Альпаки и алиби

Глава 1

Рейми Джеймс

Альпаки и алиби. Клубок смертельных тайн Сэди Сэкстон

Посвящается Мисти-Дон и Лорали… Девочек не бросаем.

Серия «Handmade story. Уютное чтение»

Перевод с английского Т. Л. Долотовой

Alpacas and Alibis:

A Sadie Sexton Hoochville Mystery, Book 1 © 2024 by Ramey James

First published by Ramey James Press, LLC, 2024

© Долотова Т.Л., перевод с английского, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Перечень персонажей

Главные роли:

Сэди Сэкстон – рукодельный блогер, дизайнер узоров, владелица магазина пряжи, вынужденная сыщица.

Лучшие подруги Сэди:

Мисти-Дон Хокинс – медсестра, главная сплетница среди подруг Сэди, держит руку на пульсе всех событий города.

Лорали Фостер – свободная художница, самая сочувствующая среди подруг Сэди.

Диана Мари Барнс – бармен со скрытыми амбициями, самая независимая среди подруг Сэди.

Второстепенные роли:

Шармейн Франклин – владелица магазина пряжи, большая любительница опоссумов, вечно недовольная сестра Сэди.

Рид Хокинс – местный шериф, раздосадованный следователь, мальчик, который в школе разбил Сэди сердце.

Клементина Паркер – старушка с тайным прошлым, приемная бабушка Сэди.

Дороти Уилсон – учительница на пенсии, подруга Клементины до гроба.

– Сэди, где ты? Уже все пришли, кроме тебя.

Голос Мисти-Дон через блютус заполнил машину, пока я спешно поворачивала на парковку хмельвилльского боулинга.

– Подъезжаю. Буду через пару минут, – сказала я, улыбаясь впервые за несколько дней. В последний раз я нормально проводила время с тремя своими подругами двенадцать лет назад. Теперь я вернулась в Хмельвилль в штате Теннесси на целый год и с предвкушением ждала наших встреч. Несколько дней я провела в магазине покойной бабушки с моей вечно недовольной сестрой Шармейн, и сейчас мне было просто необходимо посвятить немного времени себе. Назвать наши отношения слегка натянутыми было бы приуменьшением.

– Давай быстрее. Пиво теплеет.

Звонок отключился ровно в момент, когда я заглушила двигатель «Хонды CR-V», доставшейся мне от бабушки. К большому огорчению Шармейн.

Усмехаясь про себя, я выпрыгнула из машины и поспешила через парковку к боулингу.

От звука шаров, ударяющихся о кегли, у меня зазвенело в ушах. Я остановилась, оглядываясь в поисках подруг. А потом услышала: узнаваемый радостный смех Дианы Мари прорезал шум. С легкостью, которой не чувствовала несколько дней, я резко повернулась и врезалась прямо в лысеющего мужчину среднего телосложения.

– Ох! – выдохнул он, и на мою белую футболку выплеснулось что-то холодное.

Я опустила взгляд и застонала, поняв, что футболка промокла в газировке и хлопок стал слегка просвечивать. Слава богу, большая часть жидкости оказалась на животе, потому что, попади она чуть выше, меня бы арестовали за непристойное обнажение.

– Прости, пожалуйста, Сэди, – протянул мужчина, удивленно распахнув глаза. Он глянул на дверь и снова на меня. – Мне надо идти. Я опаздываю на церковное собрание. – Он пошел к выходу, но обернулся и сказал: – Соболезную по поводу бабушки Мэй. Она была настоящим столпом Хмельвилля.

– Да, была, – согласилась я и наконец вспомнила имя мужчины, но он уже скрылся из виду.

Мозес Кейси.

Он учился в моей школе, на пару классов старше. Тогда он был Бедовым Парнем с большой буквы Б. Ходили слухи, что он устраивал незаконные гонки, продавал самогон из багажника, а еще тайно встречался с дочерью проповедника. А теперь у него церковные собрания по вторникам? Времена и правда изменились.

Схватив с бара пару салфеток и пытаясь вытереть футболку, я наконец дошла до подруг.

– Сэди! – закричала Мисти-Дон, и ее яркие голубые глаза засияли от радости. Она была брюнеткой среднего роста с атлетичной фигурой. Очевидно, как и в школе, она до сих пор каждый день пробегала от трех до пяти миль. – Ты пришла!

– Янаконец-топришла, – сказала я с улыбкой.

На шее Лорали, нашей местной художницы, висела длинная серебряная цепочка со стеклянной подвеской, а пальцы украшали серебряные кольца. Она раскинула руки и бросилась обниматься. Но вдруг остановилась и сделала шаг назад, глядя на мою промокшую от газировки футболку.

– Что с тобой случилось?

– По пути я столкнулась с Мозесом.

Ее брови подскочили вверх, и они вместе Мисти-Дон и Дианой Мари в унисон спросили:

– С пастором Мозесом или Нудистом Мозесом?

Я растерянно заморгала.

– С Нудистом Мозесом?

– О боже, этот старикан заявился в боулинг? – спросила Мисти-Дон, заглядывая мне за спину. – И никто не вызвал шерифа?

– Нет, нет. – Я помотала головой. – Он был одет. А Мозес Кейси прослыл нудистом, что ли? Я столкнулась с ним, и вот чем это кончилось. – Я показала на пятно на футболке.

Диана Мари, высокая блондинка, работающая в баре «Речные крысы», ухмыльнулась.

– Мозес Кейси теперь пастор Мозес, Сэди. Нудист Мозес живет в районе Лорали и часто размахивает своим стручком с орешками у всех на виду. В общественных местах он появляется редко, но иногда бывает.

– К сожалению, это правда, – сказала Лорали. – С тех пор, как я переехала, все время приходится держать всякие милые картинки под рукой, чтобы отвлечься от этого зрелища.

– Бабушка Мэй всегда говорила, что мы, южане, никогда не скрываем своего безумства. Мы выставляем его перед домом на показ, – усмехнулась я. – Нудист Мозес меня несильно шокирует. Но то, что Мозес Кейси теперь пастор? Уму непостижимо.

– Он хотел жениться на дочери проповедника. Нужно было как-то очистить репутацию, – сказала Мисти-Дон. – Но твоя бабушка права. Все в Хмельвилле выставляют свое безумие напоказ. И слава богу, потому что иначе я бы померла от скуки! – Она подмигнула и сжала мои руки. – Мне так жаль насчет твоей бабушки. Мы все любили ее.

– Я знаю. Спасибо, – сказала я и отвернулась в сторону из-за вдруг нахлынувших эмоций. Мы потеряли ее всего несколько недель назад. Я прерывисто вздохнула и сказала: – С переездом из Нью-Йорка, организацией похорон и моей сварливой сестрой, я совершенно не успела все осознать. Прибавьте еще, что мне придется управлять магазином вместе с Шармейн целый год. Все это как-то слишком.

– А что будет через год? – спросила Диана Мари, протягивая мне пиво.

– Либо стану спящим партнером, либо продам свою долю Шарм и вернусь в Нью-Йорк.

Я глотнула холодного лагера и довольно выдохнула. Мне это было нужно.

– Стать спящим партнеромШармейн? – хмыкнула

Лорали была права. Рассвет-Парк – новый город на другой стороне реки от Хмельвилля. Двенадцать лет назад, когда я уезжала, он только строился, а теперь процветал. Хотя местные не слишком обрадовались понаехавшим северянам, большинство с готовностью бы признали, что денежный поток неплохо подстегнул экономику. Рассвет-Парк построили вокруг трех полей для гольфа мирового класса. Там были корты для пиклбола, теннисные корты, несколько хайкинговых троп, ресторан и бар с закусками в загородном клубе. Дома там стоили в три раза дороже, чем в Хмельвилле. Магазин пряжи приносил хорошую прибыль в первую очередь благодаря жительницам Рассвет-Парка. Но будь воля Шармейн, она бы их в глаза не видела.

– Ну, посмотрим, как будет. Пока что я здесь, и вам троим от меня не избавиться.

– Точно! Точно! – Мисти-Дон подняла пиво, и остальные присоединились к ней. – Время воссоединиться с друзьями. Хотя обстоятельства хуже некуда, я рада, что ты вернулась. Пусть и временно.

Глаза защипало от слез, и я подняла пластиковый стакан, присоединяясь к тосту.

– За воссоединение с подругами!

После того, как мы сделали несколько глотков пива, я отошла взять в прокат ботинки и найти подходящий шар. Справившись с задачей, я села и стала смотреть за подругами. Мисти-Дон была настоящим профи и выбила страйк. Лорали выбила все кегли за два броска. А Диана Мари только пожала плечами, когда сначала сбила три кегли, а потом ее шар укатился в желоб.

– Можешь попрощаться с приглашением вступить в мою команду в лиге боулинга, – подколола Мисти-Дон, подмигнув Диане Мари.

Диана Мари закатила глаза и налила себе еще пива.

– При всем желании, я бы не смогла вступить. Ты знаешь, по вторникам я работаю в баре.

– Команда для лиги боулинга? – спросила я Мисти-Дон. – Так ты серьезно?

Она упоминала создание команды в нашем последнем разговоре по телефону, но я решила, что она шутит.

– Абсолютно. Радж вытрепал мне все нервы. Бог свидетель, я его люблю, но как же он меня достал со свадьбой. Ты знаешь, как я к этому отношусь. Поэтому я решила, что лучше раз в неделю буду швырять шары, чем вышвырну его из дома.

– Почему ты против замужества? – спросила я. – Вы вместе со школы, у вас дочь. Так в чем проблема?

Шестилетняя Рая была светом жизни Мисти-Дон.

– Это просто очередная бумажка, – отмахнулась Мисти-Дон. – Работает – не трогай.

Это была отговорка, и я предполагала, что причина сомнений во многом – развод ее родителей, ведь Раджа она любила очень сильно. Они были идеальны друг для друга.

Лорали сжала ладонь Мисти.

– Не давай ему на тебя давить.

– Не даю, – ухмыльнулась Мисти-Дон. – Поэтому и хожу в боулинг.

– Наверное, это к лучшему, – сказала я. – Я бы не смогла выйти замуж снова.

Три подруги с сочувствием посмотрели на меня, и я тут же пожалела, что вообще открыла рот. Разговаривать о покойном муже мне сейчас хотелось меньше всего. Он был нью-йоркским детективом и погиб при исполнении два года назад. Непростые несколько лет у меня выдались – сначала я потеряла Алекса, а потом бабушку. Важнее их у меня никого не было. Оправиться от смерти Алекса было чудовищно тяжело, но после нескольких месяцев жизни как в тумане я стала потихоньку выбираться. А потом мне позвонили с новостью о бабушке, и все изменилось снова.

Лорали прочистила горло и изобразила любопытную улыбку. Она всегда лучше всех считывала наше настроение. Очевидно, она поняла, что мне не хочется развивать тему.

– Расскажи про «Роскошь пряжи». Продолжишь работать в журнале, пока ты здесь? А что насчет канала? Будешь еще снимать видео?

Я облегченно выдохнула. Мне всегда было интересно говорить о работе. Пряжа завораживала меня с детства, и я стала делать описания моих вязальных проектов еще в старшей школе. Когда я училась в колледже, нью-йоркский журнал о текстиле «Роскошь пряжи» начал публиковать их каждый месяц. И прямо перед моим выпуском меня взяли туда редактором.

– Да, я продолжаю работать в «Роскоши пряжи», – сказала я, расслабленно улыбнувшись. – Я взяла отпуск от редакторской работы, но мои описания все еще публикуются. И как только смогу выдохнуть, стану снимать видео чаще. Все это можно делать в свободное время. Признаюсь честно, мне нравится журнал, но я рада поработать в «Вязальном перевороте». Все мои любимые детские воспоминания – оттуда.

– Только ничего не меняй, – вдруг раздался пронзительный голос сестры.

– Тетя Сэди! – закричала Мэди, моя племянница, подбегая и крепко обнимая меня за талию. – Я ждала тебя сегодня.

Я крепко обняла девочку и поцеловала в висок.

– Прости, что не пришла на соревнования. Не смогла отлучиться из магазина. Как проплыла?

– Я заняла первое место! – Мэди светилась от счастья. – И побила личный рекорд вольным стилем.

– Молодец! – Я отстранилась и дала ей «пять». Затем понизила голос и заговорщически прошептала: – С такими результатами ты через пару лет попадешь в олимпийский резерв.

Мэди захихикала и восторженно закивала.

– Осталось только уговорить маму разрешить мне плавать в команде клуба.

– Поговорим об этом позже, Мэдисон, – сказала Шармейн. Она дала дочери немного денег и указала на бар: – Купи газировки. Твой отец и брат уже заждались. Я подойду через минуту.

Моя тринадцатилетняя племянница слегка нахмурилась и посмотрела на меня. Очевидно, ей не понравилось, что мать заставляет ее уйти раньше, чем хотелось, но под многозначительным взглядом Шармейн Мэди обняла меня в последний раз и пошла к бару.

– Сэди Мэй Джонсон! – Шармейн уперлась руками в бедра и грозно на меня посмотрела. – Как ты смеешь наталкивать мою дочь на такие мысли?

Я сжала зубы, чтобы не сорваться. Она не просто назвала меня вторым именем, которым я никогда не представлялась. Она назвала девичью фамилию, будто стерев существование моего покойного мужа. Иногда я готова была придушить старшую сестру. Но сегодня я хотела хорошо провести время с подругами. И я не дам Шармейн все испортить.

– В амбициях нет ничего плохого, – дружелюбно сказала я и глотнула пива.

– Есть, когда я только и слышу: «клуб плавания то», «клуб плавания сё». Ты в курсе, что мы не можем его себе позволить. И пока ты забиваешь ей голову всякой ерундой, мне приходится быть злодейкой. Снова. Или держи свое мнение при себе, или держись от Мэди подальше. Поняла?

Я снова глотнула пива и поперхнулась. Глаза заслезились, и я закашлялась, пытаясь выровнять

– Прости, что? – наконец выдавила я. – Если я буду поощрять интересы Мэди, ты запретишь с ней общаться?

– Если ты не в состоянии уважать мои желания, то да, запрещу. Я отказываюсь быть злодейкой в собственном доме.

Она сощурила налитые кровью глаза, и я задумалась, в какой именно момент сестра так меня возненавидела.

Я хотела парировать вопросом о том, куда делись завещанные бабушкой деньги. Почему бы ей не потратить часть на внеклассные занятия Мэди? Но вместо этого сказала:

– Слушай, я с радостью заплачу за клубную команду. Я знаю…

– Нет. – Она покачала головой. – Вместо того, чтобы плавать все выходные в бассейне, Мэди может помогать по дому и присматривать за братом. Ты своими деньгами дела не решишь, Сэди Мэй.

Она откинула назад пушистые, каштановые с сединой волосы и сердито ушла.

– До завтра, – пробормотала я себе под нос и сжала кулаки.

– Да ее целый рой мух покусал. А за ними рой пчел в придачу, – сказала Мисти-Дон.

Я посмотрела на подругу и вдруг захохотала. Мисти-Дон всегда мастерски умела разрядить обстановку.

– Видимо, покусало ее завещание, – сказала Диана Мари. – Ты же в курсе, что Шарм надеялась получить магазин целиком, а не делить его с Сэди? Уже считала его своей собственностью, раз проработала там всю сознательную жизнь.

– Диана Мари права. Бабушка оставила магазин нам обеим с условием, что мы должны управлять им вместе целый год, и только потом одна из нас сможет выкупить вторую половину, – сказала я. – Шармейн в ярости не только потому, что ей придется год работать со мной, но и потому, что ей досталось не все. Она думает, мне магазин не нужен, ведь, цитата:

В этом ее Нью-Йорке у нее все в ажуре.

Конец цитаты.

Мисти закатила глаза.

– Как будто твоя карьера имеет хоть какое-то отношение к желанию твоей бабушки оставить дело всей жизни обеим внучкам. Шарм придется смириться.

– Это маловероятно, – хохотнула Лорали. – Ты что, не знаешь Шармейн?

Подруги засмеялись, а я чувствовала одну безысходность. Я любила сестру и ее детей и не понимала, зачем это дурацкое соперничество. Я бы пожертвовала чем угодно, лишь бы избавиться от малодушной ревности и просто хорошо проводить время вместе. Особенно после всех потерь, что нам пришлось пережить. Наши родители погибли в автокатастрофе, когда я еще училась в старшей школе. Шарм уже была замужем за Берни, и я думала, что буду жить с ними, но они отказались брать ответственность за подростка. Поэтому я переехала к бабушке Мэй. Больше у меня никого не было.

– Сэди, твоя очередь, – сказала Диана Мари.

Я потрясла головой и руками, стараясь сбросить мрачное настроение, и взяла ярко-розовый шар. Подошла к дорожке, прицелилась на кегли и сделала бросок. Шар подлетел выше, чем я думала, и с грохотом упал на середину дорожки, а потом скатился в правый желоб прямо перед кеглями, принеся мне целый ноль очков.

Я усмехнулась звуку хлопков и развернулась – мои подруги аплодировали стоя. Но овации прервал пронзительный свист.

Я дернула головой и увидела Рида Хокинса, моего школьного бойфренда, который своим отъездом в колледж разбил мне сердце.

Глава 2

Подруги резко перестали хлопать и уставились на Рида, шагавшего ко мне с распахнутыми объятиями.

Машинально я отступила назад, за линию фола, и загудела сирена.

– И куда ты собралась? Пробежишься по дорожке и собьешь кегли ногами? – со смехом спросил Рид, опуская руки.

– Эм… Нет, – ответила я, краснея. Почему я веду себя как подросток? Я не видела Рида больше двенадцати лет и за это время успела влюбиться в прекрасного мужчину и выйти за него замуж. А потом потерять его. Мои чувства к Риду – всего лишь ностальгия по детству. Я откашлялась. – Извини, я просто не ожидала тебя увидеть. Не знала, что ты вернулся.

Рид бросил взгляд на моих подруг.

– Шармейн тебе не рассказывала?

– Шармейн? – Я нахмурилась. Сестра знала, что Рид вернулся, и не сказала мне? Откуда ей знать? Оторвав взгляд от красивого лица, я внимательно посмотрела на его форму и ахнула. – Так новый шериф – это ты?

Он кивнул.

– Переехал из Джонсон-Сити месяц назад.

Теперь понятно, откуда знает Шармейн. Ее муж, Берни Франклин, был помощником шерифа в Хмельвилле. То, что Берни прокатили с повышением, вряд ли обрадовало и без того вечно недовольную сестру.

– Что ж, добро пожаловать домой, – сказала я, наконец-то вспомнив о манерах. – И, видимо, стоит тебя поздравить. Это ведь повышение?

– Так ты знаешь? – спросил он, вздернув бровь. В его взгляде сверкнуло озорство. – Следишь за мной?

Я фыркнула и покачала головой, но улыбку скрыть не удалось.

– Еще чего. Я знала, что ты работал в Джонсон-Сити, только потому, что Шармейн любит сплетничать. Уверена, ты уже в курсе.

Он рассмеялся.

– Да. Должна же быть причина, откуда Берни все обо всех знает.

– Готова поспорить, это здорово помогает в расследованиях, – сказала я, зная, что даже малейшая деталь может привести к прорыву в деле. Алекс был детективом и всегда говорил, что зачастую информация, казавшаяся свидетелю не важной, становится неоценимой.

– Помогает, – кивнул Рид. – Только Берни пристрастился расспрашивать ее о подозреваемых, и теперь она считает, что может помогать со всеми расследованиями. И ведет себя слегка навязчиво.

Я хихикнула.

– Слегка? Вы слишком добры, шериф Хокинс. Готова поспорить, она разрывает тебе телефон сплетнями о том, кто с кем спит в ее районе, на случай если что-то нечисто. А еще наверняка дает наводки в духе:

– У меня действительно скопился целый список потенциальных измен, – сказал он, энергично кивая, и похлопал по нагрудному карману. – Но, по моим данным, нарушение супружеской верности законом не карается, даже у нас в Теннесси. Поэтому я просто их записываю на всякий случай.

– Шармейн просто невыносима, – пробормотала Мисти-Дон и подошла к Риду, своему кузену. – Проваливай, Рид, – сказала она елейным голоском. – Не видишь, мы тут пытаемся играть? У нас девичник. Противным мужикам вход воспрещен.

Рид усмехнулся в ответ и снова повернулся ко мне, протягивая визитку:

– Я очень рад тебя видеть, Сэди. Надо нам как-нибудь поужинать вместе, наверстать упущенное.

– Да, конечно, – на автомате ответила я и взяла карточку. Это была рабочая визитка «Шерифа Рида Хокинса», но снизу были накорябаны цифры с припиской «личный номер». Я подняла голову и не могла отвести взгляд, пока он не

Мисти-Дон присвистнула.

– Похоже, у тебя намечается свидание с красавчиком, подруга.

– Свидание? – спросила я, наконец переключая внимание на нее. – Нет, он не это имел в виду. Просто… Ужин. – К концу предложения мой голос стал едва слышен, и я скривилась.

Подруги рассмеялись, и Лорали сказала:

– Смирись, Сэди. Новый шериф до сих пор по тебе сохнет.

– Неправда, – сказала я, махнув рукой, будто стирая их нелепые предположения. – Мы не виделись больше десяти лет. Он просто проявил дружелюбие.

– Дружелюбие, как же, – многозначительно улыбнулась Диана Мари. – Пожалуйста, обязательно расскажи нам в подробностях о его дружелюбии на вашем не-свидании.

– Все, хватит. – Я повернулась к Мисти-Дон: – Могла бы и предупредить, что Рид вернулся в Хмельвилль.

– Что? Предупредить? – Она посмотрела на меня с любопытством. – Я и не думала, что тебя надо предупреждать. Я помню, когда мы в последний раз разговаривали о Риде, ты сказала, что ваш разрыв – лучшее, что могло с тобой произойти. Иначе ты бы не решила поступать в колледж в Нью-Йорке, не переехала бы туда, не встретила Алекса и… – Она вдруг замолчала. – Прости, не надо было о нем говорить.

– Ничего, – мягко ответила я. – Я не хочу забывать, что у нас было… Надеюсь, вы понимаете.

– Конечно, понимаем, – сказала Мисти-Дон и коротко обняла меня сбоку.

– Но что касается Рида, – продолжила я. – Ничего с ним такого нет. И не будет.

Подруги скептически на меня посмотрели.

– Клянусь, – я подняла правую руку, будто давала клятву. – Дажеесли бымежду нами что-то было, я бы никогда не стала снова встречаться с полицейским. Не после того, что случилось с Алексом. Я этого просто не вынесу.

С лиц подруг наконец сошли насмешливые ухмылки, и они понимающе кивнули.

Диана Мари хлопнула в ладоши.

– Так. Хватит шуры-муры обсуждать. У нас девичник. Кому еще пива?

Лорали первой подняла руку.

Я поймала взгляд Дианы Мари и губами произнесла: «Спасибо».

Она подмигнула и принялась разливать напитки.

* * *

Потерпев грандиозное поражение в боулинге, я попрощалась с друзьями и поехала обратно в квартиру над бабушкиным магазином пряжи. Меня до сих пор поражало, как вырос город, какими яркими и ухоженными стали витрины. Денежный поток из Рассвет-Парка возродил местную торговлю и культурную жизнь. Я остановилась на городской парковке за магазином, но вместо того, чтобы забраться в квартиру по внешней лестнице, зашла с черного хода «Вязального переворота» и включила свет в кладовке.

Я всего лишь хотела забрать вязание из-под прилавка. Потом я собиралась подняться наверх к очаровательному померанскому шпицу Нектаринке – любви всей моей жизни, которую я завела два года назад. Зажигать свет в зале смысла не было.

Я спешила, думая только о своей цели. Но обходя стол, стоявший в зоне для мастер-классов, я обо что-то споткнулась, вскрикнула от удивления и упала ничком на ковер.

– Шармейн, – раздраженно пробормотала я. Почему она не прибралась, когда закрывала магазин? Я оглянулась и заметила ногу. Почему на полу валяется манекен? С ворчанием я поднялась и щелкнула выключателем на стене.

Помещение залило светом, и я обнаружила, что рядом с прилавком в неестественной позе лежит женщина. Не манекен. Настоящая живая женщина. Или… Не живая? В груди бешено заколотилось сердце, к ушам прилила кровь. Я поспешила к ней и легонько коснулась плеча. А потом заметила спицы.

Одна лежала рядом с женщиной, а вторая торчала из глаза.

Из глаза?

Я рухнула на колени, перевернула женщину и в отчаянии попыталась нащупать пульс.

Его не было.

Я приложила ухо к ее открытому рту и ничего не почувствовала.

Вставая, я чуть не упала назад. Женщина казалась мне смутно знакомой. Трясущимися руками я вытащила визитку, которую всего пару часов назад мне дал шериф Рид Хокинс.

Звонок на рабочий телефон тут же перевелся на голосовую почту. Я позвонила снова, но уже на личный номер.

– Сэди? Не ожидал, что ты позвонишь так скоро, – радостно сказал он, взяв трубку.

В голове пронесся смутный вопрос: как он понял, кто звонит? Я не давала ему свой номер, но, может быть, дала Мисти-Дон. Не важно. Сейчас мне нужен был только шериф.

– Рид, у меня проблема.

Его голос сразу стал серьезным.

– Что такое? Ты в порядке?

– Я – да, а вот женщина в моем магазине – нет. Я зашла, а она лежит со спицей в глазу. И не дышит.

– Со спицей для вязания? – спросил он скептически.

– Да, со спицей для вязания. Прямо в глазу!

Последовала небольшая пауза, потом я услышала, как захлопнулась дверь.

– Я еду, – сказал Рид.

Глава 3

Послышался стук во входную дверь, и я услышала голос:

– Сэди? Открывай. Это Рид.

Пока я отлепляла себя от кресла на противоположном от тела женщины конце магазина, стук превратился в грохот.

– Сэди?!

Паника в голосе за дверью подстегнула меня. Пальцы тряслись, и я возилась с замком дольше, чем обычно.

– Сэди! – снова позвал Рид.

– Я здесь. Пытаюсь открыть, – ответила я, наконец отодвинув последний засов и распахнув дверь.

Рид влетел мимо меня с пистолетом на изготовку. Он быстро осмотрелся, убеждаясь, что больше никого в магазине нет. Я прижалась к двери и не отрывала глаз от оружия, пока Рид не выдохнул и убрал его в кобуру.

– Я бы сказала, что здесь никого нет, – сказала я все еще немного трясущимся голосом.

Рид подошел ко мне и, не говоря ни слова, крепко обнял, отпустив только через несколько секунд.

Я почувствовала неловкость, не в силах что-то сказать.

Он тоже молчал, потом слегка встряхнулся и вытащил небольшой блокнот.

– Что здесь произошло? – спросил он самым деловым тоном.

Из квартиры донесся громкий скулеж, и мы оба посмотрели наверх.

– Это Нектаринка. Моя собака. Ее надо выпустить, – сказала я уже на пути к черному входу.

Рид преградил мне путь.

– Ей придется подождать, Сэди. Сначала мне нужно задать тебе вопросы.

Я недовольно на него посмотрела.

– Я расскажу тебе что угодно, Рид Хокинс. Но сначала мне нужно выпустить собаку. Она просидела взаперти несколько часов. Если бы тебя заставили терпеть, ты бы обрадовался?

Он раздраженно раздул ноздри.

– Ладно. Выпусти ее и постарайся не уничтожить какую-нибудь улику. Как закончишь, возвращайся сюда.

Я отсалютовала ему, поспешно вышла из магазина и взобралась по лестнице в квартиру. Когда я вставила ключ в замок, Нектаринка уже скреблась и лаяла без остановки. Только дверь открылась, она вылетела наружу и понеслась вниз, не дожидаясь поводка. Я понеслась за ней – сердце рвалось из груди от

– Знаю, бусинка. Мамочка не хотела оставлять тебя одну так долго, – сказала я, поднимаясь обратно в квартиру. Она недовольно на меня посмотрела, когда поняла, что я не останусь. – Прости. Я вернусь, как только смогу.

Чувствуя ужасную вину, я закрыла дверь и поспешила в магазин.

Рид говорил по телефону и жестом подозвал меня к главному входу.

– Подкрепление едет. Пока мы ждем, я должен задать пару вопросов, – сказал он, завершив звонок.

– Я ничего не знаю, – ответила я, изо всех сил стараясь не смотреть на тело.

– Расскажи мне подробно, что произошло, – спокойно попросил он. – Как ты нашла тело?

– Когда я вернулась из боулинга, я хотела заскочить за вязанием, перед тем как выпустить собаку. Я припарковала машину на обычном месте за магазином, поэтому зашла с черного хода и включила свет только в подсобке. Я пошла к кассе, чтобы забрать сумку с вязанием из-под прилавка, и споткнулась о тело. Подумав, что это манекен, который забыла убрать Шармейн, я включила свет в зале и… – От воспоминаний затряслись руки, а голос непроизвольно подскочил на пару октав. – И я поняла, что это настоящий человек!

– Ты касалась тела или двигала что-то на месте происшествия? – спросил он.

– Ну да, – неохотно призналась я, уже нормальным голосом. – Я перевернула женщину, чтобы проверить пульс и дыхание. Тогда я и заметила, что из глаза торчит спица. – Он удрученно вздохнул, и я поспешно добавила: – Потом я сразу позвонила тебе.

Послышался звук приближающихся сирен, а Рид продолжал засыпать меня вопросами.

– Ты узнала жертву? А спицы? Ты можешь определить, кому они принадлежали?

– Она выглядит знакомо, но я не знаю ее имени. Может, приходила в магазин или я просто видела ее в городе. Сейчас для меня здесь все незнакомцы. А насчет спиц… – Я невольно вздрогнула. – Я их близко не рассматривала и не заметила отличительных черт.

В этот самый момент задняя дверь распахнулась и в магазин влетела Шармейн в ярко-розовом махровом халате и пушистых тапочках в виде поросят – с завитушками хвостиков на пятках.

– Мать честная! – ахнула она. – Она все-таки довела Клементину, и та ее убила!

Я уставилась на сестру в полном шоке.

– Что ты такое говоришь?

Клементину Паркер я считала второй бабушкой, ведь они с бабушкой Мэй всю жизнь были не разлей вода. В моем представлении она бы и мухи не обидела.

– Шармейн, стой, – сказал Рид, преграждая ей путь и не пуская дальше. – Что ты тут забыла? Это место происшествия, выйди, пожалуйста, на улицу.

– Берни написал мне сразу, как ты вызвал подкрепление. – Она расправила плечи и выпятила грудь, во взгляде читалось негодование. – Я владею половиной этого магазина и имею полное право здесь находиться.

– Не прямо здесь и не сию минуту, – невозмутимо ответил Рид. – Давайте все выйдем на улицу. Следственная группа уже подъезжает, а мне надо поговорить с криминалистами и судмедэкспертом.

Он подтолкнул нас обеих к черному ходу и приказал стоять на тротуаре за зданием, а сам пошел навстречу подкреплению.

– С какой стати ты обвиняешь Клем? – Я еле сдерживалась, чтобы не зарычать на Шермейн. Меня мутило от одной мысли о том, что моя сестра способна на такое. – И ты не удосужилась даже нормально одеться, прежде чем ввязываться в и без того кошмарную ситуацию?

Шармейн закатила глаза.

– Ты самой себе голову морочишь, если считаешь мой наряд нашей главной проблемой, Сэди Мэй. Никто не захочет приходить в магазин, где убили человека. Надо думать, как остаться на плаву, а не защищать возможную преступницу.

– Я совершенно не понимаю этого обвинения, – процедила я сквозь зубы. – С чего ты решила, что Клем…

– Я бы тоже хотел узнать, – перебил меня вернувшийся Рид.

– Ну, во-первых, там ее спицы, – Шармейн пожала плечами. – Я сто раз видела, как она ими вяжет.

Я фыркнула.

– Серьезно? Это твое доказательство? Спицы могут принадлежать кому угодно. Готова поспорить, у нас даже продаются точно такие же.

– Это не всё, – огрызнулась Шармейн и открыла было рот, чтобы продолжить, но Рид ее прервал.

– Шармейн, – спокойно произнес он. – Я полагаю, ты узнала жертву. Могла бы ты объяснить, почему Клементина – первая в твоем списке подозреваемых?

Шармейн довольно приосанилась от мысли, что ей известно то, чего не знаем мы.

– Мертвая женщина – это Руби Поттс. Она сама из Хмельвилля, из тех Годси, которые живут в Простецком овраге. Но лет пятнадцать назад она уехала и нашла богатенького мужа. Два года назад он ушел на пенсию, и они купили дом в Рассвет-Парке. Она была частью «Клубков и кубков» и постоянно у нас ошивалась. С тех пор как она вернулась в город, они с Клем беспрестанно собачились. – Шармейн нарочито закатила глаза. – Клем привыкла быть лучшей во всем, пока не объявилась Руби. А сегодня на выставке весенних цветов и вовсе был скандал: Клем обвинила Руби в том, что та испортила ее тюльпаны.

– Подожди, – сказал Рид. – Кто-то еще видел их ссору?

– Еще бы! – радостно воскликнула Шармейн. – Они не шептались, это уж точно, и в какой-то момент я подумала, что дойдет до драки. Но к сожалению, – она подмигнула Риду, – кто-то вмешался и оттащил Руби, пока не стало слишком поздно.

Я помотала головой. Умение моей сестры радоваться несчастьям других людей порой меня поражало.

– Мне все равно, враждовали они или нет. Я знаю Клем. Она бы не причинила зла другому человеку из-за дурацкого конкурса тюльпанов.

– Сэди, я понимаю, что ты инстинктивно хочешь защитить Клем, – сказал Рид. – Но моя задача – изучить все возможные варианты. Шармейн, ты можешь перечислить людей, которые могли видеть ссору между Клементиной и погибшей?

– Конечно, – ответила Шармейн, довольно улыбаясь. – Значит, со мной была Валь…

– Ты говоришь о Валери Эддардс? – спросил Рид. – Вы до сих пор лучшие подруги?

– Ага, – кивнула Шармейн. – Еще Хэнк Прайс. Он был судьей.

Знакомое имя. Хэнк Прайс владел магазином «Корм, фермерские товары и автозапчасти Большого Хэнка» и был одним из столпов общества.

– Кого ты еще помнишь? – спросил Рид.

– Дай подумать. – Шармейн постучала по подбородку пухлым пальцем. – Дороти Уилсон, конечно же, пришла поддержать Клем, а с Руби был Рэндольф Поттс, хотя ему, похоже, все было по барабану: и конкурс, и разборки. А кроме них еще вроде помню Тотю и того садовника. Уэйд или как там его?

– Ты имеешь в виду Тейта Тоттерсона? – спросил Рид.

– Да, Тетю Тотю, – она захихикала. Натурально захихикала, как будто в нашем магазине

– Он взрослый человек, Шарм. Не зови его так, – сказала я. Тейт был нашим соседом. Пару лет назад он унаследовал магазин инструментов, стоящий рядом с нашим.

Шармейн пропустила мои слова мимо ушей.

Рид глянул на меня и снова повернулся к Шармейн:

– Можешь еще что-нибудь сказать об этом Уэйде?

– Да нет. Знаю только, что он работает садовником. Большой Хэнк точно больше тебе расскажет – Уэйд наверняка чинит инструменты в его магазине.

Рид лихорадочно записывал, а я изо всех сил старалась запомнить все, что говорила Шармейн – на случай, если он действительно собирался все повесить на Клем.

Вошел муж Шармейн, помощник шерифа Берни Франклин.

– Рид, судмедэксперт просит не увозить тело в морг еще хотя бы час или два. Хочешь, чтобы я остался проконтролировать, пока он не закончит?

– Да, – ответил Рид. – Ты очень поможешь, если…

– Берни, – встряла Шармейн. – Заклинаю, когда тело будут выносить, проследи, чтобы вынесли ногами вперед. Так к нам не пожалуют никакие злые духи.

У меня отвисла челюсть.

– Шармейн, неужели ты до сих пор страдаешь бабушкиными суевериями?

– Лучше перебдеть, я так считаю, Сэди Мэй. – Она усмехнулась и ткнула в меня пальцем. – Лучше перебдеть.

Рид удостоил ее только раздраженным взглядом и повернулся к Берни:

– Уже поздно. Когда судмедэксперт закончит, иди домой и отдохни. Я сегодня еще хочу составить рапорт на все, что тут произошло, а допрашивать Клем будем уже утром.

– Чт… Что? – в неверии промямлила я. – Рид, ты же знаешь Клем. Не думаешь же ты в самом деле, что она к этому причастна, раз Шармейн услышала дурацкую ссору и, скорее всего, раздула для пущего эффекта?

– Сэди, я тебе уже сказал, что моя задача – изучить все вероятности. Твоя единственная задача – не мешать и позволить мне расследовать это дело. Также магазин – это место происшествия, значит, пока что вход туда воспрещен всем, включая тебя и Шармейн. То же касается и квартиры. Поэтому я рекомендую тебе забрать собаку и найти место, куда ты можешь уехать на пару ночей.

– Да ты издеваешься! – воскликнула я. – Наверху ничего не произошло. С какой стати ты меня выгоняешь?

– Потому что в квартиру можно попасть изнутри магазина, – сказал он. – Прокурор с меня шкуру сдерет, если я позволю тебе остаться, пока следственная группа не дала отбой.

Я возмущенно хмыкнула, когда он приказал другому полицейскому сопроводить меня наверх за Нектаринкой и вещами первой необходимости. Я решила, что ни за что не стану просить Шармейн пустить меня переночевать, а будить подруг мне не хотелось. Поэтому я пристегнула собаку в автомобильной переноске на заднем сиденье, положила наши скромные пожитки в багажник и поехала к дому Клем с мыслью, что должна подготовить ее к предстоящему утром.

Глава 4

Следующим утром, когда я неуклюже спустилась по лестнице, отчаянно нуждаясь в кофе, еще не было семи. Посреди ночи я разбудила крепко спавшую Клем и рассказала ей, что случилось, а потом четыре часа мучилась яркими, из раза в раз повторяющимися кошмарами с покалеченными телами, окровавленными спицами и приговорами бабушкиной лучшей подруге. Видимо, я и Нектаринке не давала заснуть: она до сих пор лежала и не попросилась на улицу. Клем, похоже, провела ночь не лучше, потому что уже сидела на кухне в обнимку с кружкой крепкого черного кофе.

– Доброе, – пробормотала она.

– М-хм, – промычала я в ответ, наливая кофе с щедрой порцией сливок, и включила телефон. Не успела я сделать первый глоток, как один за другим запиликали уведомления о сообщениях. Все они были от Мисти-Дон, первое пришло в 03:15 утра. В последнем, появившемся меньше минуты назад, говорилось:

Я на крыльце. Впусти меня, как проснешься

Я застонала и спросила Клем, не возражает ли она против гостей в столь ранний час. Она тяжело вздохнула и покачала головой:

– Да впусти уж ее. Знаешь ведь, она не отстанет.

Открыв входную дверь, я спросила:

– Как ты узнала, что я здесь?

Мисти-Дон усмехнулась.

– Я в курсе всего, что происходит в этом городе, помнишь?

Она торопливо протянула коробку с логотипом «Знаменитых булочек Мэйбл», немедленно искупая вину. Если что и заставило бы меня простить ее раннее вторжение, так это вкуснейший яблочный фриттер Мэйбл.

– Клементина, дорогая моя, – сказала Мисти-Дон, усевшись на стул рядом с Клем и взяв ее за руку. – Ни о чем не беспокойтесь. Мы не позволим повесить на вас убийство Руби.

– Давайте не будем забегать вперед паровоза, – сказала Клем. – Ведь еще не установлено, что это именно убийство.

– Радж позвонил мне с работы, как только Рид вызвал подкрепление, – сказала Мисти-Дон, глядя на Клем как на сумасшедшую. – Он сказал, что Сэди споткнулась о тело Руби в магазине и у нее из глаза торчала спица. Неужели вы думаете, что это она сама? Еще он сказал, что Рид планирует допросить вас утром.

Я достала тарелки и вилки для выпечки и села за стол по другую сторону от Клем.

– Как бы мне ни хотелось, Клем, но я согласна с Мисти-Дон. Нужно отнестись к этому серьезно. Шармейн вчера по дурости разбрасывалась обвинениями, и сегодня Рид будет задавать серьезные вопросы. Мне всю ночь снилось, как тебя отправляют в тюрьму, поэтому мы должны тебя подготовить.

– Господи, Сэди, – в замешательстве произнесла Клем. – Съешь хоть кусочек фриттера, прежде чем говорить такие вещи. Тебе ведь известно, если рассказать дурной сон до завтрака, он сбудется.

– Чепуха, – раздраженно ответила я. – Я, как ты знаешь, не верю во все эти старые приметы. Такую же ерунду несет Шармейн.

– Чепуха – не чепуха, – сказала Мисти-Дон, – зачем испытывать судьбу?

Я откусила большой кусок яблочного фриттера, просто чтобы они отвязались, но, когда моего языка коснулось сладкое, тягучее совершенство, мне оставалось только мысленно преклониться перед пирожковыми богами. Я проглотила кусок и запила кофе.

– Вот, довольны?

Они синхронно кивнули. Я закатила глаза и спросила Клем:

– Можешь подробнее рассказать о соперничестве с Руби? Вчера мы в основном обсуждали вашу ссору на цветочной выставке. С чего все началось?

Клем вздохнула.

– Руби старше тебя на несколько лет, наверное, по возрасту даже ближе к твоей маме, поэтому вы вряд ли были знакомы до того, как она уехала. Годси – хорошие люди, без гроша за душой, но работяги, и всегда помогали, если кому нужна помощь. Но у Руби были грандиозные планы. После школы она подрабатывала везде, где только брали, то в магазине коробок, то в «Пушистых штучках» – лавке таксидермиста. Подкопила

Мисти-Дон кивнула.

– Я помню, как она вернулась. Прошло тринадцать лет, а она будто ни на день не постарела. Правда, так у нее все было подрезано и затянуто, что мы ее не сразу узнали.

– Но ее это совершенно не волновало, – продолжила Клем. – Она не желала знаться ни с родными, ни со школьными друзьями, вообще ни с кем, кто жил за пределами Рассвет-Парка. Шутка ли, Мэйбл Хасслер из булочной в девичестве тоже была Годси и приходится Руби кузиной. Так Руби каждый раз делает вид, будто они незнакомы.

– Зная Мэйбл, она явно не оценила жест, – сказала я.

– Сначала она переживала, – ответила Мисти-Дон. – Но потом поняла, насколько Руби задрала нос, и выбросила из головы.

– А после Руби стала участвовать в местных конкурсах, – сказала Клем, нахмурившись. – И когда мой чили признали лучшим на кулинарном соревновании, а вязаная шаль твоей бабушки взяла первое место на региональной ярмарке, она вознамерилась обойти меня, Мэй или Дот везде, где только участвовала. Мы-то соперничали по-дружески, но для Руби все было серьезно. Доказательств мы не нашли, но знали, что она пыталась жульничать, подкупать судей, в общем, добиваться победы любой ценой.

– Так из-за чего вы поссорились на выставке цветов? – спросила я.

Клем помрачнела от гнева.

– Позавчера я представила на конкурс тюльпаны – лучше в жизни не выращивала. Можете спросить любого, кто тоже тогда регистрировался на участие. Бутоны огромные, некоторые двойные, и я постаралась составить особенно красивый букет. Победа была обеспечена. Но к тому времени, как подошла очередь оценивать нашу категорию, все до единого цветочки поникли, а края лепестков почернели. Даже зелень, которую я добавила для красоты, загнулась, а она перенесет что угодно, вы знаете. С таким ущербом было очевидно – в воду подсыпали химикаты. Иначе они не могли так быстро завять. Я обвинила Руби в том, что она испортила мои цветы… Дальше вы знаете.

Я кивнула, обдумывая ее слова.

Клем отодвинула стул и встала.

– Раз уж скоро мне принимать гостей из полицейского участка, я пойду наверх, приму душ и оденусь.

Она налила себе еще кружку кофе и поплелась по лестнице.

– Я за нее переживаю, – сказала я Мисти-Дон, когда Клем уже не могла нас услышать. – Я всем сердцем верю, что она не способна убить человека за букет тюльпанов, но вдруг окажется, что спицы принадлежат ей? Это весомое доказательство.

Не успела Мисти кивнуть, как в дверь постучали.

– Наверное, это Лорали и Диана Мари, – сказала она. – Я все им рассказала, когда ждала, пока ты проснешься и впустишь меня.

И точно – я выглянула в окно и увидела на крыльце подруг: у Лорали в руках была подставка под напитки, а в ней стаканы с фраппе из «Кофемолки» – самой новой кофейни в городе. Улыбаясь, я открыла дверь, быстро схватила холодное угощение и сделала глоток через соломинку.

– Подкрепление прибыло, – сказала Диана Мари. – Мы подумали, ты оценишь альтернативу кофе в духе заправки для дальнобойщиков, которое Клементина варит каждое утро.

Я улыбнулась.

– Вы просто два ангела, а это – так вкусно, что я готова выпить все залпом, рискуя схлопотать обморожение мозга. Проходите на кухню. Мисти-Дон купила яблочные фриттеры Мэйбл. Налетайте.

Мисти-Дон уже доставала тарелки из шкафа.

– Доброе утро, дамы. Рада, что вы пришли. Пока Клем наверху, нам нужно разработать план, как вытащить ее из этой истории.

Доедая последние крошки фриттеров и потягивая фраппе, мы решили, что первым делом Мисти-Дон должна собрать урожай сплетен и разузнать все, что говорят о Руби Поттс. Если она объявила войну таким милейшим старушкам, как Клементина, Дороти и моя бабушка, у нее явно есть еще скелеты в шкафу. Также мы пришли к выводу, что, пока Клем не опросила полиция, больше ничего предпринимать не стоит. В конце концов, оставалась вероятность, что появятся улики, которые уведут их по другому пути и без нашей помощи, а чем меньше мы привлечем внимания к Клем, тем лучше.

Девушки ушли, а я прибиралась на кухне, когда Клем спустилась с Нектаринкой на хвосте.

– Привет, девочка, – сказала я своей пушистой компаньонке. – Ты наконец решила, что пора начать день?

– Она немножко подвывала, пока я одевалась, поэтому я решила, что ей пора на улицу. Я прогуляюсь с ней, а ты пока прими душ, – сказала Клем. – Спасибо, что прибралась.

– Да не за что, – сказала я с улыбкой. – Спасибо, что приютила посреди ночи. Похоже, тебе намного лучше.

Она подмигнула.

– Я вся извелась, как длиннохвостая кошка в комнате, полной кресел-качалок, но крепкий кофе и горячий душ творят чудеса и лечат целую тонну хворей. А теперь иди купаться, сама увидишь, права я или нет.

Через несколько минут я была абсолютно с ней согласна. Я спустилась, чувствуя себя другим человеком, и увидела, что Клем и Нектаринка уютно устроились на диване с вязанием. Нектаринка с головой зарылась в плед – только нос торчал, и Клем отложила крючок на кофейный столик.

– Не представляю, как этой малявке не жарко под столькими слоями. Только она вернулась с прогулки и позавтракала, как запрыгнула сюда, свила гнездо и задрыхла. Мне духу не хватило повернуть вязание, когда я дошла до конца ряда. И как ты умудряешься заканчивать свои изделия? – спросила она со смехом.

– Если я вяжу для себя, то обычно потакаю ей, – усмехнулась я. – Но если у меня дедлайн для канала или «Роскоши пряжи», то приходится быть бессердечной и не пускать ее. Меньше всего мне хочется, чтобы на шикарных снимках фотографа изделие украшал померанский пух.

Однако нам не пришлось думать, как будить собаку, потому что она испугалась громкого стука в дверь и зашлась лаем. Клем протянула руку и успокаивала ее, пока я открывала дверь, чтобы обнаружить на крыльце шерифа Рида Хокинса, в форме и еще более уставшего, чем я до душа.

– Сэди? Что ты тут делаешь? – спросил он.

– Уж ты-то должен знать, – скептически ответила я. – Это ведьтывчера выгнал меня из собственной квартиры.

По крайней мере, ему хватило такта изобразить сожаление.

– Я думал, ты останешься у сестры. Если бы я знал, что ты собираешься ночевать здесь, попросил бы выбрать другое место.

– А с какой вообще стати мне ночевать у Шармейн? Мне ее каждый день в магазине за глаза хватает. Кроме того, не думал же ты в самом деле, что я позволю

Казалось, он хочет со мной поспорить, но вместо этого он снял фуражку и сказал:

– Мне надо поговорить с Клементиной.

Я ничего не ответила, только распахнула пошире дверь и указала на гостиную.

– Доброе утро, шериф Хокинс, – сказала Клем. – Мы вас ждали. Присаживайтесь.

– Спасибо, Клем, но я не могу остаться. Мне нужно задать вам несколько вопросов о Руби Поттс, в полицейском участке.

– Чт… что? – запнулась я. – Почему ты не можешь опросить ее здесь? Она официально подозреваемая?

– Сейчас она только представляет интерес для следствия. Но так как наши семьи дружат несколько поколений, я обязан сохранять профессиональную дистанцию, и опрос в участке станет подтверждением для прокурора. Я не хочу давать ему повода отстранить меня от расследования.

– Ладно, – сказала я. – Но я поеду с ней. Есть возражения?

– Нет, если будешь сидеть тихо и не мешать. Начнешь отвечать за нее или подсказывать ответы – покинешь комнату для допросов. Без всяких предупреждений, – сказал он.

– Это что, твой девиз по жизни? – пробормотала я, схватила сумку, и мы с Клем вышли следом за шерифом из дома.

Глава 5

Когда мы добрались до участка, Рид сразу же повел нас в комнату для допросов. Он предложил кофе или бутылку воды, но мы отказались.

Рид поставил на стол диктофон, нажал кнопку и сразу перешел к делу:

– Шериф округа Эшвуд Рид Хокинс допрашивает Клементину Паркер, пенсионерку, в связи с расследованием смерти Руби Поттс, вызывающей подозрения. Допрос проводится в среду, 10 апреля 2024 года. Также присутствует Сэди Мэй Сэкстон, одна из владелиц магазина «Вязальный переворот» и лицо, обнаружившее тело покойной миссис Поттс. Обе гражданки согласились сотрудничать без присутствия официального правового защитника.

Мы с Клем переглянулись, очевидно думая об одном и том же: не стоило ли нам все-таки потребовать адвоката.

– Мисс Паркер, – продолжил Рид. – У нас есть показания свидетеля о том, что вчера на Хмельвилльской выставке весенних цветов у вас с покойной произошла громкая словесная перепалка. Не могли бы вы рассказать, о чем вы поспорили?

Клем повторила уже известную мне историю про подозрения, что Руби испортила ее тюльпаны. Рид задал еще несколько вопросов, все они касались того, что мы с Клем уже обсуждали. В целом он вел себя уважительно, но допрашивал очень детально.

Когда он спросил Клем насчет алиби на период между закрытием магазина и моментом, когда я споткнулась о тело Руби, она повторила свой утренний ответ: ее подруга Дороти Уилсон, которую все называли просто Дот, приходила на легкий ужин. Дот ушла около семи тридцати, и Клем была одна, пока, около двух часов ночи, не объявилась я. То есть ее алиби подтвердить никто не мог.

И тут Рид неожиданно выложил на стол фотографию вязальных спиц, одна из которых явно была покрыта кровью. Я ахнула в шоке, а Клем прикрыла рот рукой и отвернулась.

– Клем, вы узнаете эти спицы? – спросил Рид. – Внимательно посмотрите на фото и скажите, можете ли их опознать.

Клем сглотнула и взяла фотографию.

– Это довольно распространенная марка бамбуковых спиц, судя по всему, десятого размера.

– Вы пользуетесь спицами этой марки?

– Конечно, среди прочих, – ответила она, не глядя ему в глаза. – У меня несколько наборов, как и у большинства вязальщиц в мире.

Рид не отступал.

– И если я попрошу предоставить для осмотра ваши спицы десятого размера этой марки, вы сможете это сделать?

– Ладно, – не выдержала Клем. – Признаюсь. Мои спицы десятого размера пропали несколько недель назад. Я обыскала весь дом, но так и не нашла их.

– И вы никому не говорили об этом? Не просили помочь в поисках?

– Конечно, нет, – огрызнулась она. – Ни одна женщина моего возраста не захочет признавать, что начала терять вещи. Все сразу решат, что она ослабоумела. Но раз они обнаружились здесь, полагаю, Руби украла их во время какого-нибудь мастер-класса в магазине пряжи. Это единственное логичное объяснение.

Очевидно, чем дольше Рид допрашивал Клем, тем сильнее подозревал ее, и я не хотела, чтобы она закопала себя еще сильнее. Я дотронулась до ее руки, чтобы она замолчала, затем встала и прочистила горло.

– Шериф Хокинс, вы планируете арестовать мисс Паркер?

– Почему вы спрашиваете, мисс Сэкстон?

– Потому что, боюсь, на этом наше сотрудничество без правозащитника заканчивается. Если у вас есть другие вопросы к Клем, вам придется задать их в присутствии ее адвоката.

– Сэди, у меня нет адвоката, – прошептала Клем. – Никогда не был нужен.

Я взяла ее за руку и подняла с места.

– Найдем. А пока – ни слова больше.

– Мисс Паркер, вы имеете полное право не отвечать на дальнейшие вопросы без юриста, – Рид встал и открыл дверь. – Но предупреждаю: не покидайте город в ближайшее время. Расследование продолжается, и криминалисты обрабатывают улики, так что вопросы еще появятся. Советую вам найти адвоката как можно скорее. Всего доброго, дамы.

Я поспешно вывела Клем из участка к машине, мое беспокойство достигло предела. Я знала, что Клем невиновна, но невинных сажают каждый день. Я не могла допустить этого. И сделаю все, чтобы восстановить ее доброе имя.

* * *

– Ты проехала поворот, – Клем указала на дорогу, ведущую к ее дому.

– Нет, – я включила поворотник и перестроилась в другую полосу. – Сначала пообедаем.

– В «Счастливом авокадо»? Которое недавно открыли новенькие калифорнийцы?

– Да, уж года три как. – Я вспомнила бабушкины рассказы о скандале. Парочка дам из церкви объявили войну молодой паре из Калифорнии. Даже пытались бойкотировать кафе, узнав, что фирменное блюдо там – тосты с авокадо. Говорили, что калифорнийцы убивают Хмельвилль своими городскими веяниями.

– Точно, – кивнула Клем и съехала в кресле. – После такого утра больше бы подошел обед из дичи, попавшей под машину.

Я скорчила гримасу и въехала на парковку.

– Слушай, я знаю, что ты невиновна. Но даже в противном случае я все равно не стала бы есть сбитую дичь. У меня есть стандарты.

Клем фыркнула.

– Осторожнее. Если люди услышат эти заявления, решат, что ты совсем зазвездилась в своем Нью-Йорке. Кафе с такой едой – легенда этого города.

– И когда ты там ела в последний раз? – Я вздернула бровь.

Она пожала плечом и открыла дверь.

– То-то же, – пробормотала я, выходя за ней.

Когда мы вошли, звякнул колокольчик, и из кухни выглянула женщина с русыми волосами, собранными в длинную косу.

– Садитесь где угодно. Я сейчас подойду.

Мы сели, Клем сжала губы и пробежалась глазами по

– Что думаешь? – спросила я, стараясь вести себя естественно, будто мы не вышли только что из полицейского участка, где ее допрашивали по делу об убийстве. – Лорали говорила, что куриный салат здесь неплохой.

Клем тяжело вздохнула.

– Пожалуй, возьму тост с авокадо. А то в тюрьме свежих овощей долго не увижу. – Она понизила голос, и ее нижняя губа задрожала. – Я не могу сесть, Сэди. Я слишком стара, чтобы быть тюремной женой.

– Не станешь ты ничьей тюремной женой, – Я не знала, смеяться или плакать. Я подалась вперед и сжала ее руку. – Мы обе знаем, что ты этого не делала. Никто не повесит это чудовищное преступление на мою вторую бабушку. Я этого не допущу. Никогда. Поняла?

Клем неуверенно улыбнулась.

– И что ты сделаешь, если они решат, что собрали достаточно улик против меня? Спрячешь в багажнике и поселишь в лесу, снабдив спицами и крючком?

– Возможно, – я фыркнула, затем, смягчившись, посмотрела ей прямо в глаза. – Просто знай: я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Не в мою смену. Я сделаю все, чтобы докопаться до правды. Поняла?

Она медленно кивнула, и по ее щеке скатилась слеза. Она смахнула ее и усмехнулась.

– Спасибо. Я уже начала паниковать, да?

– Немного, – подмигнула я. – Но тебя можно понять.

– Ладно, хватит. Хватит жалеть себя, – Клем выпрямилась. – Ты права. Мы, гордые жительницы Хмельвилля, сами разбираемся со своим дер… Со своими делами. Мы справимся. Так или иначе.

– Именно, – я подняла руку, и мы по-дурацки стукнулись кулачками в знак солидарности.

– После обеда вернемся к работе, – сказала Клем. – Ты можешь снять видео, а я займусь пледом для ярмарки изделий, вязанных крючком.

– Договорились, – кивнула я, понимая, что Клем нужно поддерживать нормальную жизнь, пока ситуация не прояснится.

– Дамы! – Появилась владелица кафе. На бейджике у нее большими буквами было выведено: «Шафран».

– Добро пожаловать! Что вам принести?

– Тост с авокадо и большой сладкий чай, – сказала Клем.

Я для удобства заказала то же самое.

– А, тоже решила податься в хиппи? – В глазах Клем блеснуло озорство. – Если кто увидит, подумает, что ты размякла и больше не чета жителям Хмельвилля.

– Ха! Нет, мои корни не выкорчевать. Если я полюбила авокадо, это еще не значит, что я откажусь от южной жареной курочки.

– Придется сходить в кафе с едой из сбитой дичи, чтобы вернуть репутацию, – подколола Клем.

Мое напряжение начало спадать. Приятно было видеть, что Клем шутит, а не представляет себя в тюремной робе. Переживать об этом было еще слишком рано.

Ее телефон заиграл песню AC/DCBack in Black, и я усмехнулась. Она всегда была крутой бабулей.

– Привет, Дот, – Клем взяла трубку. – Что случилось?

– Что случилось?! – Дот орала так громко, что я прекрасно ее слышала. – Тебя арестовали, и ты мне не сказала?!

Я оглянулась, благодаря Небеса за то, что кафе почти пустое. Естественно, слухи уже множились, как грибы после дождя, но еще больше внимания Клем сейчас было ни к чему.

– Я собиралась позвонить, – Клем говорила негромко и спокойно. – Мы с Сэди просто зашли перекусить. Не волнуйся, все в порядке. Честно. Шериф просто хотел задать пару вопросов, вот и все.

Последовала пауза. На этот раз я не услышала, что сказала Дот.

Клем покачала головой:

– Нет, меня не арестовывали. И нет, меня не вытаскивали в наручниках из дома. Боже, соседи явно изголодались по сплетням, раз такое придумывают.

Она закатила глаза и продолжала успокаивать подругу:

– Волноваться правда не стоит. Обещаю, больше ничего не случится.

Закончив разговор, Клем в отчаянии посмотрела на меня.

– Ты не поверишь, какие уже ходят слухи.

– Поверю. – Я горько усмехнулась. – Это же Хмельвилль. Чего еще ты ожидала?

Она кивнула.

– Да. Просто обидно, что болтают обо мне, а не я болтаю о других. В любом случае, Дот слишком разнервничалась, а с ее слабым сердцем лучше не волноваться.

То, что Клем – главная подозреваемая по делу убийства и ей нужен адвокат, скрыть от Дот было невозможно. Но я понимала, почему Клем пытается защитить подругу. Я тоже не хотела, чтобы она волновалась.

Снова появилась Шафран – с водой и чаем.

– Дамы, ваш обед будет готов через несколько минут.

– Спасибо, – сказала я, делая глоток самого вкусного чая в моей жизни. – Что вы туда добавили, всамделишную магию? Просто великолепно.

Шафран ослепительно улыбнулась.

– Спасибо.

Тут она нахмурилась и посмотрела в пространство между нами.

– Что-то не так? – спросила я, отпивая еще чая.

– Да, с вашей ци, – сказала она. – У вас обеих. Что-то случилось?

– В смысле? – спросила Клем, скептически прищурившись. Очевидно, она подозревала, что до Шафран уже дошли слухи о визите Клем в полицейский участок.

– Я просто чувствую нехорошую энергию. И могу помочь, если вам интересно. – Она махнула на полку за кассой. – Мы предлагаем эфирные масла для очистки загрязненной энергии. Или я могу дать вам очищающие кристаллы, если предпочитаете их.

– Э-э… Спасибо, но… – Я посмотрела на Клем. Конечно, у нее были свои суеверия, но новомодное колдунство она не жаловала.

– От масел у меня болит голова, – сказала Клем с притворной улыбкой. – Вы знаете, как это бывает. Благовония не всем подходят.

– Но наши полностью натуральные. Не то что в магазинах.

– Пожалуй, обойдемся без масел, – сказала я.

– Не забывайте о кристаллах. Защита лишней не будет, правда? – Она смахнула с глаз растрепанную челку и продолжила: – Всего с месяц назад ко мне приходила бедняжка Руби, и я помогла ей пробудить внутреннюю богиню. Какое горе-то с ней случилось! Но хоть насладилась последними деньками, – она многозначительно подмигнула. – Если вы понимаете, о чем я.

Я несколько раз моргнула в замешательстве.

– Простите, нет, не понимаю. В смысле, вы помогли Руби пробудить внутреннюю богиню?

– Ой, – Шафран хихикнула. – Я подобрала кристалл, который поддал жару в ее спальне. Иногда браку нужна всего лишь искорка, чтобы вернуть все на круги своя. Она сказала, что сработало на ура. Честно говоря, в нашу последнюю встречу она просто сияла. Удивительно, всего капелька близости – и человек просто преображается. – Она еще раз деланно подмигнула. – Если нужна помощь по этой части, только скажите.

– У меня все в порядке. Спасибо, – выдавила я, гадая, как мы дошли до обсуждения интимной жизни Руби. Меня слегка тряхнуло, и я пожалела, что не существует специального ластика для мыслей.

Клем фыркнула.

– Забавно, но когда я в последний раз видела Рэндольфа, он был зажат, как обычно. Видимо, у него огонь потух лет десять назад.

– Ну, это всего лишь домыслы, –

Я перевела взгляд на Клем, мы обе не смогли сдержаться и прыснули со смеху.

Глава 6

– Я, пожалуй, вздремну, – сказала Клем, как только мы вернулись домой.

– Пока ты спишь, я позвоню насчет адвоката. Думаю, Кэтлин знает, что делать, – ответила я, поднимая Нектаринку и пряча ее в объятиях. Моя бусинка прижалась ко мне, будто мы не виделись несколько дней, а не несколько часов.

– Сними-ка сначала видео, Сэди, – сказала Клем, похлопывая меня по плечу. – Пара часов погоды не сделают.

Я собиралась поспорить, но так не решилась. Наверно, она хотела чуть-чуть выдохнуть, и вообще-то это была неплохая идея. Немного обыденности поможет и мне не поддаться панике. Я нужна Клем в здравом уме, если дело примет трагический оборот.

– Ладно. Иди поспи. Я буду тут, если что-то понадобится.

Она кивнула и пошла наверх. Только за ней закрылась дверь, я вывела Нектаринку на улицу и позвонила нашей подруге Кэтлин Кларк. Она работала специалистом в кредитном кооперативе, и я не знала человека умнее. Если кто-то чего-то не знал, почти со стопроцентной вероятностью это знала Кэтлин. Включилась голосовая почта, и я, подавив вздох, оставила сообщение с просьбой перезвонить, как только выдастся свободная минутка. Потом мы с Нектаринкой вернулись, и я заняла мастерскую Клем, чтобы снять видео.

Провозившись со светом целую вечность, я наконец-то добилась того, чего хотела, и начала запись.

– Добрый день, мои любители вязания. Хочу коротко рассказать, как дела у меня и моего магазина. Да, я до сих пор в Хмельвилле, штат Теннесси, как уже говорила. Какое-то время я буду жить здесь, но продолжу снимать видео и показывать новые узоры и техники. О магазине тоже буду рассказывать. Помню, что обещала сделать тур по магазину бабушки после нового открытия, но, к сожалению, вам придется еще немного подождать. В последнее время здесь не так спокойно, как бы нам хотелось, поэтому мне приходится с грустью сообщить вам, что открытие откладывается из-за ужасного происшествия, случившегося в магазине вчера вечером. Я не могу раскрыть всех подробностей, но все жители Хмельвилла потрясены трагической потерей одного из нас. Однако, как только мы получим разрешение полиции, магазин продолжит работу в обычном режиме, и мы подготовим для вас приятные подарки в благодарность за ожидание.

Дальше я рассказала о задумках, которыми хотела поделиться, и закончила обещанием раскрыть секретный проект по вязанию спицами. Пересмотрев видео и сделав небольшой монтаж, я его выложила и пошла на кухню за послеобеденной чашкой кофе.

Воздух наполнился ароматом колумбийских зерен. На пару секунд я прикрыла глаза от наслаждения, а потом порыскала по шкафам и нашла булочку с творожным сыром – идеальное дополнение к кофе. С кружкой и булочкой в руках, я вышла на крыльцо, выпустила Нектаринку и села на скамейку с удобными подушками. Только я откусила кусочек, как завибрировал телефон.

Я тут же его вытащила – наверняка это Кэтлин. Но на экране высветился незнакомый местный номер.

– Алло?

– Сэди, срочно удали видео, – потребовал знакомый голос.

– Рид? – спросила я. – Это ты?

– Конечно, я. Ты слышала, что я сказал? Удали видео, пока расследование не закончилось.

– Какое видео? – спросила я в полном недоумении.

– Которое ты выложила на своем канале. Тебе нельзя говорить о смерти Руби. В твоем магазине ведется расследование! Удали его. Сейчас же.

Некоторое время я молчала, пытаясь понять, какие мои слова могли помешать расследованию. Потом прищурилась и выплюнула:

– Ты что, следишь за моей страницей, шериф Хокинс?

– Что? Это… Конечно, нет. – Он помедлил, а затем добавил: – С чего мне подписываться на вязальный канал?

– Вот и мне интересно, – сказала я. – Но ты очевидно подписан. Иначе как ты узнал, что я что-то сказала про Руби?

– Мне рассказал коллега, – пробормотал он. Когда он заговорил снова, его голос звучал яснее. – Слушай. Просто удали его. Ты до сих пор у Клементины?

– Да, а что?

– Никуда не уходи. Я сейчас приеду.

Я хотела спросить зачем, но звонок оборвался. Я уставилась в телефон с отчетливым желанием запустить его в другой конец сада. Как он смеет звонить мне и требовать что-то удалить? Я не сказала ничего даже отдаленно компрометирующего, только то, что уже и так всем известно. Всем своим существом я хотела послать это требование куда подальше. Но потом тоненький голосок на задворках сознания сказал мне просто удалить видео. Если оно может навредить Клем, то игнорировать Рида не стоит.

Ворча под нос, я загнала Нектаринку внутрь, удалила видео и записала вместо него короткое объяснение, что открытие задерживается, но тур по магазину скоро выйдет.

Выйдя на кухню, я нашла Клем с чашкой кофе.

– Хорошо поспала? – спросила я ее.

– Не очень. – Она пожала плечами. – Тяжело уснуть, когда… – Она махнула рукой. – Ты знаешь.

Я кивнула.

– Да. Слушай, звонил шериф Хокинс, и…

Меня перебил звонок в дверь. Нектаринка сразу зашлась лаем, предупреждая о незваном госте.

– Видимо, это он, – сказала я.

Брови Клем взлетели вверх.

– Снова шериф?

– Уверена, он приехал опять ругать меня, – сказала я, направляясь к двери. – Ему не понравилось мое видео. Он потребовал его удалить, а потом сказал, что едет.

Клем и Нектаринка стояли у меня за плечом, когда я открыла дверь, – вид у Рида был мрачнее некуда. Я уставилась на него пустым взглядом.

– Рид. Хочешь снова меня пропесочить?

– Я не песочил тебя, Сэди. Я всего лишь хотел, чтобы расследованию ничего не мешало.

– Как-то не похоже…

Он поднял руку, перебивая меня.

– Я приехал не из-за видео.

– Зачем тогда? – потребовала я.

Он сжал губы в тонкую линию, на лице отразилось явное нежелание здесь находиться. Но он тут же собрался и с пустым выражением лица достал жетон и какие-то документы:

– Мне очень жаль. Клементина Паркер, вы арестованы за убийство Руби Поттс. Вы имеете право хранить молчание…

– Стой. Ты не можешь арестовать Клем. Она ничего не сделала. Никаких доказательств нет. – Мой голос сорвался на крик, сердце застучало с бешеной скоростью, а в ушах зазвенело.

– Доказательства есть, – спокойно ответил Рид.

– И какие же?

Я уперла руки в бока, стараясь заслонить Клем, будто могла хоть как-то помешать ее аресту.

– Да, какие? – спросила Клем, выглядывая из-за моей спины.

– Мы нашли ваши отпечатки на спицах, Клем, – наконец сказал Рид со вздохом. – Простите, но мне придется задержать вас и отвезти в участок.

Я застыла как вкопанная. Ни при каких обстоятельствах я не была готова к тому, что Клемв самом деле

– Не может быть, – сказала я, не в состоянии поверить в происходящее. – Здесь явно какая-то ошибка.

– Ошибки нет, Сэди, – сказал Рид уже мягче. – Я потребовал, чтобы тест провели повторно. Отпечатки совпали.

– Но откуда у вас вообще образцы отпечатков Клем? – Я покачала головой. – У нее никогда не было проблем с законом или работы с таким допуском. Я просто не понимаю, как…

Клем прочистила горло.

Я повернулась к ней.

– Я… Ну… В молодости я была не такой паинькой, – робко сказала она.

– Не была паинькой? – ошарашенно спросила я. – И что же ты делала? Бегала на поле опрокидывать коров?

Клем фыркнула.

– Нет-нет. Однажды мы пошли, но не смогли опрокинуть ни одну корову, а потом я еще и в лепешку наступила.

– Клементина, мы не можем стоять тут весь день, – пригрозил Рид.

Она подняла руки, будто сдаваясь.

– Давным-давно я попалась на продаже самогонки из папиного багажника. Персиковая была, и весьма неплохая, скажу я вам. Шериф тогда был страшный зануда. Я хотела дать ему попробовать, но он сказал, что ненавидит персики, задержал нас с твоей бабушкой и притащил в участок. Если бы папа не дружил с прокурором штата и не подарил ему весь наш запас самогонки, кто знает, чем бы все кончилось.

– Скорее всего, отделались бы предупреждением и штрафом. Никто бы не стал вас сажать, – сказал Рид.

Он продолжил зачитывать права Клем, а я только раскрыла рот от удивления. Мою бабушку арестовывали за продажу самогона? И она нам не рассказывала? Какие еще секреты она утаила?

Договорив, Рид надел на Клем наручники и повел к машине.

Я уставилась на Нектаринку, думая, куда же делась ее бравада. Рида она облаяла за милую душу, но, когда он арестовал Клем и нам нужна была поддержка, она тихо ретировалась, будто радуясь, что ее не забирают заодно.

– Тоже мне сторожевая собака, – пробормотала я, а потом бросилась вслед за Ридом и Клем.

– Это правда необходимо? – Я так сильно разозлилась, что у меня чуть не взорвалась голова. Я преградила Риду путь, сложила руки на груди и с вызовом уставилась на него. – Она не может сама доехать до участка? Все соседи смотрят. К обеду об этом будут знать уже в Мемфисе. Она же не пытается сбежать.

Рид раздраженно посмотрел в ответ.

– Сэди, Клем арестована за убийство. Я всего лишь выполняю свою работу. Пожалуйста, отойди, а то придется арестовать и тебя.

– Ты не посмеешь, – выдавила я сквозь зубы.

– Я не хочу, но, если ты продолжишь мешать, у меня не останется выбора.

Скрепя сердце я отошла. Если бы взглядом можно было убить, шериф Рид Хокинс сгорел бы дотла прямо перед домом Клем. Соседи бы год обсуждали.

Посадив Клем на заднее сиденье, Рид подошел ко мне.

– Лучшее, что ты можешь сделать – найти ей хорошего адвоката. Он ей нужен, – мрачно сказал он.

Я проследила, как он сел в машину, а потом бросилась к своей «Хонде».

Глава 7

– Кэтлин! – закричала я в трубку. – Наконец-то. Я думала, ты перезвонишь пораньше.

Только я припарковалась у полицейского участка, как на экране телефона загорелось имя Кэтлин. Я звонила ей без остановки с тех пор, как выехала вслед за Ридом.

– Я целый день разбиралась с проблемным клиентом. А ты чего как на углях сидишь? – спросила она, а потом заговорила с кем-то еще.

– Кэтлин, сосредоточься. Это важно, – сказала я, хватая сумку и открывая дверь. – Клем арестовали за убийство Руби Поттс.

– Что?! – закричала она. – Ты шутишь? Клем? Да ну!

– Я не шучу. Конечно, она невиновна. Но нам срочно нужен адвокат, прямо сию минуту. Ты знаешь всех отсюда до Дымчатых гор. Лучше, если он приедет как можно скорее, чтобы Клем не пришлось сидеть за решеткой дольше необходимого. Есть идеи, кому звонить?

– Поверить не могу, – сказала Кэтлин. Я услышала, как она стучит по клавишам компьютера. – Пусть Руби и действовала Клем на нервы, но это не повод ее убивать.

– Ты сейчас зря сотрясаешь воздух, – сказала я, расхаживая перед входом в участок.

– Хорошо. Ни о чем не беспокойся. Я найду адвоката и пришлю его имя сразу, как он выедет.

– Да. Отлично. Спасибо, Кэтлин. Знала, что на тебя можно положиться.

Я положила трубку и зашла в унылый участок. От флуоресцентных ламп у меня задергался глаз, а с пластиковых стульев пыль не стирали на вид лет десять.

Чувствуя, что толку, скорее всего, будет мало, я подошла к приемной стойке и нажала на звонок. Расправляя складки на серой форменной рубашке, появился Берни, муж Шарм. Он был низким и щуплым и обладал коллекцией нервных тиков.

– Сэди. Не могу сказать, что рад тебя видеть. – Он натянуто улыбнулся.

– Когда я смогу увидеться с Клем? – спросила я.

– Не раньше, чем будет составлен протокол задержания и шериф Хокинс закончит с ней разговаривать.

– Она не будет ни с кем разговаривать без присутствия адвоката, – сказала я. – Так и передай Риду.

Он посмотрел на меня без выражения.

– Это решать Клементине, Сэди. Она взрослая женщина. Она может сама принимать решения.

– Берни! – строго сказала я. А потом вспомнила бабушкину присказку о том, что мухи летят на мед, а не на уксус, и понизила голос. – Слушай, Клем нам с Шармейн как родная. Пожалуйста, напомни ей пока ничего не говорить. Адвокат уже едет.

– Ладно. – Он закатил глаза и ушел обратно в кабинет.

Я из последних сил сдержалась, чтобы не покрыть его проклятиями, и села ждать на грязный стул.

Час спустя я все еще тихо поносила своего никудышного зятя, но тут звякнул колокольчик на двери, и в участок зашел высокий, широкоплечий мужчина. Он не обратил на меня никакого внимания и тоже нажал на звонок приемной стойки.

– Мистер Поттс, – любезно сказал Берни, сочувственно улыбаясь. – Чем я могу помочь?

– Я хочу немедленно поговорить с шерифом Хокинсом.

– Рэндольф… – начал Берни.

– Немедленно! – Поттс ударил кулаком по стойке. – Я целый день жду звонка, но так и не дождался. С меня довольно.

Берни прочистил горло.

– Хорошо. Я спрошу, может ли шериф Хокинс отвлечься на минутку. Но ничего не обещаю. Он сейчас с подозреваемой…

– Мне плевать, чем он занят, – отрезал Рэндольф. – Это касается тела моей жены.

– Конечно.

Как только Берни убежал, у меня завибрировал телефон.

Я опустила глаза и увидела, что Кэтлин нашла адвоката. Это был некто по имени Ричард Баттербом. Я

Рэндольф Поттс расхаживал у стойки, однако не выглядел печальным или взволнованным – он был раздражен. Интересно, это нормально? Его жена только что умерла. Я ожидала, что он будет безутешен, но, видимо, все переживают горе по-разному. Может быть, он в стадии гнева или отрицания.

Через пару минут появился Рид. Он вышел из-за стойки и протянул Рэндольфу руку.

– Мистер Поттс, жаль, что мы знакомимся при таких обстоятельствах. Чем я могу помочь?

Рэндольф быстро пожал Риду руку, потом сунул обе ладони в карманы, выпятил подбородок и сказал:

– Я хочу знать, когда мне выдадут тело жены.

– Сложно сказать. – Рид нахмурился. – В рамках расследования нам еще нужно провести полное вскрытие, прежде чем вы сможете организовать похороны.

– Кто распорядился о вскрытии? – с вызовом спросил он, в его темных глазах сверкнул гнев. – Точно не я. Руби бы не позволила так издеваться над своим телом. Я уверен. Она была очень скромной. Нам это не нужно. Скажите, что мы отказываемся, и дайте забрать ее и покончить с этим. Я хочу похоронить ее и жить дальше.

– Прошу прощения, мистер Поттс, но это невозможно. Есть основания полагать, что это не несчастный случай. Так как ведется расследование, вскрытие должно быть проведено в обязательном порядке. В противном случае любое обвинение, выдвинутое подозреваемому, будет подвергнуто сомнению. Я надеюсь, вы понимаете.

– Ей воткнули спицу в глаз! – бушевал Рэндольф Поттс. – Что вам еще надо знать? Что за бестолковое у вас расследование? Любой дурак вам расскажет, как она умерла. Я пришлю людей из похоронного бюро утром. Мне плевать, что вы напишете в отчете. Отдайте мне жену. Понятно?

– Если приедут, нам придется им отказать, – сказал Рид со всем влиянием, на которое был способен. Очевидно ему надоело успокаивать Рэндольфа. – Без вскрытия вы можете получить тело только с судебным ордером.

Ноздри Рэндольфа Поттса раздулись, лицо побагровело, но больше он не произнес ни слова и пулей вылетел из участка.

Я вздернула брови, глядя на Рида.

– Странно, что он против вскрытия, тебе не кажется?

В ответ он только пристально посмотрел на меня и развернулся, чтобы уйти обратно.

– Ты ведь согласен! – закричала я вслед. – Клем невиновна, и если тебе нужен другой подозреваемый, то он только что вышел за дверь!

Рид покачал головой и скрылся в кабинете.

Я перевела взгляд на Берни, который тихо вернулся в вестибюль, услышав крики.

– Я не сошла с ума. Это странно! Поттс не хочет, чтобы следствие увидело то, что покажет вскрытие, – с тем же успехом он мог тут вывалить чистосердечное!

Берни посмотрел на дверь участка, а потом снова на меня.

– А может, он просто хочет жить дальше. Терять свою вторую половину нелегко, Сэди. Уж кто-кто, а ты должна понимать.

Пальцы сжались в кулак, и я невероятным усилием воли сдержалась, чтобы не задушить затя. Как он смеет? Будто он хоть на йоту представляет, каково это. Но вместо того, чтобы сомкнуть руки на его цыплячьей шее, я вздернула подбородок и, прожигая его взглядом, сказала:

– Вот что, Берни. Представь: Шармейн вдруг убили. Может, ты и не любишь ее настолько сильно, чтобы дождаться результата вскрытия и во всем разобраться, – но я люблю.

А потом гордо прошествовала на улицу и наконец глотнула свежего воздуха.

* * *

Спустя сорок пять минут я снова сидела в вестибюле и нервничала, держа в руках чашку чистого дегтя из кофейного автомата, который нашла в конце коридора. Окружное управление не удосужилось даже сливок закупить. Я собиралась снова позвонить Кэтлин и спросить, где носит адвоката, как в дверь ввалился приземистый пухлый мужичок с лысиной, плохо прикрытой тонкими волосами. На нем были мятые серые брюки, коричневый спортивный пиджак и белые носки под разваливающимися сандалиями, купленными явно лет тридцать назад. Галстук на клипсе висел криво из-за сумки, болтающейся на шее; в одной руке он держал бумажный стаканчик с логотипом местной заправки, а в другой – половину пончика с сахарной пудрой. Пудра также ниспадала по пиджаку и брюкам и шлейфом тянулась за ним по всему вестибюлю.

Ну не может же он быть…

– пронеслось у меня в голове перед тем, как он повернулся ко мне и спросил:

– Вы мисс Сэкстон?

Сердце покатилось в пятки, но я встала.

– Да, я Сэди Сэкстон. Я так понимаю, вы от мистера Баттербома, – осторожно ответила я, отчаянно надеясь, что это все-таки его ассистент или вроде того.

Он залился высоким трескучим смехом, больше подходящим двенадцатилетнему мальчишке, пускающему запрещенные петарды.

– Хитрый Рики Баттербом собственной персоной!

Ага, все 130 килограммов.

– язвительно подумала я.

Он сунул остатки пончика в рот и протянул липкую ладошку.

– Очень приятно. Я рад, как соловей – лету, – сказал он сквозь дымку из сахарной пудры и широко улыбнулся так, что я увидела недожеванный пончик. – Впервые защищаю по подозрению в убийстве!

Я могла только смотреть на обляпанную ладонь. Сердце скатывалось все ниже.О чем Кэтлин думала, когда звонила этому типу?Я попыталась подавить разочарование и мысленно напомнила себе, что он нужен, только чтобы добиться установления залога для Клем. Потом я смогу нанять ей настоящего адвоката из Джонсон-Сити с опытом в уголовных делах. Не раскрывая Баттербому своего плана, я протянула ему салфетку, которой оборачивала стакан, и сказала:

– Спасибо, что приехали так быстро, мистер Баттербом. Мне почти ничего не говорят с тех пор, как Клем забрали, но вы можете спросить шерифа или одного из его помощников, пустят ли вас к ней.

– Не переживайте, – заверил меня адвокат с уверенностью, которой я не поверила. – Я все знаю. Это мое первое дело об убийстве, но не первое родео с задержанием!

Он мерзко подмигнул, подошел к стойке и стал звонить без остановки, пока сам шериф не вышел узнать, что тут такое происходит. При виде Хитрого Рики у Рида закатились глаза.

Они едва обменялись приветствиями, как Рид поднял трубку телефона. Мне было не слышно, что он говорит, но через десять секунд в коридоре показался Берни. Рид велел ему проводить Баттербома в одну из комнат для допроса и привести туда Клем. Когда они ушли, Рид подошел ко мне.

– Серьезно, Сэди? – насмешливо спросил он. – Вот кто должен спасти Клем? Хитрый Рики? Он же гоняется за скорыми и стряпает большие выплаты по страховкам. Я же предупреждал, что ей нуженхорошийадвокат!

– Я не жила здесь двенадцать лет, шериф Хокинс, – раздраженно выдохнула я. – Я не знала,

Рид дернулся, будто я влепила ему пощечину.

– Сэди, прости, у меня снова плохие новости. – Ему хотя бы хватило приличия состроить виноватое лицо. – Сегодня судья уголовного суда проводит слушания в другом округе и сможет назначить залог только завтра. Боюсь, нам придется задержать Клем на ночь и увидеть ее будет нельзя.

Я упала на стул, будто кто-то выдернул ковер у меня из-под ног – именно так я себя и чувствовала.

– Поверить не могу, – пробормотала я под нос, обхватывая голову ладонями и потирая виски. – Сначала бабушка, теперь – это? Я знала, что вернуться в Хмельвилль будет непросто, но такой приветственной вечеринки я не ожидала.

– Сэди, – голос Рида сочился жалостью. – Я бы очень хотел тебе помочь.

Я вскочила, расправила плечи, подняла голову – меня разрывало от гнева. Как он смеет?!

– Рид Хокинс, весь этот кошмар из-за тебя! – закричала я, тыча ему в грудь пальцем после каждого слова. – Если бы тебе так сильно не хотелось пойти по простому пути и побыстрее посадить Клем в тюрьму, ты бы сейчас искалнастоящегоубийцу Руби Поттс. Мне твоя жалость и сострадание – как собаке пятая нога. Я хочу, чтобы ты делал свою работу! Но раз для тебя это такой титанический труд, видимо, придется мне восстанавливать доброе имя Клем без твоей помощи! – заявила я и бросилась вон.

Глава 8

В этот момент я даже была почти рада, что нам пока не дали разрешение на открытие магазина – во многом потому, что могла избегать встречи с сестрой. Поэтому я отправилась в дом Клем и позвонила Мисти-Дон, чтобы рассказать последние новости.

– Я уже все знаю, подруга, – с сочувствием сказала Мисти-Дон. – Радж все слышал, я вытянула информацию путем небольших уговоров.

Неудивительно. Радж рано или поздно всегда ей все рассказывал. Это был один из ее способов первой узнавать слухи.

– Слушай, Радж сегодня дежурит в участке, – сказала Мисти-Дон. – И я случайно убедила его выключить камеры, чтобы мы могли навестить Клем.

– Да ты шутишь! – воскликнула я, не в силах скрыть удивления. Одно дело разбалтывать сплетни, но выключать камеры – совсем другое. – Как тебе удалось?

– Есть у меня способы, – усмехнулась она.

– Нет, забудь. Не хочу знать, – сказала я, мысленно молясь, чтобы Раджу за это не прилетело.

– Да, лучше не надо, – хихикнула она и добавила уже серьезно: – Я успела позвонить девочкам и сказала подъехать к дому Клем часов в восемь. Соберем вещи, чтобы ей не так ужасно было ночевать за решеткой.

Я почувствовала такое облегчение, что не могла подобрать слов.

– Ты потрясающая. Ты же знаешь?

– Ты бы сделала для меня то же самое, – сказала она. – Увидимся в восемь.

Я положила трубку и послала хвалу Небесам. Чем я заслужила такую подругу, как Мисти-Дон? После всего, что я пережила в Нью-Йорке и с потерей бабушки, она, Лорали и Диана Мари стали моими самыми близкими людьми. Лучших подруг я и желать не могла.

После разговора с Мисти-Дон я почувствовала, что не могу найти себе места, поэтому надела поводок на Нектаринку и вышла на долгую прогулку проветрить голову. От свежего весеннего воздуха нам обеим стало в десять раз лучше. Когда спустя час мы вернулись, Нектаринка свернулась подремать в лучах вечернего солнца, а я приготовила для Клем мягкую пижаму, свежую подушку и одеяло. Еще я нашла ее электронную книгу, банку маринованного абельмоша – она любила есть его перед сном, – и вязальную сумку с крючком. Учитывая обстоятельства, я решила, что спицы она не оценит.

Потом я нашла в холодильнике остатки курицы и пельмени и подогрела их нам с Нектаринкой на ужин. К 7:50 я закончила мыть посуду и услышала, что из гостиной меня зовет Диана Мари.

Войдя в комнату, я чуть не упала на месте: она была облачена в черный кожаный комбинезон, плотно облегающий фигуру, и ботинки на невысоком каблуке.

– Ничего себе, подруга, выглядишь шикарно! Это у вас такая новая форма в «Речных крысах»? – спросила я.

– Э-э, нет. А ты не собираешься переодеться? – ответила она, неодобрительно рассматривая мою белую футболку и джинсы.

– Да нет, не планировала, – сказала я. – А что? Надо?

– Ну, твой наряд не очень подходит для проникновения в тюрьму, – сказала она, задумчиво постучав по подбородку.

– Что за чушь? – спросила я. – Мы не будем никуда проникать. Мисти-Дон сказала, что Радж просто выключит камеры и впустит нас.

– Н-но…

Прежде чем она смогла придумать ответ, в дом вошла Лорали, ради приличия стукнув разок в дверь. Она тоже с ног до головы была одета в черное: водолазка с длинными рукавами, леггинсы и кроссовки. В одной руке она даже держала черную балаклаву, а в другой – немецкий шоколадный торт.

Несколько секунд мы все пораженно пялились друг на друга, а потом услышали хохот Мисти-Дон из-за спины Лорали.

– Моя хорошая, – сказала я. – Иди-ка сюда. Объясни, что вообще происходит.

Бросив сумку на диван, Мисти-Дон между смешками выдавила, что разыграла Лорали и Диану Мари: хотела посмотреть, соберутся ли они действительно вламываться в тюрьму.

– А еще я сказала Лорали, – почти хрипела Мисти-Дон, – чтобы она испекла для Клем торт с напильником, на случай если слушание по залогу назначат не сразу.

– Мисти-Дон! – завопила Лорали. – Значит, я зря столько времени проторчала у плиты? Мы не передадим торт Клем?

– Передадим-передадим. Но вряд ли он ей понадобится.

Мисти-Дон подмигнула мне.

– Не понадобится, – уверенно ответила я. – К тому же, она бы решетку лет десять пилила.

– Я так и сказала! – Лорали ткнула пальцем в Мисти-Дон. – Ты злодейка, понятно?

На секунду повисла тишина, а потом мы все расхохотались.

– Хоть я еле втиснулась в эти штаны, признаю, это очень смешно, – сказала Диана Мари и продолжила, пытаясь изобразить строгий вид: – Нехорошо пользоваться доверием подруг, зная, что они ради тебя и под машину бросятся.

Лорали покачала головой, не в силах сдержать улыбку.

Мисти-Дон продолжала смеяться, но я решила вернуть разговор к плану на вечер.

– В котором часу надо быть в тюрьме?

– Минут через двадцать, – ответила Мисти-Дон. – Радж сказал, что выключит камеры примерно на полчаса, чтобы у нас было время. Скажет, мол, сбой системы.

– Какими силами небесными тебе удалось его уговорить? – спросила Диана Мари.

Мисти-Дон игриво улыбнулась.

– Пообещала, что найду

– Ах, значит, «настоящее свидание»? – в ответ улыбнулась я и показала кавычки пальцами.

– Не понимаю, зачем ты его мучаешь. Выйди уже за него! – пробормотала Лорали.

– Что? – удивленно спросила Мисти-Дон. – Ты же знаешь, как я к этому отношусь.

– Просто… – начала Лорали и остановилась. – Этот человек ради тебя рискует потерять работу, в узел завязывается, чтобы ты была счастлива, а взамен просит только лист бумаги, который сделает ваши отношения официальными. Некоторые ради таких отношений полцарства бы отдали.

– О, милая, – мягко сказала Диана Мари, легонько гладя ее по плечу. – Я так понимаю, с тем офтальмологом ничего не вышло?

– У меня никогда ничего ни с кем не выходит, – пожаловалась Лорали. – В этом году мне будет тридцать один. Я думала, к этому моменту у меня уже будет семья.

– Ну, теперь, чтобы завести семью, мужик не нужен, – подмигнув, напомнила Мисти-Дон. – Если Радж так и не согласится зачать мне еще одного ребенка, пойдем в банк спермы вместе.

Лорали вздохнула и отбросила печали.

– Прости, Мисти-Дон. Мне не стоит перекладывать на тебя свою хандру. Не позволяй Раджу, или мне, или кому бы то ни было еще заставлять тебя делать то, к чему ты не готова. Да и вообще, что это я разнылась? Клем сейчас явно в десять раз хуже, чем мне. Давайте привезем вещи и убедимся, что ночь она проведет в комфорте.

* * *

Самая большая машина была у Дианы Мари, поэтому мы погрузили сумки в багажник ее старого, надежного «Шевроле Suburban» и отправились в полицейский участок, который, как и большинство других административных подразделений, находился в здании суда. Диана Мари припарковалась за пятью рядами машин позади здания, вне детекторов сенсорных фонарей, и написала Раджу, что мы приехали. Через пару минут пришел ответ:

Все чисто. Встретимся у черного входа.

Мы быстро пересекли парковку, стараясь держаться самых темных мест на случай, если кто-то выглянет в окно. У Раджа при виде нашей поклажи глаза на лоб полезли.

– Это что еще такое? – спросил он Мисти-Дон. – Я думал, вы привезете ей пижаму и электронную книгу. Шериф Хокинс завтра будет рвать и метать.

Мисти-Дон состроила ему глазки.

– Сладкий мой, ты просто все отрицай. Ты ничего не видел, записей не будет, – сказала она, кивнув на камеру в углу вестибюля.

– Ладно, – закатив глаза, уступил он, но потом с подозрением посмотрел на торт. – Я могу пропустить абельмош. Клем наверняка умнет всю банку перед сном. Но вы серьезно думаете, что я позволю передать целый шоколадный торт? К тому же весь округ знает, что это фирменный торт Лорали. Сразу станет ясно, что она здесь была.

– Мы совсем не возражаем, Радж, – сказала я, выходя из-за спины Мисти-Дон. – Мы все понимаем, и спасибо большое, что пустишь нас к Клем. Иначе бы я от волнения всю ночь глаз не сомкнула. А торт оставь себе – в знак благодарности.

Радж выпучил глаза.

– Правда? Я его обожаю. Он же каждый год забирает главный приз на окружной ярмарке.

– Правда, – сказала Лорали, передавая торт. – Но должна предупредить… Твоя остроумная возлюбленная решила пошутить и убедила меня вложить в торт напильник, поэтому сначала лучше его вытащи.

– Хорошо, – ответил Радж со смехом. – Сразу и вытащу. Пойдемте в комнату отдыха, а потом я отведу вас к Клем.

Он понес свой драгоценный десерт так бережно, будто это были королевские бриллианты, а мы последовали за ним по длинному коридору к третьей двери слева, за которой оказалась на удивление современная, ярко освещенная кухня с двумя длинными обеденными столами и несколькими стульями. Радж поставил торт, достал огромный мясницкий нож и стал быстро резать, пока не наткнулся на препятствие.

Вдруг он захохотал во весь голос. Он стоял к нам спиной, поэтому мы не видели, что же в торте Лорали так его рассмешило. Тут он повернулся: в руках оказалась пилочка для ногтей, покрытая шоколадными крошками и кокосовой глазурью.

– Вот этот напильник ты запекла в торте? – спросил он Лорали сквозь смех.

– А что? – искренне удивилась Лорали. – Я такой пилю ногти. В смысле… неэтой самой, конечно, это было бы мерзко. Эта совершенно новая, прямо из упаковки.

Мы с Мисти-Дон и Дианой Мари покатились со смеху вместе с Раджем, а Лорали так и не поняла причины. Судьба стать заядлой преступницей нашей любимой художнице явно не грозила.

– Так, дамы, – сказал Радж, наконец отсмеявшись. – Скоро мне придется включить камеры, поэтому пойдемте-ка вниз, к Клем.

Я нервно сглотнула. Теперь, когда встреча была так близко, мне стало почти страшно увидеть состояние Клем.

Мы прошли за Раджем до конца коридора и спустились в полуподвал, где находились камеры. Их было всего четыре, и, к моей радости, Клем оказалась единственной заключенной. Я так переживала, что ее держат вместе с каким-нибудь извращенцем, или убийцей с топором, или кем похуже. Но в Хмельвилле обычно не случалось ничего серьезнее обычных проникновений со взломом, мелких краж и барных драк. Да половина жителей даже двери на ночь не закрывали! Из-за суровости ее положения я напридумывала себе чёрте чего.

Клем поднялась с койки и подошла к решетке. Я бросилась вперед и сжала ее ладони.

– Клем, прости, пожалуйста, что не смогли вытащить тебя сегодня, – сказала я. – Рид пообещал, что судья вернется завтра, и я из кожи вон вылезу, но верну тебя домой.

– Все хорошо, Сэди, – успокоила она меня. – Обо мне заботятся и держат в самых комфортных условиях, которые только возможны. Но, должна признаться, твой адвокат меня немножко беспокоит. Я видела его объявления и рекламу по телевизору, и, кажется, обвинения в убийстве ему не одолеть.

– Да, за это тоже прости, – ответила я, виновато повесив голову. – Я сказала Кэтлин, чтобы она срочно кого-нибудь нашла, и, видимо, Хитрый Рики оказался лучшим вариантом. С первого взгляда ясно, почему он был не занят. Но ему надо только разобраться со слушанием по залогу – как только выйдешь, найдем в Джонсон-Сити кого-нибудь получше, обещаю.

Подошла Диана Мари и начала передавать через решетку вещи, которые мы привезли.

– Клем, я могу чем-то помочь по дому? Сделаю что угодно. Грядки прополю, все починю, трубы прочищу. Только скажите, я тут как тут.

– Нет, – засмеялась Клем. – У меня есть люди, которые всем этим занимаются. Уверена, Сэди или Дот проследят, чтобы почта доходила, а больше я и не знаю, что придумать. Я очень ценю, что вы поддерживаете мою девочку. Ей повезло с вами, как мне повезло

– Кто это упоминает мое имя всуе? – донесся голос с лестницы, и перед нами предстала Дороти Уилсон.

– Еще одна?! – в отчаянии воскликнул Радж.

– Раджеш Патель, это что за тон? – отчитала его Дот голосом бывшей учительницы английского в старших классах, который нам всем был хорошо знаком. – Я и так расстроена, потому что эти хулиганки мне ничего не сказали и пришлось выуживать из городских сплетен, что же сегодня случилось. А там ведь всё переврут. – Она уперла руку в бок и ткнула пальцем в Клем. – И с какой стати ты позвонила не мне? Если бы меня упекли за решетку и ты узнала об этом от кого-то другого, ты бы с меня шкуру спустила! А с утра еще лапшу мне на уши навешала, дескать, не волнуйся, допрос – всего лишь формальность.

– Не кипятитесь, – сказала я Дот, мягко похлопывая ее по плечу. – Это я виновата. Я так растерялась, голова кругом пошла. Надо было позвонить вам в первую очередь.

Дот немного расслабилась.

– Прости. Не стоит мне строить из себя обиженку. Я просто переживала и чувствовала, что осталась не у дел.

Глаза у Клем блестели – она перевела взгляд с Дот на меня.

– Сэди, большое спасибо тебе и девочкам, что проведали меня и привезли вещи. – Она посмотрела за мое плечо на Раджа. – И вам спасибо, молодой человек. Я знаю, что без вашей помощи ничего бы не вышло. Думаю, Мисти-Дон согласится, что она – счастливица.

– О, поверьте, Клем, я согласна, – подмигнула ей Мисти-Дон.

– Как бы только убедить ее сказать эти два слова мне, – пробормотал Радж, и Мисти-Дон толкнула его локтем.

Я повернулась к подругам:

– Девочки, пойдемте. Дадим Клем и Дот поговорить наедине, прежде чем Радж включит камеры. – Я снова обернулась к Клем и поцеловала ее в щеку через решетку. – Я люблю тебя. Обещаю, ты выйдешь, как только Хитрый Рики устроит слушание по залогу. А пока что пусть звонит мне, если что-то понадобится или если с тобой будут неподобающе обращаться.

Она сжала мне руку и сказала:

– Не переживай, Сэди. Со мной все будет в порядке. А ты не ввязывайся из-за меня в неприятности, поняла? Пообещай мне.

Подруги по очереди стали подниматься по лестнице, а я неловко обняла Клем через решетку. Потом отступила на шаг, посмотрела ей в глаза, скрестила за спиной пальцы и сказала:

– Обещаю.

Глава 9

После того, как Диана Мари высадила меня у дома и остальные разошлись, я предвкушала бессонную ночь. Но я вывела Нектаринку, почистила зубы, надела ночную рубашку – и почувствовала полное изнеможение от сегодняшнего стресса. Я упала в кровать, и мир не существовал, пока Шармейн не начала разрывать мне телефон сообщениями, едва рассвело.

Берни сказал, криминалисты дали добро на открытие.

Сегодня сбежится полгорода – хоть просто поглазеть на место убийства.

Будь на месте ровно в восемь, надо сделать уборку после следователей.

Я закатила едва открывшиеся глаза. Восемь утра – это на целый час раньше времени открытия.

Я зевнула и потянулась – Нектаринка спала, свернувшись в клубочек на соседней подушке. Когда я проснулась настолько, чтобы не позволять автозамене превращать сообщения в бессмыслицу, я написала Шармейн, что с радостью все приберу сама, а она пусть не спешит и приходит, как обычно. Я решила, что так я хотя бы час поработаю спокойно.

Приняв горячий душ, съев маффин и выпив примерно три литра кофе, я собрала вещи, закрыла входную дверь дома Клем на ключ и отправилась в центр. К приезду Шармейн, незадолго до девяти, я успела спрятать Нектаринку в квартире, распаковать чемодан, подмести пол в комнате для мастер-классов и торговом зале и стереть порошок для снятия отпечатков почти со всех полок.

К сожалению, дополнительный час отдыха ни капельки не улучшил вечно плохое настроение сестры.

– Сэди Мэй! – закричала она с порога. – Там сзади на косяке остались кусочки этой желтой полицейской ленты! Ты ничего хорошо сделать не можешь?

– И тебе доброе утро, сестра, – ответила я с напускной жизнерадостностью. – И в тысячный раз прошу, называй меня просто Сэди, ладно? Сначала я хотела прибраться в зоне для посетителей, чтобы все выглядело презентабельно. Уверена, ты права – сегодня сбежится толпа зевак, но вряд ли они будут заходить с черного входа.

– Все равно, – Шармейн, прошла в зал, пропустив мои доводы мимо ушей. – Сделать дело не до конца – значит, сделать его плохо.

Я прикусила язык, чтобы не реагировать на ее ядовитые слова. К счастью, у меня зазвонил телефон, и я смогла совладать с эмоциями. На экране высветилось «Офис Ричарда Баттербома», и я тут же взяла трубку.

– Хитрый Рики снова на коне! – послышался скрипучий голос, будто кто-то водил ногтем по классной доске. – Я сумел договориться, чтобы судья провел наше заседание самым первым, так что вы можете внести залог за мисс Паркер, как только будет удобно.

– Боже мой! – благодарно воскликнула я. – Я и думать не смела, что вы позвоните так рано. Какова сумма залога?

– Я сумел сторговаться до пятисот тысяч долларов, – гордо заявил он. – И вам нужно заплатить всего 10 процентов агентству-поручителю, остальное они внесут сами!

– Что?! – заорала я в трубку. – Пятьсот тысяч долларов для женщины возраста Клем – просто абсурд! Она столп общества, не говоря о том, что это ее первое правонарушение.

– Н…но это ведь обвинение в убийстве первой степени, – попытался защититься Хитрый Рики. – Я решил, что это разумная сумма.

– У нас совершенно разное понимание разумности, – пробормотала я и вздохнула с досадой. – Не важно. Я хочу, чтобы Клем вернулась домой сегодня же, так что привезу деньги. Спасибо, что ускорили процесс. Пришлите, пожалуйста, счет за ваши услуги.

– Подождите, – ответил он. – Нам еще нужно обсудить аванс за представление интересов в суде.

– Это не потребуется. Мы нашли другого адвоката с бóльшим опытом в уголовных делах, – солгала я. – Хорошего вам дня, мистер Баттербом.

Он бессвязно затараторил доказательства, что сможет защитить Клем в суде, но я уже отключилась.

Только через мой труп.

– пронеслось у меня в голове, но, учитывая обстоятельства, озвучить эту мысль я не решилась.

Когда я обернулась, Шармейн стояла прямо передо мной, разинув рот.

– Ты сказала, залог для Клем – пятьсот тысяч долларов?! – завизжала она. – Клем в жизни столько денег не собрать.

– Я знаю, – кивнула я и принялась расхаживать взад-вперед. – Но можно отдать всего пятьдесят тысяч агентству-поручителю, а остальное

– Сбавь-ка обороты, Сэди Мэй.

Я оглянулась – сестра стояла в фирменной позе. Руки уперты в бока, одна нога впереди, твердо впечатана в пол. Всем своим видом она говорила: «Я не сдвинусь».

– Я ни за что в жизни не стану рисковать магазином или финансовой стабильностью своей семьи ради подозреваемой в убийстве, – заявила Шармейн, прожигая меня взглядом.

– Ты серьезно? – Я знала, что битва проиграна, но все равно вытащила главное оружие из арсенала. – Ты не готова сделать все возможное, чтобы помочь лучшей подруге бабушки Мэй? Как она была бы разочарована! Не говоря уж о том, что ты считаешь Клем способной на хладнокровное убийство!

Но слова не имели значения. По выражению лица Шармейн я поняла – никакому доводу ее доспехи не пробить. Никто никогда не считал мою сестру белой и пушистой, но я не могла не задуматься, что же произошло за эти двенадцать лет? Из-за чего она стала такой бессердечной?

Я вздохнула и вытащила сумку из-под кассы.

– Знаешь что? Не бери в голову. Мне твоя помощь не нужна. Я поеду к Кэтлин и возьму кредит на себя. Если понадобится – потом закрою парочку вкладов, чтобы покрыть его.

Я развернулась и выскочила в заднюю дверь.

До машины я дошла под аккомпанемент гневной тирады Шармейн о том, что я эгоистка, бросила ее в магазине, и ей в одиночку придется отвечать на беспардонные вопросы зевак. Мы никогда не были близки, но теперь я ее вообще едва узнавала.

* * *

Когда я добралась до Кредитного кооператива округа Эшвуд, мне впервые за несколько дней повезло. У Кэтлин не было посетителя, и она сразу пригласила меня в кабинет. Я объяснила ситуацию со слушанием Клем, и она тут же принялась оформлять документы на кредит под залог пары моих инвестиционных вкладов. Я не смела и надеяться, что это будет так просто.

Пока мы ждали одобрения от оценщика рисков, я заметила знакомую фигуру. Высокий стройный мужчина с телосложением гольфиста, на вид – лет шестьдесят, волосы посеребрены сединой, и доля серебра в этом сплаве довольно большая. Он вышел из комнаты для осмотра в зоне сейфовых ячеек, перекинув через плечо туго набитую сумку, и заглянул в офис другого агента по займам.

– Кэтлин, – начала я. – Я понимаю, через вестибюль плохо видно, но это не Рэндольф ли Поттс?

Она оторвалась от компьютера и посмотрела в окно кабинета.

– Да, точно он. А что?

– Жену еще не похоронил, а уже перебирает содержимое сейфов, разве не странно? Она же умерла всего два дня назад.

– Утром он дожидался открытия под дверьми, – сказала Кэтлин и взглянула на часы. – Смотри-ка, почти два часа проторчал в своей комнате. Наверное, искал ее завещание или документы на имущество. Обычное дело.

Меня ее слова не убедили.

– Судя по размеру сумки, у нее там десять томов завещания, – пробормотала я.

У Кэтлин звякнуло оповещение о новом письме, и она начала печатать необходимые документы.

– Подпиши здесь, Сэди, и я попрошу кого-нибудь из кассиров подготовить тебе чек. Ты хочешь его на свое имя или сразу на «Братство поручителей»?

– Сразу на «Братство», пожалуйста. Я хочу вытащить Клем из клетки как можно скорее.

Заметив, что Рэндольф Поттс уже заканчивает свой разговор, я спешно поблагодарила Кэтлин за помощь и сказала, что подожду у окошка кассы. А затем ринулась через вестибюль на перехват скорбящего вдовца.

– Простите, вы не Рэндольф Поттс? – мягко спросила я, остановив его за плечо.

– Да, это я, – сказал он. – Однако я в невыгодном положении. Кажется, мы не знакомы, потому что такую красавицу я бы не забыл. – Старый хрыч даже имел наглость подмигнуть в довесок к комплименту.

Фу-у.Меня внутренне передернуло.

– Меня зовут Сэди Сэкстон. Я одна из владелиц магазина «Вязальный переворот» и хотела выразить соболезнования по поводу кончины вашей супруги. Даже представить не могу, каково вам сейчас.

– Ну, всем нам рано или поздно приходится столкнуться с потерей любимых людей, верно? – Он пожал плечами. – Я только хочу, чтобы бестолочи шериф и прокурор отдали тело, раз подозреваемый арестован, чтобы Руби упокоилась с миром, а я смог жить дальше.

Его бездушие повергло меня в шок, и я изо всех сил старалась это не показывать.

– Еще раз выражаю вам свою поддержку. Мне так жаль!

– Не стоит. Не вы же ее убили?

Он еще раз бестактно подмигнул и ушел, насвистывая. Натуральнонасвистывая.

Что-то тут нечисто.

–подумала я. Но сейчас были дела поважнее. Меня подозвал кассир, я забрала чек и отправилась вызволять Клем из тюрьмы.

Глава 10

– Спасибо, – тихо сказала Клем, когда мы загрузились в «Хонду» и поехали к ней домой. – Я понимаю, сколько проблем доставило мое вызволение.

– Не стоит благодарности, – сказала я. – Я же говорила – вытащу тебя любой ценой. И непременно восстановлю твое доброе имя. Для меня ты бы сделала то же самое.

Клем угрюмо кивнула.

– Это правда. Но я должна тебя поблагодарить. Пятьдесят тысяч долларов – это огромные деньги, Сэди. Никто бы не осмелился столько просить. Я верну тебе все до последнего цента, даже если придется снова запустить самогонный аппарат.

– Ты не будешь снова продавать самогон, – твердо сказала я. – Хватит тебе проблем с законом. Меньше всего нам сейчас нужно, чтоб ты толкала выпивку на черном рынке и тебя поймали.

– На черном рынке, – фыркнула она. – Так сейчас называют «Лимонадную барахолку»?

Я остановилась на светофоре и повернулась к ней:

– Ты бы продавала самогонку в «Лимонадной барахолке»? Каким это образом? Поставила бы прилавок, как с лимонадом?

Клем покатилась со смеху.

– Ой, Сэди. Иногда ты такая наивная. Я думала, за столько лет в Нью-Йорке ты стала хоть чуточку испорченной. Думаешь, на чем «Лимонадная барахолка» выживает? Уж точно не на газировке, подержанных товарах для дома и мебели.

– Хочешь сказать, они продают самогон из-под полы?

– Именно это и хочу. – Она кивнула на светофор. – Зеленый.

Я резко переключила внимание на дорогу, все еще переваривая тот факт, что «Лимонадная барахолка» – магазин газировки и секонд-хенд, открывшийся в моем раннем детстве, – всего лишь прикрытие для продажи самогона.

– Почему я этого не знала?

– Ну, подросткам такое не принято рассказывать, – ответила Клем. – Ты уехала в Нью-Йорк сразу после

– Наверное, – я прочистила горло. – Пообещай, что не станешь торговать самогоном или заниматься другими сомнительными делами, чтобы вернуть мне деньги.

– Но что-то сделать мне придется, Сэди. И мы обе знаем, что даже если я продам весь свой запас пряжи, это не покроет и десятой части того, что я тебе должна.

– Мне кажется, ты недооцениваешь свой запас, – подколола я, свернув на подъездную дорожку и заглушив двигатель. – Но, если серьезно, не переживай. Мы восстановим твое доброе имя, и мне вернут все деньги.

– Как? – Клем прищурилась.

– Я позвоню девочкам, и мы составим план, чтобы вычислить настоящего убийцу.

– Сэди, нет. Я не хочу, чтобы ты вмешивалась. Не стоит тебе сейчас об этом беспокоиться. Тем более твоя бабушка умерла совсем недавно. Пусть полиция делает свое дело.

– Но…

– Никаких «но», – отрезала Клем. – Тебе нужно возвращаться в магазин. Одному богу известно, что там творится под «чутким» руководством Шармейн. Я поищу нового адвоката в Джонсон-Сити, и когда найду, введу в курс дела. А ты лучше думай о себе. Пообещай мне.

– Я не собираюсь бросать тебя в беде, – настаивала я.

– Сэди Сэкстон, пообещай мне прямо сейчас, что не будешь вмешиваться, – приказала Клем. – Ты меня не переубедишь.

– Ладно. – Я открыла дверь и выбралась из машины. Повернувшись к Клем, я спрятала руку за спину и скрестила пальцы. – Я вернусь в магазин, а расследованием пусть занимается Рид.

– Хорошо. – Она облегченно вздохнула и тоже вышла.

У двери она повернулась ко мне:

– Я думала, ты поедешь в магазин.

– Я забыла зарядку для телефона наверху. Быстренько забегу за ней.

Клем кивнула и открыла дверь. Она направилась прямиком на кухню, а я побежала наверх, уже строя новые планы. Несмотря на свои обещания, я и не думала оставаться в стороне. Из всех растивших меня людей осталась она одна, и я бы ни за что не позволила ей расплачиваться за преступление, которого она очевидно не совершала.

Зарядка нашлась не сразу, чего я не ожидала. Ее не было на тумбочке, где, как мне казалось, я ее оставила. Обыскав всю гостевую спальню, я наконец обнаружила ее за комодом – наверное, упала, когда я собирала вещи.

С зарядкой в сумке я спустилась вниз и подошла к кухне, прислушиваясь к приглушенному голосу Клем.

– Не волнуйся, Дот, – говорила Клем в трубку. Она стояла спиной ко мне и смотрела в окно. – Придется снова включить детективов. Нам не впервой.

– Включить детективов? – Я быстро вошла на кухню. – Ты вроде говорила дать полиции сделать свое дело.

– Погоди, – Клем повернулась ко мне, нахмурившись. – Что?

– Ты сказала, что вам надо включить детективов.

– О нет, дорогая. Я сказала, что нам нужно включить детективы. Детективные сериалы. Отвлечься, понимаешь? Я пыталась успокоить Дот.

Я вздернула бровь, но Клем лишь пожала плечами:

– За столько лет в городе у тебя, наверное, притупился слух. Все эти бесконечные гудки и сирены – не мудрено.

Дот громко затараторила в трубку, но я не разобрала ни слова.

– Успокойся, Дот, – сказала Клем. – Я просто не хочу, чтобы ты волновалась.

– С Дот все в порядке? – спросила я. Судя по тону, что-то явно было не так.

– Все нормально, – ответила Клем. – Она говорит, что не мне решать, как ей поступать. Что сейчас не время быть спокойной.

– Она права, – я поцеловала Клем в щеку. – Не влезай в неприятности и позвони, как только найдешь адвоката. Я хочу убедиться, что это не очередной Хитрый Рики.

Клем закатила глаза.

– Конечно, мамочка.

– Не умничай, – беззлобно бросила я, помахала ей и вышла, сразу доставая телефон. Пора было звать подкрепление.

Глава 11

– Пицца приехала, – объявила я, входя в дом Лорали.

– Ты видела Нудиста Мозеса? – спросила Мисти-Дон, подбежав помочь мне с коробками.

– Э-э, нет. – Я тут же высунулась за дверь, оглядываясь в поисках знаменитого нудиста. – А ты его видела, когда пришла?

– Ага. Сидел в шезлонге с пивом в руке. Наверняка отошел в кустики.

– Мисти-Дон! – в один голос закричали Лорали и Диана Мари.

Сидевшая у барной стойки Кэтлин усмехнулась. Она переоделась в леггинсы и свободную толстовку, собрав рыжеватые волосы в хвост.

– Я не хотела этого представлять!

– Эй! Я не виновата, что ему лень дойти до туалета в доме, – Мисти-Дон обиженно прижала руку к груди. – Это я тогда видела, как он поливал…

– Мы поняли, – перебила я, подходя к стойке, и Лорали протянула мне уже открытую бутылку пива. – Слава богу, сейчас он куда-то исчез.

Лорали скривилась.

– Мы ничего не можем с ним сделать! Каждый раз, когда соседи звонят в полицию, он исчезает, и офицеры никогда не могут застать его во всей красе. Как будто у него шестое чувство.

– Наверное, у него есть сканер полицейских частот, – со знанием дела сказала Кэтлин. – Понимаю его. Их эфир интереснее любого криминального шоу. Где еще услышишь про скунса, забравшегося в ящик с нижним бельем миссис Фрили?

Я фыркнула.

– Это правда?

– Ага, да не один, а целое семейство, – встряла Мисти-Дон. – Скунсиха устроила там гнездо и родила пятерых детенышей. Я слышала, миссис Фрили приняла их за котят и сообразила, в чем дело, только когда ее обрызгали четыре раза. Видимо, после стольких лет с мистером Фрили и его знаменитым одеколоном обоняние у нее уже не то.

– Боже, какой ужас, – я не смогла сдержать смех.

– И поделом. Она ведь и цента не потратит на ремонт своей старой фермы, – сказала Кэтлин. – Если бы она не спускала все деньги на садовых гномов, может, разобралась бы с прогнившей обшивкой.

Подруги продолжили сплетничать о местных жителях, а я положила себе пиццы и с наслаждением вздохнула, когда сырное великолепие коснулось языка. Я была так занята вызволением Клем, что кроме утреннего маффина с кофе ничего за день не съела.

– Пора приступать к делу, – объявила я, наевшись. – Думаю, лучший способ помочь Клем – это найти настоящего убийцу Руби.

– Согласна, – сказала Мисти-Дон. – Такой секрет в городке вроде Хмельвилля сохранить невозможно. Нам всего-то нужно внимательно следить за сплетнями, и какая-нибудь зацепка точно всплывет.

– Я могу послушать толки в «Речных крысах», – сказала Диана Мари. – Люди прилипают к бару, и через пару часов у них развязываются языки.

– Могу представить, – кивнула я. – Если кто-то просто выпалит что-то полезное – нам очень повезет.

В дверь постучали. Лорали побежала открывать и вернулась с Пэтти Джин Вудс, лучшей подругой моей матери. Она была чуть-чуть выше Лорали, где-то метр шестьдесят

Я подскочила и подбежала обнять ее.

– Спасибо, что пришла.

– Спасибо, что позвала, – сказала она, крепко меня сжимая. Ее ярко-голубые глаза полнились беспокойством. – Слухи про Клем ходят просто немыслимые. Уму непостижимо!

Чуть раньше я позвонила Пэтти Джин и оставила сообщение с вопросом, не может ли она присоединиться к нам. Она уже многие годы работала в «Корме, фермерских товарах и автозапчастях Большого Хэнка». После «Речных крыс» этот магазин был лучшим местом для сбора сплетен. Старики сидели на скамейке у входа часами напролет, изо дня в день, играли в шашки и без умолку трещали обо всем, что только ни случалось в Хмельвилле.

– Уму непостижимо, что Клем кого-то убила. Но ее арестовали и отпустили под залог, – сказала я и с желчью добавила: – А раз Рид Хокинс считает, что убийца у него в кармане, мы делаем все, чтобы вычислить настоящего преступника.

– Просто смешно думать, что Клем как-то причастна, – согласилась Пэтти Джин, и пошла поздороваться с Мисти-Дон, Дианой Мари и Кэтлин.

Снабдив Пэтти Джин пивом, мы вышли обсуждать план на крыльцо.

– Есть какие-то конкретные имена, на которые стоит обращать внимание в ежедневном потоке сплетен? – спросила Пэтти Джин. – Кого вы подозреваете?

– Кроме мистера Поттса, даже не знаю, – неуверенно сказала я. Алекс всегда говорил, что в убийстве в первую очередь надо подозревать супруга, а Рэндольф после смерти Руби определенно вел себя странно.

– Думаешь, это мистер Поттс? – Лорали закинула в рот карамельку в шоколаде.

– Говорят, первым надо подозревать супруга, – сказала Кэтлин, словно прочитав мои мысли. – К тому же, сегодня утром в кредитном кооперативе он странно себя вел. Да, Сэди?

Я кивнула.

– Да, он пришел рано и проторчал в своем сейфе целую вечность. И вышел с огромной сумкой – как будто вынес все, что там лежало. Не знаю, что это значит, но приди он только за завещанием, он бы нашел бумаги за пару минут. – Я глубоко вздохнула и добавила: – К тому же, он вчера ворвался в участок, когда я ждала адвоката, и потребовал выдать тело Руби. Сказал, что не хочет вскрытия.

– Правда подозрительно, – заметила Пэтти Джин.

Лорали нахмурилась.

– Ты не согласна? – спросила я.

– Не знаю. Может, и подозрительно. Но когда умерла тетя Герти, дядя Пит просто хотел поскорее покончить со всеми формальностями. Будто не мог вынести мысли о них. Может, мистер Поттс просто в шоке и не знает, как со всем этим справиться?

– Сейчас уже все возможно, – сказала я. – Но он определенно в списке тех, кого нужно проверить.

– Итак, мистер Поттс, – Мисти-Дон достала блокнот и записала его имя. – Кто еще?

– Может, начнем с тех, кто видел ее незадолго до смерти? – предложила я.

Все кивнули.

– Кто-нибудь знает, кто это был? – Мисти-Дон постучала ручкой по блокноту.

– Да, я знаю, – сказала я. – Шармейн говорила, что Клем и Руби поссорились на выставке весенних цветов, когда судьи оценивали тюльпаны. Она перечислила свидетелей шерифу Хокинсу.

– Ты имеешь в виду Риду, – Диана Мари хитро улыбнулась.

– Для меня он теперь шериф Хокинс. Этот человек посадил Клем за решетку, – хмыкнула я.

– Ой, ладно тебе, Сэди. Бедняга просто делал свою работу, – сказала Кэтлин. – Тебе не кажется, что ты слишком строга к нему?

Я прищурилась.

– Ты пытаешься доказать, что он действовал разумно, но разве шериф не должен сначала тщательно проверить все факты, прежде чем кого-то арестовывать? Особенно когда есть другие очевидные подозреваемые. Мистер Поттс, может, и убит горем, но мне так не показалось.

Кэтлин подняла руки, признавая поражение.

– Прости. Я просто пыталась взглянуть на ситуацию с его стороны. Улики-то есть.

– Сомнительные улики, – парировала я.

– Верно. Поэтому мы и собрались, чтобы доказать его неправоту, – Кэтлин явно пыталась смягчить мое раздражение.

– Я понимаю тебя, Сэди, – нахмурилась Мисти-Дон. – Но Радж сказал, что обвинения выдвинул прокурор, когда на спицах нашли отпечатки Клем, так что у Рида не было выбора. Ему пришлось ее арестовать. Может, не стоит рубить сплеча?

– А Радж не сказал, продолжает ли Рид расследование? – спросила я, внутренне признавая ее правоту. Я знала, как устроена система – я же была замужем за детективом. Но больше всего меня беспокоило, что, похоже, никто не искал других подозреваемых, а с этим смириться я не могла.

Мисти-Дон сморщила нос.

– Если подумать, точно не сказал.

– Значит, он либо не уверен, либо просто предполагает, – вздохнула я. – В любом случае, надо проверить все досконально. Итак, в списке Шармейн была ее подруга Валь, Дот, Большой Хэнк, Рэндольф Поттс, Тейт Тоттерсон и некто по имени Уэйд. Я всех знаю, кроме Уэйда. Кто-нибудь знаком с ним?

– Уэйд Дэвис ухаживает за садами в Рассвет-Парке, – сказала Лорали. – У Руби был садовник. Если Уэйд работал у Поттсов, он может знать что-то полезное.

Я задумалась.

– Возможно. Если он там работал, надо будет поговорить с ним в первую очередь.

– Так, Уэйд Дэвис. Записала, – Мисти-Дон откинула прядь темных волос и вопросительно посмотрела на меня. – А что насчет Валь? У нее были разногласия с Руби?

– Насколько я знаю, нет, но могу спросить Шармейн. – Я поморщилась. Сестра сразу поймет, почему я спрашиваю, и снова заведется.

– Всегда можно поговорить с Валь напрямую, – подсказала Диана Мари, поняв мои опасения.

– Нет, она сразу побежит к Шармейн, и мне не поздоровится. – Я отмахнулась, намекая, что больше не хочу говорить о сестре. – Давайте решим, с кем поговорить в первую очередь. Я предлагаю мистера Поттса.

– Согласна, – Мисти-Дон поставила цифру «1» рядом с его именем. – Кто-нибудь знает, где его найти, кроме как дома? Заявиться к нему на порог будет слишком подозрительно.

Она была права.

– Я знаю, – глаза Лорали загорелись. – У меня в Парке есть клиентка, которой я вышиваю портреты питомцев, Кэрри Томпсон. Ее муж Джордж каждую неделю играет в гольф с Рэндольфом Поттсом. И, кстати… – она посмотрела на смарт-часы и улыбнулась. – Очень удачно, что как раз завтра у них игра!

– Откуда ты знаешь? – спросила я.

– Кэрри всегда назначает мне сессии по утрам, когда Джордж играет в гольф. Так он возвращается в хорошем настроении и не возмущается, что она потратила кучу денег, – Лорали усмехнулась. – Я вышиваю для нее уже восьмой портрет.

– Отличная наводка, – сказала я. – Но мы не играем в гольф. Как нам их найти?

– Легко, – она улыбнулась. – После игры они всегда заходят в «Девятнадцатую

– Лорали, ты гений, – сказала я.

Все засмеялись.

– Что до остальных в списке, – задумчиво протянула я. – Завтра я осторожно спрошу Шармейн про Валь, а перед баром поговорю с Тейтом.

– Я могу поговорить с Хэнком, – предложила Пэтти Джин. – Не думаю, что он причастен, но будет полезно послушать его рассказ о ссоре Клем и Руби.

– Отлично. – Я взглянула на список. – Остаются Дот и Уэйд. Если бы Дот знала что-то важное, она бы уже сказала.

– Давайте пока отложим поиски Уэйда. Сначала посмотрим, как завтра пойдет с Рэндольфом Поттсом. Если ничего не выясним, Уэйд будет следующим, – сказала Мисти-Дон. – Так, девочки?

– Точно, – Кэтлин подняла свою бутылку. – За то, чтобы найти убийцу Руби!

Мы чокнулись, я выпила полбутылки и откинулась в кресле, довольная намеченным планом.

Глава 12

К тому времени, как я вернулась в квартиру, мне хотелось только одного – свернуться калачиком с Нектаринкой и насладиться ведерком карамельного мороженого, ждавшим меня в морозилке. Ну и денек выдался. Когда я уезжала из Нью-Йорка, я и представить не могла, что буду расследовать убийство. Тем более произошедшее в моем собственном магазине пряжи. Жизнь иногда преподносит безумные повороты.

Я только начала подниматься по наружной лестнице, как услышала знакомый голос.

– Сэди! Есть минутка?

Я обернулась и увидела, что Тейт Тоттерсон быстрым шагом идет ко мне от своего грузовика. Похоже, он тоже только что вернулся – он, как и я, жил в квартире над хозяйственным магазином. Я дождалась его у основания лестницы и устало улыбнулась.

– Привет, Тейт. Что случилось?

– Просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

Его искренняя забота тронула меня. Он легонько коснулся моей руки и продолжил:

– Я слышал о Клем и обо всем, что происходит, да и полицейские у тебя тут вовсю орудовали на днях. Заходил сегодня, но тебя не было. А Шармейн… Ну, она была немногословна.

Я хохотнула.

– Вот бы она была так же немногословна со мной. Я бы передохнула от ее вечных придирок. – Я кивнула в сторону двери. – Слушай, мне надо спасти Нектаринку и выпустить ее, пока не произошла авария. Может, поднимешься и подождешь меня, а потом поговорим?

– Конечно, у меня есть время.

Тейт пошел за мной. Оказавшись в квартире, я жестом предложила ему присесть и стала заниматься собачьими делами.

Через десять минут, когда Нектаринка справила нужду и жадно набросилась на ужин, я протянула Тейту кружку кофе и устроилась рядом на диване, поджав ноги и тоже потягивая горячий напиток.

– Ну так о чем мы? – спросила я, еще не пришедшая в себя после сегодняшней беготни.

– Просто хотел заглянуть и убедиться, что ты держишься, – сказал он.

– Да, вроде держусь, – Я благодарно улыбнулась. Приятно, когда кто-то проявляет заботу. Мои подруги, конечно, тоже переживали, но после сегодняшнего совещания, где мне пришлось выступать лидером, внимание Тейта заставило меня почувствовать то, чего я не чувствовала уже долгое время. Приятно было осознавать, что у меня есть друзья, которые из кожи вон вылезут, чтобы помочь. В Нью-Йорке у меня таких почти не было.

– Хорошо, – кивнул он задумчиво. – Похоже, тебе пришлось несладко.

– Еще бы, – согласилась я и рассказала об аресте Клем и о том, что нам не осталось иного выхода, как найти настоящего убийцу. – Очень бесит, ведь мы-то знаем, что Клем невиновна, а шериф уперся и хочет повесить это дело на нее.

Брови Тейта взлетели.

– Неужели он всерьез так думает?

Я крепко задумалась, а потом вздохнула и немного сдала свои позиции.

– Я не знаю, Тейт. Просто так злюсь, что даже не хочу относиться с пониманием.

– Да уж. Но… – Он пожал плечами. – Шериф Хокинс вроде порядочный парень. Может, он тебя удивит.

– Надеюсь. Но я не собираюсь сидеть сложа руки. Так или иначе мы выясним, кто убил Руби, и восстановим справедливость.

– Если кто и сможет, так это ты с подругами, – тихо рассмеялся он. – Жаль тех, кто вас недооценит.

Я покраснела.

– Ты мне просто льстишь.

– Может быть, – подмигнул он. – Но серьезно, я могу чем-то помочь?

– Вообще-то да. Расскажешь, что видел на выставке в тот день, когда Клем и Руби устроили перепалку?

– Конечно. Вообще-то можно понять, почему шериф подозревает Клем. Она тогда реально взбесилась. Многие видели, как она вышла из себя.

Видимо, в Хмельвилле началась эпидемия потери контроля, потому что я почувствовала, что завожусь сама.

– Ты же знаешь, что они просто давние соперницы? Ни больше, ни меньше.

Тейт сочувственно улыбнулся и накрыл мою ладонь своей. Его прикосновение было легким, но когда он провел большим пальцем по моему, я резко отдернула руку. Мне стало неловко от такого интимного жеста. Тейт хороший парень, но меня интересовало только на дружеское общение, не более. Дело не в нем – во мне. Я просто не готова ни к чему такому. Да и есть дела поважнее.

Он откашлялся.

– Сэди, я знаю, что Клем и мухи не обидит. Просто пытался объяснить логику шерифа. Но согласен – абсурдно думать, что она виновата.

Уже лучше. Хотя мне надоело слушать, как все защищают Рида. Он мог бы и сам за себя постоять.

– Спасибо. Я это ценю.

– Не за что.

Он начал вставать, и я вскочила – не хотела, чтобы он уходил.

– Слушай, ты случайно не знаешь Уэйда Дэвиса?

Он кивнул.

– К сожалению, знаю. Летом косит траву, а зимой бесполезен, как жвачка на каблуке.

Теперь вверх поползли мои брови.

– Объяснишь?

– Ничего криминального. Все свободное время он проводит в «Речных крысах», пропивая последние деньги. Насколько я знаю, кроме штрафов за охоту вне сезона проблем с законом у него не было. Просто он не стоит твоего времени. Понимаешь?

– Да, ясно.

Мужики, вечно торчащие в барах, быстро теряли уважение трудолюбивых жителей Хмельвилля.

– Ладно, мне пора, – сказал Тейт. – Если что-то нужно – скажи. Помогу с чем угодно.

Я проводила его до двери и вышла на площадку.

– Спасибо, Тейт. Очень приятно, что ты нашел время зайти и поговорить.

– Обращайся, Сэди.

Он взял мою руку, притянул к себе и обнял. Он держал меня чуть дольше, чем было принято, но тут же отпустил, когда я сделала шаг назад.

В этот момент под ближайшим фонарем затормозила полицейская машина. Я прищурилась и узнала водителя – Рид не отрывал от нас глаз, и особенно – от Тейта. С какой стати он следит за моей квартирой? И почему пытается испепелить Тейта взглядом?

– У тебя какие-то терки с

– Я не в курсе, – нахмурился Тейт, глядя на Рида.

Машина медленно тронулась и в конце концов повернула за угол, скрывшись из виду.

Тейт усмехнулся.

– Похоже, у меня появился конкурент.

– Конкурент? – удивилась я. – И за что вы боретесь? Уж точно не за меня.

Он подмигнул. Его невероятные синие глаза игриво блестели в свете фонаря. Он был объективно красив – острая челюсть, темные волосы и широкие плечи. Если бы я не завязала с отношениями, он был бы отличной кандидатурой.

– Ты здесь единственная, кто интересует нас обоих, – сказал он, снова взяв меня за руку.

Я покачала головой и мягко освободила ладонь.

– Жаль тебя разочаровывать, Тейт, но в битве за меня победителей не будет. Я с романтикой покончила.

Глава 13

Следующим утром я проснулась и проверила соцсети, наслаждаясь кофе с тостом. Несколько подписчиков оставили комментарии к моему последнему короткому видео: они выражали восхищение магазином и спрашивали, когда я сниму тур. Решив, что лучше ловить момент, пока Шармейн не явилась на работу и не начала трещать без умолку, я собралась быстро принять душ и провести трансляцию до девяти утра.

Выйдя из душа, я на секунду застыла перед запотевшим зеркалом. Каштановые волосы до плеч, зеленые глаза, веснушки – все на месте, но за последние три дня я будто постарела на десять лет. Я поспешила замазать тональным кремом следы беспокойства и темные круги под глазами, появившиеся после того, как я нашла тело Руби. Затем я добавила немного туши и помаду моего любимого кораллового оттенка – он выгодно подчеркивал глаза на видео. Волосы я уложила феном в мягкие волны.

Результат, учитывая обстоятельства, превзошел мои ожидания, и я сунула в вязальную сумку телефон, кольцевую лампу и крепление для съемки. Мне было ужасно стыдно, что в последние дни Нектаринка слишком часто оставалась одна, поэтому я взяла ее под мышку, захватила лежанку и спустилась в магазин, чтобы начать прямой эфир.

Через двадцать пять минут, проведя тур, я отвечала на вопросы зрителей, как вдруг услышала, что Шармейн открывает заднюю дверь. Извинившись за резкое завершение, я сказала, что магазин пора открывать, и закончила трансляцию ровно перед тем, как голос сестры зазвенел с другого конца зала.

– Сэди Мэй, ты даже не перевернула табличку и не открыла дверь! Мне что, все самой делать?

– Доброе утро, Шармейн, – ответила я сладчайшим голосом, надеясь задать мирный тон началу дня. – Как раз собиралась. Думала, сегодня оставим дверь открытой – на улице так тепло.

Сестра несколько секунд молчала, уставившись на меня, будто увидела впервые.

– Ты чего так расфуфырилась? – спросила она. – Не видела тебя с помадой с тех пор, как ты вернулась. Забыла, что тут тебе не нью-йоркский пафосный офис?

Я отвернулась, закатив глаза, открыла дверь и подперла ее чугунным держателем в форме ягненка – бабушка пользовалась им с тех пор, как открыла магазин тридцать лет назад.

– Я не «расфуфырилась», Шарм. Просто добавила немного цвета, чтобы провести трансляцию с туром по магазину.

Сестра хмыкнула.

– А я-то думала, ты намалевалась на случай, если опять заявится твой ухажер.

– Ухажер?! – возмутилась я. – Откуда ты это взяла? У меня нет ухажеров!

– Пра-а-вда? – ехидно протянула она. – А вчера приходил Тетя Тотя, спрашивал о тебе. Очень уж интересовался, как ты тут справляешься после возвращения.

– Шарм, умоляю, хватит звать его Тетей Тотей. Он взрослый человек, а мы уже не в школе. Не говоря о том, что это было обидное прозвище еще тогда. Его имя – Тейт, и он всего лишь обеспокоенный друг и хороший сосед. Вчера мы случайно встретились, когда я возвращалась домой, и он просто хотел убедиться, что я не сошла с ума, обнаружив труп в магазине.

– Обеспокоенный. Ну, конечно, – с сарказмом сказала она. – Он и раньше ходил за тобой хвостиком, как потерянный щенок, и, похоже, ничего не изменилось. А звать его я буду как хочу, СэдиМэй. Ты мне не начальница.

– Ладно,МилдредШармейн, – огрызнулась я. – Будь по-твоему.

Сестру «наградили» именем нашей прабабки – самой злобной старухи, которую я когда-либо встречала. Она ненавидела, когда я называла ее Милдред, а меня бесило, что за пять минут на работе она превращала меня в чванливую десятилетку.

Решив, что единственный способ сохранить мир – это разойтись по разным углам, я оставила Шармейн в зале, а сама отправилась с Нектаринкой в подсобку разбирать пару больших поставок, приехавших вчера, пока я решала вопросы с Клем. Шармейн, видимо, была слишком занята, чтобы разложить товар (или поленилась), но теперь у меня был повод уйти от нее подальше хотя бы на какое-то время.

К одиннадцати я закончила, и Лорали написала, что едет. Я вышла предупредить Шармейн, что уйду на пару часов, и услышала, как она прощается с покупателями.

– Спасибо, что пришли! И не забудьте передать тете, что мы получили новые оттенки пряжи. Интересно, что она свяжет!

Пусть для меня Шармейн давно не находила доброго слова, хотя бы с покупателями она оставалась любезной.

– Шарм, я выгуляю Нектаринку и уведу ее наверх. Потом мне нужно сбегать по делам с Лорали, и я быстро вернусь.

Она смерила мою милейшую собачку презрительным взглядом.

– Если будешь таскать сюда эту облезлую собачонку, я начну брать Элвиса.

– Во-первых, – холодно сказала я, – Нектаринка не облезлая. А во-вторых, ради всего святого, Элвис – опоссум!

– И что? Он ручной, как эта твоя шерстяная тявкалка. К тому же спит целый день.

– Может, и так, но все покупатели обожают Нектаринку, – напомнила я. – И пусть местные знают, что дикие опоссумы очень полезны для окружающей среды, представь, что будет с жителями Рассвет-Парка, если Элвис проснется и начнет на них шипеть.

– Это их проблемы. Не понимаю…

– Все, хватит, – прервала я, настроенная на победу хотя бы в этом споре. – Никаких опоссумов и прочих диких животных в магазине. Точка. У меня больше нет времени это обсуждать. Лорали подъезжает.

– Ладно, – хмыкнула Шармейн. –Покаотложим. Но если задержишься хоть на минуту – пеняй на себя. В час у меня планы с Валь, и если ты не явишься, клянусь, я закрою магазин раньше времени.

– Ладно, – бросила я и выбежала в заднюю дверь, радуясь, что хотя бы часть дня пройдет без перепалок с сестрой.

* * *

Через десять минут Лорали подъехала на потрепанном фургоне, который использовала для перевозки картин на выставки.

– Что, я не заслужила поездки на твоем сексуальном «Мини-Купере»? – пошутила я, садясь на пассажирское место.

– Конечно, заслужила! Но сегодня мы отправляемся за реку, а по пути назад будем проезжать магазин алкоголя. И у меня список заказов для полудюжины людей. А багажник у «Мини» крошечный.

– Поверить не могу, что Хмельвилль до сих пор сухой город. – Я покачала головой. – Они что, не понимают, сколько налогов теряют? На прошлой неделе я заходила в «Кота в мешке» за продуктами и была в шоке, что там даже бутылку вина купить нельзя!

– Да, теперь «Котом» управляет внук старого мистера Бридинга, и он пытался поднять этот вопрос в городском совете, – сказала Лорали. – Но единственное, в чем проповедники и самогонщики солидарны, так это в том, что Хмельвилль должен оставаться сухим. Видимо, у тех и других достаточно компромата на членов совета, чтобы вопрос даже не вынесли на голосование.

Я усмехнулась.

– Неудивительно, что народ толпами ездит за реку. Хоть какая-то польза от Рассвет-Парка – не надо больше тайком мотаться в Джонсон-Сити за выпивкой.

– На все свои плюсы, – засмеялась Лорали.

– Расскажи немного про этого друга Рэндольфа, пока мы едем, – сказала я.

– Его зовут Джордж Томпсон. Но я с ним мало общалась, в основном с его женой Кэрри. – Лорали свернула направо к дороге на мост. – Как я говорила, она всегда назначает встречи, когда он на гольфе. Но похоже, она получает все что хочет, если не трогает его во время игры и не ворчит о том, сколько он тратит на свое увлечение. Она стала прекрасной постоянной клиенткой: заказывает вышитые портреты питомцев. У них дома целый зоопарк.

– Правда? И сколько у них собак и кошек?

– Дай-ка вспомнить… На данный момент я вышила трех из пяти собак, двух из четырех кошек и обоих попугаев. Сейчас работаю над портретом бородатой агамы, а на очереди у нас еж. Но если Кэрри думает, что однажды я стану делать наброски удава, а потом еще вышивать его, она совсем рехнулась! – с содроганием сказала Лорали.

– Боже правый, – усмехнулась я. – Они что, готовятся к следующему ковчегу?

Лорали засмеялась и немного сбавила скорость, чтобы я могла насладиться видом, потому что мы подъехали к огромному мосту через реку, служащую границей между Хмельвиллем и Рассвет-Парком. У подножия моста, на дальнем конце, стоял гриль-бар «Речные крысы». Я заметила, что причал для лодок стал вдвое больше, и верила словам Дианы Мари о том, что бизнес процветает. Да и немудрено – ведь в Хмельвилле легально выпить в общественном месте было нельзя. Еще Диана Мари говорила, что завсегдатаи предпочитают приезжать на лодках, а не на машинах, потому что так меньше шансов схлопотать штраф за пьяное вождение.

Когда мы приблизились к Рассвет-Парку, я ахнула.

– Господи, Лорали! Как же тут все разрослось!

– Да, – кивнула она. – Сюда каждый месяц переезжают новые пенсионеры. Разошлись слухи о низких ценах на жилье, и люди могут позволить себе выйти на пенсию пораньше и перебраться из дорогих городов в Парк.

– Видимо, да. Раньше мне казалось, что цены на жилье тут завышены, но после Нью-Йорка они выглядят отличным предложением.

– Для местных они действительно высоки, но приезжие из Флориды, Калифорнии и Вашингтона устраивают за дома настоящие аукционы, – сказала Лорали, заворачивая на парковку гольф-клуба. – Теперь из Парка в Хмельвилль льются деньги, и достаются в том числе мне, но до чего они там все заносчивые – просто кошмар. Дошло до того, что пару месяцев назад они даже подавали жалобу в мировой суд с требованием закрыть «Речных крыс» – якобы он «привлекает отбросов» на эту сторону реки.

– Ну и наглость! – возмутилась я, выходя из фургона. – «Крысы» ведь принадлежат Хмельвиллю, даже если формально они за городом.

У входа в «Девятнадцатую лунку», закусочную, где Лорали ожидала найти Рэндольфа Поттса и его друга, две женщины в теннисных костюмах оживленно обсуждали что-то за столиком, разложив кучу бумаг.

– …пришлось ждать в очереди на кассе большепяти минут! Я собралась бросить тележку и уйти, но муж бы не простил, вернись я без его любимого набора для «Кровавой Мэри», – жаловалась та, что сидела слева.

– Не волнуйся, Эллен, – отвечала та, что сидела справа. – Когда начальство супермаркета увидит наше прошение об отдельной очереди для жителей Рассвет-Парка, больше с таким мириться не придется. Обслуживание будет высшего класса, как мы привыкли.

Я остолбенело посмотрела на Лорали и прошептала:

– Они хотятотдельную очередьв магазине? Совсем оборзели?

Женщина справа вскочила на ноги.

– Простите, что вы сказали?

Лорали заслонила меня.

– Она надеется, что в кафе нет очереди, а то мы от голода чуть не озверели.

Она смерила меня убийственным взглядом, намекая, что лучше кивать и помалкивать, и втолкнула в закусочную.

– Лорали… – начала я.

– Фух, пронесло, – перебила подруга, когда дверь закрылась. – Эти дамы из Парка всегда на нервах, а нам сегодня не до скандалов. – Она указала на столик у барной стойки, где сидели Рэндольф Поттс и другой мужчина, оба в костюмах для гольфа. – Помни, наша цель – он.

Глава 14

Фортуна была на нашей стороне: пара, сидевшая за столиком рядом с Рэндольфом и его другом, как раз собралась уходить. Пока уборщик уносил посуду, Лорали подвела меня поговорить с мужчинами.

– Здравствуйте, Джордж, – сказала она. – Кажется, вы еще не знакомы с моей подругой, Сэди Сэкстон. Сэди, это Джордж Томпсон. Он муж Кэрри – я тебе рассказывала, что делаю для нее портреты питомцев.

– Приятно познакомиться, Сэди. Извините, что не подаю руку, – сказал Джордж и махнул на Рэндольфа куриным крылышком, которое с упоением поедал. – Дамы, это мой хороший друг, Рэндольф Поттс Третий. Рэнди, это Лорали Фостер и ее подруга Сэди. Лорали вышивает портреты питомцев для Кэрри тонюсенькими ниточками.

– Да, мы с мистером Поттсом виделись вчера, – сказала я, поворачиваясь к Рэндольфу. – Рада видеть, что вам удалось отвлечься от ужасов последних дней.

– Мисс Сэкстон, – кивнул мне Рэндольф, доедая крылышко.

– Послушайте, Джордж, – начала Лорали, приседая с телефоном и заводя шарманку о том, что хочет показать ему фотографии серебряных украшений, которые его жена присмотрела к предстоящей годовщине. Она придумала эту историю для прикрытия.

Я быстро воспользовалась моментом и сосредоточилась на своей цели.

– Мистер Поттс, я хотела попросить вашей помощи. Одна моя подруга сказала, что ваша жена и Клементина Паркер очень долго были не в лучших отношениях. Вы не знаете, что стало причиной разлада?

– Думаю, мисс Паркер просто привыкла быть лучшей во всем, пока моя Руби не вернулась и не начала затмевать ее на всех местных конкурсах, – пренебрежительно ответил он. – Она просто

Пришлось придержать то, что я думала на самом деле, и вместо этого сказать:

– Но дело ведь не может быть только в этом, правда? В ночь убийства ваша жена оказалась в магазине пряжи после закрытия. Как так вышло? Вы знаете, почему она там была или как попала внутрь? Можете представить, как неприятно нам с сестрой было узнать, что кто-то проник в магазин.

Он взял еще одно крылышко из корзинки.

– Откуда мне знать? Я был дома, смотрел гольф по телевизору и понятия не имею, что она там делала. – Он откусил большой кусок и скривился от боли. – Она тратила в этой дурацкой лавке столько денег, что с тем же успехом могла иметь собственный ключ, – пробормотал он.

Лорали посмотрела на меня, выпучив глаза. Но не успела ничего сказать, как к столику подошла официантка с двумя стаканами холодного пива и поставила их перед Рэндольфом и Джорджем.

– Эй, Рэнди, милый, я увидела, что вы с другом уж почти управились с пивом, так что принесла вам еще холодненького, – сказала она с преувеличенным южным акцентом, обнимая Рэндольфа за плечи и прижимаясь к нему. – Мы же не можем позволить, чтобы вы, мальчики, страдали от обезвоживания, правда? – подмигнула она.

Рэндольф тут же подмигнул в ответ и похотливо улыбнулся.

А не перегибаешь ли ты палку, дорогуша?

– подумала я. Она выглядела точь-в-точь как куклы Барби, которыми я играла в детстве: белокурая, голубоглазая, пышногрудая, юбка настолько короткая, что хоть святых выноси. А бейджик, как вишенка на торте, гласил: «Мила».

Внезапно Лорали вскочила на ноги с телефоном в руке и сказала:

– Сэди, нам пора идти. Мы опаздываем на встречу.

– На какую встречу? – спросила я, застигнутая врасплох.

– Ну, ты знаешь… – Лорали подняла брови так высоко, что они почти исчезли в волосах. –Ту самую.

– Ах да, совсем забыла, – сказала я. До меня наконец дошло, что она хочет, но все еще не понимала, к чему такая спешка. – Было приятно снова увидеть вас, мистер Поттс. И познакомиться с вами, мистер Томпсон, – бросила я через плечо, когда Лорали уже тащила меня через закусочную.

Она шла все быстрее, и к фургону мы практически добежали.

– Садись! – крикнула она, распахивая водительскую дверь.

– Боже правый, Лорали, – сказала я, забираясь внутрь и опуская сумку на пол. – Где пожар?

– На официантке было ожерелье Руби Поттс! – радостно воскликнула она.

– Что? Ты уверена?

– Да, уверена, – подтвердила она. – И любой, кто был на соревновании по приготовлению чили, выставке цветов или окружной ярмарке, скажет тебе то же самое. Руби надевала его накаждыйконкурс. Может, считала своим талисманом.

– Черт, я не успела хорошо разглядеть, – сказала я. – Всеми силами пыталась не блевануть от вида, как она вьется вокруг «милого Рэнди».

– Удачно, что у меня получилось тайком ее сфоткать, да? – ухмыльнулась Лорали, тыкая в экран и протягивая мне телефон.

Действительно, на мисс Миле было платиновое ожерелье с камнем размером с Гибралтар.

– Боже мой, Лорали. Я видела, как Рэндольф Поттс вынес из своего сейфа огромную спортивную сумку, набитую до краев. Думаешь, он мог забрать все украшения Руби? – спросила я. – Учитывая это фото и то, как Мила терлась о него, я даю сто к одному, что она его любовница.

– И это еще не всё, – сказала Лорали. – Я слышала ваш разговор, и он соврал о том, где был в ночь убийства Руби. Он никак не мог смотреть гольф дома.

– Откуда ты знаешь? – спросила я, заинтригованная тем, что она могла заметить то, что ускользнуло от меня.

– Ты что, не видела, как он прикусил язык? Бабушка Милли всегда говорила: если прикусил язык во время еды, значит, твои последние слова – ложь.

Я расхохоталась, но Лорали осталась серьезной, как сама смерть.

– Знаю, ты не придаешь особого значения старым суевериям, Сэди, – мрачно сказала она. – Но их не зря называют бабушкиными сказками. А у бабушек есть способы узнать то, что другим не по силам.

Это был сильный аргумент: я сразу вспомнила, что часто удивлялась тому, как много знала моя бабушка обо всем на свете.

– Ладно, мне очень хочется верить, что Рэндольф врет насчет алиби, – признала я. – И, на мой взгляд, в убийстве Руби он главный подозреваемый. Но боюсь, чтобы помочь Клем, нам понадобятся более веские доказательства, чем прикушенный язык.

Пока Лорали заводила фургон, я быстро написала Диане Мари и Мисти-Дон, что нам нужно встретиться после работы и составить новый план.

Мисти-Дон ответила мгновенно:

Встретимся у меня. Добавь бутылку грушевой водки в список Лорали для магазина алкоголя.

Затем последовал ответ Дианы Мари:

Ура! Грушевые «Московские мулы», ждите нас!

У меня были лучшие друзья в мире, и я любила их больше, чем яблочные фриттеры Мэйбл.

Лорали высадила меня на Главной улице, и я вошла в магазин, удивленная, что дверь после моего ухода так и осталась открытой. Я думала, Шармейн захлопнет ее, просто чтобы меня позлить.

К сожалению, это был не единственный сюрприз, который меня ждал. В зоне мастер-классов вместе с моей сестрой сидела Валери Эддардс, лучшая подруга Шармейн с пеленок, – обе вязали на спицах. Валери, наверное, ненавидела меня больше всех на свете, обогнав в этой категории даже Шармейн. Та была вынуждена терпеть меня из-за родственных связей, а теперь еще и совместного бизнеса.

До похорон бабушки я не видела Валери сто лет, и она даже не удостоила меня словами соболезнования. Я старалась не держать на нее зла, потому что она в первую очередь поддерживала Шармейн в ее горе, как и полагалось. Однако за годы она почти не изменилась. Она все еще была высоченной и худой как жердь голубоглазой блондинкой с огромным носом. К сожалению, деньги, которые она могла потратить на ринопластику, ушли на новую пару буферов – примерно на три размера больше, чем подошло бы ее тонкой фигуре. Теперь, когда она стояла, постоянно казалось, что она вот-вот упадет. А когда рядом оказывалась маленькая и пухленькая Шармейн, они напоминали Тома и Джерри.

– Привет, девчонки, – сказала я, подходя к дивану, где они сидели. – Как поживаешь, Валери?

– Нормально.

Вот и все. Одно слово. Никаких вопросов о моих делах в ответ. Она даже не отложила спицы.

Я вздохнула.

– Шарм, много было покупателей, пока я уходила?

– Конечно. А ты, я смотрю, и не торопилась возвращаться, – сказала сестра, убирая

Я не стала говорить, что она могла бы перезвонить сама вместо того, чтобы сидеть и вязать. Мысль о том, что они с Валери вот-вот уйдут, удержала меня от ссоры, которая могла их остановить.

– Конечно, я с радостью разберусь, – бодро сказала я. – Какие у вас планы, дамы?

– Не понимаю, как это тебя касается, – сказала Валери, нависнув надо мной, пока собирала инструменты для вязания.

Я прочистила горло.

– Ла-а-адно, я только сбегаю за Нектаринкой и больше не буду вас задерживать.

Когда я вернулась и устроила свою любимицу на лежанке за кассой, Валери и Шармейн уже ждали у двери с вязальными сумками на плечах.

– Не понимаю, зачем тебе опять тащить псину сюда, – проворчала Шармейн. – Но раз уж она составляет тебе компанию, мне возвращаться нет смысла. Увидимся завтра.

Я посмотрела на сладкую булочку, свернувшуюся на собачьем троне, и пробормотала: «Слава тебе, Господи…», когда Валери и моя сестра наконец отчалили.

Глава 15

Когда я вечером подъехала к дому Мисти-Дон, она сидела во дворе в шезлонге рядом с подъездной дорожкой, потягивая что-то из огромной термокружки.

– Привет, Сэди, – поздоровалась она, когда я подошла. – Сейчас принесу еще один стул из гаража, посидим тут, пока ждем Лорали и Диану Мари.

– Боже, тебя здесь комары еще не сожрали? – спросила я. – В доме было бы удобнее.

Она протянула мне защитный спрей.

– Вот, вооружайся. Я пока не могу уйти. Тут кружит инспектор по УДО, и я пытаюсь понять, за кем он приехал.

– Что? Но «Бухта светлячков» – приличный район. Неужели тут так много людей на условном сроке? Уверена, ты можешь сузить круг подозреваемых, не обливаясь химикатами.

В этот момент в конце улицы появилась машина инспектора и чуть сбавила скорость, проезжая мимо дома Мисти-Дон. Мужчина на заднем сиденье выглядел изможденным.

Мисти Дон помахала – я не поняла, инспектору или пассажиру.

– А, Речной Роджер, я так и думала, – сказала она. – Дело раскрыто. Можем идти в дом.

– Речной Роджер? – переспросила я. – Тут явно есть история.

– Не очень интересная, – пожала плечами Мисти-Дон, поднимаясь и подхватывая шезлонг свободной рукой. – Он завсегдатай «Речных крыс» и, видимо, пересмотрел фильмов с Сильвестром Сталлоне. Решил, что он местный вышибала, и пытается выпроваживать тех, кто, по его мнению, перебрал, но обычно только раздувает драки, а не останавливает. Я слышала, пару дней назад он устроил серьезную заварушку, видимо, не дождавшись окончания условного срока после прошлого раза.

Во двор въехал фургон Лорали, и они с Дианой Мари вылезли наружу.

– В машине инспектора по УДО ведь был Речной Роджер? – крикнула Диана Мари, начиная выгружать из фургона запасы алкоголя, купленные для Мисти-Дон.

– Ага, инспектор Хьюстон любезно притормозил, чтобы я могла опознать пассажира, – подмигнула она Диане Мари. – Он знает, что я слежу за районом. Заходите, девчонки, сделаю вам коктейли, а потом займемся делом – пока Радж и Рийя не вернулись.

Мы расселись за кухонным столом с грушевыми «Мулами» и огромным пакетом «Читос». Лорали достала телефон и показала фото Милы Диане Мари и Мисти-Дон.

– Не знаете ее?

– Мила, – фыркнула Мисти-Дон. – Судя по виду, имечко подходящее, но я ее не знаю.

– Видела ее пару раз в баре, – сказала Диана Мари. – Но фамилию никогда не слышала. В следующий раз попробую обратить внимание, с кем она общается. Может, подслушаю разговор и выясню.

– Я бы спросила, почему она вас так заинтересовала, – сказала Мисти-Дон. – Но, кажется, и так понятно. Это разве не ожерелье Руби Поттс?

– Я же говорила! – торжествующе воскликнула Лорали, обращаясь ко мне. – И, заметь, про ожерелье даже не пришлось спрашивать.

– Эй, полегче, я тебе и так верила, – напомнила я и повернулась к остальным подругам: – Мало того, она ужом извивалась вокруг Рэндольфа Поттса, совершенно игнорируя другого мужчину за столом. А «милый Рэнди» (ее слова, не мои) просто купался во внимании. Мы с Лорали думаем, что он мог изменять Руби с этой Милой. И, видимо, она в городе совсем недавно, раз ты ее не знаешь, Мисти-Дон. Ты ведь знаешьвсех.

– Не переживай, – сказала Мисти-Дон. – Я поспрашиваю, и скоро мы узнаем историю всей ее жизни. Ну серьезно, сколько Мил может быть в радиусе пятидесяти километров от Хмельвилля?

– Ты удивишься, – рассмеялась Лорали.

– Учитывая наши подозрения насчет внеклассных занятий Рэндольфа, нужно выяснить, не вели ли они с Руби себя странно или отстраненно по отношению друг к другу, – сказала я.

– Он совсем не похож на убитого горем вдовца: раздает ее драгоценности, играет в гольф – а ведь еще даже похорон не было.

– Кстати, вспомнила, – перебила Мисти-Дон, – сегодня мне на работу звонила Пэтти Джин. Она спросила Большого Хэнка, что он видел до, во время и после ссоры Руби и Клем на выставке цветов. Он как раз был судьей в конкурсе тюльпанов и наблюдал за сценой, как говорится, с первого ряда, но ничего кроме кричащих дам не заметил. Когда Пэтти Джин переспросила, точно ли он не видел ничего странного, он задумался и сказал, что Уэйд Дэвис, похоже, переживал из-за ссоры больше, чем Рэндольф Поттс. Тот вообще всю перепалку проболтал по телефону, а Уэйд выглядел так, будто его вот-вот хватит удар.

– Очень интересно, – задумалась я. – Поведение Рэндольфа меня не очень удивляет, учитывая, как он держится после смерти Руби. Но почему этот Уэйд так переживал? Обязательно надо поговорить с ним.

– Завтра у меня дневная смена, а он по субботам почти всегда заходит в бар, – сказала Диана Мари. – Я с ним особо не общаюсь, знаю только, что он обычно берет самое дешевое разливное, но могу осторожно его расспросить, если думаете, что от этого будет толк.

– Если не хочешь разговаривать с ним одна, просто напиши, когда он появится, – предложила я. – Наверняка кто-нибудь из нас сможет подъехать. Я еще поговорю с Клем и Дот и попробую выяснить у Шарм и Валь, не знают ли они что-нибудь про Уэйда или Милу… Если, конечно, у моей сестры настроение поднимется с уровня плинтуса.

– Ты скорее состаришься, – засмеялась Лорали. – А времени нам терять нельзя.

– Ладно, девочки, пора допивать коктейли и закругляться, – сказала я, стряхивая крошки «Читос» с пальцев и поднимая бокал. – За новый план и за то, чтобы наконец восстановить доброе имя Клем!

Мы чокнулись и хором крикнули: «За новый план!»

Глава 16

Я ушла от Мисти-Дон довольно рано, поэтому приняла важное решение заехать по пути домой к Клем. Из передних окон лился свет, и когда я постучала, услышала приглушенные звуки рок-музыки.

Я улыбнулась, узнав ритм песниBorn in the USA. Клем была большой фанаткой Брюса Спрингстина. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Клем с яблочным фриттером в руках, без сомнения, из «Знаменитых булочек Мэйбл».

– Ты купила яблочные фриттеры и не позвала меня? – спросила я с порога, уже высматривая коробку с выпечкой.

– И тебе привет, Сэди, – сказала Клем, закрывая дверь и проходя за мной на кухню.

– Привет, – бросила я через плечо и широко улыбнулась, увидев сидящую за столом Дот. Наклонившись, я быстро обняла ее и сказала: – Похоже, у вас тут девичник.

– Я подумала, что Клем нужно взбодриться после всего, что случилось, – сказала Дот, указывая на кухонную тумбу. – Фриттеры там.

– Я положу, – сказала Клем, кладя фриттер на тарелку. – Кофе?

– Без кофеина?

Она кивнула и потянулась за кружкой.

– Садись. Я принесу.

Я послушалась и рассказала им о поездке в Рассвет-Парк и ожерелье, которое было на официантке. Когда Клем протянула мне фриттер и кофе, я спросила:

– Вы что-нибудь знаете об отношениях Руби с мужем? У них были проблемы? Ходили слухи об изменах?

– Думаешь, Рэндольф изменял с официанткой? – спросила Дот, слегка нахмурившись.

– А как иначе ей досталось ожерелье Руби? – ответила я, кусая самую вкусную выпечку в мире. Сладкое волшебство растаяло на языке, и я пожалела, что не купила целую коробку себе. – Что думаете?

– Я не слышала ни о проблемах, ни об изменах, – сказала Дот. – Но с этими парковцами никогда не знаешь. Иной раз постоишь в очереди в «Коте» и все последние сплетни из «Настоящих домохозяек Рассвет-Парка» соберешь, верно, Клем?

Клем кивнула.

– Хотя самая пикантная сплетня, которую я слышала, – это что кто-то продавал таблетки от эректильной дисфункции, купленные в Мексике.

– Довольно пикантно, – сказала я, отпивая кофе. – Но разве это лекарство не покрывается обычной страховкой?

– Понятия не имею, – ответила Клем, качая головой. – Хотя, наверное, покупать его у приятеля не так стыдно, как признаться врачу. Ты же знаешь, как мужики трясутся над своим достоинством.

Я рассмеялась, и перед глазами появилась четкая картинка, как мистер Поттс покупает крошечные голубые таблетки у своего 80-летнего соседа. Взяв себя в руки, я повернулась к Клем:

– Так что, никаких скандалов с Рэндольфом и Руби не случалось? Слухов про них не ходило?

– Никаких, слава Небесам. Сейчас бы еще обсуждать личную жизнь этих спесивцев. Нет уж, увольте. – Клем сделала большой глоток кофе. – Если они и ругались, то только за закрытыми дверьми.

– Зато на конкурсах тюльпанов Руби отрывалась, – сказала я.

Клем фыркнула.

– Руби любила устраивать сцены. Если мистер Поттс изменял, его любовнице повезло, что Руби больше нет в живых – иначе от нее бы и мокрого места не осталось. Честно говоря, я ничего не знаю об их отношениях, но не удивлюсь, если мистеру Поттсу не хватало внимания. Трудно найти время на мужа, когда ты днями напролет суешь нос в чужие дела.

Я подняла брови.

– Что ты имеешь в виду? В чьи дела она совала нос?

Клем сжала губы и неохотно пожала плечами.

– Клем, что ты имеешь в виду? – настаивала я.

Дот тихо рассмеялась.

– Она имеет в виду просто, что Руби была большой любительницей покопаться в чужом белье. Ты же знаешь, какие бывают люди.

Клем встала.

– Ладно, Сэди, сматывай удочки. Уже поздно, и Нектаринка наверняка хочет на улицу. Да и вообще, тебе нужно отдохнуть. По субботам в магазине всегда аншлаг. И тебе будут нужны все доступные силы, чтобы выдержать Шармейн.

Она была права. Я посмотрела на остаток фриттера.

– Заверните мне с собой.

Клем засмеялась, достала пластиковый контейнер и положила туда еще целый фриттер, прежде чем протянуть его мне.

– На потом.

Я примостила недоеденный кусочек рядом и обняла Клем.

– Спасибо. Ты лучшая.

Она ухмыльнулась.

– Я знаю.

Посмеиваясь, я попрощалась и отправилась домой к Нектаринке.

* * *

Когда я поднималась наверх, ступени заливал свет, отчего я нахмурилась. Я вроде бы только утром заметила, что лампочка на площадке перегорела. Но, увидев записку на двери, я улыбнулась. Тейт заходил позвать меня на кофе, заметил перегоревшую лампочку и заменил ее.

– Как это мило, – сказала я в пустоту, вставляя ключ в замок. Но сразу же почувствовала неловкость. Зайти позвать на кофе – не просто дружеский жест. А я вовсе не собиралась давать Тейту ложные надежды. Я не отрицала, что он замечательный парень, просто развивать отношения в эту сторону мне совсем не хотелось.

Нектаринка бойко залаяла и бросилась ко мне, подпрыгивая и цепляясь за ногу.

– Привет, бусинка. Прости, что опять оставила тебя одну. Хочешь прогуляться?

Нектаринка несколько раз повернулась на месте, высунув язык от возбуждения.

Я рассмеялась, стиснула ее в объятиях, пристегнула поводок и схватила пару пакетиков для собачьих отходов.

– Тогда пойдем.

Вечер был прохладный, мы с Нектаринкой шагали по городскому парку за Главной улицей. Уличные фонари освещали другого человека с собакой, шедшего нам навстречу. В Нью-Йорке мы с Нектаринкой ни за что бы не пошли гулять ночью по пустынной улице. И уж точно не стали бы ждать встречи с незнакомцем. Но Хмельвилль – другое дело. Пусть это не самый маленький город в штате Теннесси, уровень преступности здесь всегда был низким, даже несмотря на недавнюю историю с Руби Поттс.

– Сэди? Это ты? – раздался знакомый мужской голос.

Мне не нужно было видеть лица, чтобы понять, кто это. Голос принадлежал шерифу Риду Хокинсу. Я почувствовала, как расслабляются плечи, хотя даже не заметила, что напряглась.

– Так точно, шериф, – ответила я. Когда Рид подошел ближе, я кивнула на бело-коричневого английского бульдога, ковылявшего рядом: – Как зовут твоего друга?

Рид улыбнулся, взглянув на спутника.

– Сэди, Нектаринка, знакомьтесь, это Зевс.

Нектаринка сразу же подбежала к коренастому псу и радостно завиляла хвостом. Зевс сунулся к ней своей огромной мордой, принюхался и довольно задышал.

– Похоже, они быстро подружатся, – сказала я.

– Отлично. Может, как-нибудь сводим их на прогулку вместе? С тех пор, как мы вернулись в город, бедняга Зевс не успел завести друзей, – сказал Рид.

– Думаю, Нектаринке такое понравится. – Я неловко помолчала, затем прочистила горло и спросила: – Ну как продвигается расследование? Уже проверили мистера Поттса?

– Ты же знаешь, я не могу это

– Можешь намекнуть, – сказала я, кокетливо улыбаясь.

Он только рассмеялся и снова покачал головой.

– Ладно, не говори. Но знай: у нас есть основания полагать, что у Рэндольфа могла быть интрижка на стороне. Это уже повод выяснить его подноготную.

– И какие же основания? – спросил он, поднимая брови.

Я быстро рассказала ему о встрече с Рэндольфом в «Девятнадцатой лунке» и о том, что Лорали узнала ожерелье на официантке.

– Дай-ка я уточню, – сказал Рид, потирая щетину на подбородке. – Тыслучайнооказалась в гольф-клубе Рассвет-Парка, там официантка флиртовала с посетителями, Лорали решила, что ее ожерельепохожена ожерелье Руби, и из этого ты сделала вывод, что мистер Поттс убил свою жену?

– Возможно, – сказала я, слегка отступая, так как по тону Рида было ясно, что я его не убедила. – Мистер Поттс становится более подозрительным. А еще это дает мотив официантке.

– Или она флиртовала ради чаевых. А насчет ожерелья – Руби могла сама его подарить. Или продать. Или оно просто похоже. Никаких бесспорных доказательств тут нет.

– Но…

– Нет, – он снова покачал головой. – Перестань искать неприятности и дай мне сделать свою работу. Обещаю, я делаю все, чтобы добраться до истины в этом деле.

– Я не ищу неприятностей, – упрямо сказала я. – Просто…

– Сэди, – он поднял руку. – Я больше не могу это обсуждать.

Я посмотрела на Нектаринку и Зевса. Они синхронно виляли хвостами – точнее Зевс вилял всей попой, – и я на секунду задумалась, когда последний раз чувствовала себя такой же счастливой, как эти двое.

– Послушай, – сказал Рид. – Может, поговорим о чем-то более приятном?

– Например? – спросила я.

– Завтра вечером фестиваль «Вкус Хмельвилля». Не хочешь составить мне компанию и попробовать отличной еды?

Застигнутая врасплох, я ответила не сразу. Затем прочистила горло.

– Не думаю, что свидание – хорошая идея, Рид. После того, что случилось с Алексом…

– Пойдем как друзья, – сказал Рид с теплом в глазах. – Я подумал, будет приятно провести время вместе, как в старые времена. Хотя бы расскажем друг другу, как у нас дела, а то только расследование и обсуждаем.

Отказ повис на кончике языка. Нужно было только дать ему соскользнуть, это было бы правильно. Но я вдруг кивнула. Будет неплохо отвлечься от мыслей об убийстве Руби и плачевном положении Клем.

– Хорошо. Как друзья. На это я согласна.

– Отлично. Заеду за тобой в шесть. – Он улыбнулся в последний раз, затем потянул поводок Зевса. – Пойдем, мальчик. Нам пора.

Зевс не сдвинулся с места. Он радостно смотрел на Нектаринку и громко сопел. Рид рассмеялся.

– Прости, что уходим так рано, дружище, но мы оба еще не ужинали.

Зевс склонил голову набок, соблазненный словом «ужин», и пошел за Ридом.

Я рассмеялась.

– Ох уж эти собаки. – Нектаринка подпрыгнула, поставив лапы на мою ногу. – Да-да, мы тоже поужинаем.

Помахав Риду, я пошла в другую сторону, направляясь к дому. Нектаринка на секунду остановилась и оглянулась, гадая, когда снова увидит нового друга.

Глава 17

На следующее утро, спускаясь в магазин, я услышала музыку. Я попыталась разобрать, что слушает Шармейн, и застонала, узнав песнюLove Me TenderЭлвиса Пресли. Несомненно, она собиралась мучить меня за то, что я запретила ей приносить опоссума на работу.

Нацепив улыбку, я открыла заднюю дверь и вошла в магазин.

– Доброе утро, Шармейн. Как прошел твой вечер?

– Не так хорошо, как твой, судя по всему, – ответила Шармейн из-за кассы. – Берни сказал, ты вчера кокетничала с шерифом. Вы что, снова сошлись? Я смотрю, ты времени не теряешь, делаешь все, чтобы меня переплюнуть.

Я уставилась на нее.

– Что?

– Что слышала. Твоя старшая сестра замужем за помощником шерифа, так что тебе непременно нужно охмурить его начальника. Жалкий ход, Сэди.

Я закатила глаза.

– Я не встречаюсь с Ридом, Шарм. Но если бы встречалась, то не ради попытки тебя переплюнуть. Боже, нам что, по двенадцать лет?

Шармейн сердито выдохнула и продолжила сматывать пряжу.

– Откуда Берни вообще узнал, что я вчера встретила Рида? – спросила я, нахмурившись. Мы же не были в каком-то людном ресторане или баре, где нас могли заметить.

Она пожала плечами:

– Не знаю. Но в этом городе секретов не бывает. Или ты забыла об этом, пока жила в мегаполисе?

Никаких секретов, кроме того, кто убил Руби.

– подумала я, а потом мне пришла в голову мысль, не рассказывал ли Рид Берни о возможной интрижке мистера Поттса. Вдруг мои вчерашние вопросы разожгли любопытство шерифа? И, естественно, ему пришлось бы рассказать, откуда он взял информацию. Правдоподобная теория.

Напевая под нос, я направилась к дальнему стеллажу, чтобы проверить, полностью ли заполнены полки, но тут же остановилась как вкопанная – шесть мотков дорогой кашемировой пряжи валялись на полу. Три полностью размотались и превратились в гигантский клубок.

– Какого черта здесь происходит? – воскликнула я, как вдруг из-под оставшихся мотков высунулась голова опоссума. – Шармейн! Ты притащила сюда Элвиса?

Сестра поспешно подошла к витрине и улыбнулась опоссуму.

– Элвис, дружище, – сказала она, поднимая его. – Что ты делаешь? Я же сказала тебе оставаться в постельке.

– В постельке? – закричала я, чувствуя, как от злости пылают щеки. – Кажется, я говорила, что его нельзя сюда приносить. Тем более без клетки!

– Без клетки! – возмутилась она. – Я никогда не посажу Элвиса в клетку! Какой ужас! – Ее лицо исказилось от негодования, а Элвис свернулся в руках и спрятал нос в сгибе локтя. – И хватит на меня кричать. Ты его пугаешь.

– Посмотри, какой беспорядок он устроил! – я указала на мотки люксовой пряжи, каждый из которых стоил больше тридцати долларов.

– Я все распутаю. Боже, Сэди Мэй, – сказала она, уходя. – Можно подумать, твоя Нектаринка идеальна и ни разу не хулиганила в магазине.

– Не хулиганила, – сквозь зубы процедила я, собирая разбросанную пряжу. – Твоему питомцу здесь не место, Шармейн, – добавила я, направляясь к кассе. – Придут «Клубки и кубки». Нельзя, чтобы Элвис носился по магазину и все крушил.

– Он не будет ничего крушить. Я прослежу, чтобы он сидел здесь, со мной, – сказала Шармейн, поглаживая его по голове.

– Ни за что. Мы обе будем помогать дамам из Рассвет-Парка. Если он выползет из-под прилавка, ему никто не обрадуется. Ты прекрасно это знаешь.

– Пусть эти высокомерные тетки засунут свое недовольство в одно место. Элвис безобиден и тоже заслуживает шанса побыть со мной на работе. Нектаринка была здесь, когда они приходили в прошлый раз, никто и слова не сказал.

– Нектаринка – пушистый померанский шпиц (и

– Элвис не вредитель! – вскрикнула она, прижимая его к себе. – Возьми свои слова обратно!

Я посмотрела на испорченную пряжу и подняла бровь.

Шармейн цокнула языком.

– Ой да я видела, как Нектаринка глазеет на пряжу. Будь она поумнее, запрятала бы себе заначку для игр.

Я проигнорировала этот выпад в адрес интеллекта моей собаки.

– Шарм, Элвиса придется увести. Мы не можем позволить, чтобы «Клубки и кубки» плохо о нас отзывались или перестали тратить здесь деньги. Ты же знаешь, что так и будет, как только они увидят Элвиса.

– Но я не могу отвести его домой. Мы открываемся через десять минут, и ты знаешь, как много народу бывает по утрам в субботу. Было бы нечестно оставить тебя здесь одну. Плохое обслуживание навредит не меньше, чем если кто-то обидится на моего милашку.

– Я справлюсь, – сквозь зубы сказала я, указывая на входную дверь. – Увези его домой, или я сделаю это сама.

Шармейн громко вздохнула и закатила глаза, прежде чем взять телефон и набрать номер.

– Берни? Да, мне нужно, чтобы ты забрал Элвиса. Сэди тут закатила истерику из-за него. – Последовала пауза, и ее лицо помрачнело. – Только ты не начинай. Просто забери его, или моя сестра через пятнадцать минут притащит его к нам на порог, а мне одной придется встречать этих заносчивых теток из «Клубков и кубков». И если я кого-то из них разозлю, Сэди будет нудеть об этом до конца моих дней. – Она откинула прядь седеющих каштановых волос. – Да, давай.

Сестра закончила разговор и бросила на меня ядовитый взгляд.

– Довольна?

– Буду, когда Элвис благополучно отправится домой.

Она сморщила нос, принимаясь распутывать пряжу.

– Только попробуй пустить сюда свою собаку.

– Я и не думала, – ответила я, возвращаясь к проверке стеллажей.

Через десять минут прозвенел дверной звонок, я подняла глаза и увидела, как Берни ставит на прилавок металлическую клетку.

– Берни Франклин! – крикнула Шармейн, уставившись на клетку. – Ты приволок в магазин живоловку? Это не для моего ли Элвиса?

Ее муж нетерпеливо вздохнул.

– Шарм, у меня нет на это времени. Ты отказываешься купить переноску, а мне надо как-то забрать его домой. Я не позволю этому зверю бегать по машине, поэтому заехал в службу контроля за животными. Успокойся. Это для его же безопасности, пока я везу его домой. – Берни обошел прилавок, схватил Элвиса и быстро запихнул в клетку.

Шармейн коротко вскрикнула, бросилась к клетке и прижала руку, словно пытаясь погладить опоссума через прутья.

– Прости, малыш. Вечером мамочка тебя заобнимает.

Элвис свернулся клубком в клетке и закрыл глаза, будто как раз собирался вздремнуть. Вероятно, так и было, ведь опоссумы – ночные животные.

– Видишь, с ним все в порядке, Шарм. Увидимся дома. – Берни поднял клетку и вышел.

Шармейн вытерла глаза и шмыгнула носом.

– Какой ужас! Элвиса будто посадили в тюрьму. Он этого не заслуживает. Он ничего плохого не сделал.

Кроме уничтожения трех мотков дорогущей пряжи.

– подумала я, но озвучивать мысль не стала. Я прочистила горло.

– Слушай, Шарм, знаю, сейчас не самое подходящее время, но я хотела тебя кое о чем спросить.

Она моргнула и потерла покрасневший нос.

– О чем?

– Тебе известно почти все, что происходит в этом городе, поэтому я решила, что лучше всего спросить тебя, – сказала я, пытаясь сыграть на ее самолюбии. – Ты слышала что-нибудь об отношениях Руби и Рэндольфа Поттсов? Может, у них были проблемы в браке?

Шармейн выпрямилась, ее влажные глаза прояснились. Немного подумав, она пожала плечами:

– Сплетен о них не ходило, если ты об этом. Кто знает, что у них там было? Думаю, Руби была не очень довольна, как он исполняет свои супружеские обязанности, если ты понимаешь, о чем я, потому что однажды я слышала, как она спрашивала ту хиппи Шафран из «Счастливого авокадо» о каких-то снадобьях для спальни. – Она многозначительно подергала бровями. – Если у них были проблемы, может быть, так она пыталась их решить.

Неужели весь город в курсе, что Руби искала помощи в спальне? Я сделала мысленную пометку сказать об этом Риду во время нашего «не-свидания» и убедиться, что он об этом знает.

– Спасибо, Шарм. Ценю твою помощь.

– Всегда пожалуйста, Сэди. Ты же знаешь, по части сплетен со мной и Валь не сравнится даже Мисти-Дон. Помни об этом.

Я кивнула, но ее заявлению не поверила. Никто не знал о жителях Хмельвилля больше, чем Мисти-Дон.

Глава 18

– Кто-нибудь может мне помочь? – сказала Кэрол Каннингем, с трудом проталкивая большой венок через входную дверь нашего магазина. Она боролась с композицией, закрепленной на металлической подставке.

Я бросилась подержать дверь.

– Я сказала помочь, а не держать дверь, – огрызнулась женщина с седыми волосами, уложенными в форме шлема.

– Прошу прощения, – ответила я как можно слаще. – Что вам угодно? Чтобы я взмахнула палочкой и уменьшила венок сантиметров на тридцать?

– Очень смешно, Сэди, – сказала Кэрол, прожигая меня взглядом. – Надеюсь, бабушка не слышит на Небесах твоих острот. Она бы не одобрила грубости в адрес одной из ее лучших клиенток.

– Вы правы, Кэрол, – сдержав смех, согласилась я. Кэрол Каннингем была далеко не лучшей клиенткой магазина. Насколько я знала, она приходила на все встречи компании «Клубков», но никогда не покупала пряжу, которую пробовала. Вместо этого она собирала образцы у подруг и вязала из них лоскутные одеяла. Но те, кто приходил с ней, всегда делали крупные покупки, так что в целом я была ей рада.

– Я помогу, – вмешалась Шармейн, обходя Кэрол и хватая венок. – Отойдите в сторону.

Кэрол послушалась, и я будто в замедленной съемке наблюдала, как Шармейн резко втолкнула венок в дверь, отчего с полдесятка цветов оторвались и упали на пол.

– Шармейн! Посмотри, что вы сделала с мемориальным венком Руби! – в ужасе ахнула Кэрол.

– С мемориальным венком Руби? – переспросила я. – Зачем вы его принесли?

Кэрол странно на меня посмотрела.

– «Клубки и кубки» сегодня поминают Руби.

Я оглядела магазин.

– Здесь?

– Конечно, здесь. Где же еще? Здесь ее последнее пристанище, так сказать.

Шармейн издала звук, подозрительно похожий на смешок. Я бросила на нее сердитый взгляд, подбирая пострадавшие гвозди́ки.

– Мы можем прикрепить их обратно.

– Но они помялись, – сказала Кэрол, и по ее щеке скатилась слеза.

Шармейн скривилась и направила женщину в

– Ничего, Кэрол. Венок же не из тюльпанов. А до гвоздик ей бы не было дела. Вы же знаете, она ценила только свои цветы.

– Я говорила Нэнси, что нужны тюльпаны, – запричитала Кэрол. – Но она сказала, что они слишком дорогие для венка такого размера. Мы хотели что-то запоминающееся. Понимаете?

– Ну, он определенно запоминается, – констатировала Шармейн.

Поспорить я не могла. Огромный венок, составленный из пастельно-розовых, желтых и голубых гвоздик, больше походил на украшение для пасхального шествия, чем для мемориала. Но мне ли судить? Если «Клубки и кубки» хотят помянуть Руби, мы предоставим им место под любые нужды.

Пока я пыталась всунуть гвоздики обратно в венок, участницы вязальной группы, одна за другой, заполнили магазин. Вскоре семь дам из Рассвет-Парка расселись на диванах, роясь в сумках для пробы пряжи.

– Кому-нибудь нужна помощь? – спросила я.

– Да, Сэди, – Кэрол протянула мне бутылку шампанского. – Откроешь? У меня руки уже не те, что раньше.

– Э-э, конечно. – Я взяла бутылку. – Давненько их не открывала, но…

– Давай мне, – Шармейн выхватила бутылку у меня из рук. Мгновение – пробка с хлопком вылетела, а сестра ехидно ухмыльнулась. – А ты, наверное, думала, что я в своей деревне и шампанского-то не видела?

Отчасти она была права, но, с другой стороны, Шармейн всегда тянулась к роскоши, даже если кошелек не позволял. Не сомневаюсь, что по особым случаям она покупала бутылочку, а то и две.

– Я в жизни такого не думала, Шармейн.

– Сэди? – Кэрол подошла ко мне за прилавком, понизив голос. – Скажи, где именно нашли Руби?

Я моргнула, застигнутая врасплох.

– Простите?

– Руби. Где ее нашли? – Кэрол оглядела магазин, будто искала тело. – Мы хотим попрощаться с ней в том самом месте, где она сделала последний вдох.

– Прямо здесь, – Шармейн встала на место, где я обнаружила тело Руби.

– Спасибо, – Кэрол прижала руку к груди. – Бедная Руби. Она, наверное, так испугалась…

Шармейн лишь кивнула и отошла ко мне за прилавок.

Когда женщины собрались в круг в указанном месте, сестра наклонилась ко мне.

– Что они делают?

– Прощаются? – предположила я.

– А почему не на похоронах?

– Ну их еще не было.

Шармейн уперлась руками в прилавок, не отрывая взгляда от группы.

– К чему такая спешка? Руби же никуда не убежит, – пробормотала она.

Я отступила назад, сматывая пряжу, которую Элвис чуть не испортил, и с интересом наблюдала, как дамы, взявшись за руки, тихо читают молитву за упокой души Руби.

Когда они закончили, Кэрол торжественно объявила:

– А теперь – вспомним о Руби что-нибудь хорошее. Я начну. – Она подняла бокал. – Руби была самой доброй среди нас. Всегда находила теплые слова и готова была помочь каждому. И какой она была благодушной! Особенно во время цветочных конкурсов. Побеждала она или проигрывала – главной радостью для нее было находится среди людей, любящих цветы так же сильно, как она.

Остальные участницы согласно закивали.

Мы с Шармейн переглянулись и одновременно закатили глаза. Чистейшая ложь. Менее благодушного человека, чем Руби, найти было сложно.

Но одна за другой женщины восхваляли доброе сердце и щедрую душу Руби. В завершение они подняли бокалы.

– За Руби! – провозгласила Кэрол. – Пусть душа твоя покоится с миром. Уверены, сейчас ты на Небесах вяжешь свитера с ангелами.

– Хоть при жизни она так ни одного и не довязала, – добавила одна из дам.

Все засмеялись, чокнулись и осушили бокалы.

Когда они стали рассаживаться, чтобы довязать образцы, звякнул дверной колокольчик, и вошла Дот с улыбкой от уха до уха.

– Привет! – Я бросилась ее обнимать. – Ты какими судьбами?

– Нужен один моток пряжи, чтобы закончить проект, – сказала она, направляясь к стеллажам. – Осталось совсем мало, и если не куплю еще, придется играть в пряжную рулетку. Не хочу рисковать.

– В прошлый раз у тебя осталось всего пятнадцать сантиметров. Больше не осмеливаешься?

Дот усмехнулась.

– Нет. Из остатков свяжу перчатки без пальцев или шапку. Даром не пропадут.

– У тебя они никогда не пропадают, – кивнула я, возвращаясь к прилавку, чтобы помочь Шармейн сложить покупки другой посетительницы.

В кармане завибрировал телефон. Передав покупательнице пакет, я украдкой глянула на экран. Групповое сообщение от Дианы Мари – мне, Мисти-Дон и Лорали:

Только зашла в «Речных крыс». Здесь Уэйд Дэвис, пьет второе пиво. Язык уже развязался. Приезжайте быстрее. Отличный шанс его расспросить.

Сердце бешено забилось. Я посмотрела на Шармейн, затем на магазин, заполненный дамами из «Клубков и кубков» и другими покупателями. Я не могла бросить ее одну.

– Сэди? Что случилось? – Дот нахмурилась, положив моток на прилавок.

Я быстро объяснила, что у Дианы Мари небольшое происшествие, но оставить Шармейн одну с такой толпой я не могу. Клем взяла с меня обещание не вмешиваться в расследование, а если бы я сказала Дот правду, она бы тут же проболталась.

– Я подменю тебя, – предложила Дот. – Иди. Я справлюсь.

Услышав новости, Шармейн сузила глаза и тяжело вздохнула.

– Ладно. Но в следующий раз, когда мне понадобится уйти в субботу, только посмей пикнуть против!

– Хорошо, Шарм, – ответила я, уже предвкушая спокойную работу в одиночестве.

Глава 19

Зная, что в бар пускают с собаками, я помчалась наверх и схватила Нектаринку в надежде, что, если Уэйд любит собак, она станет хорошим поводом для разговора. Я надежно закрепила ее в машине, и мы понеслись на север по Главной улице к границе городка.

Подъезжая к реке, в конце моста я заметила ярко-желтый «Мини Купер»-кабриолет Лорали, а сразу за ним – белый «Меркури Капри» 1985 года с характерным выпуклым стеклом на багажнике, несомненно принадлежащий Мисти-Дон. Это была ее первая машина. Однако, к отчаянию Мисти-Дон, ее пришлось продать, чтобы оплатить учебу в медколледже после развода родителей. Подруга без конца вспоминала, как мы разъезжали на ней в старших классах, и без конца горевала о том дне, когда на ней уехал совершенно незнакомый человек. Но семь лет назад, когда она была беременна Рией, Радж нашел номер машины в старых документах, втайне разыскал ее, выкупил и полностью восстановил. В день рождения Рии Мисти-Дон протянула ему их первого ребенка, он в ответ подарил ключи от ее первого «малыша». Поступка романтичней я в жизни не видела.

Я прибавила скорость, чтобы догнать их, и мы втроем одновременно въехали на парковку. Я остановилась рядом с мотоциклом «Харли Дэвидсон» «Электра Глайд» 1965 года Дианы Мари и поняла, что все три мои подруги приехали в своем «выходном» транспорте. Пару секунд я восхищалась их смелым выбором

Резкий стук в окно вырвал меня из фантазий о покупке автомобилей. Я подняла глаза: три мои лучшие подруги стояли у двери и явно задавались вопросом, собираюсь ли я вообще вылезать из машины. Диана Мари даже не могла стоять спокойно на месте.

– Пошевеливайся, Сэди! Уэйд выпил шестое пиво и заказывал седьмое, когда я вышла вас ждать, – нетерпеливо сказала она. – Если он выпьет еще, то не сможет связать и двух слов, а вести разговор – и подавно.

– Ладно, ладно. Дайте только возьму Нектаринку, и я готова, – сказала я, обходя машину, чтобы достать собаку из переноски. Когда я пристегнула поводок и закрыла дверь, остальные уже заходили в «Речных крыс», поэтому пришлось спешно их догонять.

Привыкнув к тусклому свету внутри после яркого солнца, я подняла Нектаринку на руки, чтобы защитить лапы от липкого, залитого пивом пола. Выпрямившись, я увидела, что Диана Мари указывает на худощавого, явно пьяного мужчину, сидящего в одиночестве на краю барной стойки. Он был среднего роста, в джинсах с пятнами от травы, трекинговых ботинках и черной футболке с логотипом пива «Будвайзер» и отрезанными рукавами. Вылитый Джо Грязнуля из одноименного фильма – вплоть до длинной светлой шевелюры.

– Это он, – сказала Диана Мари.

– Да, теперь я его узнаю́, – согласилась Мисти-Дон. – Он каждое лето стрижет пару газонов в моем районе.

– Вот это да, – удивилась Лорали. – Он и нудисту Мозесу косит газон. Но имени я его не знала. Наверное, он так много пьет, потому что Мозес каждый раз выходит за ним следить, – добавила она со смехом.

Я вздохнула.

– Что ж, откладывать бессмысленно. Вперед.

Я направилась к бару, три подруги – следом. Диана Мари зашла за стойку и спросила Уэйда, не хочет ли он еще выпить, на что он лишь мрачно кивнул.

– Мистер Дэвис, – начала я, – меня зовут Сэди Сэкстон. Это мои подруги Мисти-Дон и Лорали, а с Дианой Мари вы, уверена, уже хорошо знакомы. Мы знаем, что вы работаете у Рэндольфа и Руби Поттсов в Рассвет-Парке, и хотели бы кое-что спросить о них.

Уэйд попытался сфокусировать на нас взгляд.

– Ш-што спрсить? – выдавил он, брызжа слюной. – Я ни-чше-во об ихних делах не з-знаю.

– Я полагаю, вы слышали, что тело миссис Поттс нашли в моем магазине пряжи, и, возможно, вы могли бы рассказать, какие у них были отношения. Особенно если вы слышали или видели что-то, что указывало бы на проблемы в их браке. – Видя, что он с трудом воспринимает мои слова, я сделала паузу, чтобы до него дошел вопрос. Затем добавила: – Я также знаю, что вы были свидетелем ссоры между Руби и Клементиной Паркер на выставке весенних цветов незадолго до смерти Руби. Нам бы хотелось услышать вашу версию произошедшего.

Глаза Уэйда выпучились, как дно бутылки, из которой он допивал последние капли пива. Он сполз с барного стула и ткнул пальцем куда-то за меня.

– Поч-шему бы вам, тамы… то есь, дамы, не прис-сесь за тот с-столик? Я с-скоро приду, тока с-сброшу балласт. Терпежу нет, глаза аж, на-верно, по-желтели.

И он, пошатываясь, направился к мужскому туалету.

– Как утонченно, – пробормотала Мисти-Дон, пока мы шли к свободному столику.

Я попросила Диану Мари принести газировки, потому что потом нужно было вернуться на работу. А еще я надеялась, что Уэйд последует нашему примеру.

– Хоть бы мы не зря потеряли время. Он так пьян, что вряд ли выдаст что-то вразумительное, да и, похоже, не горит желанием обсуждать Поттсов.

– Правда, – согласилась Лорали. – Но раз уж он здесь и мы здесь, стоит попробовать. Что нам терять?

Мисти-Дон кивнула.

– К тому же пьяным врать сложнее. Я сама не раз болтала лишнего после пары коктейлей. Думаю, лучшего момента выудить из него правду нам не найти.

Через пару минут Дина Мари присоединилась к нам с подносом газировки и лакомством для Нектаринки.

– Я попросила Джоан подменить меня на пару минут, чтобы ничего не пропустить. Людей пока немного, так что Джина справится с обслуживанием сама.

– Кстати, о том, чтобы ничего не пропустить, – сказала Мисти-Дон. – Уэйд не должен был уже вернуться? Как-то долго он «сбрасывает балласт», вам не кажется?

– Действительно, – согласилась Лорали. – Он же не мог упасть и долбануться головой о писсуар?

– В его состоянии могло случиться что угодно, – сказала я. – А с моей удачей – тем более.

Диана Мари махнула мужчине, игравшему в бильярд в одиночестве, и он подошел к нашему столику.

– Джек, это мои подруги. Им очень нужно поговорить с Уэйдом Дэвисом, а он исчез в туалете несколько минут назад. Не мог бы ты заглянуть и проверить, все ли с ним в порядке? Он сильно напился, и я переживаю.

– Конечно. Для тебя – что угодно, Ди-Эм, – подмигнул Джек. – А если с Уэйдом что-то не так, я с радостью пообщаюсь с прекрасными дамами сколько им угодно.

Он направился к туалету, а Мисти-Дон тихо присвистнула.

– Где ты его скрывала,Ди-Эм? Он к тебе явно неравнодушен.

Диана Мари отмахнулась.

– Джек – хороший парень, завсегдатай. Приходит не столько выпить, сколько пообщаться с людьми. Пытается организовать бильярдную лигу, и кого-то даже смог заманить, но от реальных пьянчуг держится подальше. А про то, что он ко мне неравнодушен? – Она запрокинула голову и рассмеялась. – Да ну. У него замечательная жена, которая обычно тоже приходит и обыгрывает его в бильярд семь раз из десяти. Он просто любит пофлиртовать, а она не против, потому что сама еще бóльшая кокетка.

– Ди-Эм! – крикнул Джек, подбегая к столику. – Уэйда там нет, а окно разбито вдребезги. Я выглянул – он уплывает на своей трухлявой лодчонке.

– Черт! – закричала Мисти-Дон. – Если сбежал, значит, не хочет чего-то говорить. Надо его догнать!

– Но как? – спросила я. – У нас же нет лодки.

– В подсобке есть надувные ватрушки для мероприятий, – сказала Диана Мари.

– Ватрушки? – переспросила я скептически. – Думаешь, получится?

– Да он наверняка прибился к берегу где-то неподалеку и ждет, пока вы уйдете, чтобы вернуться в бар, – сказала Диана Мари. – Он будет сидеть, пока не напьется вдрызг.

– Другого выхода нет, – сказала Мисти-Дон. – Стоит попробовать.

– Ладно, – согласилась я. – Давайте посмотрим.

Диана Мари

– Берите ватрушки, а мне нужно срочно заделать окно, иначе половина пьяниц сбегут, не оплатив счет.

– Я видел фанеру у сарая, – встрял Джек. – Я заколочу окно, Ди-Эм. А ты иди с подругами.

– Ты просто сокровище, Джек. – Я встала, держа Нектаринку на руках. – Надеюсь когда-нибудь познакомиться со счастливицей, которая тебя захомутала. Диана Мари говорит, она тоже чудо.

– Буду рад представить вас, когда пожелаете, мэм, но только если приведете эту малышку с собой, – сказал Джек, почесав Нектаринку за ушком.

Когда я вышла, Диана Мари и Мисти-Дон уже достали из сарая четыре большие ватрушки. Лорали встала подальше от мостков, нервно поглядывая на воду.

– Я не могу сюда сесть, – тихо сказала она.

Мы с Мисти-Дон и Дианой Мари заговорили одновременно:

– Что?

– Почему?

– Они совершенно безопасны!

– На них нечем пристегнуться, – настаивала она, краснея до корней волос.

– Боже правый, Лорали, – раздраженно сказала Мисти-Дон. – Ты знаешь, я и слова против не говорю, когда ты демонстративно пристегиваешься в гольф-каре, но ремень безопасности на ватрушке – это уже перебор, тебе не кажется? К тому же, как сказала Ди-Эм, скорее всего, далеко нам плыть не придется. Уэйд наверняка прячется за поворотом реки.

– Погоди, я придумала, – сказала Диана Мари и достала из сарая длиннющую стяжку для крепления грузов. – Вот, можешь прицепить ее к ручкам, и она будет тебя крепко держать.

Она широко улыбнулась, потому что явно не хотела стыдить подругу за страхи, но и не хотела, чтобы та пропустила приключение.

Лорали осторожно взяла стяжку и ватрушку у Дианы Мари и улыбнулась в ответ.

– Спасибо, подруга. Ты лучшая.

– А если ватрушка перевернется? – со скепсисом просила Мисти-Дон. – Я переживаю, что ты не сможешь выбраться!

– Не переживай, – подмигнула Лорали. – Помнишь, как мы въехали в канаву на гольф-каре? Я единственная пристегнулась, и единственная успела выпрыгнуть до столкновения. В случае чего, я справлюсь.

Вопрос, зачем ей вообще пристегиваться, чуть не сорвался с кончика языка, но я успела его проглотить. Это была всего лишь одна из причуд Лорали.

– Не хочу портить веселье, но у меня тоже есть опасения, – сказала я. – Что мне делать с Нектаринкой? Я не могу оставить ее в машине под палящим солнцем и уж точно не могу взять ее на ватрушку без какого-то плавучего приспособления.

– Я уже подумала об этом, – сказала Диана Мари, доставая спасательный жилет для двухлеток. Я опустила Нектаринку на мостки для примерки, и в жилете она утонула. Упав в воду, она выскользнет, и ее двухкилограммовое тельце тут же унесет течением.

– Придется вам догонять Уэйда без меня, – сказала я, безуспешно пытаясь скрыть разочарование. Он был нашей первой реальной зацепкой и с каждой секундой уплывал все дальше.

– Погоди, – сказала Мисти-Дон и бросилась к машине. – Кажется, придумала! – крикнула она через плечо.

Не прошло и минуты, как она вернулась и даже не запыхалась (ее ежедневные пробежки явно давали результат).

– Вчера я водила Рию плавать, и в машине остались нарукавники. Под всей этой шерстью не так уж много собаки, – рассмеялась она. – Вот это как раз размерчик Нектаринки.

И она оказалась права. Я надела нарукавник на собаку и надула его настолько, чтобы он плотно сидел.

– Так, время уходит, – объявила Диана Мари. – Занимаем места, девочки!

Мисти-Дон помогла Лорали устроиться и закрепила стяжку – так она извинялась за то, что не придала значения опасениям подруги. Мисти-Дон часто забывалась, но у нее было золотое сердце, и она бы никогда не стала обижать дорогих ей людей намеренно.

Диана Мари подержала Нектаринку, пока я садилась на ватрушку, затем передала мне собаку и забралась сама. Как только мы оказались в воде, нас понесло течением. Даже с форой и мотором на лодке Уэйд был пьянее сапожника, а мы не собирались сдаваться. К счастью, весна выдалась дождливой, и уровень воды был высоким, а течение – быстрее обычного. Может, нам повезет его догнать.

Глава 20

Течение резво несло нас около десяти минут, но Уэйда нигде не было видно. Затем я заметила, что ватрушки стали дергаться и подпрыгивать, а течение ускорилось.

– Что-то здесь не так спокойно, как я думала. Нам стоит волноваться? – крикнула я Диане Мари.

– Наверное, мы недалеко от полуострова, где Бухта Светлячков граничит с рекой, – прокричала она в ответ. – Русло там сильно сужается, поэтому течение обычно быстрее. Не будем паниковать. Думаю, ничего не случится.

Но взглянув на Мисти-Дон и Лорали, я поняла, что переживаю не одна. Мисти-Дон нервно поглядывала на скалистые берега с обеих сторон, а Лорели побелела как мел.

– Давайте держаться ближе друг к другу, на случай если кого-то перевернет! – крикнула я сквозь нарастающий шум воды.

Очевидно, решение гнаться за Уэйдом на надувных ватрушках было опрометчивым. Но ничего не попишешь. Теперь главной задачей было выбраться из реки.

Я сильно наклонилась вправо, и перераспределение веса толкнуло мою ватрушку достаточно близко, чтобы Мисти-Дон смогла ухватиться за ручку. Диана Мари повторила движение и пристала ко мне с другой стороны. Из нашей стайки выбивалась одна Лорали – она была ближе всех к берегу.

Русло сужалось, течение усиливалось, а мне становилось все страшнее. Попади мы на пороги, я могла не удержать Нектаринку, и мысль о том, что ее унесет рекой, ужасала меня. И тут особенно высокая волна вытолкнула меня из тревожных мыслей, а Диану Мари – с ватрушки. К счастью, она успела схватиться за ручку, а я, стиснув Нектаринку, ухватилась за другую и держала изо всех сил.

– Мисти-Дон! Лорали! Помогите! – закричала я.

Ответа не последовало. Оглядевшись, я увидела, что Лорали уже далеко впереди и несется прямо к скалистому выступу, возвышающемуся над водой. Казалось, она вот-вот врежется.

Тут нас снова подбросила большая волна, и за борт вылетела Мисти-Дон.

– Мисти-Дон! – опять закричала я.

К счастью, она держалась за ручку моей ватрушки, так что ее хотя бы не унесло стремительным течением. Ее ватрушке повезло меньше.

Когда мы достигли самого узкого места реки, я увидела, что Лорали не разбилась о выступ, а каким-то образом смогла за него зацепиться и выбраться на берег – она стояла на большом камне, возвышающемся над водой примерно на полметра.

– Мисти-Дон, хватайся за резинку, я подтяну вас! – крикнула Лорали.

Через десять секунд резинка натянулась до предела, но Лорали смогла нас всех заарканить. Мы с Мисти-Дон удерживали две оставшиеся ватрушки в бурлящей воде, пока Диана Мари залезала на камень. Я передала ей Нектаринку и выбралась следующей, в процессе умудрившись

Наконец втащив Мисти-Дон и последнюю ватрушку на почти сухую землю, мы замерли в ошеломлении. Наша четверка походила на промокших крыс, только Нектаринка осталась сухой.

А потом все заговорили разом:

– Ну и поездочка!

– В жизни так не пугалась!

– Начальство вычтет мне эту ватрушку из зарплаты…

– Теперь понимаете, почему я всегда так пекусь о безопасности?!

Тут мы все повернулись к Лорали: она так и лучилась торжеством.

– Что? Признайте, без этой резинки мы бы все утонули, – ликовала она. – Я зацепила ее за выступ, чтобы остановиться, и выбралась на сушу. И если бы не догадалась кинуть ее Мисти-Дон, ваши ватрушки разрезало бы на кусочки о камни в том узком месте. И пришлось бы вам проходить пороги вплавь.

Диана Мари сунула Нектаринку мне в руки и обняла Лорали так крепко, что та аж покраснела.

– Спасибо, спасибо большое, Лорали, – сказала она. – Если когда-нибудь согласишься прокатиться на «Харлее», обещаю приделать для тебя ремень безопасности.

– То же самое касается моего гольф-кара, – подхватила Мисти-Дон, неуверенно обнимая Лорали вслед за Дианой Мари. – Обещаю, что больше никогда не буду смеяться над твоей осторожностью и называть трусливым зайцем.

Когда настала моя очередь обнять спасительницу, я сказала:

– Я вроде бы никогда не смеялась над твоей осторожностью, но сегодня бесконечно за нее благодарна. Твоя быстрая реакция и хладнокровие спасли нам жизнь. Люблю тебя, подруга.

Когда я отступила, глаза Лорали блестели от слез.

– Простите, что стала бахвалиться. Признаюсь, мне в жизни не было так страшно, поэтому хладнокровием тут и не пахло. Я действовала на чистом адреналине. Просто решила, что не могу потерять ни одну лучшую подругу. Или эту милашку, – она нежно потрепала Нектаринку по голове.

Самая практичная и не склонная поддаваться эмоциям Диана Мари прочистила горло и сказала:

– Ну, сегодня наша погоня за Уэйдом закончилась тупиком. Нужно выбраться из леса и понять, как вернуться в бар за вашими машинами.

– Думаю, если пойдем по тропе, то выйдем в паре кварталов от моего дома, – сказала Мисти-Дон. – Слава богу, мы выбрались на этой стороне реки, а не со стороны Парка. Я попрошу кого-нибудь из соседей подбросить нас до «Речных крыс».

Она взяла ватрушку, Диана Мари подхватила две другие, и они двинулись вверх по склону. Лорали не стала спешить и составила мне компанию: я медленно пробиралась по тропе, стараясь не зацепить свой свитер ручной вязки. Он и так уже растянулся до колен от воды. Это можно было легко исправить хорошей влажно-тепловой обработкой, но если бы он зацепился за кусты или ветки, все стало бы намного хуже.

Лорали легонько толкнула меня бедром.

– Жаль, что не получилось допросить Уэйда сегодня и погоня обернулась провалом. Я знаю, как ты переживаешь за Клем.

Я улыбнулась своей чуткой подруге.

– Прошло столько лет, и ты до сих пор умеешь читать мои мысли?

– Не забывай: моя бабушка Милли тоже близко дружила с Клем и Мэй. И я, как и ты, хочу сделать все, чтобы Клем не посадили в тюрьму, – напомнила она.

– Я знаю. И я знаю, что мы еще найдем возможность поговорить с Уэйдом. Мне просто казалось, что сегодня в нашем деле будет прорыв. Но один плюс все же есть, – я слабо усмехнулась. – У нас появилась великолепная история.

Сверху донесся голос Мисти-Дон.

– Давайте, копуши! Я уже вижу дорогу. Еще метров двадцать – и вы на вершине.

– Как так вышло, что мы подружились со спортсменками? – проворчала я.

Лорали закинула голову и рассмеялась.

– Нам это на руку, потому что в старости у них будут силы делать нам коктейли и приносить закуски.

– И то правда, – выдавила я, тяжело дыша. Мы наконец поднялись на холм и вышли на асфальтированную дорогу, где нас ждали подруги. Они даже не запыхались.

– Не люби я вас так сильно, сейчас бы ненавидела, – выдохнула я.

– Давай я возьму Нектаринку, – предложила Диана Мари.

– Я в состоянии нести свою собаку, – ответила я резче, чем хотела.

– Знаю, знаю, – сказала Диана Мари. – Просто подумала, что ей будет удобнее, если мы снимем нарукавник. Тогда она сможет идти сама на поводке, если асфальт не слишком горячий.

Я виновато улыбнулась.

– Прости. Это хорошая мысль. Спасибо. Я пока отдышусь. Этот подъем окончательно убедил меня, что скоростное вязание не считается спортом.

– Можешь начать бегать со мной когда угодно, – с усмешкой предложила Мисти-Дон.

– Подруга, мы все видели, как ты бегаешь, – рассмеялась Лорали. – Даже Диана Мари не настолько наивна, чтобы согласиться.

– Эй, – возмутилась Диана Мари. – Ничего я не наивна и вообще-то в хорошей форме. Но в целом ты права.

– Ладно, тренировки обсудим потом. Если Сэди отдышалась, пойдемте к дому, – сказала Мисти-Дон. – Хочу переодеться перед тем, как ехать в бар. А то у меня как будто болото в штанах.

Мы прошли по дороге всего несколько метров, как послышался шорох шин, и рядом с нами остановился грузовик, на котором Тейт развозил заказы из своего хозяйственного магазина.

– Приветствую, дамы. Выглядите неважно. Вам чем-нибудь помочь?

– Наш принц на доставочном грузовике! – радостно воскликнула Лорали, подходя к водительскому окну. – Долгая история, но мы попали в небольшую аварию на реке, и нам нужно вернуться в «Речных крыс», чтобы забрать машины. У тебя найдется время?

– Конечно, – без колебаний согласился Тейт. – Я только что развез сантехнику, так что кузов пустой, и даже опилок нет. Предложил бы вам сесть в кабину, но вы тут все не поместитесь.

– Не беда, – весело сказала Диана Мари, забираясь в кузов и жестом призывая Мисти-Дон бросить ей ватрушки. – Пусть Сэди едет в кабине с Нектаринкой, чтобы ей не растрепало шерсть. А мы под ветром быстрее высохнем.

Я забралась в кабину.

– Спасибо, что согласился, Тейт. Ты появился в самый подходящий момент.

– Судя по вашему виду, история случилась отменная, – он ухмыльнулся. – Может, расскажешь как-нибудь за кофе после закрытия магазинов?

– Обязательно, – пообещала я. – Еще возьмем коробку шоколадного печенья с ирисками от Мэйбл. Это меньшее, что я могу сделать за то, что ты нас спас.

Диана Мари постучала по крыше кабины и крикнула:

– Мы готовы!

Тейт повел грузовик из района Мисти-Дон в сторону центра.

Через десять минут мы приближались к мосту, как я услышала сирену и увидела в зеркале мигалки полицейской машины. Тейт послушно свернул на обочину, чтобы ее пропустить, но она остановилась прямо за нами. Из машины вышел Рид и подошел к окну Тейта.

– Права и документы на автомобиль, пожалуйста, – сказал он официальным тоном шерифа Рида Хокинса.

– Привет, Рид. В чем проблема? Скорость

– Серьезно, Тейт? Ты же знаешь, что перевозить людей в грузовом кузове запрещено законом. А уж на брендированном транспорте – и подавно. – Рид покачал головой.

– Подожди, Рид, – вмешалась я, надеясь урезонить его. – Тейт просто нам помогает. Мы катались на ватрушках, промокли насквозь, и он предложил подвезти нас к машинам. Ты же не станешь его за это наказывать?

– Да, Рид, – крикнула из кузова Мисти-Дон. – Не будь занудой. Мы же не участвуем в гонках на автостраде. Мы просто едем через мост до «Речных крыс».

Рид отступил на шаг, чтобы взглянуть на кузину.

– Мисти-Дон, ну конечно. Наверняка ты еще и зачинщица. Не многовато ли вам лет для таких приключений? Вы уже не в школе.

– Кому это много лет, кузен? – рассмеялась Мисти-Дон. – Поосторожнее, а то нарвешься. А теперь отдай Тейту документы и отпусти нас, а не то позвоню тете Джун и расскажу, что ты помешал спасти четырех дам в беде. Пятерых, если считать Нектаринку.

Услышав имя матери, Рид побледнел. Все знали, что Мисти-Дон – ее любимая племянница, и выпиши он штраф Тейту за помощь нам, ему бы досталось на орехи. Рид вернул документы.

– Поезжай прямо через мост и высади их у бара, иначе – пеняй на себя. И чтобы я больше не видел людей у тебя кузове. Особенно в рабочем грузовике. Ясно?

– Так точно, шериф Хокинс, – Тейт в шутку отсалютовал. – Благодарю за снисходительность.

Рид уже направился к своей машине, но вдруг вернулся.

– Сэди, я заеду за тобой ровно в шесть. Жду нашей встречи. – Он кивнул, отошел к своей машине и уехал.

Я почувствовала пристальный взгляд четырех пар глаз.

– Чт-что? – залепетала я. – Этонесвидание. Он просто пригласил меня на фестиваль «Вкус Хмельвилля», чтобы вспомнить старые времена. Я подумала, это хорошая возможность повидать старых друзей и вернуться в общество. Но это не свидание. Просто дружеская встреча. Честно.

Я посмотрела на Тейта, затем на недоверчивые лица подруг в кузове – никто не поверил.

Тейт мне подмигнул:

– Хм… Может, на следующей неделе будет моя очередь позвать тебя на дружескую встречу, раз теперь есть такая опция.

Он переключил передачу, и мы поехали дальше. Он продолжал ухмыляться, а я – неловко молчать.

Глава 21

– Я вернулась, – выпалила я, сбегая вместе с Нектаринкой по лестнице из квартиры. До закрытия оставалось всего ничего. Я бы пришла раньше, но нужно было переодеться.

Я подошла к Дот у прилавка.

– Спасибо, что подменила меня.

Дот бросила взгляд на Шармейн и скривилась. Затем повернулась ко мне и быстро поцеловала меня в щеку.

– Прости, пожалуйста.

– За что? – спросила я, но она уже рванула к двери и, махнув рукой, выбежала на улицу.

– Поверить не могу, что ты оставила ее со мной, – пожаловалась Шармейн, яростно тыкая в экран кассовой системы своим коротким пальцем. – Полночи придется разгребать, что она тут наворотила.

– Что она наворотила? – спросила я, заходя за прилавок и заглядывая в компьютер.

– Дот ужасно напортачила с одним заказом для «Клубков и кубков», и остальным пришлось ждать на кассе больше сорока пяти минут. Они в ярости и грозились переехать с клубом в Джонсон-Сити, если мы продолжим в том же духе.

Я недоверчиво посмотрела на Шармейн. Может, «Клубки и кубки» и были недовольны, но они ни за что не станут каждую неделю ездить в Джонсон-Сити. Им восемь километров через мост-то проехать – уже далеко.

– Говорю тебе, Сэди, они были в бешенстве. У меня от их жалоб уши чуть в трубочку не свернулись. А теперь еще придется сто лет распутывать бардак в кассе. К тому времени, как я вернусь домой, бедняжка Элвис наверняка от голода лапу себе отгрызет.

– Иди домой к Элвису, – сказала я. – Я сама закрою смену.

– А не запрети ты его приносить, мне бы не пришлось уходить, – проворчала она, доставая сумку из-под прилавка.

Я не стала ей отвечать. Вместо этого взглянула на Нектаринку – она свернулась на подстилке и смотрела на Шармейн как на сумасшедшую. Тихо усмехнувшись, я ткнула в экран компьютера, чтобы понять, в чем проблема.

– Тут не над чем смеяться, Сэди Мэй. Если в кассе будет недостача, помяни мое слово – я звоню в полицию.

– Можешь не заморачиваться, Рид приедет меньше чем через час, – огрызнулась я, устав от ее нытья.

– Ах, Рид приедет? Вижу, ты времени зря не теряла. Как же иначе – ты ведь из кожи вон вылезешь, чтобы меня обставить, даже переспишь с начальником моего мужа!

– Шармейн! – возмутилась я, распахивая дверь, жестом указывая на выход. – Я не сплю с Ридом. Да и не твое это дело!

– Это мое дело, сестренка, – язвительно ответила она. – Ты же не могла упустить возможность в очередной раз меня переплюнуть, да? Сначала ты влезаешь в магазин, который должен был достаться мне, а теперь охотишься за боссом Берни. С тех пор, как ты вернулась в Хмельвилль, ты только и делаешь, что выставляешь меня дурой.

– Ты совсем рехнулась, если правда так думаешь. Я не имела никакого отношения к завещанию бабушки, и я не встречаюсь с Ридом. А теперь вали домой, пока твой опоссум не умер с голоду. – С этими словами я вытолкнула ее за дверь и заперла замок.

Шармейн бросила на меня злобный взгляд сквозь стекло, и я на секунду задумалась, не полезет ли она за ключом, чтобы вернуться и продолжить спор. Но тут у нее, видимо, зазвонил телефон, потому что она достала его из кармана и заговорила. Смерив меня презрительным взглядом в последний раз, она развернулась и направилась к машине.

Я облегченно вздохнула и вернулась к кассе. Проблема с заказом решилась меньше чем за две минуты. Закончив, я закрыла смену и посмотрела на Нектаринку.

– Готова, малышка?

Нектаринка подпрыгнула и радостно завиляла хвостом.

– Похоже, что «да». Пойдем собираться. Скоро придет Рид.

* * *

– А как тебе это? – спросила я Нектаринку, демонстрируя пятый наряд. Почему-то я никак не могла выбрать одежду для нашей встречи. Груда вещей на кровати выглядела так, будто шкаф стошнило.

Нектаринка склонила голову набок, будто вопрошая: «Ты серьезно?»

– Ты не помогаешь, – сказала я и повернулась к зеркалу во весь рост. По крайней мере, я определилась с темно-синими джинсами. Теперь оставалось решить: надеть красивый зеленый свитерок или выбрать что-то попроще – футболку с принтом и кардиган, который я довязала крючком пару недель назад.

– Футболку, да? – спросила

Собака одобрительно тявкнула. Я улыбнулась.

– Умница. Значит, футболка.

Переодевшись в любимую футболку с изображением сада и надписью «Свободная птица», я положила серый кардиган у двери, чтобы не забыть. День был теплым, но весной в горах по вечерам заметно холодало.

У меня оставалось десять минут, и я заскочила в ванную, чтобы поправить макияж. Пусть это и не свидание, это ведь не повод выглядеть как тролль, верно? Я как раз нанесла свою коралловую помаду, когда раздался стук в дверь.

Нектаринка залаяла, предупреждая о возможном незваном госте, а потом радостно завиляла аж всем телом.

– Боже, Нектаринка, держи себя в руках, – сказала я, открывая дверь и улыбаясь Риду. – Привет, ты как раз вовремя.

– Добрый вечер, Сэди. Рад видеть, что ты благополучно добралась домой после речного приключения.

– Конечно, все в порядке, – я закатила глаза и жестом пригласила его войти. – Сегодня вечером никаких полицейских разговоров, ладно? Мы просто друзья и идем на фестиваль «Вкус Хмельвилля».

– Я согласен, если ты согласна, – сказал он, скептически глядя на меня.

– Намек понят.

Я заметила знакомую коробку в его руках и удивленно подняла глаза. Неужели он принес мне яблочные фриттеры из «Знаменитых булочек Мэйбл»?

– Что это у тебя, Рид? – смущенно спросила я.

– Небольшой знак примирения, – он протянул коробку. – Вспомнил, что ты их очень любила.

Этот жест вызвал у меня слишком много чувств. Одна моя часть собиралась выпроводить его за дверь и забыть о «дружеской встрече» навсегда. Но другая – та, что последние два года спала мертвым сном, – хотела куда-нибудь выбраться и хорошо провести время со старым другом. Пытаясь скрыть взволнованность, я натянула улыбку.

– Если там то, о чем я думаю, – ты только что возглавил список моих любимых людей.

– То есть раньше я был не на первом месте? – усмехнулся он.

Ой-ой. Он явно флиртовал. Нужно было пресечь эти разговорчики на корню.

– Увы, нет. В этом городе у тебя серьезная конкуренция, – сказала я, открывая коробку: перед волшебным ароматом знаменитых яблочных фриттеров мисс Мейбл устоять было невозможно. – А ты знаешь, как завоевать расположение девушки, да, Рид? Спасибо, это очень мило.

– Всегда пожалуйста, Сэди, – он улыбнулся, и я вдруг совершенно перестала волноваться. Это же Рид. Мы выросли вместе. С ним безопасно. Он добрый. Веселый.

Я разломила фриттер и протянула ему половину.

– Тебе придется помочь мне это съесть. Не хочу наедаться перед фестивалем.

– Раз ты настаиваешь.

– Как будто бы ты отказался, – хохотнула я, откусила кусочек и закрыла глаза от блаженства. – Кажется, с каждым разом они только вкуснее.

– Не только они, – подмигнул он.

Я резко вдохнула от неожиданности, крошка попала не в то горло – и я подавилась.

Рид похлопал меня по спине, и немного погодя, вытерев слезящиеся глаза, я пришла в себя.

– Ладно, хватит, – прохрипела я. – Пора уходить, пока фриттер меня не прикончил.

– Я бы не позволил тебе погибнуть от фриттера, – усмехнулся Рид.

– Вот спасибо.

Я послала воздушный поцелуй Нектаринке, взяла кардиган, и мы вышли на улицу. Рядом с «Хондой» стоял черно-белый патрульный автомобиль. Если он продолжит заявляться на служебной машине, люди начнут сплетничать.

– Прости за машину. Пикап в сервисе, – сказал он, открывая мне дверь.

– Ничего. Жителям Хмельвилля будет о чем посудачить. Уже вижу заголовки:

Рид тихо рассмеялся.

– Они же знают, что подозреваемые сидят сзади.

– Ты же понимаешь: все, что противоречит сплетням, игнорируется.

– Справедливо. Ну что, рискнешь? – спросил он, все еще держа дверь.

– Почему бы и нет? – Я села в машину, готовая к любым пересудам.

* * *

– С чего начнем? – спросил Рид, когда мы вошли на фестиваль. – С итальянской кухни? Французской? Южной?

Я окинула взглядом ряд палаток, выстроившихся по обеим сторонам перекрытой для мероприятия Главной улицы.

– Южной? – переспросила я. – Это что, жареная курица и макаронный салат?

– Скорее, сбитая на дороге дичь, – усмехнулся он.

Я скривилась.

– Тогда с итальянской.

– Так и знал. Ты всегда любила пасту и сыр.

– А кто их не любит? – пожала плечами я.

Вечер оказался приятным. Мы вспоминали школьные годы, смеялись над нашими сомнительными нарядами и хлопали однокласснице Бетси, когда та победила в конкурсе соуса из сыра и сладкого перца. А еще объелись потрясающими десертами – от лаймового чизкейка до пахлавы и бананового пудинга.

– Кажется, в меня больше ни кусочка не влезет, – сказала я, когда Рид провожал меня до двери.

Он вздохнул и похлопал себя по животу.

– Я думал побегать по твоей лестнице вверх-вниз, прежде чем ехать домой.

Я рассмеялась.

– Я пас. Может, схожу на этой неделе в зал и позанимаюсь на эллипсоиде.

– Это жульничество, – поддразнил он. – Бегу по лестнице равных нет.

– Ладно, мистер Фитнес. Делай, как знаешь. Мне хватает прогулок с собакой несколько раз в день.

На площадке перед дверью я развернулась и по-дружески обняла Рида.

– Спасибо за сегодня. Я отлично провела время.

– Я тоже, – он слегка отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, а затем его взгляд опустился к губам.

Мир словно сузился до нас двоих, и когда Рид начал наклоняться, я быстро приложила ладонь к его груди и сделала шаг назад.

– Прости, Рид. Я не могу.

Он прочистил горло и тоже отступил.

– Извини, Сэди. Видимо, я неверно понял ситуацию. Мне показалось, мы на одной волне.

– Мы… – я нахмурилась. – Я действительно прекрасно провела вечер… Со старым другом. И большего не будет никогда. Прости, если дала тебе неправильные сигналы, но я не могу снова начинать отношения с полицейским. Не после того, что случилось с Алексом. Если бы мы сошлись… И с тобой что-то произошло на работе… – я покачала головой. – Я не переживу этого снова. Надеюсь, ты понимаешь.

Рид глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

– Не могу сказать, что не разочарован, но я понимаю. – Он сжал мою руку. – Спокойной ночи, Сэди. Еще увидимся.

– Обязательно. Я никуда не денусь.

Он слегка кивнул и сбежал по лестнице. Наблюдая, как его машина скрывается из виду, я почувствовала едва заметный укол утраты. Но лучше этот укол сейчас, чем сокрушительное горе, которое обрушилось на меня после смерти Алекса.

Со вздохом я вошла в квартиру и отправилась утешаться объятиями с Нектаринкой.

Глава 22

На следующее утро, когда мы с Нектаринкой вернулись с прогулки, я заметила на столе коробку с яблочными фриттерами – и почувствовала укол сожаления. Вчера, отказав Риду, я очень долго не могла уснуть.

На самом деле я хотела, чтобы он меня поцеловал. Но когда желание почти стало реальностью, я просто не смогла.

– Что думаешь? – спросила я собаку. – Я совершила огромную ошибку?

Нектаринка не ответила.

– Он отличный парень. И обожает собак. Заполучить такого – большая удача. Может, зря я так быстро его оттолкнула?

Нектаринка подбежала и уселась у моих ног, весело стуча хвостом по полу.

– Думаешь, стоит ему позвонить? – спросила я, но, произнеся эти слова, почувствовала, как меня накрывает волна тревоги – явный знак, что я приняла правильное решение. Встречаться с Ридом означало бы жить в постоянном страхе.

Моя любимица посмотрела на банку с лакомствами, потом на меня.

Я покачала головой:

– Да уж, спасибо за помощь. У тебя только одно на уме?

Она тихо тявкнула, а я рассмеялась, доставая лакомство.

– Ты очаровательна, но проницательности явно не хватает, – сказала я. – Может, вздремнешь, а я пойду узнаю, чем занята тетя Мисти-Дон?

Нектаринка фыркнула и пошла искать свою уютную лежанку.

Я поцеловала ее в макушку и отправилась на столь необходимую встречу с подругой.

* * *

– Доброе утро! – крикнула я Мисти-Дон, выходя из машины. Она сидела на качелях, наблюдая за окрестностями – без сомнения, в ожидании свежей порции сплетен.

Она широко улыбнулась и помахала мне.

– И тебе доброе, заходи, садись. Сейчас расскажу, что произошло за сегодняшнее утро.

Я кивнула и устроилась рядом, как вдруг дверь распахнулась и на крыльцо вышла дочка Мисти-Дон, осторожно держа кружку кофе, чтобы не расплескать.

– Доброе утро, Рия, – сказала я, но она не ответила – все ее внимание было сконцентрировано на кружке.

Мисти-Дон вскочила, забрала переполненную кружку, отхлебнула и просияла.

– Идеальная крепость и пропорции. Ты принята на работу!

Рия широко улыбнулась.

– Я сказала папе, что он делает неправильно. Он налил совсем немного сливок. А я сказала, что нужно до краев!

– Правильно, солнышко, – Мисти-Дон сделала еще глоток и поцеловала дочь в макушку. – Иди скажи папе, что ему надо вернуться на курсы бариста.

Рия непонимающе нахмурилась.

– Что?

– Неважно, – Мисти-Дон повернулась ко мне: – Кофе хочешь?

– Нет, спасибо, я уже выпила свою норму на утро.

Она кивнула и повернулась к дочке:

– Иди скажи папе, что я посижу тут с тетей Сэди.

– Ладно, – Рия помахала мне и скрылась в доме.

– А теперь, – Мисти-Дон уселась рядом, – дай-ка мне фриттер, а я расскажу тебе последние новости.

Я достала два фриттера и еле дождалась, пока Мисти-Дон намилуется с булочкой.

– Боже, эти фриттеры – настоящий разврат, – восхищалась она.

– Это точно, – согласилась я, но настроение тут же испортилось, когда я вспомнила, что фриттеры принес Рид. Он такой добрый и милый. Ну зачем же он работает в полиции?

– Ты не поверишь, что случилось, – с хитрой улыбкой сказала Мисти-Дон. – Видишь тот дом справа?

Она указала на симпатичный двухэтажный голубой дом с белыми ставнями и широкой верандой, огибающей фасад.

Я кивнула, откусывая фриттер.

– Это дом мисс Черри. Ее муж – дальнобойщик, сейчас он в рейсе. Ты не поверишь, кто вышел из дома прямо перед твоим приездом! Причем видок был явно не как после светского визита.

Я навострила уши.

– Кто?

– Дьякон из баптистской церкви в переулке Спасителя! – Она потирала руки от удовольствия. – Ох и долго же он будет каяться!

– Да, наверное, – пробормотала я, разглядывая недоеденный фриттер.

– Ты даже не улыбнулась, – прищурилась Мисти-Дон. – Что случилось? «Дружеская встреча» вчера плохо прошла?

– Нет, не плохо, – вздохнула я. – В этом-то и проблема. Она прошла просто замечательно, и взрослый Рид Хокинс мне нравится даже больше, чем подросток. Но ты же знаешь, я не могу снова начать встречаться с полицейским. Это слишком тяжело. Я не смогу пройти через это еще раз. Все время буду ждать рокового звонка… Поэтому, когда он попытался меня поцеловать, я его остановила и отправила домой.

– О, Сэди… Мне так жаль. Я понимаю, тебе тяжело принять его профессию, – Мисти-Дон сжала мою руку. – Но, может, все не так страшно, как ты думаешь. Хмельвилль ведь совсем не Нью-Йорк. Сравнивать местного шерифа с нью-йоркским детективом – все равно что сравнивать яблоки и апельсины. Самое опасное, что здесь может случиться – это охота вне сезона.

Я обдумала ее слова и сказала:

– Может, ты и права, но напомню, что меньше недели назад я споткнулась о труп в собственном магазине пряжи.

Мисти-Дон сжала губы.

– Ну тут мне крыть нечем. Но исключая этот случай, правда на моей стороне.

– Я и не отрицаю, – согласилась я. – Но одна лишь возможность чего-то ужасного – и я сломаюсь. Понимаешь?

– Понимаю, – Мисти-Дон посмотрела вдоль улицы. – Слышишь?

– Этот гул? – спросила я.

Она кивнула, вскочила и ткнула в квадроцикл: он вырулил из-за угла и проехал мимо.

– Смотри. Это… Тот, о ком я думаю?

Я слезла с качелей и пригляделась. За рулем квадроцикла сидел наш знакомый с белобрысыми патлами, развевающимся на ветру. За ним тянулся прицеп с газонокосилкой на колесиках и триммером.

– Это Уэйд!

– Быстрее! – Мисти-Дон рванула за человеком, которого мы вчера пытались догнать по реке. Она выбежала на середину улицы, размахивая руками и крича, чтобы он остановился. Я бросилась следом, но сильно отстала – с ее натренированными ногами я тягаться не могла.

Уэйд, едва взглянув на нее, прибавил газу и промчался мимо.

– Вот ведь гаденыш! – закричала Мисти-Дон, возвращаясь ко мне. – Давай возьмем гольф-кар. Этот прохвост не посмеет сбежать снова.

По дороге к гаражу я даже смогла поспеть за ней. В мгновение ока мы мчались по улице за Уэйдом в оранжевом гольф-каре. Мисти-Дон сидела на краешке кресла, вцепившись в руль и выжав педаль газа до упора.

– Вперед, Мисти-Дон! – подбадривала я. – Он совсем близко!

К моему удивлению, маленький гольф-кар буквально летел по улице. Добравшись до холма, квадроцикл замедлился, а наша машинка продолжала идти на полной скорости, и мы обогнали беглеца. Очевидно, без усовершенствований Раджа тут не обошлось.

На вершине холма Мисти-Дон резко развернула гольф-кар поперек дороги, перекрыв Уэйду путь.

– Отличная работа, Шумахер, – Я выпрыгнула наружу и поспешила к Уэйду, который отчаянно пытался сдать назад. К счастью для нас, ему удалось только загнать прицеп в кювет.

– Уэйд, – покачала я головой. – Почему вы убегаете? Мы просто хотим с вами поговорить.

Подошла Мисти-Дон и уперла руки в бока.

– Уэйд, что вы творите? Почему мы должны гоняться за вами по всему району?

– Вы обе ненормальные! Я просто еду на работу, – огрызнулся он, спрыгивая с квадроцикла, чтобы проверить прицеп.

– Если бы вы

Он пропустил ее слова мимо ушей, и я решила сыграть роль хорошего полицейского.

– Простите, Уэйд. Мы поможем вытащить прицеп.

– Спасибо, – пробурчал он, уже менее раздраженно, но все еще не глядя мне в глаза.

– Но только если минутку с нами поговорите, – добавила я, надеясь, что он не попытается скрыться снова. Пусть сейчас он мог разве что убежать, я бы не удивилась такому повороту событий.

Он тяжело вздохнул и нахлобучил красную кепку на голову.

– Я ничего не знаю.

– Мы просто хотим задать пару вопросов о Поттсах, – сказала я.

Уэйд вытер пот со лба.

– Я работаю на мистера Поттса. Не хочу говорить о нем ничего, что может стоить мне работы.

Я подняла бровь.

– Значит, боитесь очернить только мистера Поттса? А как насчет миссис Поттс?

Он быстро заморгал, тяжело сглотнул и наконец выдавил:

– Миссис Поттс была прекрасной женщиной. Не знаю, кто мог бы сказать о ней плохое. – По его щеке скатилась слеза, он быстро ее смахнул. – Она всегда была добра ко мне. Из всех моих клиентов она была самой щедрой: всегда приносила лимонад и хорошо платила. – Он горько усмехнулся. – На Рождество даже испекла мне печенье.

– А мистер Поттс? – спросила я.

Его выражение лица мгновенно изменилось, он нахмурился.

– Мистер Поттс – неприятный человек. Он плохо обращался с женой. Если кто и заслужил получить спицу в глаз, так это он, а не она.

Таких ярких эмоций я от него не ожидала. Но Мисти-Дон и бровью не повела. Она внимательно посмотрела на Уэйда.

– Мистер Поттс плохо обращался с женой? В каком смысле?

Он покачал головой и стал отсоединять прицеп.

Мы с Мисти-Дон переглянулись и пошли ему помогать. Вскоре прицеп снова стоял на дороге.

Внезапно Уэйд остановился и резко поднял голову.

– Мистер Поттс – тиран. Постоянно унижал жену. Она была уверена, что он изменяет – сама мне говорила. Он не заслуживал такой женщины, как миссис Поттс. А еще он ужасный скряга. Когда она хотела сделать небольшую подтяжку лица, он сказал, что даст денег только на уменьшение живота, а про остальное и думать запретил. – Уэйд сердито закрепил прицеп, запрыгнул на квадроцикл и добавил: – Если бы она умерла не в магазине пряжи, я бы поставил деньги на то, что ее убил мистер Поттс.

– Ого, – вырвалось у меня.

Мисти-Дон молча отогнала гольф-кар. Я подошла к Уэйду, он уже завел квадроцикл.

– Большое спасибо, что поговорили с нами.

Он коротко кивнул, и я заметила в его глазах слезы.

Глава 23

– Ну и ну, – протянула Мисти-Дон, когда мы залезали обратно в гольф-кар.

– Да уж, – согласилась я, тяжело выдыхая. – Такого мы явно не ожидали услышать.

Мисти-Дон направила кар вниз по склону.

– Ладно, давай разложим по полочкам. Уэйд сказал, что Руби считала, будто мистер Поттс ей изменяет. Если это правда, то нам нужно присмотреться к официантке из клуба, верно?

– Да, это очевидная зацепка, – кивнула я.

Она бросила на меня взгляд и озорно улыбнулась.

– К счастью, моя сеть сплетен принесла улов. Я узнала ее имя. Мила Ди. Угадай, как ее звали в универе? – Она не дала мне ответить. – Мелодия. Нелепее не придумаешь!

– Для взрослой женщины – да, но для студентки – в общем, ничего, – попыталась я смягчить оценку.

Мисти-Дон закатила глаза.

– Ты слишком мягкая, когда сплетничаешь. В общем, Мила бросила универ, проучившись всего семестр, и перебралась сюда к тете Этель, потому что родители отказались ее содержать.

– Вот почему ее никто не знает. Она только приехала.

– Именно, – кивнула Мисти-Дон, поворачивая к дому. – Этель устроила ее официанткой в загородный клуб, и, судя по слухам, она из тех, кто становится миленькой любовницей какого-нибудь богача. – Она сделала паузу. – В ее случае,премиленькой. – Ее смех эхом разнесся по гаражу.

– Откуда ты все это знаешь? – изумилась я, пораженная, как быстро она собрала информацию.

– Я своих источников не раскрываю. Прости, Сэди, – она подмигнула. – Люблю тебя, но не хочу ни с кем ссориться. Скажем, это сорока вчера принесла на хвосте.

– Ладно, не буду настаивать, – я покачала головой. Такое серьезное отношение к источникам сплетен меня развеселило. – Как нам выяснить, где Мила была в ночь убийства Руби?

– Позвонить в клуб и спросить ее? – предложила Мисти-Дон.

– Можно попробовать.

Я достала телефон и набрала номер.

– Мила? – переспросила женщина на другом конце провода, когда я попросила позвать официантку. – Ой, нет, голубушка, Мила по воскресеньям не работает. Ее тетя Этель – прихожанка церкви Святого Искупителя и не пропускает ни единой службы. Сегодня Мила там как пить дать.

– Спасибо большое, – сказала я и положила трубку. – Похоже, Этель намерена превратить Милу в убежденную христианку. Не позволяет ей работать по воскресеньям.

Мисти-Дон расплылась в хитрой улыбке.

– Похоже, сегодня мы посетим церковь Святого Искупителя.

– Что? – растерялась я. – Разве службы проходят не по утрам?

– По утрам, но мы идем не на службу. Мы идем на церковный обед. – Она хлопнула в ладоши, явно довольная собой.

– Церковный обед? Это еще что такое?

– Воскресное мероприятие. Буквально обед на территории церкви. Но будь готова: как только мы появимся, нас попытаются завербовать. Делай вид, что достаточно заинтересована, чтобы они не стали давить на тебя по полной.

– Поняла.

Мисти-Дон зашла предупредить Раджа и Рию, что ненадолго отлучится, и вскоре мы уже сидели в «Хонде».

– Ну что, поехали! – с восторгом воскликнула подруга.

Проезжая мимо дома на углу, я заметила мужчину, которого видела накануне, – тогда он сидел на шезлонге в шортах, шлепках и с банкой пива. Но сегодня он оделся в костюм с галстуком.

– Что это за тип? – поинтересовалась я. – Он и вчера сидел.

– Ленивый Лу? Он всегда сидит там, присматривает за улицей. Ты заметила, что он принарядился и сменил пиво на плевательницу? В церковь он не ходит, но по воскресеньям всегда появляется в приличном виде из уважения к соседям.

Я только покачала головой. Никогда не перестану удивляться местным порядкам.

* * *

Мы свернули на извилистую дорогу, ведущую в Серный источник – один из старейших районов Хмельвилля. И его название, на удивление, соответствовало реальности. Серный источник построили вокруг бумажной фабрики, которая в конце 1800-х стала первым крупным промышленным предприятием в округе Эшвуд. Район получил свое название из-за природного источника, впадавшего в местную реку. Фабрика не работала уже много лет, но вода в источнике до сих пор сохраняла сернистый запах, который становился

– Сейчас направо, и до церкви останется всего пара миль, – напомнила Мисти-Дон, когда мы проезжали мимо дома Шармейн. – Подъедем как раз к концу службы.

Я глянула на часы на приборной панели.

– Уже почти 12:30. Я так понимаю, пастор любит поговорить?

– Особенно если проповедь со змеями идет хорошо, – ухмыльнулась Мисти-Дон.

– Что?! – взвизгнула я. По спине пробежал холодок. – С каких это пор в Искупителе проповеди со змеями? Может, не стоит туда ехать? Лучше поищем Милу завтра на работе.

Мисти-Дон рассмеялась.

– Именно поэтому я не сказала об этом сразу! Пастор Экинс возглавил церковь пару лет назад, и он настоящий фундаменталист. Теперь он там и со змеями проповедует, и глоссолалию практикует, и возложение рук раз в месяц. Все, естественно, основано на Библии. Если змея не кусает, значит, вера человека сильна и Бог его хранит. Глоссолалия – это бессвязная речь-бессмыслица, считается одним из даров Святого Духа. Ну а руки возлагал ветхозаветный Иаков в качестве благословения. Все это, конечно, пастор придумал не сам. У нас в штате такое распространено повсеместно.

Я едва не улетела в кювет, глядя на подругу в ужасе.

– Они хотя бы не ядовитых змей используют?

– Ядовитых, – спокойно ответила Мисти-Дон. – В основном медноголовых гадюк, иногда полосатых гремучих, если удастся поймать. И знаешь что? Приход растет с каждым днем.

Она указала на переполненную церковную парковку, несколько машин даже стояли вдоль обочины. Я остановилась за крайним автомобилем.

– Серьезно, эта идея мне не нравится. Ты же знаешь, как я отношусь к змеям.

– Не будь такой мнительной, Сэди, – отмахнулась она. – На церковном обеде будут только разговоры и еда. Уверена, змей уже отправили на отдых до следующего воскресенья. А теперь пойдем поищем Милу.

Зная, что она не передумает, я покорно вздохнула и вылезла из машины. Мисти-Дон сразу рванула в сторону церкви, а я неохотно поплелась за ней.

Обогнув здание, я раскрыла рот от удивления: передо мной оказалась просторная зона для прихожан с огромным навесом, большой детской площадкой и искусственным прудиком – видимо, для крещений. И везде толпились люди, одетые в лучшие воскресные костюмы: женщины расставляли блюда на столе под навесом, разливали сладкий чай и газировку, а мужчины выстроились в очередь к буфетной линии.

– Ничего себе, – пробормотала я. – Не церковный обед, а целый спектакль.

Мисти-Дон незаметно ткнула пальцем в сторону женщины в сиреневом платье и вычурной шляпе, украшенной шелковыми цветами в тон платья.

– Это Этель Ди. Может, она подскажет, где найти Милу.

Мы зашли под навес, Мисти-Дон представилась. Я протянула руку и сказала:

– Мисс Ди, мы бы хотели поговорить с вашей племянницей. Она здесь?

– Конечно, здесь, – ответила Этель, не потрудившись пожать мне руку. – Этой девчонке нужен Господь, и раз она живет в моем доме, то обязана ходить в церковь. А зачем она вам?

Ее прямолинейность меня ошарашила, но Мисти-Дон не растерялась и быстро вставила:

– У Сэди свой магазин пряжи. Она услышала, что Мила новенькая в городе, вот и хочет пригласить ее на мастер-класс. Может, Мила заведет новых друзей.

– Ну что ж, хорошо. Как говорит Господь наш: «Праздные руки – мастерская дьявола». – Этель огляделась и махнула рукой в сторону детской площадки. – Мила вон там, в голубом платье, качает детей на качелях. Сегодня ее очередь помогать в воскресной школе.

Тут она резко развернулась и пошла дальше разливать чай, не удостоив нас больше ни словом.

Мы двинулись к площадке, и Мила посмотрела прямо на нас. По ее взгляду я поняла – она меня узнала. Она тут же стала сгонять детей с качелей и молниеносно смешалась с толпой у столов.

– Черт! Исчезла как ветром сдуло! Что это на нее нашло? – зашипела Мисти-Дон. – Откуда ей знать, зачем мы тут?

– Она видела меня в «Девятнадцатой лунке» и наверняка узнала, – сказала я. – Если они крутят шашни с Рэндольфом, он наверняка рассказал ей, что я спрашивала про смерть Руби.

– Ну, далеко ей не убежать. Прошерстим толпу, – предложила Мисти-Дон, но вдруг застонала. – Беда: сюда идет пастор Экинс. Готовься.

К нам подошел худощавый мужчина в черном и протянул руку.

– Мисти-Дон Хокинс! Как я рад видеть вас сегодня в нашей общине! А это кто с вами?

– Пастор Экинс, это моя подруга, Сэди Сэкстон, – ответила Мисти-Дон, пожимая ему руку. – Внучка Мэй Джонсон. Только что вернулась в город, чтобы помогать сестре с магазином пряжи.

– Мы все скорбели о кончине Мэй, – сказал пастор, сжимая мою руку. – Она не была частью нашей паствы, но многие прихожане ее уважали. Как прекрасно, что вы вернулись! Надеюсь, вы станете посещать Святого Искупителя.

– Вообще-то… – попыталась я вставить, но он продолжал, будто я ничего не говорила:

– И, кстати, вот вам повод влиться в общину! Молодежный кружок ставит «Страсти Христовы», и нам очень нужны волонтеры, чтобы помочь с костюмами. Уверен, ваш опыт бы очень пригодился в этом процессе!

Он все продолжал и продолжал расписывать, как волонтерская работа расположит ко мне паству и поможет почувствовать себя частью общины, и я поняла, что именно от этого меня предостерегала Мисти-Дон. Еще я поняла, что подруга крадучись отошла к деревянному ящику с дырками – он стоял примерно в трех метрах от навеса. Она поймала мой взгляд, дико ухмыльнулась и прошептала: «Готовься».

Я с ужасом проследила, как она «споткнулась» и зацепила ногой угол ящика, из-за чего тот перевернулся. Она резко отпрыгнула и завопила:

– О нет! Змеи выползли!

Мне всегда было интересно, что люди имеют в виду, когда используют выражение «разверзся ад», и вот наконец я стала свидетельницей этого происшествия. Я застыла от шока, а люди вскакивали со скамеек, хватали детей и залезали прямо в тарелки. Пастор забыл про меня и стал кричать дьяконам, чтобы те помогли поймать змей. Дамы, обслуживающие буфет, понеслись к церкви так быстро, что с их голов слетали шляпы. И когда толпа поредела, я увидела, что Мисти-Дон мчится за Милой.

Очнувшись от ступора, я поспешила подальше от хаоса к главному входу церкви – там моя подруга как раз преградила Миле путь.

– Бежать бесполезно, – предупредила я. – Мисти-Дон тебя все равно догонит. Ты уже поняла, какая она быстрая.

– Чего вы от меня хотите? – простонала Мила. – Я вас не знаю!

– Тогда почему убежала? – спросила я. – Думаю, ты вспомнила, что на днях я разговаривала с Рэндольфом Поттсом, и поняла, что мы хотим спросить тебя о смерти его жены.

– Я даже не знаю его жену, – выдавила Мила.

– Что-то

Мила замолчала – она явно не ожидала вопроса про украшение.

– Я работаю за чаевые. Чтобы хоть что-то получить, я должна быть дружелюбной со всеми гостями. А ожерелье я нашла в клубе, в дамской комнате отдыха!

– И решила, что можешь просто оставить его себе? – с сарказмом спросила Мисти-Дон.

– Конечно, нет, – с обидой ответила Мила. – Я отнесла его в стол находок. Прошла неделя, и за ним никто не пришел. И по правилам компании его вернули мне.

– Значит, с Рэндольфом Поттсом у тебя исключительно деловые отношения? – спросила я. – Тогда тебе ничего не стоит сказать, где ты была во вторник вечером, когда убили Руби.

– В боулинге! – ни секунды не поколебавшись, сказала Мила. – По вторникам игры лиги, и мне нравится ходить смотреть. Там такие милые парни… – она кокетливо подмигнула.

– Не знаю, зачем ты врешь, Мила! – Мисти-Дон закатила глаза. – Мы с Сэди тогда вместе были в боулинге – тебя не видели.

Мила нервно сглотнула и пошла на попятную.

– Ладно! Я скажу, где была, но пообещайте, что никому не расскажете. Тетя Этель вышвырнет меня на улицу, а мне больше некуда идти.

Я кивнула в знак согласия, и Мила повернулась к Мисти-Дон, ожидая подтверждения и от нее.

– Хорошо, я не буду болтать! – Подруга кивнула и жестом дала Миле знак продолжать. Но та все молчала. – Чего ты еще ждешь? Клятвы на мизинчиках?

– Ладно, ладно. Я сказала тете Этель, что иду в боулинг, но сама пошла в «Речных крыс», – призналась Мила. – Тетя очень строгая. Меня отчислили из универа. Нельзя, чтобы еще и она меня вышвырнула. А денег на квартиру у меня пока нет. Так что, умоляю, она не должна узнать.

Мне не очень-то верилось в историю Милы, но ее нежелание потерять жилье выглядело искренним. После нашей встречи с Этель я могла ее понять.

– Тетя наверняка меня ищет, а я не хочу объяснять, где была. Если это все, можно я пойду? – с надеждой спросила Мила.

Мы с Мисти-Дон переглянулись – вопросов больше не было.

– Ладно, иди, – сказала я. – Спасибо тебе. Но у нас могут возникнуть новые вопросы, и в следующий раз не хотелось бы устраивать забег.

– Да, а то мы можем случайно проболтаться Этель, что не видели тебя в боулинге, – добавила Мисти-Дон.

Мила скривилась и, уходя, бросила мне:

– Если захотите еще поговорить, приходите без плохого полицейского, ладно?

Глава 24

Едва мы оказались в машине, как на меня обрушился весь ужас произошедшего.

– Мисти-Дон, не могу поверить, что ты выпустила змей! Вокруг навеса же дети играли, ей-богу! О чем ты только думала?

Подруга виновато улыбнулась в ответ.

– Я на короткой ноге с женой одного дьякона. И мне известно, что они сцеживают яд у змей перед каждой службой. Большинство прихожан не в курсе, что это все спектакль, но я-то знала, что никто не пострадает.

– Было бы здорово, если б ты предупредила меня заранее, – попеняла я, заводя машину и разворачиваясь обратно к городу. – Когда я увидела, как они извиваются на земле, на минуту аж оцепенела от страха.

– Зато ты мгновенно пришла в себя, когда увидела, что я бегу за Милой, – подмигнула она.

– Кстати, о Миле. Нам нужно проверить ее алиби. Может, кто-то из коллег Дианы Мари скажет, была ли она в тот вечер в баре. Если нет, придется копнуть глубже.

– Дельная мысль, – согласилась Мисти-Дон. – Еще бы узнать, не соврала ли она про ожерелье.

– У меня есть идея на этот счет. Мы так зациклились на Рэндольфе, что совсем забыли о Руби, – заметила я. – Попробую спросить у Лорали, не получится ли организовать встречу с Кэрри Томпсон. Если Джордж и Рэндольф такие друзья, то наверняка и жены их общались. Так что Кэрри может знать, были ли у них проблемы в браке. Если Лорали договорится, я заскочу в загородный клуб, пока мы будем в Рассвет-Парке, и проверю в столе находок, правда ли Мила нашла ожерелье.

Мисти-Дон кивнула.

– А я все думаю о том, что сказал Уэйд. Если Поттсы купались в роскоши, почему Рэндольф не давал Руби и лишнего пенни? Может, у них были проблемы с деньгами, о которых никто не знал?

– Верно подмечено, – сказала я, подъезжая к ее дому. – Может, Кэтлин прольет свет на это дело. Или хотя бы расскажет, была ли жизнь Руби застрахована на крупную сумму. Нам нужен какой-то мотив, чтобы заинтересовать полицию. Или, на худой конец, другие подозреваемые, чтобы адвокат Клем мог рассказать о них присяжным, если дело дойдет до суда.

– Выше нос, Сэди! Мы не допустим, чтобы дело зашло так далеко, – бодро сказала подруга. – Не хочешь зайти? Останешься на ужин? Сегодня Радж готовит свою знаменитую курицу тикка масала.

– Какая же ты счастливица! – сказала я. – До сих пор не пойму, почему ты просто не скажешь «да» и не узаконишь ваши отношения.

– Слушай, – ее голос стал серьезным. – У тебя свои причины не начинать отношения с Ридом, и я это уважаю. Пожалуйста, уважай и ты мое нежелание выходить замуж, когда у нас с Раджем и так все идеально.

– Поняла, – Мне стало стыдно. – Ты абсолютно права, прости. Я не могу остаться, Нектаринка уже заждалась прогулки, а я еще хотела по пути заскочить к Клем. Но спасибо за приглашение.

Она обняла меня на прощание и выбралась из машины.

– Тогда в следующий раз. Надеюсь, то, что мы сегодня узнали, хоть как-то поможет Клем.

– Я тоже надеюсь, подруга.

* * *

По дороге к Клем я позвонила Лорали. Удача явно была на моей стороне: завтра утром подруга собиралась отвезти Кэрри Томпсон готовый портрет, пока Джордж на гольфе, и с радостью согласилась взять меня с собой. Это означало, что придется убедить Шармейн отпустить меня с работы на полдня, но я решила отложить этот неприятный разговор на потом.

Я подъехала к дому Клем и проверила время. В выходной Кэтлин наверняка смотрит баскетбол, поэтому я написала ей с просьбой перезвонить, когда будет возможность – хотела обсудить финансовое положение Рэндольфа. Выйдя из машины, я увидела, что Клем уже поджидает меня на крыльце, уперев руки в бока и сверкая глазами.

– И что это вы с Мисти-Дон устроили на воскресном обеде в Святом Искупителе? – набросилась она на меня, едва я

– Боже, я в курсе, что слухи в этом городе разлетаются моментально, но это, наверно, рекорд! – я закатила глаза. – Может, сначала пригласишь меня на кофе, а потом уже устроишь допрос?

– Ладно, но без ответа я тебя не отпущу, – фыркнула она. Я прошла за ней на кухню и уселась за стол, пока она заваривала свежий кофе. – Звонила Этель Ди, выспрашивала, что ты хотела от ее племянницы. Мила сказала, что ты и словом не обмолвилась о мастер-классах, но так и не призналась, о чем ты с ней говорила. Еще Этель сказала, что обед кончился полной неразберихой, а вы с Мисти-Дон исчезли.

– Невиновна! – рассмеялась я. – Неразбериха – целиком и полностью дело рук Мисти-Дон.

– Хватит увиливать, – строго сказала Клем, ставя на стол две кружки и мой любимый сливочник. – Тут что-то нечисто, Сэди Мэй Сэкстон, и я хочу знать, что ты затеяла.

Я вздохнула.

– Ладно. Я просто приглядываюсь и задаю вопросы. Мила Ди и Рэндольф Поттс на днях чуть не вешались друг на друга, и мы всего лишь хотели узнать поподробнее об их отношениях. Если мы докажем, что у Рэндольфа и Руби были проблемы в браке, возможно, полиция наконец внесет его в список подозреваемых в убийстве жены.

– Я говорила тебе не вмешиваться, – в тысячный раз напомнила мне Клем. – Пусть полиция делает свою работу. Я ни в чем не виновата, и в конце концов все тайное станет явным.

– Боюсь, ты веришь в полицию сильнее меня, – хмыкнула я. – Кстати, как поиски нового адвоката?

– Завтра днем у меня как раз встреча с кандидатом в Джонсон-Сити, – ответила она. – Его порекомендовала одна участница группы «Нитки и напитки». В прошлом году ее внук влип в историю, так этот парень добился снятия всех обвинений – даже без общественных работ и условного срока.

– Звучит обнадеживающе, – сказала я. – Хочешь, я составлю тебе компанию?

– Нет, не надо, – она покачала головой. – Со мной поедет Дот. У нас в городе еще есть кое-какие дела, которые нужно уладить, так что решили совместить.

– Это какие еще дела вам надо уладить? В Джонсон-Сити? Что вы задумали, а? – с любопытством спросила я.

– Ты свои петли считай, – сурово сказала Клем, но потом смягчилась. – Знаю, ты хочешь помочь, Сэди, но у нас с Дот забот хватает. Сразу обо всем не расскажешь, ты ведь только вернулась. Не хочу тебя обижать, но лучше держись подальше от неприятностей и не лезь в расследование Рида.

Забот хватает? Что это она имела в виду? Я уже собралась допытываться, но она хитро ухмыльнулась и сказала:

– К слову, о нашем славном шерифе. Говорят, вчера тебя видели с ним на фестивале «Вкус Хмельвилля». Признаюсь, я когда услышала, ушам не поверила.

Я слегка покачала головой, поднимаясь из-за стола.

– Ничего такого, Клем, честно. Просто два старых друга провели время вместе. И ничего больше никогда не будет.

Клем встала и крепко обняла меня.

– Ты заслуживаешь снова быть счастливой, Сэди. Не закрывай двери, не оставив открытой хотя бы форточку. Как любила говорить твоя бабушка, даже старые раны со временем заживают.

– Да, – согласилась я, шагая к двери. – Но как их нанесли, не забыть никогда.

Глава 25

Было приятно позволить себе проснуться в понедельник позже обычного. Лорали назначила встречу с Кэрри Томпсон на десять, соответственно я планировала заехать за подругой чуть раньше. Смысла спускаться в магазин на полчаса не было: я бы успела только выслушать упреки от сестры за то, что взяла отгул. Прошлым вечером я уже вдоволь наслушалась ее возмущений по телефону.

Ровно в 9:30 я проехала между каменными колоннами, обозначающими въезд в поселок «Майский жук», и направилась вглубь, к дальнему концу. Симпатичное желтое бунгало, которое Лорали унаследовала от своей бабушки Милли, стало первым домом, построенным в этом районе. После смерти дедушки Лорали Милли продала местному застройщику около двух третей территории семейной фермы. Она решила, что слишком стара и устала, чтобы дальше вести большое хозяйство. Одним из условий продажи было право получить первый дом, построенный на выбранном ею участке. Она выбрала сдвоенный участок у ручья в глубине поселка. В детстве мы часто плескались в этом ручье, ловили саламандр и раков, и я до сих пор отлично помнила, как мисс Милли устраивала нам пикники с домашним лимонадом и песочным печеньем. Ее дом казался мне таким же теплым и душевным, как и дом бабушки Мэй.

Я свернула на улицу Лорали и заметила мужчину, сидящего в шезлонге на краю лужайки. На нем не было рубашки, а когда я подъехала чуть ближе, то разглядела, что штанов тоже нет! Я сразу поняла, что это тот самый пресловутый Нудист Мозес, о котором я столько слышала, и намеренно смотрела прямо перед собой, пока не свернула на подъездную дорожку Лорали.

Подруга выпорхнула с крыльца с широкой улыбкой на лице и большим свертком из крафтовой бумаги в руках. На ней было потрясающее летнее платье в цветочек и белые кеды, а на плече висел большой шоппер, из которого торчал альбом для рисования. Она выглядела такой юной, свежей и счастливой, что ее можно было легко принять за первокурсницу художественного факультета, спешащую на первые занятия.

Положив сверток и шоппер на заднее сиденье, Лорали устроилась спереди и бодро сказала:

– Доброе утро, солнышко!

– Доброе утро, – ответила я. – Уж больно ты жизнерадостная для понедельника.

– Сегодня я чувствую себя лучше некуда. Дни, когда я отвожу готовый портрет, всегда прекрасны. Если Кэрри понравится, я получу солидный чек и буду жить в шоколаде.

– Я тоже в восторге. Наконец-то мельком увидела Нудиста Мозеса, – ухмыльнулась я. – Клянусь, я думала, вы меня разыгрываете, пока сама не встретила его.

Лорали стала похожа на сдутый шарик.

– Этот старикан вылез так рано? Обычно он хотя бы из приличия не высовывается раньше обеда.

– Может, днем он боится обгореть, ведь уже весна, – предположила я, сдавая назад по подъездной дорожке.

– Наверное, его вид тебя так поразил, что ты не заметила складной зонтик на шезлонге. Солнца он не боится. – Она пожала плечами. – По крайней мере, на этой улице не живут дети, и школьному автобусу не приходится проезжать мимо.

– Ага, – усмехнулась я. – Я старалась особо не всматриваться.

Я выехала на улицу и медленно двинулась вперед. Когда мы поравнялись с домом Мозеса, он начал размахивать руками, будто призывая нас остановиться.

– Что-то случилось? Кажется, он хочет, чтобы мы… – начала я.

– Езжай, езжай, ЕЗЖАЙ! – завопила Лорали мне в ухо,

– Вот гад! – воскликнула я, давя на газ. – И так каждый раз, когда ты уезжаешь или возвращаешься домой?

– Несколько раз в неделю, ага, – кивнула она. – Я уже настолько привыкла, что придумала своеобразную игру. Считаю, сколько раз подряд мне удастся не увидеть его стручок и орешки.

– Типичный день в Хмельвилле, – рассмеялась я.

– Так что?.. Ты пообещала отдать Шармейн первенца, чтобы она отпустила тебя на полдня? – спросила она.

– Не совсем, – сухо сказала я. – Но мне пришлось минут двадцать выслушивать оскорбления. – Я повысила голос на октаву, передразнивая сестру:

Я знаю, ты думаешь, что умнее всех, но никакие дела не могут быть важнее твоих обязанностей в магазине.

А закончила она моим любимым:

Ты наверняка считаешь себя пупом Земли, Сэди Мэй, но ты ошибаешься.

– Я сказала ей, что это связано с делом Клем, но ты же знаешь Шармейн. Ее волнует только, как пострадает она сама, бедняжка.

– Я знаю, она твоя сестра, – сказала Лорали, – но с тех пор, как вскрыли завещание вашей бабушки, она совсем с катушек слетела. Может, стоит просто потерпеть годик, а потом, когда вам не придется больше работать вместе, она смягчится.

– Но я не вижу легкого выхода из ситуации, – сказала я. – У меня в Нью-Йорке своя жизнь, я собираюсь туда вернуться. Но не представляю, как Шармейн сможет выкупить мою половину. И помяни мое слово, скорее рак на горе свистнет, чем я соглашусь стать спящим партнером и оставить магазин на ее совести. Я отказываюсь смотреть, как наследие бабушки Мэй летит к черту.

– Ну, еще есть время подумать, – сказала Лорали. Мы переехали мост. – Сейчас примерно полторы мили по главной дороге, потом повернем направо, на Видовую улицу, и там уже будет дом Томпсонов.

– Видовая улица? Это где шикарные особняки на краю обрыва? – спросила я.

– Ага. Кэрри хотела вид на горы через ущелье, а Джордж – место рядом с полем для гольфа, – объяснила она. – Поскольку поле «Плато» как раз через дорогу, этот вариант прекрасно устроил обоих.

Видовая улица была узкой, извилистой и вела в гору, и я подумала, что не хотела бы жить здесь зимой, даже имея в распоряжении полноприводный автомобиль. Но когда мы подъехали к дому Томпсонов, я решила, что игра, возможно, стоит свеч. Их дом поражал великолепием – три этажа, фасад обложен кирпичом и камнем. Когда после быстрого знакомства Кэрри провела нас внутрь, у меня от восторга захватило дух: задняя стена дома была полностью стеклянной и выходила на многоуровневую террасу. А какой потрясающий вид открывался оттуда на горы за рекой! Я сразу подумала, что осенью наверняка кажется, будто горный хребет охвачен огнем.

– Ого! – прошептала я. – Вот бы Пэтти Джин это увидела. Она бы с удовольствием написала эти горы.

– Вы знаете, кто может написать? – спросила Кэрри. – Я ужасно хочу заказать картину с этим видом. Не могли бы вы оставить ее контакты?

– С удовольствием, – сказала я, зная, что Пэтти Джин будет без ума от счастья.

– А теперь давайте посмотрим, что вы принесли мне, Лорали, – сказала Кэрри, потирая руки от нетерпения. – Как же я хочу увидеть портрет Драко!

Когда Лорали раскрыла сверток, мы с Кэрри ахнули. Это был самый реалистичный портрет бородатой агамы из всех, что я видела, целиком выполненный нитками для вышивания.

– Боже мой, – воскликнула Кэрри. – На этот раз вы превзошли саму себя, Лорали. Сейчас принесу чек и фото мистера Колючки – для следующего портрета.

Когда Кэрри вышла из комнаты, я спросила:

– Мистер Колючка?

– Это их еж, – рассмеялась Лорали. – Первый в моей практике.

– Когда она вернется, как мне лучше спросить о Руби? – поинтересовалась я. – Не хочу пугать ее, а то закроется и ничего не расскажет.

– Предоставь это мне, – прошептала Лорали как раз в тот момент, когда вернулась Кэрри и протянула ей конверт. – Кэрри, я еще хотела выразить соболезнования по поводу Руби Поттс. Я знаю, что Джордж и Рэндольф близки, поэтому предположила, что вы с Руби тоже дружили.

– Спасибо, но мы совсем не были близки, – сказала Кэрри. – То есть мы встречались на нескольких светских мероприятиях, где ожидалось присутствие пар, но я бы не назвала ее подругой. Ее смерть, конечно, стала для нас большим шоком. – Она повернулась ко мне: – Это ведь вы обнаружили ее, Сэди?

– Да, и тоже была в шоке. Я до сих пор не знаю, что она делала в магазине после закрытия и как туда попала.

– Хм, – фыркнула Кэрри. – У Руби был талант проникать туда, где ей не место, включая определенные социальные круги. Я всегда подозревала, что именно поэтому она и вышла замуж за Рэндольфа.

– Правда? В каком смысле? – спросила я.

– Когда они только переехали в Парк пару лет назад, дамский комитет пригласил ее присоединиться к нашим клубам. Ну, знаете, к лиге пиклбола, обществу искусств, бридж-клубу, всякому такому. Но ей это было совершенно не интересно. Единственное, чего она хотела – это участвовать во всех мероприятиях и фестивалях в Хмельвилле и обходить местных, и денег она не жалела. Когда члены комитета узнали, что она там родилась и выросла, все встало на свои места. Она просто использовала новое положение в обществе, чтобы утереть нос землякам. – Кэрри покачала головой. – Скажем так, это не прибавило ей популярности ни с одной стороны реки.

– И это привело к проблемам между ней и Рэндольфом? – спросила Лорали.

– Не хочу показаться грубой, но… – Кэрри сделала драматичную паузу, которая означала, что на самом деле ей нравится сплетничать. – Рэндольфа не особо волновало, чем она занимается. Его волновало только, сколько денег она тратит. Прямо как моего Джорджа, – усмехнулась она. – Просто Руби не научилась скрывать следы, так что они постоянно ссорились из-за денег.

– Какое ограниченное, грустное существование, – покачала головой Лорали.

– Действительно, – согласилась Кэрри. – Но это был ее собственный выбор.

– Ну, нам пора, – сказала я. – Мне нужно возвращаться в магазин и отпустить сестру на обед. – Я достала из сумочки визитку и написала на обороте имя и номер Пэтти Джин. – Вот номер моей подруги. Если вы не против, подождите пару дней, прежде чем звонить, чтобы я могла предупредить ее. Уверена, она с радостью напишет вам картину.

Мы попрощались с Кэрри и пошли к машине. Едва двери закрылись, как Лорали сказала:

– Что ж, мы узнали много нового. Я думаю,

– И здорово получить подтверждение, что они с Рэндольфом постоянно ссорились из-за денег, – добавила я. – Если это не типичный мотив для убийства, то других вариантов у меня нет.

Осторожно спускаясь по Видовой улице, я рассказала Лорали о том, что мы вчера узнали от Милы, и спросила:

– Мы можем задержаться еще минут на пятнадцать, прежде чем вернемся в город? Я бы хотела заехать в загородный клуб и проверить ее историю в столе находок.

– Конечно, – согласилась Лорали. – Если она соврала, думаю, можно смело считать, что ожерелье подарил ей Рэндольф, и это закопает его еще сильнее.

От подножья холма Лорали указала мне дорогу к загородному клубу – просторному зданию, расположенному у премиального поля для гольфа «Шервудские сосны». Когда мы вошли, администратор попросила наши клубные карты, и мы объяснили, что просто хотим поинтересоваться насчет одной вещи в столе находок. Она выдала нам бейджи с гостевыми пропусками и указала, куда идти.

Сразу за дамской комнатой отдыха мы нашли помещение, похожее на гардероб, и девушка за стойкой, одетая в поло с логотипом клуба на одном лацкане и именем «Эмили» на другом, спросила, может ли она нам помочь.

– Это стол находок? – спросила я.

– Да, мэм. Что вы потеряли?

– Ничего, мы только хотели у вас кое-что спросить. – Я достала телефон, открыла фото ожерелья и постаралась приблизить его так, чтобы лицо Милы было не видно на случай, если девушка ее знает. – Можете сказать, находил ли кто-то это ожерелье в последние пару недель?

Эмили прищурилась, разглядывая экран телефона.

– Нет, мэм. Поверьте, я бы запомнила, если бы принесли что-то настолько ценное.

Я убрала телефон, и Лорали спросила:

– А можете рассказать, какова политика клуба, если найденную вещь не востребовали?

– Конечно, – сказала Эмили. – Вещь хранится в столе находок девяносто дней, и если за это время ее никто не заберет, то она становится лотом тихого аукциона.

– Лотом тихого аукциона? – переспросила я. – Я не совсем поняла.

– Клуб каждый квартал проводит тихий аукцион (то есть ставки делаются анонимно) в пользу трофейного фонда, – объяснила Эмили. – Мы принимаем на продажу предметы от членов клуба и остальных жителей Рассвет-Парка, и все ценные вещи, невостребованные в столе находок в течение девяноста дней, также попадают на тихий аукцион в следующем квартале.

– Хочу уточнить, – сказала я. – У вас нет правила, что вещь возвращается нашедшему ее сотруднику, если за ней никто не пришел?

– Боже упаси! – воскликнула Эмили. – Это было бы неэтично и полностью противоречило бы политике компании.

– Большое спасибо, Эмили. Вы нам очень помогли.

Шагая обратно по коридору, я ухмыльнулась Лорали.

– Попалась.

Глава 26

Для понедельника день в магазине выдался очень активный. Только я перешагнула порог, как Шармейн объявила, что берет отгул на оставшуюся часть дня.

– Ты появляешься и исчезаешь, когда вздумается, чем я хуже? – сказала она. – Кстати, «Нитки и напитки» придут через час.

Не успела я спросить, когда они успели назначить встречу, как она выпорхнула за дверь и демонстративно помахала в окно. Я сдержала недовольную гримасу и принялась пополнять секцию итальянской пряжи, потому что несколько участниц группы никогда не могли устоять перед покупкой еще пары невероятно мягких моточков. И так как мы получили поставку новых оттенков, я положила их на видное место, чтобы уж точно заметили.

Как и предполагала, весь оставшийся день я посвятила группе вязания крючком. Пробивая покупки, я особенно скучала о помощи Клем и Дот, поскольку они уехали в Джонсон-Сити и пропустили встречу. Когда группа наконец разошлась, мне хотелось только подняться наверх, свернуться калачиком с Нектаринкой и не вставать весь вечер. Но не тут-то было. Мы договорились встретиться с подругами в «Речных крысах». Если бы не дело Клем, я бы осталась дома. Вместо этого я помчалась наверх, вывела Нектаринку, покормила ее, затем привела себя в порядок и направилась в бар.

Едва я переступила порог, как подруги дружно подняли руки и крикнули: «Сэди!»

Я тихонько усмехнулась и пробралась между столиками к Кэтлин, Мисти-Дон, Пэтти Джин и Лорали.

– Ты как раз вовремя, – сказала она, передавая мне ледяное пиво.

– Спасибо, – сказала я, благодарно вздыхая и делая большой освежающий глоток. – Ах, как раз то, что нужно.

– Тяжелый денек в магазине? – Лорали посмотрела с сочувствием и сжала мою ладонь.

– Просто много работы, – ответила я. – Шармейн бросила меня одну. Но, если честно, так даже лучше. Иначе пришлось бы выслушивать бесконечные придирки.

– Привет, девчонки. Наконец-то смена кончилась. – Диана Мари придвинула стул и уселась между Лорали и Мисти-Дон. Ее длинные волосы были собраны в гладкий хвост, и она выглядела так, будто провела несколько часов в салоне красоты, а не за барной стойкой.

– Диана Мари, – ахнула я, смотря во все глаза. – Как ты это делаешь? Я отработала всего полдня и совершенно выдохлась. А ты будто сошла со страниц глянцевого журнала.

Она усмехнулась.

– Бо́льшую часть дня я флиртовала с новыми жителями Рассвет-Парка – они явно наслаждались здешней атмосферой. По понедельникам всегда мало народу. Поэтому никто не хочет работать в дневную смену. Чаевые не ахти… Обычно. – Она вытащила из декольте пачку купюр. – Похоже, эти двое хотели произвести впечатление.

– А ты, я смотрю, была совсем не против впечатлиться, – рассмеялась Мисти-Дон. – Молодец, подруга.

– Тогда выпивка за счет Дианы Мари, – подмигнула Пэтти Джин. – У Большого Хэнка таких чаевых не получишь.

Мы все рассмеялись, и Диана Мари сказала:

– Хорошо, сейчас возьму. Пиво всех устроит?

– Я пошутила! – воскликнула Пэтти Джин, размахивая руками. – Тебе не обязательно это делать.

– У меня хорошая скидка, – подмигнула Диана Мари и отправилась за пивом.

– Эй, Лорали, – позвала я, глядя ей за плечо, на мужчину, сидящего у стойки: широкоплечего, с густыми темными волосами и темными глазами, обрамленными ресницами, длинней которых я в жизни у мужчины не видела. Он был весьма эффектен и, судя по заинтересованному выражению лица, явно очарован моей подругой. – Кажется, у тебя появился поклонник.

Лорали застенчиво улыбнулась и, наклонившись ко мне, прошептала:

– Симпатичный, да?

– Очень, – сказала Пэтти Джин. – Иди поговори с ним, пока вон та девица тебя не опередила. – Она мотнула головой в сторону девушки в обтягивающем платье и на высоченных каблуках. Продвигаясь к музыкальному автомату, та так сильно виляла задом в попытке привлечь внимание, что я испугалась, как бы она ненароком не упала и не вывихнула бедро.

Лорали нахмурилась. Я

– Она ему неинтересна. Он вытягивает шею, чтобы заглянуть за нее. – Я подтолкнула Лорали. – Иди помоги Диане Мари с пивом и пофлиртуй.

– Но я пришла увидеться с подругами, – покачала головой она. – Не время знакомиться с парнями.

– Пф-ф! – фыркнула Мисти-Дон. – Самое подходящее время. Мы никуда не денемся. Иди возьми его номер. Дай нам повод посплетничать и устрой себе свидание. Мы себя брошенными не почувствуем. Правда, девочки?

Мы все закивали.

– Давай, Лорали. Я хоть немножко почувствую, каково это, – сказала я, с тоской вспоминая беспечные деньки, когда сама флиртовала с незнакомцами. После потери Алекса мне на это просто не хватало душевных сил. Но я бы с радостью посмотрела, как развлекается Лорали.

– Ну раз так… – Она ухмыльнулась, встала и подошла к мужчине, облокотившись на стойку.

– Диана Мари, девочки послали меня помочь тебе, – донеслось до меня.

Диана Мари наполняла кувшины из кранов. Она удивленно приподняла брови, но, увидев красавчика, с пониманием кивнула Лорали.

Вскоре тот самый красавчик повернулся к нашей подруге и стал болтать. Лорали одарила его своей сияющей улыбкой, и я не сомневалась, что свидание ей обеспечено.

– Ах, юная любовь, – Мисти-Дон прижала руку к сердцу. – Искры так и сверкают. Запомните мои слова, к концу месяца они будут парой.

Я удивленно подняла брови.

– Не слишком ли мы забегаем вперед? Никто даже не знает этого парня.

– Я знаю, – сказала Диана Мари, ставя на стол два кувшина пива. – Его зовут Стэн Блэк, и он какой-то программист. Работает из дома и заходит сюда пару раз в неделю, просто чтобы пообщаться с людьми. Вариант явно неплохой.

– Это хорошо, – сказала я, взглянув на подругу: та присела на стул и оживленно болтала с мужчиной. Мое сердце наполнилось радостью. Приятно было видеть, что Лорали снова кем-то заинтересовалась. Ее последние серьезные отношения закончились пару лет назад, когда парень уехал в штат Вашингтон жить в коммуне. Пусть Лорали увлекается йогой и народной медициной, но масла пачули и общества, практикующие жизнь без благ цивилизации, отказ от электричества и купание в ближайшем ручье, – все же не для нее. С тех пор ни один ухажер надолго не задерживался.

– Ладно, давайте перейдем к делу. – Мисти-Дон с удовольствием потерла руки. – Что вы с Лорали сегодня выяснили?

Я еще раз взглянула на подругу. Она склонилась к Стэну Блэку и смеялась, прекрасно проводя время. Ждать, пока она вернется и расскажет, что случилось, явно не стоило. Я прочистила горло и выложила, что мы узнали от Кэрри.

– Оказывается, Рэндольф и Руби постоянно ссорились из-за денег, а Мила солгала насчет ожерелья. Она сказала, что нашла его на работе, и когда никто за ним не пришел, украшение вернули ей. Но мы поспрашивали в клубе. Оказалось, что такой политики у них нет, и ни при каких обстоятельствах ожерелье не попало бы обратно к Миле. Я считаю, что это подарок Рэндольфа Поттса. И теперь получается, что у него самый большой мотив, верно? – Я повернулась к Диане Мари: – Мила сказала, что была здесь во вторник, когда умерла Руби. Ты не можешь это подтвердить?

Диана Мари нахмурилась.

– Я тогда не работала. Мы с вами были в боулинге. Но сомневаюсь. Мила иногда тут появляется, но не слишком часто. Если тетка узнает, ей несдобровать. Но дай я спрошу у Джины, может, она ее видела. Сейчас вернусь.

Мы снова стали смотреть, как Лорали флиртует со Стэном. Он положил руку ей на поясницу, пока она что-то записывала на салфетке. Несомненно, свой номер. Молодец!

– Нет! – категорично заявила Диана Мари, возвращаясь на место. – Джина говорит, что в последний раз видела Милу в пятницу: та выпрыгнула из окна туалета, когда одна прихожанка Святого Искупителя явилась вытащить сына из бара за ухо.

– С этими Святыми Искупителями шутки плохи, да? – спросила Пэтти Джин.

– О, я бы не сказала. Отвлеки их капелькой хаоса, и беспокоиться не о чем, – в глазах Мисти-Дон сверкнуло озорство.

Я невольно вздрогнула, вспомнив о змеях, расползающихся по двору церкви, и приказала себе об этом не думать.

– Так. Получается, Мила опять нам соврала.

– Наверняка она получила ожерелье от Рэндольфа, – сказала Пэтти Джин. – Руби никогда бы не выпустила его из своих загребущих рук.

– Согласна, – сказала я. – Все признаки указывают на то, что так и было. Но разве роман на стороне и ссоры из-за денег – достаточный мотив, чтобы убить жену?

– Вполне, если ее жизнь застрахована на солидную сумму, – довольно сказала Кэтлин.

– А Руби была застрахована? – с азартом спросила я.

– Ты же знаешь, я не могу этого разглашать по правилам конфиденциальности, – сказала она, заговорщически оглядев всех за столом. – Но… прошел слух, что недавно был выписан крупный страховой чек.

– Просто слух? – не отставала я. – Или ты просто так прикрываешь зад?

– Никто не любит светить булками, – сказала она, приподняв брови. – Если ты понимаешь, о чем я.

Мисти-Дон усмехнулась.

– Уверена, мы все отлично понимаем, о чем ты, Кэтлин.

Кэтлин рассмеялась.

– Думайте что хотите. Я просто говорю то, что услышала в очереди в «Коте в мешке».

– Раз люди болтают, это не такой уж и секрет? – спросила я.

Она кивнула.

– Теперь ты поняла.

– Что я пропустила? – спросила Лорали, занимая свое место. Ее лицо раскраснелось, а глаза сияли от радости.

Пару секунд мы просто смотрели на нее, а потом заговорили разом.

– Он пригласил тебя на свидание? – спросила Мисти-Дон.

– Рассказывай все, – потребовала Пэтти Джин.

– Ты чего пришла, когда можешь наслаждаться таким прекрасным экземпляром? – спросила Кэтлин.

– Как все прошло? – спросила я.

Она замахала руками:

– Прекратите! Я дала ему свой номер. Если захочет, позвонит.

– И все? – спросила Кэтлин. – Вы там так миловались! Не похоже, что ты просто дала ему номер.

– Я слышала, как он спросил, не хочешь ли ты как-нибудь выпить кофе, – сказала Диана Мари. – Ты его отшила?

– Нет. – Лорали нетерпеливо выдохнула. – Он действительно предложил, а я сказала ему позвонить. Да ладно вам. Вы же меня знаете. Я не пойду на свидание с первым встречным. Сначала его нужно проверить. Это вам не старые добрые времена. Сперва гугли – потом иди.

– Вот как? – Ее рассуждения меня позабавили. – А если ты ничего не найдешь?

– По крайней мере буду знать, что его нет в списке самых разыскиваемых преступников ФБР, – сказала она и налила себе пива. – Ну что, допрос окончен? Нам еще вроде убийство надо раскрыть.

– Да, надо, – сказала я, прерывая дальнейшие вопросы о Стэне Блэке. – Мы установили, что у Рэндольфа есть мотив. Проблемы с деньгами, роман на стороне и

Подруги многозначительно на меня посмотрели.

– Серьезно, Сэди? – спросила Мисти-Дон. – Очевидно, что тебе просто нужно поговорить с ним.

– Он сказал мне не вмешиваться, – сказала я. – Может, кто-то из вас…

– Пусть он так сказал, – настаивала Мисти-Дон, – но мы все знаем, что он тебя слушает. Даже если он будто бы отмахивается, он все мотает на ус. Так что просто поговори с ним.

Я глубоко вздохнула и кивнула.

– Тогда завтра.

– Почему не сегодня? – Диана Мари кивнула в сторону входной двери.

Я повернулась и увидела Рида собственной персоной. Он до сих пор был одет в форму и выглядел так, будто выполнял задание, а не зашел выпить после работы.

– Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня, – добавила Лорали.

Отпив пива, я проследила, как Рид пересек бар и сел на стул, с которого пару минут назад встал Стэн. Тут же появилась Джина и выслушала его с задумчивым лицом, потом кивнула и скрылась в подсобке. Я поставила пустой бокал на стол и поднялась.

– Ладно.

– Ты справишься, – подбодрила Мисти-Дон.

Я расправила плечи и направилась к стойке.

– Привет, незнакомец, – сказала я, присаживаясь рядом с ним.

– О, привет, Сэди, – обрадовался он. – Какими судьбами ты в понедельник вечером в «Речных крысах»?

Я указала на подруг и нахмурилась, увидев, что все они открыто на нас пялятся. Я беззвучно велела им прекратить, но они только ухмыльнулись и помахали.

Рид рассмеялся.

– Тактичности им не занимать.

Пропустив комментарий мимо ушей, я окинула взглядом его форму и подняла бровь.

– Как-то скандально появляться в баре в таком виде, разве нет, шериф?

– Я здесь по работе, – сказал он.

– По делу Клем? – невзначай спросила я, будто не сгорала от любопытства.

– Ты же знаешь, я не могу это обсуждать, – нахмурился он.

– Но я была вместе с ней на допросе, Рид. Не понимаю, почему ты не можешь держать меня в курсе. Ты же знаешь, Клем для меня как вторая бабушка.

Он вздохнул.

– Да, знаю, и именно поэтому хочу, чтобы ты не вмешивалась. Она тебе очень дорога, и ты не можешь быть объективной.

Я презрительно фыркнула.

– А кое-кому из полиции хочется побыстрее состряпать обвинение и закрыть дело, – парировала я. Меня затошнило от возмущения.

– Ты правда так обо мне думаешь? – спросил он, и я прочитала разочарование в его глазах. – Что я просто хочу избавиться от дела?

Я стиснула зубы, жалея, что затеяла ссору, будто совершенно не могла вести себя рационально. Клем в жизни бы никого не убила, и у меня в голове не укладывалось, как Рид и его коллеги не могут это понять.

– Нет. Не думаю. Я просто… Я очень беспокоюсь, что каким-то вещам не уделят должного внимания, потому что Клем удобно выставить убийцей.

– Чему мы должны уделить больше внимания, Сэди? Если хочешь поделиться предположениями или информацией, пожалуйста, скажи. Я проверю каждую зацепку. Я надеюсь, ты понимаешь.

У меня закружилась голова, и я выпалила:

– Я уже говорила тебе проверить мистера Поттса. По слухам, их брак трещал по швам.

Слухи были не такие, но, по крайней мере, измены – это правда.

– Что-нибудь еще? – спросил он.

– Как насчет вскрытия? – спросила я в ответ.

– А что с ним?

Ну почему он ничего мне не говорит?

– Результаты уже пришли?

– Да.

– Просто да? – недоверчиво спросила я. – И что?

– Сэди. – Он на секунду закрыл глаза, словно считал до десяти, чтобы успокоиться. – Поверь мне. Я изучаю все возможные варианты.

Ясно, добровольно он ничего мне не расскажет. Но по крайней мере он подтвердил, что результаты вскрытия уже есть. Осталось только узнать, что в этом отчете. Если Рид играет в молчанку, может быть, Мисти-Дон уговорит Раджа посмотреть.

– Надеюсь, это правда, шериф Хокинс. Потому что мы оба знаем, что Клем невиновна.

Прежде чем он успел ответить, появилась Джина и помотала головой:

– Запись с камер наблюдения за тот день уже удалена. Прости.

– Ничего, – сказал он, слезая со стула. – Попытаться стоило. Спасибо, что посмотрела.

Рид повернулся ко мне:

– Рад был тебя видеть, Сэди. Может, выпьем кофе на неделе?

Я тоже встала и пошла за ним к двери.

– И поговорим о Клем?

Он нахмурился, раздражение исходило от него волнами.

– Я приглашал тебя на свидание. Но если тебя интересует только это, то не бери в голову. Спокойной ночи, Сэди.

Когда Рид скрылся за дверью, я почувствовала укол сожаления, словно только что забила последний гвоздь в гроб потенциальных отношений со своей первой любовью. Но почему это должно меня беспокоить? Я ведь все равно не хотела встречаться с Ридом. Так ведь?

Я вернулась к столику и заставила себя сосредоточиться на деле.

– Результаты вскрытия уже есть, но Рид не говорит, что там.

– Неудивительно, – сказала Мисти-Дон, подаваясь вперед. – С тех пор, когда мы пронесли припасы для Клем, из Раджа и слова не вытянешь, но это не значит, что информацию нам не найти. Мне всего лишь нужен доступ к его компьютеру.

– Как нам это сделать? Рид точно поехал обратно в участок, – сказала я. – Да и Берни наверняка еще там. Шармейн постоянно жалуется, что он работает больше обычного.

– Нам нужно их отвлечь, – сказала Пэтти Джин. В ее глазах блеснул огонек. – И я знаю как.

Глава 27

– Чтоты собираешься сделать со стадом альпак Родни Симмонса? – спросила я Пэтти Джин на парковке «Речных крыс». Ее план был настолько безумным, что я сомневалась, правильно ли расслышала.

Она заговорщически хихикнула.

– Я открою загон, чтобы они перекрыли трассу. Риду и Берни придется регулировать движение, пока Родни не загонит их обратно. Делов-то. Мисти-Дон сможет быстро найти нужный файл в компьютере Раджа и убраться оттуда, пока они ничего не заподозрили.

– Мне нравится этот план, – обрадовалась Мисти-Дон.

– Ты выведешь альпак на шоссе? – возмущенно спросила Кэтлин. – Мы не можем подвергать их такой опасности. А вдруг кого-то собьют?

– Никого не собьют, – покачала головой Пэтти Джин. – Потому что мы с тобой и Дианой Мари будем действовать сообща. Я подам сигнал, и вы подъедете так, чтобы ваши машины стали первыми в заторе. Вы проследите, чтобы никто из животных не пострадал, пока Сэди и Мисти-Дон добывают нужную информацию.

– Гениально, – сказала Лорали. – Тебе помочь направить альпак?

– Не откажусь, – ответила Пэтти Джин. – Ты можешь написать Мисти-Дон, когда начнется представление.

Я изумленно проследила, как мои подруги бросились выполнять план. И когда Пэтти Джин, Кэтлин, Диана

– По-моему, им слишком уж нравится устраивать проблемы шерифу.

Она расхохоталась и обняла меня за плечи.

– Это наши подруги. Чего ты ожидала?

– Пожалуй, именно этого, – я усмехнулась. – А нам не пора ехать?

Она покачала головой:

–Мнепора. Думаю, тебе показываться в участке не стоит. Я схожу сама и потом позвоню. Я запросто могу придумать повод появиться в кабинете Раджа. Подручные ничего не заподозрят. Но если Рид узнает, что приходила ты, он так этого не оставит. Лучше не будить зверя. По крайней мере, когда речь идет о взломе компьютеров.

Мне вдруг стало не по себе, и я скривилась.

– Мисти-Дон, если у Раджа из-за нас будут неприятности, может быть, не надо этого делать? Не хватало, чтобы еще кто-то из моих друзей вляпался в проблемы с законом. Я могу позвонить Пэтти Джин и все отменить. Если их поймают, они окажутся в камере как минимум за незаконное проникновение. Есть статья о подвергании альпак опасности? Мы будем первыми, кто понесет по ней ответственность.

– Сэди! – приструнила меня Мисти-Дон. – Возьми себя в руки. Никого не арестуют. Скот постоянно разбегается. Рид и Берни решат, что кто-то просто забыл закрыть калитку. А меня тебе ни за что не остановить. Теперь иди домой и выгуляй Нектаринку. Я позвоню тебе, как только найду отчет.

– Но…

– Нет! – Она подняла руку. – Мы справимся.

Она коротко меня обняла и мягко подтолкнула к «Хонде». Затем открыла дверь своей машины, забралась внутрь и крикнула:

– Будь на связи!

Я посмотрела, как она выезжает с парковки, а потом отправилась домой.

Сорок пять минут спустя я лежала на диване с Нектаринкой, переключая каналы телевизора, когда начались местные новости. Я уставилась на экран, разинув рот.

План Пэтти Джин сработал идеально. Моросило. Местный репортер стоял перед фермой Родни и докладывал о происшествии. Альпаки все еще бродили по дороге, а на заднем плане отсвечивали мигалки.

– Движение на шоссе № 27 перекрыто, транспорт направляют на улицу Пивоваров, – говорил репортер. Камера переключилась на общий план местности, а затем сфокусировалась на до боли знакомом человеке, стоявшем посреди дороги и жестами объяснявшем что-то тем, кто еще не знал о перекрытии. Мимо него прошел Берни, ведя за уздечку альпаку обратно в загон. Но она вдруг резко остановилась, вытянула шею и стащила с головы Рида темно-синюю бейсболку.

– Эй! – крикнул Рид.

Но альпака кинулась прочь, проскочила мимо Берни и скрылась в загоне, прежде чем Рид успел хоть что-то сделать. Я не смогла сдержать смех. Следующая альпака, проходя мимо, выбрала цель пониже и тыкнула носом ему в филейную часть, отчего Рид взвизгнул. Прикрыв рот рукой, я захохотала так громко, что чуть не свалилась с дивана, живот заболел от смеха. Я перевела дух и вытерла выступившие слезы. План Пэтти Джин не только оказался блестящим, но и отлично меня развлек.

Как раз когда в кадре снова появился репортер, на экране телефона зажглось имя Мисти-Дон.

– Что, нашла? – спросила я вместо приветствия.

Она фыркнула.

– А ты уж из штанов выпрыгиваешь.

– Да, – сказала я. – Выкладывай. Что-нибудь интересное?

– А как же!

В трубке раздался хлопок двери машины, а затем – громкая музыка. Неужели этоRosannaгруппы Toto? Я поняла, что не ошиблась, когда Мисти-Дон сказала:

– О, ты знаешь, я обожаю эту песню. Какая она мощная!

Это была одна из ее самых любимых песен.

– Мисти-Дон, не хочу портить тебе удовольствие, но что там с результатами вскрытия? – нетерпеливо сказала я.

– Ах да, – она прокашлялась и убавила громкость. – Смерть наступила не от попадания спицы в глаз.

Я села прямо и застыла в напряжении.

– Правда? Тогда что случилось? Сердечный приступ? Инсульт?

– Руби наверняка предпочла бы эти варианты, но нет. Установлен факт убийства путем отравления. Наперстянкой, если конкретно. Это растение…

– …Ядовито для людей, – закончила я за нее, прижав руку к сердцу. – А ты знаешь, ктоневыращивает наперстянку у себя в саду?

Мозг лихорадочно заработал.

– Клем? – спросила она.

– Верно. Клем вывешивает несколько корзин с петуниями, и все. Кроме этого, она занимается луковичными и розами. Больше я у нее во дворе ничего не видела. Она всегда говорила, что за другими растениями ей ухаживать тяжело.

– Вот именно! – сказала Мисти-Дон. – Даже ежику понятно, что причастность Клем очень сомнительна и выдвигать обвинения нет смысла, ведь убийцей может быть буквально кто угодно.

– Казалось бы, да? – сказала я, внезапно сильно разозлившись на Рида. Он видел эти данные и все же позволил людям думать, что Клем – главная подозреваемая. И ее обвинили в убийстве, в котором истинное орудие преступления могло указать на кого угодно.

– Ну, обвинения выдвигает прокурор, так что я уверена, Рид делает все возможное, чтобы найти веские доказательства, которые позволят снять обвинения с Клем. А до тех пор, похоже, нам придется осмотреть все сады в городе на наличие наперстянки.

– Сады перед домом, – напомнила я ей. – Мы же не собираемся стучать во все двери.

Это занятие мне не нравилось, но если оно поможет очистить имя Клем, я не буду колебаться ни секунды.

– Я съезжу завтра к дому Рэндольфа, пока ты на работе, и проверю, что там растет, – вызвалась Мисти-Дон.

Я сильно сомневалась, что он держит ядовитое растение у всех на виду, но не собиралась отказываться от предложения Мисти-Дон.

– Сажать наперстянку перед домом было бы невероятно глупо, но он и не семи пядей во лбу, так что кто знает.

– Так выпьем же за поимку идиота с спущенными штанами, – сказала она и пожелала мне спокойной ночи.

Потом я позвонила Риду. Вызов сразу ушел на голосовую почту. Положив трубку, я снова посмотрела в телевизор и заметила, что Рид и Барни гонятся за тремя сбежавшими альпаками.

Я хмыкнула. Так ему и надо за то, что молчал о вскрытии. Завтра я где-нибудь его поймаю, пропесочу насчет отчета и заставлю его во что бы то ни стало убедить прокурора снять обвинения с Клем.

Телефон завибрировал от уведомления. Пэтти Джин написала:

Миссия выполнена. Отчитываюсь о возвращении на место всех альпак, кроме той, что, похоже, приняла Рида за своего нового папочку.

Дальше последовало фото: Альпака трется головой о бедро шерифа, словно прося почесать между ушей.

Вы просто невероятны. Спасибо.Я вас обожаю.

– напис бала я.

Пэтти Джин ответила почти мгновенно:

Мы знаем.

* * *

В ту ночь я спала

– Давай, Нектаринка. Пройдемся, пока я не полезла на стену.

Собачка подбежала к входной двери, явно жаждая бодрой утренней прогулки. Накинув легкий свитер, чтобы побороть утреннюю весеннюю прохладу, я застегнула на Нектаринке поводок, и мы вышли. Нектаринка сразу потянула меня в парк, но, дав ей обнюхаться, я направила ее дальше, в сторону полицейского участка и маленького домика на две спальни, спрятанного за зданием суда. Этот дом принадлежал городу и сдавался шерифу по сильно сниженной ставке. Такому городку, как Хмельвилль, было выгодно, чтобы шериф жил достаточно близко и мог быстро появиться в случае чрезвычайной ситуации.

Я сама не поняла, как оказалась на маленьком крыльце, держа в одной руке поводок, а другой – стуча в дверь.

Зевс тут же начал лаять, следом раздалось громкое «Тихо!», и дверь распахнулась. На пороге стоял Рид с мокрыми волосами, в белой футболке и черных форменных брюках.

Я уставилась на него, медленно обводя взглядом, а затем мысленно дала себе пинка. Я пришла не для того, чтобы глазеть на шерифа.

– Сэди? Что случилось? – спросил он.

– Случилось? Что случилось? – передразнила я. – Ты сам знаешь, что случилось, Рид Хокинс. Руби Поттс умерла от яда, а не от вязальной спицы в глазу. Это не доказывает вину Клем. Ты видел ее дом? У нее нет никаких необычных растений. А если бы и были, она бы не знала, что с ним делать. Обвинения должны быть сняты. Немедленно.

Рид удивленно заморгал.

– Откуда ты знаешь о результатах вскрытия?

Холодность тона могла бы напугать меня в другой ситуации, но по пути я успела как следует разозлиться.

– Да какая разница?

– От Раджа? Если от Раджа, его ждут серьезные последствия.

Лед в его тоне наконец пробрал меня до дрожи.

– Радж тут ни при чем.

По крайней мере, это была правда. Рид пристально посмотрел на меня, явно подозревая неладное.

Я посмотрела прямо ему в глаза, и он смягчился. Раздражение никуда не делось, но он выглядел скорее смирившимся, чем шокированным.

– Наверное, мне стоит просто привыкнуть к одним и тем же спорам, пока дело не будет закрыто. Скажу прямо. Мне нужно, чтобы ты не вмешивалась в это расследование. Если не послушаешься, будут последствия, которые даже я не смогу остановить. Понимаешь?

Это что, угроза? Пожалуй, нет. Он просто делал свою работу.

– Я не понимаю, почему у тебя нет других подозреваемых, – сказала я, скрестив руки на груди. Нектаринка в это время бестактно обнюхивала Зевса.

– С чего ты взяла, что у меня нет целого списка подозреваемых, Сэди? – спросил Рид.

– Тогда почему обвинения предъявили Клем? – Я уже почти кричала.

– Про спицу в глазу ты забыла? Это явная связь, Сэди.

– Эти спицы могли принадлежать кому угодно, и ты это знаешь. В них не было ничего особенного.

– Нет, но на них были отпечатки Клем, и для прокурора этого достаточно, – сказал он. – И это все, что я скажу по этому делу. Пожалуйста, Сэди, ради себя и меня, не лезь. Иначе остановить последствия мне будет не под силу. Пожалуйста, не ставь меня в такое положение снова.

Я не смогла найти слов для ответа, а Рид только покачал головой:

– Хорошего дня, мисс Сэкстон.

Затем они с Зевсом отступили, и дверь закрылась у меня перед носом.

Я постояла еще мгновение, а потом мягко дернула поводок Нектаринки.

– Пошли, девочка. Кажется, мы злоупотребляем гостеприимством в столь ранний час.

Нектаринка снова рванула в сторону парка, и мне пришлось ускорить шаг, чтобы поспеть за ней. Но вдруг она остановилась и начала радостно запрыгивать на старого знакомого.

– Доброе утро, Сэди, – сказал Тейт и наклонился погладить собаку с теплом во взгляде. – Доброе утро, Нектаринка.

Его приветствие настолько контрастировало с реакцией Рида, что я чуть не расплылась от такой доброты.

– Ты в порядке? – нахмурился Тейт.

– Пожалуй, – вздохнула я.

– Может, выпьем кофе…

– Только не кофе, – прервала я, подняв дрожащую руку. – Но от булочки бы не отказалась.

– Договорились.

Он усмехнулся, я взяала его под локоть, и мы зашагали в ногу по направлению к кофейне в квартале от Главной улицы.

Мы с Нектаринкой сели за столик на улице, а Тейт зашел внутрь сделать заказ. Вернувшись, он протянул мне кусок кофейного кекса, а Нектаринке – собачье лакомство, а затем сделал большой глоток кофе.

– Я так понимаю, ты не хочешь говорить о том, что тебя беспокоит?

– Не очень, – сказала я. – Но компания хорошая.

– Согласен, – сказал он, затем наклонился и добавил: – Хочешь услышать последние сплетни?

– Да, – без раздумий ответила я и не смогла сдержать ухмылку, когда он пустился в рассказ о сбежавших альпаках.

Пока мы смеялись над свободно разгуливающим скотом, мимо медленно проехал патрульный автомобиль Рида, и наши взгляды на мгновение встретились. Он оценивающе глянул сначала на Тейта, а затем на меня, явно раздумывая, свидание у нас или нет.

Я слегка пожала плечами и вернула все свое внимание Тейту. Рид Хокинс может думать что угодно. А я тем временем буду наслаждаться завтраком с другом.

Глава 28

После такого эмоционального утра Вселенная, должно быть, решила наградить меня спокойным днем без происшествий в магазине, потому что – о чудо из чудес! – Шармейн была в прекрасном настроении, лучшем с тех пор, как я вернулась. Покупатели шли ровным потоком, и мы с сестрой умудрились не обменяться ни единым резким словом. Я как раз закрывала кассу после ухода Шармейн, когда телефон пиликнул сообщением от Дианы Мари.

Только что вышла на смену, тут Мила. Джина сказала, она уже пару часов глушит текилу и, естественно, нормально так накидалась. Вдруг захочешь прийти и припереть ее к стенке насчет вранья.

Я тут же ответила просьбой проследить, чтобы Мила не ушла, пока я не приеду. Быстренько выгуляв Нектаринку и устроив ее в квартире, я схватила сумку и направилась в «Речных крыс». В последние дни я так часто там бывала, что начала чувствовать себя завсегдатаем.

Войдя, я сразу заметила Милу, сидящую с парой пустых стопок за маленьким столиком в углу. Неоновые вывески на стене придавали ее платиновым волосам зловещее свечение и подчеркивали одинокий, несчастный вид. Я протиснулась к стойке с противоположной от Милы стороны бара, чтобы поговорить с Дианой Мари.

– Привет, подруга, – сказала она, когда я уселась

– Нет, спасибо, – покачала я головой. – Только пару бутылок воды, пожалуйста. Мне нужно сохранять голову ясной, а Миле, похоже, давно пора протрезветь.

– Ага, минут десять назад она хотела заказать еще, но я отказала, – сказала Диана Мари. – Боялась, что она попытается уйти, но, похоже, ее некому подвезти, и она застряла. Джина сказала, что она пришла с другой официанткой из «Девятнадцатой лунки», но когда я пришла, та свинтила с каким-то парнем, как только я тебе написала.

– А как же «девочек не бросаем»? – изумилась я. Никто из нас не оставил бы девушку в баре одну. – Но с другой стороны, по крайней мере, она не за рулем.

Диана Мари кивнула.

– Знаю, Мила в последнее время принимает не лучшие решения, но признаю, сейчас мне ее жалко. Она выглядит как последний щенок из помета, когда всех остальных разобрали.

К своему недовольству, я была вынуждена согласиться с оценкой подруги. Я собиралась налететь на Милу, как весенний торнадо, но ее вид заставил меня пересмотреть план.

– Знаешь, может, ты и права. Похоже, сейчас ей нужна подруга, а не следователь. – Я взяла у Дианы Мари бутылки с водой. – Пожелай мне удачи. Будь что будет.

Мила сверлила глазами столешницу, не поднимая головы. На вопрос, можно ли присесть, она лишь искоса глянула из-под длинных ресниц и слегка кивнула.

Я поставила воду на стол и села напротив.

– Удивительно тебя здесь видеть, особенно одну. Ты же говорила, что Этель не разрешает ходить по таким заведениям?

– Она не знает, что я здесь, – вздохнула Мила, беря бутылку с водой. – Я сказала, что иду в гости к моей подруге Мэллори изучать Библию. Но на самом деле меня продинамили. Я должна была пойти на свидание, ноонв последний момент получил приглашение на шикарное мероприятие в загородном клубе Рассвет-Парка и решил, что не хочет показываться со мной на публике. Сказал, что это будет «слишком нервирующе» для его окружения.

Она открутила крышку и успела выпить половину бутылки, пока не прервалась, чтобы вздохнуть.

– Знаешь, что действительно нервирует? – гневно продолжила она. – Встречаться со старым хрычом, который ложится спать в половине девятого и не способен разглядеть хорошую вещь прямо у себя под носом.

– Да, обидно, – согласилась я. – Почему ты его не бросишь и не найдешь ровесника?

– Ни один ровесник не сможет обеспечить мне жизнь, которую я заслуживаю, – раздраженно фыркнула Мила. – Так что тут либо терпеть старика и готовиться менять ему памперсы ради наследства, либо принять перспективу умереть бедной. По крайней мере, в первом варианте в конце тоннеля есть свет.

– Мила, ты слишком умна, чтобы ограничиваться двумя этими вариантами, – сказала я, сжимая ее ладонь. – Ты же понимаешь, что Рэндольф Поттс просто тебя использовал?

Услышав имя Рэндольфа, Мила выпучила глаза, но потом на ее лице отразилось смирение.

– Наверное, да. Тебе, конечно, ни к чему, но у нас с ним закрутилось сразу, как я устроилась в «Девятнадцатую лунку», и я понятия не имела, что он женат. Клянусь. Он не носил обручального кольца. Когда я узнала о жене, то попыталась порвать с ним, но он наплел про проблемы в браке и клялся, что уйдет от старой карги. А я была достаточно наивна. Или, может, мне слишком хотелось ему верить.

– Ты не первая наивная девушка, поверившая лжи мужчины постарше, – заверила я ее.

– Да, но она умерла, и теперь ничто не мешает нам жить так, как он обещал, верно? – с надеждой спросила она. – Так почему же он не взял меня сегодня в загородный клуб?

– Мила, Руби умерла всего неделю назад, даже похорон еще не было, – напомнила я, едва сдерживая желание закатить глаза. – Сложно винить его за то, что он не хочет шокировать свое окружение появлением в твоей компании.

– О, да кому какое дело, что думают старые зануды? Он не слишком-то беспокоился об этом, когда дарил мне ожерелье.

Только произнеся слова, она осознала, что сказала. Она выпучила глаза и виновато посмотрела на меня.

– Что ж, тайное стало явным, – потупив взгляд, сказала она. – Прости, что соврала, но он запретил говорить, откуда оно.

– Я так и предполагала. – Я успокаивающе похлопала ее по руке. – Но ты ведь соврала мне не только об этом? Я знаю, что в день, когда умерла Руби, тебя не было в баре. Где ты была на самом деле?

Она вздохнула.

– Мы с Рэндольфом были в мотеле «Приют путешественника» на трассе № 9. Мы всегда снимаем номер там.

– Ты имеешь в виду мотель с почасовой арендой? – в шоке спросила я, не веря, что Рэндольф мог опуститься так низко. – Ты ведь понимаешь, что заслуживаешь лучшего?

– Это было временно, – попыталась защититься Мила. – Он говорил, что это единственное место, где мы точно не наткнемся ни на кого из Парка, и что как только он разведется с Руби, то свозит меня на самый лучший пятизвездочный курорт.

Тут у нее затряслась нижняя губа, и по щеке скатилась слеза, словно истинность положения наконец ударила ее по лицу наотмашь.

– И вот я здесь. Застряла в «Речных крысах», одна, меня некому отвезти домой, а он в загородном клубе наслаждается премиальным стейком и дважды запеченной картошкой, – всхлипнула она.

– Поверь, скоро ты поймешь, что он тебе не нужен, – твердо сказала я. – А первая беда решается очень просто. Давай возьмем чашку кофе и еще бутылку воды, чтобы ты окончательно протрезвела, а потом я отвезу тебя к тете Этель, хорошо?

– Спасибо, – сказала она, вытирая слезы. – Не знаю, почему ты так добра ко мне после всего вранья, но я очень благодарна.

– У нас с подругами есть девиз, – подмигнула я, поднимаясь. – «Девочек не бросаем» относится не только к нашей компании. Если одна женщина не поможет другой в трудную минуту, мы никогда не будем править миром, верно?

– Может, я найду таких же подруг и навсегда забуду о старых хрычах, – сказала она и впервые за разговор наградила меня дрожащей улыбкой.

Глава 29

К тому моменту, как я привела Милу в чувство и отвезла к дому Этель в Простецком овраге на другом конце округа, уже перевалило за восемь. Услышав, как отвратительно обошелся с ней Рэндольф и как воспользовался ее неопытностью, я настолько разозлилась, что всерьез захотела прижать его к стенке и прямо выложить все подозрения. Помня слова Милы о том, что он всегда рано ложится спать, я

Дорога была слишком короткой, и я не успела передумать, но все же прикинула, что будет, если Рэндольф действительно окажется убийцей. Я не хотела звать друзей, чтобы не подвергать их опасности, но посчитала нужным хотя бы сообщить кому-то с полномочиями, куда я направляюсь – на случай, если что-то пойдет не так. Поэтому, когда GPS сообщил, что я приехала к дому Поттса, я остановилась у тротуара и быстро написала шерифу:

Рид, знаю, ты не одобришь, но сегодня я получила доказательства шокирующей информации о Рэндольфе Поттсе и решила, что лучшее решение – напрямую спросить его об этом. Просто хочу предупредить, где я, если все пойдет наперекосяк.

Я перевела телефон в режим вибрации, убрала его в сумку, поднялась по дорожке и решительно нажала на дверной звонок.

Я подождала и позвонила еще раз. Потом еще. Когда я уже думала, что ошиблась и Рэндольф не успел вернуться из клуба, я наконец услышала шаги.

– Если это какая-то ерун… – грозно начал он, распахнув дверь, но тут же осекся и удивленно посмотрел на меня. – Мисс Сэкстон? Что вы забыли у меня под дверью, без приглашения, в столь неподобающий час?

Переживая, что он захлопнет дверь, прежде чем я успею задать вопросы, я протиснулась мимо него в прихожую:

– Мне срочно нужно поговорить с вами.

– Конечно, чувствуйте себя как дома, – буркнул он с сарказмом. – Судя по всему, ответ «нет» вы не примете, так что давайте устроимся поудобнее на время вашего краткого визита. Пройдемте в мой кабинет.

Я прошла за ним по коридору во вторую дверь справа – за ней оказалась мужская комната с книжными шкафами до потолка вдоль стены и массивным столом перед ними. Рэндольф подошел к барной тележке возле стола, налил себе водки и, подняв хрустальный графин, спросил:

– Не хотите стаканчик?

– Нет, спасибо, – резко ответила я, садясь в одно из двух кожаных кресел с высокими спинками перед большим окном, выходящим в сад. Подсветка во дворе была настолько тусклой, что я не смогла разглядеть растения, к своему разочарованию.

Рэндольф устроился в кресле напротив и сделал глоток.

– Извините за грубость, но я собирался лечь спать, так что прошу, переходите сразу к делу.

– Сегодня у меня был интересный разговор с Милой Ди, – начала я, и брови Рэндольфа поползли вверх. – Правда, что у вас с ней был роман?

– Если так, что с того? – отмахнулся он. – Я ведь не первый женатый мужчина, который время от времени позволяет себе интрижку с красивой девушкой.

– Мила сказала, что вы обещали развестись с Руби. Вы собирались это сделать?

– Вы в своем уме? Да, у нас с Руби были проблемы, как у любой семейной пары. Но я бы никогда не развелся с женой, рискуя своим положением в обществе из-за какой-то девицы, бросившей колледж, – небрежно бросил он. – Мужчину нельзя винить за слова, сказанные в порыве страсти. Мила просто услышала то, что хотела услышать.

– Но вы подарили ей ожерелье Руби буквально через пару дней после смерти жены?

– Конечно, подарил. А что я должен был с ним делать?

Он встал и начал расхаживать по комнате.

– Ходят слухи, что у вас с Руби были финансовые трудности, – продолжила я. – Но полагаю, теперь проблем нет, ведь вы получили крупную страховую выплату.

Рэндольф остановился у барной стойки и налил новую порцию.

– Мисс Сэкстон, не могу сказать, что мне нравятся ваши вопросы. Может быть, вы перестанете ходить вокруг да около и скажете прямо, на что вы намекаете?

Я видела, что он все больше раздражается, от его тона мне стало не по себе. Но я сглотнула ком в горле и собралась с духом.

– Я знаю, что Руби умерла не от того, что ей воткнули спицу в глаз. Ее отравили. Вы убили свою жену, мистер Поттс?

– НЕТ! – взревел он, и в ту же секунду графин с водкой пролетел через комнату и разбился на тысячу осколков об стену рядом с дверью.

Я вскрикнула и вскочила с кресла. Раздался звонок в дверь. За ним – громкий стук и голос:

– Мистер Поттс, откройте. Это шериф Рид Хокинс.

Я схватила сумку и поспешила к выходу, ускорив шаг, когда Рэндольф обогнал меня и распахнул дверь.

– Как раз вовремя, шериф, – рассерженно сказал он. – Прошу вывести эту женщину с моей частной территории. А с утра ждите заявление на судебный запрет. Если она еще раз ко мне приблизится, я предъявлю обвинение в домогательствах.

– Сэди, ты в порядке? – спросил Рид. – Я слышал крики и шум.

– Да, я… – начала я, но Рэндольф перебил:

– Почему вы беспокоитесь о ней? Она меня оклеветала!

– Успокойтесь, мистер Поттс, – мягко сказал Рид. – Мне нужно убедиться, что никто из вас не получил травм.

– Все в порядке, Рид, – кивнула я и спустилась с крыльца. – Я вполне готова идти.

– В добрый путь! – крикнул Рэндольф, захлопывая дверь.

Рид тихо ворчал под нос, пока мы шли до машины. Приготовившись получить нагоняй, я открыла дверь и сказала:

– Слушай, Рид, прости, что пришлось сюда приехать, но…

Договорить я не успела – Рид притянул меня к себе и крепко обнял. Я так опешила, что не смогла вымолвить и слова, когда он меня отпустил и отступил на приличное расстояние.

– Сэди, – начал он дрожащим голосом. – У меня есть достоверные доказательства, что Рэндольф Поттс не убивал свою жену. Но когда я услышал крик и звук бьющегося стекла, я постарел лет на десять от мысли, что ты там с ним одна. О чем ты думала, когда решила припереть его к стенке?

От его страха мне стало не по себе, и я смущенно опустила голову.

– Прости, Рид. Мне правда жаль. Я не хотела тебя беспокоить. Но его любовница сегодня сказала мне…

– Ты про Милу Ди?

– Подожди, ты знаешь об их романе? – спросила я, удивленная, что он выдал какую-то деталь о расследовании.

– Да, и уже давно.

– Тогда как ты можешь быть уверен, что он ни при чем? Желание избавиться от жены ради любовницы – классический мотив убийства.

Рид тяжело вздохнул.

– Я же говорил, что проверяю все версии. В этом случае и у мужа-изменника, и у обиженной любовницы есть железное алиби. Они вместе находились в «Приюте путешественника» на трассе № 9.

– Я знаю, но он

– Я проверил на ресепшене и по камерам, что они приехали за несколько часов до того, как Руби могла принять яд, исходя из времени смерти. И еще долго оставались там после того, как ты нашла тело. К слову, именно там Рэндольф получил звонок о смерти жены.

Я почувствовала бессилие.

– Черт, Рид, если бы ты рассказал мне сразу, или хотя бы когда я просила проверить его в десятый раз, я бы не потратила столько времени впустую!

– Сэди, ты меня удивляешь. Ты ведь была замужем за нью-йоркским детективом и лучше других должна понимать, почему я не могу раскрывать детали расследования. – Он осторожно поднял мой подбородок, заставляя посмотреть в глаза. – А теперь, когда я нарушил все правила из учебника начинающего полицейского и сказал то, что ты хотела, может, ты наконец уймешься и позволишь мне делать свою работу?

Я узнала, что у обоих моих главных подозреваемых железное алиби. Что мне еще оставалось?

– Ладно, – кивнула я, совсем не уверенная, что смогу отступить. – Только пообещай, что найдешь настоящего убийцу Руби.

– Я делаю все возможное, – сказал он.

И в этот момент я ему поверила.

Глава 30

С тех пор, как Рид рассказал мне об алиби Рэндольфа Поттса, я провела в размышлениях целый день, но не нашла ни одной новой зацепки и пришла к выводу, что лучше всего отступить и довериться системе правосудия. Я должна была верить, что доброе имя Клем в конце концов восстановят, а обвинения снимут.

К сожалению, в среду Рид зашел в магазин, чтобы вручить мне судебный запрет, который состряпал Рэндольф, так что я не смогла присутствовать на похоронах Руби. Но заехала на кладбище в четверг утром перед работой, после того как выпила кофе с Клем, и увидела на могиле Руби Уэйда Дэвиса. Он стоял под дождем, было видно, что он расстроен; он плакал, кладя на могилу букет свежих цветов. Его вид заставил меня всю дорогу думать о нашем последнем разговоре. Эти мысли не выходили у меня из головы, пока я спускала вниз Нектаринку и готовилась открывать магазин.

– Я ничего не понимаю, Нектаринка. Уэйд, кажется, единственный, кому искренне не все равно, что Руби умерла, – пробормотала я. – С какой стати косильщик газонов так переживает? Мы явно знаем не всю историю. Надо было еще раз с ним поговорить.

– Ты что это бормочешь про Уэйда Дэвиса? – спросила Шармейн, бесстыдно подслушав мой приватный разговор с собакой.

– Просто не могу избавиться от чувства, что я что-то упускаю в его отношениях с Руби, – размышляла я вслух. – Ты же не думаешь, что между ними могло возникнуть что-то романтическое?

– С той самой Руби, которая постоянно задирала нос? – фыркнула Шарм. – Очень сомневаюсь, но очевидно ты не успокоишься, пока не прожужжишь ему об этом все уши.

Я без особого энтузиазма пожала плечами:

– Надо было поймать его сегодня утром на кладбище. Я понятия не имею, где его искать теперь.

– Ну, «Речные крысы» еще не открылись, и я сомневаюсь, что он работает в такой дождь, так что, полагаю, он дома, – фыркнула сестра. – Детектив из тебя хоть куда.

Я закатила глаза.

– Я имела в виду, что не знаю, где он живет, Шарм.

– А я знаю, – сказала она, игриво приподняв брови. – У него трейлер в Серном источнике.

– Правда? – недоверчиво спросила я, гадая, с чего вдруг сестра мне помогает. Но эта мысль быстро вылетела из головы, когда в животе, вопреки решению прекратить расследование, забились бабочки от предвкушения. – Это рядом с твоим домом? Ты знаешь адрес?

– Нет, но найти легко. Поворачиваешь направо в конце моей улицы и едешь несколько миль по тупиковой однополоске, которая извивается, как собачья задняя лапа. – Тут она разразилась громким хохотом. – Трейлер Уэйда как раз в тупике, прямо у устья источника. Когда запах станет невыносимым, значит, ты на месте.

Я с тоской посмотрела на часы – до открытия оставалось всего пять минут.

Шармейн уловила мой не слишком тонкий намек и тяжело вздохнула.

– Ладно уж, поезжай, посмотри, там ли он. Дождь должен скоро кончиться, и Уэйд уедет работать. К тому же, от тебя не будет толку, если ты все время будешь смотреть на часы. Только вернись к одиннадцати, потому что привезут большую поставку, а я не могу одновременно разбирать ее и обслуживать покупателей.

Я не могла поверить, что она так легко согласилась, но смотреть в зубы дареному коню не собиралась. Я приобняла сестру сбоку и с любовью сказала:

– Спасибо, Шарм. Я у тебя в долгу.

– И даже не думай, что я прощу этот долг, Сэди Мэй, – предупредила она уже в своей привычной манере.

Я взглянула на Нектаринку, свернувшуюся калачиком на лежанке, а потом на Шармейн, молча спрашивая, заставит ли она разбудить ее и отнести наверх.

– Оставь ее, – нетерпеливо сказала Шармейн. – Но не задерживайся. Я не собачья сиделка.

– Поняла.

И пока она не передумала, я схватила сумочку и умчалась.

* * *

Указания Шармейн оказались точными, и насчет запаха она не шутила. Серный смрад был настолько сильным, что даже слон потребовал бы прищепку на хобот. Я на секунду задумалась, смогу ли когда-нибудь вывести запах со своего вязанного крючком кардигана, но сейчас у меня были дела поважнее.

Когда Уэйд открыл дверь трейлера, по одному его виду я поняла, что верно оценила ситуацию. Он был убит горем. Он выглядел так, будто не спал уже очень давно – в мешки под глазами легко поместился бы багаж на трехдневную поездку.

– Здравствуйте, Уэйд. Рада снова вас видеть, – сказала я. – Я знаю, что похороны Руби были вчера, но я просто хотела узнать, как вы держитесь, потому что вы отзывались о ней с большим теплом.

– Это очень мило с вашей стороны, – сказал он. Похоже, мое участие его тронуло. – Проходите. Боюсь, предложить я могу только пива или воды.

– Ничего не надо, спасибо, – сказала я, заходя в его трейлер. Для пива было еще слишком рано, а учитывая запах серного источника, пробовать воду я бы не рискнула.

Быстро осмотревшись, я заметила, что трейлер, видимо, служил ему и жильем, и сараем для инструментов. На стенах гостиной висели секаторы разных размеров, у дивана стояли два триммера, а на кухонной тумбе лежала бензопила.

Уэйд поспешил убрать триммеры и сказал:

– Присаживайтесь, простите за беспорядок. Не люблю оставлять инструменты на улице, они быстро ржавеют от влажности.

– Не извиняйтесь. Я тоже иногда

– Так мило с вашей стороны проведать меня, – улыбнулся он в ответ. – Особенно после того, как я от вас сбежал. Дважды. Простите за это. Я сам не свой с тех пор, как Руби умерла.

– От горя чего только не сделаешь, – сказала я, осторожно присаживаясь на диван и ставя сумочку на пол у ног. – Мне просто интересно, когда вы с Руби стали так близки.

– Она была так добра ко мне, – сказал он, садясь рядом и повторяя то, что рассказывал нам с Мисти-Дон пару дней назад. А затем добавил: – Рэндольф должен был умереть, а не Руби. Моя милая Руби. Не ей предстояло умереть.

Ярость в его голосе меня удивила.

– Бросьте, уверена, вы не желаете такой судьбы мистеру Поттсу. Смерть любого человека – это трагедия.

– Именно этого я и желаю. Смерть Руби – абсолютная случайность. Я думал и планировал, из кожи вон вылез, и все пошло не так.

Я решила, что от горя и недостатка сна у него слегка поехала крыша. Но потом Уэйд посмотрел мне прямо в глаза с такой искренностью, что я поняла – это признание. Но в чем? Неужели это он убил Руби Поттс? У меня внутри все сжалось от предчувствия беды, и я ждала, что он скажет дальше.

– Я аккуратно срезал два длинных стебля наперстянки в саду одного клиента. Потом высушил и растолок в порошок, чтобы насыпать в вычурный графин Рэндольфа для виски. – Уэйд опустил голову и продолжил уже едва слышно: – Руби говорила, что не пьет крепкий алкоголь и что ей особенно не нравится позерский виски, который стоит как крыло самолета, так что мне и в голову не пришло, что она его выпьет.

Я мысленно закатила глаза, потому что знала: ни одна участница клуба «Клубки и кубки» никогда не откажется от выпивки. Особенно дорогой.

– Видимо, Рэндольф довел ее до предела, если она решилась выпить виски, – продолжил Уэйд, его лицо ожесточилось от ненависти. – Это он виноват, что она умерла.

С моей точки зрения, ответственным за смерть Руби был Уэйд, и я прижала руку к животу, пытаясь успокоить нервы. Сглотнув комок в горле, я сказала:

– Я не понимаю, Уэйд. Зачем вам убивать ее мужа?

– Что тут непонятного? Мы любили друг друга. Рэндольф никогда не ценил Руби, и она хотела бросить его, чтобы быть со мной. Но потом он объявил, что у них кончились деньги. Он скрывал, насколько все плохо, и сказал, что если она уйдет, то уйдет ни с чем. Руби это не заботило, и она пообещала мне, что все равно разведется. Но я не мог этого допустить. Какую жизнь я мог предложить ей без денег?

Уэйд замолчал, глубоко вздохнул и на несколько секунд закрыл глаза.

– Руби как-то говорила, что у Рэндольфа проблемы с сердцем. Я решил оказать ей услугу. Умри он от сердечного приступа, никто бы не удивился. Я полагал, что с его смертью она получит солидную страховку и мы наконец сможем быть вместе.

– Но, Уэйд, невинную женщину обвинили в убийстве, которого она не совершала, – напомнила я, стараясь скрыть отвращение и образумить его. – Вы должны пойти к шерифу и все ему рассказать. Разве Руби не посоветовала бы вам поступить правильно? Если хотите, я могу поехать с вами.

Он встал, прошел на кухню, взял стакан из сушилки и подставил под кран. Сделав большой глоток, он сказал:

– Признаю, изливать душу приятно. Кроме горя от потери Руби меня съедало чувство вины.

– Спасибо за честность, – сказала я, пытаясь сохранять спокойствие после такого шокирующего признания. – Но одну деталь я так и не поняла. Что в ту ночь Руби делала в моем магазине?

Он пожал плечами:

– Понятия не имею. Я всего пару дней назад узнал, что ее убил яд, а не вязальная спица.

Я наклонилась за сумочкой, собираясь отвезти его в город для разговора с Ридом. Но только я опустила глаза, как висок пронзила боль, и мир погрузился во тьму.

* * *

Когда я пришла в себя, в мыслях была сплошная каша; голова раскалывалась. Я попыталась приложить пальцы к виску, но не смогла, и с моих сухих губ сорвался стон – руки не двигались. Я заморгала, пытаясь избавиться от пелены в глазах, потом щурясь огляделась, разглядывая грязный линолеум.

Где я?

– Ты проснулась. Хорошо, – раздался знакомый голос.

Я повернула голову и увидела лицо Уэйда Дэвиса. Мне наконец стало понятно мое положение: я сидела на пластиковом кухонном стуле, лодыжки были привязаны к ножкам. Я дернулась, и меня охватила паника: я не могла дотянуться до виска, потому что руки и талия тоже были привязаны к стулу.

– Уэйд? Что происходит? – дрожащим голосом спросила я.

– Я рассказал тебе все секреты, – сказал он так, будто это все объясняло. Он открыл холодильник и достал что-то похожее на пачку фарша.

Я изо всех сил старалась не выдать панику в голосе.

– Уэйд, мне можно доверять. Связывать меня совершенно незачем.

Он снимал пластиковую пленку с упаковки, но прервался и посмотрел мне в глаза.

– Мы оба знаем, что это неправда, Сэди Сэкстон. Ты пришла сюда, чтобы выяснить, что случилось с Руби, и спасти свою подругу. Теперь ты все знаешь и первым делом побежишь к шерифу. Я не могу этого допустить. Вот как мы поступим. Я приготовлю вкусные бургеры, мы устроим последнюю трапезу, а потом я положу конец печальному существованию для нас обоих. Уверен, ты понимаешь мое положение.

– Ты… Ты не хочешь этого делать, Уэйд, – с трудом выговорила я; мысли неслись с бешеной скоростью. К такому концу я была не готова. Я не для того вернулась в Хмельвилль, чтобы стать жертвой томящегося от любви садовника на грани нервного срыва, вздыхающего – кто бы мог подумать – по Руби Поттс.

– Да, Сэди, действительно не хочу. Но какой у меня выбор? – Он шлепнул брикет фарша на сковороду, даже не попытавшись разделить его на котлеты. – Если я отпущу тебя, ты расскажешь мои секреты, и репутация бедной Руби будет запятнана. Я не могу этого допустить. Она была таким хорошим человеком.

– Я никому не расскажу, Уэйд, – солгала я, отчаянно пытаясь пошевелить руками, дотянуться до какого-нибудь предмета, который помог бы мне освободиться. К несчастью, Уэйд завязал чертовски хорошие узлы и я никак не могла ослабить путы.

Он цокнул языком.

– Не ври, Сэди. Это не по-христиански. Продолжишь в том же духе – не поделюсь

Внутри все скрутило узлом, к горлу подступила желчь. Должен же быть способ выпутаться из этой переделки. Сидеть и ждать своей кончины я не собиралась. Когда Уэйд отвернулся к сковороде с мясом, я уперлась ногами в пол и приподнялась, пытаясь понять, могу ли я хотя бы встать. Но резиновые ножки стула скрипнули по полу, и я замерла на согнутых коленях, со стулом за спиной.

– Что ты делаешь? – спросил Уэйд с угрозой в голосе.

Я скривилась.

– Бедро свело. Нужно размять, чтобы прошло.

– Тебе нужно сидеть смирно, – прошипел он и ринулся ко мне, с силой толкнув обратно, отчего стул закачался на задних ножках. Я вскрикнула от неожиданности, но стул с громким стуком вернулся обратно, и я с облегчением вздохнула. – Сделаешь так еще раз, – пригрозил он, – и до бургеров дело не дойдет.

От запаха горелого мяса меня чуть не стошнило.

– Поняла? – потребовал он ответа.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Реальность происходящего становилась все яснее. Я представила Нектаринку, свернувшуюся калачиком в магазине, и глаза защипало от слез. Кто о ней позаботится, когда меня не станет? Конечно, Кэтлин заберет ее и будет обращаться как с принцессой, но только если позволит Шармейн. Пусть моя сестра постоянно жаловалась на Нектаринку, я знала, что в глубине души она любит животных. Наверняка Нектаринка разделит лежанку с Элвисом.

По щеке скатилась слеза, когда я представила, что моей малышке придется соседствовать с опоссумом.

– Не все так плохо, Сэди, – с сочувствием сказал Уэйд, заметив мои слезы. – Скоро все закончится, и мы оба воссоединимся с любимыми.

Как смеет этот тщедушный мерзавец прикрываться памятью о моем муже? И как он вообще узнал, что случилось с Алексом?

По телу разлилась чистая ярость, меня затрясло от эмоций. Ногти впились в ладони, челюсти сжались. Этому мелкому неудачнику теперь точно конец, но я поклялась, что утащить меня за собой у него не получится.

– Бургеры готовы, – сказал Уэйд, доставая из шкафа пакет булочек. – Ты любишь кетчуп или предпочитаешь горчицу?

– Кетчуп, – сказала я.

– Заказ принят.

Он схватил бутылку кетчупа и щедро полил обе булочки, затем шлепнул на них по квадратному куску фарша. Переложив бургеры на бумажные тарелки, он озадаченно замер. Однако долго не раздумывал и поставил посуду прямо мне на колени. Я посмотрела на бургер.

– И как я должна есть с привязанными к стулу руками?

– Не беспокойся. Я покормлю тебя.

Мне захотелось огрызнуться, но я понимала: шанс на спасение у меня появится, только если Уэйд будет думать, что я не представляю угрозы. Так что пришлось просто сидеть и ждать, ждать, ждать, пока он не спеша съест свой бургер, смакуя каждый кусочек, будто в последний раз в жизни.

Хотя так он и думал.

Но черта с два, если моей последней трапезой станет грустный бургер с кетчупом! Более жалкого конца я не могла себе вообразить.

Дожевав последний кусок, он печально мне улыбнулся.

– Теперь твоя очередь.

Я кивнула и приготовилась. Уэйд взял бургер и поднес к моему рту.

Я сделала вид, что собираюсь откусить, но в последний момент повернула голову и вцепилась зубами в его запястье.

Уэйд вскрикнул от боли и рванул руку назад, а я в этот момент вскочила на ноги и резко развернулась, надеясь, что удар стулом придется в голову и он отключится.

Как бы не так.

– Ты психопатка! – закричал он и схватил меня за волосы.

И тут в передней части трейлера послышался грохот, а за ним – тяжелые шаги.

– Какого…

ХРЯСЬ! Раздался тошнотворный хруст, Уэйд отпустил мои волосы и рухнул на пол.

Смаргивая слезы боли, я увидела самую прекрасную картину в своей жизни.

– Радж?

– Теперь все в порядке, Сэди, – сказал он, осторожно опуская меня обратно в сидячее положение. – Давай я освобожу тебя.

– Как ты узнал, что я здесь? – спросила я, внимательно наблюдая, как он развязывает веревку на ногах.

Он посмотрел на меня с сочувствием.

– Шармейн позвонила в участок, искала Рида или Берни. Когда дежурный сказал, что их нет, она потребовала меня. Похоже, у твоей сестры в груди все-таки не зияющая дыра на месте сердца.

– Зачем она звонила Риду? – не поняла я.

– Ты не вернулась в магазин за Нектаринкой и не отвечала на телефон, поэтому она решила, что ты в беде. Она сказала, что ты отправилась сюда, и велела ехать тебя искать. И как же я рад, что воспринял ее серьезно. В противном случае… – Он вздрогнул. – Если бы я не успел, Мисти-Дон точно выгнала бы меня на улицу.

Я хихикнула, а потом неудержимо расхохоталась. Без сомнения, у меня был шок. Иного объяснения неуместному смеху я придумать не могла.

– Не двигайся. Дай я тебя освобожу, – сказал Радж, сильнее дергая узлы, которые удерживали мои руки. – Кажется, я…

БАХ!

Радж рухнул на бок, кровь пятном расплылась на его плече, я закричала.

Уэйд переступил через него с пистолетом в руке и плюнул на моего друга.

Не думая, я сбросила развязанные веревки, схватила большой секатор, стоявший у кухонной тумбы, и замахнулась – в эту же секунду Уэйд навел на меня пистолет. Но прежде, чем он успел выстрелить, металлический секатор влетел ему в голову, и он снова рухнул на пол.

Я отбросила секатор, быстро связала Уэйду руки за спиной и для верности стянула веревкой ноги. Затем я рухнула на колени, прижимая руки к ране Раджа.

Его глаза приоткрылись.

– Это не входило в планы, – простонал он.

– Еще бы. Но не волнуйся, Радж. Я не позволю, чтобы с тобой случилось что-то еще. Мисти-Дон меня убьет.

– Это уж точно, – слабо улыбнулся он.

Я не знала, где мой телефон, поэтому достала мобильник Раджа и позвонила Риду. Он ответил после первого гудка.

– Радж?

– Это Сэди. Радж ранен, а я связала убийцу Руби. Думаю, тебе лучше вызвать «Скорую» и самому мчаться сюда как можно скорее.

– Где ты? – спросил он. Я услышала, как хлопнула дверь.

Я объяснила, как добраться до трейлера Уэйда, потом положила трубку и посмотрела на Раджа.

– Со своей полицейской рацией Мисти-Дон будет здесь раньше «Скорой».

Он тихо усмехнулся, поморщился от боли и сказал:

– Я на это рассчитываю.

Глава 31

Как я и предполагала, Мисти-Дон приехала раньше всех и сразу же включила режим медсестры; она сделала все, чтобы Радж потерял как можно меньше крови, пока мы ждали «Скорую». Рид приехал буквально через пару минут после нее. Окинув

– Клянусь, Сэди Сэкстон, ты сведешь меня в могилу.

– Не сегодня, – ответила я, прижимаясь крепче и радуясь поддержке.

Тут Уэйд захрипел, и Рид отпустил меня, чтобы зачитать ему права и заменить веревки на наручники. Затем он коротко расспросил меня и Раджа, сказав, что официальные показания возьмет позже, когда нам окажут помощь.

Если не считать легкой головной боли, я чувствовала себя нормально, поэтому позволила фельдшерам только быстро меня осмотреть. Так что, когда «Скорая» увезла Раджа в больницу, а помощник шерифа отправил Уэйда в участок, Рид настоял на том, чтобы проводить меня домой. Мне это показалось излишним – я же в порядке, а дело наконец закрыто. Больше всего на свете я хотела свернуться калачиком с Нектаринкой и проспать неделю.

– Тебе не обязательно провожать меня до двери, – сказала я Риду, когда мы поднимались к квартире.

– Обязательно, – отрезал он.

На лестничной площадке я развернулась к нему.

– Вот я и в безопасности. – Я быстро обняла его и отошла. – А ты иди и сделай все, чтобы Уэйд надолго остался за решеткой.

– Сделаю, но сначала – это. – Он приложил ладонь к моей щеке.

Я напряглась, решив, что он попытается меня поцеловать. Но он лишь посмотрел прямо в глаза.

– Не знаю, что должен сказать тебе сейчас.

– Может, спасибо? – едва заметно улыбнулась я.

Рид хмыкнул.

– Ну конечно, чего от тебя еще ожидать? Ладно. Спасибо, Сэди, за то, что едва не довела меня до инфаркта. Постарайся больше так не делать, хорошо?

– Поверь, никто не хочет этого сильнее, чем я.

Тут я сама чмокнула его в щеку и скрылась за дверью квартиры. Прислонившись к ней изнутри, я прислушалась шагам на лестнице.

– Ты добралась до дома. Я рада, – раздался голос Шармейн с дивана.

Я подскочила от неожиданности и издала странный писк. Нектаринка с лаем подбежала и едва не взлетела по моей ноге. Я подняла ее, прижав к груди, и посмотрела на сестру.

– Что ты тут делаешь?

– Кто-то ведь должен был присмотреть за собакой, пока ты играла в детектива и устраивала больше неприятностей, чем лиса в курятнике.

Я проигнорировала ее саркастичный тон и прижала Нектаринку покрепче.

– Ты ее выводила?

– Да, – с тяжелым вздохом сказала Шармейн.

Она поднялась, прошла к двери, но обернулась.

– Сэди Мэй?

– Да? – я поставила Нектаринку на пол.

Сестра сделала два резких шага ко мне и крепко обняла.

– Я рада, что ты в порядке.

Комок подступил к горлу. Я не помнила, когда в последний раз Шармейн на меня не злилась. Было приятно знать, что в глубине души ей не все равно.

– Я тоже. Спасибо, что вызвала подмогу.

Шармейн резко отпустила меня, уперла руки в бока и угрожающе наклонила голову.

– Нектаринке больше нельзя находиться в магазине без тебя. Особенно когда Элвис до сих пор в изгнании. Это нечестно.

Вот вам и момент нежности. Видимо, надеяться хотя бы на один вечер без споров о питомцах – непозволительная роскошь.

– Ладно, больше не оставлю ее с тобой.

– Хорошо, – коротко кивнула она. – Увидимся утром.

Я только покачала головой, глядя, как она спускается по лестнице. Видимо, даже пережив попытку убийства, я не заслужила выходной. Впрочем, со мной ведь все хорошо. Работа поможет мне не возвращаться мысленно раз за разом в трейлер Уэйда.

* * *

– Что новенького в округе? – криво улыбнулась я, поднимаясь на крыльцо Мисти-Дон в пятницу вечером с полуфабрикатной лазаньей в руках.

Хотя рана от выстрела оказалась несерьезной и Раджа уже выписали из больницы, мне хотелось как-то помочь, пока он восстанавливается. Полуфабрикаты казались самым практичным решением.

– Берни приехал разбираться с семейной ссорой у Старого Развратника Чада. Похоже, жена наконец устала от измен и сожгла его одежду прямо посреди двора. – Она глотнула розовый коктейль и подняла бокал: – Хочешь? Все ингредиенты на кухне.

Она предлагала мне смешать коктейль самой.

– Конечно. А что у нас сегодня?

– Гранатовый мартини. Я подумала, что мы заслужили немного шика после вчерашнего.

– Еще как заслужили, – сказала я. – Поставлю лазанью в холодильник и займусь напитком.

Войдя внутрь, я услышала негромкий звук телевизора, доносящийся из глубины дома. В гостиной я увидела Раджа в большом кресле, с пультом в руке.

– Привет, – мягко сказала я.

Он посмотрел на меня устало, но с теплой улыбкой.

– Сэди. Как ты? Надеюсь, все в порядке.

– Утром немного болела голова, а так катаюсь как сыр в масле. Что угодно лучше, чем сидеть привязанной к кухонному стулу в трейлере Уэйда.

Он фыркнул, но тут же поморщился от боли в плече.

– Тут спорить не буду.

– Я хотела узнать, какты? – Я подошла ближе и взяла его за руку. – Если бы ты не появился… – Я не закончила фразу – мы оба понимали, какой трагедии нам удалось избежать.

– Благодаря тебе все будет хорошо. – Он улыбнулся, слегка сжал мою ладонь и отпустил. – Пару дней полежу дома, но как только отдохну и дыра в плече перестанет болеть, буду как новенький. И, между прочим, это прибавит мне уважения в офисе, – подмигнул он.

Я едва сдержала гримасу: я совершенно не понимала, почему пулевое ранение считается своеобразным знаком почета среди копов. Но если шутки помогают ему справиться с пережитым, я спорить не буду.

– Я очень рада, что тебя уже выписали. Мисти-Дон сказала, тебе повезло: пуля не задела ни кости, ни важные артерии.

– Да, – кивнул он с невеселой ухмылкой. – Почистили, наложили швы, дали антибиотики и обезболивающее. Неприятно, но жить буду.

– Слава богу. – Я улыбнулась. – И еще раз спасибо тебе, Радж. Ты спас мне жизнь, я этого не забуду.

– А ты спасла жизнь мне. Так поступают друзья. – Он снова подмигнул, закрыл глаза и откинулся в кресле.

– Это точно, – согласилась я. – Если что, зови, не стесняйся. Мы с Мисти-Дон будем на крыльце.

– Договорились.

Вернувшись на кухню, я обнаружила Лорали и Диану Мари – и четыре готовых розовых напитка.

– Кто-то еще придет? – спросила я, беря бокал.

– Нет, только мы, – ответила Лорали. – Кэтлин и Патти Джин на уроке живописи. Так что весь мартини достанется нам.

Я рассмеялась, и мы пошли на крыльцо. Диана Мари отдала четвертый бокал Мисти-Дон.

– Спасибо, – сказала та и залпом выпила половину.

– Не торопись так, – сказала я, садясь рядом. – Ты, конечно, сегодня не за рулем, но не хотелось бы, чтоб тебе стало плохо.

– Сегодня я пью, – твердо заявила она, делая еще глоток. – Ребенок у бабушки, Радж дома. Время расслабиться и насладиться коктейлями, пока есть

Я возражений не имела.

Рассказав девочкам о прогнозе Раджа, Мисти-Дон объявила:

– Хватит об этом. Лучше обсудим кое-что поинтереснее. – Она повернулась к Лорали: – Как дела со Стэном Блэком? Он уже звонил?

Щеки Лорали стали ярко-розовыми, она кивнула. Мы выслушали рассказ о ее зарождающемся романе с предельным вниманием.

– Естественно, пока ничего серьезного, но потенциал есть, – заключила она.

Мы пополнили бокалы и переключились на обсуждение последних городских сплетен и планирование следующей вылазки в девичьей компании. К третьему кругу мы все уже были навеселе.

– О, забыла вам рассказать, – захохотала Диана Мари. – Угадайте, кто приходил в «Речных крыс»?

– Мила? – предположила я.

– Да, она там была, но я не о ней.

– Рэндольф Поттс! – выпалила Мисти-Дон, победно вскидывая кулак вверх.

– Точно! Он пришел к Милe, а она дала ему от ворот поворот: заявила, что достойна ужина получше, чем специальное меню для ранних пташек в придорожном кафе и что со встречами в мотеле покончено. И пока он стоял с отвисшей челюстью, Мила притянула какого-то парня лет на двадцать моложе мистера Поттса и поцеловала его так, что пар пошел. Поттс покраснел и вылетел прочь.

Мы разразились смехом и успокоились, только когда на крыльцо вышел Радж.

– Радж! – воскликнула Мисти-Дон. – Мой герой!

– Хотел проверить, чтобы вы не влипли в новую неприятность, – с легкой улыбкой сказал он.

– Посмотрите на него, – мечтательно вздохнула Мисти-Дон. – Раненый, только из больницы, а все равно переживает за нас.

– За Раджа! – подняла я бокал.

Все подхватили тост.

– Знаешь, Радж… – На лице Мисти-Дон было полное обожание. – Похоже, придется все-таки за тебя выйти.

Лорали тихо охнула от удивления, а все остальные ждали реакции Раджа.

Он подошел к Мисти-Дон и поцеловал ей руку.

– Ловлю тебя на слове. И не говори завтра, что ты выпила слишком много мартини.

– Ладно, – улыбнулась она. – Можем сходить в отделение регистрации через пару недель.

– Нет, – покачал он головой, опускаясь на одно колено. – Я хочу настоящую свадьбу. Большой праздник, чтобы запомнить на всю жизнь. Что скажешь, Мисти-Дон? Выйдешь за меня перед всеми, кого мы любим?

Она наигранно вздохнула.

– Да, но только в исправительном доме «Сосновый сувель».

– В бывшей тюрьме? – недоверчиво спросила Диана Мари, прижимая руку ко рту.

– В ней самой, – счастливо сказала Мисти-Дон. – Мой папа там работал, и это будет в память о нем, раз он не сможет отпраздновать с нами.

– Я не против, – сказал Радж, притягивая ее, чтобы закрепить договор поцелуем. Потом он ушел обратно в дом, крикнув через плечо: – Да начнется подготовка к свадьбе!

На лице Мисти-Дон промелькнула паника, и мы все засмеялись.

– Не волнуйся, – сказала я. – Мы будем помогать во всем.

Она кивнула, села на свое место и осушила бокал. Но в глазах у нее появился блеск, и я поняла – она будет наслаждаться каждой минутой подготовки.

Глава 32

– Наконец-то, – сказала я Нектаринке, запирая дверь и вешая табличку «Закрыто». Я направилась вглубь магазина, чтобы взять коробку с товаром из подсобки. Собачка засеменила следом. – Я уже думала, что пять часов никогда не наступит и мы останемся с Шармейн навеки.

Была суббота, и, хотя я предлагала сестре уйти пораньше, она отказалась, настаивая, что после всего пережитого меня нельзя оставлять одну. Убедить ее, что мне не нужна нянька, оказалось невозможно. И хотя меня тронула ее забота, я совершенно не понимала, что происходит. Ее дружелюбие выглядело очень странно.

Нектаринка озадаченно уставилась на меня.

– Да, я тоже так думаю, – рассмеялась я. – Но она ушла, и не знаю, как ты, а я просто жду не дождусь покоя и тишины.

Словно по команде, Нектаринка подбежала к лежанке и свернулась калачиком, чтобы вздремнуть, оставив меня раскладывать пряжу в одиночестве. Я глубоко выдохнула, обрадовавшись возможности прийти в себя после всех событий.

Я только закончила разбирать первую коробку, как в переднюю дверь постучали. Нахмурившись, я собралась сказать посетителю возвращаться в понедельник, но заметив высокую фигуру шерифа Хокинса, открыла дверь.

– Рид? Что-то случилось?

– Нет, все в порядке. – Он снял бейсболку и сжал козырек обеими руками. – Не возражаешь, если я зайду на пару минут?

– Нет, конечно. – Я впустила его и снова заперла дверь. – Каким ветром тебя принесло?

Некоторое время он смотрел на меня с нечитаемым выражением лица, но потом в глазах появилась мягкость.

– Я хотел сказать спасибо, Сэди. Благодаря тебе окружной прокурор снял все обвинения с Клем, и дело практически закрыто. Уэйда еще ждет суд, но он уже признался, так что остается только вынести приговор, и тебе даже не придется давать показания.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, чувствуя, будто гора свалилась с плеч.

– Это потрясающие новости, Рид. Спасибо, что сообщил мне.

– Вообще-то мне нельзя рассказывать, но Уэйд был нашим главным подозреваемым, и мы активно собирали улики, – строго сказал он. – Ты просто ускорила процесс.

– Ладно, – пожала я плечами. – Я не жалею.

– А я жалею. – Он покачал головой. – Этот человек чуть не убил тебя, Сэди. Пообещай мне, что больше никогда не сделаешь ничего подобного. Пожалуйста.

– Надеюсь, не придется, – искренне сказала я. Иметь дело с психопатом мне совсем не улыбалось.

– Оставь детективную работу мне, хорошо? – невесело улыбнулся он.

– Я бы с удовольствием.

Он тихо рассмеялся и прислонился к прилавку.

– Но должен признать, из тебя бы вышел прекрасный частный детектив. Чутье насчет финансового положения Поттсов тебя не подвело. Выяснилось, что Рэндольф продавал украшения Руби, просто чтобы оплатить похороны, пока ждал денег по страховке.

– Правда? – удивилась я. – Тогда зачем он подарил Миле дорогое ожерелье?

Рид рассмеялся.

– Оказалось, это бижутерия и стоит копейки.

Я фыркнула.

– Скряга.

– Это мягко сказано. – Телефон Рида пискнул уведомлением. – Мне нужно идти, но, может быть, ты согласишься пообедать со мной на следующей неделе? Считай это знаком благодарности и примирения.

– Ладно, Рид. На обед я согласна, – сказала я, не дав себе времени передумать. Я ведь могу выделить ему час, верно? Это всего лишь дружеский обед, а не свидание.

– Отлично. Я напишу тебе, и договоримся.

Он шагнул ко мне и раскрыл объятия. Я без колебаний прижалась щекой к его груди. Он накрыл меня руками, и я прильнула ближе, чувствуя такое удовлетворение, какого не чувствовала с тех пор, как…

Я быстро отступила назад и прочистила горло.

– Спасибо, что зашел.

Рид внимательно посмотрел на меня, кивнул и сказал:

– Хорошего вечера, Сэди. Я напишу.

– Ладно, – голос чуть сорвался, и я почувствовала,

Губы Рида дрогнули намеком на улыбку, потом он снова надел бейсболку и вышел из магазина.

Я снова заперла дверь и прислонилась к стеклу, чтобы прийти в себя. Обнимать Рида оказалось слишком приятно.

Если бы он только не был полицейским.

– подумала я, закрывая глаза и делая глубокий вдох. Никакого будущего с шерифом Ридом Хокинсом нет. По крайней мере, для меня.

Тихий лай выдернул меня из раздумий, я опустила взгляд и увидела, что Нектаринка стоит у кассы и смотрит на ящик, где я храню лакомства.

– О, уже пора? – спросила я и достала то, что она хотела. Собачка жадно схватила кусочек бекона и помчалась обратно на лежанку так быстро, будто кто-то хотел его отобрать.

– Если я отказываюсь от вкусненького, это не значит, что тебе тоже нельзя, моя бусинка, – сказала я, а затем выбросила шерифа из головы и принялась дальше раскладывать пряжу.

Полчаса спустя я наткнулась на корзину в глубине зала, доверху набитую разными мотками. Казалось, посетительница передумала насчет покупки и просто бросила все, что набрала, а не разложила мотки по правильным полкам. Ворча от раздражения, я вытащила их, чтобы вернуть на положенные места, и заметила маленькую кнопку, похожую на дверной звонок, в дальнем углу квадратной стеллажной полки. Нахмурившись, я попыталась понять, что это такое. Может, старый звонок? Был только один способ узнать наверняка.

Я нажала на кнопку и стала ждать. Только я решила, что ничего не произойдет, как стена со стеллажом внезапно отодвинулась. Я ахнула от удивления – стена оказалась дверью, ведущей в потайную комнату между торговым залом и подсобкой.

– Что за черт? – пробормотала я, заглядывая в комнату. Она была маленькой и без окон, но внутри стояла односпальная кровать, маленькая тумбочка с лампой и стопкой книг и стул в углу. Войдя, я щелкнула выключателем и оглядела уютную комнату, заметив вязальную сумку, набитую пряжей. Рядом лежала стопка схем и футляр с крючками, но спиц я не увидела. В дальнем углу нашелся маленький холодильник с шестью бутылками воды.

Я стояла посреди комнаты и медленно ее рассматривала, пытаясь понять, зачем бабушке устраивать нечто похожее на бункер. Причем здесь не было пыли – уборку проводили совсем недавно.

Я могла сделать только одно: позвонить Клем. Если кто и знал об этой комнате, то это она. Доставая телефон, я увидела, как на полу у двери что-то блеснуло. Я подняла предмет и ахнула от удивления второй раз за вечер.

Это была сережка, идеально подходившая к ожерелью, которое мистер Поттс подарил Миле.

Я положила сережку в карман и набрала номер.

Клем ответила с первого гудка.

– Сэди, а я как раз тебя вспоминала. Я собиралась…

– Клем, – перебила я. – Можешь приехать в мой магазин? Это важно.

– Что случилось? – спросила она.

– Я кое-что нашла.

* * *

Двадцать минут спустя я стояла у задней двери, наблюдая, как Клем паркуется на маленькой стоянке позади магазина. Она выскочила из машины, даже не захватив сумочку. Я открыла дверь, когда она еще даже не дошла до тротуара; судя по виду, она совершенно не ожидала срочного вызова после ужина в субботу. На голове была косынка, скрывающая бигуди, на ногах – кроксы с меховой подкладкой, а поверх любимой сорочки она накинула старый потертый кардиган. Маленькие козочки в пижамах, скачущие по ткани, казалось, намного больше рады встрече со мной, чем хозяйка.

Не успела я прокомментировать ее растрепанный вид, как она набросилась на меня.

– Сэди, какая муха тебя укусила? Я только нанесла маску на волосы, устроилась на диване с вязанием и собиралась включить марафон «Во все тяжкие», – бушевала она. – Если я пожертвовала свиданием с Уолтером Уайтом ради какой-то ерунды…

– О, это вовсе не ерунда. Пойдем, – сказала я, ведя ее мимо двери подсобки в глубину зала, где я оставила потайную дверь открытой. – Что ты знаешь об этой тайной комнате и почему бабушка Мэй никогда мне ее не показывала?

Клем вытаращила глаза и нервно сглотнула.

– Как ты ее нашла?

–Этотвой первый вопрос? – Я почти не удивилась. – Значит, ты о ней знала. Похоже на бункер, но мне интересно, зачем он понадобился бабушке.

Клем вздохнула, вошла в крошечную комнату и плюхнулась на край кровати, словно не могла больше сделать и шагу.

– Видимо, пришло время все рассказать. Ведь мы с Дот решили, что уже слишком стары, чтобы продолжать секретную операцию Мэй.

– Секретную операцию? О чем ты вообще говоришь, Клем? – Я села рядом с ней на край кровати и взяла за руку. – Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной чем угодно? Дистиллятора здесь нет, так что вы явно не самогон гнали. Так что же вы делали, что ты так боишься рассказывать?

Клем высоко подняла голову, почти с вызовом.

– Я не боюсь, что ты узнаешь, Сэди. Я горжусь тем, что мы сделали. Наверное, я боюсь того, что делу придет конец, если ты не захочешь продолжить миссию Мэй.

– Клем, я ничего не понимаю, – с досадой сказала я. – Давай ты начнешь с самого начала и расскажешь, когда бабушка построила эту комнату. Я не помню, чтобы здесь проводились какие-то работы, когда я жила с ней, и с тех пор ничего не поменялось.

– Мэй устроила эту комнату задолго до того, как ты переехала к ней. Всего через пару лет после покупки магазина. Так что уже почти тридцать лет назад, – сказала Клем. – Можешь достать бутылку воды из холодильника? Если я буду рассказывать эту историю с начала, мне нужно промочить горло.

Я достала по бутылке нам обеим и устроилась слушать на стульчике возле кровати. Клем сделала большой глоток воды и начала:

– Через год после открытия магазина Мэй заметила, что одна из постоянных покупательниц стала более замкнутой и приходит все реже. Хелен перестала ходить на еженедельные вязальные встречи, ссылаясь на какие-то неправдоподобные дела, но потом больше месяца не появлялась совсем, и твоя бабушка начала волноваться. Она решила зайти к Хелен без предупреждения как-нибудь после закрытия. То, что она обнаружила, повергло ее в такой шок, что она поняла: мы должны как-то помочь Хелен.

Клем отпила еще воды и поставила бутылку на тумбочку.

– Хелен открыла дверь с фингалом и перевязанной рукой. Сначала она сказала Мэй, что попала в аварию на тракторе, но в конце концов призналась, что пару дней назад ее муж, Глен, напился на соревнованиях по стрельбе и «наказал» ее за то, что

– Да уж. Я удивлена, что бабушка не расплатилась с ним той же монетой и вам не пришлось вытаскивать ее из тюрьмы.

– О, поверь мне, пару дней мы сидели как на иголках, – сказала Клем. – Короче говоря, в конце концов Хелен разрешила Мэй рассказать Дот, Милли и мне об издевательствах, которые терпела годами. Мы разрабатывали план несколько недель, и в итоге нам удалось безопасно увезти Хелен и двоих детишек, а Глен больше не навредил ни одной женщине.

– Хочу ли я знать, что ты имеешь в виду? Я представляю, как вы вчетвером радостно поете «Ой, успел устать? Не хочешь ли поспать, Эрл?» и засовываете его тело в багажник, – содрогнулась я.

Клем громко рассмеялась.

– Такой вариант мы рассматривали. Но потом нашли менее жестокий способ отвратить от него всех женщин разом. Мы заклеили центр города листовками с лицом Глена и фотографиями некоторых травм Хелен, с ее разрешения, конечно. Лет десять спустя он умер на своей ферме в полном одиночестве. Но задолго до этого Мэй построила комнату и распространила информацию, что помогает женщинам сбегать от мучителей. За тридцать лет мы помогли двадцати с лишним женщинам уйти от обидчиков. Некоторые жили в Хмельвилле, другие приезжали из соседних округов.

Я посмотрела на Клем глазами, полными слез, сердце разрывалось от восхищения. Я всегда знала, что бабушка и ее подруги – феноменальные женщины, но понятия не имела, как они рисковали, чтобы помочь другим. Даже совершенно незнакомым.

– Клем, я даже не знаю, как выразить мое восхищение тем, что вы вчетвером сделали, – сказала я, обнимая ее. – Вы должны очень гордиться собой. Сколько жизней вы спасли за эти годы!

– Я горжусь, и Дот тоже. Милли не стало несколько лет назад; мы продолжали втроем, вместе с Мэй, но теперь ее нет, а мы не молодеем, и нам с Дот уже не справиться одним. – Она с надеждой посмотрела на меня. – Мы уже решили, что как только история с Руби закончится, предложим тебе перенять эстафету в нашей маленькой подпольной организации. Дела, которые нам нужно было уладить пару дней назад, как раз имели к ней отношение.

– Кстати, о Руби… – Я достала из кармана найденную сережку. – Я нашла это на полу, когда обнаружила комнату. Она подходит к ожерелью, о котором я тебе рассказывала, – Рэндольф Поттс подарил его своей любовнице, а Руби всегда носила на мероприятиях.

Клем схватила сережку и подпрыгнула с кровати, как чертик из табакерки.

– Ну будь я неладна! Мы знали, что Руби что-то подозревала. Наверняка она рыскала по магазину и нашла потайную комнату. Вот откуда у нее мои спицы! Готова поспорить, она взяла их как доказательство, что была здесь, и хотела заставить нас выдать все секреты. Я помнила, что одолжила их последней женщине, которая останавливалась здесь на пару дней, но не могла сказать об этом Риду, иначе он бы обнаружил укрытие. А это привело бы к целой куче других вопросов, на которые я не могла ответить.

Я кивнула.

– Наверное, яд в организме подействовал, прежде чем она успела уйти из магазина, сердце остановилось – и она упала прямо на спицу.

– О, Сэди, я так рада, что все тайны раскрыты, – сказала Клем, крепко меня обнимая. – Но я жду твоего ответа… Вы с девочками подхватите эстафету и продолжите нашу спасательную операцию? Я знаю, за последние тридцать лет мир изменился, но женщин, которым нужна помощь, все еще слишком много, особенно в таких глубинках, как у нас.

– За девочек я не скажу, и ты знаешь, я планирую остаться здесь всего на год, но я с радостью помогу, если это потребуется, – сказала я. – Это будет честью для меня.

Клем смахнула слезу.

– Мэй всегда гордилась тобой, но этими словами гордилась бы особенно.

Я очень надеялась, что она права.

Глава 33

Кпонедельнику жизнь в Хмельвилле вернулась в норму насколько возможно. Мы открыли магазин ровно в девять, а в пять минут десятого Шармейн уже вовсю ныла по поводу того, что я назначила после обеда дегустацию пряжи для группы вязания крючком «Нитки и напитки».

– Сэди Мэй, я считаю, что проводить мероприятие после событий четверга – слишком большой стресс, – нудела она. – Мне нужен опоссум для эмоциональной поддержки, просто чтобы пережить это без панической атаки.

Я рассмеялась.

– Хорошая попытка, Шарм. Можешь продолжать придумывать причины пустить сюда Элвиса хоть до второго пришествия, но ответ все равно будет «нет». Но если тебе станет легче, я обещаю до прихода участниц отнести Нектаринку наверх на послеобеденный сон, ладно?

Похоже, компромисс смягчил сестру, и остаток утра она уже не поднимала эту тему. Она обслуживала покупателей, пока я готовила образцы пряжи для дегустации. У нас обеих даже нашлось время перекусить, и к тому моменту, как я спустилась вниз, уложив Нектаринку спать, Клем и Дот уже пришли и расставили закуски для группы.

Утренние протесты Шармейн не помешали ей попробовать угощения; она неспешно подошла к столику за паточным печеньем, которое испекла Дот, и стаканом пунша.

– Печенья бери сколько влезет, но, если ты еще планируешь работать сегодня, на пунш лучше не налегать, – подмигнула ей Дот. – Мы заехали по пути в «Лимонадную барахолку», и Клем прихватила немного горячительного, чтобы придать огоньку.

Шармейн сделала небольшой глоток и взвизгнула.

– О-о-ох, как пробирает!

Тем не менее она унесла за прилавок и печенье, и стакан.

Пока подтягивались остальные участницы, я своими глазами видела, как Шармейн подливает себе пунша еще дважды, а теперь она радостно – возможно, даже слишком радостно – болтала с парой дам у стола с угощениями. Клем подошла к моей сестре и зашептала ей на ухо. Шармейн хихикнула что-то про «послеобеденное веселье» и начала лихорадочно печатать сообщение в телефоне.

Две минуты спустя она схватила сумку из-за прилавка и подошла ко мне.

– Сэди Мэй, – икнула она, – Кое-что случилось, мне срочно нужно домой к Берни. Клем пообещала помочь тебе –ик– с дегустацией, так что увидимся завтра.

От удивления я потеряла дар речи. А когда увидела, как Берни с визгом тормозит на своем внедорожнике прямо перед магазином, я рассмеялась и крикнула:

– Повеселитесь там со своими делами!

Бедная Шармейн была настолько навеселе, что Берни пришлось поставить машину в режим стоянки, выйти и помочь жене забраться внутрь. Когда они тронулись,

Я обернулась и погрозила Клем пальцем.

– Завтра Берни либо отправит благодарственную записку, либо придумает причину тебя арестовать, – рассмеялась я. – Присяжные еще не вынесли вердикт.

– О, я рассчитываю, что это будет не просто записка. Может, коробка шоколада и букет длинных роз, – усмехнулась она, и я прыснула со смеху.

Дегустация прошла на ура, и за все время мне пришлось отлучиться лишь пару раз, чтобы обслужить других покупателей. Все были просто в восторге от образцов пряжи, и когда они стали расплачиваться и собирать вязальные сумки, я еле управилась. Я пробивала покупки, а Дот помогала их упаковывать. Я совершенно потеряла из виду Клем, но предположила, что она собирает остатки угощений и тарелки.

Наконец последние дамы ушли, и остались только мы с Клем.

– Сэди… – начала она.

Я подняла палец.

– Я сейчас запру дверь и закрою кассу, а потом помогу тебе донести вещи до машины.

Но прежде, чем я успела добраться до двери, внутрь ворвался крупный мужчина.

– Где, черт возьми, Марсия? – потребовал он.

– Прошу прощения? – возмутилась я. – Здесь нет никакой Марсии.

– Она должна быть здесь, – пробормотал он под нос. Затем он, видимо, понял, что две женщины смотрят на него так, словно он отрастил вторую голову. – Извините. Но я видел, как она сюда зашла, и ждал ее снаружи. Вы не знаете, куда она делась?

– Мы сегодня проводили частное мероприятие, и покупателей было немного, – сказала я чуть спокойнее, видя, что он смягчился. – Может, если вы ее опишете, кто-нибудь из нас ее вспомнит.

– Рост около метра шестидесяти, каштановые волосы до плеч, – сказал он, потирая подбородок. – На ней была белая футболка и длинная юбка.

– Я ее видела, – заговорила Клем. – Но она пробыла здесь всего несколько минут и ничего не купила. Наверное, вы не заметили, как она ушла.

– Это невозможно! – прогремел мужчина. Он начал расхаживать по залу и снова разозлился. – Я высматривал ее. Я не мог не заметить.

После такого долгого дня его поведение начало действовать мне на нервы.

– Что ж, посмотрите вокруг, сэр. Как видите, кроме нас здесь больше никого нет. И если вы не хотите проверить еще и уборную, предлагаю вам поискать свою подругу в другом месте. Мы закрываемся, – сказала я и махнула рукой на дверь.

Он последовал указаниям, бурча под нос. Клем пошла за ним и украдкой проследила, в какую сторону он направился, а затем, облегченно вздохнув, быстро задвинула засов и повесила табличку «Закрыто».

Я разделяла ее волнение, но мне показалось, что она переживает сильнее меня.

– Что происходит, Клем? Ты знаешь этого мужчину?

Она молча прошла вглубь магазина, жестом приглашая идти за ней. У задней стены с ящиками она вытряхнула корзину, которая маскировала механизм, открывавший потайное отделение, и я поняла, что произойдет дальше.

Когда дверь отворилась и женщина подняла удивленный взгляд, Клем сказала:

– Сэди, это Марсия. Ей нужна наша помощь.

Об авторе

Рейми Джеймс – это псевдоним дуэта Дианы Чейз, автора бестселлеров New York Times, и редактора Энджи Рейми. Почти двадцать лет назад они познакомились на форуме, посвященном стеклу, где стали «воображаемыми друзьями», а затем наконец встретились лично и превратились в лучших подруг.

Энджи поддерживала Диану, когда та написала и опубликовала свою первую книгу, несколько лет она была ассистентом и редактором Дианы. А затем они решили объединиться и написать о своих приключениях в вымышленном городе под названием Хмельвилль. Некоторые сцены основаны на реальных событиях, но какие именно – они не выдадут никогда.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.