Яна Вильмс

751-й пункт

Глава 1

Яна Вильмс

751-й пункт

- Отче наш, иже еси на небеси. Да святится имя твое, да приидет Царствие твое, да будет воля твоя, яко на небеси и на земли - .голос женщины дрожал, но не было в нём истерических ноток и паники.

Южная ночь с едва видимыми из-за крон деревьев звёздами пугала шорохами шныряющих ночных, пока еще небольших обитателей леса.

В этих горных лесах водились, питались и размножались не только ночная мелочь, но и животные с ярко выраженной внешностью бурых медведей, ядовитых змей, кабанов и прочих неприятных при личной встрече хищников и ползучих гадов.

Она знала об этом и молила бога отвести от неё беду.

- Господи – молила женщина – дай мне дожить до утра, спаси меня от жуткой смерти от зубов хищников и укусов ядовитых змей. Прости мне, Господи, все мои прегрешения вольные и невольные!

Слёзы тихо катились по щекам, огибали крылья носа и стекали по подбородку ниже, губы дрожали, глаза растеряно метались из стороны в сторону, выискивая того, кто оставил её одну в этом незнакомом лесу.

Пока не было полной темноты, она время от времени звала своего спутника

- Ник! – звала женщина – Ник! Где ты? Забери меня отсюда, мне так страшно!

Последнюю фразу она произносила шёпотом, на высокой ноте отчаяния. Ник не отзывался. Только листья что-то нашёптывали на ветках деревьев, может быть сплетничали об этой странной женщине, потерявшейся в лесу, а может, просто обсуждали лесные новости.

Стемнело, женщина перестала звать на помощь. Ей казалось, что на голос могут прийти шакалы или, боже упаси, голодный медведь. Она сидела под деревом и тихо молилась.

Телефонный звонок. Это Ник. Он звонит каждый день, чтобы сказать, как он её любит. Каждый день он любил по-разному.

Любовь могла быть африканской, арктической, итальянской, сиреневой, солнечной, мучительной, светлой, с запахом лилий, роз или фиалок.

Ник был большой романтик и выдумщик. Они вместе 7 месяцев. За эти два года ей ни разу не было с ним скучно или неуютно. Казалось, их любви не будет конца и края.

Будущее вырисовывалось этаким пенно-воздушно-кремовым пространством, заполненным розовыми сердечками, воздушными шариками и нежными поцелуями.

Взяв трубку, женщина улыбнулась в ожидании услышать очередное необычное признание в любви.

Вчера, например, она была Дюймовочкой, родившейся в розовом бутоне цвета утренней зари и запахом чайной розы.

- Алооооо" – нежно пропела вчерашняя Дюймовочка.

- Доброе утро, Наташа! Сегодня мы поедем с тобой в горы, в лес. Так хочется тишины и горно-лесного воздуха! Не возражаешь? Я заеду за тобой в 16.00. Пока-пока! До встречи! - скороговоркой известил Ник.

Наташа едва успела сказать: "Доброе утро, милый!" – как он отключился.

Впервые за время их знакомства не было утренних нежных признаний цвета синего неба и лёгких белых облаков.

Озадаченная таким необычным началом дня женщина положила телефон на кофейный столик, допила утренний кофе и задумалась.

Два счастливых года в её когда-то серых буднях. Два года узнавания, близости, любви. Может быть, пришло время и именно сегодня Ник сделает ей предложение и подарит обручальное кольцо?

У неё перехватило дыхание, сердце замерло в ожидании долгожданного момента.

"Сегодня всё решится" – подумала Наташа.

Она не сомневалась в том, что правильно поняла его необычное поведение и приглашение на лесную прогулку. Это, конечно, не то место, где бы ей хотелось услышать предложение руки и сердца, но Ник, он такой романтик и мыслит её любимый нестандартно, ведь он особенный!

Женщина зажмурила глаза, подняла обнажённые руки к светлым волосам, пропустила их сквозь пальцы и раскинув руки закружилась по комнате.

Ник не был красавцем или, как модно сейчас говорить, мачо.

Высокий, но очень худой, мужчина с глубокими залысинами и быстрой, чуть скачущей походкой. Но белозубая улыбка и тёплое, заботливое отношение подкупали женщин.

Всегда подтянутый, аккуратный, модно и со вкусом одетый он обращал на себя внимание окружающих.

Они долго и почти молча бродили по узким тропинкам. Смесь лесного и горного воздуха в конце лета, когда уже нет той изнуряющей жары, но и не наступила осенняя прохлада, великолепна.

Обычный обмен фразами о дивном лесном запахе, птичках, муравьях мотыльках. Наташа ждала момента, когда Ник достанет заветную бархатную коробочку с золотым колечком внутри и, открыв её, стоя на одном колене, протянет ей со словами: "Наташа, ты моя единственная любовь в этом мире! Стань моей женой!"

- Может неприлично сразу бросаться на шею и кричать Да-да-да(!)? – думала она, улыбаясь.

Время шло, предложения ей никто не делал, волшебное колечко в коробочке не появлялось и женщина решила больше об этом не думать.

На какой-то миг Наташа отвлеклась на красивый кустик с незнакомыми тёмно-синими ягодами.

- Ник, что это за ягоды?

Ответа не последовало. Она оглянулась. Никого рядом не было. Отошёл по своим делам? Странно, мог бы и предупредить.

Минут через двадцать Наташа заволновалась.

- Ник, ты где? – в голосе звучали недоумение и тихая паника.

– Ниииик! Отзовись!

Он не отзывался и Наташа, пошла наугад в поисках своего спутника. Она где-то слышала, что, если потерялся в лесу, нужно оставаться на месте и ждать, когда тебя найдут.

Но не в этом случае. Она не терялась. Потерялся Ник и она должна его найти.

Они не взяли на прогулку мобильные телефоны. Ник настоял на том, чтобы оставить их в машине, любой звонок мог нарушить лесную идиллию.

- Побудем дикарями – сказал он – Представим, что мы единственные люди на Земле и из земных удовольствий только ты, я и природа.

Наступали сумерки. Ник не находился. Может быть, Ник отошёл от неё на минутку и потеряв из виду, заблудился? А потом решил вернуться к машине? Нелогично, но возможно?

Наташа попыталась вспомнить, где они оставили автомобиль. Вернувшись на тропинку, по которой они шли от места стоянки "Вольво", она не могла сообразить на каком конце тропинки эта самая стоянка.

Наташа растерялась. Становилось совсем темно и тропинка уже терялась во мраке. Девушка поняла, что если сейчас тронется с места в какую-либо сторону, то может окончательно заблудиться и тогда уж точно никто её не найдёт.

Она приняла мужественное решение сидеть на этом самом месте, где она потеряла Ника и ждать. Ждать, когда её найдет Ник или когда наступит утро и она определится, в какой стороне искать машину.

Возможно,

Алина Борисова

Город над бездной

Лиза

– И, пожалуйста, не опаздывайте, – светлейшая Александра светилась, как Невечерняя Звезда. – Автобус на Гору Вампиров отходит ровно в два, ждать никого не будем! Кто опоздает – пропустит самое значительное событие всей своей жизни!

– Угу, она, видать, в свое время пропустила, – хмыкнул за спиной Петерс, – вон как нынче-то туда рвется!

Мальчишки неподобающе хрюкнули. На них вроде бы даже шикнули, но как-то не всерьез, вполсилы. Неудержимая радость вилась над строем выпускников, ширясь с каждым выданным аттестатом, с каждым сказанным словом. Свобода лилась на них лепестками отцветающей вишни, врывалась в легкие ветром с далеких лугов, пьяня ароматами диких трав и вольных цветов. Они теперь тоже, как эта трава, как эти цветы – свободные, вольные, потому что завтра их ждет не просто лето, не просто каникулы, их ждет настоящая, безграничная Свобода Взрослого Человека. Они выросли, они перешагнули рубеж, они окончили школу, и теперь ни одна светлейшая учительница на свете не вправе указывать им что, когда и в каком порядке делать, что думать и о чем и с кем говорить.

Да, и, конечно же, – Гора Вампиров. Древнейшая традиция, ритуал, священная обязанность. И, вместе с тем, – самая заветная мечта любого мальчишки или девчонки. И самое светлое воспоминание любого взрослого. На Гору Вампиров можно подняться лишь раз, в День Перехода – так торжественно именовали здесь окончание школы. Взглянуть на сказочный город за Бездонной Бездной и, присев на мягкое кресло в уютном кабинете, отдать свою кровь – немного, всего на флакон – о, нет, не вампирам, обычным врачам в строгих белых халатах. В память об обретенной свободе. В подтверждение верности заветам предков. В благодарность Великим и Мудрым вампирам, даровавшим некогда людям саму возможность Просто Жить.

Тут я поморщилась. Слишком много больших букв, слишком много патетики. Но по-другому о Великих и Мудрых говорить было категорически не принято, и не единожды слышанные фразы намертво впечатались в мозг, став базовыми шаблонами для любой мыслительной конструкции.

– Лара, ну давай, ну давай же скорее, – Лиза вилась у меня на руке нетерпеливым котенком, – будешь стоять и мечтать, мы не успеем как следует пообедать, а вампиры любят полнокровных девочек.

– А просто полные им не подойдут?

– Лара, ну как ты можешь? Сегодня такой день! Такой шанс!

– Шанс на что, Лиза? Сдать кровь в пробирку?

– Ты невозможна, Лариса. Ну как можно, как можно быть такой неромантичной? Ты же знаешь, что иногда, да-да, я знаю, нечасто, не каждый раз, но иногда… они все-таки приходят…

Ну все, завела свою песенку! Лиза была моей подругой, самой близкой, самой лучшей, самой-самой. Мы делили с ней все секреты, все мечты и проказы. Но от одной из самых светлых ее мечт меня попросту мутило. Лиза по-глупому, по-идиотски, по-детски мечтала о вампирах!

И стоя в очереди с подносом, и протискиваясь с едой к свободному столику, и поглощая свой последний школьный обед я обреченно выслушивала ее романтические бредни о том, что однажды… быть может вот прям сегодня… она непременно встретит Его.

– Лиза, ну перестань, – вяло отмахивалась я, – ну подумай ты головой хоть секунду: ну зачем тебе вампир? Ну что за страсть к самоуничтожению? Вампиры, конечно, любят людей, но в одном единственном смысле: они любят их есть!

Лиза расхохоталась. Атмосфера наступающей свободы, почти свершившейся взрослости пьянила ее, заставляя верить еще сильней, мечтать еще неистовей.

– Вампиры… людей…не едят, – проговорила сквозь смех, вытирая салфеткой разбрызгавшийся соус, – они же не волки! Они умнейшие, интеллигентнейшие, воспитаннейшие люди!

– Лиза, они не люди!

– Ой, ну хорошо, хорошо, не люди… Они прекраснее, возвышеннее, неистовее любого из людей!

– Лиз-за!

– Нет, ты послушай, послушай! Я точно знаю: вампиры любят людей! Ну, вернее, могут любить! Иногда они приходят. И влюбляются. В юных дев, глядящих сквозь Бездну… Ну или наоборот, в мальчиков, если сами девочки.

– Лиза, какие мальчики, какие девочки?! Им всем по тыще лет, они ж бессмертные, да и с рождаемостью у них фигово.

– Ах, ну какая разница, сколько лет! Ты подумай, еще пара часов, и мы поднимемся туда, и Он увидит меня, и перелетит через Бездну, и скажет «Светлейшая дева, свет твоих глаз опалил мое сердце!» И за эти слова я отдам ему все – все, понимаешь, стану просто светом, растворившись в неземном блаженстве.

Уууу, ну что за сказки для детей и юношества!

– Лиза, все, относи поднос, вернись на землю! – я встала из-за стола, загрохотав стулом по кафелю. Она поднялась следом, как всегда изящно, невесомо. Бесшумно. Без лишних звуков приставила свой стул вплотную к столу. Поплыла относить поднос с грязной посудой. Я пнула свой стул в спинку (он тут же вновь порадовал меня «скрежетом зубовным») и двинулась за ней.

– Лизка, ну пойми ты: вампиры иногда приходят на Гору. Да. Не спорю. Факты известны. Но приходят они туда не за любовью. Кровь они туда приходят пить. Молодую. Свежую. Прямо из вены.

– Ну разумеется! Они же вампиры! А вампиры пьют кровь! – Подруга, похоже, начинала сердиться. – Вот только зачем им за этим на Гору переть? У них огромные стада человекообразных животных. Биологически идентичных людям. Значит и кровь у них – такая же. Пей себе, хоть из вены, хоть из пятки! А они приходят. И я скажу тебе, зачем! За любовью! Да, да, да, и не криви ты личико! Их животные могут дать им море крови, ты права, хоть залейся! Но любить они никого не могут – они не люди, они животные! А сами вампиры уже стары, в них охладели чувства, пыл юности угас, это ж естественно. Но глядя на наши юные лица там, на Горе, они вспоминают свою молодость, свои мечты, саму любовь, и спешат к нам через Бездну, чтобы слиться в экстазе, пьянея от нашей горячей любящей крови! – щеки ее раскраснелись, глаза горели.

– Ты мне сейчас какую книжку-то пересказываешь? – скепсисом в моем голосе можно было смело тараканов травить, – «любящая кровь» – это круто! Или это изначально стихи были, а ты мне их так, по памяти, в прозе пересказала?

Лизка взглянула на меня практически с ненавистью, резко отвернулась, ускорила шаг и, догнав Регинку, цапнула под локоток и скрылась с ней в автобусе. Ну и ладно, не больно-то хотелось. Это ж надо быть такой непробиваемой романтической дурой!

В автобусе уселась на самый последний ряд, там, где пять кресел вместе. Галерка – она и в автобусе галерка. Для тех, кто против!

Автобус тронулся. Скрипя и дымя на всю дорогу, неторопливо запетлял по улочкам города, выбираясь на шоссе. Ну что за колымага! Того и гляди сейчас встанет намертво где-нибудь посередь степи глухой. Угу, и накроется кому-нибудь его романтическоЁ свиданиЁ… Нет, ну вот вампиры-то на таких развалюхах по своему чудо-городу точно не ездят. Они ж там все гениальные, они ж там все летают. На крыльях любви, не иначе! Не удержалась, фыркнула.