А҆ртель Во́льныхъ Мастерѡвъ

Глава 1

Петр Ильич Карандаш, по обыкновению своему, вкушал булку городскую с вареньицем малиновым, завтракая на террасе своего пятиэтажного дома в Санкт-Владимире, который стал столицей в 2048 году, после того, как престарелый президент России Владимир Путин короновался в 2030 на престол при большом стечении народа, состоящего из таджиков, грузин, армян, арапов всех мастей и людей узкоглазых. Славян же на этом празднике практически не было, ибо разными указами, и запретами, и налогами они были оттеснены далеко вглубь Сибири и Урала.

Петр Ильич имел вид благообразный и степенный — остренький носик, шевелюра черная лохматая, глаза голубые пронзительные. Росту он был невысок, коренаст и силушкой неимоверной хвастался. Отец его, обрусевший грек, был из потомственных менеджеров, а мать — из древнего рода Карандашовых, который вел свое появление с 1990 года, когда три брата Карандашовы, выжив всех конкурентов с рынка, начали торговать канцелярией.

Сам же, Петруша, снеся какой-то малоценный дом на улице Дворянской 27, построенном в каком-то дремучем 1885 году, возвел китчевую и шикарную пятиэтажку в стиле российского постмодернизма, сияющую стеклянным покрытием, бетоном, кирпичом и содержащую всю китчевое многообразие.

Господин Карандаш подвизался на поприще государственного художника, ваяя монументальные полотна, типа Взятие Нарсултана войсками Кадырова и столь же основательные скульптуры.

***

День осенний был тих и спокоен. Золотистые березы во дворе пятиэтажки тихо осыпали листья на брусчатку; за пятиметровым забором шумела автострада, при строительстве которой было снесено немало древних домов, ибо они не представляли никакой практической ценности, а фонд по сохранению исторических домов был признан иноагентом еще в 2029 году и приравнён к экстремистским организациям.

На Бородинском поле настроили дач для новых дворян, дома-музеи великих писателей и поэтов перестроили под гостиницы и сауны, музеи распродали, библиотеки сожгли или превратили в рестораны. Сами книги использовались для создания различных скульптур, на них подавали пищу, ими укрепляли шатающиеся стенки и тому подобное.

Пятиэтажка ж была не просто высоким современным домом для одного Петра; он занимал только весь верхний этаж — одна половина которого была для жилья, а вторую поглотила мастерская.

Этажом ниже жило двое — Степан Осипович Самоделкин и Илларион Моисеевич Петрушка.

Степан Осипович Самоделкин был высок, строен, имел усы, как у какого-то древнего исторического деятеля Семена Буденного, брови, как у второго исторического деятеля эпохи советского тоталитарного режима Леонида Брежнева, и лысую голову, на которой, впрочем, торчал клок волос неопределенного цвета. Глаза — карие, губы толстые, кожа обветренная.

Степан был из беглых крепостных древнего дворянского рода Михалковых, но, поразив своим умение делать из дерьма конфетку, используя только подручные средства, стал вольным и прибился к господину Карандашу, на что тот решил, что столь одарённый молодой человек имеет все шансы на успех, особенно в починке всякой китайской и африканской техники.

Илларион Моисеевич Петрушка — любимец муз и всех столичных театров — был актером. Он играл в пьесах Сергея Безрукова, Александра Реввы, Ншана Галустяна и прочих именитых драматургов новой возрождённой России. Он был длин, гибок неимоверно, скуласт, имел большой нос-картошкой, который был вечно красен, ибо господин Петрушка был неравнодушен к горячительным напиткам.

Судьба, однакож, его не баловала; родившись в каком-то провинциальном городке на территории парка Зарядье, который охватывал уже половину бывшей столицы, он попал в руки экстремисткой организации Фонда Системы Станиславского, которая проповедовала постулаты иного видения театрального искусства и призывала ставить пьесы каких-то забытых богом и властью писателей — Чехов, Ибсен и прочие. Но, вовремя заложив всех из Фонда, Петрушка был обласкан властью и с того времени купался в лучах славы и деньгах.

На третьем этаже проживало еще двое — Иван Федорович Незнайка и Ахмад Мурзилка.

Иван Федорович был действительный пиар-менеджер первой степени и имел две медали Эльвиры Незабвенной и Владимир с бантом. Работал в какой-то очень крупной организации на хорошей должности, водил SAAB китайского производства, домик в Болдино, где когда-то жил и писал стихи какой-то поэт по имени Александр Пушкин.

Незнайка — невысокий молодой человек, веснушчатый, курносый с живыми синими глазами и взлохмаченной шевелюрой мышиного цвета, обожал яркие тряпки, но был натуралом от мозга костей. Квартира его была небольшая — всего восемь комнат с большой ванной комнатой и бассейном посереди гостиной.

Ахмад Мурзилка — типичный молодой таджикский человек — волосат до безобразия, но красив до того, что местные таджикские девочки были от него без ума.

Он происходил из семьи беев, которые владели четырьмя аулами и газовой трубой. Сам Ахмад приторговывал оружием и наркотиками, а поскольку все законодательство было заточено на льготы для приезжих, то сей житель востока не бедствовал.

На втором еще двое — Остап Валерьевич Буратино и Луиджи Чиполлино.

Первый был сыном донбасского дворянина, который имел в распоряжении двенадцать сел, фруктовый сад и угольную шахту. Буратино был носат, туп, как бревно, спесив, но отличался необыкновенной живостью находить приключения на свою костлявую задницу.

Луиджи же мнил себя блогером, но оставался нигилистом и антихристом; вслед ему плевали бабки, обзывая наркоманом, что его совершенно не волновало. Он имел оливковую кожу, нос пуговкой, а его волосы были собраны в высокую стрелку, торчавшую вверх и покрашенную в зеленый цвет. Он вел на Рутубе блог — Нью-Лук, где высмеивал чиновников, но, благодаря связям, его никогда никуда не привлекали.

На первом этаже располагался магазин, который продавал картины и скульптуры Петра и поделки Степана, но к магазину примыкали с двух сторон еще две жилые квартиры, в которых коптили небо — Отто Гурвинок и Аделаида Павловна Дюймовочка, выступавшая под сценическим псевдонимом Синеглазка.

Отто выступал в цирке, считался прекрасным клоуном, а Аделаида — прима варьете, балета и ресторанов с сомнительной репутацией.

Отто был лыс, у него были лопоухие уши, крошечный нос и малюсенькие глаза, а Аделаида имела небольшую точеную фигурку, маленькую грудь, стройные ножки, округлую попку, волнистые белокурые волосы и наивные синие глаза необыкновенного сапфирового цвета.

***

И в это утро, был праздничный день — отмечали день рождение государя, Петр вкушал булочку с варением, завершая свой завтрак — жаренная куропатка в красном вине, три беляша, шашлык, ведерко красной икры, вино из Белоруссии и ведерко мороженого.

Глава 2

Петр Ильич, вкусив завтрак, отправился доделывать две монументальные картины — Разгон Государем Черкизовского рынка и Государь отправляет журавлей на зимовку.

Обе картины были в длину 10 метров и в ширину пять метров; но мастерская у него была огромная, поэтому все влезло.

Петруша собирался всё это доделать, а вечером были планы с Аделаидой сходить на спектакль Исповедь валютной проститутки именитого писателя В. В. Паршукова в Театр Драмы Санкт-Владимира, а затем в ресторацию, чтобы потом закончить вечер в любви и неге.

Аделаида была девушкой честной, выбирала мужиков стоящих, а нищебродам не давала надежды. Петруша таки надеялся, что он заинтересовал её сердечко.

Придя в свою мастерскую, он включил новый альбом Клавы Коки Я чешу о бок волосатый мой лобок и принялся ваять.

В это же время Степен Самоделкин творил. Покушавши на завтрак копченый бок кижучи, который поставляли в Россию китайские рыболовы, выпив грузинского вина и закусив все это медовым коржиком фабрики Путинка, которая раньше называлась Коммунарка, Степан отправился в свою мастерскую и принялся делать скульптуру из мусора Юные путинцы повязывают галстук государю. Скульптура предназначалась для парка культуры и отдыха в виде центральной фигуры для фонтана. Пять струй должны были изгибаться, бия в центральную чашу, а восемь штук струй поменьше крутиться в воздухе.

***

Фонтан строился на деньги столицы, а парк был разбит на месте старого парка и крупно расширен; для этого пришлось снести с десяток зданий 1889 и 1901 года постройки, как мешающие реконструкции. Также были вырублены все деревья и заменены на светящиеся конструкции, напоминающие большие веники. Вместо старинных широких скамей — креативные металлические и деревянные шезлонги, округлые камни, гамаки, спортивные снаряды. В парке предполагалось сделать три ресторации, один кабак, увеселительное заведение и сцену под открытым небом. Туалетов не было, но они были в ресторациях. Беседки не предусматривались.

***

Петрушка же в это время почивал на кровати в своей квартире, ибо у него сегодня был лишь вечерний спектакль Исповедь валютной проститутки, где он играл бедного несчастного сутенера. В квартире его, неряшливой и пыльной, висела кисея паутины, по полу были раскиданы предметы гардероба, в вазе бутылочного стекла торчала пожухлая роза, на столе покрывались плесенью недоеденный бутерброд с семгой и яичница.

Илларион Моисеевич в свои тридцать лет с хвостиком считался перспективным актером, но, будучи человеком тщеславным, надеялся в скором времени попасть в кино. Пиком его мечтаний было желание работать под началом ВЕЛИКОГО Сарика Андреасяна. Сей господин уже поставил такие духовно-скрепные фильмы, как Онегин, Война и Мир, Анна Каренина, Идиот, Бесы и много другое. Все фильмы повествовали о сложных судьбах мажоров, которые не знали, куда девать много свободного времени и силу богатырскую, поэтому делали счастье разным девицам из быдла, облагораживая их своей близостью, но те своего счастья не понимали и потом вешались, топились и уходили в валютные проститутки.

Не менее желанной для Петрушки была мечта сниматься у Никиты Сергеевича. Его духовно-скрепно-патриотичные фильмы были обязательны к показу на все праздники. 90-летний режиссер переснял бездуховные фильмы тоталитарного режима — Летят утки, Два мажора, Прапорщики, Они сражались за олигархов, В бой идет одно быдло, Бабы красивые и прочие. За что был удостоен всяческих благ и наград.

В новых духовно-скрепных фильмах рассказывалось о том, как высококультурные немцы пытались привить безграмотному и темному населению демократию, но темное население, запуганное кровавой гэбней и лично монстром Сталиным, отвергало эти потуги и убивало немцев. Михалков показывал душевные терзания немцев, их нравственные метания, а так же глупость, тупость советских военачальников, отожравшихся на дешёвой еде и проводящие все время с проститутками.

Илларион Моисеевич хотел в кино, но пока судьба в этом плане не была к нему благосклонна.

***

Незнайка отправился утром на работу, где рассчитывал пробыть до четырех часов, а там ожидался корпоратив с грандиозной пьянкой. Поэтому домой Иван Федорович намеривался попасть в часов 12 ночи.

Иван Федорович с неба звезд не хватал, жил скромно, по средствам. Дачи не строил, яхт не покупал, проституток не водил. Счет у него был и капиталец тоже, но он его не афишировал. Капиталец лежал в швейцарском банке на имя Джона Дунно и ждал своего часа. И было все у Ивана хорошо. В тридцать лет быть на хорошем счету у начальства — отличная вещь.

Мурзилка дома не ночевал, ибо был на свадьбе своего друга. Свадьба длилась неделю и собиралась растянуться еще на неделю, поэтому Ахмаду оставалось лишь пить, говорить тосты и есть.

Остапа Валерьевича тоже дома не было. Он отправился к отцу собирать оброк с крестьян, надеясь втайне ухлестнуть за какой-нибудь сдобной дивчиной из крестьянок, справедливо полагая, что любая девушка на выданье счастлива будет переспать с хозяином. Дальнейшая судьба соблазненных молодок его не интересовала. Правда в прошлом году, его застукал кузнец, двухметровый детина, когда он уже забрался под юбку красавице дивчине и собирался уже отыметь… Не удалось. Кузнец вместе со своей невестой перешли границу и ушли в Западную Украину, а ему пришлось лежать долго в постели, залечивая сломанные ребра.

Луиджи Чиполлино в данный момент бегал по всему городу и записывал видео, чтобы потом выложить все это в социальную сеть Гꙋбе́рнїѧ. Новостной канал назывался Вѣ́че — это был второй канал, первый звался Голосъ Госꙋда́рѧ.

В интернете, кой-был просто переделанной копией бездуховного интернета, большей популярностью пользовались СС Гꙋбе́рнїѧ, канал кино Лꙋбо́къ, порноканал для избранных Го́лые двки и еще штук пятьдесят различных каналов, предлагающие много чего, но всё это было платно.

Луиджи это знал, поэтому вещал для бездуховного Запада.

Отто и Аделаида отсыпались после вечерних представлений. Квартиры у них были маленькие, но с большими окнами в пол и небольшими балкончиками, позволяющими вечерком посидеть и выкурить папироску.

***

Будущее не предвещало никаких катаклизмов

Глава 3

Еще до принятия президента царской власти учреждения культуры пребывали в великом запустении, но после того как царь-батюшка короновался на власть, библиотеки и музеи были преданы забвению и провозглашены экстремистскими.

Музеи были разграблены и всё, что собиралась там веками, продано за бесценок на бездуховный запад, за это запад, в последствии, горячо благодарил царя-батюшку.

Из Эрмитажа сделали нумера экстра люкс; в больших комнатах появились постояльцы, в залах жрали богатые отпрыски известных семей возрожденной России. Драгоценный паркет вскоре превратился в измызганное нечто, в будуарах и ванных комнатах стены оказались исписаны, лепнина и барельефы отколоты или раскрошены. Картины, сплошь ультрапатриотические, висели в тяжелых аляповатых рамах.

***

Библиотекам повезло меньше. Маленькие библиотеки загнулись еще раньше, а публичные продержались с годик и после окончательно сдохли. Книги были собраны со всех библиотек и тщательно рассортированы. Всё, что напоминало о гнусном тоталитарном прошлом России, отложено и продано Китаю за бесценок.

Китай, обалдев от такой неслыханной щедрости, горячо благодарил российского царя. И тот, уверившись, что вся эта гнусная тоталитарная литература благополучно была сожжена, пребывал в этой уверенности несколько лет, пока какой-то посол, будучи на приеме у коллеги в Пекине, вскользь не поинтересовался насчет той макулатуры, что они отдали Китаю. Ответ поверг посла в шок. Оказалось, что Китай, получив кучу книг на руки, разобрал их и все, что было мало-мальски ценное, продал крупнейшим библиотекам мира, не забыв и себе урвать ценные издания.

В Возрожденной России не нужны были никакие Чеховы, Гоголи, Пушкины, Гайдары, Катаевы, Твардовские и прочие. В бывших библиотеках создали магазины и ресторации, книги можно было купить лишь за деньги, но и то только те, что были разрешены властями — Донцова и иже с ней, а также модные ныне исповеди — Исповедь проститутки, бомжа, политика, бизнесмена, царя-батюшки.

***

Также был взят курс на искоренение знаковых мест гнусного тоталитарного режима. Памятники и мемориалы были безжалостно уничтожены.

Мамаев курган был срыт; из скульптуры Родина-мать зовёт! сделали памятник царю-батюшке. Вместо меча в руку дали скипетр, а во вторую — державу. Злые языки утверждали, что держава, дескать, на камень похожа и царь-батюшка метнуть её собирается, но сам же скульптор был уверен в обратном.

На площади Скорби устроили парк аттракционов, скульптуру Стоять насмерть раздолбали и вместо неё поставили скульптуру Стриптизерша на шесте. Из шеста била вода, не позволяя новым русским жителям дотрагиваться до оголенных частей тела скульптуры. Некоторые граждане Царицына (город поменял название в 2032 году) было возмутились, но им сказали, что, погибшие в второй мировой войне, люди были противниками демократии, в бога не верили и поэтому недостойны, чтобы их запечатлевали в скульптурах. А госпожа У***, хоть и стриптизёрша, но она крупнейший благотворитель приютов для брошенных собачек.

Остальные скульптуры были демонтированы и на месте них поставлены ресторации, пивные и мелкая уличная скульптура.

Впрочем, участь сия постигла и другие мемориалы и памятники. Но за Уралом все еще господствовала гнусная тоталитарная память и поэтому тамошние скульптуры пребывали, хоть и в запустении, в целости и сохранности.

***

Москва же, лишившись статуса столицы, принялась активно перестраиваться. Некому не нужные памятники старины глубокой были безжалостно снесены и на их месте воздвиглись каменные джунгли из стекла и бетона. Где же по каким-то причинам, небоскребы строить нельзя было, возвели там храмы и мечети, а где и их поставить было невозможно, то застраивали уютными таунхаусами.

На карте Москвы появились новые районы — Введенское, Ваганьковское, Новодевичье и прочие. Ваганьковское и Новодевичье — стройные ряды уютных коттеджей, построенных на двух самых знаменитых кладбищах Москвы. Среди новоявленных жителей Москвы возникла стихийная мода на собирание скелетов и черепов усопших, но непременно с табличкой, кто это был.

Любопытно было лишь то, что скелеты эти имели странную структуру, но наука индикации по скелетам канула в лету, превратившись в лже-науку, поэтому все восприняли как должное.

***

Образование накрывалось давно медным котелком, но царь-батюшка повелел, после воцарения, быдло не образовывать, дескать, если до десяти смогут досчитать и фамилию написать, и то ладно. Поэтому общеобразовательные школы, как наследие гнусного тоталитарного общества, уничтожили, а на месте их настроили церковно-приходские. Там учили послушанию, немного письму, немного арифметике и всей этой церковной мути — бог терпел и нам велел, царская власть от бога и тому подобное.

Для элит же были специальные школы.

Там учили всему — менеджменту, татарскому, таджикскому, грузинскому, армянскому, английскому и китайскому языку, в качестве факультативного — был французский и русский, а также правилам поведения, этикету и семейному воспитанию. Литература шла факультативом, математика тоже.

Были поползновения учить девочек отдельно, но это срабатывало лишь в медресе, русские все же предпочитали учить детей вместе.

Но элиты предпочитали развлекаться, хотя, когда девочек стали учить по Домострою, то было прибито несколько учителей, ибо мажорки сказали, что они не собираются никого уважать, ублажать и почитать, кроме бабла, а если мужику что-то не нравиться, то пусть катится.

Поэтому образование в Возрождённой России было на нуле; фабрики и заводы, в следствии этого, приказали долго жить. Технику покупали в Китае, рабочих набирали в Африке…

Проблема осложнялась тем, что за Уралом все еще всех учили, главным оставался русский язык; фабрики и заводы дышали на ладан, но кое-как работали. Славян там было 99% и новые россияне с Русской Равнины туда не ездили, ибо их там камнями побивати и на фонарных столбах вешати.

Думские господа предлагали взорвать над Уралом и Сибирью ядерную бомбу, чтобы враз избавиться от надоедливых масс, коим уже давно ничего не выплачивали, но налогами давили. Но кнопка-то была у царя-батюшки, а единственная ядерная бомба была именно где-то в Сибири.

Нажмешь, а она сюда прилетит…и что тогда?

***

Вот в какое нелегкое время приходилось жить нашим героям, но они даже не знали, что грядет нечто такое, что пошатнёт устои их мироздания.

Глава 4

Одним прекрасным осенним днем на московском поезде Жар-Птица, ибо он был душен и жарок, вследствии неработающих кондиционеров, в стольный град Санкт-Владимир прибыл весьма примечательный господин.

Он имел туловище весьма необыкновенное, похожее на прямоугольник, который венчала массивная голова, а внизу были маленькие коротенькие ножки. Самой яркой приметой в нем были волосы лилового цвета, кудрями спускающиеся на прямые плечи. Одет сей господин был в лиловое пальто с хлястиком и фиолетовые алладинки, а так же высокие кроссовки фирмы Abbibas.

Звали его Вениамин Ипполитович Лунтиков. Трудился Вениамин на поприще менее славном, но, прибыв в гостиницу Левитанъ, записал в гостевой книге — Пиар-консультант по коммерческим вопросам. Получив ключ от президентского номера, Лунтиков поднялся туда, принял ванну, совершил пару звонков и спустился вниз. Выкушав обед ля-русс, в кой-входили роллы из сала, онигири с соленым огурцом, спинка белорыбицы, расстегай на три угла и графинчик черемуховой наливочки, сей консультант вышел из гостиницы, поймал таксомотор фирмы Ралли Санкт-Владимира и повелел везти его по городу в целях ознакомления.

В этот же день с разницей в несколько часов прибыли еще несколько человек.

Братья Павло и Василь Гусеница из ЛНР — дебелые массивные молодые хлопцы с мощными челюстями и с отсутствием мозга.

Кузьма Кузьмич Кузнечик — длинноногий худой господин в потертой серо-зеленой шинели и черных шнурованных ботинках, отличающийся необыкновенно длинными усами. Господин Кузнечик был адвокатом и стряпчим по коммерческим дрязгам, но в столицу прибыл на автобусе и с маленьким плоским портфелем змеиной кожи. Прибывши, спросил адрес ближайшей недорогой гостиницы и вскоре уже сидел в нумере средней руки хостела Самовар.

Милица Борисовна Коровкина — круглая сдобная девица с оспинами на розовой коже, одетая в красное пальто и черную беретку. Прибыла она на таксомоторе из Тулы и поселилась в Честер Отель.

***

В ближайшее время должен был состоятся осенний бал, приуроченный к богомерзкому празднику бездуховного Запада — Дня Всех святых. Запретить его не удалось, но, обмозговав проблему, власти решили извлечь из этого выгоду и теперь при царе-батюшке, в его резиденции (бывший Свято-Успенский Княгинин женский монастырь) проходили ежегодно осенние балы.

Бал сей был лишь для избранных или для тех, кто связи имел; быдло на этот праздник не пускали. Около ворот дежурили полицейские и жандармы, а также улицы перегораживали автозаки.

Бал состоял из четырех частей — в первой части танцевали девицы на выданье и молодые сыновья уважаемых людей города. Отплясывали лихо под музыку скрепных и патриотичных певцов — братьев Магомедовых с их бессмертным хитом Я тебя полюбил и в баню свозил, сестер Какашкиных с песней — У меня зачесалась п**** и я сказала тебе да! — и остальное подобное.

Во второй части плясали олды под песни основательно разжиревшего Шамана, которому уже было далеко за пятьдесят, Клавы Коки, Майи Бойко и тому подобного.

В третье части начинался банкет, где все жрали от пуза, а в конце сего мероприятия — оргия!

Злые языки поговаривали, что после этих балов многие невинные девицы лишались своей невинности, а некоторые еще и залетали, оно это была, разумеется, клевета. Девицы на выданье уже давно были не девицами, а на балы эти ходили, чтобы либо себе папика заполучить, либо жениха отхватить.

Петр Ильич Карандаш был, естественно, приглашен на ей бал, но он и друзей не забыл, кроме Самоделкина, который не любил светские рауты.

Через неделю после того, как Санкт-Владимир обогатился пятью новыми людьми, состоялся бал.

Приглашенные прибывали на своих авто, журналюги все это снимали. Были приглашенные гости из разных городов Возрожденной России. Буйство красок, нарядов, лиц. Сверкание драгоценностей…

***

На следующий день после бала выяснилось ужасное — у царя-батюшки сперли державу и скипетр, а также драгоценности его жены и всех, кто на балу был. Да так чисто сперли, что даже следов не осталось.

Город содрогнулся от ужаса и затих в предвкушении необыкновенной развязки.