белыми цветами и кружевом, в углу стоял настоящий рояль, на котором играла красивая девушка, а

рядом с ней мужчина на скрипке. Сзади Магнуса, как мне показалось, мне улыбался священник. По левую сторону от

алтаря стоял Аксель, тоже улыбался. Он был в красивом костюме, но из фиолетовой плотной ткани, а на шее завязал

розовый галстук. А с другой стороны плакала моя мать и держал ее под руку Феликс. Он не отводил от меня взгляд, как

я не отвалилась от него, когда тот кольцевался. Всё повторялось, плыли, словно дежавю, только теперь я оказалась по

другую сторону событий. Теперь я словно была Элизой. Только не такой прекрасной, как она, разумеется.

Ноги дрожали. Руки дрожали. Дрожали всё тело. Громко колотило сердце в груди, словно собралось покинуть меня и

набирало оборотов. Мы с папой преодолели дорожку с огромным трудом для меня. И музыка закончилась ровно в тот

момент, когда я сделала последний шаг с помощью папы, а Магнус протянул мне руку. В который раз он протянул мне

руку и теперь я была готова принять ее, ведь перед этим мы тренировались не раз. И следующий шаг я сделала именно

у нему. Именно в его руки я попала теперь. Настало длинное и напряжённое молчание, которые поддерживали все

присутствующие в зале. Если хорошо прислушаться, то можно услышать моё порывчатое и краткое, нервное дыхание.

Священник почистила горло так, что я чуть не обомлела от ужаса. Кровь, наверное, отхлынула от лица. Магнус стоял

бледным, хотя и пытался сделать вид, что ему очень нравится то, что сейчас происходит. Даже погладил мою ладонь

большим пальцем, чтобы успокоить нервишки. Священник что-то бормотал, но я слышала его так, словно была в трансе,

словно он кричал где-то из трубы. Мне было вообще не важно что он говорит, ведь звуки все были вязкие, липучие,

тяжёлые. Я невеста… Я невеста последнюю минуту своей жизни и только осознаю это. А Магнус мой жених. И я

чувствую, что сердце что-то в груди отзывается на его нежный взгляд, на фальшивую улыбку, но то, как он пытается

меня успокоить, глядя пальцем руку. Значит, я не зря стою тут. А он не зря стоит со мной. Пускай слова священника я

слышала плохо, но ответ Магнуса останется в моей памяти до конца жизни.

— Согласен и клянусь. — сказал он.

Согласен.

Он согласен.

Это значит, что остался только мой ответ и всё будет решено. Я могу отказаться. Я могу сказать, что не могу

согласиться. Могу сказать, что мне тяжело. Могу бросить букет под ноги Магнуса. Могу выбежать из зала и забыть сюда

дорогу. Сесть на такси и закричать таксисту, чтобы ехал куда глаза глядят. Да, я могу умчаться и опозорить родителей.

Представляю, что обо мне напишут в газетах в таком случае. Но, когда монотонный голос прекратил звучать, я невпопад

сказала:

— Согласна… Клянусь.

И совершенно не услышала своих слов, ведь всё внимание было сосредоточено на мгновениях после. Откуда-то

появились кольца на белой подушке. Пальцы Магнуса сперва взяли одно кольцо с подушки и надели на мой длинный,

худой палец. Я сразу почувствовала себя скованно. Словно теперь была обязана всем и всё. Затем я должна была

сделать то же, но когда мои синеватые руки потянулись за ещё одним кольцом, то поняла, что так же спокойно, как это

сделал Магнус, у меня надеть кольцо не получиться. Я взяла его руку в свою, когда хрупкое знакомое кольцо с

гравировкой оказалось у меня в руках и молилась, лишь бы оно не ускользнуло. Затем я нашла безымянный палец, но

Магнусу надоело наблюдать ха этой комедией и он скажет надел кольцо на свой палец. А затем наступил именно тот

миг, которого я боялась весь день.

Но тем не менее, я первая поддалась к поцелую, чтобы нет ждать, пока он сам прильнет. И показалось, что мир

остановился. Это был не такой поцелуй, как с Акселем. Совершенно иной. Я почувствовала его губы, которые накрыли

мои, подарили мне волну тепла и всё существование сосредоточилось на его губах. Я забыла где я и кто я. От него пахло

северным сиянием и на вкус он был такой же. Не знаю как пахнет северное сияние, но он точно пахнет так же. Я

закрыла глаза и могла только догадываться, что происходило вокруг. Но на наших устах происходил настоящий пожар,

хотя это был короткий, совершенно невинный поцелуй между женой и мужем. Почти наш первый поцелуй, если не

считать то прикосновение на фотосессии. Но я поняла, что именно этого поцелуя мне не хватало ещё с того момента,

когда мы приехали к обрыву, где чуть не поцеловались. А потом я, разъяренная этим «чуть» зарядила ему пощёчину. Я

упивалась пожаром. Упивалась им.

К сожалению, дольше приличного этот поцелуй длиться не мог, ведь к нам были прикованы сотню глаз. Мне было всё

равно, но нашему статусу — нет. Я даже забыла, как меня зовут, когда Магнус легко отстранился. Теперь то уж точно на

ногах было устоять сложно. Я осторожно махнула букетом в зал и робко улыбнулась. Уверена, что моё покрасневшее

лицо было видно и сквозь плотный макияж.

*

Я благодарна Небесам за то, что я не должна была танцевать. Такое себе празднество без обязательств с моей

стороны. И я была рада из-за этого. Всё, что с меня требовалось — немного походить с шампанским в руках за Магнусом

и пообщаться с разными людьми. Правда, подробности о том, что нужно было ещё выслушивать сотню поздравлений и

пожеланий счастливой супружеской жизни. Я всё думала о поцелуе, хотелось его повторить. Я не могла отвести взгляда

от Магнуса, постоянно держала его за руку якобы для роли любимой жены. Не знаю, догадывается ли он о моих

чувствах и взаимно ли это.

Я взяла очередной бокал шампанского, забыв о рекомендациях врача и ещё один десерт. Кажется, я съела их уже с

десяток штук, но хотелось ещё. Влив в себя шампанское, я снова вернулась к Магнусу. Он был так красив. Особенно

через легкую пелену пьяности. Я была достаточно трезвой, чтобы понимать, что делаю, но недостаточно, чтобы

фильтровать границы приличия своих действий. К счастью, ничего сверхстыдного мне в голову не приходило. Пока я

просто пялилась на него, в то время, как он говорил с какой-то женщиной. Я скользнула к его руке вниз пальцами и

нащупала широкую ладонь. Я переплела наши пальцы. Магнус покосился на меня и уголок губ немного поднялся то-ли

в улыбке, то-ли в ухмылке. Парень, который теперь был моим мужем, сжал немного мою руку и из-за этого жеста я

пропиталась к нему нежностью. Тем временем я нащупала кольцо на пальце и повертела его, играючи.

— Милочка, что же вы будете делать со своей компанией теперь? — обратилась ко мне женщина. Видимо, она

повторила это уже не один раз но я заметила ее только после того, как та прикоснулась к моему локтю.

— Отдам моему мужу. А деньги на благотворительность. — ответила я. Всё равно я не понимаю ничего в бизнесе, так

пусть им займётся тот, кто хоть что-то понимает, если Магнусу, конечно, это не в тяжесть. Не хочу, чтобы акции

компании папы достались каким-то левым акционерам, поэтому лучше уж так.

— Правда? А вы не думали, что ваш муж с вами из-за денег? — хохотнула женщина.

— Скорее, я бы с ним была из-за денег, ведь у него их в разы больше. Но это не так, не из-за денег. — мотнула я головой

и прижалась к руке Магнуса.

— Вот как. — кивнула она. — Какая вы забавная, миссис Фадж.

— Мисс Либеро. — исправила я неосознанно.

Женщина залилась смехом, а до меня стало медленно доходить, что фамилия Либеро больше не принадлежит мне.

Теперь на мне стоит тавро «Фадж».

— Астрид, пойдем. Спасибо за поздравления, мисс Паладжо. — кивнул женщине Магнус и попытался увести меня, но я

вдруг прищурила свои мутные глаза и поняла, что за незнакомка стоит передо мной.

— Это же вы были на свадьбе Феликса? — спросила я, высвободившись из руки мужа. — Как ваш внук? Кристиан,

кажется, да?

— О, он в полном порядке. Не захотел сегодня идти со мной, когда узнал, что это ваша свадьба. — улыбнулась пожилая

мисс.

— Как жаль. Мы с ним хорошо общались в прошлый раз. Может, захватите ему немного креветочных закусок? Я помню,

что у него особенная страсть к ним, разве не так? — улыбнулась я ехидно.

— Вообще-то у него… — начала было Паладжо.

— Аллергия, я знаю. И мне очень его жаль. До глубины души. — перебила я и тихо засмеялась.

— Хорошего вечера. — попрощался с мисс Паладжо Магнус и взял меня за локоть, отводя подальше.

Вид у моего мужа был немного злобный или стыдливый, я и сама понять не могла. Но он проволок меня через весь

зал, заставляя приподнять юбку, чтобы ноги не запутались в ней, и поставил перед собой, так, чтобы я смотрела ему в

глаза.

— Ты слишком пьяна. — мотнул он головой так, словно осуждал. Нет, он осуждал.

Я не поняла, что он хочет немного помутнившимся мозгом и завела руки ему под пиджак, обнимая, прижимаясь к его

груди прохладной щекой, смыкая руки у него за спиной и вдыхая любимый запах. Какое-то мгновение я слышала даже

сердцебиение своего мужа. Но стало неприятно, когда он убрал мои руки с себя и схватил меня за запястья, чтобы

контролировать действия рук.

— Не правда. — сказала я возмущённо. — Пять бокалов всего. Это не так уж и много.

— Пол литра шампанского — мало для тебя? Я не выпил ни грамма, но всё равно устал. Нам ещё давать интервью, а ты

уже готова. — он вздохнул и отпустил меня.

— Я не собираюсь давать интервью. — возмутилась я и оттолкнула Магнуса настолько, насколько хватило мне сил.

— Это понятно, что ты не будешь его давать. Перенесём всё на завтра или на послезавтра. Увидим. Но сегодня я

позориться не хочу. Нам пора домой. Хватит. — сказал он и протянул руку, чтобы идти.

Уже словно по привычке я схватилась за неё и мы пошли, хотя мне и хотелось сопротивляться. Мимо меня прошёл

официант с бокалами шампанского на подставке и я схватилась за один из них. К несчастью, Магнус сразу это заметил.

— Эй, с тебя достаточно, Астрид. — сказал он и выхватил бокал у меня из рук.

— Тогда оставь меня здесь. Я не уйду никуда. — возразила я, беря ещё один бокал у официанта в белом пиджаке.

— Пойдём, перестань сопротивляться. Я пытаюсь сделать как лучше. — нахмурился Магнус, выхватил и второй бокал.

— Что за цирк? — я словила руки на груди и нахмурилась. Он так сильно меня раздражал, что захотелось снова ему

вмазать.

— Вот именно, что за цирк, Астрид? Может, перестанешь выделываться и послушаешь трезвого человека? — он

повторил мою позу.

— Я трезвая. — пырхнула я, бесстыдно солгав.

Он вздохнул уже в который раз, провел рукой пол лбу и уставился на меня.

— Пойдём. — повторил он.

— Оставь ее в покое, принц. Спящая красавица нуждается только в чудовище. В его силе и ужасе. Но не в любви принца.

— услышала я знакомый голос и перед нами появилась Ева.

Она не сводила с меня глаз, но при этом обращалась к Магнусу.

— Прекрасно выглядишь, Ева. — сказала я указав на её платье.

— С какой стати я принц? Ладно. Пусть буду принцем, мне всё равно. Ева, мы должны идти домой с Астрид. Вы

увидетесь с ней позже, ладно? — Магнус подошёл к девочке, но та только попятилась.

— Не подходи ко мне, ужасный принц! — закричала она, зашипела, словно змея, выставила зубы и показала руками

когти. Этим она напугала Магнуса и тот отпрянул, как от тока. Лицо девочки перекосилось, она ещё раз посмотрела на

меня и убежала прочь.

Магнус повернулся ко мне, удивлённо подняв брови и широко открыв глаза. Ева и правда была очень странным

ребёнком, жила в своих фантазиях, придумала странных персонажей. Мне стало ее жаль. Но я не могла пока об этом

думать, шатаясь на ногах. Надеюсь, она побежала к брату или Элизе.

Когда Ева ушла, мы продолжили свой путь на выход и я даже смирилась с тем, что мы уходим. Только вцепилась в

руку Магнуса и вообще проявляла к нему чрезмерно много внимания. Уверена, что утром мне будет стыдно, но пока я

могу себе позволить эту роскошь, я буду этим пользоваться. Уже у выхода нас догнал Феликс.

— Вы уходите? — осведомился он.

— Астрид плохо. Мы должны уйти. Этот зал заказан до трёх ночи, поэтому можете продолжать праздновать. Если

придёт кто-то из журналистов, то гоните их прочь. Если будет не хватать алкоголя или еды, то заказывайте ещё, я потом

оплачу. — дал настановы мой муж, при чём с таким серьёзным видом, что точно заслужил на поцелуй. Я бы потянулась

к нему, но пусть Феликс уйдёт.

— Ладно. Ты повезешь Астрид к себе? — Феликс удивлённо посмотрел на меня, словно глазами хотел оценить всё ли со

мной хорошо. Нет, не всё хорошо. Хотя сейчас я чувствую себя так, словно мне офигенно.

— Она моя жена. — сказал приятный голос Магнуса. — Повезу. Если не понравиться, то вернётся утром домой.

Мужчины попрощались, не дав так сказать мне ни слова, хотя я стояла тут и могла вполне связно говорить. У самого

выхода Магнус натянул на меня мою куртку, надел шапку, разрушая мою превосходную причёску. Я недовольно

заскулила и поправила шапку, которая была надета набекрень. Магнус тоже оделся и взял меня под руку, чтобы

вывести на улицу. Не знаю сколько надо было выпить шампанского, чтобы меня уволили с моей де свадьбы домой. Но

ведь я даже ничего не сделала, кроме как совсем немного прилипала к моему мужу. Но он же мой муж, в конце концов!

Парень усадил меня в машину на переднее сиденье, после того, как мы быстро перебежали с ресторана к машине,

ведь снова шёл крупный, лапатый и пушистый снег, хотя вокруг и так было много снега. Так много, что заваливало

фонарные столбы. Но в туфлях и лёгком платье было не так уж и в удовольствие рассматривать зимние виды, ведь кожу

тут же заморозило. Магнус сел на водительское место и выдохнул облачко пара, включая в машине печку.

— Такое ощущение только что было, будто бы ты куришь. — сказала я пьяным тоном, глупо смеясь.

Муж повернулся ко мне, подавляя улыбку и я замерла, когда он протянул ко мне руку. Его ладонь коснулась моего

плеча, что заставило меня вздрогнуть. Но потом он схватил что-то над моей головой и протянул до берда. Теперь его

ладонь коснулась моей ноги и подвинула бедро в сторону вместе с платьем. Затем раздался щелчок и я удивлённо

уставилась на парня.

— Ремень безопасности. Чтобы ты не думала делать глупостей. — теперь он не скрывал улыбку.

— Ты так сказал, будто бы я достаточно пьяна, чтобы не контролировать свои действия. — надулась я.

— Нет, ты контролируешь, просто теперь менее скована. — протянул он и машина загула, а я осталась утопать в тихом

стыде.

*

Дверь квартиры открылась и я вошёл туда, волоча за собой Астрид. Она немного перепила, чего ей делать не

следовало, поэтому пришлось забрать девушку. Я долго не мог решить куда ее везти — к Феликсу, к родителям или к

себе. Но привёз к себе. Это показалось мне больше всего правильным, ведь теперь она моя жена. Уверен, что когда она

проснеться, то быстро убежит отсюда подальше, как сделала это после свадьбы брата. Меня накрыло чувство дежавю.

Только в прошлый раз Аксель уступил девушке свою спальню, но теперь, как её муж, это обязан сделать я. Нет, по сути,

было бы правильно спать в одной кровати, но это было бы правильно будь мы искренно любящей парой. Но таковой

мы не являемся. От Астрид всего немного несло шампанским, но больше всего она пахла теми удивительным духами,

которые ей подарили родители уже давно.

Она так искренне улыбалась, хотя я и понимал, что это от пьяности. Астрид повесилась мне на шею как только мы

вышли из машины, поэтому не оставалось ничего другого кроме того, как приобнять ее и подняться вместе с ней на

лифте. Я сам не понял почему, но был рад тому, что мы так близко тому, что могу обнять хрупкие плечи девушки. А

сейчас я включил свет в квартире и измерял расстояние до комнаты.

— Сейчас. — сказал я, указываю девушку на пуфик в коридоре и снимая обувь с ног. И её и моих. Она что-то

пробормотала недовольно и попыталась мне препятствовать, но я отбросил ее нежную, но настойчивую руку в сторону

и больше она не стала возражать. Затем я помог ей снять куртку и шапку.

— Что ты меня домогаешься? — пробормотала она, вытянув руки так, чтобы я не подошёл к ней ближе.

— Ради Бога, раздевайся сама. — прыснул я смешком, а сам прошёл в гостинную, кинув взгляд на одинокий и пустой

диван, который станет сегодня моим товарищем.

Астрид подошла ко мне сзади и обхватила за талию, сомневаюсь руки на животе. Через миг ее тёплая щека прильнула

к моей спине. Когда я ощутил медленное дыхание девушки, мне захотелось развернуться и сжать жену в объятьях.

Жена. Так когда-то отец называл мать, шутя. Но сейчас это совсем не шутка и Астрид — моя жена. Это моя жена

прижалась ко мне, это дыхание жены я ощущаю, это ее руки у себя на животе я погладил ладонью. Я посмотрел на

кольцо на безымянном пальце жены, которое было идентично моему. Астрид отпустила меня и тогда я не стал к ней

поворачиваться, чтобы не увидеть при тусклом свете кухни девичье нежное лицо и не влюбиться окончательно.

— Пойдём за мной. Тебе нужен душ. — сказал я и прошёл по коридору, открыв ей дверь в ванную комнату и отводя

подальше взгляд. Астрид шла, аккуратно держась за стену, а потом исчезла за дверью ванной.

— Где тут полотенце? — услышал я. Вздохнув, я зашёл за ней и показал на стопку белых полотенец в шкафу. В ванной

комнате была и ванна и душ, но пьяному человеку ванну лучше не доверять. Я прошёл к кабинке и включил там тёплую

воду, чтобы девушке не пришлось с этим возиться. — Дашь свою рубашку?

— Что? — я обернулся на голос жены. — Нет. Я найду что-то для тебя. Может, в вещах Акселя.

— Ты что, не со мной? — нахмурилась она, поджав губы.

— К сожалению, дорогая. — хохотнул я. Будь она трезвая, то уже залилась бы рясным румянцем.

— Почему? Тут холодно. — всхлыпнула она.

— Вода тёплая, она тебя согреет. — Я указал на душевую кабинку. Сказал бы я, что это начало мне надоедать, но это не

так. Я с большим удовольствием смотрел на этот театр одного актёра.

— Всё уходи. Не хочу тебя видеть. — обижено сказала Астрид, выпихая меня из ванной.

— Как быстро ты поменяла своё мнение. — улыбнулся я, поддавшись. — Ладно. Только дверь оставь открытой.

Заглядывать не буду, но должен слышать, что ты жива, пока уйду искать для тебя одежду.

— Иди прочь! — закричала она, а я больше не в силах сдерживать хохот, громко засмеялся. Может, даже окна

завибрировали.

Астрид пусть и злилась, но дверь приоткрыла. Не настолько я извращенец, чтобы подсматривать за ней в душе,

поэтому спокойно смог пройти мимо. Вместо этого ворвался в спокойствие комнаты Акселя и устремился к его шкафу. У

этого болвана всегда много одежды на женский мотив, поэтому найти какую-то розовую футболку и захудалые

пижамные штаны будет легко. Я так подумал и так оказалось. Не так уж и много времени прошло прежде, чем я

остановился у двери и слушал, как с душа льётся вода. Я хотел зайти и оставить одежду внутри, но никак не мог

решиться. Надеюсь, что она не поёт в душе. Я слышал только своё дыхание и воду. Жива ли Астрид там вообще?

Послышался какой-то резкий звук. Немного похож на пение, но менее мелодичный и нежный. Скорее печальный и

отчаянный. Я нахмурился и вслушался больше. Через какое-то время звук повторился. Что там происходит? И ещё, и

ещё. Эти звуки точно издавала девушка. И только когда я приоткрыл дверь шире, начав переживать за неё, я понял, что

это всхлипы. Она плакала. Невольно я поднял глаза на душевую кабинку. Там было мутное стекло, поэтому я увидел

только хрупкий силуэт, который свернулся на полу душа калачиком и подрагивал. Захотелось подойти и прижать к себе,

успокоить, но… Я не хочу, чтобы после этого она меня ненавидела. Я знаю, почему она плачет. Из-за свадьбы. Это всё

казалось неправильным и мне, но я придумал это ещё и потому, что девушка нравиться мне. Были другие способы

решить наши проблемы, но я выбрал этот. В конце концов, хочу чтобы она была рядом ещё из-за событий прошлого —

аварии. Хочу помочь ей исцелиться, избавиться от всех страхов и травм. Хочу стать ей лучшим другом и близким

человеком. Хочу сказать ей об этом прямо сейчас, но вместо этого тихо оставляю одежду возле душа и ухожу из ванны

прочь. Это так эгоистично с моей стороны: наплевать на ее чувства, взять в приоритет свои капризы. Мне очень стыдно

за содеянное, стыдно за эти слёзы. Если бы я был настоящим мужчиной и если бы умел правильно любить, то никогда

бы не заставил ее плакать. Эта ситуация не оставит меня в покое, хотя я и понимаю, что ей нужно просто вылить эмоции,

но совесть терзает меня за это, за каждую слезу за каждый всхлып, за каждое сотрясение маленького и худоба тела. Я

мотаю круги по квартире и не нахожу себе места, пока течёт вода в душе и мне кажется, что проходит целая вечность и

что я успеваю съесть себя десяток раз изнутри.

Когда я слышу как вода прекращает литься, то пытаюсь успокоиться и сажусь на диван, вытянув ноги на низкий

столик. Двери из ванной комнаты тихо скрипят и я поворачиваю голову в ту сторону, когда Астрид тихо шагает по полу

мокрыми ногами в большой футболке, которая свистеть с одного плеча и слишком большими пижамными штанами.

Она выглядела так свежо: волосы промокли, на лице не осталось макияжа, на коже остался лёгкий румянец от тёплой

воды. Видно было, что глаза опухли от слез. Девушка посмотрела на меня и смутилась. Видимо, душ немного привёл ее

в чувства.

— Всё в порядке? — осведомился я, быстро подскакивая к ней. Она тихо кивнула.

— Спасибо, что привёз сюда. Я не знаю как бы давала интервью и разговаривала с гостями. Бедная пожилая мисс, на

которую я сорвалась. Кажется, я съела около десятка десертов и десятка бокалов выпила. Какой ужас. — вздохнула она,

взявшись за голову.

— Не хотел позориться с тобой. — ответил я, вместо того, чтобы объяснять, что не мог сделать по-другому, что это не по

моей совести и что просто хотел позаботиться.

— О, конечно. Думаешь только о себе? — обижено поджала она губы.

— Надеюсь, что это был риторический вопрос. — скрестив руки на груди, я прислонился к стене рядом с Астрид и

смотрел ну неё сверху. Что я делаю? Я должен прижать ее к себе, извиниться, рассказать о том, что я чувствую!

— Забудь. С тобой бесполезно разговаривать. Утопись в моей благодарности и прекрати оправдывать свои поступки, за

которые я благодарна. В прочем, ты обязан был это сделать. — сказала она, хлеснув меня словами по лицу. Я даже

хотел прижать ладонь к груди, ведь боль отозвалась именно на сердце. Может, мои слова делают ей так же больно?

— Я не оправдываю. Просто хочу дать тебе понять, что… — Я сделал глубокий выдох, прежде чем произнести

следующие слова. Я не могу так поступить с ней после того, как услышал её плач. — Всё. Надоело. Иди сюда.

Я прильнул к ней резким движением, прижал голову к своей груди, обвил руки вокруг талии девушки, чтобы

почувствовать, услышать. Она сопротивлялась, отпихала меня руками, отстраняла. Я не хотел ей этого позволить, и

обнимал только сильнее. Опять я поступаю эгоистично и не думаю о том, что могу быть ей неприятен. Хотя она же сама,

будучи пьяной, предлагала мне с ней принять душ. Я бы никогда не согласился, пока она была в таком состоянии. Она

билась о мою грудь, отпихала руки, но я сквозь боль терпел. Совсем скоро движения стали более вялыми, пока она и

вовсе не сдалась. Сердце забылось быстрее, когда она сомкнула руки у меня за спиной и прижалась ко мне щекой.

Пусть мокрые волосы и оставят след на рубашке, но я хочу ещё немного почувствовать тепла и сердцебиения. Не знаю

сколько мы стояли, но мне было мало. Наконец она сама отстранилась.

— Я хочу спать. Где позволишь остаться? — спросила она тихо.

— На диване ты спать не будешь. Останешься в моей комнате. — ответил я. — Не бойся, скоро мы не будем жить с

Акселем и тогда у тебя будет личная комната. Аксель собрался переехать к парню. О, если ты, конечно, не захочешь

остаться у Феликса.

— А я могу остаться с братом? — она подняла на меня глаза и я крепко сжал зубы, чтобы не опустить взгляд на её

нежные губы.

— Конечно, ведь ты не в рабстве и вольная делать всё, что угодно.

Она ничего не ответила. Значит, что будет думать. Не знаю почему, но от этого в душе поселилась надежда.

Крохотная, размером с тельце Астрид.

— Извини, за…меня. — сказала она тихо. Я только пожал плечами.

— Всё хорошо. Не волнуйся. Пойдём на второй этаж. Моя комната там. Я сейчас принесу тебе одеяло. Я давно не был

дома и обычно спал на диване, поэтому не позаботился об этом. Тебе может быть холодно. — я снова попытался

протянуть ей руку, потому, что боялся, что с ней что-то случиться, пока мы будем подниматься по лестнице. Это было

глупо, но я ничего не смог с собой сделать. Она смотрела на мою руку несколько секунд, как всегда, когда я это

предлагаю, но потом неуверенно взялась за ладонь. Я взял ее крепче и провел к лестнице. Она была из крепкого стекла,

но я всегда боялся, что однажды она не выдержит мой вес. Хотя по себе знал, что архитекторы рассчитывают всегда и

на вес в триста килограмм. А Астрид лестница точно выдержит. Но всё равно мы держались за руки, пока поднимались.

Затем я провел девушку по коридору, где дверь налево открывала ещё одну ванну, направо мой кабинет, а та что прямо

— мою спальню. Аксель всегда обижался, что у него личного пространства меньше, чем у меня. Но дай ему волю, он бы

поставил прямо в холле пианино, на всех стенах повесил бы автопортреты, раскидал бы везде бумажки со стихами, а к

стене на кухне приклеил бы балетный станок. Я ничего против его творческой души не имею, но квартира моя, а он тут

живёт потому, что я его люблю. Фирмой он не занимается и на хлеб не скидывается, поэтому пианино в холле я терпеть

не хочу. Мы зашли в спальню. Я включил свет и пропустил девушку вперёд.

В спальне мне нравилась кровать в холодных, серых тонах и большое окно от пола до потолка напротив неё. Сейчас

она просто отражала то, что происходит в комнате — и бледное лицо девушки, мой помятый костюм — но если

выключить свет, то отсюда открывался красивый вид на огоньки города. Утром здесь можно было увидеть пару

кварталов, которые только просыпались, наблюдать за спешившими машинами и людьми. Вечером тут было видно

прекрасный, алый закат, последние лучи солнца, которые скрывался где-то под городом. И я почти испугался, когда

наткнулся на зелёную, яркую ёлку в углу комнаты. Что она тут делает? Наверное, её поставил Аксель и не предупредил.

Нг ёлка была большой, до самого потолка. Сверкала игрушками и лампочками. Астрид остановилась и посмотрела на

новогоднее чудо.

— Садись. Одеяло в шкафу. — сообщил я и прошёл к тому самому шкафу. Он был встроен в стену, чёрный, глянцевый. Я

отодвинул его дверцу и достал оттуда мягкое, объёмное но лёгкое одеяло. — Немного прохладное, но быстро

нагреется.

Астрид кивнула и послушно села на кровать, вытянув ноги. Я положил одеяло и понял, что пора оставить ее одну, ведь

за весь день она наверняка устала. В последний раз я глянул на ее чистое от всего макияжа лицо, влажные волосы,

мятую розовую футболку брата, которая так гармонично на ней смотрелась.

— Увидимся утром. — сказал я вместо пожелания спокойной ночи, потому, что оно показалось мне слишком

ванильным и мальчишеским. — Я буду в кабинете напротив. О ванна в коридоре слева, а мой кабинет справа. Ну, если

вдруг понадобиться.

— До завтра. — холодным голосом сказала она. Я вздохнул и вышел. После того, как я закрыл дверь, то стоял возле неё

ещё какое-то время, не решаясь отойти. Через неё ничего не было слышно, но я ожидал, что что-то произойдёт.

Спустя три минуты я понял, что она спит. А чего я ждал? Что она откроет дверь и предложить мне спать с ней? Нет,

сразу же пригласит в постель и разденется догола. На такое я и рассчитывать не мог, учитывая то, что сегодня

произошло и то, что я слышал её слёзы в душе. Ей было плохо и я это понимал. Плохо от меня, от всем проблем в её

жизни. Последнее, что ее сейчас волнует — развлечения в постели. Меня, честно говоря, тоже. Понял это и смирившись,

я зашёл в тёмный кабинет, где стоял небольшой диванчик кроме рабочего стола и стула. Здесь же лежали некоторые

мои вещи, в которые я переоделся. Решения остаться здесь было верным, ведь я переживал за Астрид. Если ночью что-

то случиться, то я хочу знать об этом. Поэтому я оставил дверь открытой, чтобы сквозь неё лился свет из коридора,

который я решил оставить включённым. Устроившись на диване, я ещё долго не мог понять как уснуть. Вроде бы я

проваливался в сон, а вроде был в сознании. Из-за этого голова начала болеть, но я ничего не мог сделать, чтобы это

прекратить, ведь тело словно парализовало. Я слышал воду, плач и слова девчонки «Оставь ее в покое, принц. Спящая

красавица нуждается только в чудовище. В его силе и ужасе. Но не в любви принца.»

*

Я проснулся от того, что кто-то кричал. Это выворачивает наизнанку мои мысли, жгло сердце, прогоняло сон. Я сперва

не мог понять что происходит и почему голова так сильно болит. Мне стало жарко, а шею вся была залита потом.

Неужели я попал в ад, а это кричат мученики? Как я мог так скоро умереть, ведь я был ещё таким молодым.

Недостаточно дышал. Недостаточно любил. Недостаточно пил и ел. Видел. Но затем сон начал покидать меня, снимая

свою тонкую пелену с сознания. Я резко вскочил, словно обжегся. Крики стали тише, но не прекращались. Точнее не

крики, а неясные, но громкие слова в бреду. Я сразу понял откуда они доносились, но не мог собрать силы в кулак и

встать с дивана. Я слушал, словно издеваясь, ужас девушки. Как только ноги перестали неметь, а голова кружиться, я

встал и побежал. Я толкнул двери кабинета, которые и так были открыты на распашку. Но я снова остановился у дверей

Астрид. Чёрт. Нужен ли я ей со своей заботой? Зачем я ей? Что поменяется от того, что я разбужу ее?

Идиот.

Нет, эгоист. Почему я думаю об этом в то время, как должен помогать ей?

Я открыл дверь в темную комнату и быстро добрался до кровати. Девушка схватилась за одеяло, сжав его в кулак,

голова пусть и лежала на подушке, но само тело постоянно вздрагивало, она неразборчиво бредила. Это меня сильно

испугало. И её полуоткрытые глаза и бледное лицо и холодная кожа. С ней творилось что-то страшное. Я положил руки

ей на лицо и легко встряхнул. Она перестала биться в конвульсиях и извиваться на кровати, словно это разжаренная

сковородка, но продолжала бредить.

— Проснись! — сказал я грубо от страха. Руки переместился к хрупкие плечам и я легко потормошил ее. — Эй, всё

хорошо?

Резко всё прекратилось. Она просто словно продолжила мягко и тихо спать, приобретая неестественно ровную позу.

Кажется, что даже грудь Астрид не вздымалась от дыхания. Я отшатнулся и выдохнул. Что это было? Но тут девушка

резко подхватила с кровати и часто задышала. Он схватилась за горло, словно ее кто-то душил и огляделась по

сторонам. Завидев меня, она непонимающе склонила голову, несколько раз моргнула.

— Что с тобой тво….— начал я, но меня перебил её резкий крик. Она заверещала, словно я был злодеем, который

ворвался в её спальню. Мне пришлось быстро к ней прижаться и закрыть девушке рот ладонью. — Это я, Магнус! Я

просто услышал твой крик и пришёл проверить что случилось. Видишь? Я ничего не делаю и не сделаю. Клянусь. Я хочу

помочь. Перестань кричать, ладно? А то соседи вызовут полицию и нам будет не до смеха. Ты и так наделала большого

шума. Надеюсь, что никто не подумал, будто у меня в квартире кого-то расчленяют.

— Убеви гуку повавуста. — сказала она в мою ладонь и я повиновался.

Она села и втупилась в меня взглядом. Затем она взялась за голову и склонилась над постелью.

— Что случилось? — спросил я снова. — Ты вся тряслась. Тебе снилось что-то плохое?

Она подняла глаза, которые уже начали наливаться слезами вновь на меня и покачала головой. Она не была уверена,

что может мне это рассказать. Сомневалась, что мне можно доверять тайну. Но если бы она рассказала мне тайну, то я

хранил бы ее до гроба.

— Я… — вздрогнула она и заплакала, закрыв руками лицо.

Я вздохнул, сел на кровать возле неё и прижал к себе. В этот раз она не сопротивлялась. Просто не было сил. Снова

этот запах. Снова прикосновение к ней.

— Расскажи. Клянусь, что об этом никто не узнает. Тебе станет легче. — пообещал я. Это была правда. Никто и никогда и

ни при каких обстоятельствах не выпытает слова, которые она произнесет.

— Я бы спорила, но… Не могу… — выдохнула она с новым всхлыпом. Я не знаю что делать с плачущими девушками,

поэтому так боюсь их слез. — Мне постоянно сниться то, как меня сбивают на машине. Я еду на мотоцикле, а меня

сбивают. Снова и снова, каждый раз. Только этот сон и не более. В каждом сне всё по-разному. То я мчу по трассе, то по

лесной дороге то ещё что-то. Меня мучают эти сны. И я вижу в водителе того автомобиля Сэма, хотя и понимаю, что это

был Аксель. Но я не считаю Акселя виновным в этом совершенно. Иногда я вообще забываю, что в той машине был он.

Я ненавижу лишь одного человека, я боюсь его и мне его жаль. Да, мне хотелось бы убить его, но он и так мёртв. Я

думала после того, как он окажется в земле мне станет легче и кошмары пропадут, но это не так. Теперь мне сняться и

иные сны. С тех пор, как к нам переехала Ева и начала… Чудить. Я вижу персонажей их воображения девочки. Она часто

приходит ко мне и рассказывает что-то о Чудовище, Красавице, Принце… Теперь я стала их видеть во сне и они слишком

жуткие. Красавица это я. Принцем она называет тебя, Магнус, а Чудовище… Ева обещает, что Чудовище сделает мне

что-то. Вот только я не понимаю кто это. Сэм? Но он мёртв. Я боюсь… Боюсь, что это Чудовище это она сама. Да, я

настолько слетела с катушек, что думаю, что мне что-то сделает маленькая девочка… Ещё и проблемы с СМИ, с

наследством, со свадьбой, с моей реабилитацией. Я не справляюсь со всем этим. Я чувствую, что теряю себя. Я

чувствую, что схожу с ума.

Последняя фраза повисла в воздухе и я застыл вместе с Астр д. Она перестала плакать ещё не середине своего

признания, но сейчас мы перестали даже дышать. Я просто крепко обнимал девушку, а она тихо сидела рядом.

— Ты не сходишь с ума. Тебе просто надо было поделиться своими проблемами с другими. Проблемы со СМИ мы

решили, в конце концов можно и не читать газеты. Свадьбы уже прошла. Наследство… Я займусь этим, если ты не

против. Хотя бы до того времени, пока ты не реабилитируешься и не придёшь в себя. Я хочу тебе помочь, поэтому я

займусь этим честно. О своих снах тебе стоит поговорить с психологом. А Ева… Её тоже нужно отвести к психологу. А

если не поможет, то дать по заднице. — сказал я, немного улыбнувшись, надеясь, что это поднимет ей настроение.

— Нельзя бить детей. — ответила она строго.

— Ты права. — не стал спорить я. — Кстати, Аксель стал увлекаться всем этим искусством после аварии. Он захотел

узнать вкус жизни, попробовать что-то новое, чем-то отвлечься. Да, он не мог ходить, но руки оставались в полне

рабочем состоянии. Сначала он увлёкся живописью и быстро научился рисовать шедевры. Затем его увлечением стала

музыка. Пианино. Скрипка. Затем гитара. Он усваивал новые умения очень быстро и быстро научился делать всё

мастерски. До аварии такого не было с ним. Затем он занялся поэзией. У него выходят хорошие стихи, между прочим.

Больше всего кому нравиться писать о любви, танце, смерти и жизни и боли. А одним из последних его увлечений стал

танец. Как только он стал на ноги, так побежал в студию балета. Это смешно, знаю, но так и есть. Ему больно. Он часто

говорит мне это. Но он любит это дело, поэтому я не хочу ему мешать.

— Ты говоришь это чтобы отвлечь меня? — спросила она. Голос стал намного спокойнее.

— Честно говоря, да. — улыбнулся я тепло.

— Здорово получается. Мне намного лучше. — призналась Астрид. — Ты был прав. Я должна была это сказать.

— Я всегда прав. Я же твой грозный начальник мистер Фадж, который требует отчёты о работе каждый день и

заставляет делать прочую скучную ерунду! — хохотнул я.

— Вообще-то я так не думала о тебе! — усмехнулась и она, толкнув меня плечом.

— О, ну миссис Фадж теперь не стоит бояться моего грозного тона. На неё он не работает. Тебе идёт моя фамилия, ты

знала? — я прижал девушку к себе сильнее, а она не отодвинулась.

— Моя фамилия мне шла намного больше. — возмутилась она.

— Правда? Ну, не обижайся. Я знаю как загладить свою вину. — коварно улыбнулся я.

Я ждал этого момента ещё со свадьбы. Она подняла ко мне лицо. Мой взгляд упал на её нежные губы. Она были

немного приоткрыты и так соблазняли. Астрид заметила мой взгляд и когда я снова вернул его к её глазам, чтобы

спросить разрешения, то увидел, что в них проскользнуло одобрение. Больше мне и не нужно было. Я тихо наклонился,

всё ещё в нерешительности. Я боялся, что сделаю ошибку, хотя наше дыхание уже переплеталось воедино. Я боялся, что

могу ее напугать и разрушить всё, что сегодня выстроил в её сердце, занимая там побольше места. Наверное, это ее

взбесило или ей просто нетерпеливилось, но она сама ко мне поддалась уже в который раз и мы соприкоснулись. В этот

раз я понял, что больше не отпущу ее. Губы были нежными и мягкими, поэтому я целовал девушку медленно, не спеша,

не причиняя ей боли и резкости. Я бы сравнил губы девушки с лепестками роз. Такие хрупкие, как и она сама. Мне так

хотелось подарить нам больше ощущений, почувствовать её вкус ярче, так, чтобы у обоих головы закружились, но уже

понял, что нужно быть аккуратным. Я обхватывал то нижнюю, то верхнюю губу, она вторила моим движениям. Какое-то

чувство от губ поползло к душе, завершилось там, словно маленький смерч, сметая всё на пути, заставляя меня

вздрогнуть, покрыться мурашками, затем проделали путь к сердцу и легко открыло там дверь. Оно вошло внутрь,

превратившись с огромного смерча в маленький комок и закатилось куда-то внутрь, затаилось.

Я отстранился и посмотрел на лицо девушки. Глаза сияли, в них поселились звёзды. Я снова прижал девушку к себе. Я

не буду просить пока большего, чтобы не вышло затем, что она меня ненавидит, но из-за своего состояния должна была

подчиниться мне. Я тогда окажусь злодеем, а я этого не хочу. Хочу быть тем самым принцем, которым меня прозвала

Ева.

— А теперь пора спать. Третий час ночи, а ты устала. — сказал я, заботливо зарываясь пальцами в волосы жены.

Она растерянно кивнула.

— Может…м-м… — пробубнела она едва слышно.

— Мне остаться? — понял я чего она хочет.

— Было бы неплохо.

Ни говоря ни слова больше, я лёг рядом, укрылся одеялом и укрыл жену. Я смотрел в потолок. Почему я веду себя как

подросток и не могу просто обнять ее? Почему так боюсь?

— Могу я тебя обнять? — спросил я. Она ничего не сказала, но кивнула, поэтому я перелез к ней поближе и обнял. Она

рассматривала стену, хотя я и понимал, что ей просто неловко. Не знаю усну ли я или буду просто слушать медленное

дыхание Астрид. Она закрыла веки, а я ещё долго рассматривал лицо и слушал биение сердца. Своё. Её.

Глава 22

Я была крайне удивлена, когда проснулась не в своей постели. Так де я была удивлена, когда поняла, что лежу в

кровати Магнуса, ведь постельное пахло им. Удивлена была, увидев прекрасную панораму города. Но больше всего

меня поразили воспоминания со вчерашнего дня. Мы целовались, обнимались, спали вместе, я плакала, я высказала

ему всё, что было внутри, я тоже целовала его, наслаждались им. Мне снился очередной кошмар, Ева в очередной раз

что-то вычудила, мы покинули собственную свадьбу. Голова шла кругом от обилия событий. Слава Богу, что в постели

рядом со мной место пустовало, а то я умерла бы масте, проснувшись в объятьях мистера Фаджа. Я скинула одеяло и

оглядела себя. Ну мне была какая-то широкая футболка и свободные штаны. Точно, это Магнус их где-то раздобыл.

Интересно, а где мои вещи? Точно. Я же приехала сюда в свадебном платье. И что теперь делать? Как интересно

получается каждый раз когда я сюда попадаю. Я оказываюсь здесь в незамысловатых платьях, одеваю шмотье Акселя, а

потом раздумывая в чём мне ехать домой. Я выглянула за двери, босыми ногами проходя по холодному полу к

стеклянной лестнице. Я спустилась вниз, где услышала знакомый запах кофе и воды в душе. Точно. На кухне стояла

чашка кофе, завидев которую я сразу вспомнила о своей проделке и улыбнулась. Я думала, что парень ещё долго будет

в душе, но дверь распахнулась слишком быстро и оттуда показался Магнус. Одетый. Хвала Небесам.

— Доброе утро. — поздоровалась я.

Он молчаливо кивнул, словно сам вчера не лез обниматься и говорить всякие нежности. И целоваться. Уф. Надеюсь, я

помню всё, что между нами происходило. В противном случае, мне очень стыдно. Когда он прошёл мимо меня, то я

почувствовала запах мужского геля для душа. Парень прошёл на кухню и я пристально прослезилась за ним взглядом,

немного прищурив глаза, словно подозревала в чем-то.

— Ну что, жена, завтракать идёшь? Я сэндвичи сделал. Надеюсь, ты не гурман. В противном случае, могу заказать что-то

из ресторана. — позвал он.

Вот и доброе утро. Я лениво пошла за ним, унимая какую-то тревогу внутри и сердце, которое быстро колотилось.

Кажется, я успела заработать себе тахикардию.

— Нет, спасибо. Обойдусь и без сэндвичей. — протянула я. — Только кофе.

Аппетита совершенно не было, а есть еду с рук босса, мужа, врага и просто Магнуса я не собиралась тем более.

— Ты должна поесть, если хочешь жить. Последний раз ты ела вчера вечером. А это было более десяти часов назад. Не

бойся, не отравил я эти сэндвичи. — вздохнул парень.

Я вздохнула и уставилась на квадратные поджаренные тосты, между которыми были курица, листья салата, сыр и ещё

какая-то ерунда.

— Ты сам приготовил? — изумилась я. — Заморочился с курицей.

— Она была приготовлена. Осталась после позавчерашнего ужина. Но я ее подогрел. — парень улыбнулся, хлебнул с

чашки кофе и начал есть свой сэндвич.

— Какая честь. — усмехнулась я.

Ладно. Он прав. Я очень голодна, а ещё у меня болит голова от похмелья, как в прошлые года, когда я жила

вечеринками и тусовками. Поэтому я тихо съела свой завтрак, забыв при этом поблагодарить своего повара. Точнее, не

имея желания делать это. На самом деле это было очень даже вкусно и я не почувствовала тошноты после этого. Да и

вообще я заметила, что Магнус постоянно меня кормит всякими вкусностями, от которых меня не тошнит. Возможно,

дело в самом Магнусе? Может, я чувствую себя лучше, когда рядом с ним?

— Какие у нас планы на день? — осведомилась я.

— Я отменил встречу с журналистами. Они и так напишут в газетах о нашей свадьбе и отстанут как минимум до первой

беременности. — пожал он плечами.

В тот момент я пила кофе, которое сделал мне добродушный муж и оно резко свернуло не в то горло. Я подавилась и

стала кашлять, чтобы освободиться от кофе и вдохнуть воздух. Я постучала рукой по груди, сотрясаясь в очередном

кашле, а этот дурень только смотрел и улыбался, словно он не взрослый и самодостаточный мужчина, имеющий

личный бизнес, а озорной мальчишка школьного возраста.

— Беременности? — напряжённо спросила я, когда кашель ослаб.

— Хотел бы я сказать, что шучу, но бизнесу нужны… м-м… Наследники. — с хохотом выдал он, сложив руки на груди и

облокотившись о стену рядом со мной. Бровь дурня взлетела вверх, а взгляд стал похотливым и шутливым.

— Ага, а тебе то, что приведёт к таким последствиям, как беременность. Тебе и тридцати нету, а ты уже озабочен этим. Я

надеюсь, что скоро мы не будем вынуждены терпеть друг друга. Для бизнеса моего отца будет достаточно наследников

Феликса, а для твоего… Найдёшь какую-то красотку. Почему бы и нет? — пожала я плечами.

Магнус тут же стал более серьёзным и больше не смотрел на меня так забавно. От этого стало неуютно.

— А если серьёзно, то у нас кучу подарков от приглашённых на свадьбу. Нужно их распаковать. Что думаешь? —

перевёл парень тему.

— Хорошо. Но сперва я хотела бы съездить к Феликсу. Мне нужна одежда. — сообщила я мужу.

— Ты ещё не решила где останешься жить?

— Нет. Я должна переехать в дом родителей после нового года. Думаю, я перееду туда прямо сегодня. Ну или в

ближайшие дни. Я не могу больше оставаться с Феликсом и его семьёй, так, как я там явно лишняя. Тем более с Евой.

Она пугает меня всё больше. — я вздохнула.

— Можешь остаться со мной. Аксель съезжает к парню и ты сможешь жить в его комнате. А потом можешь переехать в

дом родителей или… Вместе переедем, если пригласишь. Ладно, в этом я сомневаюсь, но всё же смею надеяться. Но

можем остаться здесь. — он снова улыбнулся озорной улыбкой.

— Нет, туда поедет Феликс. Тот дом хорош, но им нужен больше. Скоро у них родиться ребёнок и станет немного

тесновато. Только вспомнила об этом, поэтому, наверное… Я не знаю. — я приложила прохладную ладонь к горящей

болью голове.

— Давай мы съездим за твоими вещами и пока будешь тут? В конце концов на твоём пальце кольцо. — он указал на

идентичное на его пальце.

— Ты говорил, что я свободна делать что хочу. — возразила я.

— Ты свободна. Я просто хочу помочь.

После коротких раздумий, я поняла, что он действительно прав, поэтому нету смысла сопротивляться.

— Хорошо. Мне снова нужна одежда. Давай поедем за моими вещами. — сдалась я.

*

Помимо того, что сейчас было на мне я надела свою куртку и шапку. Надеюсь, что холодно не будет. За окном снег не

шёл, но большие белые горы лежали то тут то там. Магнус оделся первым и ждал меня. Затем мы вышли, он закрыл

квартиру и вызвал лифт на минус первый этаж. Как он объяснил, там находилась парковка. Когда мы оказались внизу,

он провёл нас к мотоциклу.

— Мы поедем на этом? Сейчас же зима. — удивилась я.

— Трасса чиста. — объяснил он. — Уверен, что она не скользкая.

— Будет холодно. — пожала я плечами, но сама смотрела на мотоцикл голодными глазами, словно ребёнок на конфету.

— Ну если ты не хочешь, то наверху стоит моя машина. — вздохнул Магнус.

— Нет! Я хочу. — заспешила признаться я.

Парень ехидно улыбнулся и протянул мне шлем. Я уже предвкушала нашу поезду. Знает же, гад, что я люблю.

*

Мы остановились у дома. Да, я была права, ведь езда на мотоцикле зимой очень опасна и пару раз нас чуть не

занесло в те моменты, когда Магнус решал меня впечатлить резким поворотом или скоростью. Но я не прибила его. Я

любила быструю езду и экстрим до того, как произошла авария. Да что скрывать — я и сейчас люблю, хотя мне такое

противопоказано. Об этом я умолчу перед парнем, чтобы оставить себе хотя бы это развлечение. Дороги и правда

хорошо расчистили. Не осталось не то, что льдинки, а и снега не было. Всё-таки очень ответственно отнеслись к

безопасности на дороге зимой. Поэтому я смогла сполна насладиться скоростью, не обращая внимание даже на

ледяной ветер и на то, что у меня отмёрзли колени. В этот раз я спокойно прижалась к мужу, чтобы не упасть и из-за

этого он стал жутко самодовольным. Нас никто не встретил возле дома и вообще всё было так тихо, будто что-то

нехорошее произошло. У меня было странное предчувствие, которое заставляло меня устремиться к дому быстрее. Я

соскочила с мотоцикла, бросив удивлённого Магнуса.

— Ты ку… — услышала я, но не стала останавливаться для ответа.

Я дернула ручку треугольного домика, заглянула в широкое окно, умирая от нетерпения. Заперто. Я постучалась в

дверь. Снова накрыло дежавю. После свадьбы Феликса я так же стояла на пороге дома и не могла попасть внутрь.

Только в этот раз со спины ко мне подошёл мой муж. Я почти почувствовала его, но не обернулась, продолжая

нервничать и стучать ногой по полу от эмоций.

— Что-то случилось? Ты сама не своя. — донеслось от него.

Я промолчала. Сама не знаю что случилось. Я давилась в тяжёлом предчувствии. Наконец кто-то подошёл к двери и

медленно открыл ее. Это была Ева. На её лице застыло удивлённое выражение, а в глазах страх или неожиданность.

— Здравствуй. А где все? — осведомилась я, нахмурив брови.

— За домом. Они проводят церемонию, а я не хочу в ней участвовать. — сказала девочка.

— Что? Мы войдем? — я напряглась ещё больше.

Ева кивнула и провела нас внутрь. Я взяла Магнуса за руку, крепко сжал пальцы, и, не раздеваясь, помчала на выход

на задний двор. Я вырвалась туда, даже не замечая, что Ева что-то закричала. Элиза с Феликсом стояли возле

невысокого дерева. Элиза надела на голову черный платок, но оба имели грустный, скорбный вид.

— Что случилось? — я нервно шагнула к ним, всё так же такая Магнуса за собой.

Оба подняли на меня взгляд. Он не предвещал ничего хорошего. И только сейчас я начала замечать мелкие детали. В

руках Феликса была лопата. Судя по лезвию, на котором была свежая земля, грязь и снег, лопатой недавно

пользовались. В руках у Элизы же был красный… Красный ошейник с золотой побрякушкой. Ошейник, конечно,

собачий. Точно такой был у… Доллара. И наконец возле них лежал снег, в котором раскопали небольшое пространство,

где лежала кучка чёрной земли.

— Кто… Кто там? — дрожащим голосом спросила я.

Никто не отвечал. Возможно, ответ был слишком горьким. Нет, я даже знала ответ, но не могла в это поверить. Магнус

сильнее сжал мою руку, пытаясь поддержать.

— Кто там, Феликс? — повторила я вопрос.

Снова молчание, как издевка. Элиза медленно покачала головой. Я понимаю, что не смогу спокойно перенести ответ,

но я должна его услышать, чтобы поверить до конца.

— Скажите что-нибудь! Кто в земле, Феликс? — я повернулась к нему, чувствуя, как горечь пробивается в душу и

вытаскивает оттуда слёзы. Они собирались у меня в глазах в лужу. — Элиза, кого вы… Кого вы похоронили?

Рука мужа скользнула по моей талии, явно желая принести спокойствие, но принесло только раздражение и я

стряхнула его руку. Возможно, это было невежественно или даже задело его, но я могу сама справиться с эмоциями.

— Доллар умер. — наконец выдавил Феликс. — Я нашёл его сегодня утром у нас под дверью комнаты.

Больше не стоило ничего мне говорить. Эти слова повисли в тишине зимнего утра, затронув каждую веточку деревьев

вокруг и каждий кирпичик каждого дома. Теперь слезы не просто собрались лужецей. Их был просто океан и поэтому

одна из них покатилась вдоль моей щеки. Как странно. Я думала, что я сильна эмоционально, но плачу уже во второй

раз за сутки совершенно бесстыдно.

— Как.. Он ведь был таким… Молодым. Сколько ему было? От силы три года? — выдохнула я вместе со слезами.

Мне тут де вспомнилось, как он приходил ко мне в комнату, когда мне было плохо, как мы играли с ним в снегу… Я

вспомнила его мягкую шерсть, его добрые глаза и влажный нос… У него был очень весёлый, игривый характер, всегда

полно энергии и нежности.

— Я не знаю почему он умер. Возможно, он просто съел что-то не то или… Случился собачий инфаркт. — пожал плечами

Феликс. Ему тоже было грустно, я это видела.

— Он точно был… Ну… Он точно не жив? — сглотнула я, давлясь сслезами. Я упала на колени и по снегу подползла к

свежей земле.

— Да, он точно был… Не жив. — процедил Феликс. — Живую собаку от мёртвой я отличить могу.

Я приложила руку к тому месту, где закопали Доллара. Почему же ты умер? Как ты мог… Почему смерть окружает

меня повсюду? Почему куда бы я не пошла везде сеется смерть? Бедная Ева, ведь девочку настигнет та же судьба. А

ведь недавно я ощущала каким тёплым было тело собаки, какая была мягкая шерсть. Теперь он остыл. Окончательно. И

навсегда. Я надеюсь, что на этом месте вырастут цветы и густая трава, чтобы радовать его.

— Надо было закопать ошейник вместе с ним. — всхлыпнула Элиза, закрывая лицо руками. — Я не смогу смотреть на

него. Выброси его, Феликс.

Мой брат прислонил девушку к себе и погладил ее по голове. Элизе нельзя было нервничать из-за особого

положения. За пару месяцев живот девушки немного округлился, но под курткой этого не было видно. Магнус тем

временем присел рядом со мной и взглянул на мои холодные и дрожащие руки, которые я отказывалась отнимать от

места захоронения.

— Не плачь. Я куплю нам новую собаку. Не убивайся по этому, в конце концов ты не так уж и хорошо его знала. —

попытался он меня успокоить, но я в словах слышала только угрозу.

— Что? Новую? Не так уж и хорошо знала? Он был моим другом и он умер! У меня скорбь! — повысила я на него голос.

— Не видишь у меня слёзы на лице? Я скорблю!

— Это всего лишь пёс. Жалко, но… —продолжать он не стал. Я бы тоже не стала. Слова были глупыми, нелепыми, не

имеющими смысла.

— Это не всего лишь пёс, Магнус. Это мой друг. Это друг каждого из нас. Ты не можешь запретить нам пережить наши

эмоции! Другой пёс не будет Долларом. Он будет другим псом. Пушистиком, Рексом, Нектаром, Биткоином в конце

концов, но не тем псом. Они как люди, понимаешь? Каждое живое существо хочет жить и каждое хочет, чтобы после

смерти было кому поплакать у его могилы, так что не запрещай мне делать это и помолчи три минуты, пока мои слёзы

не просохнут. — твёрдо сказала я, повернувшись профиль в сторону мужа. В тот момент его слова меня очень задели,

хотя даже не были агрессивными. Я просто устала от слёз и хотела, чтобы меня никто не трогал и позволил

поплакатьбез успокоений и комментариев.

— Ребята, успокойтесь. Мы друга хороним вообще-то. Доллару не очень приятно это слышать, думаю. — остановил нас

Феликс. Он был прав. Псу неприятно.

— Я могу предложить пройти всех на обед? Помянем Доллара… После нового года, может, купим другого пса, знаю, но

мне так жаль этого. Он был молодым и глупым. Очень отчаянным. Я его сильно любила. Я приготовила в честь него

мясное рагу. Он всегда воровал его, когда я готовила это блюдо. Доллару нравился запах от говяжьего мяса. — тепло

улыбнулась Элиза. Но в улыбке была доля горечи.

*

После обеда я стала собирать вещи. Рагу у Элизы как всегда выдалось на славу. После всего мы ещё смотрели

фотографии с Долларом. Я увидела, каким он был маленьким щенком с золотистой гривой, затем немного подрос и был

худым, но всё равно на вид сильным, весёлым, бесбашеным. С Магнусом мы не говорили, ведь я так и отошла от его

слов. Как можно было обесценить мои эмоции? Говорить, что купит другого? Говорить, что это просто собака? Не

позволять мне плакать? Он хотел успокоить меня и я это ценю, но если не умеет, то пусть постоял бы лучше в стороне. Я

кидаю в чемодан ещё одну кофту, купленную Элизой, когда слышу стук в дверь. Она настежь открыта, но кто-то решил

оповестить о своём приходе. Я оборачиваюсь. Тонкая, спортивная женская фигура и мягкое лицо с превосходной

улыбкой ждали меня у двери.

— Да? — вопросительно подала я голос, складывая какие-то джинсы. А я и не носила их даже.

— Ты едешь к Магнусу домой? — спросила она.

Так вот в чём было дело. Я вдохнула, словно ехала на ссылку, а не домой к мужу. Лжемужу. Фиктивному мужу. Мужу

на время. Мужу по договору.

— Да. К нему. — подтвердила я.

Я продолжила собирать вещи. Когда один чемодан закончился, то я принялась за другой. Я достала из шкафа красивое

платье.

— О, можно я оставлю это себе? Если не возражаешь… — улыбнулась девушка. Я просто протянула его ей. Я не была

фанатом платьев и носила их лишь в тех случаях если было настроение или было положено по этикету. — И где он

живёт? Это хорошее… место? Дом хороший? Уютный? У тебя там есть уголок?

— Да. Хорошая квартира. Двухэтажная. Скоро съедет его брат и я поселюсь в его комнату, поэтому уголок будет. —

улыбнулась я. Я понимала тревогу девушки. У меня самой на душе было тревожно.

— И ты хочешь этого? — спросила она. — Я имею ввиду, что ты могла бы и остаться. Я была бы не против и Феликс тоже.

Мы любим тебя. В прочем… Я… Не подумала. Ты же, наверное, хочешь жить с мужем. — она замялась.

— Я бы осталась, но не могу. Так будет лучше вам. У вас скоро родиться ребёнок и эта комната будет для него

прекрасной. Такая светлая и большая. Мне нравиться. А потом вы переедите в дом родителей. Он ещё больше и ещё

просторней. Почти дворец. А этот будет вам как летняя уютная дача. Или наоборот. — Я отвлеклась от чемоданов и

подошла к Элизе. Той было грустно. Я аккуратно поправила прядь, которая выбилась из ее причёски.

— Тогда обещай приезжать к нам. Каждый месяц. И… Ты станешь крестной для нашего ребёнка. — улыбнулась девушка.

— Конечно стану, обязательно. И приезжать буду. Не переживай. Я не забуду вас и вы меня не забывайте. Не печалься.

Мы же не прощаемся, а я всего лишь меняю место жительства. Встретимся мы даже на празднике нового года. Я уже

приготовила вам подарки. И твоему будущему ребёнку тоже. Ох… И Доллару тоже. Но он будет для собаки, которую вы

купите вместо Доллара.

Элиза кивнула. Она поджала губы и собралась уходить. Я тоже повернулась, чтобы продолжить работу. Я соберу не

всю одежду. Пусть какая-то останется для гардероба Элизы. Я отобрала самое лучшее и повесила его обратно на полки.

В чемоданы и так не всё влезет.

— А ты любишь его? — неожиданно услышала я за спиной. Элиза вернулась.

— Кого? — спросила я, хотя отличная поняла о ком речь.

— Магнуса. Ты любишь своего мужа? — она спросила это так сосредоточенно и так напряжённо смотрела на меня, что я

поняла, что у меня не будет возможности соврать.

— Конечно люблю. Да. Люблю. — кивнула я просто. Эти слова дались мне легче, чем я думала. Но стало видно, что

Элизе от них стало спокойнее. Вдруг в моб комнату влетел ещё один гость. Ева. Не вошла, а именно влетела, словно

призрак. Однажды ночью я и правда спутал ее с призраком.

— Злой цербер повержен и ничто не помешает монстру украсть принцессу! Но нет, помешает! Принцесса покидает

дворец и уезжает за тридевять земель. Кто теперь будет рассказывать принцессе сказки, если не монстр? — закричала

она на всю комнату.

Элиза засмеялась, а я похолодела.

— Она постоянно сочиняет какие-то сказки. Меня она называет феей, а Феликса рыцарем. — махнула она рукой, видят в

этом только забаву.

И тут же, сказав свою речь, маленькое приведение покинуло мою комнату. А я осталась в полном потрясении. Если

принцесса это я, то цербер это… Доллар? Или мне кажется? Нет, я поехала головой. Сошла с ума. А монстр это она. Ева.

Рассказывает сказки. Да какой из неё монстр? Скорее… Принцесса поменьше. Я выдохнула и полезла искать свои

таблетки, которые оставила недавно в тумбочке у кровати. Но их там не было.

— Элиза, а… Ты никуда не убирала мои таблетки? — спросила я растерянно.

— Нет. Они пропали?— заволновалась и Элиза.

— Да. Но я ещё поищу. — пожала я плечами. — Дорого стоят. В прочем, могу и новые купить.

Элиза вдруг подошла ко мне сзади и крепко обняла, как родную. Хотя мы уже давно были родными. От неё приятно

пахло цитрусом. Я прижала хрупкую девушку настолько близко, насколько это было возможно, чтобы не повредить ей.

*

Мы уже два часа рассматривали разные подарки от приглашённых людей. Здесь можно было найти всё. От ста

долларов «на ароматные свечи» до сертификата о том, что в честь нас была названа новая звезда. «Астагнус» имела она

название. Кажется, она находилась где-то левее от созвездия близнецов. Не знаю увидим ли мы ее когда-то, но было

приятно понимать. Что через столетия люди будут говорить о тебе. Я невольно сжала маленький кулон у себя на шее в

форме маленькой звёздочки. Он был таким милым, простым, но теперь стал очень близким.

— Что может быть хуже? — ворчал Магнус. — Это ж надо было такое придумать! «Астагнус» как какое-то животное с

хоботом и верблюжьим задом.

— Успокойся. Это очень мило, как мне кажется. Кстати, вот ещё конверт с деньгами. Там чек. — Я протянула мужу

оранжевый конвертик.

— Ага. Брось к остальным. — промычал он недовольно.

Какие-то конверты или упаковки были красиво украшены, какие-то подарки вообще не старались завернуть в

упаковку. Большинство из них были от незнакомых мне людей, что немного тревожило. Раз за разом я встречала имена

и фамилии тех, кого знает лишь Магнус и сотрудничество с которыми ему выгодно. Наверное, поэтому на нашей

свадьбе было кучу народу не из близкого круга. Состоятельных люди всегда так делают. Когда-то на моё день рождения

отец пригласил генерала и его жену, чтобы наладить отношения с правительством страны. Но вот я наткнулась на

коробку, где было написано «Моей родной дочери и ее недо-жениху». Сердце затрепетало от нежности и тепла. Я была

уверена, что эта коробка от моего отца, поэтому прижала ее к себе поближе, вне зависимости от того, что там

находиться, я буду счастлива. Уже сам подарок для меня счастье. Коробка была не очень большой. Словно там лежало

украшение, телефон или просто чашка с его фотографией, книга.

— А это от кого? — Магнус вырвал подарок у меня из рук и повертел по сторонам.

— Эй! Это не тебе! — возмутилась я, протягивая руки к коробке.

— Да ладно? — ухмыльнулся Магнус. — Здесь написано «…недо-жениху».

— Да, но это от моего отца и то, что в коробке — моё! Я, как человек, у которого есть брат, не люблю делиться и,

знаешь, могу себе это позволить хотя бы сейчас! — злобно закричала я. — Отдай коробку.

— Ну, во-первых, мы женатая пара с тобой. Не забыла? А во-вторых… Как думаешь, сколько домов тебе подарил твой

отец. Или, может, несколько автомобилей? Вертолёт? Коллекцию платьев «Версаче»? — засмеялся он.

— Просто дай мне коробку. Мне плевать на то, что мы женаты, ведь я по-прежнему могу легко воткнуть тебе в спину

нож, пока ты будешь спать. — зашипела я. — Отдай.

— Какая ты агрессивная. Я теперь всегда буду замыкать дверь спальни перед сном. Держи свою коробку. Только я тоже

хочу посмотреть что там. — Магнус протянул мне подарок и я сразу же схватилась за него, словно он мое спасение.

Не церемонясь, я развязала пеструю ленту и открыла крышку коробки. И ахнула.

— Ну что там? — нетерпеливилось Магнусу.

Внутри лежало даже два отдельных подарка. Один был для меня, а второй для Магнуса. Для меня лежала прекрасная

кукла. Похожая у меня была в детстве, но эта была намного красивее. А самое главное — идентична мне. У нее были

реденькие волосы, оттенок которых был подобран настолько хорошо, что складывалось впечатление, будто их сорвали

с моей головы. Два маленьких карих глаза с милыми ресницами, румяные щеки и бледная кожа. На кукле было

маленькое платье, схожее с моим и туфли. Но для куклы положили так же джинсы и толстовку, которые я так часто

носила. Именно о такой я мечтала всю жизнь, чтобы была как я. Но было мне приятно вовсе не от куклы, а от внимания

отца. А для Магнуса мой отец положил кожаный кошелёк и серебряные запонки.

— Я немного разочарован. Я надеялся найти тут ключ от дома на Мальдивах или Гавайях, раз уж на то пошло. — почесал

затылок Магнус.

Я пнула его меж рёбер локтем.

— Перестань это говорить! Ты только посмотри какую прелесть он мне подарил! Только материальное видишь,

черствец. — надулась я.

— Говоришь это тому человеку, который просидел с тобой всю ночь из-за того, что тебе снились кошмары? —

усмехнулся он, скрючившись от боли.

Я умолкла, ведь спорить с этим человеком было бессмысленно. Дальше я достала следующий конверт. Он был

розовым, весь в блестках и кривых надписях. Едва ли мне удалось прочитать на нём «От Евы для Спящей Красавицы». И

тут же внутри похолодело, а если улыбка и была на лице, то пропала окончательно. Конверт выглядел мило, но уверена,

что был обманчив. Так же, как и та, кто его писала. Внешность бывает обманчива, а маленькие девочки могут оказаться

монстром. Я не думаю, что всё итак ужасно, но было страшно открывать конверт, словно Ева могла положить туда

бомбу. Пальцы тряслись, когда я нервно надорвала край.

— Смотри от кого это… — протянула я мужу письмо.

Он нахмурился, пытаясь разобрать написанное, а затем кивнул.

— От Евы? Не бойся. Наверное, там какой-то рисунок. — пожал он плечами. — В любом случае это не принесёт тебе

вреда. Надеюсь.

Обнадеживающе. Я продолжила открывать конверт, развернула его и прежде чем заглянуть внутрь крепко

зажмурилась и выдохнула. Я перевернула кровать и легко потрясла. Мне на колени выпал белый листок, какая-то

фотография и рисунок. Не знаю что я ожидала там увидеть.

— Ты был прав. — выдохнула я.

— Я всегда прав. — пожал плечами Магнус, а я лишь закатила глаза.

Сперва я развернула белый листок. Там был написан корявый текст, но медленно я начала разбирать буквы, поэтому

вгляделась в строки и всё-таки вышло прочесть.

Тик-так время на исходе

Тик-так смерть ждёт на пороге

Тик-так смерть сегодня была

Тик-так тело не остыло

Тик-так в платье стоит белом

Тик-так я займусь же делом

Тик-так я тебе не враг

Тик-так ждёт тебя тут мрак

Тик-так я даю три дня

Красавица, жди меня!

Я выронила листок из рук и закрыла рот рукой. Мне показалось, что бумага начала прожигать дыру в моей ладони.

— Что там? — встревоженно спросил Магнус.

Я замотала головой.

— Ду…Дурацкий стих. Прочти, если хочешь, но это какой-то бред. — Я хотела поднять листок и подать его мужу, но

отшатнулась он него, словно тот был заражён чумой и специально подсунут в конверт.

Он потянулся за стихом, пока я развернула фотографию и тут же свернула ее обратно, только завидев тех, кто был на

ней. Я сдавила всхлып. На фотографии была Ева, но немного младше и не совсем одна. Она сидела на руках у Сэма,

своего отца. Они оба улыбались, но было видно небрежность вида покойника, его тёмные круги под глазами,

застираную кофту. Как бы то ни было, фотография вызвала у пеня ещё больше эмоций, чем детский глупый стишок. Я

теперь точно была уверена, что девочка угрожает мне. Затем я развернула рисунок. Ева нарисовала нескольких людей,

а сверху подписала их именами. Точнее, не именами, а кличками, которые девочка нам дала.

Я различила там ее, маленькую девочку, в ее любимом платьице и с чёрными волосами. Рядом стояла я, «Спящая

Красавица» в свадебном платье и букетом красных цветов, за руку меня держал «Принц» а чёрном фраке и с красной

бабочкой (наверное, Магнус), а далее она изобразила «Фею» и «Рыцаря». При чём у Феи был большой беременный

живот. А над всеми нами возвышался «Король». Он занимал всю верхнюю часть листка. На его лица было то-ли вино,

то-ли краска, то-ли… Нет. Я смяла рисунок, слишком поздно успев заметить, что Ева нарисовала ещё одного человека.

Рядом с ней стояла ещё одна девочка, вся чёрная, с хвостом и когтями. Ее она подписала «Монстр». И этот монстр стоял

прямо на трупе бездыханной собаки. Доллара.

— Это всё бред. Я собираюсь сжечь это. — Я выхватила стих из рук Магнуса и понеслась на кухню.

— Стих… Ужасен. Ты уверена, что это от Евы? — спросил он, немного дрожащим голосом.

— А от кого? Посмотри на рисунок. Это она убила Доллара! — выплеснуть я руками, швыряя листок к нему.

— Что? Как? — офигел он, всматриваясь в рисунок.

— Я не знаю как, но здесь она всё чётко нарисовала, видишь? Она безумна! — вскрикнула я, хватаясь за голову.

— Я говорил тебе. Почему ты не расскажешь Феликсу? — он слодил руки на груди.

Я выдохнула и опустилась голову.

— Потому, что я боюсь, что все решат, будто я поехала головой после аварии. Я даже психологу не рассказываю ни о

снах, ни о моих опасениях. Я боюсь… — сообщила я сдавлено.

— Но мне же ты рассказала. Значит… Доверяешь? — он подарил мне немного встревоженный взгляд с нежными

нотками.

— Нет. Это была ошибка. Я была пьяна. Но я не жалею. Я чувствую себя намного лучше после того, как выговорилась. Я

благодарна тебе, но прошу, никому… Никому не говорить об этом. Ладно? — строго сказала я. Я схватилась за

спичечный коробок и замша одну спичку. Я всё ещё была намерена всё это сжечь, опасаясь какой-то порчи.

— Я не собирался. Теперь мы женаты и ты можешь со мной поделить всем, о чём думаешь, совершенно не опасаясь.

Разве не об этом говорит кольцо на твоём пальце, Астрид? — возразил он.

Я не стала это комментировать

Я не стала это комментировать, только решительно поднесла спичку к бумаге и та моментально вспыхнула. Она

начала становиться чёрной, угольной, от комка, который я образовала струился тонкий, сизый дым. Буквы и картинки

медленно таяли, превращались в ничто, в пепел, в дым, уносили все ужасы от меня, от нас. Я смотрела как алые языки

пламени слизывали сантиметры бумаги.

— Брак фиктивный, мой дорогой Магнус. Я с тобой не потому, что люблю тебя, а потому, что к этому призывает меня

долг, долг дочери моего отца и долг перед тобой и СМИ. Так хотели они: отец, журналисты, газеты. Но меня в этом

списке нету. Мне жаль, Магнус. — выдала я холодную, беспринципную и жестокую ложь, которая просто не была

достойна ушей Магнуса. Сердце вспыхнула горячем пламенем, подобно листку, который я держала в руках, его прожгла

горячая лава, образовав пустошь в груди.

— Такая твоя благодарность за всё? — он отстранился и помрачнел. — Ох, ужасный Магнус, покупает мне кольца. Ох,

ужасный Магнус, кормит меня едой. Ох, ужасный Магнус, успокаивал меня после плохого сна посреди ночи. Ох,

ужасный Магнус, показывал мне звёзды. Ох, ужасный Магнус, возит меня на мотоцикле, хотя сам терпеть его не может!

Ох, ужасный Магнус, женился на мне, чтобы защитить. Ох, ужасный Магнус, любит меня всем сердцем! — возопил он,

перекривляя меня. — Да, люблю. И что? Осудишь меня? Заставишь перелюбить тебя? Ударишь? Вперёд же!

— Любишь? — ухнуло моё сердце в пятки, трепеща, словно птичка.

— Да, люблю! — гаркнул он.

— И я… — сказала я шёпотом. — Люблю…

*

Мы слились в страстном поцелуе уже в который раз за пол часа. Это многое значило для нас, много значило для

наших отношений, для сердец, для любви. Я забыла обо всех проблемах впервые за два месяца. Мне хотелось только

запускать пальцы в волосы мужу, прикасаться к его широким плечам, обнимать его, проводить по груди, по прессу. Он

же ласкал меня, обнимая за талию, оттягивая сноп волос назад, оставляя влажные поцелуи на шее, ключицах. Это

должно было случиться ещё вчера ночью, я чувствовала это, я хотела этого, но не могла понять трезво ли это желание

или всё из-за алкоголя. Сейчас я могла сидеть у него на коленях и целовать. Я не хотела признавать этого, но именно

этот момент был моим желанием уже давно. Он притянул меня к себе ближе, чтобы я смогла услышать запах

прекрасных мужских духов.

— Ты сможешь сказать это снова? — спросил он шёпотом, касаясь губами моего уха. По телу пробежали мурашки.

— Я люблю тебя, Магнус Фадж. — прошептала я в ответ, оставляя поцелуй на шее.

— Ты себя нормально чувствуешь? — спросил он снова. — Как голова? Не тошнит?

Я мотнула головой, снова обнимая его руками.

— К чему этот вопрос? — спросили мои губы, но не я. Мы слились в поцелуе, поэтому молчали пару минут, пока его

язык сливался в танце с моим. Я чувствовала себя такой нужной, любимой, желанной…

— Не хочу, чтобы ты запомнила этот день как что-то плохое. Я не знаю как на тебя влияют мои действия. Тебе нельзя

переживать. — исповедовался он.

Я вгляделась в его серые глаза, цвета грозовых туч.

— Я не переживаю. Я хочу тебя, Магнус. — прошептала.

Рука парня потянулась к его рубашке и рывком расстегнула пуговицы. Я тем временем справилась со своей кофтой,

скинула ее через голову на пол. На миг стало стыдно и я покраснела, думала вернуть кофту на место, опасаясь, что

Магнус увидит то, что не нужно. Но ничего откровеннее, чем мои слёзы быть не может. А он видел их неоднократно.

Тем более, у меня на руке кольцо которое мне купил он. Он, тот человек, на чьих коленях я сидела, чьи уста целовала,

чьи волосы пропускала сквозь пальцы. Но он не дал мне времени смутится. Он взял меня на руки, словно ребёнка и

уложил на спину на диван. Он навис надо мной и снова стал целовать. Мне было так приятно ощущать вес его тела,

поцелуи. Я обвила ноги вокруг таза Магнуса, не зная куда их деть. Я чувствовала его и своё сердцебиения. Сейчас они

слились в едином танце, бешеном и неукротимом, как наши чувства, страсть, любовь, желание.

— Ты пахнешь… Что это за духи? — пролепетал он едва разборчиво.

— Родители подарили. Я не… Не знаю… — таким же голосом ответила я.

Я и не поняла, как одежда покинула меня.

Меня захлестнула горячая волна, неумолимая, быстрая. Я провела рукой по спине Магнуса. Я мечтала об этом ещё с

того времени, как увидела на кухне. Или я видела Акселя? Не важно. Сейчас ничего не было важном. Он был океаном, а

я в нём утопала. Он был космосом, а я в нем сияла, как звездочка. Он был пропастью и я в него падала. Рука мужа

скользила по моей коже нежно, бережно, страстно, но я совершенно не боялась. Тогда когда я ощутила его, он стал

моим всем. А я готова была стать той, которую он хочет. Нет, я уже такая.

Глава 23

Тёплый запах кружки кофе

Вновь пробрался незаметно

Это вновь зима привносит

Коррективы в твоё лето

Пусть на улице морозы

Обнимают твою душу

Но внутри у тебя грёзы

Теплоту ту не разрушат

В день холодный

В снегопады

В ветер сильный

В бури, грады

Под подошвой тихий хруст

В пальцах — чай, тепла мирок

Даже дом, и тот не пуст

Не запрешь дверь на замок

С утра снежинки кружилась за окном. Да я и не ложилась, предвкушая запах ели, праздничный стол, подарки, вкус

шампанского, подарки, ощущения волшебства в душе. Я всю ночь смотрела на снежинки, которые медленно танцевали

вокруг дома, радуясь чудесной, новогодней поре. За ночь я, кажется, выпила чашек десять горячего шоколада, рецепт

которого Магнус настроил в кофеварке. Я добавляла туда ещё взбитые сливки, делая на чашке башенку и опилки

горького шоколада. Мне казалось, что вместе с чашкой божественного напитка будет лучше ощущаться атмосфера. Пару

раз Магнус встревоженно спрашивал в чём дело и почему я бегаю постоянно на кухню, выглядывая из бывшей спальни

Акселя. Он тоже не спал. У них в компании эта ночь считалась ночью больших новогодних скидок и можно было купить

дом, заказать проект дома или просто купить набор мебели по чрезвычайно низким ценам. Магнус только и успевал,

что следить за статистикой, принимать заказы, проверять материал на складе и прочее, во что я не увлекалась.

А уснула я только под утро, но проспать долго не получилось. Я встала всего через пару часов, резко подорвавшись с

постели и снова прильнув к окну. Новый год уже сегодня в полночь. Я мигом спустилась вниз и громко постучалась в

дверь мужа. Я живу в этом доме несколько дней, поэтому в углу стоят мои чемоданы, разобрать которые у меня не

хватает духу, а в ванной до сих пор не стоит моего шампуня. Дверь открылась лишь через несколько секунд. Муж

выглядел так, словно ещё миг назад спал. Скорее всего, так и было. Он пригласил меня жестом войти, но я отказалась.

— Я лишь зашла сказать, что ты приглашён. Точнее я и ты, мы оба приглашены в особняк Либеро на празднование

нового года. Я сейчас имею ввиду особняк моих родителей за городом. О, и скажи Акселю, что он и его парень тоже

приглашены. — сообщила я быстро.

В комнате Акселя, насколько я успела заметить в полумраке, который тут царил из-за замкнутых штор, пропали все его

вещи: гитара, холст, гора листов со стихами и прочее. Теперь тут стало очень пусто.

— Правда? А у нас сегодня с коллегами был намечен корпоратив. Но ваше семейное собрание, естественно, для меня в

приоритете! Придётся отказать им. Но всё равно их празднество будет на моём кошельке. — взлохматил он и без того

лохматые волосы и подошёл к кровати, чтобы застелить постель.

— Почему выбираешь мою чокнутую семейку? Уверяю, ты ещё об этом пожалеешь. Лучше бы пошёл потанцевать с

Луизой, посмотрел на соблазнительные движения ее бедер и тупую улыбку на не менее тупом и хитром лице. Как у

крысы. — пырхнула я.

Магнус развернулся ко мне с подлый ухмылкой на лице, которая мне совершенно не понравилась.

— Ты ревнуешь. — сделал он заключение.

— А ты несёшь бред. — вспыхнула я. — Всё. Я жду тебя. Собирайся. Туда долго ехать и ещё мне нужно собрать те

подарки, которые я приготовила.

И я закрыла дверь, оставляя за собой последнее слово. Но не вышло, потому, что уже через двери я услышала его

громкое:

— Да брось. Ещё недавно ты клялась, что любишь меня, а ревность признать не можешь? Разочарован. — и за этим

последовал громкий смех, с немного безумными нотками.

Я рывком открыла дверь, передумав уходить и застала Магнуса только в нижнем белье. Видимо, он начал

переодеваться. Я тут же покраснела и отвернулась.

— Эй! Мог предупредить! — возмутилась я.

— А ты могла постучаться. В конце концов это моя комната и ты в неё ворвалась! — возразил он. — Тем более, ты

видела меня и в более раздетом состоянии. Так брось же весь этот стыд! — провозгласил парень высокопарным тоном

человека из 18 века.

— Ты бесстыдный грубиян, не имеющий границ приличий! — подхватила я его игру.

— Раз ты так стыдишься, то, может, покинешь мою комнату? На пару минут. Я оденусь и приду, ладно? Попытайся не

соскучиться. — лукаво бросил он.

— Почему никто не сказал мне, что с тобой в комплекте идёт такое поведение? Когда ты сверлил меня взглядом и

игнорировал, был таким серьёзным и взрослым, важным. А сейчас ты ведёшь себя как мальчишка. Я думала, что вы с

Акселем абсолютно разные, но сейчас же вижу, что вы одинаковые. — вздохнула я. Выходить я не собиралась. Только и

слышала шуршание одежды.

— Мы разные. Я ведь знаю когда нужно отключать мальчишку. А он не знает. Возможно, у него нету такой функции. Да

и вообще для него жизнь — игра. Он не знает откуда берутся деньги на его карте, когда в очередной раз прогорает с

альбомом песен. Он не знает как быть с процентом акций на компанию, которые достались ему от родителей. Вся его

жизнь это тусовки, творчество, флирт и сигареты. Я его не виню. Такая уж у него душа. Свободная, лёгкая, имеющая

большие белые крылья. Когда случилась авария, я думал, что эта лёгкость у него пропадёт. Но нет. Он нашёл себя в

творчестве и снова ее приобрёл. — тёплым голосом ответил Магнус.

— Моя лёгкость пропала, к сожалению. И я не смогу снова ее обрести. Моя душа это скорость и мотоциклы. Я люблю

чувствовать себя у руля, сжимая газ рукой. То, что ты меня возишь это… Это не то, ты же понимаешь. — сказала я

тягостно. — Да и вообще ты всегда рассказываешь об Акселе. Ты так любишь своего брата. Кажется, что из-за тебя я

знаю Акселя лучше, чем кто-либо другой. А что насчёт тебя? Какой ты? М? Что с тобой сделала эта ситуация? Знаешь, это

может многое сказать о человеке. Эмоции дают возможность узнать душу.

— Я сломался. Правда. Я не знал что делать с братом-инвалидом. Я не помню почти ничего из того времени. Кажется, я

просто впал в депрессию… А потом утонул в делах компании. Как-то так. Нету чего рассказывать, на самом деле. —

одежда зашуршала громче.

— А твоё детство? Подростковые года. — спросила я.

— Аксель вечно плакал и жаловался, а я вечно решал конфликты и защищал брата. Да, у нас весьма интересные

отношения были. — ответил он просто. — А сейчас я готов. Мы можем ехать. Ты уже собралась подарки?

Я повернулась и встретилась с его грудью. Он стоял очень близко, словно для поцелуя. Но я не собиралась даровать

ему это мимолетное благословение, поэтому просто хитро улыбнулась и ушла. Он надел костюм с красной рубашкой и

зелёный галстук с оленями, который показался мне столь детским и несоответствующим с его образом, что это и

вызвало у меня ухмылку.

Спустя пару минут мы упаковки подарки в багажник машины, ведь в мотоцикл они бы не влезли. Я постаралась красиво

их упаковать и подписать, чтобы было видно, как я всех люблю. Даже для Евы купила какую-то добрую книжку про

принцесс, раз она так сильно любит сказки.

— Ты правда подготовила подарки всем своим? — изумился Магнус, едва впихивая самую большую коробку с

подарком для Феликса.

— Ну да. А ты, наверное, никому не подготовил? Это не в твоём духе. — хмыкнула я, облокотившись о его машину. Я

надела новую куртку, купленную на днях. Красную и объёмную.

— Не правда. Я купил подарок тебе, злюка. — скривил он лицо в улыбке, громко захлопывая багажник.

— Правда? — загорелась я.

— Ещё какая! — подтвердил он хитрым тоном и сел в машину.

Я села вслед за ним и уставилась на мужа требовательным взглядом. Точнее, я просто сощурила глаза и надулась.

Рядом с ним мне правда было весело и легко, поэтому такое поведение я могла себе позволить.

— Ну…? — надавила я после того, как парень завёл машину.

— Что такое? — спросил он, не понимая.

— Какой подарок, ты подготовил, мистер Фадж? — нетерпеливилось мне узнать.

— Мне кажется, что люди молчат ради сюрприза. Разве нет? — он хмыкнул. — Надо проверить прав ли я.

— Эй! Зачем тогда вообще надо было признаваться, что ты собрался делать мне сюрприз? — вздохнула я раздражённо

и слепил кулаки, чтобы не врезать ему.

— Может, потому, что ты бы съела меня иначе? — засмеялся он прекрасным баритоном. По коже под курткой и

свитером пронеслась мурашки.

— Не такая я уж и страшная. А ты лучше поскорей заводи машину и поехали. Нам ещё ехать часа два, а ты оттягиваешь!

— возмутилась я и уставилась в окно на снег и красных людей. Сегодня все выглядели счастливыми, улицы были

переполнены. А ведь в каждого из них была своя история. Каждый шёл, наверное, к своей семье, готовил подарки,

поздравления. Каждый ставил дома ёлки, странно подготавливал душу для праздничного настроения, покупал

шампанское, звал друзей и родных. Этот праздник воистину показался мне совершенно не таким, каким я считала его

раньше.

Возможно, среди этих людей хотят те, которые тоже не видят всей красоты этого праздника. Возможно, по улицам

ходит печальный Гринч, закрывая глаза на все прелести и веселья. Возможно, у него нету семьи и он позволит себе

лишь съесть кусочек торта и выпить стаканчик шампанского, а после полуночи и курантов лечь спать. Возможно, он не

получит и не вручит никому подарков. Возможно, он до глубины души ненавидит этот праздник. Но в таком случае, я

желаю ему встретить своих духов Рождества, которые покажут ему прелесть этого праздника, которые подарят ему

счастье. И себя я раньше считала немного Гвинчем. Но сейчас… Сейчас я как маленькая Ктошка, которая от этого

праздника без ума.

— Ну и куда ехать? — спросил Магнус, когда мы выехали за город.

— Вдоль этой трассы, а потом на первом повороте налево. Ты поймёшь, что это нужный поворот когда увидишь узкую

дорогу с новым асфальтом между елями. — сказала я, пожав плечами.

Когда мы повернули на нужную после получаса езды, то я продолжила указывать дорогу, которая вела вдаль от

города. Мои родители жили в старом особняке далеко за городом, который раньше принадлежал какому-то герцогу

или лорду. Поэтому в этом особняке было всё для того, чтобы мы могли как можно реже с братом ездить в город:

бассейн (даже два, один внутри, а второй на улице), кинотеатр и целая библиотека, в которой появиться любая книга,

которая нам приглянется, учителя, гончарная комната, танцевальный кабинет и тренажёрный зал под домом, в

подвале. Это было совершенно не похоже на старинный замок, но отец с матерью долго его обустраивали, перед тем,

как въехать и родить нас. Именно поэтому я не люблю сей дом. Казалось бы, что особняк — мечта любого, но я его

ненавижу, ведь проводила тут день за днём, год за годом почти всю свою жизнь.

— Тут развилка. — показал мне муж, немного притормозив. — Ты заснула?

— Нет. Езжай направо. Слева наш ипподром. — объяснила я, очнувшись от раздумий. Дорога к дому была хорошо

очищена, ещё и деревья украшены новогодней гирляндой так рясно, что, казалось, пол леса светиться. Она работала

даже днём и это было красиво, особенно в полутьме от теней высоких елей.

— У вас есть ипподром? Впервые слышу. — хмыкнул парень.

— У меня есть личная лошадь. Или была. Не уверена, жива ли она. — с грустью поделилась я.

— Как ее зовут? — поинтересовался Магнус.

— Одри. Она быстрая. Я как сейчас помню ее воронового крыла мягкую кожу и длинную гриву. Отец подарил, когда мне

исполнилось четырнадцать. Она была маленьким лошам и я ее воспитала. Надеюсь, что она не умерла, тоскую по мне.

Я ведь бросила Одри, когда сбежала. — я взглянула на руки и сглотнула комок в горле.

— Ты правда не была дома с того времени, как сбежала? — изумился Магнус.

— Правда. Прошло четыре года. Хотя, для меня лишь немного больше года. Хватит расспросов. Ещё минут десять и мы

заедем во вьездную аллею. Она была у каждого дома графо, лордов, Герцеговина, королей и прочей знати. Считалось,

что чем дольше въезд, тем больше денег у человека. Ты знал об этом? — взглянула я на парня. Он выглядел таким

сосредоточенным, держа руль и вглядываясь в дорогу.

— Нет, не… — его речь оборвалась, потому, что он резко выругался и ещё резче вывернул руль в сторону. Я только и

успела заметить на дороге стройный силуэт оленя на тонких ногах, который внезапно выскочил на дорогу. Меня

понесло а сторону, на Магнуса. Машина начала тормозить, но вместе с этим и оборачиваться, ее уносило в сторону, в

лес. Меня стошнило, но я ничего не успела сделать, в голове закружилось после того, как я ударилась о кресло. После

этого я помню только темноту и ужасный, такой знакомый звук колёс машины, которая пытается затормозить. Я ждала,

что последует удар о крепкое тело оленя, но машина продолжала оборачивается с умопомрачительной скоростью. Я

представила, как приближается линия леса и как мы летим просто туда, застреваем в высоких елях, их колючки

царапают наши тела, а потом случается взрыв и вместо идейки на столе лежит моё сгоревшей тело. На столе у

патологоанатома. Если однажды я смогла этого избежать, то в этот раз я стойко выдержу свою смерть.

Но и сейчас удара не произошло. Машина просто затормозила и прекратила движение. Мы даже не съехали с дороги,

я это почувствовала. И вместо того, чтобы умереть, я приоткрыла один глаз. Это была секунда, во время которой я даже

не успела подумать что делать случиться с отцовским бизнесом после моей смерти, но сердце стремительно унеслось в

пятки, лёгкие отказывались качать воздух и нести его в кровь. В мозгу творилось что-то невообразимое, он продолжал

сочинять сюжеты моей смерти, а в голове кружился мир. Я сглотнула и прислушалась к тишине, которая наступила

секундой позже. Я так и осталась в той же позе, когда ударилась головой. Кажется, я слышала дыхание Магнуса. Я

надеялась, что он жив, но когда услышала громкое ругательство, то могла быть в этом уверена.

— Эй? Астрид? Чёрт тебя побери! — я почувствовала как его руки подрались до моей шеи и два пальца прижалась к

сонной артерии, где с бешеным темпом гремела кровь.

— Я… Жива…— сказала я с трудом.

— Боже… Ты меня напугала, я думал, что ты… Это я виноват. — сказал он.

Я открыла оба глаза и взглянула на его паническое выражение лица. В глазах стоял страх.

— У тебя кровь. — пробормотала я. Это была правда. По его лбу тянулись тонкая струйка с раны на голове. Она не была

большой, но если шла кровь, то достаточно серьёзной.

— У тебя тоже. — прокомментировал он. — Иди сюда.

Он подтянул меня к себе на кресло и крепко обнял. Я сначала подумала, что мы так и будем сидеть, но он вытащил

меня на улицу на руках и посадил на землю возле машины, на опушке леса. Я осмотрели очертания деревьев и

гирлянды вокруг. В голове всё ещё кружилась, а взгляд был размытым, словно резко упало зрение. Но потом начался

ад. В грудь словно попал живой огонь, распирало на куски, раздирали огромные горячие когти, пытаясь выбраться

наружу, туда влилась волна лавы, которая убила во мне всё живое и перевернула сердце вверх дном. Оно глухо

отдавалось несмелым, но быстрым стучанием где-то под лавой, которая начала медленно застывать и оседать толстой,

чёрной коркой. Казалось, она навсегда останется внутри меня и когда-то доведёт до смерти. Она мучила меня,

заставила пройти сквозь девять кругов ада одновременно, пожав руку Люциферу на последнем из них. А затем тело

начало сотрясать судороги, словно я стала океаном а они — волнами, они не давали дышать, биться сердцу, открыть

глаза или слышать. Я осталась полностью одна в этом океане, но продолжала мучиться, словно кто-то поджаривает

меня на костре. Я думала, что это мой конец и я больше никогда не увижу света улицы, не почувствую свежий запах

хвои и не услышу скольжащие по асфальту колеса машины.

Но тут всё резко прекратилось. Я в последний раз сотряслась и жадно вдохнула кислород в измучанные лёгкие. Я

наконец почувствовала прохладный снег под спиной и поняла, что всё ещё жива, хотя и не надеялась на это. На мне

просто горела кожа, но сейчас она чувствовала спасительную прохладу. И где-то вне сознания я услышала как чей-то

голос зовёт меня.

— Астрид. Эй, не пугай меня. Чёрт. Что происходит? Ты сильно ударилась… Я звоню в скорую, подожди немного.

А затем ощутила тёплую ладонь на лбу, но схватила ее за запястье и резко открыла глаза.

— Нет, не звони. Я не хочу испортить праздник родителям. Со мной уже всё в порядке. Видишь? — я села и в глазах

потемнело. Муж выглядел ещё более испуганно, чем ранее.

— Не неси чушь, я обязан позвонить. — он достал телефон, но я схватила его и засунула себе в карман куртки.

— Нет. Не обязан. Оставь меня в покое. Я не знаю что это было, но… Оно прошло. Кажется, это был какой-то приступ, но

я обещаю, что после Нового Года мы поедем в больницу. — Я взглянула на мужа жалкими глазами. — Не сегодня…

— Ты понимаешь какую ответственность берёшь за своё здоровье? — нахмурился он.

— Понимаю. Если что, то я поеду в больницу сама. Нам надо домой, обработать нам раны. Это ближе. Давай, скорее. О

и кстати, где олень? — я встала, чем вызвала ещё головокружение.

— Что? Нет. Я точно поеду с тобой. В любом случае. А олень… При чём тут он? Он жив, наверняка и здоров. В отличие от

тебя, Астрид. — он схватил меня за руку, заметив, что я шатаюсь.

— Я рада. Ну, если ты себя хорошо чувствуешь, тогда поедем дальше? Всё хорошо закончилось, поэтому можем

продолжить праздник. — улыбнулась я.

— С тобой раньше такое бывало? — становиться он серьёзным.

— Какое? — делаю я вид, что не понимаю.

— Приступы, Астрид. Я имею в виду их. — он повышает тон, что мне совершенно не нравиться. Конечно, меня тоже

волнует приступ, но больше волнует Новый Год.

— Нет, поэтому нету причин для беспокойства, мистер Фадж. Перестань занудствовать и поехали! — я ударила его

кулаком легко в плечо и натянула фальшивую маску на лицо.

— Я просто волнуюсь, Астрид. Ты взрослый человек, поэтому тебе виднее, что с тобой происходит. Хорошо. Я поеду, но

ты обязана сразу сказать, если почувствуешь себя плохо. — поставил он условие, от чего я только закатила глаза, хотя и

считала это умным.

Я кивнула и затащилась в машину. Здесь я потеряла свой образ здоровой и бесстрашной. Я только что пережила

аварию… Точнее, авария почти случилась, но снова ощутила прежние эмоции, когда столкнулась с машиной на

мотоцикле. Я снова умерла и родилась заново, когда закончился этот приступ. Он случился из-за стресса и я сама была в

этом виновата. Я сама заставила себя стрессовать, хотя и знала, что мне нельзя. Теперь моё здоровье хрупкое и ещё

одну аварию я точно не переживу. Я не должна никого этим пугать, но должна успокоиться, чтобы на празднике такого

не произошло когда кто-то будет открывать бутылку шампанского или взорвётся салют. В голове только и роились

мысли об аварии, сердце уже успокоилось, но руки и тело до сих пор дрожали. Зрение начало прояснятся, но чёрные

круги перед глазами и головокружение никуда не исчезли.

— Извини, что заставил тебя пережить это снова. Я и представить не могу как ты себя чувствуешь сейчас. — сказал

Магнус, взглянув на меня откровенно. Я не должна плакать. Только не вновь.

— Всё нормально. Я… Я просто сильно испугалась. Жаль оленя. Он такой глупыш, если выбежал на дорогу. — Я снова

кривовато улыбнулась. — Послушай, я… Мне нужна горячая ванна и кружка кофе. Только так я успокоюсь, поэтому всё,

что ты можешь сделать для меня, это продолжить вести машину. Сделай это. Пожалуйста. — попросила я, раздражённо.

— О, и было бы неплохо помолчать. Благодарю.

Я не хотела заводить разговоры о случившемся. Ни об аварии, ни тем более о приступе. Что бы у меня сейчас не

спросили, я наверняка не знала ответа. Мне для начала нужно было найти их самой, прежде чем открывать рот. Надо

же. Я висела на волосок от смерти. Снова. Как бы там ни было, я не собиралась возвращаться в ту тьму, откуда пришла.

*

Наша машина подъехала к большим, железным воротам в конце аллеи стройных сосен. На воротах висела красивая,

витьеватая и сверкающая буква «Л», обозначающая, что мы въезжаем в резиденцию Либеро. А за ними виден был

большой дом, чем-то похож на дворец рококо. Но внутри, как я помнила, царит классицизм. Архитектура рококо здесь

узнавалась в витьеватых украшениях, словно роскошности строения, закруглённых окнах, которые казались очень

маленькие, но на самом деле были широкими и высокими. Большой дворец имел бежевый, мягкий цвет, а некоторые

моменты выделялись белым цветом. Перед домом стоял красивый фонтан, который сейчас не работал и подъездная

дорожка была хорошо прочищенна слугами.

— Твои родители любят роскошь. — впечатлено сказал Магнус, рассматривая дом с окна.

— О, да. Но если ты про всю эту помпезность, то это было от прошлых владельцев. Кажется, он купил дворец у

овдовевшей герцогини. Ее род давно потерял состояние, влияние, значение. А те ворота действительно сделали они.

Конечно, в доме был ремонт, но лишь реставрация. Они оставили всё так, как было. Я представить не могу сколько

всему этому лет. — улыбнулась я, теребя край куртки. Приступ никак не давал мне покоя.

— Не могу поверить, что ты тут выросла. Моя квартира кажется мне такой жалкой. Ты привыкла а этому, а та халупа

это… Ничто. — вздохнул он, зачарованно разглядывая статуи в отделке дома.

— Не неси чушь. Последний год я жила в общежитии и братом, ела фаст-фуд и постоянно слушала голоса девиц

Феликса. — засмеялась я.

— Что? У Феликса была такая интересная жизнь? — он поддержал моё настроение. — Он не похож на такого.

— Зря я тебе это сказала. Он же работает у тебя, как ни как. Слушай, ты ничего не слышал. — Я посмотрела у сторону

дома, словно оттуда сейчас придёт брат и осудит меня.

— Ну не знаю. Мне кажется, или ты заслуживаешь какого-то наказания? — улыбнулся он подло.

— Не шути так. Это не смешно. — Я легко толкнула его в плечо. — Пойдём.

К нам шёл покорный слуга, которого послали, чтобы нас встретить. Он ждал нас у машины, а когда мы появились, то

немного поклонился. Я заметила, что он был даже без куртки — в костюме обслуживания поверх лёгкой рубашки.

— Сэр, вам не холодно? — спросила я у пожилого мужчины. — Магнус, скорее.

— Не беспокойтесь, мисс Либеро. Пройдемте за мной. О, и ваш спутник. Хорошо. — он приподнял уголки губ и

развернулся на пятках, чтобы мы следовали за ним.

— Я уже миссис Фадж, сэр. А это мистер Магнус Фадж, мой муж. Уточню, чтобы не было недоразумений. — Я

улыбнулась и зашагала за мужчиной. Сейчас я снова чувствовала себя прежней, пока шла по этой дорожке к себе

домой. Дышала этим воздухом. Обращалась к слугам. Я сама начала ловить ритм своих шагов и утопать в

воспоминаниях…

*

Я размеренно шагала по дорожке на высоких каблуках. Мне было где-то пятнадцать, на голове красовались

роскошные волосы яркого оттенка, а губы приобрели небольшой пухлости. Хотя, возможно, это я их выпятила. У

нас был праздник. Отец праздновал двадцатилетие своей фирмы летом. Кучу гостей собрались у меня дома и были

тут с самого утра. Сейчас же на небе сияли звёзды, а они не спешили уходить. Я выглядела тогда ещё так глупо и

молодо — вырядилась в короткую юбку и яркий топ. Совершенно не подходила к тому дресс-коду, который царит

тут. Леди были одеты в длинные платья мягких цветов, а мужчины носили костюмы или фраки. На меня все

смотрели так осуждающе, а я всё мечтала их послать, прокладывать путь к отцу.

— Хей! Где мой отец? — спросила я злобно у одного из наших слуг. Кажется, он часто выполняет его указания,

поэтому должен знать где старик.

— Он у себя в кабинете, мисс. У него беседа со своими коллегами, поэтому я настоятельно рекомендую вам…

— Спасибочки. — не дала я ему договорить и направилась в кабинет отца, громко стуча каблуками.

Дом был большим, но кабинет отца расположен в самом его центре — на втором этаже, где самые большие окна

и выгодное освещение. Тут всегда было тепло зимой и прохладно летом, словно папа самостоятельно мог

контролировать температуру. Дверь в кабинет была плотно закрыта, но это вообще не остановило меня. Я

постучала настолько громко, насколько смогла, вещь получала не одно замечание о том, что нужно постучаться

перед тем, как входить. Словно отец мог сидеть в кабинете голым или запускать ядерную бомбу в этом момент.

Не услышав позволения на вход, я сама распахнула дверь. Его кабинет и правда был сделан в стиле классицизм. Он

был пепельно-белый, с сероватыми шторами, на которых была золотая вышивка, позолоченной люстрой, рамой

зеркала и узорами на камине. Посередине стоял папин письменный стол, имеющий продолговатую форму, чтобы

принимать дома коллег, а сбоку друг на друга смотрели два мягких, жемчужных дивана, больше похожих на зефирки.

Отец и правда был не один. С ним сидели ещё трое каких-то мужчин. Кажется, я видела их уже ранее на

праздниках, но не потрудились запомнить их имена. Они разместились на диванах и пили виски, наверное, из

папиной эксклюзивной коллекции. Я стала перед ними, скрестив руки на груди в вызывающем жесте. Все мужчины

теперь сосредоточили своё внимание на мне. Некоторые из них бесстыже рассматривали мои ноги, хотя моя

фигура, как у пятнадцатилетнего подростка ещё не была слишком привлекательной.

— Астрид, я сейчас занят. Ты помешала. Выйди из кабинета. — процедил папа. — Извините меня, за такую

бестактность моей дочери. Надо было лучше ее воспитать. — обратился он уже к коллегам.

— Почему меня не выпускают отсюда? — спросила я, совершенно не собираюсь уходить, пока не получу ответы.

— А куда ты хочешь уйти? — нахмурился отец. — У нас праздник, отметь с нами.

— Нет, это у тебя праздник папа, но твоя компания меня совершенно не касается. Я бы вообще не хотела о ней

знать, чтобы не тошнило. — скривилась я.

Папа встал со своего места и подошёл ко мне, чтобы не устраивать представление перед гостями.

— Не нравиться, тогда шуруй в комнату, юная леди. Эта компания кормит твой рот, вообще-то, так что не

мешай мужчине заниматься делами, женщина. — озлобленно сказал он.

— Дело не в том, что я женщина. Я хочу, чтобы меня отпустили. Я имею право выбирать на какой тусовке выпить

бокал вина! — вспылила я. Мне было абсолютно всё равно на тех мужчин, которые за нами наблюдали.

— Во-первых, я не позволяю пить тебе вино. Ты ещё дитя. Тебе даже шестнадцати нету, поэтому никакого

алкоголя до двадцати одного года! А во-вторых ты должна выбирать семью. Семья для тебя должна быть главной,

а не тусовка в городе. А твоя семья сейчас здесь, юная леди. Иди. В. Свою. Комнату. И чтобы я не видел тебя до

конца вечера! — приказал он. — И случись перед тем, как ворваться в мой кабинет.

— Я стучалась! И в комнату я не пойду. Мне пятнадцать. Имею право сама выбирать где быть. Удачного вечера! —

попрощалась я.

Я так и знала, что скандалы ни к чему не приведут. Просто мне было важно разозлить его, чтобы знать, что не у

одной меня сегодня будет плохое настроение. Тем более, он заслужил. Он не может держать меня дома, как птичку

в клетке. У птицы есть крылья и она вольна летать, ведь в этом и заключается её жизнь. Поэтому я пришла в свою

комнату, но совершенно не для того, чтобы повиноваться отцу. Я выбрала длинное чёрное платье ниже колен, лиф

которого облегал мою талию у себя в шкафу. По подолу были рассыпаны звёзды. Платье я надела прямо на старую

одежду, чтобы потом сорвать его с себя. Далее я выбрала шляпу с сеткой, которая скрывала бы половину моего

лица и собрала сзади волосы. Красной помадой я подчеркнула губы, а глаза скрыла за очками. Руки же одела в

кружевные чёрные перчатки. Я пойду сегодня на всё, чтобы доказать отцу, что я могу обхитрить его и что я

достаточно умна. Я покинула комнату и прошла по дому, совершенно не отличаясь от всех дам тут. Разве что,

грудь была меньше и шея моложе. Они теперь не смотрели на меня так презренно, как раньше. Сейчас я влилась в их

компанию. Я стала одной из них, но, благо, ненадолго.

Я пробралась во двор, где у фонтана тоже было празлнествл прямо под звёздами. Только тут охранники

дежурили вокруг территории, то ли наблюдая на гостями, то ли выслеживая меня, то ли всё вместе. Половину

пути пройдено, а я всё ещё прекрасно играю свою роль. Разве мне не положено дать Оскар? Но именно у ворот я едва

не провалилась. Возможно, я стучала каблуками не так уверено, или просто очки сползли с глаз, но один из

охранников остановил меня.

— Мисс? Какие-то проблемы? — осведомился он.

Моё сердце упало в пятки и я мысленно чертыхнулась. Я готова была проклясть саму себя за этот ужасный

маскарад. Но я только натянула прекрасную улыбку и повернулась к мужчине.

— Нет. Абсолютно. Я просто хотела немного прогуляться. У вас там так красиво. За забором. — указала я. Не знаю

убедительно ли я солгала и что собиралась делать после того, как выйду, но знала, что хотя бы показать папе, что

ему не удастся меня контролировать я обязана.

— Там дикие места. Я настоятельно не советую туда идти. — сказала мне охранник. — Вы можете прогуляться по

саду сзади дома, там нету диких оленей, лисиц и прочей нечисти.

— О, я знаю. Спасибо. Но я хочу туда. Разве так тяжело выпустить меня за забор? Я всего на пару минут. Если

хотите, то я позову подруг и мы пойдём вместе. — улыбнулась я. Возможно, его затмит моя улыбка и он

повинуется?

— Мисс, я отвечаю за вашу безопасность, поэтому вам лучше остаться. — сказал он твёрдо. — Как вас зовут,

мисс? Мне нужно ваше имя, а то я не помню, чтобы пускал вас. — нахмурился он.

Я поддалась панике и сжала кулак, впиваясь ногтями в ладонь почти до крови. Главное, не показывать это внешне.

— Что? Смешная шутка, если вы шутите. Меня нельзя не знать. Как вас наняли на работу? Это скандал какой-то.

Люди, вы слышали? Нас тут держат в клетке! — заорала я, придумал полный Б на ходу.

— О, мисс. Извините. Извините, не кричите. Я не узнал вас. Я не обязан знать всех в лицо, но мне очень жаль. Никто

вас не держит. Мы делаем это ради вашей же безопасности. Давайте… Давайте я провожу вас наружу? —

забеспокоился охранник. Ещё бы. Останешься только избавиться от охранника.

— Хорошая идея. Только держитесь от меня на приличном расстоянии. Мой муж вам голову открутит, если со мной

что-то случиться. — сказала я, здравствуйте нос.

— Муж? Я думал, что у вас только отец. Не юны ли вы для мужа? — прищурился охранник.

— Что вы имеете ввиду? Мой возраст — не ваша забота. — кинула я, скривив губы, как этот делают обычно

взрослые женщины.

Охранник пожал плечами.

— Может и так, но ваш отец будет крайне расстроен, когда узнает, что у вас есть муж и в добавок к этому вы

рветесь гулять в тёмном лесу, мисс Либеро. — он преградил мне путь к свободе. Но я не растерялась. У меня всегда

есть план «Б». И сейчас этот план «Б» заключался в том, что моя рука потянулась к маленькой чёрной сумочке на

сгибе локтя. И в следующий миг сумочка полетела в лицо мужчины. А я бросилась в бега, ломая ноги на каблуках. Я

перелетела через забор, удивившись как так получилось и даже не замерла перед пустой лесной дорогой. Я знала,

что у поворота меня ждали друзья и их машина. Я только пару раз оглянулась на свет из окон дома, а потом

побежала ещё быстрее. Пробежав где-то пол мили я скинула с себя платье, шляпу и прочее шмотье, распустила

волосы и спрятала свой костюм под кустом. Возможно, охрана видела девушку в длинном платье и очках, но не в

короткой юбке и открытом топе. На улице стояло лето и я едва вынесла жару от двух слоев одежды. Далее я шла

медленнее, хотя и понимала, что за мной может быть погоня. Но ночной лес меня встречал только тишиной.

И так я сбегала ещё не раз, но отцу было всё равно. Он ничего не смог бы мне сделать. Хотя, если бы попытался,

то вразумил меня. Но я хотела приключений.

*

Воспоминание пронеслось перед глазами, как калейдоскоп. А тем временем мы пришли в красивую гостиную, где на

кресле восседал папа. Он читал какую-то книжку. Именно на Рождество и Новый Год мы с Феликсом могли видеть его

не занятым работой, а читающим любимую книжку, играющим в карты с дядюшкой Шерлоком или играющим на

старом пианино в музыкальной комнате наверху. Пианино он давно забросил, поэтому с каждым годом заученные три

мелодии становились всё кривее и короче. Я остановилась возле его кресла, читаю название «Великий Гэтсби» на

обложке книги.

— Здравствуй. — поздоровалась я. — Он ещё не рассказал ему правду? — спросила я, имея ввиду Гэтсби и Ника,

персонажей.

— О Дэйзи? Нет. Пока нет. Я начал только… Который час? — осведомился он.

— Два часа дня, мистер Либеро. — подсказал ему Магнус, посильнее в наручные часы с черным кожаным ремешком.

— Ох, я начал только три часа назад. Что ж, надеюсь, что до полуночи закончу. — ухмыльнулся отец. Мелкие морщинки

побежали по его лицу. — И, прошу, давайте перейдём на ты, мистер Фадж. В конце концов, хотя бы из-за того, что моя

дочь тоже миссис Фадж. Называй меня Адам. Могу я звать тебя Магнусом?

— Конечно. Я был бы не против. — просиял парень.

— Отлично. А теперь оставьте меня. Я бы хотел дочитать книгу. Астрид, будь так любезна, проведи гостю экскурсию. —

папа взмахнул рукой на выход.

Я кивнула и взяла мужа чуть выше локтя. Наш дом был реально большой. Я знаю, что если продать его, то можно

сколотить не одно состояние, ведь все эти золотые отделки, мраморные полы и вычурные статуи, витиеватые

украшения, картины в больших рамках, помпезные лестницы, гобелены и большие диваны стоили не мало. Уверена,

что не знаю этот дом до конца. Обычно в древних домах есть кучу потайных ходов, которые прячутся за гобеленами или

тоннелей в стенах, которые открываются с помощью нажатия на нужный узор, словно в фильме. Не удивлюсь, если и

под домом есть большие подвалы, не учитывая игральную комнату папы, бассейна и винного погреба.

— Мой папа любит эту книгу. Он читал нам с Феликсом ее каждый год, так, что я знаю ее на память. А после чтения

приезжали гости и папа снова надевал серую маску безразличности. — поделилась я. — Там библиотека. — кивнула я

на арку. За ней действительно виднелись десятки шкафов с книгами.

— В этот год будет так же? — поинтересовался Феликс.

Мы прогуливались по коридору, на полу которого лежал мягкий красный коврик.

— Не знаю. Надеюсь, что нет. — пожала плечами. — А там комната прислуги. Рядом кухня. Нам нельзя на кухню. Думаю,

что приедет Феликс, Элиза, Аксель с его парнем, Ева, дядюшка Шерлок, его жена и дочь. Может, ещё родители мамы.

Они живи, но очень стары. Им, порой, тяжело сюда ездить.

— У вас большая семья. Это впечатляет. Я тоже хочу такую большую семью. — восхищенно сказал Магнус.

— Что ж, добро пожаловать в наше змеиное кодло. — улыбнулась я. — Смотри, там есть комната, в которой мы с

Феликсом занимались с учителями в детстве. А дальше… мм… музыкальная комната, спортзал. Раньше спортзал был в

подвале, но потом отец перенёс его сюда, чтобы в подвале разместить игральную. А ещё ему захотелось смотреть в

большое окно, пока будет заниматься на беговой дорожке, а не в стену. Это всё в твоём распоряжении, пока мы будем

тут.

— Ты же говорила, что наш брак фиктивный и не имеет смысла. Говорила, что я могу пойти к Луизе или ещё кому… —

самодовольным тоном сказал парень.

Ревность кольнула меня в левую сторону груди, но я сглотнула ее и не подала виду внешне.

— Делайте что хотите, мистер Либеро. Я вас в любом случае остановить не смогу. Но если вы хотели отношений с

Луизой, то не нужно было лезть мне под юбку ранее. — ответила я остатками аристократического тона и задрала голову

повыше. — Хотите покажу второй и третий этажи? Моя комната на третьем.

— Ты ревнуешь? Только не говори, что жалеешь. Я не верю. — таким же подлым тоном говорил парень за спиной. — А

у меня будет комната или мне позволено спать с тобой?

— Как пожелаешь. Учитывая, что это родительский дом, тебе лучше заселились в гостевую. На третьем этаже их полно,

сможешь выбрать какую захочешь. Пойдём. — Я повела его вверх по белоснежный лестнице, громко стуча обувью по

тишине. Когда мы одолели половину лестницы, то я услышала знакомые голоса и поспешила. Наверху стояли,

разговаривая, Феликс, Элиза и Ева. Точнее, первые двое говорили, а девочка просто рассматривала картину, на которой

был изображён суд.

Я тут же кинулась к ним, словно не видела сто лет. Я открыла объятья, а они открыли в ответ свои. Я уткнулась носом

между их плеч, вдохнула одеколон брата и туалетную воду Элизы.

— Я так рада, что вы приехали сюда! Я привезла вам подарки! И тебе, Ева. — улыбнулась я искренне.

— Ты красотка. Мы тоже приготовили тебе подарок. — сказала девушка, легко скользнув по моей талии.

— Это ты красотка. У тебя идеальные волосы. Феликс, можно я уведу таки у тебя невесту? Пожалуйста. — взглянула я на

брата.

— Эй! Она моя. Раньше надо было! — брат обнял жену, посмотрев на неё совсем нежно.

— Не печалься, Астрид. Мы можем быть подругами. — сказала мне Элиза.

Я обернулась к Еве, которая выглядела намного хуже, чем когда-либо. Да, она поправилась, была хорошо одета и

чиста, но темнота всё больше распространялась в глазах, собиралась кучами, под ресницами, в зрачках. Я легко

прикоснулась к плечу девочки.

— Твой подарок на нашу свадьбу был странным. Не делай так больше ладно? — сказала я ей тихо. — Я уважаю твой

труд, но это напугало меня.

Ева только перевела на меня чёрные глаза и нахмурилась.

— Спящая Красавица. Тебе пора спать. — сказала она зловещий тоном.

— Сейчас праздник, Ева. Не время спать. Как вы с отцом праздновали Новый Год? — поинтересовалась я. Квартира,

которую она разглядывал была выполнена большими мазками, лиц не было чётко видно, но не смотря на это, было

понятно что происходит.

— Мы вспоминали маму. — только и сказала она.

Жизнь этой девочки была такой печальной.

— Астрид, дядюшка приехал. Он наверху, на террасе, пьёт кофе. — сказал Феликс.

Моё лицо просияло.

— Дядюшка Шерлок приехал? И тётя Карина? И Ната? — спросила я встревоженно, радостно.

— Да. Все тут. Мы приехали ещё сутра, а дядюшка вообще тут со вчерашнего дня. — объяснил брат.

Я тут же взяла за руку мужа и потащил его на третий этаж. Мне не терпелось увидеть дядюшку. Мы не виделись с ним

по меньшей мере четыре года. В отличии от отца, он был очень добрым и душевным человеком. Да, дядюшка не

владел такими большими деньгами, как мой отец, но зато его душа была намного больше и теплее. Он всегда уделял

внимание своей дочери, а когда приезжал сюда, то мог дни напролёт играть со мной. Именно он научил меня плавать,

ездить на лошади и дуть шарики с жвачки.

— Дядя! — крикнула я, увидев его крепкую спину на террасе. Я тут же пустилась в бег. Если бы не его руки, то я бы

свалилась вниз, но он вовремя схватил меня.

— Астрид! — улыбнулся он. Я заметила, что он постарел, а в волосах прибавилось седины. Но от этого он не стал менее

красивым и любимым мной. Никакой возраст не испортит дядюшкино горячее сердце. — Как я рад тебя видеть! Дай ка

я осмотрю тебя.

Он поставил меня на вытянутые руки и стал вертеть во все стороны, удивлённо разглядывая.

— Ох. Ты, конечно, исхудала, но повзрослела. Только посмотри на эти глаза! А губы. А задницу отъесть ещё успеешь. Я

лично прослеживается, чтобы отъела. — пригрозил он мне пальцем.

— Шерлок, обещаю, что справлюсь с задницей сама. — я тогда стала его оглядывать. — У тебя новый костюм? Мне

нравиться. — Я погладила твидовую жилетку но нём.

— Ему уже третий год, так, что, считай, новый. — тепло улыбнулся он. — Я так соскучился. Дай-ка ещё обним… — тут же

светло-ореховые глаза дядюшки переместились куда-то за мою спину. Он удивлённо свёл брови.

Позади, облокотившись о дверной косяк, стоял Магнус. Я мысленно прокляла его за это. За то, что прервал наш

разговор.

— Здравствуйте. — поздоровался парень. Он подошёл к дяде и протянул ему руку.

Дядя неуверенно схватился за ладонь.

— Здравствуйте. Мебя зовут Шерлок Либеро. А вас, молодой человек, я вижу здесь в первый раз. — нахмурился мой

дядя.

— Меня зовут Магнус Фадж и я муж миссис Фадж. — ехидно улыбнулся мой муж. Я закатила глаза, глядя на его

спектакль.

Дядя нахмурился ещё больше, обернулся ко мне.

— Кто это, Астрид? Я не знаю кто это, молодой человек. — сказал он парню.

— Ну как же. Вы прекрасно знаете Астрид Фадж. Вот же она! Как я понял, вы её дядя. Приятно было познакомиться. —

окончательно добил дядю Магнус. Я легко толкнула его, чтобы тот прекратил издеваться.

Лицо дяди стало бледным, настороженным. Он переводил взгляд с меня на Магнуса и не мог понять смысла

сказанных слов. А потом он расцвел в улыбке и в порыве чувств прижал моего мужа ближе к себе. Лицо второго

удивлённо вытянулось.

— Очень рад, что познакомился с тобой. Безгранично рад, Магнус. Могу я так тебя называть? Конечно могу. Зови меня

Шерлок. — дядя наконец отпрянул от бедного парня и повернулся в мою сторону. — И когда ты успела найти такого

прекрасного мужа? Почему меня не было на свадьбе? Шутки-шутками, но я могу сильно обидеться.

— Извини дядюшка, мы женились в срочном порядке. — Я сделал виноватым взгляд. Почему я не позвала его

оставалось загадкой для меня самой.

— И давно вы женаты? — возбужденно осмотрели он нас.

— Несколько дней, Шерлок. — мой муж показал кольцо на безымянном пальце.

— С ума сойти. Действительно в срочном порядке. Ох уж эта молодая кровь. Всё бурлят и спешат. Куда спешить? Ведь

нужно просто наслаждаться жизнью и не думать о времени! Вот я не думаю о времени. Честно говоря, я не знаю

сколько мне лет, потому, что это не важно. Моей душе восемнадцать, а тело пусть будет и столетним, но никогда не

помешает моей душе! — воодушевлённо сказал дядюшка на одном дыхании.

Мы с Магнусом переглянулись.

— Тебе уже сорок три, Шерлок. — раздался нежный женский голос тётушки почали нас. Она появилась внезапно и,

видимо, слышала поучения дядюшки. — Не списывай склероз на наслаждение жизнью! — засмеялась она. — Извините,

сломала всю магию момента.

— Ох, здравствуйте тётя Карина. Вы только молодеете с годами. — сказала я. И это была правда. Она стала ещё

красивее, поменяла цвет волос, скинула лишний вес, при этом сохранив выразительность форм.

— Не неси чушь, детка. Это невозможно, к сожалению. — она вздохнула.

— Мам, не нуди, а? — послышался и третий голос. Этот намного моложе, но незнаком мне ранее. Точнее, не был

знаком, пока на террасу не вышла юная, прекрасная девушка.

— Приветик, Астрид. Давно не виделись, однако. — улыбнулась она мне. И в этой улыбке я узнала Нату, прикрывая

рукой рот, чтобы не вздохнуть от удивления.

— Я не узнала тебя… — сказала я тихо. Она правда сильно поменялась. Ната покрасила свой нежный блонд в резкий

чёрный цвет, который шёл ей немного меньше, пробила пирсинг на брови. У неё появились настоящие женские формы,

но она их упорно скрывала под кофтой.

— Взаимно. — улыбнулась она уголком губ, пока бегло осматривала меня. Но тут глаза девушки (думаю, она

заслуживает на это звание, ведь знакомая мне двенадцатилетняя девочка вдруг куда-то исчезла) переместились на

Магнуса и тут де запылали знакомым мне огнём. — Мм, привет. — игриво улыбнулась она ему. — Я Нат.

— Привет, Нат. Прикольные кеды. — сказал мой муж, при этом растянув сладкую улыбку. Мне было жаль сестру. Он

поступал с ней так жестоко.

— А у тебя прикольная улыбка. — сказала она, накручивая прядь на палец.

— Прекратить подкаты. Нат, это муж Астрид.— тут же прервал театр дядюшка.

— Святая гитара… Как ты успела? Ох. Пофиг. — Ната кинула на меня злобный взгляд и скрылась с виду.

Мы с Магнусом переглянулись снова и залились смехом. Это было не очень красиво, но сдержаться мы не могли.

— И у тебя милая улыбка, Нат! — крикнул Магнус, но из дома раздались только ворчание в ответ.

— Извините за это. У неё подростковый период. Влюбляется в каждого первого. — засмеялась с нами Карина,

равнодушно махнула рукой.

— Я скучала по ней. И по вам, тётя Карина, и по тебе, Шерлок. — вздохнула я. — Наконец семья воссоединилась!

Я ещё раз их крепко обняла, а потом принялась рассказывать о том, что со мной было на протяжении всего этого

времени. Полагаю, о коме они знали, но основная история была намного интересней.

Глава 24

The wickest knife without hands

Does never pose a danger

And can't take people to the ends

Without someone's anger

It doesn't matter whose hands

Is holding knifes handle

If in the mind are bad intents

Will nor help holy candle

Not outside can show purpose

But heart and peoples soul

We can't help him if he yet chose

And knife will be a foul

And little child can make a pain

If his hard made broken

The Oldman will draw tearful rain

If inside evil woken

Вечером семейство Либеро, но теперь вперемешку с нами, Фаджами, собрались в одной комнате у длинного стола.

Аксель привёз своего парня, который оставался для меня всё таким же милым. Они оба были одеты в одинаковые

новогодние кофты. Парни восхищались интерьером дома, а Аксель назвал его целым произведением искусства.

Надеюсь, что этот классицизм, статуи и картины принесут ему вдохновение для новой картины, музыкальной пьесы или

хотя бы стиха. Сейчас он всё талдычил о том, как случайно потерял где-то любимую гитару и выдвигал предположения

по поводу того, что её у него украли фанаты. И выглядел парень в этот момент намного счастливее, чем человек когда-

то переживший аварию и познакомившийся с инвалидной креслом.

Стол был красиво убран в красную скатерть, а на нем стояло много изысканных и новогодних блюд. Стол занимал

половину столовой, а вторую половину занимала большая ёлка до потолка (а потолки в этом доме были в дважды

выше, чем в обычном). Красавица была бесспорно шикарной, широкой и яркой. Я даже стала завидовать её прелести. И

ещё какое-то пространство занимали напольные старинные часы с золотыми стрелками и праздничными курантами,

которые громко озвучивали свою мелодию ежечасно. Эти часы тут появлялись накануне нового года и исчезали днём

позже. В детстве я считала, что они волшебные и зачарованными глазами рассматривала их большой циферблат. Да, я

считала, что часы сами собой волшебным образом образуются в столовой, а потом сами исчезают. Но их просто носили

сюда слуги. И мне было всегда интересно куда ты прячут. Если бы их прятали на чердаке, то громкие куранты всё равно

было бы слышно, если конечно их не останавливали каждый раз. Но дело в том, что заводить и останавливать ход

подобных часов достаточно трудно.

До Нового Года оставалось всего минут тридцать , поэтому я сильно переживала. Бокал с шампанским у меня в руке

постоянно дрожал. У меня всегда так перед праздниками. Желудок скручивает от волнения и ничего не могу сделать. Я

делала вид, как внимательно слушаю речь отца о том, что этот год был не простым, словно он президент. Перечисляя

все взлёты и падения, он забыл упомянуть о моей коме, словно это была запретная тема. На своей ладони я ощутила

ладонь Магнуса, а когда повернула к нему голову, то увидела ясное лицо мужа.

— Что-то случилось? На тебе лица нет. — нахмурился он.

Я мотнула головой и снова пыталась сделать вид, что внимательно слушаю разговоры за столом. И всё-такие

предчувствие опасности преследовали меня, жило во мне, было мной. Я металась взглядом от одного человека до

второго и на каждого я смотрела с подозрением. Хотя вокруг все кроме меня выглядели беспечными и счастливыми,

ожидали чуда, волшебства, праздника. Одна я не могла найти покоя, будто в спину с минуты на минуты должен

прилететь нож, а враг спрятался в тени большой ёлки. Это чувство будет преследовать меня до конца жизни или ему

есть предел? Мало того, что кома и так сломала меня, исказила, словно кривое зеркало, так ещё и продолжает мучать.

Говоря о том, что я сломана я имею ввиду резкую перемену моего поведения, личности. Если до аварии я была

молодой, храброй, здоровой, энергичной и стойкой то кто я после? Больше не помню о своей гордости, которой так

дорожила, потеряла свою энергию, приобретая унылость и слабость. Даже если бы мне и захотелось, то я бы не смогла

стать прежней.

Что произошло в текущем году — не знаю, ведь очнулась только под его конец. Я не видела всех взлетов и падений,

не могу судить об ухудшениях и улучшениях, поэтому этот год принадлежит не мне и на этом празднике я чувствовала

себя лишней, хотя и такой радости, что здесь нахожусь. Взгляд метнулся к Еве, девочке, которая сверлила меня глазами

с начала этого дня, будто готовила возмездие за то, что я не сделала. Элиза, конечно, пыталась ее занять — попросила

помочь упаковать подарки, позвала играть в снежки и писать письмо Санта Клаусу, но я знала, что глаза этой малышки

всегда были где-то рядом. Я рассказала Феликсу про письмо, фотографию и рисунок и тот записал девочку до психолога,

но они работали только после Нового Года, поэтому мы до сих пор не имели понятия что твориться в голове у этой

девочки.

*

До новой жизни осталась минута. Всего шестьдесят секунд разделиля этот год и новый. Страна немного западнее от

нашей уже встретила новой год пятьдесят девять минут назад, а та, которая восточнее встретит новый год часом позже.

Этим я хочу сказать, что эта минута ничем не примечательна, как и каждая другая. Но эта минута для меня как тёплое,

обволакивающее пламя камина, как сверкание последней звезды на небе или последний упавший с дерева листик. В

эту минуту вся наша семья умолкла. Даже отец перестал толкать речь, ведь через минуту настанет время для речи дяди,

как это обычно бывает в нашей семье. Когда-то ещё в молодости братья договорились, что «Адам о прошедшем, а

Шерлок о будущем.» И эту традицию они не нарушали на протяжении десятилетий. С замиранием, с тягостью и

трепетом все смотрели как золотистая стрелка часов совершает свой последний, словно почётный круг перед тем, как

выдать мелодию праздничных курантов.

Тридцать секунд и всё свершиться. Было слышно завывание снежной метели за окном.

Двадцать секунд и начнётся новая жизнь. Шампанское уже было в бокалах.

Пятнадцать секунд. Это четверть минуты. Даже Ева сдалась и преданно следила за ходом времени.

Десять. Я рада, что встречаю новый год с близкими мне людьми. Где-то слышала, что надо встречать год с теми, с кем

хочешь иметь хорошие отношения на протяжении следующих трёхсот пятидесяти дней.

Восемь. Я перестала дышать и крепче сжала бокал.

Шесть. Ничто не помешает этому моменту.

Четыре. Пора бы загадать желание.

Два. Хочу, чтобы моя тягость на душе ушла, чтобы я снова смогла радоваться жизни.

Один. Желаю всем здоровья и любви. И пусть люди ценят время.

В тихом пространстве раздался первый, переливчатый удар курантов, словно отрывок от красивой мелодии. Затем

второй третий, пятый, восьмой. Всего их было двенадцать, но я не считала, ведь одним махом опустошила бокал с

шампанским, которое протолкнуло слезы в горле куда-то подальше. И вдруг шампанское пробудило во мне что-то

новое. Точнее, старое, но я ощутила его как новое. Ко мне вернулся весь тот азарт юных годов, а сердце, соглашаюсь с

новой истиной, забилось в такт с дыханием. Оно разгоняло кровь, а она кипела. Мне вдруг захотелось только одного —

свободы.

— Давайте в этот раз упустил мои пожелания на грядущий год. В прошлый раз сбылось только одно — пробуждение

нашей милой Астрид. Предлагаю не гадать, а скорее поймать первую волну этого года. Давайте же откроем подарки! —

сказал дядя. Мой папа поджал губы от негодования. Он не любил, когда нарушали уже давно установленные традиции,

но порой традиции стоит отпустить в прошлое. Тем более все были уставшими от тридцатиминутного доклада о

прошлом году отца.

И все рынулись смотреть под пушистые ветви ели. Там уже лежала гора подарков (мои для всех тоже). Но мама вдруг

остановила всех, преградив путь.

— Не надо превращать коробки в прах! Я буду выдавать подарки в руки сама! Станьте пока рядышком. — сказала она.

Даже меня уже захватили азарт открывания подарков, хотя мой папа и Ева остались за столом. Если же папа приступил к

новогоднему салата, то девочка просто смотрела в одну точку, нет желая даже обращать на всех внимание.

Мама читала имена на коробках, надев очки.

— Это для Наты. Держи, моя девочка. — она передала золотистую большую коробку девочке. — Открывай. Мы все

посмотрим.

Ната нахмурилась и закатила глаза, прежде чем начать отрывать куски упаковки.

— Святая гитара! — вскрикнула она, увидев иллюстрацию электро-гитары на коробке. Она была красная и глянцевая.

— Поблагодари за это своего дядю, милая. — улыбнулась мама.

— Спасибо, дядя Адам! Святая гитара, да вы исполнили мою мечту! — крикнула она радостно и кинулась обнимать

моего отца.

Мама достала следующую коробку, предназначавшуюся для Евы. Она была небольшой, красной. Это мой подарок

ей.

— Смотри, Ева. Это тебе. Открывай быстрее. — мама протянула коробку девочке. Она лениво содрала обёртку, даже

не прочитав послание, которое я оставила. Затем она так же лениво посмотрела на сборник сказок и прыснула.

Девочка взяла книгу в руки и встала со стола, сделав круг по комнате и остановившись у камина.

— Папины сказки были лучшими. — провозгласила она, засмеявшись. А далее красивая книжонка из её рук отправилась

прямо в объятья пламени. Я и ещё несколько человек в комнате взвизгнули. Я не стала бежать к камину и спасать

сборник, потому, что это было бы немного унизительно. Вместо этого я смотрела, как горячие языки медленно

поглощают страницу за страницей.

Я сделала глубокий вдох, ощущая как злость накрывает меня волной, проходя по каждой клетке тела, но всё же не

смогла сдержать себя от того, чтобы тихо подойти к девочке, наклонился и шёпотом, чтобы никто не слышал (хотя это

слышали все), сказать:

— Другого я от тебя не ожидала. Только в отличии от других, я не буду с тобой нянчиться, дорогая. — и улыбнулась

коварной улыбкой. Я была хорошей, терпеливой, приветливой, но ещё была слабой, уязвимой, тихой. Теперь же я снова

чувствую себя собой и не буду потакать девочке с её играми, а тем более не буду игрушкой Евы.

— Ты плохая, Спящая красавица. Ты очень плохая. У тебя в венах текут чернила, а не кровь. — сказала она так же тихо,

а потом толкнула меня и громко умчалась в свою комнату.

Тик так время на исходе

Тик так смерть ждёт на пороге….

Я засопела носом и повернулась к родственникам.

— Да ей не к психологу нужно, а к психиатру! — папа стукнул кулаком по столу. — Кто придумал ее пустить в нашу

семью?! Это ты, Астрид, решила сделать это! Вот теперь ты и возись с этим выродком дьявола! — папа побагровел и

снова стукнул по столу с такой силой, что столовые приборы подпрыгнули.

— Папа! — стал в мою защиту Феликс.

— Адам, не терроризируй дочку. Не она виновата, что девочка так себя ведёт. — поддержал меня и дядя.

— Кровь и чернила… Звучит как новый текст для песни, да Аксель? — не смотря на напряженную обстановку

послышался голос парня Акселя. Он легко толкнул локтем любимого.

— Как тебе не стыдно? — воспарил Аксель.

— Мальчики, достаточно! — остановила их Элиза, пока не случилась драка.

Все замолчали. Это молчание значило намного больше, чем слова.

— Давайте продолжим распаковать подарки. Следующие два для тебя, Астрид. Держи. — она вложила мне в руку

конверт и небольшую коробку из бархата.

Не томя, я при открыла бархатную коробку. Там было не украшения, как я думала, а маленькая модель мотоцикла.

Как только я его увидела, мои щеки загорелись румянцем. Я повертела его в руках. Такие же колеса, такой же корпус,

такой же руль, фары, двигатель. Да даже наклейка на корпусе была такой же.

— Это… Мой «Ducati». Мой старенький мотоцикл! — воскликнула я.

— Фактически, это мой мотоцикл, но… Ты его украла. И умудрилась разбить. — проворчал отец, но я пропустила это

мимо ушей, захваченная всепоглощающим счастьем.

— Кто это? Здесь не написано… — спросила я, проверив коробочку ещё раз. Записки не было.

— Это от меня. — улыбнулся Магнус, внимательно изучая моё лицо.

— Я говорила, что люблю тебя? — не стесняясь семьи, призналась я Магнусу.

Ната тихо прыснула и ревниво покосилась на Магнуса. Это рассмешил меня до абсурда. Но я аккуратно сложила

модель мотоцикла в коробочку и открыла конверт. Внутри лежало пару листов А4, поэтому сперва я подумала, что это

письма. Но нет. Это были совершенно не письма. Это были ноты. Я подняла бровь вверх, уже зная кто оставил мне такой

подарок, ухмыльнулась и покосилась на безупречную улыбку Акселя.

— О да, детка. Это от меня. — засмеялся Аксель. — Составил вчера. Давай сыграю? Здесь есть пианино, рояль или хотя-

бы синтезатор? — парень оглянулся вокруг.

— Да, тут есть рояль. Пойдёмте все, послушаем что составил этот юноша. — позвал всех отец, ведя за собой вглубь

дома. Как я и говорила, здесь была музыкальная комната. Точнее, целый зал. Я знала, что отец равнодушен к музыке,

но мы с Феликсом когда-то ходили на уроки по разным музыкальным инструментам ради саморазвития. Точнее, ради

того, чтобы «полушария мозга работали в гармонии, а ещё, чтобы вы не были такими тупицами», как выразился отец.

Там можно было найти рояль, гитару, скрипку, барабаны (Феликс выпросил). Возможно, добавилось что-то ещё, но я не

была в курсе. Больше всего мне понравилась скрипка, но всё равно большой любви к музыке я не питала.

Как только мы попали в зал, раздался изумлённый вздох Акселя.

— Он безупречен! — выдохнул он, увидев белоснежный рояль по центру. Парень сразу скользнул на стул перед ним и

провел рукой по клавишам. Они остались в таком же отличном состоянии, как в тот день, когда я видела их в последний

раз. — Я могу на нём играть? — не поверил Аксель, взглянув на моего папу. Он сдержанно кивнул.

Я поставила ноты перед Акселем и тот ещё несколько минут вчитывался в текст, пока мы терпеливо ждали. Наконец

его длинные пальцы опустились стали медленно парить над клавишами, пока не нашли нужные ноты и остановились.

Он заставил инструмент запеть божественным голосом. Пальцы медленно передвигались по клавиатуре: левая рука

играла разложенные аккорды, нажимая ноты по очереди, а правая медленно издавала приятную мелодию. Музыку, как

и человека, любят сердцем и ушами. Но этот парень любил музыку всей душой. Это было видно по тому, как он

склоняется над инструментом, заставляя его передавать эмоции, как он отдаётся ему, словно любимому человеку.

Наблюдать как Аксель играет на рояле было почти так же, как наблюдать за страстным поцелуем пары. Его музыка

тронула меня так, что я сама подошла к своей старой скрипке и рука невольно подняла смычок. Скрипка тоже была

белой с золотой отделкой. Пока я наблюдала за Акселем, успела запомнить ноты мелодии, поэтому подхватила его

темп, когда прижала скрипку к подбородку и занесла смычок над струнами. Они медленно пропели протяжный и

нежный звук. Мне понравилось. Я стала увереннее водить смыслом по струнам, вспоминая как играть на этом

инструменте и наслаждаясь созвучием двух инструментов. Теперь они кружили в вальсе, притрагивались друг друга,

совпадая нотами и расходились, гармонично и медленно. Краем глаза я смотрела в ноты, чтобы знать о чём будет речь

далее. И замечала прекрасного Акселя, его старания и его любовь. Я не знала этого парня до того, как он сел за рояль. Я

видела, как приближается конец мелодии, поэтому старалась вписать в себя каждую ноту, словно от этого зависит моя

жизнь. А затем руки Акселя опустились в последнем аккорде, а я провела смычком последний раз… И выдохнула.

Мир стал таким пустым и тихим, но я заметила, что все начали танцевать парами под нашу игру. Папа с мамой, дядя с

тётей, Феликс с Элизой и, на моё удивление, Магнус с Натой. Последний выглядела красной, но довольной. А парень

Акселя зачарованно смотрел на свою половинку со стороны, вздыхая.

— Это было… — начала было я.

— БОМБИЧЕСКИ! — закончил за меня Аксель и я была согласна дважды. Трижды. — Я не знал, что ты умеешь играть на

скрипке.

— Я умею играть и на рояли. И на виолончели. И на гобое, и на всём, что ты видишь в этом комнате. Кроме барабанов.

Они Феликса. — немного смущённо сказала я.

— Почему ты не сказала раньше? Мне надо найти для группы гитаристку, а ты даже лучше чем гитаристка, ты

мультиинструменталистка! — сказал он радостно, словно нашёл клад.

— Я никогда не рассматривала музыку как работу, если честно. — Я смутилась ещё больше, заправил за ухо прядь.

— Ты волшебная! Ты обязана попробовать. Зря я, что ли назвал этот хит «Астра»? — Аксель указал на название нот. —

Один раз, пожалуйста!

Я кивнула, а парень издал победный клич. Один раз мне не навредит ведь. И когда пришло время возвращаться в

жизнь, то я обнаружила, что Ната легко прикасается к щеке Магнуса губами, а потом тихо хихикает. Я закатила глаза,

увидев это.

— Что это было, Ната?! — возопила тут же тётя Карина. — Это муж Астрид, как тебе не стыдно?! — Она уперела руки в

боки и смотрела на дочку исподлобья. — Тем более, это взрослый мужчина, а ты ещё маленькая и глупая! Иди

подальше и чтобы я этого больше не видела, Ната!

Магнус в это время выглядел очень виноватым, но наблюдал за всем этим с лёгкой усмешкой.

— Мама, я сама решу что мне делать! — возомнила Ната обиженно.

— Не с мужем твоей двоюродной сестры! — опять закричала тётя. — Ты сейчас будешь наказана, если не прекратишь

себя так вести! — пригрозила Карина.

Я сдавила короткий смешок, пока Ната закатывала глаза ещё раз и быстро уматывала прочь, краснея.

*

Я шла по тропинке вокруг нашего дома глубокой ночью, когда половина дома уже уснула. Я не хотела засыпать, чтобы

ужасный сон снился мне опять. Хотя в доме Магнуса они мне снились реже. Люблю я зимний ночи. Они совершенно не

такие, как ночи осени. Да и вообще я заметила, что большинство моей жизни проходит именно ночью в последнее

время. Но эта ночь — нечто особенное. Блестящий снег хрустит под ногами, мороз щиплет щёки, а одиночество

обволакивает душу и тело. Я обошла сад несколько раз, потратив на это пару часов и села на фонтан перед домом. Где-

то далеко на горизонте появилась нежная серость. Вероятно, сейчас где-то четвёртый час ночи. Я раздумывала над тем,

не вернуться ли в постель и не попробовать ли уснуть, как все остальные дома. Но одиночество и мрак мне нравились

больше. Только когда я услышала хруст снега под чьими-то ногами, то поняла, что не одна. Конечно же, это оказался

Магнус, как всегда. Это стало его привычкой. Он приземлился возле меня и сразу же провел тёплой ладонью по щеке.

— Почему ты тут сидишь? — спросил он нежно. Я поняла, что он только проснулся по хриплтце в голосе.

— Хочу. Боюсь кошмаров и… Евы. — призналась я, пожав плечами.

— Я не пущу к тебе ни кошмаров ни этого ребёнка, обещаю. Но бродить ночью одной вокруг дома опасно. И

простудиться можешь. Я не хочу этого..— он прикоснулся большим пальцем к моим губам и немного надавил, а потом

перевел его на подбородок и приподнял мою голову, чтобы затем впиться в губы, словно он хотел сделать это весь

день. Возможно, так и есть.

Я сразу ответила на его поцелуй, это стало привычкой. Если до этого мне было прохладно, то с ним стало жарко. Он

всегда меня спасает. За это я его и люблю. А ещё за его губы, голос, спину, душу, взгляд. Когда мы закончили поцелуй,

то парень взял меня за руку и повёл в комнату, на третий этаж. Он снял с меня всю лишнюю одежду, словно я была не в

силах сделать это, а потом накрыл одеялом и лёг рядом, без каких-либо намёков. А теперь мы ещё и разделим одну

кровать. Впервые. Точнее, второй раз, но тогда он остался потому, что мне было страшно, а сейчас нам пришлось

заселится в одну комнату после удивления отца почему это мы разделились. Ну и если не считать того, когда мы устали

после страстной ночи и уснули на одном диване. Чтобы не смущать меня Магнус отодвинулся подальше, на самый край,

даже не укрываясь одеялом, и втыкнул в стену. Я знала, что он не спит и считала его вдохи. Я повернулась к нему и

обняла, чтобы почувствовать себя защищённой, ведь он рядом. Он повернулся ко мне лицом и тоже нежно обнял,

поцеловал в висок. Я почти растаяла в руках мужа перед тем, как заснуть.

*

Я проснулась утром и толкнула Магнуса в бок. Точнее, проснулась я через пару часов после того, как мы уснули, если

часы над кроватью говорили верное время. Магнус что-то проворчал недовольно и грубо.

— Вставай! Я покажу тебе лошадей. — сказала я, быстро натягивая штаны и свитер.

— Каких лошадей? — едва разобрала я сонный голос.

— Настоящий, вставааай! — завопила я сильнее.

Я не знаю почему, но ночью мне снились именно лошади и то, как я мчалась на своей любимой Одри. Она, наверное,

ещё жива. И так захотелось мне увидеть ее! Настолько сильно, что в сердце трещал огонь любви к ней. Магнус тем

временем не желал вставать совершенно, натянув одеяло на голову.

— Я поеду сама, Магнус! — сказала я громче, чем обычно, чтобы пробиться сквозь его сон. Тот мурлыкнул. — Сяду за

руль и поеду, слышишь? — пригрозила я.

И снова мурлыканье. Мне уже не терпелось. Если я не увижу лошадей в скором времени и не оседлаю одну из них, то

мне конец. Если мне нельзя сесть на мотоцикл, то я просто закину ногу через лошадь и снова буду чувствовать власть

над жизнью, адреналин, управление, пусть и не такое, как на мотоцикле. А ещё я давно не чувствовала слияние я

лошадью, её биение сердца, с ук копыт, дыхание, желание скакать дальше и дальше вдоль лесной тропы, которая вела

от ипподрома до озера и обратно, совершая небольшой круг, чтобы было где побегать.

— Я знаю, что тебя разбудит, гад. — про себя сказала я и тихо подкралась к его постели. А залезла на него верхом, взяла

с тумбы наполовину полный стакан с водой и резко плеснула тому в лицо. Он застонал и открыл глаза, тут де взглянув

на меня. Затем он резко перевернулся так, что я оказалась под ним и прижал меня к постели. При этом серый взгляд

двух глаз пронизывал меня острыми осколками. Я вздохнула и скорчила виноватое лицо, ведь Магнус выглядел злым и

серьёзным.

— Что ты делаешь, черт подери? — сказал он уже не так сонно. Его руки принимали мои к матрасу.

— Я… — я сглотнула ком в горле. — Я иду показывать тебе лошадей. Хочу прокатиться. — тут же твёрдо сказала я, как

сделала бы Астрид три года назад.

— Я про воду. Зачем? — так же серьёзно спросил он.

— Чтобы разбудить тебя, лентяй. — прыснула я.

— Ты могла меня разбудить так… — он прижался ко мне губами, пробуждает во мне голод и наполняя мою вселенную.

— Или вот так… — теперь же Магнус прижался ко мне бёдрами, продолжая целовать, а я почувствовала и его голод

тоже. — Хм. А что насчёт такого? — Теперь же парень забрался рукой под свитер, поднимая его и провел шероховатой

ладонью по моему животу к шее, лишь ненадолго задержавшись на груди и вызвав у меня волну мурашек.

— Не додумалась. — прошептала я. — В следующий раз так и будет.

— Но сейчас мы идём смотреть лошадей, так? — муж отстранился, приподняв бровь.

Я сдавленно кивнула, ведь уже не была так уверена, что лошади важнее, чем то, что могло ожидать меня сейчас. И

после этого парень раскопал где-то свой свитер и джинсы, одеваясь. Пока он делал это я смотрела в окно за тем, как

светило холодное уже январское солнце. Что может быть лучше, чем кататься на лошадях первого января?

— Что ж, предлагаю закончить то, что начали тогда, когда вернёмся от лошадей. И после бокала шампанского со

вчерашней уткой. Что скажешь, муж? — сказала я, немного повернувшись голову, чтобы видеть краем глаза его силуэт,

который пожал плечами и хмыкнул, что было равно согласию.

Затем, чувствуя себя самой счастливой на свете, снова поверив в чудеса и любовь, я подошла к мужу и вцепилась в

него объятьями, не в силах отпускать его надолго.

*

— Значит, это тол самый ипподром? — он вскинул бровь, глядя на продолговатое здание и большую территорию,

отгороженую крепким забором. Пока мы остановились у ворот и вышли из машины, к нам подбежал какой-то молодой

парень, лет пятнадцати, поспешив открыть калитку и разынуть рот в нашу сторону.

— А… Мы не знали о вашем приезде. Вы так рано. Извините, все ещё спали. Сейчас я приготовлю вам лошадей. —

пробормотал он и быстро смылся сразу после того, как закрыл за ними калитку.

— Да, это та самая конюшня. — улыбнулась я, наслаждаясь тем, что она всё такая же. Откуда-то слышалось ржание

лошадей, которые только что проснулись. — Даже не верю, что провела тут пол детства.

— А потом перешла на мотоциклы? — подколол меня Магнус и я тихо хихикнула.

Издалека за нами наблюдали две женщины в курточках поверх ночнушек, думая, что мы их не замечаем. Но по тому,

как рясно исходил пар из их уст, я поняла, что они что-то бурно обсуждают. Я потянула мужа за рукав и повела его к

ним. Они заметили нас и всполошились, но уходить сочли невежливым.

— Здравствуйте! — поздоровалась я. — Я Астрид Фадж, а это мой муж Магнус Фадж. Вы так смотрели. Я думала, может,

хотите что-то сказать? — я улыбнулась, чтобы они не думали, что я запугиваю их.

— Здравствуйте. Я Лу, а это Нэнси. Мы работаем в этой конюшне, миссис Фадж. — представилась русая девушка. При

чём её подруга брюнетка сразу зашептала ей что-то на ухо. Но Лу только шикнула.

— В чём дело? — Теперь напрягся Магнус.

— Ни в чём. Вам каких лошадей подать? — улыбнулась мне Лу, затыкая Нэнси.

— Мне Одри, а ему… Кого-то нового. Есть кто-то этого года?

— Да. Прибыл летом после смерти Грома, миссис Фадж. Его зовут Эпл. Совсем ещё молодой и озорной, но сильный и

послушный. Рыженький. — Лу хихикнула. — Переплюнул даже Ворона! Вы же знаете Ворона, миссис Фадж?

— Да, знаю. Хороший конь. Мистер Адам Либеро, мой отец любил на нём ездить летом, когда было время. — Я резко и

радостно закивала.

— А то мы люди новые. Про вас только в газете читали, да от слуг слышали сплетни всякие. Не ожидали, что вы придёте

в конюшню сегодня. — Лу снова хихикнула. — Пойду готовить лошадей. Нэнси, за мной! — приказала девушка, натянув

куртку на почти голую грудь и удалилась.

— Ага, только я хотела спросить действительно ли сплетни из газет о вашем романе правда? Вы женились ради денег?

Это правда, что у мистера Фаджа есть две любовницы? И вы это знаете, миссис Фадж? Это правда, что вы встречаетесь

уже давно? И правда, что Магнус… То есть мистер Фадж использует вас для своих целей. Я слышала, что вы должны

получить наследство. Это правда? А правда, что вы беременны? А правда, что вы были бесплодны? А правда, что вы

раньше курили? А правда, что вы хотели стать мужчиной, миссис? А правда, что вы отмываете большие деньги на

строительстве и у вас много некачественных материалов, мистер Фадж? Правда, что вы приняли на работу Астрид

только потому, что хотели наследства? А правда, что… — она быстро тараторила, пока голос Лу не прорезал ленивый

воздух.

— НЭНСИ! БЫСТРО СЮДА! — приказала она.

— Извините. — сказала она быстро, опустив голову.

— Это вы в газете прочитали? — округлив глаза, спросила я.

Девушка кивнула и всё же поспешила убежать. Мы с парнем переглянулись и я нервно икнула.

— Что… — мне не хватило сил связать слова воедино.

— Почему я не в курсе, что ты беременна, но была бесплодна, мм? — с небольшим возгласом обратился ко мне Магнус.

— А я почему не в курсе, что ты со мной из-за наследства? — таким же тоном спросила я, а потом мы вместе

рассыпались от смеха. Это всё казалось абсурдным. Я надеялась, что после свадьбы сплетни прекратятся, но они

продолжаться. И, возможно, будут ещё некоторое время, пока они не поймут, что мы с Магнусом достаточно счастливы,

чтобы на это не реагировать.

*

Молодой парень вёл за собой двух лошадей, держа их за уздечки. Мою белоснежную Одри с красивой, мраморной

гривой и сильными ногами и рыженького коня, с именем Эпл. Он выглядел довольно мило, видно было, что у них с

моей кобылой есть большая разница в возрасте. Но моя Одри всё равно никогда не пасла задних. Конечно, возможно,

сейчас это не так, ведь такой возраст для коня это старость, энергии, наверное, поубавилось. Но когда я подошла к ней и

провела рукой по гриве, Одри встрепенулась и сама потерлась о мою ладонь, рада меня видеть. Не забыла меня,

старушка моя. Я тут же обвила кобылу руками вокруг шеи и прильнула к её груди. В ней билось сильное сердце.

— Как тебе твой конь? — спросила я у Магнуса. Он уже начинал на него забраться верхом.

— Пока не знаю. Надо его опробовать. — сказал парень уже в седле. Я тоже последовала его примеру и залезла на

Одри. Она была только рада и спокойно позволила мне ее оседлать.

— Здравствуй, моя девочка! Ты и представить не можешь как я скучала! — сказала я восхищенно, поглаживая лошадь.

Та пруснула и зарыла копыто в снег.

— Только будьте аккуратны, мисс. Там много льда и снега. Да и морозно нынче. На лошадей это хорошо не повлияет. —

предостерёг молодой парень.

Мы оба кивнули. Я надавила носками на бока лошади, но не сольно, чтобы не сделать больно, схватилась за поводья

и Одри рушила. Спокойно и размерено. Я намеревался идти так до тех пор, пока мы не выедем из загона. Магнус

повторил за мной и его Эпл немного извьюнчился и поскакал по кругу загона тихим галопом, хотя от него этого не

требовалось. Он взмахнул головой, неожиданно остановившись возле нас с Одри и принялся рыть копытами снег,

громко пруская.

— Этот конь вообще управляемый? — Магнус скосил глаза на парня позади.

— Да, сэр. Если он делает то, чего вам не нужно, то надавите ему на бока и легко ударьте поводьями. Но только не

хлыстайте, а то он подумает, что вы просите его ехать быстрее. — посоветовал парень.

— Ударить, но не хлыстать… Ну спасибо за совет друг, теперь буду думать над его исполнением. — крикнул ему мой

муж.

— Т-ш-ш, прусь! Тихо, мальчик! Тихо! Т-ш-ш! — встряла я.

Магнус посмотрел на меня зачарованными, немного недоуменными глазами.

— Немного не понял, ты мне или коню? — улыбнулся он.

— Дурак! Я коню. Смотри, он успокоился!

Конь и правда стал вести себя спокойнее, только то и дело немного тряся головой и поднимая копыто. Но сейчас он,

по крайней мере, перестал был таким беспокойным.

— Хочешь поменять жеребца? — предложила я. Моя Одри глядела на молодого свысока, как аристократ на

простолюдина.

—Нет, справлюсь я с этим малышом. — он крепче сжал уздечки, это было видно по тому, как побелели костяшки

розовых от мороза рук. Я-то одела перчатки.

Я приказала Одри бежать рысью и та благородно повиновалась, чтобы показать, что выше всех этих игр молодого Эпл.

Мы устремились по лесной, протоптаной ногами лошадей, дороге, которая стремилась к озеру. Магнус всё пытался

обуздать Эпл. Тот шёл за Одри, на как-то неохотно, словно за злобной мамой. Когда мы отдалились от конюшни

достаточно далеко, я обернулась на Магнуса и злорадно улыбнулась.

— В теперь держись. Галопом, Одри! — крикнула я и хлестнула лошадь поводьями, та недовольно прыснула, но

сорвалась на бег.

— Галопом, Эпл! — прикрикнул Магнус, повторив за мной. Но тут Одри была точно сильнее, чем какой-то молодой

жеребец.

Наши кони мчали сквозь лес. Я снова почувствовала, что владею всем своим небольшим миром, почувствовала связь

с лошадью, биение её сердца, дыхание, работу мышц, напряжение. Сомневаюсь, что Магнус имел такую же связь с Эпл.

Мы с Одри вдыхать одновременно и сердца наши бились одновременно: моё, человеческое и её, лошадиное, сильное.

Адреналин наполнил нашу кровь, ведь теперь она была общая, он разлился, как река разливается весною. Я была

одержима тем, чтобы доехать до озера первой. И вдруг я вспомнила гонки на мотоциклах. Казалось, это было так

недавно, что сердце заныло от тоски. И вспомнился мне один трюк. Я не знала насколько безопасно выполнять его на

лошади, скачущей галопом, но меня это мало волновало. Я приподняла бедра и повиляла ими со стороны в сторону,

услышал сзади возмущения Магнуса. Я залилась смехом и пустила Одри ещё быстрее, приземлившись на седло. Но

вдруг морда Эпл появилась в моём поле зрения. Я изумилась, поняв, что Магнус ужа подоспевает за мной и начинает

перегонять, показав мне язык и скорчив смешное лицо довольно злодея.

Ветер нёсся мимо меня, лёгкие наполняется свободой. Магнус побеждал. Я хлестнула лошадь ещё раз и она

ускорилась, но ничего не произошло. Он всё ещё выигрывал, перегонял. Похоже, его конь и правда очень быстрый.

Быстрее Грома. А Гром был чемпионом в скачках. Занял первое место, а потом папа купил его мне. Этого тоже стоило

бы отдать на скачки. Уверена, что Эпл победил бы всех с большим отрывом. Озеро было уже совсем рядом и я

понимала, что даю Магнусу выиграть, но пусть парень тешиться. Я в этой жизни выигрывали уже в гонках, что не

привело ни к чему хорошему, поэтому немного освобожусь от азарта и позволю выиграть мужу. У озера он

притормозил коня, и я через секунд десять сделала то же самое. Он слез с Эпл, придержав его за уздечко. Я тоже слезла

с Одри, но ее могла отпустить погулять по снегу снова.

— Я тебя обскакал, Астрид. Как тебе чувство побежденной, великая гонщица? — пропел он сладко, а потом схватил

меня за талию и грубо поцеловал. На губах играл кисловатый привкус азарта и сахарный – победы.

— А как тебе быть не таким симпатичным, как Аксель? — пошутила я, ткнув его в бок.

— Очень смешно, Астрид, дорогая. Надеюсь, ты не считаешь так на самом деле, а то будешь наказана. Кстати, ща твою

продеьку в седле ты тоже можешь получить. Во-первых это небезопасно. А во-вторых ты меня отвлекла! Это не честно.

— он надулся, словно мальчишка.

— Вьо пэрьвих этя нэ бэзяпясьна! — перекривила я его и мы оба рассмеялась, чередуя смех с поцелуями. Я и не

заметила, как Магнус отпустил уздечко и прижал меня к дереву, к тёплой хвое.

— Мы любим уединенные места, ты заметила? — промурлыкал он мне на ухо, а потом прикусил зубами нежную мочку.

Спустившись чуть ниже, он поцеловал шею, потерся носом о чувствительную венку. Я выгнула шею, подаваясь

навстречу.

— Мы просто любим, зачем ещё слова? — ответила я. Я тоже целовала его. Всё пыталась занять губы Магнуса, но они то

и дело скользили от шеи ко лбу.

— Я полюбил тебя внезапно. Ты словно огрела меня по голове своей персоной. Там, в доме у Феликса. Помнишь? —

признался он, передыхая от работы.

— А я всё думала, что ты ненавидишь меня. — после этих слов я тихо застонала, потому, что он слишком сильно меня

укусил.

— Правда? Чушь. Я пытался. Пока ты не заявилась ко мне в кабинет, прося о должности. Тогда я понял, что ты будешь

моей. И ты моя. Разве нет? — он засмеялся низким смехом.

— Вот уж нет. Это ты мой. — теперь уже я прильнула у его шее и укусила, чтобы знал. Я потянулась к молнии на его

джинсах интуитивно, совершенно не собираюсь это делать. Возможно, во мне просто проснулись инстинкты.

— Нет, Астрид. Тут холодно. — он остановил мою руку. — Не хочу, чтобы ты заболела. — он продолжал держать моб

руку. Но теперь отстранился.

Я сделала вид, что по щеке потекла слеза и я вытерла ее рукавом, чтобы надавить на жалость, но Магнус только

покачал головой и отодвинулся подальше, поправляя куртку и штаны, словно те потрепались. Я бы ещё пригладила ему

волосы рукой, но побоялась, что меня снова к нему потянет. Лошади тем временем тупо рассматривали замерзшую

озерную гладь. Точнее, Одри рассматривала, словно чувствовала, что нас не нужно отвлекать, а Эпл уставился на нас

обеими глазами. Он меня смущает. И тут в хвойном лесу послышался телефонный звонок. Я вздрогнула. Звук

раздавался из моего кармана. Прежде чем поднять трубку я обратила внимание на время. Восемь утра. Кто-то уже

проснулся? На экране высветился номер Феликса и я моментально нажала на зелёный телефон и поднесла мобильный

к уху. Магнус непонимание на меня уставился.

— Алло? Феликс? — сказала я. В ответ тишина и чьё-то тихое дыхание. Я подождал четверть минуты. — Алло? Ты не

переживай, мы ненадолго уехали. Скоро будем. Минут через тридцать, ладно? Феликс? — снова тишина. — Алло?

Алло? Я с Магнусом, слышишь?

И тут Феликс отключился. Я пожала плечами. Что это было?

— Что-то случилось? — забеспокоился парень.

— Нет-нет. Феликс случайно, наверное. Не беспокойся. — заверила я его, хотя в сердце уже зарождается тревога. Какое-

то тяжёлое, колючее чувство не давало успокоиться. Что-то случилось, я была уверена.

Моё лицо приобрело отстраненный вид, пока я делала небольшие шажки навстречу озеру и теребила застёжку

куртки. Паника начала оказывать меня медленно, незаметно, как капли медленно заполняли ведро. Сначала она

влилась в мои пальцы, заставляя их дрожать. Почему он молчал? Он же не мог набрать случайно, пока спал? Или мог.

Нет, я просто параноик. Когда ведро было наполнено на четверть паника коснулась моих ног, подгибая их. Большая,

ледяная озерная гладь. Он простилалась до леса где-то далеко. Отсюда он казался крохотным. Лед был покрыт толстым

слоем снега. Когда ведро было заполнено на треть, то дыхание моё сбилась, я не могла заставить себя дышать ровно и

медленно. Я хватала воздух спонтанно, рвя его клочьями. Наверное, он не услышал меня. Но я его слышала. Он бы

сказала хотя-бы «Алло», если бы действительно имел цель со мной поговорить. Я просто схожу с ума. Когда паника

заполнила половину, то сердце участило свой ритм. Оно билось неистово, разгоняя кровь. И тем самым оно заставляло

ведро наполняться скорее. Где-то над головой должна была лететь птица. Лес должен был шуметь от ветра. Но было

тихо. Очень тихо. Неистово тихо. Ненормально тихо. Не должно быть так. Это всё неправильно. Неверно. Паника капала

и капала в моё тело, текла струей в моё тело, как в сосуд, пока не заполнила его полностью. До краёв. И тогда паника

добралась до моего мозга. В голове промелькнуло лишь одно слово. Ева. И этого было достаточно.

— Седлай Эпл. Мы едем. — сказала я, резко отвернувшись от озера.

— Что случилось? — недоумевал Магнус, но всё же дёрнул своего коня за поводья.

Мне даже не надо было привлекать внимание понимающий Одри. Она сама предоставила мне прекрасные условия,

чтобы ее оседлать, словно знала что у меня на уме.

— Ничего. Мы должны ехать. Сейчас! — я уже оседлала лошадь и хлестнула ее поводьями. Она недовольно прыснула,

но тут де сорвалась на бег. Магнус не отставал. Сердце колотилось от паники и страха, пока мы ехали вдоль мирной

дороги. Я не могла успокоить ход мыслей, не могла заставить их перестать придумывать ужасные, просто кошмарные

сюжеты, поражающие бедное сердце.

— Ты объяснишь? — крикнул мне Магнус. Я не обратила на это внимание.

Я понимала насколько со стороны я выгляжу странно и подозрительно, но я только поддаваться собственным

чувствам, собственной интуиции. Мы должны успеть быстрее, чем за пол часа. Именно такое время я сообщила в

трубку, но мы должны быть там быстрее. Я хлестнула Одри ещё раз и та побежала галопом, снося ноги. Магнус и Эпл

старались не отставать. Я была благодарна Магнусу за то, что просто послушал меня. Чтобы добраться до конюшни нам

потребовалось десять минут. Но как только я оказалась на земле, так сразу ломанулась бежать к машине, не смотря на

то, что уже была уставшая от езды. Так ещё и седло натерло мне внутреннюю часть бедра. Магнус ещё только слезвл с

седла, когда я открыла калитку и ворвалась в машину. При чём села я на водительское кресло, не беспокоюсь о том, что

мне запрещено водить. Сейчас ничего не казалось мне важнее того, чем добраться домой пораньше. Я завела

автомобиль и нервно считала секунды, пока муж не приземлился рядом только спустя минуту. Я была зла на него, но

паника была сильнее злости, поэтому я молча поменяла передачу и резко нажала на газ. Машина дернулась так

неожиданно, что Магнус вжался в кресло, а я устремилась на трассу. Если ехать на сотке, то за десять минут мы успеем.

Эта мысль промелькнула и я стала служить за спидометра, чтобы как модно скорее разогнаться до трёх цифер.

— Ты объяснишь что-то? Почему ты так гонишь? Почему ты за рулём? Что тебе сообщили, когда позвонили? — сразу

посыпались он меня вопросами.

— Просто доверься. Я чувствую, что что-то не так. Ева. Я чувствую, слышишь? Это она. Она что-то задумала. Не смотри на

меня так, у меня не паранойя. Клянусь. Мы должны успеть быстрее, чем за пол часа, поэтому я села за руль. Звони в

скорую и полицию. Особняк далеко за городом, а прежде чем что-то случиться они должны уже выехать, иначе не

успеют. Звони. Сейчас! — рявкнула я.

Магнус безоговорочно достал мобильный и набрал номер полиции. Голова отключилась, я не слышала о чём он

говорил. В мыслях было только: успеть, скорее, успеть, скорее. Только бы на дорогу вновь не выбежал олень. Я не

верила в то, что ещё десять минут назад мы с Магнусом зажимались у озера, а сейчас я думаю о том, как бы не

позволить никому умереть. Если что-то случиться, то буду виноватой только я. Я и никто иной. Ведь это я не успела.

Паника и страх пожирали меня так же медленно, как и влезали ко мне внутрь. Они наслаждались процессом, выжимали

из меня соки и упивались этим. Осталось пару километров и мы будем дома. Я понимала, но всё же меня каждый раз

скручивало от мысли, что я не успею. Что она сделает? Она же ничего не может сделать, верно? Она всего лишь

маленький ребёнок. Возможно, взяла телефон Феликса чтобы поиграть. Я тихо всхлипнула.

— Эй! — Магнус грубо схватил меня за руки о отнял их от руля.

— Что ты делаешь? — испугалась я, ведь машина ехала бесконтрольно.

Ничего не потрудились объяснить, он схватил меня под руки, поднял и посадил на своё место, которое сам покинул, а

потом быстро занял кресло водителя. Это случилось вмиг, так, что автомобиль лишь немного качнулся в сторону, после

чего парень схватил руль.

— Ты не в состоянии сидеть за рулём, дорогуша. Сядь успокойся. А лучше объясни мне вот что: Что ты чувствуешь? Я

только что вызвал полицию и скорую, но так и не понял зачем. Что Ева? Что она задумала? — он всё больше хмурился,

говорил грубо и чётко. Кажется, он включил внутреннего командира и хочет сам решить проблему, которая возникла.

— Я не знаю. Мне позвонил Феликс и молчал в трубку. А как только я закончила говорить он бросил трубку. Знаю, что

это звучит дико, но она была очень загадочная накануне. — я опустила голову и поглядывая на спидометр. Магнус

снизил скорость до восьмидесяти. — Зачем ты убавить скорость? — оторопела я.

— Потому, что дорога небезопасная, с обеих сторон лес, где живёт живность. Я не хочу, чтобы мы пострадали. Точнее,

не хочу, чтобы пострадала ты. Мы успеем, не бойся. — он положил руку мне на колено и принялся медленно гладить,

чтобы я успокоилась. Но в горле стоял и рос огромный ком напряжения.

Чем ближе мы были к дому, тем ближе была грань моих нервов. Только нервничать не было времени. Вдалеке

показался особняк. Я заерзала на месте и нервно поглядывая на часы над лобовым стеклом. Магнус не стал резко

тормозить, он приехал к воротам и медленно остановился. Я рвала и метала. Точнее, рвало и метало что-то внутри

меня. Было трудно дождаться пока Магнус откроет машину, но как только я услышала щелчок, характерный для дверей

автомобиля, толкнула дверь рукой и побежала к воротам. Калитка была открыта, поэтому я ворвалась во двор и, сломя

ноги, неслась по снегу. Я слышала позади такой же темп бега Магнуса. Вскоре он перегнал меня, ведь у мужчины сил

больше в большинстве случаев.

Он дёрнул за ручку дверей дома резко, чётко, ворвался внутрь. Снаружи и внутри было необычайно тихо, прислуги не

было, ни одного человека. Большинство было распущено домой, а те, кто остались ещё отсыпаться от бурного

празднования. Внутри было немного прохладно, я поняла это даже будучи в куртке. Обычно дома всегда горели

камины, топилось газом и полы подогревали, но сейчас, похоже, не работало ничего. Тихо. Холодно. Одиноко. Этот

шикарный дом вдруг стал таким мрачным, неуютным. Как только мы вбежали, приостановились, чтобы оглядеться

вокруг, словно несчастье сразу же запрыгнет на нас с ногами.

— Что? — тихо спросила я. Я сама не знала что означает этот вопрос.

— Что? — повторил мой вопрос Магнус. — Дай руку. — он выхватил мою ладонь, прижимая к своей ладони.

— Звонили с телефона Феликса. Пойдём к нему. — я кивнула на лестницу.

Этот дом казался таким мрачным, не смотря на все украшения и позолоты. Мне даже показалось, что стены сужаются,

заключают меня в золотую клетку. Мы с парнем сунулись по лестнице, пытаясь шагать как можно тише. Даже моё

дыхание, которое обычно было весьма громким, не нарушали гробовой тишины. И вдруг где-то послышался топот. Не

наш топот, а чьих-то частых, маленьких, ножек. А потом тихий смех. И стон. Мы с Магнусом переглянулись и

продолжили шагать вверх уже быстрее, спеша подняться наверх. Откуда доносились звуки было непонятно из-за

акустики дома, многократный отражений звуков от стен. Мы словно попали в фильм ужасов. Или я просто схожу с ума.

И снова звуки. В этот раз открывались двери. Со скрипом. Так открывались двери моей комнаты. В ней вчера уснул

Феликс, а мы с Магнусом поселились в гостевой.

— Скорее. — шепнула я. Мы уже почти были на месте. Я увидела приоткрытую дверь и тени, которые бегали за ней. —

Проверь родителей и остальных. А я проверю Феликса. — сказала я.

Ничего не подозревая, Магнус выскользнул из моей руки. Я правда переживала за остальных, но то, что происходило

в комнате Феликса… Я тихо прокралась туда. Милой тенью, призраком. На самих носочках. Пол подо мной не скрипел,

он был мраморным и крепким. Но зато скрипнула дверь, когда я медленно приоткрыла ее. В комнате будто бы стоял

туман, хотя я уже не уверена, что мне не показалось.

— Ева? — спросила я. Я почти уверена, что это была она.

Худой силуэт застыл над кроватью Феликса. Кажеться, девочка что-то шептала и перебирать руками. А в руках был

какой-то продолговатый предмет… Когда я произнесла её имя то девочка обернулась. Выглядела она ужасно: волосы

спутаны, под глазами синяки, кожа бледна, а сама она сгорбилась, скрючилась. Девочка была в ночнушке, от чего

выглядела ещё более жутко. Ева издала тихий стон перед тем, как расплылась в улыбке.

— О, это ты, Спящая Красавица. — она резко засмеялась. Руки всё равно она не опускала.

— Что ты делаешь в спальне моего брата? — я говорила резко. Больше не было смысле с ней любезничать.

— Я просто смотрю на то, как он спит. Я люблю смотреть как они спят. — она снова тихо рассмеялась и начала немного

подрагивать.

— Ты… Ты же дала всем снотворное, да? — я сделала аккуратный шаг к ней и она немного отпрянула.

— Ты права. Я люблю такие штучки. Взяла у тебя в аптечке. Там было три упаковки, кажеться. — она нахмурилась и

подняла на меня карие, наивные и виноватые глаза. Глаза, наполненные ложью.

— Так вот куда пропали таблетки… Я их всюду искала. Но там было не только снотворное… — я захлебнулась в догадках

и подавилась в себе комок нервов. Я сделала ещё один шаг.

— Да, не только. Много чего. Совершенно случайно это оказалось в еде Рыцаря. Забавно, да? Совершенно не знаю как

это вышло… — девочка прикрыла рот ладошкой.

— Что? Что ты сделала? — я повысила голос. — Паршивка, ты знаешь к чему это может привести? — я сделала к ней ещё

два шага. Ева вытянула руки и подняла одну из них. В ней сверкнул продолговатый предмет. Нож. Я резко остановилась.

— Наверное, для этого я это и сделала. Видела бы ты своё лицо, Спящая Красавица. Принцессы так пугливы. — Ева

посмотрела на лезвие ножа, как бывалый охотник. И почему-то я почувствовала себя жертвой.

— Оставь оружие. Тебе нельзя брать в руки нож. — Я протянула ладонь, чтобы забрать оружие, но девочка и не думала

его отдавать.

— Если расскажешь о последствиях передозировки твоих препаратов. — она показала белоснежные зубы.

— А ты именно такая, как я думала. Жаль только, что я тебя жалела, считала тебя ребёнком, не способным на агрессию.

Оружие в твоих руках свидетельствует об ином. — Я кивнула на нож. Я не боялась Евы. — Кома, а , может, и смерть.

Поэтому нужно позвонить в скорую. Позволь мне это сделать.

— Нет. Если ты сделаешь это, то я убью его прямо сейчас! — Ева резко перевела нож на Феликса и приставила к его шее.

— Тебе нужна помощь. Психологическая. Пожалуйста, дай мне помочь. Но для начала я хочу спасти брата. Пожалуйста.

— я сделала шаг к ней и внимательно следила за руками.

— Нет. Он умрёт. В летом случае умрёт. Это из-за отца, он должен был попасть в тюрьму и сымитировать смерть, чтобы

ты оставила его в покое! Я ненавижу тебя! Я жила с тобой, видела тебя каждый день и мечтала о мести! А папочка мне

помогал. Папочка и моя сестра. Она всегда со мной. Но выбирать тебе: либо он утонет в своей крови, либо тихо уснёт.

Это должна была сделать ты, как и нужно Спящей Красавице, согласно сказке. Но я решила, что намного больнее будет,

если ты потеряешь родного человека. Как и я.

— Сымитировать смерть? — ужаснулся я. — О чём ты говоришь? Твой разум отравлен. — я снова сделала шаг, но уже не

так уверено.

— О нет, Принцесса. Это не так. Это ты ничего не понимаешь. Плакала над могилой моего отца.

И тут я услышала позади тихие шаги. Ева отвлекала меня разговором, чтобы я не слышала их, но когда между нами

воцарилась тишина, я все же смогла расслышать. Но не успела ничего сделать, потому, что чья-то грубая рука накрыла

мой рот. Я закричала, но крик мой утонул в ладони. Вторая рука схватила меня за запястья. Кто-то прижался ко мне, а

над ухом я почувствовала чужое дыхание.

— Тихо-тихо… — мужской, хриплый, безумный голос зашептал мне на ухо. — Это я, Сэм.

Я громко выдохнула. Нет. Нет. Это не он, нет, Этого не может быть. Если до этого сердце колотилось как бешенное, то

сейчас остановило свой ход. Глаза застлало пеленой и медленно, не спеша скатилась холодная как лёд слеза, оставляя

мокрую дорожку соли на щеке. Я почти обмякла от шока и Сэму приходилось держать меня не для того, чтобы я не

убежала, а для того, чтобы я не упала. Злость зажигала во мне огонь и я чувствовала, что извержение близко, но я не

могла позволить себе этого. Он не див. Он умер. Я видела его могилу. Я оплакивала его на кладбище, хотя и не должна

этого делать, ведь из-за него я попала в аварию. Он должен сидеть в тюрьме, а не зажимать мне рот ладонью.

— Я говорила тебе, что папа жив, а ты не верила! — возопила Ева радостно.

Я не могла понять что происходит и единственное объяснение происходящему это моя большая голова. Вероятно, я

сошла с ума вместе с Евой. Или она сама свела меня с ума.

— Что вам надо? — истерично пропищала я в руку Сэму. Он ухмыльнулся, я это почувствовала.

— Деньги… — пропел мужчина. От него несло неприятным запахом. Будто, чем-то гнилым и сладким одновременно, а

ещё дымом и перегаром.

— Тогда к чему этот весь цирк? Зачем подвергать моих близких опасности, если я могу дать деньги и так? Я не должна,

но это лучше, чем смерть родного. — говорила я сдавленно из-за руки.

—Нам нужны не только деньги, но и месть. Теперь наступит возмездие и восторжествует справедливость. Разве не

прекрасно? Мы с Евой — ангелы возмездия. А ангелы попадают в рай. Но ты, Астрид… Ты попадёшь в ад за то, что

заставила меня разлучиться с дочерью и ставить себе могилу на те деньги, которые мог посвятить её лечению.—

прошипел он. Его пальцы больно сжали моб челюсть. Наверное, на лице останутся синяки. Он совершенно отличался от

того человека, которого я видела в камере. Он был не ангелом, а демоном.

— Она больна. Я так и знала, что Ева больна. У неё шизофрения, так ведь? Почему ты не сказал? — громко сказала я и

попыталась вывернуться, ударила его по ноге. Но тот не обратил внимания. — У нас есть… Деньги, условия, всё, чтобы

дать ей нужную… Помощь.

— Мне не нудна твоя помощь. — возомнила Ева, она разглядывала нож. — Я хочу быть с папочкой, а не с тобой, Спящая

Красавица. Ведь на самом деле ты змея. Как та, из сказки про яблоко, помнишь папа?

— Это Библия Ева, но ты права. Астрид — змея. — ухмыльнулся над моим ухом Сэм.

— Где деньги? — гаркнула девочка.

Я сглотнула ком.

— Пожалуйста, отпустите меня и я принесу вам столько, сколько потребуется. — жалостливо попросила я. Хотя на самом

деле я собралась позвать на помощь Магнуса.

— О, нет. Ты скажешь где твой отец хранит деньги, но при этом останешься здесь. Ты же любящая сестра, так что

будешь рядом с ним до его кончины. Иначе… Вы умрёте оба. — Сэм рассмеялся мне на ухо.

Я слышала, как сердце торохтит в груди у мужчины, но не испуганно, а торжествующе. И вдруг я услышала шаги, удар,

стон прямо мне в ухо. Руки, удерживающие меня обмякли, выскользнули и грузное, мужское тело грохнулось на пол. За

этим ахнула Ева и резанула ножом по телу моего брата.

— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА? — закричала я. Девочка испуганно потерялась где-то внутри дома, скользнув за двери. Магнус не

стал её останавливать, но бросился к телу Феликса. Я кинула туда же. Под ним расползалось алое пятно. Брат открыл

веки и застонал. Лучше бы он спал. Я прижала ладонь к ране под правой ключицей, которая протянулась к шее, но не

задела важных органов. Однако оттуда обильно лилась кровь.

— Чёрт… — сказала Магнус. Он рванул свой рукав и протянул кусок мне. — Прижми к ране.

Я послушалась. Я прижала к ране ткань посильнее и она быстро просачивалась кровью. Феликс закричал. Конечно,

ему было больно от такого давления, да и рана пульсировала, наверняка, невыносимой болью.

— Нож… — Я указала Магнусу на орудие, лежащие в простынях постели брата. — Убери его, положи куда-то. Нужно

сохранить улики для полиции. Там наверняка остались отпечатки.

Магнус переложил окровавленный ножик на прикроватная тумбочку и оторвал ещё кусок кофты, протягивая мне.

Скоро прибудет скорая. Нужно немного потерпеть, немного побороться. Скоро всё закончиться. Кровь шумела у меня в

ушах, но я не поддавалась панике. Последние сутки я морально готовилась к тому, что я должна буду собрать себя в

кулак. Я заменила старую тряпку на новую и она тоже довольно скоро приобретала алый оттенок.

— Твои родные… Они все спят. — проинформировал меня Магнус.

— Да, они напоили их снотворным. Боже, пусть скорая успеет. — тихо прошептала я. Хорошо, что Магнус вызвал их

заранее.

Феликс стонать и начинал активно шевелиться, изгибаясь в болезненных конвульсиях, но, скорее всего, не понимал

что происходит из-за яда и снотворного.

И тут а комнату просочился едва уловимый запах дыма. Я вздрогнула.

— Магнус… — встревоженно прошептала я. — Что-то горит.

— Слышу. Беги отсюда, а я вынесу твоих родных. — приказал Феликс.

— Нет, я помогу. Я не оставлю никого. Бери простынь Феликса за одну сторону, а я за другую. Сперва вынесем его. —

решила я и Магнус согласился, понимая, что я всё равно буду путаться под ногами. Я сделала быструю перевязку на

ране брата и мы вместе подняли его на «носилках». Когда мы сделали это, то комнату, как и весь дом, уже заполнил

дым. Где-то я слышала потрескивание огня, что не помогало сосредоточиться. Если кто-то из родных останется здесь… Я

даже не хотела об этом думать. Мы молча переступили Сэма без сознания и вышли из комнаты. Я закашлялась. Было

тяжело нести его и капельки пота выступали у меня на лбу, медленно скатываясь вниз. То же можно было наблюдать и

у Магнуса. Если до этого в доме было холодно, то теперь стало невыносимо жарко.

Я толкнула ногой входную дверь и мы оказались на свободе. Здесь стало дышать намного проще. Холодный воздух

принял нас к себе. Мы донести Феликса до скамьи и положили на неё, укрыв одеялом, которое тащил Магнус. Оно

провонялось дымом и теперь вряд-ли когда-то будет использоваться.

— Скорее… — сказал мне Магнус, махнув рукой. Я поспешила за ним.

Когда мы вернулись домой снова, то я увидела, что дыма стало больше и теперь даже видела огонь внутри дома,

который аккуратно пробирался к выходу. Я прижала руку ко рту, хотя это совершенно не спасало. Дальше мы ворвались

в комнату дяди и тёти. Точнее, их взял на себя Магнус, а я вошла в комнату Наты. Она лежала в кровати, совершенно не

подозревая, что ее напоили снотворным, а сейчас она спит в горящем доме. Я немного шлепнула девочку по лицу и та с

усердием открыла глаза всего на миг и снова закрыла их.

— Вставай, ну же! — приказала я громко.

Девочка закашлялась, поднесла руку к носу и закрыла его пальцами. Я видела, как она сражается со сном, но в

конечном итоге победила Ната, подскочив с кровати. Движения её были вялыми, слабыми, медленными. Я схватила

Нату под руку и поволока прочь из горящего дома. Дым начал отравлять мои лёгкие и внутри всё жгло. Перед глазами

стояла пелена, они слезились из-за резкого запаха. На лестнице мне пришлось тащить ее на себе. Мне пришлось

оставить ее на морозном воздухе рядом с Феликсом, который не переставал стонать от боли.

— Присмотри за ним. — приказала я ей, но боюсь, что в полусне она не услышала мои слова. Я остановилась на миг,

ждала Магнуса. Огонь облизывал окна нижнего этажа и уже выбрался наружу. Вряд-ли ему сокрушить каменные стены

папиного дома, но тут так же много горючих частей, как и деревянные балки между этажами. Если огонь как-то

доберётся до них, то потолок может обрушится и, вероятно, задавит тех, кто внутри.

Из дома показался Магнус, одной рукой он придерживал моего дядю, а другой тащил мою тётю. Я охнула и побежала

к Карине. По её щекам текли слёзы, а дядя Шерлок выкрикивал (насколько это было возможно в его состоянии)

проклятия. Осталось вытащить Акселя, Дэна и… Еву с Сэмом, если они уже не удрали. Как ни как они живые люди.

Когда мы вернулись в дом в третий раз, то находиться тут было невозможно. Много чего сгорело в огне, все деньги

отца, вся крепость дома. От этого стало грустно, ведь я провела тут почти всю жизнь. От первого этажа ничего не

осталось, кроме стен и лестницы. Второй же был сгоревшим на половину. Удивительно, но пока что огонь не сожрал

деревянные балки, но был близок к этому. Время было на исходе. Да и мы в доме обязаны были спешить, чтобы не

задохнуться. Кое-кто уже встал, заметив дым и огонь сквозь сон, но самостоятельно выбраться не мог. Поэтому мы

проделывали путь сквозь обжигающие заросли к ним. Я не понимала где скорая и почему она не спешит на помощь?

Надо было и пожарных вызвать заодно. Жаль, что не додумались. Вытащив всех близких, мы и не думали отдыхать. Мы

с Магнусом хотели кинуться на помощь Сэму и Еве. Если Ева могла улыбнуться, то Сэм до сих пор лежал без сознания от

удара по голове. Но Магнус остановил меня.

— Я пойду сам. Не хочу подвергать тебя опасности. Сиди тут и жди. Не спорь. — сказал он, откашлявшись.

Дым надолго теперь осядет в наших лёгких. Дом был весь в огне — от низа до макушки. Я переживала за то, что

Магнус опять туда пойдёт, но и думать о том, чтобы оставить там живого человека сгореть было мерзко. Меня же огонь

не пугал, а только завораживал. Он был жарким и страшным, как голодный зверь, ищущий добычу и как только Магнус

исчез внутри дома, я поняла, что отпустила его практически на съедение.

*

Его не было уже пять минут. Я ходила со стороны в сторону, кидаясь то к дому, то от дома. Я пыталась помочь так же

Феликсу, но кроме того, чтобы приложить снег к ране, дабы немного снять боль или порвать уже свою кофту, чтобы и та

просякла кровью я ничего сделать не могла. Из дома всё больше валил дым. Уже и рядом с ним было находиться

невыносимо, потому, что дым оседал в лёгких. Мои родные уже очнулись и сращу же обеспокоились тем, что

происходит. Мама начала рыдать ещё больше.

— Это отец Евы. Они пришли и угрожали мне смертью Феликса, требовали деньги. Магнус спас меня, но Феликс

пострадал. Мы уже вызвали всё, что нужно и скорая будет с секунды на секунду, обещаю. Сюда путь не близкий.

Главное, чтобы Феликс продержался. — сказала я взволнованно.

— Отродье. Чёртово отродье! — закричала отец. — Это ты взяла ее домой, паршивка! И теперь из-за этой проклятой

паршивки я потеряю сына и дом!

— Отец, ты не потеряешь Феликса, даже не думай. А дом я отстрою. Точнее, мой муж. У него же строительная

компания. Если Сэм выживет, то мы посадим его. А Еву уже давно следовало запереть в психушку! — возразила я.

— Да я его собственными руками задушу, Сэма твоего! — гаркнул отец.

Я закатила глаза. Сейчас я думала только о Магнусе. Семь минут. Его не было семь минут. Я обернулась взор к дому.

Там что-то громко треснуло. Балка. Деревянная балка не выдержала.

— Ну всё, я иду за мужем. Ма, тётя Карина, присмотрите за Феликсом. Кажется, я слышу мигалки скорой. Я к мужу. —

сказала я возбужденно.

— Что? Я не пущу тебя туда! — спохватилась мама.

— А я не спрашиваю. Я утверждаю.

И именно с этими словами я бросилась к горящему особняку, чувствуя жар на коже. Двери уже были захвачены

огнём, поэтому несколько минут я кидала со стороны в сторону и не могла понять что делать. На дороге лежал крупный

камень и мне в голову пришла гениальная идея. Камень полетел в окно и я услышала брязг осколков. Взяв второй

камень я выбила те куски стекла, которые торчали по бокам и перекинул ногу через оконную раму. Сразу же стало

жарко. Невыносимо жарко. Кожа сгорала на моих костях. Я не могла дышать. Я не могла сделать вдох, а извергала из

себя только дым. Нельзя было терять времени. Я побежала наверх, куда, как я полагала, направился Магнус. Лестница

уже была наполовину съедена пожаром. Я прикрыла рот локтем. Я бежала, сломя ноги. Оказавшись на верху, я замерла.

Магнус стоял, подняв руки и замкнув их на затылке. А перед ним стоял Сэм, шатаясь на ногах и держа в руках пистолет.

Между ними стояла Ева. Никто так и не смог уйти.

— Мы умрём все вместе! — хохотнул Сэм.

— Ни в коем случая я не погибну! — закричал мой муж.

— У нас пополнение! — возрадовался Сэм, глядя на меня. Он был безумен, полоумен.

Магнус обернулся на меня и чертыхнулся. Он медленно попятился, поглядывая на Сэма и на меня, а когда оказался

близко то схватил меня и прижал к себе. Я так по этому скучала. Мы не виделись не более десяти минут, но было такое

ощущение, что десять лет. Было приятно снова почувствовать тепло родной груди, сильные, надёжные руки, которые

спасут меня в любое время, поддержат. И мне даже почти показалось, что я снова могу вдохнуть и что вокруг меня не

творится ад. Но мгновение спустя всё вернулось на места.

— И умрут они в один день! — хохотнул Сэм, перенаправляя дуло в мою сторону.

— Выпусти хотя бы девочку! Ей нужна серьёзная помощь, но шанс на нормальную жизнь у неё есть! — попросил

Магнус, закашлявшись.

— О, не хочу быть второй раз мёртвым для родной дочери. — расплылся он в жуткой улыбке.

— Так давай выйдем! Сэм, скорее, пока это ещё возможно! — умолял мой муж, всё ещё прижимая меня к себе. Я тоже

закашлялась и уткнулась носом в его, пропахший дымом, свитер.

— Нет. Не хочу прожить остаток жизни в тюрьме, но и вас оставить в живых не могу, уж извиняйте.

Над нами треснула балка. Чёрт. На минуту Сэм отвлёкся и взволнованно посмотрел на верх, откуда сыпался пепел. И

тут же Магнус метнулся к нему и вырвал из рук пистолет, отбросил в сторону. Сэм ожесточенно вцепился в него,

выпятив зубы, как одичавшая собака. Магнус тоже схватил мужчину за шиворот и наносил удары по лицу или груди. Сэм

же целил в глаз, шею, висок. Те места, которые могут надолго лишить противника сознания. Достаточно долго, чтобы он

сгорел заживо. Ева тут же метнулась ко мне. Но вместо ожидаемой от неё атаки я увидела лишь то, как она прижалась

ко мне и посмотрела большими, чёрными глазами. Ножа у девочки уже не было, а по-другому та не могла мне нанести

вред. Я не могла ей ничем помочь. Даже успокаивать ее я не стану. Она чуть не убила моего брата, так что к ней у меня

не осталось и доли сочувствия. Я только скривилась от отвращения, но прогонять не стала. Тем временем рядом с нами

бились Магнус и Сэм, оставляя на друг друге кровавые отметины. Я не могла понять кто побеждает, ведь борьба велась

равная и, кажется, состояние их было одинаково. У Магнуса из носа сочилась кровь, а у Сэма виднелась рана над

бровью. Они оба были злобными, все в кровавых пятнах и потные из-за жары. К моему мужу прилип его свитер,

порванный в нескольких местах, а Сэм был до сих пор в паркой курточке. Оставалось только удивляться тому, как ему не

жарко.

И тут раздался скрип снова. Я вскинула голову вверх, на балку и охнула. В следующий миг я кинулась к мужу и схватила

его за шиворот свитера. Было тяжело оторвать его от противника, но я смогла. И в этот же момент на то место, где стоял

мой муж с ужасным грохотом обрушился потолок, поглощённый жаром.

— НЕЕЕЕТ! — закричала Ева, я тоже что-то прокричала, но уже не помню что. Не обращая внимания на то, что девочка

рвётся под завалы, я взяла ее за кофту и потащила за собой. Больше нельзя было ждать. Если он умер, придавленный

весом третьего этажа, то это был его выбор. Магнус прижал пальцы к кровоточащему носу и взял меня за руку.

Когда блаженный воздух снова обволок наши тела, то я просто упала в снег , готовая потерять сознание. Но я была в

себе, даже очень вполне. Я видела, как по лицу Еву текли слёзы и ка кона орала о том, что любит папочку. Видела, как

она умоляла спасателей, которые только что приехали его спасти. Видела, как Феликса уносят на носилках в машину

скорой помощи и как всем остальным дают какие-то препараты. Видела, как подбежал какой-то возбужденный слуга и

что-то громко рассказывал офицеру полиции. Затем показания давал Магнус. И как раз тогда, когда спасатели

направились спасать Сэма, дом с треском развалился. Пал, словно карточный. Послышался громкий плач матери и

отчаянный крик девочки. Я же просто лежала в снегу. Я не знала сколько прошло времени, пока ко мне не подошёл

медик и не проверил мой пульс.

— Мисс, вам плохо? — спросил он.

Я сглотнула комок в горле и тот отправится в грудь.

— Мисс, скажите что-то. Мисс, вы меня слышите? — забеспокоился медик.

Я поднялась на локти.

— Да, мне… Я… Отлично. — сказала я слабо, словно недавно проснулась.

— Поднимайтесь. — медик протянул мне руку и я оперлась на его ладонь.

Он проводил меня к лавочке, где я обмякла и пустыми глазами уставилась на фонтан у дома. Еву держал Магнус. Та

брыкалась и кричала, грозился убить всех, кто сделал больно её отцу. Здесь же подоспел медик и вколол ей

успокоительное, хотя я сомневалась, что оно поможет ей. Когда девочка успокоилась, то ее тоже упаковали в скорую

помощь. Помощь предложили и Магнусу из-за его ран и тот пообещал, что скоро придёт, бросив на меня взгляд. Парень

подошёл ко мне и присел рядом, глубоко вздохнув.

— Ты как? Нормально? — поинтересовался он.

У меня внутри бушевал огонь не менее большой, чем при пожаре. Я не могла поверить в то, что произошло только

что. На моих глазах погиб тот человек, которого я считала мёртвым. То, что это происходило на самом деле, мне

напоминало лишь жжение в груди.

— Нет. — призналась я.

— Finis vitae, sed non amoris. — улыбнулся Магнус, поглаживая пальцем кольцо на моей руке. Именно с такой

гравировкой я его носила, такое же, как у него. — Я всегда с тобой. Я так боялся за тебя, когда ты вошла к нам. Я с ума

чуть не сошёл.

— Обними меня. — приказала я слабо. — Кончается жизнь, но не любовь.

Муж тут же призвал меня к себе и нежно прильнул. Теперь же я могла ощутить его запах, а не только запах дыма и

гари, хотя и такой тоже затмевал мой нюх. Я ненавидела Сэма. Ненавидела и Еву, но она была маленькой девочкой,

попавшей под влияние безумца. Ее ещё можно исправить, не смотря даже на шизофрению. Пусть всё, что делал Сэм

было во благо девочки, блага этого видно не было.

— Пойдём, тебе нужна помощь. Поедем в больницу. У тебя, возможно, нервный срыв. — ласково сказал он.

— Мне не нужна … — попыталась было я отказаться.

— Нет, нужна. Это не обсуждается. Или я возьму тебя на руки и относу в карету скорой сам. — оскалился он.

Я представила это зрелище. Мне не было бы стыдно и я даже была бы не против ощутить себя на руках того человека,

которого меньше месяца назад считала врагом. Интересно, примет ли он меня на работу или я теперь приступлю к

обучению управлением акциями? Восстановим ли мы дом или продадим территорию под новую застройку? Было бы

неплохо, если бы по полу прежнего огромного особняка бегали маленькие ножки ребёнка Элизы. Или моего. О своих

детях я и думать боялась. Я не могу поверить, что когда-то стану мамой. Если так произойдёт, то я буду самой странной

мамочкой в истории и рядом с Магнусом мне будет не стыдно. Компания отца это, конечно, хорошо, но я бы хотела

найти и собственное призвание, кроме долга. Мотоциклы? Гонки? Приключения? Работой это не назовёшь, хотя я

трёхлетней давности так не считала. Я улыбнулась воспоминаниям. Магнус ещё обнимал меня и я буквально растаяла в

его руках, наблюдая за тем, как спасатели пытаются потушить пламя. Но от прежнего величия остался лишь пепел. Как и

от моей прежней жизни…