Альбус-Северус Поттер и Дочь Тьмы

Глава 1

Глава 1. Августовский гость

Август в Хогвартсе был особенным временем.

Не сентябрьским — гулким, суматошным, наполненным грохотом сундуков и плачем первокурсников, потерявших своих жаб. И не декабрьским — прянично-торжественным, с омеловыми гирляндами и хвойным духом в Большом зале. Август был безмолвен. Замок стоял пустой, и лишь эльфы-домовики беззвучно сновали по коридорам, готовя классы к учебному году.

Альбус-Северус Поттер любил эту пору.

Этим летом он остался в замке на все каникулы — не оттого, что не хотел домой, а оттого, что МакГонагалл позволила. «После всего, что случилось в декабре, — сказала она своим суховатым, но не лишённым тепла тоном, — замок у тебя в долгу. Оставайся, сколько пожелаешь». Альбус спорить не стал. Он понимал: директор говорила не только о долге. Она знала — после блокады, битвы и Вейна ему требовалось время. Время побыть наедине с самим собой. Время свыкнуться с мыслью, что он больше не тот мальчик, который часами глядел в окно и ждал дракона.

Теперь-то он знал: драконов не ждут. С драконами встречаются лицом к лицу.

Он сидел на широком подоконнике в гостиной Слизерина и смотрел, как гигантский кальмар лениво проплывает мимо толстого стекла. Подводный свет окрашивал комнату в зеленоватые, зыбкие тона. На коленях покоилась изрядно потрёпанная книга «Расширенный курс защиты: заклинания для продвинутых» — он взял её в библиотеке ещё в июне и с тех пор почти не выпускал из рук. Рядом стояла давно остывшая чашка тыквенного сока.

Скорпиус укатил домой на две недели — проведать отца. Джеймс с Лили гостили у бабушки Уизли в Норе. Из студентов в замке обретались только два старшекурсника-рейвенкловца, которые днями напролёт готовились к каким-то немыслимо важным экзаменам и почти не выходили из библиотеки.

Было тихо. Хорошо. Умиротворённо.

Он перелистнул страницу. В главе разбирались заклинания, нейтрализующие Империус. Альбус перечитывал этот раздел уже в третий раз — после декабря ему казалось, что о Непростительных он обязан знать всё. Даже если они никогда больше не встретятся. Даже если Вейн теперь в Мунго и никто больше не посмеет назвать себя Говорящим-В-Голове.

— Сэр Альбус!

Он вскинул голову. В проёме двери стоял Добби. Его большие, похожие на лопухи, зелёные уши радостно подрагивали, а на груди красовалась очередная шапка — на сей раз в сине-белую полоску. Кажется, её связала Лили перед самым отъездом.

— Добби, — Альбус улыбнулся и отложил книгу. — Что-то стряслось?

— Гарри Поттер здесь, сэр! — выпалил эльф, чуть подпрыгивая от нетерпения. — Прибыл только что! Говорит, по делам Министерства! И с ним… с ним кто-то ещё!

Альбус спрыгнул с подоконника. Отец о визите не предупреждал. Впрочем, он редко когда предупреждал — аврорская служба не оставляла времени на расписания.

— Кто с ним?

— Добби не знает, сэр. Молодая ведьма. Добби её прежде не встречал. Очень бледная. Волосы совсем светлые.

Альбус нахмурился. Отец нечасто брал с собой стажёров — обычно работал в паре с дядей Роном или Тедди. А эта, судя по описанию Добби, была совершенно незнакомой.

— Где они?

— В Большом зале, сэр. Профессор МакГонагалл их встречает.

Кивнув, Альбус поправил мантию и направился к выходу. Где-то глубоко внутри, под сердцем, ёкнуло — то самое чувство, памятное с прошлого декабря. Предчувствие.

Большой зал был пуст — длинные столы сдвинуты к стенам, скамьи составлены в углу. Лишь преподавательский стол стоял на своём месте, и за ним восседала МакГонагалл. Перед ней, спиной к Альбусу, стояли двое.

Гарри Поттер почти не изменился за минувшие полгода. Та же вечно взъерошенная шевелюра, та же аврорская мантия, тот же шрам, едва заметный под прядью тёмных волос. Он что-то вполголоса обсуждал с директором — судя по тону, что-то официальное. Проверка. Отчёт. Эльфы.

Рядом с ним стояла молодая женщина.

Альбус не видел её прежде. Высокая, бледная. Светлые, почти белые волосы стянуты в аккуратный пучок на затылке. Черты лица — острые, резкие. Назвать её красивой в привычном смысле не поворачивался язык — слишком уж холодной, слишком неприступной. И всё же что-то в ней невольно притягивало взгляд. Возможно, глаза. Светло-голубые. Почти прозрачные, как январский лёд на Чёрном озере.

У самого входа Альбус замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Почему-то подходить расхотелось.

— …и мой сопровождающий, — донеслось до него. — Дельфини, наш новый аврор. В Отделе первый год. Проверка эльфов — её первое самостоятельное задание.

— Очень приятно, — произнесла Дельфини. Голос у неё был негромкий, но на удивление чёткий. Так говорят люди, привыкшие взвешивать каждое слово.

— Взаимно, — кивнула МакГонагалл. — Я помню ваш отчёт по прошлогоднему делу в Хогсмиде. Весьма профессионально.

— Благодарю, профессор.

Альбус заметил: когда Дельфини говорила, отец едва уловимо поморщился. Его рука на мгновение дёрнулась ко лбу, но тут же безвольно упала. Старый жест. Слишком знакомый.

Шрам.

Альбус нахмурился сильнее. Отец не раз повторял, что шрам молчит — после гибели Волан-де-Морта он замолчал навсегда. Но в декабре, там, на Астрономической башне, Альбус видел этот жест. «Пустяки, — бросил Гарри тогда. — Всё в порядке». И вот сейчас — снова. Когда эта женщина рядом.

— Ал! — заметив сына, Гарри улыбнулся. — А я как раз собирался тебя искать.

Альбус заставил себя войти и приблизиться к столу. Дельфини перевела взгляд на него. Глаза их встретились — и в груди у Альбуса вдруг разлился холод. Не страх. Что-то иное. Смутное, неподвластное объяснению ощущение. Будто глубоко внутри, в самой сердцевине, тихо зазвенела туго натянутая струна.

— Это мой сын, Альбус, — представил его Гарри. — Ал, это Дельфини. Мой… коллега.

— Очень приятно, — выдавил Альбус, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Дельфини кивнула:

— Ты учишься здесь?

— Да. Второй курс. Слизерин.

В её глазах что-то мелькнуло — не удивление и не осуждение. Что-то иное. Словно она услышала нечто, чего не ожидала, но не подала виду.

— Слизерин, — повторила она задумчиво. — Достойный факультет.

— Вы тоже слизеринка? — вырвалось у Альбуса прежде, чем он успел подумать.

Дельфини покачала головой:

— Я не училась в Хогвартсе. Меня обучали… иначе.

Повисла неловкая пауза. МакГонагалл деликатно кашлянула.

— Что ж, — произнесла она, — полагаю, вы желаете приступить к проверке немедленно. Эльфы на кухне. Добби проводит.

Гарри кивнул.

— Дельфини, иди. Я скоро догоню.

Она послушно направилась к дверям. Поравнявшись с Альбусом, на краткий миг замедлила шаг. Её глаза снова скрестились с его. И тут он разглядел то, чего не заметил раньше: в глубине голубых зрачков что-то едва уловимо двигалось. Не тени. Не искры. Что-то другое.

А потом она ушла.

— Пап… — Альбус резко обернулся к отцу. — Кто она?

Гарри вздохнул и привычным жестом потёр лоб.

— Хороший вопрос, Ал. Очень хороший.

Вечером, когда Дельфини завершила проверку эльфов и удалилась в отведённую ей комнату для гостей, Альбус разыскал отца в кабинете МакГонагалл. Гарри сидел в кресле у камина и невидяще глядел в огонь. Вид у него был измученный — но не после рабочего дня, а какой-то иной, глубинной усталостью.

— Пап.

Гарри обернулся:

— Ал. Садись.

Альбус опустился в соседнее кресло. Некоторое время оба молчали.

— Ты спрашивал, кто она, — заговорил наконец Гарри. — Дельфини. Служит у нас год. Пришла по личной рекомендации МакГонагалл. Все квалификационные экзамены сдала на «превосходно». Способная. Очень способная.

— Но?.. — подсказал Альбус.

— Но, — Гарри помедлил, подбирая слова, — когда она рядом, шрам болит.

Альбус замер.

— Болит? Как тогда?

— Не настолько сильно. И не так… зло. Но болит. Я не понимаю почему. Она не тёмный маг — во всяком случае, проверки этого не показывают. Она не похожа на… — он осёкся. — Ни на кого не похожа. Просто странная девушка.

— Откуда она взялась?

— Сирота. Воспитывалась приёмной тётей. Тётя — сквиб. Никаких связей с тёмными семьями. Ничего подозрительного.

— Кроме того, что у тебя болит шрам.

— Кроме этого.

Альбус вглядывался в лицо отца. Тот выглядел растерянным — не как бессменный глава Аврората, а как человек, столкнувшийся с загадкой и не знающий, с какой стороны к ней подступиться.

— Ты проверял её?

— Проверял. Всплыло — ничего.

— Может, совпадение?

— Может, — Гарри снова вздохнул. — Только вряд ли. Шрамы не болят просто так. Особенно этот.

Он поднял глаза на сына.

— Я рассказываю тебе не для того, чтобы напугать. А потому что… — он запнулся. — Потому что ты умеешь замечать то, мимо чего прохожу я. В прошлый раз ты нашёл Кинжал раньше, чем я осознал, в чём дело.

— Ты хочешь, чтобы я… — начал Альбус.

— Я хочу, чтобы ты просто смотрел. — Гарри неожиданно мягко положил ладонь на плечо сына. — Просто будь внимателен. Если заметишь что-то странное — скажи мне.

Альбус кивнул:

— Хорошо, пап.

Гарри улыбнулся — устало, но с теплом.

— Как ты вообще? Как лето?

— Тихо.

— Это славно. После такого декабря тишина — лучшее, что можно пожелать.

— Но она заканчивается, да?

Гарри снова перевёл взгляд в огонь.

— Похоже на то.

Ночью Альбус не спал.

Лежал в постели, в пронизанном зеленоватым полумраком дортуаре Слизерина, и смотрел в никуда. Перед глазами стояло лицо Дельфини — бледное, резкое, с голубыми глазами, в глубине которых что-то незримо двигалось. Вспоминалось, как отец поморщился, стоило ей заговорить. Как рука дёрнулась ко лбу. Как он обронил глухо: «Шрам болит».

Шрам Гарри Поттера не болел девятнадцать лет.

А теперь болит.

Из-за девушки, которая утверждает, что не училась в Хогвартсе.

Из-за девушки, сдавшей все экзамены на «превосходно».

Из-за девушки с белыми волосами и прозрачно-голубыми глазами.

Альбус сел на постели. Сон не шёл. Он вытащил из-под подушки небольшую записную книжку — подарок Гермионы, — раскрыл чистую страницу и вывел:

«Дельфини».

Ниже приписал:

«Кто ты?»

Глава 2

Глава 2. Боль в шраме

Альбус почти не спал.

Всю ночь он ворочался, глядя в зелёный полумрак, и силился собрать разбегающиеся мысли воедино. Перед внутренним взором стояло лицо Дельфини — бледное, резкое, с голубыми глазами, в глубине которых что-то неясно двигалось. Вспоминалось, как отец поморщился, стоило ей заговорить. Как его рука дёрнулась ко лбу и застыла на полпути. Как он обронил: «Шрам болит».

Шрам Гарри Поттера не болел девятнадцать лет.

А теперь вот — болит.

К утру Альбус принял решение: он обязан понять, кто такая Дельфини. Не из пустого любопытства. Из необходимости. Если отцу угрожает опасность — а шрам, который болит, это всегда опасность, — он должен знать. И если отец сам не в силах разобраться, значит, этим займётся он.

За завтраком в Большом зале стояла непривычная тишина. Эльфы подали овсянку с мёдом, горячие тосты и тыквенный сок, но Альбус почти не притронулся к еде. Он сидел за слизеринским столом один — Скорпиус всё ещё гостил у отца, Джеймс и Лили оставались в Норе, а старшекурсники-рейвенкловцы, как обычно, завтракали, уткнувшись в книги.

Дельфини и Гарри расположились за преподавательским столом вместе с МакГонагалл. Точнее, сидел один Гарри. Дельфини стояла чуть поодаль, держала чашку с чаем и что-то негромко обсуждала с директором. Альбус отметил про себя: она не ест. Только пьёт чай — мелкими, аккуратными глотками — и ни разу не бросила взгляда в его сторону.

Гарри, напротив, выглядел утомлённым. Под глазами залегли тени — точь-в-точь как в декабре, после битвы. Он то и дело машинально тёр лоб, полагая, что никто не видит. Но Альбус видел.

— Доброе утро, Ал. — Гарри подошёл к слизеринскому столу, когда завтрак близился к концу. — Как спалось?

— Нормально, — соврал Альбус. — А тебе?

Гарри невесело усмехнулся.

— Ты когда-нибудь пробовал спать в гостевой комнате Хогвартса? Подушки там — будто булыжники. А призраки бродят по коридорам ровно в три ночи. Почти Безголовый Ник заглянул пожелать спокойной ночи. Очень любезно с его стороны, но жутковато.

— Я думал, ты привык к призракам.

— К призракам привыкаешь. К подушкам — никогда.

Альбус невольно улыбнулся. Отец умудрялся шутить, даже когда толком не высыпался.

— Пап, — Альбус понизил голос, — а Дельфини… она сегодня тоже будет проверять эльфов?

Гарри метнул короткий взгляд в сторону преподавательского стола.

— Да. У неё ещё два дня работы. Проверка условий, оплаты, контрактов. Гермиона лично составила перечень из сорока семи пунктов.

— Сорока семи?

— Гермиона, — пожал плечами Гарри таким тоном, будто это всё объясняло. — А что?

— Просто интересно. Она какая-то странная.

— Кто, Гермиона?

— Дельфини.

Гарри помолчал.

— Все авроры немного странные. Профессиональная деформация. Постоянно ждёшь удара в спину.

— А ты?

— А я глава Аврората. Я жду двух ударов в спину и одного — с потолка.

Альбус хмыкнул, но веселья не почувствовал. Отец уходил от ответа. Стало быть, он тоже что-то подозревал. Или, напротив, не хотел тревожить сына раньше времени.

Когда Гарри вернулся к преподавательскому столу, Альбус уловил, как он снова потёр лоб. Быстро. Машинально. Словно отгоняя ноющую боль.

В этот миг Дельфини повернула голову и посмотрела прямо на него. Их глаза встретились, и её голубые зрачки на секунду сделались холоднее — не от злости, а от чего-то иного. Будто она тоже что-то ощутила, но не поняла, что именно.

Альбус отвёл взгляд первым.

Днём он придумал предлог, чтобы очутиться на кухне. Сказал Добби, что ищет книгу, которую где-то оставил, и решил проверить — не забыл ли её здесь. Добби, разумеется, немедленно поднял поисковую группу из трёх эльфов, которые перевернули всю кухню вверх дном. Альбусу было немного стыдно, но он успокаивал себя тем, что Добби явно наслаждается суматохой.

На самом деле он пришёл взглянуть на проверку.

Дельфини сидела за маленьким столиком в углу. Перед ней высилась стопка пергаментов — контракты эльфов, графики работы, ведомости по зарплате. Она просматривала их вдумчиво, делая пометки изящным орлиным пером. Рядом стояли два эльфа — Твинки и ещё один, имени которого Альбус не знал, — и отвечали на вопросы.

— В прошлом месяце вы отработали на четыре часа больше, чем указано в графике, — говорила Дельфини, сверяясь с пергаментом. — Это было добровольно?

— Да, мэм, — пропищал Твинки. — Твинки сам вызвался. Был большой заказ на пироги для Попечительского совета.

— И вы получили за это дополнительную плату?

— Да, мэм. Половина галеона.

Дельфини сделала пометку.

— Хорошо. А вы… — она перевела взгляд на второго эльфа, — вы Киппи?

— Да, мэм. — Эльф поклонился.

— У вас в контракте значится пять рабочих дней в неделю. Однако в июле вы отработали шесть. Почему?

Киппи замялся.

— Киппи… Киппи просто хотел помочь, мэм. На кухне было много работы. Киппи не просил денег.

Дельфини нахмурилась.

— Это нарушение, — проговорила она, но голос её прозвучал не строго, а скорее озабоченно. — Вы имеете право на отдых. Контракт существует не только для того, чтобы защищать работодателя, но и чтобы защищать работника. В следующий раз, если захотите помочь сверх графика, предупредите. И попросите оплату.

— Но Киппи не нужны деньги, мэм…

— Неважно, — перебила Дельфини. — Важно, чтобы ваш труд уважали. Если вы работаете бесплатно, кто-нибудь непременно решит, что так можно всегда. А это не так.

Альбус, застывший в дверях, ощутил неожиданный укол. Он ожидал увидеть сухую формальную проверку — чиновник из Министерства, бумажки, галочки. А увидел иное. Дельфини в самом деле заботилась об эльфах. Не для галочки. Не потому, что так велела Гермиона. А потому, что считала это правильным.

Это решительно не вязалось с тем, что он ощущал. С холодом. С болью в отцовском шраме. С тем необъяснимым чувством, которое охватывало его всякий раз, когда он смотрел в её прозрачные глаза.

«Кто ты?» — снова подумал он.

— Сэр Альбус! — Добби возник прямо перед ним, заставив вздрогнуть. — Книга не найдена, сэр! Добби очень огорчён! Мы обыскали всю кухню! Даже за плитой! Даже в кладовой! Даже…

— Всё в порядке, Добби. — Альбус выставил ладони. — Я, наверное, оставил её в библиотеке. Спасибо за помощь.

— Добби всегда рад помочь сэру Альбусу! — уши эльфа радостно затрепетали.

Альбус бросил прощальный взгляд на Дельфини. Она всё ещё сидела за столиком, склонясь над пергаментами. Но что-то переменилось. Рука её замерла над бумагой. Она медленно подняла голову и посмотрела ровно в ту сторону, где только что стоял Альбус.

Он уже вышел.

Вечером, сидя в гостиной Слизерина, Альбус писал в записной книжке. Заносил все наблюдения за день — привычка, привитая Гермионой ещё в детстве. «Если хочешь разобраться, — наставляла она, — запиши. Увидишь закономерности, каких прежде не замечал».

«День первый, — выводил он. — Дельфини. Аврор. В Отделе год. Пришла по рекомендации МакГонагалл. Экзамены — на „превосходно“. Сирота. Жила с тётей-сквибом. В Хогвартсе не училась. Глаза голубые. Волосы очень светлые, почти белые. Черты лица резкие. Говорит негромко, но чётко. Когда она рядом, у папы болит шрам. Он молчит об этом, но я вижу.

Наблюдение: она заботится об эльфах. Не формально. По-настоящему. Добби её не боится. Когда я стоял в дверях кухни, она почувствовала. Я уверен. Она подняла голову и посмотрела туда, где я находился. Она ЗНАЛА, что я там.

Вопрос: как она это сделала?»

Перечитав написанное, приписал:

«Вопрос: кто она?»

Альбус закрыл книжку и сунул под подушку. В спальне было тихо — только вода за окном мягко шелестела, да где-то в отдалении проплывал гигантский кальмар, отбрасывая тень на стекло.

Он размышлял над словами отца: «Ты умеешь замечать то, мимо чего прохожу я». Может быть. Но пока что он замечал лишь одно: чем больше он смотрел на Дельфини, тем меньше понимал.

И тем сильнее хотел понять.

Засыпая, он вдруг осознал, что забыл записать ещё одну, возможно, самую важную деталь. В глазах Дельфини, когда она утром посмотрела на него, не было холода. Не было злости. Не было подозрения.

Было узнавание.

Словно она его увидела — и узнала. Хотя прежде они никогда не встречались.

Глава 3

Глава 3. Проверка

Утро второго дня началось с дождя.

Альбус проснулся рано — за окном моросил мелкий августовский дождь, превращая Чёрное озеро в серую рябь. Кальмар сегодня не показывался. Должно быть, спал где-то в глубине.

Он оделся быстро, по привычке проверил записную книжку под подушкой — на месте — и вышел в общую гостиную. Там его уже дожидался Добби с подносом: тарелка с горячими тостами и чашка тыквенного сока. Эльф, очевидно, решил, что раз сэр Альбус не завтракает в Большом зале, значит, с ним определённо что-то неладно, и организовал доставку лично.

— Добби, ты вовсе не обязан…

— Добби знает, сэр! — перебил эльф, радостно подпрыгивая. — Именно поэтому Добби и принёс завтрак! Потому что Добби хочет, а не потому что должен!

Альбус не нашёлся с ответом и просто взял тост. Добби просиял так, словно выиграл главный приз лотереи.

— Добби, — Альбус прожевал и запил соком, — ты не знаешь, где сегодня будет мисс Дельфини? Ну, аврор из Министерства?

— Мисс Дельфини? — уши эльфа слегка обвисли, но тут же снова взметнулись торчком. — Добби знает! Мисс Дельфини сегодня проверяет прачечную! А после — больничное крыло! А после — библиотеку! У мисс Дельфини очень много работы!

— Спасибо, Добби.

— Сэр Альбус желает поговорить с мисс Дельфини? — в голосе эльфа проскользнула хитрая нотка. — Добби может передать…

— Нет! — Альбус вскинул руки. — Нет, не нужно. Я просто… просто интересуюсь. Как проверка проходит.

— Проверка проходит превосходно, сэр! — отрапортовал Добби. — Мисс Дельфини очень вежливая. И очень умная. Она расспрашивает про контракты и про выходные. И ещё она сказала, что у Добби красивая шапка!

— Она так сказала?

— Да, сэр! — Добби тронул свою полосатую шапку с явной гордостью. — Добби объяснил, что шапку связала мисс Лили Поттер. И мисс Дельфини сказала: «У мисс Лили Поттер настоящий талант». И улыбнулась!

Альбус замер. Дельфини улыбалась? Глядя на неё вчера, он готов был поклясться, что она вообще не умеет улыбаться. Слишком холодная. Слишком острая. Как отточенное лезвие.

Но Добби не стал бы врать.

— Она… часто улыбается? — спросил он осторожно.

Добби задумался.

— Нет, сэр. Не часто. Но когда улыбается, глаза у неё делаются… другие. Теплее. Будто на секунду она перестаёт быть аврором. И становится просто человеком. Добби это заметил, сэр. Добби очень наблюдательный.

— Ты очень наблюдательный, Добби.

Эльф просиял пуще прежнего.

До обеда Альбус успел сделать две вещи. Во-первых, настрочил Скорпиусу короткое, но тревожное письмо: «Приезжай быстрее. У нас тут кое-что странное. Папин шрам болит. Объясню при встрече». Отправил его с одной из школьных сов — старой, облезлой, но необычайно надёжной. Та ухнула и растворилась в сером небе.

Во-вторых, он отправился в прачечную.

Прачечная Хогвартса располагалась в подземельях, неподалёку от кухни, и представляла собой огромное помещение, заставленное каменными чанами. В чанах бурлила разноцветная вода — зелёная, розовая, фиолетовая, смотря по тому, какие чары накладывали на бельё. В воздухе пахло мылом, лавандой и чем-то ещё — чем-то неуловимо магическим, отчего ткань становилась мягче и не протиралась годами.

Дельфини стояла у дальнего чана с пергаментом в руках. Рядом суетились три старые, сморщенные эльфийки в передниках до полу. Одна из них — та самая Мипси, что в декабре побывала под Империусом, — что-то бойко объясняла, размахивая руками.

— …и вот здесь, мэм, — Мипси указывала на объёмистый котёл с кипящей водой, — мы добавляем лавандовую эссенцию. Но в прошлом месяце эссенция закончилась, и пришлось взять розмарин. Розмарин тоже хорошо, только мантии после него пахнут, как жареная картошка. Студенты жаловались. В особенности гриффиндорцы. Они вообще вечно жалуются. Но это не наше дело.

Дельфини, не отрываясь от пергамента, кивнула.

— Я отмечу в отчёте, что запас лавандовой эссенции необходимо увеличить. Ещё что-нибудь?

— Ещё, мэм… — Мипси понизила голос. — Есть одна… проблема. Не то чтобы большая. Но странная.

— Какая именно?

— Простыни, мэм. Из дортуара Рейвенкло.

— Что с ними?

— Они… — Мипси замялась, — исчезают. Не все. Но раз в месяц — одна-две простыни. Мы сперва думали, студенты прячут. Но потом находили их на Астрономической башне. Сложенными. Аккуратно. Будто кто-то приносил и оставлял.

Дельфини оторвалась от пергамента и посмотрела на эльфийку.

— Давно это происходит?

— С ноября, мэм. С того самого месяца, когда… ну…

— Когда — что?

Мипси замялась ещё сильнее и бросила быстрый взгляд в сторону двери, где стоял Альбус.

— Сэр Альбус! — воскликнула она с явным облегчением. — Вы как раз вовремя! Вы случайно не знаете, кто может воровать простыни из Рейвенкло?

Альбус, застигнутый врасплох, шагнул вперёд.

— Простыни? Из Рейвенкло?

— Да, сэр! — Мипси всплеснула руками. — Уже пятая за полгода! И все — на Астрономической башне! Сложенные! Словно кто-то там устраивает… ну… пикник! Только без еды! И без пикника! Просто простыни!

Дельфини перевела взгляд на Альбуса. Голубые глаза глядели спокойно, оценивающе.

— Тебе что-нибудь известно об этом? — спросила она.

— Нет, — честно ответил Альбус. — Но могу расспросить старшекурсников. Может, это чья-то глупая шутка.

— Шутка с простынями, — Дельфини чуть приподняла бровь. — Оригинально.

— В Хогвартсе вообще много странных шуток, — заметил Альбус. — Вы здесь не учились, вам не понять.

Она не ответила. Только посмотрела на него — долгим, изучающим взглядом. Альбусу опять стало холодно. Но не как вчера. Не страх. Что-то иное.

— Ты прав, — проговорила она наконец. — Я не училась здесь. Но я слышала… многое.

— От кого?

— От тех, кто учился.

Она отвернулась к чанам, давая понять, что беседа окончена. Альбус потоптался на месте, чувствуя себя лишним, и вышел в коридор. Уже у самых дверей он услышал, как она добавила:

— У тебя очень наблюдательный эльф, Поттер. Добби. Он поведал мне, что ты живо интересуешься проверкой.

Альбус застыл. Сердце пропустило удар.

— Я вовсе не…

— Не оправдывайся, — перебила она, не оборачиваясь. — Это естественно. Сын главы Аврората желает знать, что за люди работают с его отцом. Я бы на твоём месте тоже следила.

Она повернула голову ровно настолько, чтобы он увидел её профиль — острый, точно лезвие, — и едва заметную улыбку.

— Продолжай следить, Поттер. Может статься, узнаешь кое-что интересное.

И снова склонилась над пергаментом.

Альбус вышел в коридор на ватных ногах. Сердце гулко колотилось где-то у горла. Она знала. Знала с самого начала. И не злилась. Наоборот — будто бы приглашала.

«Кто ты?» — стучало в висках. — «Кто ты такая?»

Ответа не было. Но теперь Альбус не сомневался в одном: Дельфини — не просто странный аврор. Она что-то скрывает. И она знает, что он это заметил.

Остаток дня Альбус провёл в библиотеке, пытаясь отвлечься книгой, но строчки расплывались перед глазами. Он думал о простынях на Астрономической башне, о том, отчего Мипси запнулась, едва начала называть месяц — «с ноября, когда…» — и о том, что Дельфини улыбается эльфам, но смотрит на людей так, словно ждёт удара.

Вечером он снова склонился над записной книжкой.

«День второй. Она знает, что я слежу. И ей всё равно. Почему?

Сказала: „Я бы на твоём месте тоже следила“. Что это означает? Она ожидает опасности? От кого?

Мипси осеклась на „с ноября“. Что произошло в ноябре? Не помню. Нужно спросить у папы. Или у МакГонагалл. Или у Скорпиуса, когда вернётся.

Дельфини заботится об эльфах. Она улыбается им. Добби говорит, что она хорошая. Но когда она смотрит на меня, внутри всё холодеет. Не от страха. От чего-то другого.

Словно я стою на самом краю пропасти. И она — тоже. И мы оба не знаем, кто из нас упадёт первым».

Он закрыл книжку и убрал под подушку.

Ночью ему приснился холодный свет. Голубые глаза. И голос — женский, негромкий, — который шептал что-то на языке, какого он не понимал.

Проснулся в поту. Дождь за окном прекратился. Над Чёрным озером поднималось солнце.

Где-то далеко, в башне Рейвенкло, кто-то аккуратно складывал шестую простыню.