Альма. Страшный удар

Римский пейзаж с девушкой. Гл.1

Глава первая

Мой друг Шерлок Холмс часто говорит: «Для раскрытия преступления нужны всего две вещи: доказательства и голова. Если у вас есть улики, то, тщательно проанализировав их и применив мой метод дедукции, можно без труда вычислить любого преступника». Свое утверждение он не раз уже доказал на практике: благодаря невероятному умению анализировать факты и способности находить незаметные, казалось бы, зацепки, ему практически всегда удантся найти того, кто преступил закон. А затем и передать его в руки полиции.

Но тут я должна от себя добавить: помимо всего этого, на мой взгляд, настоящему сыщику необходимы еще выдержка, хладнокровие и изрядная смелость, ведь часто приходится иметь дело с весьма коварными и крайне опасными людьми, для которых человеческая жизнь ничего не значит. Мне, например, храбрости и отваги не занимать (как и готовности в любой момент, не раздумывая, броситься в бой) - наша порода, таксы, выведена для охоты на барсуков, а это не только крупные и сильные животные, но еще и весьма агрессивные. К тому же они вооружены длинными когтями и острыми зубами. Между прочим, название нашей породы по-немецки звучит Dachshund, что буквально означает «барсучья собака». Вот и делайте выводы. А еще у нас отменный нюх, звонкий голос и яркий охотничий азарт, позволяющий упорно преследовать зверя в норе, а потом и выгонять его на человека. Мы всегда готовы к встрече с опасным противником, причем, что называется, лицом к лицу (то есть морда к морде, конечно же). Про наш природный ум и сообразительность я скромно умолчу – это и так, я думаю, всем понятно.

И еще пара слов (просто в качестве вступления к очередному рассказу о великом сыщике): Шерлок лично мне напоминает английскую королевскую борзую: такой же сухой, подтянутый, с тонкими, острыми чертами породистого лица (так и хочется сказать – морды), но в то же время он – чрезвычайно крепкий, энергичный и выносливый. А решительности и настойчивости у него предостаточно! И если, говоря по-нашему, по-собачьи, он учует зверя (преступника), то будет гнать его до тех пор, пока не загонит в угол. В этом плане мы с Шерлоком чрезвычайно похожи. Но в остальном у нас, конечно же, много отличий – как и у любой собаки с человеком. Тем не менее, несмотря на это, мы с Холмсом давно дружим и, главное, делаем одно дело: ловим преступников. Это нас объединяет и сближает. И Шерлок для меня – самый близкий человек во всей Англии, после моей любимой хозяйки миссис Хадсон, конечно.

А вот доктор Ватсон, постоянный спутник и официальный биограф нашего великого детектива, по моему мнению, больше похож на бассет-хаунда: очень спокойный и уверенный, Но в то же время он – умный и активный, а главное - легок на подъем (что в нашем деле тоже немаловажно). Он всегда готов сопровождать Шерлока в самых сложных и опасных расследованиях. И, если продолжить это необычное сравнение, то полицейский инспектор Лестрейд, с которым нам часто приходится работать вместе, - это, конечно же, хорек. Чрезвычайно шустрый, быстрый, ловкий, любопытный, везде сующий свой длинный острый нос. Он тоже охотник, но на более мелкую дичь, крупного зверя (говоря образно), ему без нашей с Шерлоком помощи не взять. О миссис же Хадсон я скромно умолчу – не хочу ее с кем-либо сравнивать. Она моя любимая хозяйка, и этим все сказано.

А теперь, после столь затянувшегося вступления, позвольте перейти к нашей истории. Она, как мне кажется, наилучшим образом покажет выдающиеся качества Холмса, а также наглядно продемонстрирует, как работает его знаменитый дедуктивный метод.

Итак, дело происходило в начале сентября 1883 года. Это был короткий период начала осени, когда на дворе еще стояла теплая, сухая погода, солнце все еще ярко светило, а на деревьях почти не наблюдалось желтых и красных листьев. А до долгих, тоскливых, серых дней октября и ноября было очень и очень далеко. До зимы же с ее ужасно неприятным, холодным снегом и противным морозом – еще дальше.

Мы с Холмсом были дома: он, как всегда, сидел в гостиной на втором этаже и пролистывал лондонские газеты, я же дремала после сытого обеда в комнате миссис Хадсон. Доктор Ватсон отсутствовал - он еще не вернулся после посещения своих пациентов. В это время внизу раздался звонок колокольчика, а затем, когда миссис Хадсон открыла дверь, мы услышали громкий голос инспектора Лестрейда.

- Мистер Холмс дома?

- Да-да, я здесь, заходите, инспектор! – крикнул сверху Шерлок.

Он явно обрадовался визиту Лестрейда – это сулило новое дело и новое интересное расследование. Инспектор часто пользовался услугами нашего сыщика – чтобы раскрыть очередное сложное преступление. Выгода тут была очевидная: он получал благодарность от начальства за поимку преступника, а Холмсу было просто интересно.

Лестрейд поднялся в гостиную, а я тут же метнулась под лестницу – чтобы услышать все, что делалось наверху. Мне, честно говоря, трудно взбираться по крутым ступенькам на второй этаж, поэтому я пользуюсь таким вот способом, чтобы оказаться в курсе дела. Но это ни в коем случае нельзя считать праздным любопытством – я экономлю Шерлоку время. Все равно он мне расскажет и почти наверняка возьмет с собой на место преступления, поэтому я избавляла его от лишнего пересказа обстоятельств.

Лестрейд, насколько я могла судить, был сегодня чем-то особенно озабочен: его живое, подвижное лицо выражало крайнюю степень волнения (что, кстати, делало его еще более похожим на хорька). Он, казалось, не мог найти себе места, поэтому, как я поняла по звукам, доносившимся сверху, проигнорировал предложение Холмса занять кресло для посетителей и принялся нервно ходить по комнате. Шерлок терпеливо ждал.

- Я в замешательстве, - наконец произнес Лестрейд, - не знаю что делать!

Шерлок хмыкнул и закурил трубку – он уже предвкушал очередное интересное расследование.

- Вы уже знаете о странном происшествии в доме лорда Гилфорда? – спросил инспектор.

- Да, что-то такое читал в газетах, - неопределенно ответил Шерлок, - Кажется, произошло ограбление?

- Верно, но весьма и весьма странное! – взволнованно произнес инспектор. - Вор ночью приник в усадьбу и вынес три дорогостоящие старинные картины. Вы в курсе, что у сэра Гилфорда прекрасная коллекция старинной итальянской живописи, самая полная у нас в Англии? Говорят, одна из лучших даже во всей Европе, в ней собраны настоящие шедевры мастеров Кватроченто!

И инспектор, вероятно, заметив недоумение на лице Холмса, тут же добавил:

- Так историки называют период раннего Возрождения в Италии…

Здесь нужно пояснить: Шерлок, обладая поистине самыми широкими и глубокими знаниями по целому ряду естественных наук (физике, химии, биологии, физиологии, анатомии и пр.), почти не знаком с такими важными областями человеческой жизни, как искусство и литература. Нет, конечно, в частной школе, которую он когда-то закончил, ему преподавали это, в том числе – и историю, литературу и пр., но почти все полученные знания Шерлок потом, что называется, просто выкинул из своей головы – посчитал их совершенно лишними. Объяснил он это так: «Память человек похожа на чердак, и, если забивать его всякими ненужными вещами, то скоро в нем не останется места для чего-то по-настоящему важного и нужного». А таковым знаниями он, разумеется, считал лишь то, что помогало успешно расследовать преступления.

Поэтому, избрав себе профессию частного сыщика, он мгновенно забыл всё то, что когда-то помнил о периоде Возрождения и выдающихся итальянских художниках. В этом была своя логика: эти знания никак не помогут ему в детективном деле.

Однако для меня стало крайне неожиданным и даже удивительным, что об этих весьма специфических вещах знает Лестрейд! Вот уж никогда бы не думала, что полицейского инспектора из Скотленд-Ярда может быть увлечен искусством итальянского Возрождения!

На лице Шерлока, по-видимому, тоже отразилось искреннее удивление, поэтому наш гость сказал:

- Мне пришлось погрузиться в эту тему, Холмс, поскольку того потребовало расследование, которым я сейчас занимаюсь. И кое-что я уже узнал - спасибо Лондонской королевской библиотеке и «Большой британской энциклопедии»! Если коротко, Раннее Возрождение - это пятнадцатый век, когда в Италии и вообще в Европе возродился интерес к античной литературе, архитектуре, философии, живописи и искусству. В этот период жили и творили такие знаменитые итальянские художники, как Якобо, Донателло, Перуджино, Баттичелли... Затем, в шестнадцатом веке, там же, в Италии, появились самые известные и великие мастера живописцы и скульпторы: Рафаэль Санти, Леонардо да Винчи и Микеланджело. Неужели вы о них ничего не слышали?

Шерлок неопределенно хмыкнул: это, инспектор, к делу не относится, рассказывайте, пожалуйста, дальше,!

- Картины итальянских художников Раннего Возрождения сейчас очень ценятся, - продолжил Лестрейд, - по понятным причинам их осталось крайне мало, и стоят они, соответственно, весьма и весьма дорого. Некоторые – даже целое состояние. И не одно! Так вот, перехожу к делу: дед лорда Гилфорда, сэр Сайлес Дадли, некогда служил нашим послом в Риме, много путешествовал по Апеннинам и вывез потом на родину немало настоящих шедевров итальянской школы живописи. Эти полотна сегодня – гордость частной коллекции Гилфордов... После смерти сэра Сайлеса традицию собирать полотна художников Кватроченто продолжил его сын Джойс. Он значительно пополнил это собрание и завещал его своему старшему сыну, нынешнему лорду Гилфорду, Эдуарду.

Тот тоже потратил немало денег и сил, чтобы сделать коллекцию еще больше - самой полной и значительной в Европе. Почти все полотна, собранные тремя поколениями Гилфордов, хранились в их поместье Дадли Сент-Трей, что в графстве Суррей…

Римский пейзаж с девушкой. Гл.2

Глава вторая

- Дадли… - задумчиво произнес Шерлок. – Это имя кажется мне знакомой! Оно как-то связано с историей Англии?

- Еще бы! – воскликнул Лестрейд. – Лорд Дадли был мужем леди Джейн Грей, несчастной кузины короля Эдуарда VI. В 1553-м году она десять дней правила Англией, а потом в результате дворцового переворота ее сметили с престола и казнили в Тауэре. А вместе с ней – и ее честолюбивого супруга, который мечтал стать английским королем...

- Ага, вспомнил! – радостно произнес Шерлок. – Эту историю нам как-то рассказал лорд Уинстон Хэрриш, главный смотритель Тауэра и хранитель королевских регалий! Призрак леди Грей, по его словам, до сих пор обитает в Белой башне замка и является по ночам стражникам, охраняющим крепость. Довольно интересное суеверие! Однако продолжайте, инспектор, извините, что перебил вас.

-Нынешний лорд Гилфорд - дальний потомок того самого Дадли, это одна из боковых его ветвей. И он чрезвычайно гордится своей длинной и знатной родословной. И еще - своей совершено уникальной коллекцией. Действительно, как мне удалось узнать, в поместье собраны поистине чудесные произведения итальянского искусства! Бесценные с точки зрения любителей живописи и весьма дорогие с точки зрения рынка. А потому очень привлекательные для грабителей всех мастей... Так вот, примерно неделю назад в имении случилось странное происшествие; ночью некто проник в дом и украл три особо ценных полотна...

- Что тут странного? – удивился Шерлок. – Вы же сами только что сказали, инспектор, что они стоят больших денег… Никто не стал бы красть то, что ничего не стоит, это же элементарно! И наоборот: чем выше цена вещи, тем больше охотников похитить ее. Всё, как видите, абсолютно логично!

- Да, - согласился Лестрейд, - в самом преступлении нет ничего удивительного, да и совершено оно было примитивно. У меня создалось впечатления, что это работал обыкновенный вор-домушник… Он, полагаю, был хорошо знаком с порядком жизни обитателей особняка, а потому ему удалось провернуть всё очень тихо и незаметно. Под прикрытием ночи преступник подобрался к зданию, аккуратно вскрыл окно на первом этаже, проник в картинную галерею и вынес оттуда три небольшие полотна, в том числе - знаменитый «Римский пейзаж с девушкой» самого великого Боттичелли... Эта картина была главной жемчужиной в коллекции сэра Эдварда и, пожалуй, самым ценным ее экспонатом.

Самого хозяина дома в тот момент не было: большую часть года он проводит с семьей в Лондоне, а слуги, как почти всегда, ничего не видели и не слышали. В общем, никаких свидетелей! За поместьем в отсутствие сэра Эдуарда присматривают три человека: старый сторож, садовник и молодой помощник садовника, остальная прислуга в начале осени обычно переезжает вместе с семьей лорда Гилфорда в городском особняке на Харли-стрит. Так было и на этот раз. Эти трое слуг, как я без труда выяснил, вместо того, чтобы положенным образом охранять усадьбу, в тот злополучный вечер легли пораньше спать и продрыхли до самого утра. Что, впрочем, было неудивительно: перед этим они весь вечер провели в соседнем деревенском трактире и как следует напились… Вор, в принципе, мог вынести из дома всё, что угодно, в том числе – и все полотна, но почем-то ограничится лишь этими тремя картинами...

- Ну да: нет хозяев – слуги чувствуют себе вольготно, - философски заметил великий сыщик.

- Вроде того, - согласился инспектор. – Разумеется, утром, когда обнаружилась пропажа, они тут же вызвали местную полицию, а уже она отправила телеграмму в Скотленд-Ярд. Я немедленно выехал на место преступления: все-таки кража в усадьбе одного из самых известных и влиятельных людей нашего общества… К тому же, как мне неофициально сообщили, близкого друга нынешнего премьер-министра. Нужно было принять срочные меры к поимке преступника и поиску похищенного. С собой я на всякий случай взял нашего полицейского пса, добермана Гилмора. Словно предчувствовал, что тот он мне понадобится…

«Моего коллегу и друга», - добавила я про себя. Гилмор – отличный полицейский пес, умный, смелый и решительный, может обезвредить практически любого преступника. У него отличный нюх и чрезвычайно крепкие зубы, уйти от Гилмора почти невозможно. Мы с ним дружим, поскольку вместе боремся с преступностью. Только я, как Холмс, делаю это по большей части из чистого интереса (иногда даже - из любопытства), а Гилмор, как и инспектор Лестрейд, ловит преступников по своим прямым служебным обязанностям. Впрочем, неважно, кто и как служит закону, главное, чтобы он всегда торжествовал. А зло было наказано…

- После осмотра места преступления, - продолжил инспектор, - я начал обследовать обширный сад, прилегающий к особняку. Гилмор тут же взял след и потащил меня за собой. Мы пробежали всего две сотни ярдов, и он привел меня к небольшой деревянной постройке, сарайчику, где, как сказал садовник, хранился разный инвентарь, необходимый для ухода за цветами и деревьями. Замок на двери был кем-то сорван, а внутри мы с большим удивлением обнаружились те самые три похищенные картины. Представьте себе, Холмс, они были целые и почти что в полной сохранности!

- Почти что? – уточнил Шерлок.

- Вот тут и начинаются странности, - задумчиво произнес Лестрейд, - полотна были без своих золоченых рам, одни только холсты. Мы с особой осторожностью (все-таки столько лет!) принесли их в особняк, и я вызвал телеграммой сэра Эдуарда. Он скоро прибыл в усадьбу, осмотрел полотна и тоже был крайне удивлен: зачем вору понадобились рамы? Они, конечно же, тоже старые и стоят немалых денег, но их цена несравнима с ценой самих этих полотен! Совершенно непонятный и необъяснимый факт – вор, получается, украл только картинные рамы! Впрочем, лорд Гилфорд ломать голову над этим не стал - был несказанно рад, что удалось вернуть полотна, причем без всяких видимых повреждений. А рамы он решил заказать новые.

- Вы сказали, Лестрейд, - уточнил Шерлок, - что вор взял три полотна, хотя спокойно мог вынести всю галерею. Как вы думаете, с чем это связано?

- Не знаю, - честно признался инспектор, - могу лишь предположить. Может, ему было тяжело нести их? Три похищенные пейзажа – небольшие по размеру полотна, а вот другие картины… Я их видел, среди них есть просто огромные, на полстены! Одному никак не утащить! Но, с другой стороны, поскольку слуги крепко спали, вор вполне мог проделать за ночь несколько ходок… Однако меня волнует другое: почему вор снимал рамы в том сарайчике? Да еще ночью… Мог бы взять картины целиком, а потом, в спокойном, тихом месте сделать свое черное дело. Если уж так хотел получить эти золоченые деревяшки… Я этого просто не понимаю! Абсурд, нонсенс, полная ерунда! И это не дает мне покоя уже неделю. Вы не поверите, но я буквально не нахожу себе места – все думаю и думаю об этом деле. Ну не понимаю я логики преступника! А раз так, я не сумею поймать его. И это лишает меня сна и покоя! Помогите мне, Холмс, закончить это дело! Я чувствую, что в нем что-то не так, что я что-то упускаю, что-то не заметил, не досмотрел, но не могу понять, что именно…

- Хм, занятная история, - протянул Шерлок, - в ней и правда есть над чем подумать.

Шерлок закурил свою трубку, затем задал нашему гостю очередной вопрос:

- Скажите, Лестрейд, вы уверены, что кражу совершил один человек? Что действовал без сообщников?

- Да, абсолютно уверен, - твердо ответил инспектор. – Я тщательно изучил следы в саду и могу совершенно определенно утверждать: он был один. Судя по отпечаткам ботинок, вор – мужчина примерно пяти с половиной футов ростом и весом девять-девять с половиной стоунов...

- То есть он среднего роста и среднего же веса, – сделал вывод великий сыщик. – Нашли ли вы, инспектор, хоть что-то, что указывало бы на его особые приметы? Может, он хромал или же был левшой? Это бы нам очень помогло!

- Нет, ничего такого, - подумав, ответил инспектор. – Недостаточно улик! Местная полиция уже успела всё изрядно там истоптать, еще до моего появления... Лишь у сарая мне повезло – нашел три четких отпечатка. И то благодаря Гилмору – это он меня привел к ним…

- Но кое-что у нас все-таки имеется, - сказал Шерлок, – те самые три картины, которые преступник оставил в сарайчике. Скажите, с ними точно всё в порядке?

- Да, - кивнул Лестрейд. – Лорд Гилфорд их очень внимательно осмотрел и сказал, что они, к счастью, совершенно не пострадали. Даже красочный слой не осыпался, хотя преступник, судя по всему, обращался с ними довольно грубо – просто бросил в хибарке на землю. Чудо, что он не повредил их, когда снимал рамы…

- Полотна были вынуты? – удивился Шерлок. – Не вырезаны ножом, как это обычно бывает при краже картин?

- Вынуты, - подтвердил Лестрейд. – Хотя, конечно, гораздо проще было бы их вырезать. Это заняло бы намного меньше времени и потребовало существенно меньших усилий. Но вор почему-то поступил именно так. Я этого тоже понять никак не могу… Говорю же : совершенно абсурдное, нелогичное преступление!

- Я хотел бы увидеть эти полотна, - немного подумав, произнес великий сыщик, - и лично осмотреть их. Лестрейд, вы можете устроить мне визит в поместье Сент-Трей?

- В этом нет необходимости, - ответил инспектор, - после кражи сэр Эдуард распорядился перевезти наиболее ценные картины, в том числе и эти три пейзажа, в свой лондонский особняк. Мы можем навестить его хоть сейчас. Полагаю, он не откажется принять нас.

- Отлично! – обрадовался Шерлок. – Так и сделаем, но завтра, сегодня мне нужно еще подумать... Жду вас утром, чтобы нанести визит лорду Гилфорду. Надо поговорить и посмотреть его знаменитую коллекцию. Хотя я и не разбираюсь в живописи, особенно итальянской, но для дела это может оказаться очень полезным…

Римский пейзаж с девушкой. Гл.3

Глава третья

На следующий день мы втроем: Холмс, Лестрейд и я - поехали к сэру Гилфорду. Я буквально напросилась в напарницы к Шерлоку – все утро вертелась у него под ногами, намекая всем своим видом, что тоже хочу принять участие в этом деле, и он меня понял правильно.

День был чудесный – в меру теплый, без летней жары и духоты, светлый и сухой. Эх, если бы такой была бы вся осень! Но нет – пройдет одна-две недели, и небо закроют свинцовые тучи, пойдет мелкий, противный дождик, а потом город накроет туман – тяжелый и плотный, как ватное одеяло. И еще - холодный и влажный, заползающий, кажется, в каждую щелочку дома. Бр-р-р, даже думать об этом не хочется.

Кэб легко, весело бежал по центральным улицам Лондона, и я с удовольствием смотрела по сторонам. Высокие четырех-пятиэтажные каменные здания чередовались с уютными городскими усадьбами, утопающими в зелени садов. У одного из таких частных особняков на Харли-стрит мы и остановились. Это было красивое, солидное здание, всем своим видом показывающее (и даже, я бы сказала, подчеркивающее!), что здесь живут очень обеспеченные и влиятельные люди.

Дом окружала старомодная черная чугунная решетка, а дубовая двустворчатая дверь с натертыми до блеска медными ручками усиливала впечатление богатства и солидности - как самого особняка, так и тех, кто в нем обитает. Появившийся на пороге чрезвычайно важный, напыщенный дворецкий (темно-зеленая ливрея с золотым позументом, густые седые бакенбарды, строгий надменный взгляд из-под кустистых бровей) полностью соответствовал общему впечатлению, производимому зданием.

Мы прошли по короткой садовой дорожке, усыпанной гравием, и поднялись на невысокое крыльцо.

- Здравствуйте, инспектор, - вежливо поздоровался с Лестрейдом дворецкий и вопросительно посмотрел на Холмса.

Тот протянул свою визитную карточку. Дворецкий принял ее, затем опустил взгляд вниз, на меня.

- Это со мной, - сказал Шерлок, - сыскная собака Альма, помогает мне в раскрытии дел.

Дворецкий молча на меня уставился - видимо, решал, можно ли впускать собаку (пусть даже сыскную) в такой дорогой, величественный особняк, но Холмс решительно шагнул внутрь и потащил меня следом (я, как и надо, была на поводке). За нами вошел Лестрейд.

- Сообщите сэру Эдуарду, - попросил инспектор, - что мы хотели бы еще раз поговорить с ним по делу о краже картин.

Дворецкий важно кивнул и исчез в глубине дома. Я осмотрелась: мы оказались в небольшом круглом холле с колоннами. Все стены были увешаны картинами – очевидно, из собрания хозяина. Я, как и Холмс, мало разбираюсь в живописи (если честно – вообще не разбираюсь), но по тому заинтересованному взгляду, который бросал на эти полотна Шерлок, поняла, что его очень заинтересовали окружающие нас портреты и пейзажи. Он даже подошел поближе к одной картине, вынул из кармана лупу и стал что-то внимательно рассматривать.

- Вы тоже увлекаетесь живописью, мистер Холмс? – раздался в холле уверенный, властный голос.

К нам подошел лорд Гилфорд. Это был высокий, сухой, подтянутый и очень чопорный мужчина с пышными седыми усами, на вид ему было около пятидесяти пяти - шестидесяти лет. Одет он был в отличный темно-серый твидовый костюм, на ногах - черные лакированные ботинки.

- Нет, сэр Эдуард, - ответил Холмс, - живопись не входит в число моих увлечений. Мое внимание привлекла поверхность картины: я вижу, что она как будто вся в мельчайших трещинках…

- Это называется кракелюлы, - улыбнулся хозяин дома, - разрушения красочного слоя. Они образуются со временем естественным образом. Их наличие – верный признак того, что вы имеете дело с достаточно старым произведением искусства, а не с каким-то дешевым новоделом. Ну, и еще кое-какие другие признаки… Это целая наука, мистер Холмс, как определить время создания того или иного полотна! И в ней надо быть настоящим специалистом, чтобы тебя не обманули и не подсунули какую-нибудь подделку! Однако вы пришли сюда, я полагаю, не для того, чтобы обсуждать со мной тонкости создания живописного полотна, правда ведь? Могу ли я спросить, что привело вас, джентльмены, в мой дом? Я думал, дело о краже моих полотен давно уже закрыто… Конечно, крайне жаль утраченных старинных рам, они придавали моим картинам особую выразительность, да и цену имели немалую, но тут уж ничего не поделаешь! Я уже закал новые, и они скоро будут готовы. Впрочем, я все равно рад, что вы, инспектор, так быстро и уверенно провел расследование и нашли украденные шедевры. Теперь они снова в моем коллекции, и им уже ничто не угрожает.

- Однако преступник не пойман, - возразил Лестрейд.

- Бог с ним, - царственно махнул рукой сэр Эдуард. – я верю, что он так или иначе, но понесет наказание. Или при жизни, или же сразу после ее завершения. Ни одно доброе или злое дело не остается без последствий, и в итоге каждый получит по своим делам…

Лестрейд скептически посмотрел на лорда Гилфорда – очевидно, у него имелось свое мнение на этот счет, однако благоразумно промолчал. Шерлок же попросил:

- Могу ли я увидеть те полотна, которые пытались украсть? Надеюсь, что мне удастся обнаружить хоть какие-то зацепки или улики, которые помогут нам все-таки найти вора… Этого требуют интересы правосудия.

- Пожалуйста, - пожал плечами хозяин особняка и пригласил нас в свой кабинет.

Мы миновали несколько комнат и два коротких коридора, и везде я видела старинные полотна. Да, коллекция сэра Гилфорда была велика, разнообразна и содержалась, насколько я поняла, в образцовом порядке. Я обратила внимание, что для каждой картины тщательно подбирали место, где ее повесить, чтобы смотрелась наилучшим образом.

Наконец мы пришли в большую, красиво обставленную комнату: высокие дубовые шкафы со старинными фолиантами в черных кожаных переплетах, широкий письменный стол, чудесные пейзажи и семейные портреты на стенах… В центре кабинета на трех небольших столиках лежали старинные полотна. Это были те самые украденные шедевры, но все еще без рам.

- Вот они – показал сэр Эдуард. – Я пока что держу их здесь, жду, когда доставят новые рамы. И потом уже найду им подобающее место в своей галерее… Обратите внимания, в центре – знаменитая работа Боттичелли «Римский пейзаж с девушкой».

Мне снизу ничего не было видно, поэтому Холмс вполголоса попросил инспектора:

- Лестрейд, если вам не трудно, возьмите Альму на руки.

Инспектор без возражения выполнил просьбу велико сыщика – привык, что Шерлок просто так ничего не делает. Раз попросил взять меня на руки – значит, это для чего-то нужно. Теперь и я смогла как следует рассмотреть шедевр Боттичелли.

Картина оказалась совсем небольшой - примерно два фута в длину и полтора в ширину. На ней были изображены какие-то весьма живописные развалины (очевидно, Рима): остатки древнего храма, круглые мраморные колонны, часть полуразрушенной стены, нагромождение каменных плит, покрытых зеленоватым мхом…

На руинах сидела очень молодая девушка, почти девочка, в простом белом платье. В руках она держала большой глиняный кувшин с водой (художник весьма достоверно изобразил капли влаги на его темных боках). Девушка выглядела совсем как живая: казалось, только на минутку здесь присела, чтобы отдохнуть в жаркий итальянский полдень, а сейчас вскочит и побежит дальше по своим делам…

В этой достоверности как я поняла, и заключался особый талант мастера - изобразить всё так, как было на самом деле, запечатлеть мгновение жизни. При этом прославленному художнику удалось с помощью красок весьма реалистично, достоверно передать всю прелесть юной римлянки. А также какое-то особое очарование старинных развалин... Картина, как я поняла, была создана более пятисот лет назад, однако и сама девушка, и окружающие ее руины (все, что осталось от Древнего Рима) смотрелись просто великолепно: выпукло, красочно, чрезвычайно живописно. Да, похоже, не зря это полотно Боттичелли считают настоящим шедевром итальянской (и только) живописи! Для вора, как я поняла, именно этот пейзаж представлял главный интерес, а два других, скорее всего, были украдены, что называется, за компанию: они тоже достаточно старые и весьма дорогие.

Шерлок снова вынул лупу и склонился над шедевром Боттичелли, тщательно исследуя каждый его дюйм. Через пять минут он произнес задумчиво:

- Холст не был вырезан из рамы, это сразу же видно, он целый и без малейших повреждений. Кракелюлы тоже имеются... Красочный слой, что удивительно, нигде не нарушен, а сам холст – не порван…

- Картины, к счастью, недолго побыли на земле, - пояснил лорд Гилфорд, - вода не успела их испортить. К тому же они находились под крышей, а погода, к счастью, стояла сухая.

Холмс еще раз внимательно осмотрел «Римский пейзаж», потом – те две картины, что лежали рядом. И обратился к хозяину особняка:

- Сэр, похититель, как сообщил мне инспектор Лестрейд, по всей видимости, хорошо знал расположение комнат в вашем особняке, он точно представлял, куда нужно идти. Кроме того, ему было прекрасно известно, что именно хранится в вашей коллекции и где висят самые ценные и дорогие полотна. Выходит, он какое-то время жил у вас… Нет ли у вас каких-то мыслей на это счет? Кто бы это мог быть?

- Ну, это не мои домашние и не слуги, - подумав, ответил сэр Гилфорд. – Первые никогда бы не пошли на такое преступление, а вторые совсем ничего не понимают в искусстве, не отличат шедевр Боттичелли от произведений других итальянских мастеров. Значит…

Старый джентльмен на минуту задумался, потом произнес:

- Остается только один вариант – мистер Марбелл.

- Кто? – тут же оживился Лестрейд. – Вы мне про него не говорили! Даже не упоминали!

- Просто вылетело из головы! – беспечно махнул рукой хозяин дома. – Примерно месяц назад ко мне обратился очень приятный, прекрасно воспитанный молодой человек. Назвался Алексом Марбеллом и попросил разрешения сделать копию с одного из моих полотен. Объяснил тем, что учится в Лондонской школе ваяния и зодчества, и им, студентам, дали задание скопировать какое-нибудь известное произведение искусства, желательно - эпохи Возрождения. Что, по его словам, необходимо для лучшего понимания и освоения техники старинной масляной живописи... В его словах был известный смысл: если уж учиться живописи, то только на лучших образцах искусства, а не на тех ужасных картинах, что малюют современные художники! Мастера прошлого, как известно, обладали поистине потрясающей техникой письма и умели создавать настоящие шедевры! Такие, к примеру, как этот пейзаж Боттичелли…

И сэр Эдуард еще раз с гордостью указал на знаменитую картину.

- Я не удивился просьбе молодого человека, - продолжил через мгновение хозяин, - и не увидел в ней ничего странного: моя коллекция известна уникальными полотнами эпохи Возрождения, в ней находится немало прекрасных образцов для копирования и подражания…. К тому же мистер Марбелл, как я сказал, произвел на меня чрезвычайно приятное впечатление: хорошо, хотя и довольно скромно одет, вежлив, внимателен, обладает отличными манерами, неплохо образован и, как стало понятно из разговора, великолепно разбирается в живописи. Я показал ему свою коллекцию, и он помог более точно определить период создания двух спорных полотен, что существенно повысило их стоимость. Поэтому я без колебания разрешил ему, такому приятному молодому человеку, поработать в моем поместье – тем более, что я уже собирался уезжать с семьей в Лондон, и дом все равно стоял полупустой.

Сторож Роджер Кроул, присматривающий за домом в мое отсутствие, позже сообщил мне, что мистер Марбелл пробыл в поместье примерно две с половиной недели. Он ежедневно по несколько часов трудился в галерее, копируя картину Боттичелли, а затем, закончив работу, покинул мой дом. И больше я о нем ничего не слышал. Я вообще мало что могу о нем рассказать – видел всего один раз в жизни, да и то – не слишком долго.

- Может, вы вспомните что-то еще, какие-то особые его признаки? – с надеждой спросил Лестрейд.

- Пожалуй, только одно: мистер Марбелл говорил с едва заметным акцентом, думаю, он иностранец, откуда-то с континента. И еще он случайно обмолвился, что зарабатывает на жизнь частными уроками - учит детей из состоятельных семей рисунку и живописи. Это, с моей точки зрения, только самым положительным образом характеризует его: значит, он не только талантливый художник, но еще и вызывает у людей доверие. Согласитесь, не каждого человека впустят в дом! Вы полагаете, инспектор, что мистер Марбелл причастен к этой краже? Очень не хотелось бы в это верить!

Лестрейд пожал плечами: выясним, когда найдем. И допросим.

- Ну, что ж, спасибо, - поблагодарил Шерлок сэра Эдуарда, - теперь, по крайней мере, мы знаем, кого нам нужно искать. Начнем с мистера Марбелла - я очень хочется задать ему пару вопросов.

Лестрейд кивнул: мне тоже!

Римский пейзаж с девушкой. Гл.4

Глава четвертая

Мы покинули дом лорда Гилфорда и вернулись в нашу уютную квартиру на Бейкер-стрит. Холмс был доволен: съездили не зря, у нас появился подозреваемый. Который, скорее всего, и является вором... Осталось только найти его. А вот с этим имелись проблемы: где искать этого мистера Марбелла?

Разумеется, инспектор Лестрейд в тот же день посетил Лондонскую школу ваяния и живописи и без труда выяснил, что никакой Алекс Марбелл в этом учебном заведении не числится и никогда не числился. Описание его внешности (сэр Эдуард довольно точно назвал приметы молодого человека) тоже нечего не дало: никто из профессоров не припомнил такого или хотя бы похожего студента. Как же нам его найти? Лондон большой, а есть еще окрестности и ближайшие города… Лестрейд предположил, что преступник мог уже покинуть Англию и скрыться где-то в Европе, но Шерлок отрицательно покачал головой:

- Мистер Марбелл (давайте называть его пока что так) – одаренный молодой человек, он прекрасный актер и отличный психолог: легко завевал доверие лорда Гилфорда. И еще, бесспорно, он обладает изощренным умом: в одиночку задумал и провернул такое оригинальное преступление. Несомненно, он также великолепно разбирается в старинной итальянской живописи и знает, что сколько стоит. И еще – талантливейший художник! Можно сказать, даже гениальный. Инспектор, вы уже, надеюсь, поняли, в чем заключалась суть этой странной кражи?

Лестрейд покачал головой: нет, это для меня все еще загадка.

- Замысел преступника прост и гениален, - начал объяснять Шерлок. – Смотрите, в сущности, все элементарно, это как бы спектакль в нескольких действиях. Акт первый: мистер Марбелл наносит визит лорду Гилфорду и, выдав себя за начинающего художника, получает разрешение скопировать одну из картин его коллекции. Ему удается очаровать сэра Эдуарда и заручиться доверием хозяина дома. Это завязка пьесы, которую наш мистер Марбелл очень талантливо разыгрывал. Акт второй: он появляется в поместье и живет больше трех недель. За это время успевает сделать копии не одной, а трех дорогих и известных полотен, в том числе – и знаменитого «Римского пейзажа с девушкой». Закончив их, мистер Марбелл спокойно покидает поместье, но только затем, чтобы вскоре вновь появился в нем – но уже в качестве вора. За время пребывания в доме он, разумеется, подробно изучил расположение комнат и узнал привычки обитателей. В частности, понял, что слуги в отсутствие хозяев практически не охраняют дом, и проникнуть в него не составит никакого труда. Это развитие сюжета.

Затем наступает третий акт: мистер Марвелл осуществляет кражу. Ночью он вскрывает окно на первом этаже, проникает в дом и похищает полотна. Приносит их в сарайчик и…

- Вынимает холсты из рам, - кивнул Лестрейд. – Пока что ничего нового я не услышал, Холмс, мы все это уже знаем!

- А вот и нет, инспектор! – воскликнул Шерлок. – В том-то все и дело, что мистер Марбелл даже не планировал вынимать полотна! Ему это совершенно не было нужно! С собой он принес копии картин, и именно их он и оставляет в хибарке. На самом видном месте. А подлинники, разумеется, забирал и где-то спрятал. Как видите, всё было просто и гениально!

После этого начинается четвертый акт пьесы, ее кульминация: «похищенные» полотна находят и возвращают законному владельцу. Сэр Эдуард несказанно рад: его бесценные полотна не пострадали и вернулись на свои места в галерее. А рамы – это не проблема, закажет другие... В общем, убытки не такие и большие, можно сказать, он отделался малой кровью. Да, кража весьма странная, но хорошо то, что хорошо кончается! Так ведь?

- Однако лорд Гилфорд крайне внимательно осмотрел полотна после возвращения, – возразил Лестрейд, - и у него не возникло ни малейшего сомнения в их подлинности!

- Верно, - согласился великий сыщик, - тут может быть только одно объяснение: мистеру Марбеллу каким-то образом удалось искусственно состарить свои копии и, таким образом, сделать их почти что неотличимыми от оригинала. Я же сказал, что он весьма талантливый человек! Причем не только в живописи… Вероятно, он открыл какой-то химический способ, позволяющий воздействовать на красочный слой и делать его похожим на очень старый. Мне, как человеку, увлекающемуся химией, было бы крайне интересно узнать, как ему это удалось. Чисто профессиональный интерес, разумеется!

- Значит, в галерее сейчас висят не сами шедевры, а лишь их копии, –произнес Лестрейд. – И сэр Эдуард даже не подозревает об этом! Вообще никто не догадывается! Ну, кроме вас, Холмс… А настоящие шедевры - у преступника…

- Именно так! – кивнул Шерлок. – Причем у мистера Марбелла они даже в оригинальных рамах¸ что делает их еще более уникальными и, соответственно, дорогими. Поистине гениальное преступление!

- Получается, - протянул инспектор, - вор своего добился? Теперь его цель – как можно скорее продать украденные полотна?

- Да, это будет пятый и последний акт спектакля, - сказал Шерлок. – Но есть одно «но»: с продажей у мистера Марбелла могут возникнуть кое-какие проблемы. Картины из собрания сэра Эдуарда хорошо известны как у нас, в Англии, так и в Европе, серьезные коллекционеры знают, кому они принадлежат, поэтому никто покупать полотна у какого-то молодого человека, разумеется, не станет. Какой смысл вкладывать деньги (причем весьма солидные!) в старинные полотна, если их нельзя ни показать, ни перепродать при случае? Как только эти шедевры появятся на аукционе, о них сразу же сообщат сэру Эдуарду, и они в итоге вернуться к владельцу.

У мистера Марбелла есть только один выход: увезти картины как можно дальше - скажем, в Южную Америку, Бразилию или Аргентину. За океаном коллекционеры не столь щепетильны, как у нас, и наверняка согласятся приобрести настоящие европейские шедевры, пусть даже и с довольно сомнительной историей, по сходной цене. Главное для них – подлинность картины, а не то, откуда она взялась. Причем купят, что называется, для капитала, для вложения денег, а не чтобы где-то выставлять. И, разумеется, не лично, а через посредников, поэтому сделка будет считаться законной, и даже при судебном разбирательстве, картины останутся у нового владельца. Никто никогда не докажет, что покупатель знал, что шедевры украдены у лорда Гилфорда... Да и кто их будет искать в какой-нибудь далекой южноамерикансткой стране?

- Да, старинные полотна - прекрасное вложение денег! – со вздохом произнес инспектор. – Если, конечно, у вас есть, что вкладывать... С каждым годом они будут только дорожать!

- Опять-таки верно, - согласился Шерлок, - поэтому мистер Марвелл, полагаю, рассчитывает выгодно продать их где-то очень далеко. Там, где не задают лишних вопросов… Эта сделка выгодна для всех (кроме лорда Гилфорда, само собой): похититель получит весьма приличную сумму, заморские коллекционеры - настоящие шедевры итальянского Возрождения, а посредники – свои проценты. К сожалению, при этом развитии событий (согласитесь, вполне возможном!) эти картины навсегда осядут в частных заокеанских коллекциях и вряд ли когда-либо вернуться к нам в Лондон…

- Как мы поймаем преступника? – спросил инспектор. – Наверняка он уже сел на пароход и сейчас находится на полпути в Южную Америку!

- Полагаю, он еще в Англии, - уверенно произнес великий сыщик. – Билет на пароход до Буэнос-Айреса или Рио-де-Жанейро стоит дорого, а мистер Марбелл, как мы знаем, человек крайне небогатый. И ему нужно еще найти деньги... Да и жить первое время в чужой стране на что-то надо. Поэтому у нас, Лестрейд, полагаю, есть шансы поймать его и вернуть украденные полотна. Таким образом, мы с вами переиграем финальный акт и изменим концовку пьесы! Нужно лишь придумать, как это сделать, ведь мистер Марбелл – не только крайне одаренный, но и, как я сказал, весьма умный молодой человек. Он наверняка понимает, что его уже ищут…