Алиби

Глава 1

Свет ярко резанул по глазам, и я мгновенно приподнялась на диване, разглядывая вошедших в комнату людей. Перевела взгляд на часы и удивлённо вскинула глаза.

— И что это значит? Пять часов утра.

Айбек, наш участковый, переступил с ноги на ногу и развёл руками.

— Настя, у нас в селе Ч.П. И Аркадий Витальевич сообщил весьма удручающие подробности прошлой субботы. Хотелось бы от тебя услышать: где ты была сегодня ночью?

Я сжала виски ладонями, пытаясь спросонья переварить полученную информацию.

— Не поняла, подробности прошлой субботы каким образом влияют на сегодняшнюю ночь?

В комнату ворвался тот самый Аркадий Витальевич, местный олигарх, и если бы не двое полицейских, преградивших ему дорогу, он наверняка набросился бы на меня с кулаками.

— Что здесь происходит? И вообще, немедленно покиньте дом. Что это такое? — возмутилась я. — Это мой дом, на каком основании вы врываетесь?

— Настя, сын Аркадия Витальевича, Юра, вместе со своим другом Алексеем убиты.

— Поздравляю, — я скривилась, — и причём здесь я?

— Вот об этом и идёт речь. Аркадий Витальевич говорит, что они в прошлую субботу забрались к тебе в дом и надругались над тобой. А ты сегодня ночью им отомстила.

— Что они сделали? — я широко раскрыла глаза. — Надо мной? — я громко расхохоталась. — Что за бред.

— Где ты была сегодня ночью?

— Здесь. У меня вчера был день рождения, и мы только час назад разбрелись по комнатам.

— И кто-то может подтвердить?

— Света, — я указала на свою подругу, стоявшую у стены, — и в соседней комнате спят ещё два свидетеля.

— Айбек, о чём идёт речь? Эта сука зарезала моего сына сегодня ночью, и ты с ней разговариваешь. Я же даже объяснил, за что, — Аркадий Витальевич схватил участкового за руку, — цепляй на неё наручники. Арестуй её.

— Да подождите вы, — Айбек вздохнул, словно извиняясь, и спросил: — А где ты была с субботы на воскресенье?

— А нормально, да? — Меня ещё никогда так колбасило, — Я должна предъявить алиби, что меня не изнасиловали? Это что, шутка?

— Нет, — участковый, всё так же переминаясь с ноги на ногу, уткнулся взглядом в пол, — но если бы ты могла это как-то доказать, у нас бы отпали все вопросы.

— Айбек, — олигарх оторопело взглянул на него, — ты что делаешь?

Я глянула на Свету.

— Подай мне, пожалуйста, сумочку, — и указала на спинку стула.

Айбек поднял руку, останавливая девушку, и, глянув на стул, спросил:

— Какую?

— Белую, я была в светлом платье.

Он, сделав шаг вперёд, положил сумочку на диван. В комнате наступила тишина, будто кто-то, играя с нами, вдруг произнёс: «Замри».

Я, раскрыв сумочку, вытряхнула содержимое на постель и, достав из кошелька билеты на паром, протянула участковому.

— В субботу вечером я переправилась в Севастополь, а в воскресенье днём обратно.

Айбек вместе с Аркадием Витальевичем склонились над билетами.

— Чушь какая-то, — опомнился олигарх, — она себе заранее алиби сделала, это же и ежу понятно.

— Какое алиби? — участковый ошарашенно оглянулся, — алиби, что против неё не было совершено преступление?

— Айбек, — в комнату прошёл ещё один мужчина, высоко потрясая целлофановым пакетом, — орудие убийства нашли там же, в сарае. Провалилось между досок и, судя по всему, с прекрасными отпечатками, — он оглянулся на меня, выставив руку с пакетом вперёд, — не знаком ножичек?

— Да его полсела знает, — я усмехнулась, — Аркадий Витальевич, надеюсь, вам нужна правда, правда и ничего кроме правды.

Он даже не оглянулся на меня, глухо проговорив:

— Это нож Игоря, приятеля моего сына, я его видел у него.

Вся компания вывалилась на улицу, и Света, закрыв за ними дверь, уселась рядом со мной на диване. Взяв в руки сумочку, она тихо произнесла:

— Это моя сумочка, это я ездила в Севастополь.

— Ну и что, — усмехнулась я, — по-твоему, я должна была придумывать доказательства, что меня не насиловали? Бред какой-то.

— Ну да, — Света кивнула, — будешь спать?

— А ты как думаешь?

— Ну да, я тоже пойду. Ну, не знаю, если засну... Ты в селе недавно, а я их с детства знаю. Такая трагедия. После этого потерять нож... Небось, снова пьянствовали и что-то не поделили. Я видела, как они на прошлой неделе ругались за клубом, чуть до драки не дошло.

Я проводила подругу взглядом, и когда она выключила свет, упала на подушки.

Видела она. Мы вместе это видели. А вернее сказать, я видела, как они ругались, и как Света, спрятавшись за угол библиотеки, наблюдала за ними.

Меня не заметил никто.

А как она удивлённо смотрела на меня сейчас, словно что-то заподозрив. А что она хотела?

Я бы посмотрела на неё, если бы ей подсунули снотворное, подленько подсыпав либо в еду, либо в воду. А проснулась бы привязанной к чугунной батарее, и они несколько часов подряд втроём измывались бы над ней.

Так и было. А ещё принесли из подвала водку — всегда держу пару бутылок как твёрдо конвертируемую валюту. И пили в перерыве, когда отдыхали от меня. Из холодильника достали продукты, закусывали тут же на столе и знали, что я никуда не пойду жаловаться, потому что папочка Юры отмажет их, а всё село потешаться будет. Так уже было, слушала я рассказы о них от разных людей.

Я молчала, стиснув зубы, молчала, глядя на них, на стол, на то, как они пьют водку и как Игорь режет колбасу своим складным ножом, крепко обхватив его за широкую ручку.