Алое золото осени

Пролог

— Соборная, три, — водитель, худощавый брюнет, с ожиданием взглянул на пассажира. Константин Георгиевич Лисицкий рассеянно кивнул, попутно отмечая себе икону на приборной панели, и грубые, грязные срезы ногтей на руках водителя. Обычный работяга, подрабатывающий таксистом. Бояться, как будто, нечего, но всё же внутри дёргалось и трепетало сердце, больше похоже на страх, чем на волнение.

— Спасибо, — тяжёлая дверь опеля послушно распахнулась под неуверенной рукой, выпуская пассажира в осенние сумерки. Лисицкий взглянул на громадину из стекла и стали перед собой. Над входной группой неоновые светляки начертали: «Астарт. Группа компаний». Сюда. За прозрачными дверями темнели силуэты охранников, а само здание расцвело горящими окнами. Там, за витражными стёклами кипела работа: мужчина в деловом костюме разговаривал по телефону, возможно, решая чью-то судьбу, женщина в алом, красиво изогнув спину, присела на своё рабочее место. Чужие жизни проносились мимо, едва ли задевая его, Лисицкого судьбу. Вряд ли им интересно, что он до сих пор не мог найти подходящую работу. Документы для получения удостоверения частного детектива давно собраны и переданы в органы исполнительной власти, но рассматривались уже второй месяц, и было впечатление, что может прийти отказ. Сколь ни пытался Лисицкий смотреть в будущее с оптимизмом, природный пессимизм брал верх, и вот-вот грозил утопить в осенней депрессии. На этом фоне звонок от местного бизнесмена, Владимира Натановича Арсеньева, показался странным и как-то удивительно своевременным. Тот пригласил на встречу, сказал, что есть дело, что были рекомендации от некоего лица, посоветовавшего Лисицкого, как хорошего специалиста. Кто этот неизвестный доброжелатель, Лисицкий не догадывался, но отвлечься от собственных неудач был не против. А накопилось этих самых неудач не мало за последние полгода: отсутствие работы — это ещё полбеды, хуже всего — проблемы со здоровьем. После ранения в самом начале года казалось, что организм никогда уже не придёт в форму. Бесконечные походы по врачам и курсы терапии утомляли, выжимали из кошелька и без того скудные средства. Срочно нужен был источник дохода, отчего пришлось соглашаться на первое же предложение о работе. Юридическая организация. Прагматику Георгичу, как его теперь называли в коллективе, хватило и этого, но интеллектуал, бывший следователь Лисицкий желал большего, и решился подать документы на получение детективной лицензии. Ожидание выматывало, а неустроенное зыбкое будущее тяготило нерешёнными уже сейчас проблемами.

Лисицкий расправил плечи, и почти сразу в бок кольнула невидимая спица, привет из той зимы, когда он потерял работу, но нашёл в городе друзей. Тихо выругавшись, Лисицкий подошел к гостеприимно распахнувшимся дверям. Тотчас навстречу шагнул охранник в чёрном костюме, больше похожий на боксёра.

— Меня пригласили, — предупреждая вопросы, Лисицкий вытянул паспорт. «Боксёр» взял книжицу в руки, пролистал, задержавшись взглядом на первой странице, важно кивнул, подтверждая, что осунувшееся лицо оригинала похоже на фотографию в паспорте. Лисицкий усмехнулся: нет в здании никого важнее охранника, он, как повелитель врат, решал, кто пройдёт через них, а кто останется вне стен.

— Пройдёмте, — охранник спрятал паспорт в широченной ладони, попутно плечом указывая на хромированные дверцы лифта.

— Ну, разумеется, — воистину — повелитель врат. Осталось раскланяться. Улыбка помимо воли растянула губы. Благо, провожатый не видел, увлечённый собственной важностью.

Лисицкого проводили вдоль длинной стеклянной стены, за которой в кабинетах, отделённых прозрачными перегородками, суетились и кричали в телефонные трубки служащие. Казалось, здесь совсем другая жизнь: суетливая, незнакомая и совершенно чужая. Гостя провели через такую же стеклянную клеть, где чопорная пахнущая дорогим парфюмом секретарша поспешила приоткрыть дверь.

«Владимир Натанович Арсеньев. Генеральный директор», успел прочесть Лисицкий прежде, чем его затолкали в кабинет, втиснув в руки паспорт.

Генеральный директор вполне оправдывал ожидания. Не молод, полностью сед, в дорогом костюме. Он сидел за широким столом и поднял взгляд на гостя, едва раскрылась полупрозрачная створка.

— Константин Георгиевич? — голос приятный, глубокий, располагающий к себе. Таким и должен быть директор, подумалось. Интересно, каким он становится на совещаниях. Наверняка, другим, не самым приятным. Попутно Лисицкий отмечал для себя небольшие маячки: тонкий женский волос на просвет на вороте пиджака, след от иглы на тыльной стороне ладони. Неудивительно, человек далеко не молодой, возможно, найти вену на старческой руке проблематично, значит медицинский уход ему нужен постоянно. На столе лежит упаковка таблеток, названия не разобрать.

— Он самый, — кивнул Лисицкий, неловко делая пару шагов вперёд. Что теперь?

Арсеньев поднялся и сделал приглашающий жест, предлагая присесть на маленький кожаный диванчик у стены. За доли секунды стены из прозрачных окрасились в молочно-белые, отсекая от ненужных взглядов.

— Мне нужны услуги как раз по вашему профилю, — без предисловий начал Арсеньев, когда гость устроился на диване. — Вы же можете найти человека?

— У меня пока нет лицензии, — кольнуло разочарование. Дело обещало быть интересном, но могло закончиться сразу из-за дурацких формальностей.

— Странно, — Арсеньев опустился на свой стул, став дальше и холоднее, чем северный полюс. — Мне сказали обратное.

— Вас ввели в заблуждение, — поддаваясь настроению собеседника, Лисицкий снизил градус теплоты в голосе.

Арсеньев подумал немного.

— Неважно. Мне надо найти одного человека и сделать это неофициально. Остальное уладим позже. У вас же есть опыт в таких вопросах?

— Можно сказать и так, — Лисицкий немного расслабился.

— Тогда к делу, — Арсеньев сжал пальцами «паркер», отпустил и перо упало на столешницу с громким стуком, — пропал мой помощник. А мне его надо найти. Он очень неудачно исчез.

— Как давно? — Лисицкий вдруг успокоился. — Откуда у вас информация, что он исчез, а не ушел в отпуск, запил, уехал...

— У меня, как вы заметили большой штат охраны, — Арсеньев едко улыбнулся, отчего по коже пробежал ток, и Лисицкий снова подобрался. — Они не просто так получают свою зарплату, поверьте. Нет, он не в отпуске, и он не мог уехать без моего ведома. У компании скоро довольно большая сделка...

— Что за сделка?

— Слияние, или поглощение, кому как нравится, — Арсеньев оценивающим взглядом окинул гостя, — если вам любопытно, я позову Анжелу Викторовну, и она вам все подробно расскажет.

— Чуть позже, — теперь можно настроиться на деловой тон, — мне нужна вся информация, что у вас есть, включая личные данные, расписание, и неплохо бы попасть на рабочее место и в его квартиру. Он живёт один?

— Да, он приехал из области, всю информацию сможете получить у Виктора Сергеевича Дорха, руководителя отдела безопасности, — Арсеньев склонил голову на бок, словно бы приглядываясь к посетителю. — Возьмёшься? — вдруг спросил он совершенно другим голосом, тихим, почти угрожающим.

Отчего нет? Главное, чтобы заплатили.

— Аванс, само собой, получишь, — Арсеньев глубоко вздохнул, — ничего, что я на «ты»? Не считаю нужным держать политес, когда можно упростить себе задачу.

— Как удобно.

— Если нужны какие-то средства, техника — не стесняйся, мне нужен только результат.

— Как скоро он нужен? — Лисицкий подался вперёд.

— Чем раньше, тем лучше, до сделки у нас неделя, пока юристы утрясут все формальности и подготовят бумаги. Вадим вёл отчётность по сделке, и сейчас у нас могут возникнуть проблемы...

— Есть подозрения, что он мог исчезнуть с некой суммой?

— Есть, — протянул Арсеньев, нервно дёргая головой, словно ворот начал давить ему на кожу, — в этом и проблема. Я не хочу думать, что это правда, но, если он действительно перевел со счетов деньги, я хочу об этом знать и видеть этого человека перед собой.

— Я не пристав, — Лисицкий криво усмехнулся.

— Ты только найди, остальное сделает Витя, — Арсеньев поднял на гостя тяжёлый взгляд.

Лисицкий поёжился. Опасно переходить дорогу этому человеку, надо обладать поистине стальными нервами или не иметь чувства самосохранения вообще. Стоит ли связываться с этим делом, когда есть риск испачкаться в чём-то отвратном. Здравый смысл настаивал, что надо отказаться, извиниться и уйти, но внутренний авантюрист вдруг подал голос. «Нужны деньги, и надо с чего-то начать. Это тоже не мало.»

«Чуйка» молчала. Придётся выбирать между сомнительной возможностью показать себя и безденежьем. Лисицкий сдал все форпосты здравого смысла авантюристу. Он выбрал первое.

— Я готов начать.

Глава 1. Странный пассажир

Вечером, а точнее сильно за полночь, сидя на потёртом хозяйском диване в съёмной квартире, Лисицкий подводил итоги прошедшего вечера. Он побывал на рабочем месте Вадима Круглова, и даже попал в его квартиру, где имел возможность составить впечатление о личности пропавшего.

Итак, что известно наверняка: Вадим работал в компании «Астарт» помощником руководителя с сильно расширенными правами, он даже обладал правом электронной подписи, что весьма необычно, и говорит о высоком кредите доверия со стороны руководства. Он вёл сделку слияния с компанией «ВНииПро» и обладал по ней самой полной информацией. И вот за неделю до подписания бумаг он исчезает вместе с контрольным пакетом документов. Подозрительно? Ещё как. Варианты: его перекупили конкуренты, он мог исчезнуть по объективным причинам, как то: внезапный отъезд, болезнь, смерть, в конце концов, мог уехать к родителям в деревню.

Все версии Лисицкий аккуратно вписал в блокнот. Можно было бы составить электронную таблицу, но компьютеру он не доверял. Его могли взломать, файлы повредиться, да все, что угодно могло быть. Строки ложились идеально ровными линиями. В этом они с Вадимом похожи — в маниакальном стремлении к структурированию. Это да-а-а-а, пожизненное проклятье, как теперь казалось. Но Вадим Круглов мог дать фору любому педанту. Он даже скрепки на своём рабочем столе раскладывал в ровные ряды по размеру и цвету. Не человек, а машина. Коллеги так о нём и отзывались. Такой не мог уехать, не предупредив вышестоящее начальство, если только... быть может, на него давили? Или ещё хуже. Завтра надо будет проверить больницы и морги. Дорх, начальник охраны, утверждал, что обзвонил всех, но ещё раз проверить бывает не лишним, а лучше съездить лично, особенно в морг.

На камерах видеонаблюдения три дня назад Круглов вышел в девятнадцать часов, держа в руках плоский пакет. После этого он сел в такси, это зафиксировал охранник, и больше его никто не видел.

Теперь к осмотру в квартире: всё идеально чисто, словно в ней никто не живёт. Нет уверенности, заходил ли Вадим домой после работы. Всё на месте: зубная щётка, одежда, зарядник от телефона в тумбочке у кровати. Кто в современном мире уедет, оставив зарядник? Теперь это сродни безумию, хотя лет двадцать назад казалось наоборот. Значит, версия с добровольным отъездом отметается, как несостоятельная. С соседями поговорить не удалось. Этажом ниже народ гужбанил, оглашая площадку басами, а соседи слева не открыли вовсе. В почтовом ящике скопились рекламные проспекты, кокетливо показывая цветастые бока в щель почтового ящика. Кажется, Круглов действительно не был дома долгое время. Завтра будет много работы. Телефон подал сигнал о входящем уведомлении — пришёл аванс. Договор подписан, расписка выдана, назад пути нет.

Лисицкий погладил пальцами прохладный корпус телефона, сомневаясь во внезапно возникшей тяге. Решившись, набрал нужный номер. Если не ответит, то больше не стоит пытаться. Но она ответила.

«Ало?»

— Это я. Извини, что поздно.

«Я поняла, что это ты. Чего ты хочешь?»

Кажется, шансов нет.

— Может, встретимся?

«Зачем?»

— Хочу извиниться.

«Считай, что извинился»

Да что ж такое! Теперь желание погрузиться в работу стало очевидным, в личной жизни категорически ничего не получается.

— Прости, — если бы можно было стереть все недоразумения в жизни вот так, ладонью, как паутину с лица.

На том конце соединения помолчали, потом динамик выдохнул:

«Завтра, в шесть»

— Хорошо, — покорно согласился Лисицкий, — я заеду за тобой?

«Не опаздывай»

— Я никогда не опаздываю, — шутка захлебнулась в коротких гудках. «Последний шанс, Лисицкий, это твой последний шанс»

— Идиот, — выдохнул он, раздражённо отбрасывая телефон. Как можно было всё так испортить? Было же всё хорошо, отчего-то понадобилось разорвать почти наладившиеся отношения. А всё от накопившихся долгов и опустившейся ниже плинтуса самооценки. Ничего, надо взять себя в руки и все навалы проблем разобрать, не спеша и последовательно. Сначала — разобраться с долгами. Потом навести в порядок в личной жизни. А завтра приступить к новому делу.

Виктор Сергеевич Дорх оказался приятным и вежливым человеком. В нём не чувствовалось той грубой первобытной силы, которой разило от охранников, зато во взгляде читались по меньшей мере два высших образования. «Произошёл слом стереотипов». Лисицкий ожидал увидеть грубоватого здоровяка, а встретил невысокого и не очень крепкого ботаника. За какие заслуги Арсеньев назначил его начальником охраны — неясно, но то, что не зря — очевидно и недооценивать этого человека было бы по меньшей мере глупо.

Утром позвонили от Арсеньева и попросили подъехать к офису. Там, у входа, Дорх вручил Лисицкому папку с документами и ключи от старенького «рено».

После того, как они пожали друг другу руки, Дорх предложил перейти на «ты», «раз уж им вместе работать» и величать друг друга поимённо, без излишних конструкций.

— Владимир Натанович велел отдать служебную. Вернёшь в целости.

— Само собой, — Лисицкий взвесил ключи со стандартным брелоком в руке.

— Есть какие-то мысли? — Дорх в строгом костюме, казалось, совсем не мёрз на холодном утреннем ветру. Глядя на него, Лисицкий поднял ворот пальто выше.

— Дома он не был, это очевидно. Вероятно, кто-то помешал ему.

Дорх кивнул.

— Я тоже так подумал.

— Больницы? Морги?

— Я обзвонил всех.

— Я объеду лично, — Лисицкий сжал ключи в кармане.

— Работай, — милостиво согласился начальник охраны, и в глазах мелькнуло одобрение. — Владимир Натанович просил передать, что нужны ещё его данные. Возможно, он их хранил на компьютере.

Константин задумался.

— Я видел несколько листов офисной бумаги на столе.

Дорх с ожиданием взглянул в глаза, не понимая, к чему отнести реплику.

— Возможно он что-то распечатал перед исчезновением. Есть возможность отследить, что именно?

— Нет, вряд ли. Это не очень удачный поворот... для нас, — Дорх чуть заметно сморщился

— Он водил машину? — Лисицкий снова сжал в кулак ключи в кармане.

— Да, у него последняя «лада». Место вот там, — Дорх указал на пустующее место на стоянке.

— Но в день исчезновения камеры зафиксировали, что он сел в такси... Он приехал на работу на автомобиле? И если так, то кто забрал машину?

— Не знаю, — начальник охраны вдруг задумался, — можно посмотреть по камерам, но сюда у нас смотрит только одна, — он оглянулся на здание, — третья, позавчера вышла из строя. Я вызвал электрика. На второй видно въезд.

— То есть искать бесполезно ...

— Похоже, что так.

— Странно, — Лисицкий повёл плечами, глядя в лицо собеседнику.

— Что именно?

— Что камера так удачно вышла из строя.

— Работай, — огрызнулся Дорх, — отчитываться будешь мне. Приказ шефа.

— На рабочее место его можно попасть ещё раз?

— Как скажешь... — Дорх поманил за собой.

В офисе Лисицкого оставили одного в кабинете пропавшего Круглова. Листы, привлёкшие внимание вчера, пропали со стола. Любопытно. Хорошо, что вчера он настоял на осмотре кабинета, пока помещение не успели «подготовить». Это значит, что есть доброжелатели, которые могут мешать расследованию. Вдвойне любопытно.

Что он мог упустить? Лисицкий присел за компьютер, включил его. Стоит пароль. Ожидаемо. Он окинул взглядом стол. Пустая поверхность с единственным органайзером для канцелярии. Словно бы и не было здесь человека. Машина, не иначе. Удивительно, как считывается отпечаток человека на рабочем месте. Иногда попадаются вот такие, безликие. За ними не видно личности, только обязанности.

Лисицкий проверил ещё раз ящики стола — пустые. Если что-то и было, то его уже здесь нет. И почему Круглов не поехал домой на машине? Почему вынес документы в бумажном виде, хотя можно было в электронном просто отправить по почте. В створе системного блока и пластиковой подставки под него мелькнул белым всполохом обрывок бумаги, Лисицкий наклонился, чтобы вытянуть его

— Константин Георгиевич? — раздалось в наступившей тишине. Оказывается в кабинет бесшумно вошла женщина в обтягивающем алом костюме. При вызывающе красном цвете обтягивающего пиджака и узкой юбки женщина выглядела стильно и удивительно по-деловому. Почти богиня местного офиса. С тонкой осиной талией и округлыми бёдрами. Мечта, а не женщина.

— Он самый, — Лисицкий поднял глаза на гостью, пряча обрывок в ладони.

Женщина шагнула вперёд, протягивая узкую, красивую руку.

— Анжела Викторовна, я заместитель гендира.

— Очень приятно, — пришлось встать. Встречать богиню сидя показалось верхом грубости.

— Я слышала, вы ведёте расследование... — какой у неё приятной голос, и карие глаза с поволокой. В них можно утонуть.

— Я бы не назвал это так, — Лисицкий неловко улыбнулся, — пытаюсь найти вашего сотрудника. Говорят, он сбежал...

— Кто так говорит? — богиня обожгла ледяным взглядом, сделав пару шагов по кабинету.

— Я стараюсь не предполагать худшего, хотя и не исключаю.

— Вадим не мог сбежать, — выдала Анжела, искривив похожие на алый лепесток губы, — он слишком предан делу...

— Его могли перекупить? — Лисицкий присел на краешек стола.

— Нет, — отрезала богиня, словно одна только мысль о подкупе оскорбляла её.

— Эта сделка, она очень важна?

— Для производства — да, это «ВНииПро» занимается фармацевтикой, но они на грани банкротства. Им нужны деньги, а «Астарт» готов расширять влияние. Это взаимовыгодная сделка, — Анжела Викторовна окинула собеседника оценивающим взглядом, словно бы решая для себя годится ли он для последующей информации. — Она принесёт обеим компаниям ощутимые плюсы.

Появилось ощущение, что он сам на допросе. Лисицкий тряхнул головой, сгоняя неприятное чувство.

— Что за документы пропали?

— Все, что по этой сделке с нашей стороны, — богиня опустила густые ресницы, пряча алчущий взгляд, — Вадим просто всё стёр и исчез. Надеюсь, он скопировал их на съёмный носитель. Иначе это можно расценить как саботаж...

— И за это его наверняка не похвалят, — усмехнулся Лисицкий, — есть повод скрываться.

— Хотелось бы знать причины, — голос богини стал тише, чувственнее, — он бы не сделал этого просто так. Надо эту причину найти...

И красивые ухоженные руки легли на плечи, сползли по груди вдоль лацкана пальто. Шаг назад, и в бедро упёрлась грань стола. Анжела чуть улыбнулась и отступила.

— Вы втянетесь, уверена, вы его найдёте.

— Он с кем-то общался? Особенно близко? — откашлялся Константин, чувствуя, как возбуждение подогревает кровь, и женщина напротив кажется всё более желанной. Это какая-то магия? Что вообще происходит?

— Да, — кротко согласилась богиня, — со мной. Он очень замкнутый человек.

— В день пропажи вы его видели?

— Нет, я была в отъезде.

— Быть может, вы заметили изменения в его поведении последние дни?

Анжела задумалась, отступила.

— Знаете, было беспокойство с его стороны, — она медленно прошлась вдоль кабинета, — но он никому не говорил. Даже мне. Я чувствовала...

— Он один вёл эту сделку?

— Да, шеф ему доверял...

— Я смогу вам звонить, если возникнут вопросы? — Лисицкий чуть подался вперёд, ощущая лёгкий мускатный аромат её духов.

— Разумеется, — Анжела взяла со стола квадратик писчей бумаги, написала свой телефон и протянула. Рука невольно легла на её пальцы и чуть задержалась, впитывая тепло. — Звоните в любое время.

Обворожительно улыбнувшись, Анжела выплыла из кабинета.

Из спины, словно выдернули штырь, и плечи опустились. Что за чертовщина? Лисицкий дрожащей рукой вытянул из кармана клочок бумаги, что подобрал перед приходом богини. Кто-то порвал вот такой же квадратик, на каком она написала свой номер, в клочки, а один кусочек с написанной цифрой «8» упал и замер в тисках пластиковых деталей подставки под системный блок. Мусор давно выбросили, а жаль. Клочок бумаги лёг между страниц блокнота, туда же номер заместителя гендира, Анжелы Викторовны.

Следующим пунктом остановки была местная городская больница, а затем оба городских морга. В больницу тяжёлых больных за последние трое суток не поступало. В травмпункте Круглова не видели.

В морге при больнице Лисицкий неожиданно встретил давнюю знакомую, Татьяну Юрьевну Еговскую, с которой познакомился полгода назад при странных обстоятельствах. Не знал, что она паталогоанатом при местном морге. Татьяна встретила его радушно и даже согласилась помочь в его странном деле.

— Может, чай? — Татьяна Юрьевна почти с радостью пригласила в кабинет.

— Нет, спасибо. Надо сегодня многое успеть...

— Успеется, как твоё здоровье?

После ранения она тоже приходила в больницу, приносила какие-то вкусности, хотя Лисицкому было странно видеть вокруг себя столько неравнодушных людей в незнакомом городе.

— В норме, спасибо, — нужно о чём-то спросить, хотя бы из вежливости.

— А Андрей Васильевич у нас опять кочует по больницам, — предупредила его вопросы Татьяна, — старая травма.

Андрей Васильевич — это её муж. Он не мало помог тогда, полгода назад. Что сказать? Что ему жаль? Это глупо. Не так близко они знакомы.

— Позволишь, я взгляну на тела...

— Конечно, — Татьяна по-деловому засуетилась, поднялась, подхватила перчатки и ключи, — тебя интересуют невостребованные?

— Да, если можно, за последние три дня.

— Не лёгкая у тебя работа, — усмехнулась Татьяна, довольно бодро шагая по коридору к секционной.

— Такая же, как у других, — угрюмо отозвался Лисицкий, предвкушая зрелище.

— Да, уж нет, — патологоанатом вошла в пахнущую формалином секционную, даже не поморщившись, распахнула дверцу холодильника, выкатывая трупы.

— Вот эти двое, оба без документов. Один поступил вчера, второй сегодня утром.

Лисицкий присмотрелся к иссиня-белому телу относительно молодого мужчины, покрытого забуревшими кровоподтёками. Лица не разобрать, вместо него сплошная рана.

— Который поступил утром? — Лисицкий оглянулся на замершую за спиной Татьяну.

— Этот и поступил. Нашли на путях железнодорожной станции. Думаешь, твой?

— Очень возможно, — он склонился над телом, задержав дыхание — причина смерти уже известна?

— Сломал шею. Отчёт готовлю. В полицию уже передала.

— А личность? Установили?

— Пока нет, прицепиться не к чему, в розыск его не подавали.

— Сравни с картой Вадима Круглова, наверняка, его данные есть в поликлинике.

— Думаешь он?

— Пока не знаю, — Лисицкий оторвался от изучения ран на лице, — не узнать...

— Да уж, кто-то постарался, — Татьяна скептически кивнула, — без слепков от зубного не распознать. Особых примет не было у твоего Круглова?

— Вроде нет. Если только... — отчего-то казалось, что Анжела Викторовна точно знает все его приметы, и даже немного кольнула зависть: что такого в этом человеке, что такая женщина позволила увлечь себя?

— Что? — выдернул из раздумий вопрос.

— Что? — не понял Лисицкий.

— Ты сказал, если только...

— Кажется, я знаю человека, который может нам помочь.

— Родственник?

— Нет, родственники у него далеко, скорее друг...

— Любовница? — фыркнула Татьяна. — Стоит ли травмировать нежную фиалку?

— Так какова причина смерти?

— Множественные переломы шейных позвонков...

— Кто-то сломал ему шею?

— Скорее он упал, и сломал себе шею, так вернее.

— А... — Лисицкий как можно красноречивее показал на травмы на теле, — его могли толкнуть?

— Если он, например, выпал из вагона движущегося поезда, — Татьяна чуть улыбнулась, — то такой характер повреждений вполне может быть.

— То есть его не избили?

— Сомневаюсь, это могла быть, подчеркну, могла... быть случайность.

— Случайности, как правило, не случайны, — вздохнул Лисицкий, — нужно выяснить личность. Подтвердить или опровергнуть мои догадки.

— Я запрошу данные, — кивнула Татьяна. — Второй смотреть будешь?

— Давай, — согласился Константин. — А, скажи, где его одежда?

— О, — Татьяна загадочно улыбнулась, — в этом вторая странность. С одеждой у этого туговато.

— В смысле? — Лисицкий повернулся к ней.

— В прямом, — женщина пожала плечами, — из одежды на нём были только трусы.

Глава 2. Работа над ошибками

Вечером Лисицкий с набором сушёных трав стоял у нужной ему двери. Выходящая из дверей соседней квартиры женщина задержалась взглядом на странном человеке с сухим букетом, но привыкшая к чертовщине, происходящей вокруг соседей, отправилась по своим делам.

Константин вдохнул аромат засушенных цветочных головок, смешивающихся с запахом пыли. Этот букет он искал по всему городу, его, в отличие от живых цветов, достать было в разы сложнее, а везти живой букет сюда сродни самоубийству.

Наконец, дверь открылась. На пороге стояла хозяйка в струящемся при свете ламп платье, ниспадающем до самого пола, огненная копна волос убрана в старомодную сетку. Но ей идёт, всегда было к лицу. Лисицкий сам за собой не замечал, как терял представление об окружающем мире рядом с этой женщиной, концентрируясь только на ней. Нонна Александровна Мединская. Искусствовед. Роковая красавица. Ведьма.

— Привет, — выдохнул Лисицкий, приглаживая растрёпанные волосы рукой, а второй протягивая свой дурацкий букет.

— О, — Нонна чуть улыбнулась, подхватывая жёсткие стебли, — ты не забыл.

— Как я могу забыть? — неловкая улыбка скрала серьёзность момента, — живые срезанные цветы ты не любишь. Лучше сушёные травки.

— Верно, — Нонна отступила с дороги, — проходи, Костя.

Хорошо, значит, она не сердится.

— Ты шикарно выглядишь, как всегда... — выдохнул Костя, переступая порог.

— Благодарю, — раздался голос хозяйки из глубин квартиры, — ты хотел поговорить?

— Да, — Лисицкий скинул пальто, вспомнив, как делал это сотню раз до их дурацкой ссоры. — Если позволишь.

— Проходи на кухню, — смилостивилась хозяйка, показываясь в дверях комнаты. Она прибрала волосы и теперь казалась ещё желаннее.

Лисицкий присел к столу, не зная, как начать разговор. Пока Нонна суетилась возле чайника, он собирался с духом.

— Я хотел извиниться за прошедшее, — выдавил он из себя, — я — идиот. Прости...

— Точное определение. Извинения приняты, — услышал он, так и не увидев изумрудных глаз хозяйки. Она предпочла стоять к нему спиной.

— Как думаешь, можем мы... я и ты... — сама идея вдруг показалась глупой и несуразной, она откажет, наверняка.

— Костя, — Нонна присела рядом, очень серьёзно взглянув в глаза, — нет, мы не можем.

И всё внутри опустилось.

— А знаешь, почему? — в глазах сидящей рядом женщины загорелись огненные искры.

— Почему, — выдохнул Лисицкий, теряя волю окончательно.

— Ты совершенно неподходящий человек для отношений. Ты никогда не женишься, Костя, и с обычными женщинами у тебя будут провалы. Всё потому, что уже есть та, которой ты себя отдал.

— Не понял... — растерянно усмехнулся Костя.

— Ты женат на своей работе, Лисицкий, — хитро улыбнулась Нонна, — она твоя любовница и подруга. Больше никто тебе не нужен.

— Нонна, я...

— Если ты хочешь возвести конструкт, который одобрит общество, некоторые называют его «семья», то у тебя ничего не выйдет именно по этой причине, — оборвала его Нонна. — И в этом нет ничего сверхъестественного. Просто прими, как есть. Сам себя прими, и не пытайся сломать то, что всё равно прорастёт в тебе, как сорняк. Не надо выдавливать благородство и жертвовать собой ради непонятно чего. Твоя жертва обернётся чужой трагедией.

— Это значит, нет? — Лисицкий вдруг почувствовал, как пустота заполняет его: от пяток до макушки, топит надежду и желание двигаться дальше.

— В привычном понимании — да, — кивнула Нонна, — у тебя никогда не будет стандартной семьи, Лисицкий. Смирись.

— А в непривычном?

Нонна кокетливо качнула головой и загадочно улыбнулась.

— А вот здесь для тех, кто хочет услышать, начинаются чудеса...

— Я бы не отказался от чуда, — несмело улыбнулся Костя.

— Скажи честно, зачем ты пришёл? — Нонна села, отгородившись от гостя расстоянием и парой кружек чая.

— Я... скучал по тебе. Скучаю...

— Костя, — Нонна покачала головой. — Тебе просто кажется. Мне не нужен человек, который сомневается, хочет ли он зайти вечером.

— Тогда я боялся за тебя, та история, она же ещё не закончилась. Понимаешь? — Лисицкий подался к собеседнице.

— А я не хочу жить среди твоих страхов, — Нонна тоже подалась навстречу, налегла на стол. — Мне не восемнадцать, я знаю, чего хочу и знаю, на что способна. Так почему ты решил за меня, за нас обоих?

— Прости...

— Забудь. Вот сейчас, зачем ты здесь?

— Я, правда, скучаю, — Лисицкий попытался поймать её руку, но она ловко убрала ладони со стола. — Я ошибся, наверное...

— Да, ты ошибся, и не один раз.

Нет, и это следующая его ошибка, она его не простила, и всё ещё сердится.

— Я понял, — Костя опустил взгляд, — а если мы начнём всё с начала?

Нонна саркастично улыбнулась.

— Уверен?

— Я женат на работе. Допустим, ты права... — Лисицкий не веря, что он говорит это, тряхнул головой. Но это правда. Так всегда было. Первый брак распался именно по этой причине. Так, может, стоит просто принять это? — Я не отрицаю. Можем мы с тобой иногда встречаться?

— Содержать любовницу при живой жене дорого, — усмехнулась Нонна с холодцой. — Потянешь ли?

— Справлюсь...

— Ох, Костя, ты сам не знаешь, что говоришь, — Нонна покачала головой, — никаких обязательств между нами...

— Никаких...

Лисицкий кивнул, готовый соглашаться на любые условия. Почему так? Что его так тянет к этой женщине. Несколько месяцев назад он стал замечать, что старается бывать у неё реже. В основном от неустроенности собственной жизни и старых долгов, что тянулись из прошлого. Теперь всё, как будто поменялось. Ему снова хотелось видеть её, чувствовать, обонять, касаться.

Нонна подумала немного.

— Хорошо, последний шанс, Костя. Другого не будет...

— Больше не надо. В театр? Начало через полтора часа — Костя всё-таки поймал её руку с сжал тонкие пальцы.

— Новая постановка? — в изумрудных глазах вспыхнул интерес.

— Премьера...

— Я оденусь? — и Нонна, как кошка, поднялась и красиво махнув рукой удалилась в комнату одеваться. Лисицкий с улыбкой проводил её взглядом.

— Ты стал иначе выглядеть, у тебя новая работа? — Нонна прижалась к правому плечу. После премьеры они заехали в ресторан поужинать, и теперь просто гуляли, наслаждаясь вечером. — Без твоих любимых трупов ты становишься похож на тень.

Лисицкий рассмеялся. Нельзя сказать точнее. Новое дело словно подстегнуло что-то внутри, заставляя двигаться.

— Да, новая головоломка, тебе бы понравилась...

— Да? Любопытно, — Нонна сощурилась, взглянув на яркий фонарь аллеи, — расскажешь?

— Не уверен, что тебе будет интересно...

— Не начинай...

Лисицкий виновато улыбнулся. Не решать за неё, это главное.

— Пропал человек. Какой-то важный экономист перед важной сделкой. Пропал с важными бумагами. А сегодня в морг поступил изуродованный труп.

— Его? — Нонна ловко перепрыгнула незамеченную в сумерках лужу.

— Думаю, да. Нашли на железнодорожных путях. Завтра надо будет наведаться туда, посмотреть не было ли среди пассажиров нашего пропавшего.

— Так его убили?

— Татьяна говорит, повреждения естественного характера. Просто неудачно упал. С трудом верится. Но в трусах...

— Что в трусах? — не поняла Нонна.

— Человек был одет, то есть совсем не одет. И это странно. Даже в поезде ты не ходишь в одном исподнем.

Нонна рассмеялась.

— Что? — Лисицкий чуть улыбнулся, — тебя забавляет, что он забыл одеться?

— Так давно никто не говорит, Костя, «в одном исподнем».

— Я старомоден, — Лисицкий улыбнулся широко. — Но сути-то это не отменяет!

— И что думаешь? — отсмеявшись, спросила Нонна.

— Пока не знаю, что думать. Сначала надо подтвердить личность. Но из всех доступных вариантов этот — самый вероятный. Как только подтвердиться, что это гражданин Круглов, за дело скорее всего возьмётся следственный. А там подключусь и я. Я же теперь гражданское лицо.

— Ответа так и нет? — она про лицензию.

— Нет, пока нет...

— А ты? — Нонна с любопытством повернула голову.

— Моя задача найти человека и документы. Буду искать.

Помолчали, медленно шагая по проспекту. Фонари красили промокшую мостовую в тёплые цвета, под ногами плескалось золото, кипящая киноварь и тяжёлая охра.

— Люблю осень, — вздохнула Нонна.

— Да, — Лисицкий не придумал, что сказать. — Осень... Его ведь раздели, чтобы затруднить опознание...

— Кого?

— Потерпевшего. Разбитое лицо — это только половина, его можно было опознать по одежде и обрывкам документов.

— Ужасная смерть, если, например он выпал из вагона...

— И теперь нельзя распознать, были ли повреждения иного характера, — согласился Лисицкий, — иного характера... — повторил, снижая голос до шёпота.

— Что?

— Я завтра начну с морга, пожалуй, пока его не забрали.

— Ты всё ещё на той съёмной квартире? — сменила тему Нонна.

— Да, — рассеянно проговорил Константин.

— Это же почти другой конец города...

— Надо вспомнить, был ли дождь последние три дня...

Нонна чуть улыбнулась.

— Вчера был дождь.

— Вчера? — Лисицкий снова надолго задумался, — сильный?

— Достаточно.

Лисицкий вздохнул пару раз, успокаивая сердце и желание бежать в морг сразу.

— Ты женат на работе, Костя. Только на ней...

На следующее утро в морг Лисицкий решил не ехать и ограничиться звонком ближе к обеду. Вместо этого он решил ещё раз наведаться в квартиру пропавшего. Первый осмотр, можно сказать, был беглым. Сейчас стоило задержаться и рассмотреть всё внимательнее.

Дубликаты ключей немного заедали в замке. После тревожной минуты, ключ, наконец повернулся.

Константин осторожно вошёл, нацепив две пары бахил на ноги, закрыв дверь надел перчатки. Ни к чему оставлять следы, если труп с транспортного узла окажется тем самым, дело может повернуться скверно. Замерев у порога, Лисицкий принюхался. В прошлый раз, позавчера, в квартире пахло освежителем воздуха, мерно выдыхающим где-то в комнате, сейчас к цветочному запаху прибился ещё один, резкий, ни на что не похожий. Нехорошо.

Визитёр осторожно прошёл в жилую комнату. Нет, пахнет не отсюда. Но и здесь странностей хватает. Здесь определённо, кто-то побывал: в комнате по-прежнему, царил идеальный, почти стерильный порядок, но вещи поменяли своё месторасположение. Это Лисицкий помнил хорошо. По старой привычке он привязывал маяки к ассоциациям. Вот статуэтка дурацкой птицы стояла рядом с цветком на полке, а теперь находится по другую сторону от него. Кто-то здесь был. Хозяин? Значит он жив и здравствует. Но есть один нюанс.

Лисицкий пробежался взглядом по ярким корешкам журналов. Они были расставлены в полном соответствии с цветовой гаммой. А сейчас один из них, даже два выбиваются из общего ряда. Стал бы хозяин нарушать столь идеальную стройность? Скорее нет. Круглов был маниакально привержен порядку. Значит, либо он хотел подать знак, если был здесь, либо есть кто-то ещё у кого есть ключи, но нет желания выдавать своё присутствие.

Лисицкий вытянул эти два журнала, пролистал. На него смотрели гладкие суровые лица с глянцевых страниц мужского модного журнала. Нет, ничего, просто кто-то поставил их не на свои места. Ряды других изданий не раскрыли своего секрета, лишь жалобно покосившись от грубого вмешательства. Константин аккуратно вернул журналы на место. Круглов ушёл с папкой. Если предположить, что он сел на поезд с ней же, даже не заезжая домой, то здесь ловить нечего. Лисицкий обернулся, встретился взглядом со своим отражением в большом тёмном настенном зеркале. Забавно, словно Зазеркалье. Стоит поискать какие-нибудь гаджеты или ноутбук. Может, там будет информация? И он начал тщательно обследовать ящики и возможное места расположения техники.

Спустя час Лисицкий разочарованно выдохнул. В жилой комнате не нашлось ничего, что могло бы пролить свет на местоположение пропавшего гражданина Круглова: ни записок, ни адресов, ни ежедневников. Его, словно бы и не было, а квартира сущестовала лишь для проформы. Интересно, а с Анжелой Викторовной они встречались здесь? Или на другой квартире? Надо бы спросить.

Размышления привели его на идеальную, сошедшую с картинок рекламного проспекта «ИКЕЯ», кухню. Лисицкий принюхался. Да, запах отсюда. Проверил шкафчик под раковиной. Ведро совершенно пустое. Осенённый догадкой, Константин метнулся к холодильнику. И замер, так его и не открыв.

Запах... вот оно что... Ну, конечно! Голова лихорадочно работала. Плита электрическая...

Кто-то принёс баллон. Кто-то, кто переставил журналы и, возможно, тоже что-то искал в этой идеальной квартире. Кто-то у кого был ключ.

Лисицкий заглянул под стол, опасаясь найти там бомбу с часовым механизмом, но увидел только блеснувший матовой красной краской газовый баллон — источник запаха.

Нехорошо. Лисицкий осторожно прикрутил открытый вентиль. Распахнул окно. На пользу непрошенному гостю точно не пойдёт то, что он попал в чужую квартиру по дубликату ключа. И совершенно нечем объяснить факт нахождения здесь баллона при отсутствии хозяина. Лишние проблемы ни к чему.

Окинув напоследок кухню и проверив пару пустых шкафов, Лисицкий вышел, оставив дверь приоткрытой. Запах привлечёт соседей, а недопустимо открытая дверь ещё и дополнительное внимание.

Перескакивая ступени, Константин спустился вниз на пару этажей, а потом пошёл спокойно, сняв свою амуницию. Итак, что теперь ясно наверняка: во-первых, кто-то ещё ищет документы Круглова, или что-то о чём Арсеньев и Дорх предпочли умолчать, во-вторых, в квартире никто не жил, как бы его не пытались в этом убедить, но об этом никто не знает, даже Виктор Дорх. И это ещё одна странность. Время поговорить с Анжелой Викторовной, богиней офиса в алом.

Когда Лисицкий открыл тяжёлую подъездную дверь, сверху раздался негромкий хлопок, от которого содрогнулось здание и посыпалась штукатурка с потолка. И всё-таки бомба...

Глава 3. Белый, алый и чёрный

Лисицкий долго смотрел, как пожарный расчёт разворачивает шланги, как валит из открытых окон чёрный дым, рисуя в голубом небе отвратительные пятна. Если у следователя, что возьмёт это дело, будет хоть капля здравого смысла, он задаст себе вопрос, почему была открыта дверь и окно перед взрывом. Эти мероприятия, конечно, значительно снизили ущерб от взрыва, но всякому действию есть причина. И её будут искать. С другой стороны... Кажется, его никто не видел. Но уверенности нет.

Ладонь в кармане сжалась на прохладном корпусе смартфона. Надо позвонить. Достав телефон из кармана, Лисицкий, словно в каком-то трансе, набрал номер.

«Ало?» — голос чувственный, каким и должна обладать женщина в алом костюме, обтягивающем роскошные формы .

— Анжела Викторовна? Это Константин Георгиевич Лисицкий, следователь. Нам нужно поговорить. Когда мы можем встретиться?

«Приезжайте в офис через час» — а она даже вопросов не задаёт. Интересная женщина.

— Хорошо, буду.

Едва он сбросил вызов, как набрал следующий номер.

«Слушаю!» — раздался уверенный, звонкий голос в динамике. Такой она и должна быть, уверенной. Если бы не видел Татьяну лицом к лицу, обязательно представил бы её такой.

— Татьяна Юрьевна, извини, что беспокою, есть новости по нашему «пассажиру»?

«Я сейчас все протоколы нарушу, Костя» — посетовала патологоанатом на том конце провода.

— Я понимаю, но это важно...

«Пришли карты от дантиста. Пришлось съездить самой, они бы прислали их через год!. Да, это твой Круглов. Есть небольшие погрешности. Карты пятилетней давности. Но официальных подтверждений я тебе не дам, сам понимаешь»

— Не надо, — я понял. Спасибо большое.

«Погоди! Есть следы физических повреждений прижизни. Я буду об этом писать. Есть вероятность, что он упал не сам. И Костя, в желудке у него остатки пищи из дорогого ресторана. Он не собирался на поезд»

— Я уже понял, — Лисицкий снова сбросил вызов, на этот раз стиснув телефон в руке. У подъезда суета перешла в стадию замороженного спектакля. Пожарная машина стояла, выделяясь красным пятном на фоне окрашенного в бежевый стены дома, но движения вокруг неё не было. Дым из окна сменил цвет на белый, а зеваки у подъезда начали расходиться.

Здесь делать больше нечего. Надо поговорить с Анжелой Викторовной и Виктором Дорхом. И двигаться дальше.

Первым, кто встретил Лисицкого у офиса был Виктор Дорх. Подтянутый и суровый, похожий чем-то на викинга. Константин долго пытался понять, что в этом невысоком, темноволосом человеке напоминает ему о рослых белокурых мужах севера, и понял, что здесь речь не о внешности, а о спокойной уверенности, которой от Дорха несло за километр. Возможно, поэтому он занял эту должность. Интересно было бы узнать, бывал ли Дорх в горячих точках. Очень похоже, что да.

— Докладывай, — без предисловий бросил начальник охраны, когда формальности были соблюдены, и Лисицкого провели в чистый, светлый кабинет на первом этаже. Глядя на безупречно белые стены, Лисицкий вдруг представил, как на них падает густая красная кровь. Капли с характерным звуком ложатся, а потом стекают по девственно белой поверхности вниз, оставляя подсыхающие дорожки.

— Константин Георгиевич! — окликнул Дорх.

— А? — Лисицкий очнулся от видения. Что за чертовщина? — Я нашёл Вадима Круглова.

— Неужели? — Дорх слегка улыбнулся, но в глазах вспыхнул жадный интерес. — Так быстро?

— Да, — почему-то кажется, что это интерес хищника. — Официальные данные будут позже. В городском морге. Документов при нём не обнаружено.

А в этот момент Лисицкому почудились отголоски облегчения в глазах стоящего напротив. Что сегодня за день? Всё время что-то кажется.

— Я в морге был...

— Труп поступил вчера, на тот момент о нём ничего не было известно. И... В его квартире был взорван баллон с газом, — продолжил Лисицкий, стараясь скрыть свой интерес к реакциям собеседника.

— Не знал, — Дорх чуть отошёл, отворачиваясь, — ты был там? Жильё корпоративное. Страховка всё покроет.

— Был, но не в момент взрыва...

— Что-то нашёл? — есть, есть интерес, и это не желание угодить шефу. Он спасает свою шкуру, определённо. Что ты скрываешь, господин Дорх? Значит, в этом деле ты вряд ли помощник. Почему всё всегда так сложно?

— Нет, только выяснил, что в квартире врядли кто-то жил...

— В смысле?

«А ты не знал? Вот это зря, Виктор Сергеевич. Ты же профессионал. Наверняка был в курсе»

— Квартира скорее для проформы, я прав? — Лисицкий дерзко улыбнулся в ответ на хмурый, непримиримый взгляд. — Где он жил на самом деле?

— Понятия не имею, — грубо огрызнулся Дорх, — всю информацию, что я располагаю, я тебе передал.

— Человека я нашёл, — продолжил Лисицкий, как ни в чём ни бывало. — Как договаривались.

— Документы, — отрезал собеседник.

— И их найду... — показалось. Снова показалась растерянность во взгляде. Что-то здесь есть кроме проваленной сделки.

— Я передам шефу всё, что ты сказал. Отчёт составишь?, — кивнул Дорх, — По договору оплата частями. Жаль Вадима. Перспективный был человек.

«Это всё, что ты можешь сказать? Перспективный....» Интересно, а про него, про Лисицкого что скажут? Хоть кто назовёт его «перспективным»? Константин сухо улыбнулся, оставив реплику без ответа.

— Анжела Викторовна тебя ждёт...

Странное, странное чувство, словно плывёшь в реке с подводными протоками. Одно неверное движение и тебя уже развернуло и затягивает в водоворот. Вот что сейчас происходило. Анжела Викторовна сегодня была одета в чёрный обтягивающий костюм. Тёмные волосы уложены в высокую причёску, отчего открылась изящная линия шеи.

Лисицкий встряхнулся. Что с ним? Надо подумать о деле.

— Вы хотели поговорить? — а она знает, как привлечь слушателя. Играет голосом так, что хочется ловить каждое слово.

— Вам мои вопросы могут не понравиться, — Константин стряхнул с себя наваждение.

— Вы нашли его, да? — что за бархатные нотки, она и правда, скорбит.

— Да...

— Его нет в живых, — констатировала Анжела Викторовна, опуская взгляд, густыми ресницами маскируя взгляд.

— К сожалению...

— Его убили?

— Это вариант не исключается...

— Вы найдёте убийц? — В этот раз Анжела подняла глаза, и в них не было скорби, только лютая злоба.

— Это в компетенции правоохранительных органов, у меня нет полномочий, — Лисицкий чуть улыбнулся. — Понимаете?

— Я хочу, чтобы вы их нашли, — снова повторила женщина, — мы заплатим. Деньги — не проблема.

— Дело не в деньгах, я не имею права заниматься данным видом деятельности, поймите!

— Ты же не трус, — Анжела вдруг расслабилась, перешла на «ты», откинулась на спинку своего кресла и пристально взглянула в глаза. — В чём же дело?

— У нас договор. Я должен найти Вадима Круглова, я его нашёл, и пакет документов, эту часть договора я ещё не выполнил. Но сделаю.

— Заключим новый, — бархатно протянула Анжела, теперь подаваясь вперёд. — Ты-ы-ы, — протянула она, и показалось, воздух стал плотнее и жёстче, словно рядом дышал и плавился металл. Лисицкий потянул ворот рубашки. Не мешало бы расслабить галстук, зачем он его так затянул?

— Такой с-славный, такой правильный... — Анжела улыбнулась и в глазах стало мутно, лицо её расплылось, потеряло форму.

— Нам надо поговорить о деле, — выдавил Лисицкий, не понимая, что с ним сейчас происходило. Давление? Надо на воздух? Что не так? — Откройте окно, пожалуйста...

— Конечно...

Он скорее услышал, чем увидел, как хозяйка кабинета поднялась, прошла к окну, распахнула створку. В кабинет ворвались звуки с улицы, но свежий воздух никак не облегчил состояния. Ещё пара вдохов и Анжела уже рядом. Так близко, что он чувствовал её запах: лёгкий запах пота, дорогих духов и... серы? Бред!

— Она приворожила тебя, да? — услышал Лисицкий сквозь шум крови в ушах. — А я отниму!

— Хватит! — неповоротливый стул, наконец, поддался усилиям и упал назад, а гость вскочил на ноги.

— Что такое? — Анжела вскинула на него невинный взгляд. У неё расстегнулась пуговка на блузке, обнажая высокую, упругую плоть.

— Я зайду позже, — выдохнул Константин и, путаясь в ногах, попробовал перешагнуть непреодолимую преграду в виде упавшего стула.

— Ни к чему, — Анжела оказалась прямо перед ним, — мы можем всё решить сейчас.

— Это смешно... — пробормотал Лисицкий, стараясь не касаться стоящей перед ним женщины. Почему так трудно дышать? Что происходит?

— Я заберу тебя, — чужие, прохладные, пахнущие парфюмом пальцы пробежались по горячим щекам. — Я потеряла Вадьку, но заберу тебя...

— Вы любовники...

— Немного, — кокетство сейчас было неуместно, но это только усугубляло сюрреализм ситуации. Казалось, привычный мир отодвинулся и навалился кошмар, невнятный, душный и липкий, как... кровь. Она по рукам течёт, густая, осязаемая... Ею можно дышать, чувствовать её на языке. И в ней можно утонуть. И он тонул, захлёбываясь собственным криком.

— Константин Георгиевич... — это снова она. Лисицкий инстинктивно дёрнулся в сторону от резко пахнущей склянки. — Такое бывает... почти со всеми. Не расстраивайтесь...

— Какого... — Лисицкий понял, что лежит на полу. Это что, обморок? Ну, ты даёшь, Лисицкий!

— Вам стало дурно, — Анжела Викторовна улыбнулась, элегантно присев рядом, — вы хотели поговорить?

— Да..., — ну, нет, может, это отравление? Что за чертовщина творится? Лисицкий спешно поднялся, оправляя смятую одежду. Поднял упавший стул. Похоже, он упал прямо так, как сидел. Надо сходить к врачу. Что-то с головой после прошлогодней травмы? Такого с ним ещё не было. — Простите, я не... простите!

— Ничего страшного, — Анжела Викторовна поднялась, и каждое её движение показалось отточенным и изящным. Красивая женщина. — Спрашивайте, раз уж пришли.

— Вы... с Вадимом состояли в ... связи? — смущённо откашлявшись, Лисицкий сел на стул, попутно поправляя сбитый галстук.

— Да, мы были любовниками, — просто согласилась Анжела Викторовна. — И знаете, он был довольно неплох.

— Хм... — почему-то кольнула ревность. Какое ему дело до их отношений? — Вы знали, что корпоративная квартира была пуста? Та, которая закреплена за ним?

— Да, он там почти не жил. Знаете, ему нужен статус. Это была часть имиджа, — Анжела Викторовна взяла крохотное зеркальце, поправила помаду на губах. Лисицкий невольно замер, неотрывно наблюдая за её руками.

— Где он жил? — наконец, был задан главный вопрос. — На самом деле?

— В основном у меня... — Анжела Викторовна отложила зеркальце, и взглянула на своего посетителя. От этого взгляда зачесалась шея там, где шрам, но драть ногтями кожу при сидящей напротив женщине, казалось неправильным. Пришлось терпеть.

— Мог он оставить документы или подсказки у вас дома. Вы что-то видели? Необычное, что ему не свойственно...

— Нет, — Анжела качнула головой. — Всё, как обычно.

— У него была машина...

— Да, белый Pajero Sport, нужен номер? — женщина изящно отклонилась, чтобы посмотреть что-то в ящике стола, а потом продиктовала по буквам. Гость запоздало спохватился и достал блокнот и ручку.

— Странно, что вы записали номер, — усмехнулся Лисицкий.

— У нас тут периодически ставят машины не на свои места, — снисходительно улыбнулась Анжела Викторовна, — пришлось переписать всех сотрудников.

— А в день исчезновения кто забрал машину, не знаете?

— Нет, не скажу...

— Доступ к компьютеру дадите?

— Вадима? — удивилась Анжела Викторовна.

— Он запаролен.

— Ах, да... — женщина опустила веки, — Вадим очень тщательно подходил к выбору пароля и никому его не давал. Здесь я вам не помогу.

И снова зачесалась шея. Лисицкий вздёрнул ворот выше, скрывая разнывшийся старый шрам.

— Насколько важны эти документы? Я к тому, что должны были остаться копии, следы. Неужели всё завязано на одном человеке?

— Здесь всё не так просто, Константин Георгиевич. Если он вёл эту сделку, то и доступ был только у него.

— Но это нерационально. Он может заболеть, пропасть, умереть в конце-концов! Простите...

— И то, что он так и сделал — очень неосмотрительно с его стороны, — фыркнула, как кошка, Анжела Викторовна, но сразу взяла себя в руки и вздохнула скорбно, — ему доверяли. Он не мог нас предать.

Что за фраза? «Он не мог нас предать».

— Его могли заставить.

— Нет, это невозможно.

— Почему вы так уверены? — усмехнулся Константин. На это Анжела Викторовна посмотрела на него странным долгим взглядом.

— Вы поймёте... вы всё поймёте.

Потом, уже на улице, жадно вдыхая прохладный осенний воздух, Лисицкий пытался понять, что произошло. Что дал этот странный визит? Новые обязательства.

— Вы найдёте убийц? — спросила Анжела Викторовна напоследок, глядя в глаза невинным взглядом. Разве можно отказать этим глазам? Конечно нет. И минуя посылы мозга и доводы разума он сказал «Да». Зачем? Это не его задача на данный момент. И не должна была ею становиться! Есть следственный, им и карты в руки.

Ещё он выяснил, что Дорх имеет личный интерес в этом деле, определённо. И с Анжелой у него странное соперничество. Ощущение, что про взрыв он уже знал, был немного удивлён, что Лисицкий побывал в квартире.

Круглов жил у неё, но об этом мало кто знал. И это снова очень странно. Разве утаишь шило в мешке? Или всякие сплетни пресекались на корню.

И эти странные мелочи: сломавшаяся видеокамера, чей-то визит в квартиру Круглова, перед взрывом, и этот обморок. Совсем, как впечатлительная восьмиклассница! Но дьявол, как известно, кроется в деталях. Дьявол...

Лисицкий мазнул ногтями по шее, там, где сохранился шрам после прошлогоднего ранения. Чешется. Наверное из-за смены погоды.

Он договорился, что вечером заедет на квартиру к Анжеле, чтобы осмотреть всё ещё и там. Быть может, появятся новые подсказки?

Новая забота теперь не даст спать спокойно. Найти убийц или убийцу. Круглова устранили, значит, было в этих документах что-то, что стоило его жизни. Не дали опознать, значит, хотели оттянуть время. Для чего им время? До сделки?

Лисицкий тряхнул головой, казалось, в мыслях всё снова путается. Найти бы машину... Есть номер и модель, можно поискать на платных стоянках и во дворах соседних домов. Машина-то у него не для статуса?

Если его нашли на железнодорожных путях, то мог оставить что-то на вокзале, верно? Надо бы узнать, есть ли невостребованные ячейки хранения. Если он стёр все данные... нет, это глупо. Это саботаж.

Размышляя, Лисицкий завёл машину, снова мазнул ногтями по зудящей шее. В бардачке, кажется, лежала пачка салфеток. Привычно стукнув по створке, чтобы открылась, он вытянул влажный кусок нетканого материала из пачки. В зеркало заднего присмотрелся к себе. Шрам побагровел и налился кровью, а в двух местах отчётливо выделялись четыре алые точки и полукруглая борозда между каждой парой.

— Что за чёрт? — он мазнул по шее салфеткой. На белых волокнах вызывающе расплескался розовый цвет. Точно такой цвет был у помады Анжелы. Если бы он верил во всякую чушь и конспирологию, он бы решил, что она — вампир и его укусила. Это же глупо. Снова взглянул в зеркало. Нет, это не видение. Место вокруг четырёх точек налилось кровью.

— Охренеть, — верить? Или не верить? Представить, как Анжела бросается на него невозможно. Она такая хрупкая, тонкая, словно ивовая ветка. И очень красивая...

— Дьявольщина, — он завёл машину и тронулся с места. Есть пара специалистов по всякой чертовщине, кто мог бы ему помочь. Всё объяснимо. Если не наукой, то человеческим поведением. Нет ничего, что нельзя было бы разгадать. Вампиров не существует. Это чушь.