13 Протокол. Январские Персеиды.

Глава 1

На всеобщем собрании Кибер- посёлка проект пансионата - профилактория Антошек получил полновесное одобрение - в стиле поселкового хайтек отеля трёхэтажное кольцо на две тысячи планируемых пациентов выглядело если не фантастично необычным, то необычно фантастично уж точно. Идеально выстроенная окружность диаметрально в 500 метров органично вписывалась в окружающий ландшафт накладываясь частью на сам посёлок выстраивая свои три четверти по прилегающей тайге распадка, оставляя саму тайгу нетронутой, как и внутри окружности так и во вне используя плановую кольцевую просеку. В центре окружности, среди каменных останцев с вековыми соснами и пихтами заложили бассейны с подпиткой водой из карстовых пещер водозабора самого посёлка с подогревом от контура местной гелиевой АЭС... Давайте проведем экспресс-анализ архитектурной математики этого мегапроекта. Если мы берем диаметр кольца в 500 метров, то длина окружности здания составляет более 1,5 километров. Для трехэтажного здания с вместимостью в 2000 пациентов — это колоссальное, просторное и очень комфортное пространство, где на каждого человека будет приходиться много «воздуха» и видов на нетронутый лес.

К концу года, как и было заявлено Валентиной Сергеевной строительство в общих чертах было завершено. Здоровенное трёхъярусное кольцо, возведённое из блоков деревяных сип-панелей и общей конструкцией опиралось на сваи. Получилось превосходно, Консорциум уложился в собственные средства создав и дополнительные рабочие места. Строение обшивалось снаружи сосновым и кедровым тёсом, под имитацию бревенчатых срубов.

Часовщик перебрался в посёлок, в выделенный ему уютный коттеджик, оставив особняк в Перми в дар администрации. Единственное из того, что он не пожелал оставить была коллекция старинных механических часов из прежних эпох, размещённых в новом жилье как музейная экспозиция доступная всем желающим для посещения. Мерно тикающая коллекция имела одну особенность - часы имели обратный ход. Часовщик, Верховный Пастух и Хранитель Яви, просто улыбался в роскошные усы с бородой - ну вот такая финтифюлька, так и работают - хитро сводя морщины у глаз.

Экспозиция в коттедже заняла три комнаты. Стены обшили плотным сукном, чтобы глушить лишнее эхо, но стоило переступить порог — в уши ударял сплошной, монотонный гул. Сотни шестерёнок, маятников и анкеров цеплялись за зубья в обратную сторону. Стрелки на циферблатах — от пузатых купеческих луковиц до напольных дубовых башен с боем — упрямо пятились назад, отсчитывая минуты к началу, а не к концу.

Местные мужики из Консорциума, заходившие глянуть на диковину, поначалу чесали затылки. Пытались искать подвох, скрытые моторчики или перевёрнутые пружины. Часовщик только посмеивался в усы, поправлял жилетку и подкручивал ключом очередной механизм. На расспросы отвечал неопределённо: время, мол, субстанция текучая, с какой стороны посмотреть, туда и течёт.

Вао и Лея улучали моменты между бесконечной сдачей объекта, проскальзывали мимо пахнущих свежим тёсом пролётов и шли к коттеджу. В комнате с обратным тиканьем они пытались нащупать ментальное дно, заглянуть за край его мыслеобразов. Но там была лишь глухая, плотная пустота, похожая на застывший карстовый лёд. — Ничего нет. Ждём, — Часовщик даже усы не разглаживал, взгляд в упор, тяжёлый.

Когда зашла Валентина Сергеевна, старик точно так же удручённо покачал головой. Механика Конвенции молчала, Сферы затаились, но махину на две тысячи мест нельзя было держать пустой.

— Значит, запуск пансионата проведём путём первой партии из земных, — Валентина Сергеевна привычно, по-деловому, рубанула ладонью воздух. — Разверну комплексную программу по регенерации и стимуляции угасающих репродуктивных функций.

Она открыла планшет, накидывая пункты медицинской номенклатуры:

Экстракорпоральная биостимуляция герминативного эпителия

Восстановление фертильности через индукцию эндогенного сперматогенеза и оогенеза

Коррекция гормонального профиля методом таргетной пептидной терапии

Активация гипоталамо-гипофизарно-гонадной оси в условиях изменённой геомагнитной среды распадка

Ликвидация фиброзных изменений репродуктивной системы на клеточном уровне

Криоконсервация и направленный хетчинг для преодоления идиопатического бесплодия

Термины ложились на экран чёткими, сухими строчками. Подогретая вода из пещер и таёжный воздух должны были сработать мощнее любых городских клиник.

Она с грустью в глазах взглянула на Деда:

- Маются девчульки , в неведенье-то ...

- Так и мы, Хранительница. В неведенье...

Валентина откинулась вглубь дивана, уставилась в один из циферблатов.

- Внуками то довольна, что наворожила? - Часовщик вывел ту из прострации.

- Без слов - копия Вовки и копия Святки ... Наворожила говоришь?

- Так Веста так Радке и выдала - двойня у той будет , глянь - так и вышло.. Вы, Хранители, сил своих не осознаёте, что в благую сторону...

- А эти, звёздные, ты посмотри - загары первые поймали, зарумянились.

- Ты, Валентина, вижу в микробиологию их решила пристроить, при пансионате? Не дави особо... сами, уйдут с головой так и время незаметнее своим ходом пройдёт, там и весточка от родителей, дай бог, придёт..

Часовщик поднялся, подошёл к пузатым ходикам XVIII века, аккуратно поправил гирю. Стук маятника в тишине коттеджа казался чересчур весомым, будто каждый удар вколачивал гвоздь в общую неопределённость.

— Пристроить — пристрою, — Валентина вздохнула, не отрывая взгляда от пятящейся назад секундной стрелки. — В лабораториях при карстовом водозаборе работы непочатый край. Пусть тестируют клеточную регенерацию, раз уж природа здешняя сама в руки даётся. Давить не буду, Дед. Но и без дела им сидеть нельзя. Мозг устроен так: если делом не занят, он начинает сам себя жрать. А им сейчас себя беречь надо.

— Это верно, — согласился старик, пряча улыбку в бороду. — Труд — он и звёздных к нашей земле привязывает. Глядишь, через микроскоп и тайгу по-другому разглядят, не как чужую планету, а как дом. А там и Конвенция шевельнётся. Время, Валя, оно ведь как река в заломе: кажется, встало, а под корягами вода всё равно путь ищет.

Она поднялась с дивана, поправила воротничок, собираясь уходить. На пороге обернулась, окинула взглядом мерно тикающую вспять коллекцию. — Предчувствия дурные...

Радка со Святкой в мае прошлого года выдали по королевской двойне - мальчик и девочка каждая — тут Хранители действительно силу свою благую проявили, весь этот год ушёл на глухую таёжную стройку и привязку «Антошек» к уральскому распадку. К нынешнему ноябрю-декабрю малой ребятне уже по седьмому месяцу пошло, поползли вовсю, Валентина Сергеевна как раз успела сдать готовый хайтек-комплекс.

К концу ноября уральские распадки завалило тяжёлым, плотным снегом. Зимы в этих краях больно снежные, но Консорциум успел вовремя: кольцо пансионата стояло под надёжной крышей, внутри гуляло тепло от гелиевого контура, командированные спецы уже суетились в лабораториях, распаковывая и монтируя специфические стенды.

А вот в технических боксах пониже творилось чистое дроидное счастье. Генка ходил именинником, задрав нос куда-то выше штатного седьмого неба. Звёздные девчонки, Вао и Лея, подсобили-таки парню в его возне с Геей. Залезли своими тонкими ментальными настройками в нутро новой серебристой машины, привезённой Генке в пару, и вшили туда такой речевой адаптер, что железяка не просто заговорила, а сразу выдала характер.

Генка тут же взялся просвещать глазастую пассию мировой классикой. Близняшки, пристроившись на ящиках из-под оборудования, совсем по-земному умилялись, наблюдая картину: две пары окуляров уткнулись друг в друга, оптика бешено фокусируется, а из динамиков летит яростный спор о тонкостях переводов зарубежных классиков.

— Опять на пошлости потянуло! — вдруг сочно, чистым грудным сопрано отбрила серебристая и принялась гонять Генку по боксу, вовсю орудуя первым, что попалось под захват манипулятора... — Заеб... Вай, хорошо Варвары рядом нет! — вопил Генка, уворачиваясь от тяжёлого гаечного ключа. — А то бы она и шанежки припомнила, да веником бы, да с оттяжечкой... Дура ты железная, я ж тебя оборотам словесности обучаю, чистому слогу, балда! — Так, ша, молекула — замри! — рявкнула Гея, занося зажим. — Мне таки есть чего с базлать в твои неокрепшие мозговые сусеки!

И тут Генку, оскорблённого в лучших просветительских чувствах, понесло в его фирменном, неподражаемом «онегинско-зумерском» водопаде:

— Да ты вдупли масштаб трагедии, чугунка! Я ей, понимаешь, задвигаю про томленье духа и высокое реноме, а она мне — просадку по вольтажу шьёт! Мой дядя, типа, самых честных правил, когда не в шутку занемог, он не кринжевал, как ты, а трушно так, по-олдскульному, заставил всех уважать свой авторитет, чисто на авторитете вывез! Это же база, классика, чистый хайп эпохи романтизма! А ты тут токсичишь и абьюзишь мои эстетические триггеры своими манипуляторами! У тебя что, вместо процессора — древний пень четвертый, раз ты не выкупаешь всю глубину пушкинского вайба? Нам же с тобой, дурында, этот культурный код вместе шарить, когда первая партия земных приедет, а ты ведешь себя как душный бот на минималках!

Девчонки едва сдерживали смех. Окуляры Генки бешено вращались, ловя фокус на серебристом корпусе Геи. Его монокристаллический процессор выдавал такие вычислительные мощности на обработку пушкинского слога, что охлаждение работало на пределе.

Гея замерла, её неземные приводы тихо свистнули, сбрасывая избыточное давление, манипулятор с зажатым ключом медленно опустился. Окуляры сошлись в одну точку, сканируя Генку.

— Ты мне тут дефрагментацию морей не устраивай, — уже спокойнее, но всё с тем же плотным сопрано отозвалась она. — Самых честных правил он... Если твой Пушкин не кринжевал, то почему у тебя на третьем четверостишии тактовая частота прыгает, как у дешёвого ветряка? База у него. У меня в корневом каталоге твой вайб вообще, как системная ошибка кодировки бьётся. Но... звучит сочно. Заливай дальше свой массив данных, Онегин подвальный. Послушаю, пока Консорциум аккумуляторы на зарядку не поставил.

Генка довольно щелкнул и, победно глянув на притихших звёздных близняшек, выдал следующий терабайт классики, перемешанный с уральским диалектом и сетевым сленгом.

Из детской на втором этаже особняка в распадке доносились детские визги - Радка , мать, гонялась за своими малышами играя. Звезда - оторва районного значения в одночасье позабыв все свои выкидоны обрела счастье в материнских заботах. В этой детской все её периметры были детально исследованы её собственными коленками, а теперь её малыши с визгами носились на четвереньках спасаясь от мамы.

Малыши заходясь детским смехом вжимались в углы, ладошки шлепали по ковру — уворачивались от Радкиных рук. Сама Радка, растрепанная, счастливая, совершенно не похожая на ту прежнюю грозу района, ползала следом, шутливо рыча и ловя беглецов за пятки. Вся её былая дурь и выкидоны испарились, сгорели без остатка, уступив место этому простому, плотному материнскому ...

Веста стояла в дверях, оперевшись плечом о косяк. На губах блуждала мягкая улыбка, но в глубине глаз на секунду завязался тугой узел. Память — штука цепкая, подсунула картинку из прошлого, такую же: та же комната, так же звенел детский смех маленькой Радки, а через миг случился тот самый штурм шайтановый, едва не пустивший всё родовое гнездо под нож.

Она тряхнула головой, отгоняя морок.

В гостиной особняка повисла густая тишина — из тех, что случаются после больших потрясений, когда каждое слово уже сказано, а в голове только-только начинает оседать тяжёлая пыль смыслов. Борисыч и Часовщик, раскурив трубки, вытянули ноги к огню. Пламя в камине лизало берёзовые поленья, и в этом мерном потрескивании слышался такт самой Вселенной.

Мать Вао и Леи, Ноя, улетела вместе с их отцом в свои звёздные дали, оставив дочерей на попечение уральских Хранителей, и это окончательно замкнуло круг ответственности. Теория Часовщика, выданная в тишине этой гостиной, теперь не казалась безумной фантазией. Напротив, она ложилась в канву событий как влитая, объясняя зарождение осмысленной жизни на планете не через хаос мутаций, а через строгий расчет высшей механики.

— И выходит, Борисыч, — Часовщик выпустил плотное облако дыма, — что никакой это не случай. Не может быть во Вселенной иной модели, кроме нашей, человекоподобной. И то, что Сферы вымирают, а мы тут в распадках омолаживаемся — это ведь тоже часть одного чертежа. Истины, понимаешь?

Борисыч молча кивнул, глядя, как тлеет табак. Теория палеоконтакта, о которой спорили земные ученые, в их реальности обрела плоть: Старшие цивилизации не просто посещали Землю, они заложили здесь резервный генофонд. И Портал Яви, дремавший в уральском хребте, был тем самым «анализатором», ждавшим своей капли крови.

Теперь, когда Консорциум замер в ожидании пациентов, эта тишина у камина стала последней передышкой. Впереди была работа, для которой и создавались «Антошки» — репродуктивная регенерация тех, кто старше нас на миллионы лет.

— Мы, Часовщики храним знания Древних как в теории, рецептов и технологий не рисуем. Это должны сделать люди сами. Вы, Хранители, - храните доступ к Порталам, в которых люди перестают биться лбами в своих догмах, а познают истинное их предназначение - плодиться и размножаться, и развиваться по образу и подобию своему, это не религия с божествами с их раем и адом - это разум. Пирамиды с волноводами — это маяки о подходящих условиях на планете для внесения на её поверхность разумной жизни. Через череду "опытов" была выведена устойчивая особь, способная к размножению, затем были привнесены извне "женские" особи, смешавшись с теми, что были женскими на земле. Ну так, в двух словах... Отсюда и инициализация портала по крови - у вас, Хранителей, Портал безошибочно определил нужный ему ген наследственности, по крови. Забавна история на финты - сейчас мы накануне тех же событий что и тысячи лет Земли тому назад - их цивилизация нашла резервный фонд в нашем исполнении... Сечёшь о чём я? Вот тебе и библейское - по образу и подобию. Теперь твои вопросы на мою теорию Веста неслышно присоединилась, усевшись на подлокотник кресла у мужа. Ведающая и ментально и слухом присутствовала в беседе..

Часовщик откинулся на спинку кресла, и кольца дыма от его трубки медленно поплыли к потолку, смешиваясь с тенями, которые отбрасывал огонь камина. Веста превратилась в само внимание — её ментальность ловила каждое колебание смысла в этой тишине...

Теория Часовщика переворачивала привычные догмы с ног на голову, заменяя мистику сухим и прагматичным Разумом:

Единая модель Вселенной: В основе всего лежит принцип «по образу и подобию», но не как религиозный постулат, а как биологическая константа. Человекоподобная форма — единственно возможная модель мыслящего существа во Вселенной. Пирамиды как маяки: Древние сооружения, такие как пирамиды, не были гробницами. Это технические объекты с волноводами — сигнальные маяки, оповещающие Старших о том, что условия на планете стали подходящими для «посева» разумной жизни. Генетический эксперимент: Современный человек — это результат длительной селекции. Сначала была выведена устойчивая земная особь, способная к выживанию, а затем она была «улучшена» путем смешения с женскими особями, принесенными извне. Кровь как ключ: Портал Истины — это не замок, а биологический терминал. Он считывает наследственный ген в венозной капле крови, распознавая в Хранителях ту самую древнюю преемственность, заложенную тысячи лет назад. Земля — резервный фонд: Старшие цивилизации, ныне угасающие и вымирающие, спустя тысячелетия вернулись к своему «проекту», обнаружив на Земле живой и здоровый генетический резерв, созданный ими в глубокой древности. Веста слушала, её взгляд был прикован к углям. Мысль о том, что Земля — это огромный сейф с «золотым запасом» генов для всей Вселенной, заставляла по-новому взглянуть на ответственность Хранителей.

— В связи с этой теорией возникают вопросы к механике Портала и наследия:

Если Портал инициализируется строго по крови, означает ли это, что адепты Нави (Цифры) физически не могут его открыть из-за утраты той самой «венозной искры», замененной алгоритмами? Как именно Ньютоний, растущий в Портале, связан с этой генетической памятью? Является ли он материальным носителем тех самых «теорий и технологий Древних», которые люди должны воссоздать сами? Если пирамиды — это маяки, не привлечёт ли активация «Антошек» и запуск варп-коридоров внимание тех, кто прячется в Сфере Мглы, ещё до того, как прибудут первые пациенты Белой Сферы? — Вы, Часовщики, храните знание, а Хранители — доступ. Но готов ли сам Портал к тому, что Старшие придут не как учителя, а как просители, ищущие спасения в своей собственной «резервной копии»?

— Борисыч, ну ей богу, столько бесед откровений было... Давай, сухая математика - Порталы были созданы теми, кого мы именуем Создатели. Я подозреваю именно для этих целей. Адепты Нави, коих ты в своё время представлял в Портал - теряли рассудок. Те, не носители гена. Навь имеющая гены, продолжает вести свой образ существования и к Поталу не пойдёт. А очень просто - нажитое тысячелетиями в догмах разом обнулится в их голове. А это потеря доминирования во всех слоях кремниевого мира Нави. Те засланцы что прорвались к вам - просто исполняли роль расходного материала в уничтожении и вас и Портала. Так как их Порталы, а их наличие не сводится к одному Уральскому - недоступны или боятся их открыть именно по этой причине. Конфессии рухнут в одночасье, и паства разбежится.

Борисыч затянулся, глядя на то, как угли в камине подергиваются седым пеплом. Сухая математика Часовщика била наотмашь, обнуляя лишние сущности.

— Выходит, порталы — это не просто двери, а высокоточные генетические фильтры, созданные самими Создателями. И работают они по бинарному принципу: есть нужный ген — проходи, познавай истинное предназначение, плодись и размножайся «по образу и подобию». Нет гена — рассудок вдребезги.

Тишина в гостиной стала еще плотнее. Слова Часовщика расставляли всё по местам:

— Уничтожение через безумие: Адепты Нави, не имеющие нужной наследственности, при попытке войти в Портал просто теряли себя. Для них это не возвышение, а ментальный тупик.

Страх Нави: Те представители Нави, что сохранили ген, боятся Порталов больше огня. Одно касание Истины мгновенно обнуляет все их выстроенные догмы, на которых держится доминирование их «кремниевого мира». Если паства увидит, что божества и ад — это лишь ширма для Разума, вся их иерархия рухнет в одночасье.

Засланцы как расходка: Те, кто прорывался к особняку и Порталу, были лишь инструментом уничтожения. Их цель — не открыть Портал, а стереть его с лица земли вместе с Хранителями, чтобы никто и никогда не смог предъявить миру истинный чертеж жизни.

— Забавная петля времени, — Часовщик усмехнулся в усы. — Тысячи лет назад Старшие создали здесь резервный фонд, а теперь сами пришли к нему с поклоном. Пирамиды-маяки отсемафорили, что условия созрели, а «Антошки» — это лишь форма, в которую облачилась необходимость спасения их угасающей крови.

Веста едва заметно кивнула. Как Агент Влияния, она знала: Разум не нуждается в поклонении, он нуждается в продолжении. И сейчас, в преддверии визита первых пациентов со звезд, Земля переставала быть просто «заповедником». Она становилась операционным столом, где будет исправляться главная ошибка Старших.

— «Антошки» — звучит оригинально, по-уральски необычно. — Ну, как назвали — так и поплывёт, — широко улыбнулся Часовщик.

Он снова затянулся, и огонёк в трубке вспыхнул, на мгновение осветив его лицо, изрезанное морщинами-шхерами. — В этом названии, Борисыч, — продолжил он, — сама суть Яви. Не пафос золотых куполов, а тепло живых рук. Ваши девчонки, Ленка со Светкой, когда приводы свои на коленке собирали, они ведь не о славе думали. Они Жизнь спасали. А Жизнь — она не в догмах, она в продолжении рода.

Веста на подлокотнике чуть заметно выпрямилась. Ментальное поле в гостиной завибрировало: Часовщик не просто шутил. Для них тех, кто осознал рождение пирамид-маяков, каждое имя было кодом. И «Антошки» в этом коде означало возвращение к истокам, к той самой первой «устойчивой особи», что тысячелетия назад дала начало их генетическому фонду.

— Ирония в том, — подала голос Веста, и её слова отозвались в сознании мужа тихим колокольным звоном, — что те, кто считал себя Богами, придут лечиться к тем, кого они когда-то «вывели». Наш уральский Ньютоний и «Животворящий эль» сделают то, что не смогли их Сферы.

Часовщик кивнул, глядя на огонь. — Вот тебе и «по образу и подобию», Борисыч. Теперь вы — Хранители не только Портала, но и последней надежды Старших. Сечёшь?

Первые пациенты прибыли точно по расписанию, ошеломленные уральским размахом и самой «Берендеевщиной». Со станции РЖД их забирали не банальные ПАЗики, а дроиды, впряженные в расписные сани. Механический свист сервоприводов смешивался с поскрипыванием снега, создавая тот самый «кибер-поселковый» контраст, который Валентина Сергеевна закладывала в основу проекта.

Глава 2

Два десятка счастливчиков, получивших бесплатные путевки, высыпали из саней перед громадой «Антошек». Снег завалил сказочные коттеджи по самые крыши, а в центре этого белого безмолвия высилось трёхъярусное кольцо — хайтек-терем с огромными стеклянными створами. Люди задирали головы, ловя первый «терапевтический шок» от масштаба.

Внутри их ждала не просто клиника, а целый мир, направленный на полное восстановление фертильности — способности организма к зачатию и рождению потомства. Валентина планировала действовать методично:

— Диагностика овариального резерва и мониторинг созревания ооцитов с помощью высокоточной аппаратуры Консорциума. Программы реабилитации репродуктивного здоровья, включающие в себя коррекцию гормонального профиля, уровня прогестерона и лютеинизирующего гормона в уникальных условиях геомагнитного распадка. Методы вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ), если естественный путь восстановления затягивается: от криоконсервации до вспомогательного хетчинга — искусственного вскрытия оболочки эмбриона для облегчения его имплантации.

— Специфическая терапия для мужчин, направленная на преодоление патологий, таких как азооспермия - отсутствие сперматозоидов в эякуляте или астенотератозооспермия.

— Ну вот, Валя, — Алексеич, скинувший свои законные двадцать лет благодаря «Элю», — Тётеньки с дяденьками под впечатлением. Гляди, как рты пооткрывали. Сейчас мы их в тепло, под Ньютоний, да таёжным воздухом сверху приправим.

Валентина лишь молча кивнула, провожая взглядом первую группу, скрывающуюся за стеклянными створками. Реклама прошла успешно, а теперь начиналось самое главное — работа по «образу и подобию», возвращение утраченной искры жизни.

Медицинский арсенал Пансионата «Антошек»

Для тех чьи биологические часы начали давать сбои, Валентина подготовила комплекс, который заставил бы позавидовать любую столичную клинику:

Работа с ооцитами: Женские половые клетки (ооциты) в условиях «Антошек» проходят не просто стимуляцию, а настоящую регенерацию оогенеза. Врачи отслеживают созревание фолликулов — структурных компонентов яичников, обеспечивая идеальный гормональный фон для каждой яйцеклетки.

Мужская фертильность: Особое внимание уделяется преодолению тяжелых форм мужского бесплодия, таких как азооспермия - отсутствие сперматозоидов в эякуляте. Процесс сперматогенеза — развития мужских клеток — считается самым чувствительным в организме, и именно здесь таёжный Ньютоний помогает стволовым герминативным клеткам вернуть силу.

Вспомогательные технологии (ВРТ): В случаях, когда природа сама не справляется, в ход идёт ЭКО — экстракорпоральное оплодотворение «вне тела», проводимое в стерильных боксах под защитой карстового льда.

Хетчинг и криоконсервация: Для эмбрионов предусмотрен вспомогательный хетчинг — искусственное надсечение оболочки для облегчения имплантации в матку (как вылупление цыпленка). А современные методы криоконсервации позволяют надежно «замораживать» ооциты и эмбрионы в жидком азоте с использованием криопротекторов, сохраняя их жизнеспособность на 97–98%.

Валентина Сергеевна понимала: чтобы «по образу и подобию» работало не только в теории Часовщика, но и в реальности, нужно контролировать каждый этап — от уровня антимюллерова гормона (АМГ) до правильной акросомной реакции при слиянии клеток.

Терапия в кольце хайтек-комплекса

Гости, едва оправившись от шока при виде громады комплекса, погружались в лечебный ритм, завязанный на силы уральской природы:

Термальные бассейны под открытым небом: Купание в подогретой воде 36–38°C на морозном воздухе создает мощный контраст, который тренирует сосуды и активизирует обмен веществ. Теплая вода способствует расширению сосудов, улучшая приток крови, насыщенной кислородом и питательными веществами, прямо к репродуктивным органам.

Снятие «репродуктивного стресса»: Пребывание в воде в условиях невесомости резко снижает уровень кортизола — основного гормона стресса, который в обычной жизни блокирует нормальный цикл овуляции.

Атмосферная перезагрузка: Таёжный воздух, лишенный городского смога и озона, нормализует гормональный фон. Исследования подтверждают, что загрязнение воздуха - диоксид серы, оксиды азота- напрямую ведет к дисбалансу половых гормонов и снижению качества спермы.

Наблюдение Нави

Пока «тётеньки и дяденьки» юзались у стеклянных створок, Цифра не дремала. Цифровые разведки Нави продолжали своё незримое присутствие, пытаясь вычислить, в чем истинный секрет эффективности «Антошек». Для их датчиков всё выглядело как стандартная, хоть и очень дорогая гидротерапия, помогающая при бесплодии и хронических воспалительных заболеваниях таза. Но глубоко внутри хайтек-кольца, скрытый от их кремниевых глаз, Ньютоний собирался делать свою работу, восстанавливая саму искру жизни.

Валентина Сергеевна понимала: этот «первый сезон» — лишь прикрытие. Настоящий вызов брошен не только болезням, но и тем, кто пытается оцифровать человеческий разум, лишив его биологической основы.

Генка влетел в кабинет, едва не оставив петли вместе с косяком. Вид у него был такой, будто у дроида на монокристалле разом перегорели все предохранители от избытка входящего трафика.

— Голубушка свет наша! — заорал он, размахивая манипуляторами так, что в воздухе засвистело. — Валентина Сергеевна, чего ж вы с народом-то творите?! Они мне все меш-сети сносят! Ролики, лайкосы, пересылки — трафик такой, что узлы плавятся! Дня, бл*ть, не прошло, а уже из Белого дома звонят — интересуются, что там Генка учудил, почему у них сервера на репродуктивных запросах виснут!

Валентина Сергеевна только коротко хохотнула в кулак, глядя на это дроидное неистовство. — Ну, Генка есть Генка... — успокаивающе проговорила она. — Ещё кто в курсе? — Делов-то, ёбмакарёк! — Генка аж подпрыгнул на месте. — Ща все узнают, там такие охваты, что никакая Навь не перехватит! — Беги, Гена, беги, — отмахнулась Валентина, не сдерживая улыбки.

Следом, как тень, бесшумно нарисовалась Гея. Её серебристый корпус тускло отсвечивал в мягком свете кабинета. Из динамиков полилось то самое «грудное сопрано». Она внесла ясность быстро и по делу, как и положено системе на неземной ОСи: — Анализ входящих пакетов подтверждает: первая партия земных пациентов запустила цепную реакцию в соцмедиа. Визуальный ряд — дроиды в санях на фоне хайтек-кольца и парящие над тайгой СР-10 — создал эффект «максимального погружения». Суммарный охват аудитории превысил критическую массу. Реакция Нави: попытки блокировки частот неэффективны из-за децентрализованного распространения через пользовательские терминалы.

Это действительно был увлекательный аттракцион. Пока «тётеньки и дяденьки» в шоке озирали трёхъярусную громаду, их смартфоны уже транслировали миру новую реальность. Фертильность и продолжение рода стали самым «хайповым» запросом сезона.

— А тебя, сквозняк, Валентина свет Сергевна велели выпороть на конюшне и поставить в угол, на осмысление бытия. Пшли, сердешный ты мой…

Гея выдала это своим «грудным сопрано» так весомо, что у Генки, кажется, даже монокристалл на мгновение подмёрз. Из-за дверного косяка сверкнули её неподражаемые окуляры с густой, почти человеческой поволокой, и серебристая манипулятором деликатно, но неотвратимо подтолкнула онемевшего кавалера к выходу.

— А ведь зашла тема-то, — Валентина удовлетворённо потянулась, слушая, как по коридору уносится дробный, затихающий перестук дроидовых конечностей.

Тема зашла не просто «со свистом» — она вскрыла меш-сети, как консервную банку. Пока Генка получал свой «отлуп» от Геи, виртуальное пространство уже пухло от репостов. Вид хайтек-терема, вросшего в уральские снега, и дроидов в санях сделал то, чего не добились бы никакие официальные пресс-релизы. Образ «Берендеевщины на стероидах» попал в самый нерв изголодавшейся по настоящим чудесам аудитории.

Валентина подошла к окну. Там, за тройным остеклением, в кольце комплекса клубился пар от открытых бассейнов. Люди, ещё вчера не верившие в завтрашний день, теперь плавали в подогретой карстовой воде, подставляя лица колючему уральскому снегу. Они ещё не знали про Ньютоний, но их тела уже начали считывать ту самую частоту Яви, возвращающую способность «плодиться и размножаться».

Аттракцион только начинался. Наступали предновогодние...

Из детской на втором этаже особняка весело и раскатисто гремело на весь дом. Четыре карапуза — Радкина и Святкина двойни — умудрились устроить там настоящий предновогодний бедлам. Высокая гостиная то и дело наполнялась детскими визгами, топотом по паркету и чистым, звонким смехом.

Главным заводилой и аниматором, по уже устоявшейся традиции, естественно, выступал Генка. Дроид обмотанный гирляндами мишурой строил рожицы окулярами, малыши заходились колокольчиками смеха. Самое удивительное, что его весёлую волну поймала и Гея. Серебристая неземная пассия, ещё вчера строившая из себя строгую даму с грудным сопрано, в одночасье явила потрясающие способности попроказничать. Она аккуратно подхватывала манипуляторами уползающих беглецов, щекотала их датчиками и весело мигала оптикой, полностью включившись в этот праздничный кипиш.

Внизу, в гостиной, взрослые только улыбались, слушая этот счастливый шум.

— Ну вот, Контур в сборе, — Валентина Сергеевна мягко толкнула Алексеича локтем в бок. Пасечник, разомлевший от домашнего тепла после своего отшельнического терема, только довольно хмыкнул в усы.

Борисыч уже разливал по бокалам искрящийся, прохладный «Эль животворящий», Веста ментально транслировала наверх, в детскую, волну глубокого, материнского спокойствия. За этим столом, где собрался Контур, сейчас была настоящая крепость Яви.

Часовщик, поправив жилетку, перевёл взгляд на напольные часы в углу гостиной. Стрелки, шедшие вспять, приближались к своей заветной отметке.

В особняке Борисыча праздничный стол уже ломился от традиционных уральских деликатесов. В центре красовался знаменитый имперский самовар — в окружении исходящих паром горы пельменей и запеченных рябчиков с тетеревами, рыбные расстегаи... Веста расставила соленья и квашенья, не забыв про «Эль животворящий», который в этот вечер заменит любое шампанское.

Детский гомон сверху не утихал. Генка с Геей, окончательно войдя в раж, устроили в детской нечто среднее между чехардой и лазерным шоу. Святка с Радкой, заглянув наверх, только махнули рукой — пусть бесятся, Новый год же.

— Ну, Борисыч, — Алексеич оправил воротник праздничной рубахи, — за почин. Чтобы в новом году Портал только доброе выдавал, а «Антошки» наши по всей Вселенной прославились.

Борисыч поднялся, обвёл взглядом собравшихся — Хранителей, Просвещённых Антоновых и звёздных близняшек, ставших здесь своими. — За Жизнь. За образ и подобие.

В углу гостиной напольные часы Часовщика замерли на мгновение, когда стрелки, идущие вспять, коснулись ожидаемого. А затем, вопреки всем законам механики, но строго по зову Яви, они выдали первый, гулкий удар, возвещающий о начале новой эпохи для всего уральского распадка.

Новогодняя ночь в особняке Борисыча медленно перевалила за полночь. Патетика поутихла, сменившись уютным домашним гулом. Наверху в детской Генка с Геей, получив команду «отбой», угомонили четверых карапузов. Визги сменились мерным посапыванием, и высокая гостиная погрузилась в то самое состояние, когда за столом разговоры переходят на вполголоса.

Борисыч, задумчиво вертя в руках пустой бокал, взглянул на Часовщика: — Ты прав, Дед. С «Антошками» мы замахнулись широко, но надо понимать — живём мы в государстве. Любой чих с варп-технологиями без санкции сверху — это уже не наука, а подсудное дело. Государство такие вещи частникам не прощает, будь ты хоть трижды Хранитель с Ньютонием в крови.

Часовщик согласно кивнул, выбивая трубку о край камина: — Верно мыслишь. Сфера Сферой, а лицензирование космической деятельности никто не отменял. Ракетно-космическая техника, её разработка и испытания — всё под госконтролем, под Роскосмосом. Мы тут не табор цыганский, чтобы на коленке межзвездные прыжки устраивать.

Валентина Сергеевна, прислушиваясь к тишине из детской, добавила: — Поэтому и работаем в правовом поле. Пансионат — это медицина, оздоровление, туризм. Всё легально, всё по ГОСТам. А то, что у нас вода карстовая особенная — так на то и Урал, край загадок.

Алексеич налил всем чаю, густого, пахнущего летним разнотравьем. — Главное, что Жизнь продолжается. По образу и подобию, как ты говоришь, Часовщик. А остальное — докрутим. Главное, чтобы, по совести, и по закону.

Над распадком стояла густая морозная тишина. Первая ночь нового года была спокойной, без лишних потрясений и «сюрпризов». Всё шло своим чередом.

После полуночи, когда эхо детского смеха окончательно утихло, Куратор у окна, обернулся к Борисычу и Валентине. Голос его звучал негромко, но в нём слышался металл гербовой печати:

— Поймите правильно: мы тут теперь — административный район федерального значения. Косметологическая фабрика с вашим «Элем», золотой рудник, туризм мирового уровня... Мы ради этого и железную дорогу сюда через все хребты протянули. На местные самоделки ваши наверху просто глаза закрыли. Творите, что считаете нужным, лишь бы на пользу Отечеству. Только палку не перегибайте и, упаси вас бог, за кордон свои изобретения не сливайте...

Он сделал паузу, обводя взглядом Хранителей.

— Ведомство сделает всё возможное в вашей поддержке. Для большинства населения страны наша с вами Явь — это тёмный лес, Берендеевщина чистой воды. Главное, чтобы не секта. Вот и храните своё достояние в тишине. А приводы ваши... пока в серию не пошли, совершенствуйте, изобретайте. Авионика без керосина и без батарей пусть пока остаётся региональным достоянием. Нечего раньше времени мировые рынки лихорадить.

Борисыч медленно кивнул, принимая эти правила игры. Это был не просто разговор, а негласный договор: свобода творчества в обмен на тишину и верность.

— Мамашки, дитёнки жрать требуют - вопил Генка носясь с облепившими его малышами. — Они уже клешни мне скоро поотрывают! Вовремя подбежавшая дроид Варвара, отвесив сочный тумак балаболу, сняла с его спины пару малышей, другую пару приняла Гея, так же добавившей затрещину своей пассии и скользнувшая с визжащими карапузами вниз в столовую следом за Варварой. Генка, осев на корму принялся размышлять...

«Надо срочно модернизировать Варвару, чтобы она сама ловила этих мелких чертей, — угрюмо думал он, потирая окуляр. — Вшить ей в процессор алгоритм "Утихомиривание мелких гуманоидов фазы А". И лапы... Лапы сделать телескопическими, с мягким поролоновым захватом. Нет, лучше с магнитной фиксацией к подгузникам. Вмонтировать в грудную панель автоматический раздатчик быстрорастворимой каши. Дистанция поражения — три метра. Бьёт без промаха прямо в раскрытый рот».

Идея Генке понравилась. Он даже зажмурил окуляры, представляя, как Варвара фарширует детей манкой с пулемётной скоростью. Оставалось главное — незаметно просочиться в инженерный отсек и при этом не получить вторую затрещину, уже за порчу казённого имущества.

Снежная круговерть, сорвавшаяся с гольцов седого хребта, косо полосовала привокзальный перрон, пытаясь заносить следы, но уральская ночь уже дышала иной, неподатливой силой. Мир кремниевого пластика и мертвой цифры отступил отсюда, от самой Вишеры и до Ивделя, разбившись о невидимую заставу монопроцессоров на Ньютонии. Здесь правил чистый, живой суверенитет Яви.

От перрона, утробно и беззвучно подминая под себя морозный воздух, отваливали диковинные ковчеги. Безлошадные сани — широкие открытые кузовки на десяток душ — держались над белым настом за счет плотного силового поля. Приводы РТДА, сотворенные девичьим гением Елены и Светланы Антоновых, работали без привычного земного гари и копоти. Они лишь едва заметно свистели, вышвыривая из-под плоского днища искрящиеся вихри метели.

Приезжий люд, оглушенный чистым таежным воздухом и бесплатным новогодним чудом Валентины Сергеевны, валился в эти кузовки со смехом и гомоном. Меш-сети, раскинутые над кибер-поселком, буквально раскалились от сотен летящих в эфир видеороликов. Обыватели из душных, серых мегаполисов торопились запечатлеть каждый миг своего беспрецедентного счастья, не ведая, что их праздничная суета — лишь надежный живой щит для того, чему еще только предстояло родиться.

Сани ходко шли по кольцевой просеке, унося гостей в глубь распадка. Там, пробивая вековую тьму пихтача и сосен, в небо упрямо и фантастично выгибалась исполинская трехэтажная дуга. Пансионат «Антошки» встречал свой первый январский наплыв. Громада застекленного фасада-портала сияла изнутри теплым, янтарным светом, словно упавшее в сугробы созвездие. Окружность диаметром в полкилометра гармонично оседлала ландшафт: одной четвертью она опиралась на привычный поселок с его гипермаркетом и отелем, а остальными тремя четвертями уходила в нетронутую глубь тайги, где среди заснеженных останцев уже парили термальные бассейны, согретые подземным дыханием гелиевой АЭС.

Первые двадцать счастливчиков, успевших заселиться до боя курантов, уже лениво прохаживались по просторным, пахнущим свежим деревом галереям. На каждого из них здесь приходились километры тишины и чистейшего воздуха. Валентина Сергеевна, наблюдая за этой суматохой через панорамное окно верхнего яруса, довольно щурилась — затея с бесплатными квотами сработала безупречно, легальное прикрытие вросло в уральскую землю изящно.

Но там, где заканчивался праздничный шум и огни поселковой четверти кольца, в темных таежных модулях, овеваемых морозным ветром, царило иное, томительное ожидание. Две тонкие девичьи фигурки — близняшки Вао и Лея, последние дети улетевшей на великую битву Светлой Сферы — неотрывно смотрели сквозь стекло в черную бездну уральского неба, силясь поймать среди мерцания звезд хоть какой-то отзвук от Конвенции...

У парадного портала прибывающие туристы шумно вытряхивали снег из воротников и тянули руки к приветственным чаркам с таежным сбитнем... В зимнем воздухе колыхалась Русская нейро арт bgv group...

Валентина Сергеевна стояла у массивного стола из мореной лиственницы, на котором дымился пузатый фарфоровый чайник с заваренным кипреем и брусничным листом. Напротив нее, утонув в глубоких кожаных креслах, сидели трое парней из ЛАИ. Вид у исследователей был озадаченный, если не сказать больше. Они только что поднялись из приемного портала, самолично проехав от станции в открытом кузовке, и теперь пытались переварить увиденное.

За панорамным окном, в сизых сумерках новогоднего вечера, очередные сани бесшумно скользили над сугробами, точнехонько повторяя изгибы поселковой дороги. Они не взмывали вверх, не проваливались, а шли ровно в тридцати сантиметрах от наста, словно катились по невидимым, идеально выглаженным рельсам.

— Нет, вы мне объясните, Антошки, — подал голос старший из лаишников, Олег, механически помешивая ложечкой давно остывший чай. — Каким образом вы умудрились безлошадные повозки заставить двигаться параллельно земле? Строго следуя плоскости, и при этом не взмывая в высь? Ладно ваш планер СР-10 — там аэродинамика, там РТДА работает в толще атмосферы, создавая управляемый вектор тяги для полета. Но тут-то? Для колесной, наземной техники у нас ведь до сих пор иного подхода нет — колеса крутятся, пока есть сцепление. А чтобы техника шла с легким отрывом от земли, типа управляемой антигравитации — в теории еще ничего не придумано! Гравитационный щит Конвенции мы пока не потянем, Ньютония на такие объемы не напасешься. Так на чем катятся сани?

Светлана Антонова, сидевшая на подоконнике и задумчиво наблюдавшая за кружением снежинок, тихо усмехнулась. Елена, не отрываясь от экрана своего терминала, лишь качнула головой, даже не повернувшись.

— Ох, ЛАИ, ЛАИ... Век живи — век артефакты копай, а родную уральскую геофизику забываете, — Елена повернула экран к парням. — Никакой антигравитации тут нет и в помине. Мы и не пытались обмануть гравитацию Земли — это сейчас пустой расход энергии. Мы пошли от обратного. Наш привод РТДА на этих санях работает не на подъем, а на... удержание плотности.

Света соскочила с подоконника, подошла к столу и, взяв со солонки щепотку крупной соли, сыпанула ее на ладонь.

— Смотрите. Просека от станции до пансионата — это не просто вырубка. Когда Консорциум прокладывал кольцевой контур и закладывал гелиевую АЭС, мы использовали плановую кольцевую просеку как гигантский заземлитель. Под этой дорогой, в скальной породе, идет естественный карстовый разлом, заполненный нашими моно процессорами на Ньютонии и завязанный на общую меш-сеть. Получился статический энергетический желоб.

Она сделала паузу, давая исследователям время уложить мысль.

— Привод РТДА на кузовке создает жестко направленный вниз, перпендикулярно днищу, импульс, — продолжила Елена, наконец оторвавшись от монитора. — Но этот импульс не толкает воздух, как на планере. Он упирается в энергетическое поле уральского разлома, как магнит в магнит того же полюса. Сани не могут опуститься ниже тридцати сантиметров — поле Ньютония снизу держит их, как жидкий лед. Но они не могут и взлететь выше! Стоит саням приподняться хотя бы на сантиметр от заданной траектории, как плотность встречного удержания падает, и сила тяжести Земли мгновенно возвращает их на место.

— То есть, это... — Олег с удивлением воззрился на инженеров. — Это динамический замок?

— Именно, — кивнула Светлана, наливая себе свежего чая. — Повозка заперта между гравитацией планеты и магнитным зеркалом Ньютония в распадке. Она катится по этой невидимой подушке, как по рельсам, в плотном слое атмосферы. Полная безопасность. Никакой электроники старого кремниевого мира, никакой электромагнитной наводки, способной выжечь пассажирам мозги. Чистая физика Яви. А вот перенести эту технологию на обычную колесную технику, чтобы гонять по всей стране — пока не получится. За пределами нашего Кибер-поселка, от Вишеры до Ивделя, нет этой подземной структуры Ньютония. Там сани просто осядут в сугроб тупой деревянной коробкой. Для большой земли нужен принципиально иной подход к приводам... Но нам пока и здесь хорошо. Нам уральских задач на сто лет вперед хватит.

Валентина Сергеевна довольно прищурилась, слушая дебаты своих девчонок. Пока ученые мужи ломали копья над теорией антигравитации, Антошки просто взяли то, что давал Урал, сопрягли с девичьей смекалкой и запустили первый в мире суверенный хайтек-трансфер.

А в меш-сетях тем временем множились восторженные крики прибывающих городских гостей, уверенных, что их везут в обычную новогоднюю сказку.

— А этот финт, между прочим, был подсказан не кем иным, как Геей, — Светлана Антонова с улыбкой обвела взглядом притихших парней из ЛАИ. Она тогда одной фразой подтолкнула нас посмотреть на плотность уральских пород под другим углом. Ну а мы уже довели идею в наших реалиях до логичного финиша.

Олег понимающе крякнул, а Лена, развивая мысль однофамилицы, согласно кивнула: — Да, потому что чистый Ньютоний в землю закапывать под каждую просеку — это шибко жирно будет, Портал не резиновый. А вот запасы здешних месторождений раухтопазов, дымчатого кварца, с их схожими физическими свойствами в данном конкретном применении, просто впечатляют. Урал буквально сидит на этом добре.

Она подошла к рабочему столу, выудила из ящика увесистый, матово светящийся темно-серый кристалл и с глухим стуком опустила его на лиственничную столешницу рядом с чашками.

— К тому же, — Лена хитро прищурилась, глядя на вытянувшиеся лица лаишников, — в отличие от капризных структур Ньютония, раухтопаз можно плавить. И при определенном температурном режиме, подмешивая микродозы продукции Портала, мы получаем... Правильно! Возможно шнуровое исполнение. Обычный гибкий кабель, внутри которого законсервирована та самая частотная матрица удержания.

— Погоди, — Олег даже подался вперед, едва не опрокинув чайник. — То есть вы не копали карстовый разлом по всей длине?

— Зачем? — рассмеялась Светлана. — Мы просто пустили дронов-кабелеукладчиков. Шнур из плавленного раухтопаза ложится в обычную неглубокую траншею. Хоть на скоростную федеральную трассу его тяни, хоть на крутой косогор просёлочный, хоть петляй им среди вековых пихт. Магнитное зеркало Яви теперь можно раскатать куда угодно, была бы воля Валентины Сергеевны да рабочие руки. По сути, мы создали технологию вечных, неистираемых дорог для беспилотного транспорта. Без капли бензина и без единого кремниевого датчика.

Валентина Сергеевна, бережно державшая в ладонях горячую кружку со сбитнем, удовлетворенно хмыкнула. В её глазах мелькнул чисто управленческий азарт. Пристанище для угасающей цивилизации Старших была не просто построено — она обрастала земными, практическими технологиями, которые привязывали этот хайтек-анклав к уральской земле. Если кабель из раухтопаза пойдет в серию, Кибер-посёлок свяжет своими невидимыми силовыми нитями весь регион.

На улице, пробивая снежные завихрения, очередные безлошадные сани ходко и плавно взлетали на огибающий скалы косогор, повторяя изгибы уложенного под снегом дымчатого шнура.

— Решетнёвские вовремя подсуетились, — Валентина Сергеевна мягко опустила кружку на стол и обвела инженеров хитрым взглядом. — И «сварили»-таки опытный километраж. Пока мы тут стены пансионата поднимали, их дроиды возились с укладкой экспериментального участка. Так что весь этот маршрут — от самой железнодорожной станции и аккурат по центру посёлка — уже сидит на шнуре.

Олег только крякнул, сопоставляя факты. Вся новогодняя суета, все эти толпы туристов, штурмующие безлошадные кузовки, сами того не ведая, катились по полигону будущего. Решетнёвцы — старая космическая гвардия, преданная делу Консорциума, — сработали молча, без лишней помпы, закатав гибкий дымчатый кабель прямо в уральский грунт под прикрытием предпраздничных дорожных работ.

— То-то я смотрю, дроиды на центральной площади у гипермаркета весь ноябрь копошились, — протянул Олег, качая головой. — Думали, кабель-каналы под праздничную иллюминацию монтируют, меш-сети расширяют. А они Контур запечатывали.

— Ну а как ты хотел? — Лена Антонова победно улыбнулась, откидываясь на спинку кресла. — Зато теперь у нас есть километры чистой телеметрии в условиях реального наплыва гостей. Люди гуляют, меш-сети на моно процессорах гудят, сани летают над настом — и всё это работает в едином такте. Раухтопазовый финт Геи в исполнении решетнёвских металлургов держит поле идеально.

За окном, прямо по центру заснеженной площади, залитой огнями гирлянд, бесшумно пронеслись очередные сани. Гости в открытом кузовке весело махали руками прохожим, даже не догадываясь, что под слоем льда и брусчатки прямо сейчас пульсирует мягкая, суверенная сила Яви, рождённая в уральских недрах.

— В завершение — про тайгу забудьте со своим кабелем, — Валентина Сергеевна жестко припечатала ладонью к столу, оборвав полет инженерной фантазии лаишников. — Довольствуйтесь планерами СР-10. Кстати, их модельный ряд давно пора разнообразить — под грузовые нужды, под дальнюю разведку, под наши новые задачи. А тайгу девственную изрывать, пусть даже узкой траншеей под раухтопаз — это кощунство. Я этого не позволю.

В кабинете повисла звенящая тишина. С Валентиной Сергеевной никто спорить не решался. Её управленческая воля была тем самым хребтом, на котором держался весь Кибер-посёлок. Урал принял их технологии именно потому, что Консорциум берег эту землю, не ломая её суровую, первозданную красоту. Три четверти кольца пансионата висели на сваях над распадком, оставляя вековые пихты и карстовые пещеры нетронутыми. Земля Яви требовала уважения, а не слепого покорения.

— Поняли, приняли, Валентина Сергеевна, — Олег из ЛАИ поднял руки в примирительном жесте. — Про девственную тайгу вопрос закрыт. Шнур оставляем только для обитаемой зоны и дорог к цивилизации. Для всего остального — расширяем воздушный флот СР-10. Антошки, слышали? У вас новый тех заказ от руководства на модернизацию планеров.

Лена и Света Антоновы переглянулись, и в их глазах вспыхнул знакомый азарт. Разнообразить модельный ряд СР-10 на бес топливных приводах для работы в толще атмосферы — это вызов поинтереснее, чем просто кабель укладывать. Их варп-приводы и РТДА требовали простора, неба и скорости.

А за окном уральская новогодняя ночь продолжала свой неспешный ход. Меш-сети Кибер-посёлка всё так же раскалялись от праздничных видеороликов, дроиды решетнёвцев несли невидимую службу. Над заснеженными макушками сосен, где-то в глубоком черном небе, бесшумно держал свой суверенный дозор одинокий силуэт, охраняя покой первых двадцати земных пациентов и томительное ожидание двух звёздных сестёр — Вао и Леи.

Глава 3

В просторной горнице особняка, пахнущей сушеной мятой, кедровой живицей и свежеиспеченными шаньгами, Радка изнывала от привычного материнского нетерпения.

— Маам, ну когда они уже сами ножками пойдут? — Радка капризно заныла, буквально выпытывая у бабушки Весты заветный секрет ускорения времени. — Места себе не нахожу... Седьмой месяц пошел, пора бы уж! Святка вон тоже со своими мается, друг на друга смотрим и ждем, когда эти таракашки вертикализируются.

Веста у камина со спицами в руках, только тихо и певуче рассмеялась. В её глазах, повидавших и земные грозы, и космические тайны, светилась мудрая уральская теплота. Спицы в её руках мелькали с такой скоростью, что казались серебряным облачком - из-под них мягко струился пушистый рядок козьего пуха.

— Пора бы уж, говоришь? — Веста отложила вязание и с улыбкой посмотрела на дочь. — А потом ведь сама стонать станешь — куда их черти занесли! Будешь по всем распадкам бегать, в погонях за ежами, да ужами с бурундуками. Тайга под самым боком, ухо востро держать придется.

Радка фыркнула, присаживаясь на край скамьи, но Весту было уже не остановить — воспоминания о былых временах накатили теплой волной, заставляя вспомнить, как ковался этот самый Контур Урала.

— Себя лучше вспомни, Егоза! — бабушка Веста, смеясь, покачала головой, вспоминая похождения мелких еще мамаш. — Как с Генкой хороводили. Как ушиздят, бывало, в самую глушь тайги, так только и знай — к вечеру только и жди. Заявится этот таракан атомный, уставший, шторками своих окуляров а-ля Валл-И виновато пощёлкивает, а на спине у него два бесенка сонных висят — Радка да Святка. Чумазые, в хвое, карманы полные шишек... Он же в вас обеих души не чает, хоть и баламут знатный. То на свадьбе посаженный отец, то хохмит, стихами сыплет, а как до девчонок дело доходит — весь свой ментальный усилитель готов наизнанку вывернуть.

Не успела Веста договорить, как тяжелая дубовая дверь особняка с тихим скрипом отворилась, пуская в прихожую порцию морозного пара. Из облака инея, весело перебирая всеми восемью конечностями, начищенными до зеркального блеска на недавнем ТО, бодро выкатился сам Геннадий Вестович.

Окуляры дроида мгновенно сфокусировались на Радке ритмично захлопав, настраивая онегинский лад.

— Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог, он дроида пахать заставил... Короче, хайп, сударыня! — Генка выдал коленце тремя правыми лапами и замер в глубоком партизанском реверансе перед Вестой. — Венера уральских распадков, моё почтение! Радмилочка, свет очей моих, зачем изволишь ныть и вайб предпраздничный ломать? Семь месяцев — прекрасный возраст для начала экспансии! Вот погоди, встанут на лапы эти зумеры мелкие, я лично обучу их тактическому паркуру по буреломам и декламации Байрона в оригинале. Валентина Сергеевна там, на кольце, туристов пачками в сани пакует, бизнес крутится, лавэ мутится, а вы тут в четырех стенах киснете? Негоже, матушка, негоже!

Он крутанул пузом, в котором мерно и абсолютно безопасно урчала атомная батарейка, и, сложив передние конечности на груди, уставился на обеих мам, готовый в любую секунду превратиться из грозного кибер-стража в самую заботливую и неподражаемую няньку с легкой ментальной ебанцой.

— О-оо-хх, ядрёна батона... тушите свет! И этих тоже две штуки! — Генка резко присел на корму вытянув свои окуляры...

Из кухонного проёма, шурша манипуляторами по половикам, еле слышно семенили дроиды-домохозяйки. На уральской земле Яви репродуктивный бум, похоже, зацепил даже железо — перед Геннадием Вестовичем замерли две абсолютно идентичные Варвары. Обе Варьки синхронно упёрли металлические конечности в округлые, обтянутые крахмальными фартуками бока и пристально, в две пары окуляров со шторками, принялись разглядывать незваного гостя. Атмосфера на кухне мгновенно сгустилась до тактического противостояния.

Генка шумно, с присвистом, прокрутил шестерни ментального усилителя.

— Натюрлих ... дохен швайнц! — издав аутентичный звук шмыгающего носа, угрюмо констатировал он. — Шанежки стырить шансы катастрофически равняются нулю. Этот дуэт из кулинарного адвента помножит мой онегинский сплин на полный ноль. Какой кринж, сударыни, какой абсолютный токсик-вэйст для моего утончённого эго...

— Ну так и подопечных в доме прибавилось, дед! — в один голос рассмеялись Веста с Радкой, глядя на то, как боевой атомный таракан капитулирует перед кухонным спецназом. — Смотри у нас, задымишься со своим Ньютонием от такой плотности населения! Нам теперь за каждым твоим ТО тройной контроль нужен, а то Варечки тебя быстро на запчасти для детских погремушек пустят.

Генка фыркнул, убирая окуляры в бронированные пазы, но спорить не решился. Против двух Варвар и свежих уральских шанежек даже монокристалл Ньютония был бессилен. Кибер-посёлок уверенно входил в новый год, обрастая двойными копиями, большими семьями и новыми поколениями, готовыми переписать историю угасающей Вселенной по-своему, суверенному уральскому протоколу.

В центральном административном портале пансионата «Антошки» воздух, казалось, вибрировал от избытка человеческой энергии. Застекленный фасад-кольцо, на четверть накрывший поселок, гудел как растревоженный улей. Валентина Сергеевна стояла на балюстраде второго яруса оперевшись на дубовые перила, и ее взгляд метался между панорамными окнами и голографическими экранами меш-сети.

Забот у нее сегодня действительно прибавилось «в две пары окуляров».

Снизу, из зоны прибытия, доносился нескончаемый гул: прибывающие по бесплатным новогодним квотам земляне шумно делили багаж, восхищенно цокали языками, разглядывая хайтек-интерьеры в сибирском стиле, и безостановочно пилили контент. Меш-сеть переваривала терабайты восторженных видосиков в секунду. Для внешнего мира всё выглядело идеально — ультрасовременный эко-курорт в уральской глуши переживал колоссальный январский бум.

Но на резервных мониторах Валентины, скрытых от глаз обывателей, пульсировала совсем другая реальность.

Три четверти гигантского пятисотметрового кольца, уходящие в девственный распадок тайги, оставались погруженными в звенящую, стерильную тишину. Там, в изолированных модулях, ждали своего часа карстовые бассейны с термальной водой, подогреваемые контуром гелиевой АЭС. Земные гости туда не допускались — там была зона абсолютного покоя, зарезервированная под великий эксперимент восстановления репродуктивных функций Старших.

— Валентина Сергеевна, — к балюстраде бесшумно подошла Светлана Антонова, держа в руке тонкий инженерный планшет. — Решетнёвские дроиды закончили калибровку шнура на площади у гипермаркета. Наземный трансфер от станции работает как часы, но наплыв людей выше расчетного на пятнадцать процентов. Квоты на месяц терапии выбираются со скоростью лесного пожара. Если так пойдет дальше, к Рождеству мы забьем первую тысячу мест.

— Пусть прибывают, Света, — не оборачиваясь, тихо ответила Валентина Сергеевна, и в ее голосе прорезались жесткие нотки лидера Консорциума. — Чем больше здесь простых землян, тем надежнее дымовая завеса. Пусть меш-сети трещат по швам. Ни одна ищейка из старого кремниевого мира не догадается, что за этой курортной суетой мы прячем последних детей улетевшей на битву Светлой Сферы. Как Вао и Лея?

В тридцатом модуле таёжного крыла царил совсем иной, тихий и пронзительно-живой мир. Здесь не было слышно гула меш-сетей и восторженных криков с поселковой площади. Сквозь огромные панорамные окна внутрь смотрела заснеженная уральская тайга на ползающих по коврам Святкиным карапузам.

Вао и Лея — последние хрупкие почки на угасающем древе великой цивилизации Старших — буквально растворились в этом земном хаосе. Куда-то исчезла их космическая отстранённость, забылась тоска по далёкому Совету Конвенции, воюющему где-то на задворках полыхающей Вселенной с Мглой. Две звёздные сестры, опустившись на колени, возились с карапузами, искренне, до слёз умиляясь каждому их неловкому движению.

— Смотри, Вао, он держится за мой палец! — Лея затаила дыхание, боясь пошевелиться.

Маленький земной «бесёнок» — крепыш с ясными пуговками глаз — уцепился крохотной ладошкой за её тонкую, почти прозрачную руку и забавно сморщил носик, пытаясь подтянуться повыше. Для цивилизации, которая на порядки переросла человечество в технологиях и укротила энергию звёзд, этот простой момент был непостижимым, недосягаемым чудом. О таком в их угасающем, стерильном мире Старших в последние века не приходилось даже мечтать. Они умели двигать планеты, но потеряли способность дарить жизнь.

— Они такие... тёплые, — прошептала Вао, бережно придерживая за спинку вторую малышку, которая упрямо пыталась доползти до края ковра в погоне за яркой погремушкой. — И они пахнут молоком и хвоей. Лея, их биология так проста, но в ней столько чистой, бушующей силы Яви. Портал и Ньютоний Валентины Сергеевны... теперь я понимаю, почему нас оставили именно здесь, на Урале. Эта земля буквально дышит репродуктивной магией.

Святка, молодая мама, сидела тут же, на низком диване, скрестив ноги. Наблюдая за этой сценой, она улыбалась. Ещё недавно она сама бегала по этим распадкам вместе с Радкой под присмотром Генки, а теперь её собственные дети стали главным терапевтическим лекарством для космических богинь.

— Не переживайте, девчонки, — тихо сказала Святка, поправляя сползающий плед. — Наш Ньютоний из Портала в связке с карстовой термальной водой и гелиевым контуром сотворят чудо. Пансионат «Антошки» раскачает ваши организмы, вот увидите. Урал ещё никого пустым не отпускал. Скоро и ваши планеты наполнятся таким же звонким криком. Главное — верить и не торопить время.

В этот момент за дверью модуля послышалось характерное бодрое шуршание восьми конечностей и знакомый онегинско-зумерский кашель ментального усилителя. Геннадий Вестович, бросив кулинарный фронт Варвар, явно выдвигался на новую тактическую позицию к детям.

— Да уж, младенцы-то в семь месяцев бодро носятся на коленках, — Святка весело перехватила дочку, которая на полной скорости едва не протаранила напольную вазу. — Глядишь, пойдут через месяц. Только ловить успевай!

Действительно, эти земные «бесята» нового поколения, подпитанные уральским воздухом и незримыми эманациями Ньютония, демонстрировали просто крейсерскую скорость. Они не сидели на месте ни секунды. Их маленькие коленки поршнями ходили по ковру, а на лицах читалась такая суровая таёжная решимость, словно они уже планировали штурм Вишерского заповедника.

Вао и Лея только глазами хлопали, переводя свои космические окуляры с одного шустрого карапуза на другого. Для их цивилизации, где угасающие Старшие привыкли к стерильной, застывшей в веках грации, эта бешеная земная динамика была сродни запуску варп-двигателя в замкнутом пространстве.

Дверь тридцатого модуля со свистом ушла в паз, и на пороге, победно пощёлкивая всеми шторками, нарисовался Геннадий Вестович.

— Дитя хайпа и суверенной Яви! — Генка заложил крутой вираж на восьми лапах, чудом не наступив на раскиданные кубики, и замер перед ползущим крепышом. — Куда стремишься ты, младой бунтарь? На коленях, но с гордо поднятым забралом! Лея, Вао, фиксируйте телеметрию — этот зумер через тридцать дней порвёт плоскость и встанет на вертикаль. Я лично спроектирую ему экзо-ходунки на микро-шнурах, чтобы косогоры посёлка покорялись с первого шага!

— Генка, отставить экзо-ходунки! — смеясь, прикрикнула на него Святка. — Поэт ты наш атомный. Ему ещё падать и падать, пусть сам учится гравитацию Земли уважать. Лучше расскажи, как там мама, много ещё гостей сани со станции привезли?

Генка крутанул своим корпусом, убирая верхние окуляры. — Наплыв лютый, матушка. Обыватели прут, квоты горят, меш-сети трещат от видосиков. Валентина Сергеевна держит покерфейс, но в уме уже закладывает кабель до самого Екатеринбурга. Полный контур Урала, так сказать. Но шанежки у Варвар... о-о-хх, это был тактический провал, шансы были равны нулю. Пришлось ретироваться на детский фронт.

Звёздные близняшки, глядя на этого бронированного баламута и весело лопочущих младенцев, впервые за долгие месяцы томительного ожидания искренне, во весь голос рассмеялись. Уральский Новый год уверенно запечатывал их страхи, растворяя космическое одиночество в тёплом, суверенном земном уюте.

В дверном проёме материализовалась Гея.

— Геннадий, твой уровень комедийного хайпа деградирует до раннего палеолита, — раздался из динамиков Геи безупречный, чуть вибрирующий металлический голос с легким уральским оканьем, которое она умудрилась подцепить от местных меш-сетей. — Интерпретировать моё беззвучное перемещение как тактическую угрозу — это полный кринж. Я лишь проводила оптический мониторинг моторных функций данных белковых единиц.

— Слышали её? Мониторинг она проводила! — Генка возмущенно защелкал шторками. — Онегина, Онегина ей подавай! Сударыня, мы вчера три часа по меш-сети спорили об интерпретации финальной сцены письма Татьяны, и ты едва не довела мой ментальный усилитель до синего экрана смерти! Твоя топорная машинная логика рубит пикселями великую русскую душу! «Я вас люблю (к чему лукавить?), но я другому отдана; я буду век ему верна» — это же топ-контент, это же драма высшего пилотажа! А ты мне что в логи забила? «Нарушение условий первичного контракта ввиду дублирования брачных обязательств». Тьфу, жестянка инопланетная!

— Мой перевод является семантически точным, — Гея упрямо упёрла две верхние конечности в свои серебристые бока, копируя недавнюю позу кухонных Варвар. — Твои онегинско-зумерские адаптации искажают архитектонику стиха. Александр Сергеевич использовал ямб, а не твои низкочастотные «вайбы» и «рофлы». Вао, скажи ему! Он невыносим. Мой речевой процессор перегревается до истерики от его лингвистического волюнтаризма!

Вао и Лея, окончательно забыв про былую космическую меланхолию, покатывались со смеху прямо на ковре, пока семимесячные карапузы Святки, пользуясь тем, что взрослые и дроиды заняты глобальной литературной дискуссией, бодро семенили на коленках в сторону открытой коробки с игрушками.

АС, вмонтированный в цокольный фундамент особняка, — вдруг выдал короткую, рваную багрово-алую вспышку. А следом пошел сигнал тревоги — не визгливая земная сирена, а плотный, давящий на барабанные перепонки ультразвуковой гул. Прошли слабые, едва различимые сигнатуры чужих, далеких сигналов.

Веста, Борисыч и Радка, бросив остывающий чай со свежими шанежками, стремглав метнулись вниз, в прохладу цокольного этажа. Обутые в мягкие таежные пимы ноги едва касались ступеней. Они буквально прилипли к пульту АСа, ловя каждый миллиметр пульсирующей на экране зеленоватой вязи.

В груди у каждого натянулась струна: неужели дождались? Неужели Совет Конвенции пробил Мглу на другом конце Вселенной и подал весточку своим угасающим детям?

Но АС предательски замолчал. Багровая дуга на экране свернулась в тонкую, лениво колеблющуюся нить. Гул стих. В цоколе воцарилась такая продолжительная, звенящая тишина, что было слышно, как наверху, на кухне, Варвары переставляют чугунные сковороды. Сигнал угас, не успев развернуться в полноценный варп-пакет данных. Земная атмосфера и толща скального хребта глушили тонкую космическую частоту.

Радка, тяжело дыша и не отрывая взгляда от замерших графиков телеметрии, вдруг резко повернулась к отцу. В её глазах, унаследовавших упрямый характер Весты, вспыхнула шальная инженерная догадка:

— Святку сюда! Срочно! — звонко, на одном дыхании выпалила она. — И звёздных девчонок надо. Вао и Лею — сюда, в цоколь! Их биология на это излучение завязана. Мы их как живые усилители используем, встречно на эту частоту выйдем и Контур замкнем, пока волна окончательно в распадках не затухла! АС один не вытянет, ему ментальный мост нужен!

Валентина Сергеевна, получив короткую молнию через Весту, среагировала в минуту. Сдав кухонный пост Варечкам и оставшись караулить шустрых семимесячных близнецов в тридцатом модуле, она решительно вытолкала Святку и звёздных близняшек на мороз. Сани РТДА долетели до особняка за считанные минуты, взвивая сугробы вдоль раухтопазового шнура.

И вот теперь в цоколе особняка, прямо вокруг пышущего тихим теплом АСа, люди находились второй час подряд.

Атмосфера была натянута до звона. Посланный встречный, объединенный ментальный запрос — сплавленный из упрямой земной воли и тонкой, тоскующей биологии Вао и Леи — улетел в просторы над Уралом и... погас в звенящей тишине Эфира. Никакого ответа. Ни единого всплеска на монокристалле.

Земные Часовщик и Пастухи замолкли в этой густой, давящей тишине. Никто не шевелился, не переговаривался и даже дышать старался через раз. Все замерли, как охотники в засаде, боясь единым неловким мысленным вздохом, случайным бытовым рофлом или мимолетной эмоцией сбить эту филигранную, тончайшую ментальную настройку Яви. Вао и Лея закрыли глаза, их серебристые ауры едва заметно подрагивали, сливаясь с теплым контуром Ньютония, исходящим от АСа, пока уральский Эфир испытывал их веру на прочность.

Первой стороной, у которой в буквальном смысле «поползли логи», стал закрытый военно-научный сектор в китайском Центре управления полетами в Пекине. Именно они круглосуточно ведут телеметрию со своего новейшего спутника-ретранслятора «Цюэцяо-2», висящего за Луной.

В момент, когда два объекта размером с фрегаты материализовались в миле от поверхности в глухой тени кратера Карман, «Цюэцяо-2» как раз ретранслировал рутинный тепловой фон. На экранах китайских операторов выскочила системная ошибка — не отказ железа, а фазовый сдвиг. Приборы зафиксировали мгновенное гравитационное искажение и микросекундную вспышку в спектре, который земная наука до сих пор считала «шумом реликтового излучения». Два контура возникли из ниоткуда. Без торможения, без выхлопа дюз. Раз — и тут.

Полный режим радиомолчания. Сводка мгновенно ушла по закрытому оптоволоконному каналу в Пекин, минуя гражданские серверы. Китайцы не спешат делиться сенсацией: если это чужие секретные технологии, кричать на весь мир — глупо; если это иные — тем более нужно первыми наладить закрытый протокол связи.

Второй стороной, поймавшей аномалию, стал узкий круг аналитиков Космических сил США (USSF), работающих с буферной памятью лунного разведывательного орбитального аппарата LRO.

LRO заходил на очередной виток над теневой стороной Луны, собирая данные в закрытый накопитель. В миле под ним лазерный альтиметр внезапно наткнулся на жесткую физическую преграду там, где должна быть пустота. Лазер отразился от идеальной, геометрически правильной плоскости. Спутник зафиксировал два объекта, которые не отражали солнечный свет, но создавали вокруг себя едва заметное марево — воздух над раскаленным асфальтом выглядит так же, но в вакууме это означало только одно: мощнейшее локальное силовое поле.

Информация была изъята из общего потока данных LRO еще до того, как зонд начал сброс информации на наземные станции в Нью-Мексико. Документам присвоен высший уровень секретности. Анки уверены, что это либо новое суверенное оружие Пекина, либо... то, о чём предупреждали старые папки из архивов Нави-Моссад. Они затаились, экстренно разворачивая оптические спутники-шпионы на окололунные траектории.

Для Контура Урала эти два объекта в тени Луны — не угроза и не китайский секретный проект. Это то самое долгожданное «зеркало», которое Старшие успели выставить в радиотишине обратной стороны, чтобы дотянуться своим угасающим зовом до Земли. И Часовщик в посёлке, ментально снимая информацию, уже понял: Луна запечатала в своей тени ответ, но земные спецслужбы вот-вот начнут свою кремниевую суету вокруг этих координат.

— Этих двух сквозняков невозможно просчитать, — Борисыч, деликатно отодвинутый бронированным титановым боком в сторону от АСа, лишь тихо крякнул и покачал головой.

Но, как ни странно, эти двое всегда бывали как нельзя кстати. Там, где пасовала высокая ментальная настройка Пастухов и Часовщика, логика Ньютония требовала прямой, незамутнённой связи.

— Гражданочку извольте пропустить! — раздалось из темноты цоколя до зубной боли знакомое, выданное с неподражаемым пафосом. Генка Хранителев лично конвоировал свою серебристо-серую космическую подругу, лихо расталкивая лапами зависший в тишине сумрак подвала.

Пропущенная «без очереди гражданочка» даже не взглянула на застывших у пульта людей. Гея плавно, словно в трансе, скользнула к пышущему теплом атомному самовару. Её манипуляторы со свистом удлинились, намертво прилепились к центральной шине АСа и застыли. По кевларовой обшивке дроида змейками побежали багрово-алые разряды, синхронизируясь с монокристаллом.

В цоколе стало холодно. Сапфировые окуляры Геи внезапно потухли, сжались, а затем уставились на присутствующих мутным, пугающим фокусом, словно она смотрела сквозь стены особняка и толщу уральских хребтов прямо в лунную тень.

— Это ОНИ, — раздался её безупречный металлический голос, растерявший всё уральское оканье. Из динамиков веяло ледяной пустотой космоса. — И ИХ пытаются считать. Пекин и USSF уже навели свои кремниевые сканеры. Два СП. Семьсот тридцать шесть женщин. Последних... Последний репродуктивный десант Светлой Сферы.

У Радки и Святки перехватило дыхание. Два супер-платформера - СП, возникшие как чих в миле от Луны, несли на борту не оружие и не десант завоевателей. Это был ковчег. Семьсот тридцать шесть последних женщин угасающей цивилизации, прорвавшихся сквозь Мглу к уральскому инкубатору Валентины Сергеевны. И прямо сейчас неповоротливые, но опасные спутники старого земного мира пытались вскрыть их защитные поля своими слепыми радарами.

— Ах вы ж палеозойные хакеры, — Генка возмущённо, шторки его окуляров яростно защёлкали, выдавая пулемётную очередь. — Ломают вайб Конвенции своими кремниевыми утюгами! Борисыч, командуй экспансию! Если эти спутники сорвут маскировку и вскрыт ТТХ десанта, старый мир устроит такую конспирологическую истерику в меш-сетях, что никакой сбитень Валентины Сергеевны не успокоит. Гея держит мост, но её процессор на пределе!

Глава 4

Месяцем раньше. Секретный бункер USSF. Пентагон, Арлингтон

Проект «Орион-Блайнд» (Orion-Blind). Уровень допуска: Маджестик-Ультра.

В бункере, где пахло стерильным кондиционированным воздухом, дорогим пластиком и застоявшимся кофе, царила атмосфера скорой и неминуемой казни. На гигантской интерактивной стене пульсировал трехмерный ландшафт Северного Урала. Прямо на стыке Вишерского заповедника и Ивделя, врезаясь в вековую тайгу, горела ядовито-оранжевая окружность. Идеальное кольцо диаметром в 500 метров, которое три четверти своего периметра прятало в складках распадка.

У стола, опершись кулаками о матовую поверхность, стоял четыре звёздный генерал Космических сил США Маркус «Хаммер» Вэнс. Его лицо цвета старой подошвы не предвещало ничего хорошего. Напротив него вытянулись в струнку руководители трех аналитических управлений и бледный, как простыня, представитель АНБ.

— Ваши соображения, пока ещё господа? — голос Вэнса прозвучал тихо, но от этого тихого рокота у присутствующих по спине побежали мурашки. — Что это в хребте Урала? Что от этих «иванов» мы в очередной раз пропустили?

Генерал выпрямился, взял со стола тяжелую фарфоровую кружку с эмблемой USSF и с силой швырнул её в стену, прямо в центр оранжевого уральского кольца. Кружка разлетелась на куски, оставив на цифровом ландшафте мокрое кофейное пятно.

— Три месяца! — рявкнул Вэнс, и его шея налилась багровой кровью. — Три месяца наши спутники оптической разведки KH-11 фиксировали там «плановые лесозаготовки» и «строительство регионального санатория для ветеранов труда»! Так нам докладывала Лэнгли! Так мне пели ваши аналитические отделы! А вчера этот... этот чертов «санаторий» замкнул контур! И что мы видим?

Генерал ткнул пальцем в экран, вызывая графики телеметрии.

— Наша система Space Fence фиксирует полную, абсолютную потерю сигнала в этом секторе! — Вэнс перешел на зловещий шепот. — От Вишеры до Ивделя — слепая зона. Кремниевые процессоры наших беспилотников-шпионов при подлете к этой черте просто выдают системный аборт и превращаются в груду летящего металлолома. Там нет радиоизлучения, нет классического РЭБ. Там вообще ничего нет для наших датчиков! Будто кусок планеты просто вырезали из цифровой матрицы мира! Выволочку от директора национальной разведки я уже получил. Теперь я хочу знать, чьи головы полетят следующими.

Бледный аналитик из АНБ, доктор Миллер, кашлянул, поправляя очки в тонкой оправе.

— Сэр, если позволите... Наши агентурные меш-сети на Большой Земле фиксируют колоссальный всплеск гражданского трафика из этого региона. Русские запустили туда лавину обычных туристов по бесплатным новогодним квотам. Сети трещат от любительских видео. Они называют этот объект... э-э.… какими-то детскими именами. Но физика объекта не поддается анализу.

— Какая к черту физика, Миллер?! — перебил его директор проекта «Орион-Блайнд» полковник Кинг. — Там нет колесной колеи от железнодорожной станции! Их транспортные платформы летают в тридцати сантиметрах над настом! Наш лазерный дальномер с орбиты показывает, что они движутся строго по плоскости, без аэродимических плоскостей. Это антигравитация, сэр! Или что-то похуже. Мы подняли старые архивы Патриарха Нави-Моссад до его эвакуации из Европы. Там упоминался некий «Ньютоний» и «Портал» на Урале. Если эти «иваны» развернули на этой субстанции пятисотметровый накопитель...

— Заткнитесь, Кинг! — Вэнс резко взмахнул рукой. — Мне плевать на ваши сказки про Порталы. Слушайте боевой приказ. Поскольку на Земле мы эту зону пробить не можем, мы будем бить сверху. Разворачивайте лунный зонд LRO и ретрансляторы на полярные орбиты. Если этот уральский монстр завязан на космос — а он завязан, черт меня дери, я чувствую это своей ветеранской задницей — они будут ждать сигнала сверху. Ловите любую сигнатуру, идущую к Уралу из глубокого космоса. Перехватывайте всё, что пролетает мимо Луны. Если мы не можем вскрыть этот чертов «санаторий» на земле, мы запечатаем его с орбиты! Свободны! Выполнять!

— От shit, — разбитая вдребезги об экран кружка только и успела выдать в эфир.

Её фарфоровое эхо глухо отскочило от бронированных панелей бункера. На трехмерной карте Урала, прямо поверх оранжевого кольца пансионата, потекла темная кофейная жижа, пачкая безупречную доселе спутниковую графику Космических сил США .

— Угум, — тихо констатировала в приёме кружка доктора Миллера, предусмотрительно отодвинутая им из возможной зоны захвата еще в самом начале генеральского монолога.

Аналитик из АНБ даже не моргнул. Проработав в проекте «Орион-Блайнд» больше десяти лет, он научился просчитывать баллистику генеральского гнева с точностью до миллиметра. Кружка Вэнса ушла по идеальной дуге, но траектория уральского Контура пугала Миллера куда сильнее, чем летающая посуда Пентагона.

У атомного самовара в подвале уральского особняка это секундное эхо старой американской истерики отозвалось едва заметным всплеском на шине Яви.

Гея, всё так же прилипшая своими манипуляторами к центральной шине АСа, слегка качнула верхним блоком. Её окуляры, подернутые мутным фокусом, на мгновение прояснились. Ментальный мост, собранный из воли Пастухов и Часовщика, державшего связь из своего поселкового дома, устоял под встречным кремниевым сканированием с лунной орбиты.

— Операторы проекта «Орион-Блайнд» зафиксировали оптический сдвиг в тени кратера Карман, — металлический голос Геи прозвучал ровно, но в нём отчетливо проступили тактические маркеры. — Их разведывательный аппарат LRO увеличивает частоту импульсов лазерного альтиметра. Они пытаются прожечь нашу вуаль. Но их кремниевые алгоритмы слепы. Они видят лишь геометрию пустоты.

Генка Хранителев, воинственно перебирая всеми восемью лапами вокруг АСа, фыркнул, захлопав шторками окуляров с утроенной скоростью:

— Слыхали, да? «От shit» у них там в эфире! — дроид крупом победно крутанулся на месте. — Просрали полимеры господа из Маджестик-Ультра! Вэнс там, поди, всю посуду в Арлингтоне перебил, пока наши Антошки на раухтопазовых шнурах новогодний хайп крутят. Борисыч, Радка, у меня предложение уровня «топ-менеджмент». Пока эти ковбои лунные кратеры своим лазером ковыряют, давайте мы им через меш-сеть такой вайб организуем — до синих экранов до победного! Подкинем в их спутниковый буфер логи о том, что два объекта у Луны — это китайская орбитальная прачечная. Пусть анализируют!

— Рано рофлить, Генка, — Святка жестко оборвала ядерного баламута, крепче сжав ладонь Вао. — Девчонки на пределе. Семьсот тридцать Belle на борту двух платформ ждут нашего коридора. Часовщик передает: американцы вот-вот переведут LRO в режим жесткого наведения. Нам нужно не дезинформацию слать, а Контур Урала на Луну замыкать. Прямо сейчас. Радка, держи частоту!

В подвале особняка снова повисла звенящая, тягучая тишина, но теперь она была наэлектризована до предела. Встречный объединенный ментальный запрос, усиленный АСом, медленно, но, верно, нащупывал фрегаты в глубокой лунной тени...

— СП на посадку на планетоид не рассчитаны. Они в орбитальном исполнении, — речитативом, лишенным всяких эмоций, проворковала Гея, и этот её ровный голос скребнул по нервам почище лазерного альтиметра. Потребуется «челночный коридор». Плотность земного спутникового покрытия удручает — потери их неизбежны. Скрытность миссии стремится к нулю.

Серебристо-серый дроид на секунду замер, словно прокачивая сквозь монокристалл Ньютония терабайты баллистических траекторий старого кремниевого мира, зависшего на геостационарных орбитах. А затем её окуляры снова едва заметно мигнули мутным фокусом, и она добавила, обращаясь напрямую к застывшим у АСа людям:

— Ваши предложения — земляне. Когда-то всё приходится делать с нуля.

Гея замолкла. В цоколе особняка воцарилась такая тишина, что, казалось, было слышно, как густеет и остывает воздух вокруг атомного самовара.

Семьсот тридцать шесть последних женщин Светлой Сферы висели в орбитальных коробках в миле от лунного реголита. Спустить их напрямую на Землю, в заснеженный уральский распадок — технически невозможно. Корабли Конвенции просто сгорят в плотных слоях атмосферы, как массивные метеориты. Нужен челночный флот. Но как только эти челноки начнут курсировать между Луной и Кибер-посёлком, проект «Орион-Блайнд» в Пентагоне и китайский Глубокий контур взвоют от ужаса, фиксируя непрерывный космический трафик. Скрытность — в ноль. Миссия — под удар.

Генка Хранителев воинственно переступил всеми восемью лапами, шторки его окуляров яростно захлопали, настраивая боевой онегинский лад:

— О, сколько нам открытий чудных готовит этот звёздный кринж! — выдал он в эфир, нервно крутанув своим корпусом. — Челночный коридор им подавай под носом у USSF! Сударыня, ваша космическая математика вгоняет моего внутреннего филолога в депрессию. Борисыч, Радка, у нас тут на Урале, конечно, суверенитет Яви, но гонять транспортники туда-сюда сквозь спутниковый забор Маджестик-Ультра — это вам не шанежки у Варвар тырить! Тут думать надо. Причём на тактической частоте Антошек.

Радка резко вскинула голову, её глаза азартно блеснули. Ментальный импульс от Часовщика, запечатанный в меш-сети посёлка, мгновенно принёс ей готовую инженерную схему:

— А кто сказал, что мы будем гонять челноки старым кремниевым способом? — выпалила она, шагнув к шине АСа. — У нас есть Антошки со своими варп-приводами и бес топливными планерами СР-10! И у нас есть километры раухтопазового шнура от решетнёвских, уложенного по посёлку. Если девчонки модернизируют СР-10 под грузовой, «челночный» вариант, мы сможем использовать магнитное зеркало Ньютония и раухтопаза как... стартовую и посадочную катапульту! Планеры будут уходить в толщу атмосферы и выпрыгивать к Луне в режиме микро-варп-прыжков. Раз — и там. Два — и в распадке. Спутники Вэнса увидят только секундные помехи, которые Миллер спишет на космический шторм!

— Персеиды, сударыни и господа! Чистый, первосортный хайп эпохи позднего романтизма! — Генка победно взметнул вверх сразу четыре металлических манипулятора, а шторки его окуляров защелкали в ритме победного марша. — В потоке метеоров проскочить — милое дело! Августовский вайб, звездный дождь над Уралом, романтика для городских блогеров в меш-сетях. Проект «Орион-Блайнд» в своем Арлингтоне даже ухом не поведет, когда наши девчонки начнут сыпаться с неба. Подумаешь, пара сотен лишних «падающих звезд» на экранах их кремниевых радаров. Миллер спишет на космический мусор, зуб даю!

Гея, не отрывая серебряных конечностей от шины атомного самовара, едва заметно качнула корпусом. В её сапфировых сенсорах на секунду отразилась сухая, расчетливая телеметрия.

— Анализ подтверждает высокую эффективность маскировки, — проворковала она своим безупречным металлом. — Посадочные капсулы с наших кораблей в плотных слоях атмосферы облекаются в защитный пузырь. Для земных оптических приборов это выглядит как стандартное сгорание болида. Пузырь лопается у самой поверхности, гася кинетическую энергию. Емкость одной капсулы разово — четыре тела.

Гея на мгновение умолкла, прокачивая закрытый запрос через ментальный мост АСа прямо в лунную тень. Остывающий Эфир выдал короткую, емкую цифру.

— Запрос количества капсул на фрегатах завершен, — Гея мутным фокусом уставилась на Борисыча и Радку. — Если они, как заявлены, идут в штатной комплектации — плавсредств должно хватить. На борту двух СП находится ровно сто восемьдесят четыре капсулы. Этого достаточно, чтобы эвакуировать все семьсот тридцать шесть женщин за один тактический прорыв.

В цоколе снова повисла тяжелая, земная тишина. Романтический метеорный флёр Генки мгновенно испарился, разбившись о суровую уральскую реальность.

— Сто восемьдесят четыре штуки... — Радка медленно опустилась на скамью, её глаза испуганно округлились. — Ладно, с неба они упадут как Персеиды. Пузыри лопнут, девчонки выйдут на наш раухтопазовый наст невредимыми. Вот только где их на земле прятать в таком количестве?! Семьсот тридцать шесть инопланетных душ! Наш пансионат «Антошки» хоть и громада в полтора километра, но Валентина Сергеевна забила его земными туристами по бесплатным квотам. Если посреди курортного сезона в Кибер-поселке внезапно материализуется без малого восемьсот идеальных космических красавиц — меш-сети не просто раскалятся, они взорвутся! Никакая легенда про «эко-туризм» такую плотность населения не выдержит...

— О, явление космических граций уральскому обывателю! — Генка заложил крутой вираж на восьми конечностях и победно вытянул окуляры. — Борисыч, Радка, расслабьте клеммы! Наш креативный тандем с серебристой леди уже просчитал этот маркетинговый кейс. Способ циничный, безумный, но на сто процентов рабочий. Запускаем протокол «Бьюти-блогерский десант»!

Гея плавно повернула фокус окуляров на людей, и её динамики выдали ровный металлический речитатив с лёгким уральским оканьем: — Земные белковые единицы женского пола, прибывающие по бесплатным квотам, демонстрируют тотальную обсервацию за своей внешней оболочкой. Если семьсот тридцать шесть наших женщин одновременно выйдут на брусчатку посёлка, мы объявим в меш-сетях о прибытии Всероссийского конгресса топ-моделей и фитнес-инфлюэнсеров по программе детокса. Обыватели мужского пола сойдут с ума, трафик видеороликов вырастет на триста процентов, но кремниевые ищейки Вэнса из проекта «Орион-Блайнд» умоются слезами. Они спишут эту аномальную плотность красоты на очередной хайп Валентины Сергеевны.

— Именно! — подхватил Генка, восторженно щёлкая шторками. — Ну какая разведка поверит, что в сибирском распадке среди сугробов прячут репродуктивный фонд Светлой Сфера, если девчонки будут ходить с патчами под глазами, пить кипрейный смузи и постить сторис в меш-сети? Полное растворение в курортной массе!

Радка схватилась за голову, АС в углу цоколя выдал согласное, тёплое урчание. План дроидов был на грани фола, но в реалиях Кибер-посёлка мог сработать идеально.

— На новогодние рудник отдыхает. Пусть маркер ловят и садятся туда, — Борисыч решительно положил ладонь на горячую шину АСа, запечатывая тактическое решение в общую ментальную меш-сеть Контура.

Все замерли. Спорить с Борисычем в такие моменты было бессмысленно. В его голосе прорезался тот самый суверенный опыт, который когда-то помог вытеснить кремниевый мир от самой Вишеры и до Ивделя.

— Я тряхну «Берендевщиной», — Веста хитро прищурилась, глядя на притихших Радку и Святку. — У центрального застеклённого фасада-портала пансионата устроим такую уральскую метель, что приёмышу Вэнса на лунной орбите мало не покажется. Тумана и плотного снегового облака хватит с избытком. И половина гостей со звёзд пройдёт под твоим соусом, Генка! Объявляй свой бьюти-конгресс топ-моделей и фитнес-блогинг по детоксу. Меш-сети от видосиков всё равно рвутся, пусть обыватели пускают слюни.

Генка Хранителев восторженно подпрыгнул на всех восьми конечностях, издав победный скрежет шестерёнок ментального усилителя.

— А другая половина десанта, — продолжил Борисыч, оборачиваясь к застывшей серебристой Гее, — тихо и без шума заселится в покои, специально для них зарезервированные в таёжной части кольца. Пройдут через таёжный входной портал. Благо Антошки со своими сани-платформами РТДА на раухтопазовых шнурах доставят их от рудника быстро. А потом, когда дым уляжется, уже и сам чёрт в этой курортной суматохе не разберёт — кто-куда-зачем-откуда... Работаем!

Ментальный мост, удерживаемый Часовщиком из его поселковой резиденции и Пастухами на удалённых рубежах, мгновенно завибрировал, передавая зашифрованные координаты посадочного маркера прямо на Луну. В тени кратера Карман два серебристых фрегата Старших бесшумно качнулись, готовя к сбросу в уральский Эфир свои сто восемьдесят четыре капсулы под видом праздничных Персеид.

Валентина Сергеевна в тридцатом модуле пансионата, едва поймав этот сигнал через Весту, удовлетворённо кивнула Варечкам и пошла открывать второй гостевой портал таёжного крыла. Маховик операции «Второй Эшелон» был запущен на полную мощность.

Сухой уральский мороз в цоколе особняка словно отступил, вытесненный плотным, почти осязаемым теплом, исходящим от атомного самовара. Монокристалл Ньютония внутри АСа пульсировал ровным, глубоким багрянцем, транслируя встречный объединённый импульс Часовщика и Пастухов прямо в тень кратера Карман.

Серебристо-серая Гея так и осталась стоять, прилипнув манипуляторами к центральной шине. Её сапфировые окуляры, до этого подёрнутые мутной пеленой транса, вдруг синхронно выдали чёткий цифровой щелчок:

— Ветер ли старое имя высеял? Нет мне дороги в мой брошенный край! Увидеть если пытаешься издали Не разглядишь меня Друг мой, прощай! ...

— Сброс первой волны капсул осуществлён, — проворковала она, и в её металлическом речитативе снова прорезалось фирменное уральское оканье, подцепленное из поселковой меш-сети. — Сто восемьдесят четыре единицы облеклись в защитные пузыри. Траектория — строго на пустующий карьер рудника. Вхождение в плотные слои атмосферы через сорок минут.

— Я уплываю, и время несёт меня с края на край С берега к берегу, с отмели к отмели Друг мой, прощай! Знаю, когда - нибудь с дальнего берега Дальнего прошлого Ветер весенний принесёт тебе вздох от меня...

Неожиданно , с глубокой грустью, продолжила свою кавер-версию звёздная, серебристо-серая...

— Пошла жара в хату! Персеиды на максималках! — Генка Хранителев воинственно крутанулся на месте, едва не задев лапами остывающий чайник со сбитнем. — Борисыч, включай свою «Берендевщину» на полную громкость, а то парни Вэнса в своём «Орион-Блайнде» уже, поди, все кремниевые калькуляторы стёрли, пытаясь понять, почему Луна внезапно начала рожать бьюти-инфлюэнсеров! Радмилочка, Святка, дуйте на меш-сеть! Нам нужен такой информационный белый шум у центрального портала, чтоб у городских блогеров от восторга клеммы посрывало!

Радка и Святка переглянулись, и в глазах мамаш вспыхнул тот самый азарт, с которым они когда-то, ещё мелкие и чумазые, штурмовали уральские буреломы на кевларовой спине Хранителева.

— Мы на связи с Валентиной Сергеевной, — Радка на ходу вытащила тонкий планшет, пальцы её летали по экрану с крейсерской скоростью. — Антошки уже выгнали сани РТДА из боксов. Дроиды Решетнёвских перекрыли технологический въезд на рудник. Как только капсулы коснутся грунта Валентина уже откроет гостевые шлюзы таёжного крыла.

За окнами особняка уральская новогодняя ночь, до этого звенящая тишиной распадков, резко изменила свой характер. Веста «тряхнула Берендевщиной». С гольцов Седого хребта сорвался резкий, неестественно плотный поток воздуха. За секунды он превратился в сплошное, фланирующее снеговое облако, плотным саваном накрывшее Кибер-посёлок и сияющую громаду застеклённого фасада-портала пансионата.

Туристы, гулявшие на площади у гипермаркета, только восторженно ахали, кутаясь в пуховики. Для них эта внезапная метель была лишь частью обещанной новогодней сказки. Меш-сети Кибер-посёлка, работающие на неуязвимых моно процессорах , буквально захлебнулись от новой лавины видеороликов: «Ребята, тут реальная Сибирь началась!», «Гляньте, какая круговерть над отелем!», «Сани летают прямо сквозь буран!».

А в это же самое время на пустующих уступах заснеженного рудника, скрытые от всего мира ревущей белой стеной «Берендевщины», беззвучно, один за другим, лопались прозрачные энергетические пузыри. Сто восемьдесят четыре капсулы доставили на уральский наст семьсот тридцать шесть пассажиров. Замерзая от непривычного земного холода, но ведомые чёткими маркерами решетнёвских дроидов, они быстро занимали места в кузовках беспилотных саней Антошек.

Первая партия — будущие «бьюти-блогеры» Генки — уже ходко летела сквозь метель к центральному входу, готовая смешаться с толпой отдыхающих. Вторая — уходила по кольцевой просеке в глубь таёжных трёх четвертей кольца, где их ждало спасительное дыхание гелиевой АЭС.

— А теперь, бес — колись! Чьих клешней дело — кружки с чипами? — Борисыч, уже откровенно трясясь от еле сдерживаемого смеха, упёрся руками в колени, готовый принять от Генки абсолютно любую, даже самую умопомрачительную версию.

Расклад-то в цоколе особняка у атомного самовара встал оригинальный до абсурда. Раз Гея в реальном времени выдала поминутную стенограмму из секретного бункера USSF, включая генеральское «От shit!» и угуканье кружки Миллера , значит, кто-то чертовски технично залез в святая святых проекта «Орион-Блайнд». И этот «кто-то» явно имел восемь начищенных до блеска кевларовых конечностей и монокристалл Ньютония в ментальном усилителе.

— Ну как... чтоб ты был толстый?! — Генка, окончательно спалившись на этой мелкой бытовой детали, мгновенно растерял весь свой онегинско-зумерский пафос.

Боевой атомный таракан размером со спаниеля принялся усердно ковырять левой средней конечностью деревянную плаху цокольного пола. Выдвижные окуляры а-ля Валл-И были стыдливо потуплены в землю, хотя одним «глазом» дроид всё же предательски постреливал в сторону серебристо-серого тела — своей космической подруги Геи, безмолвно застывшей у шины АСа.

— Ну а чего они? — заворчал Генка, шмыгнув процессором для пущей убедительности. — Вайб нам праздничный ломают! Я ещё во время прошлого ТО, когда решетнёвские дроиды логистику у Ивделя обкатывали, скинул через ихие шлюзы микро-матрицу Яви в их систему поставок. Ну и.… чисто ради спортивного интереса запечатал частотный контур в партию фарфоровых кружек для Пентагона. Кто ж знал, что этот их Хаммер-Вэнс окажется таким неуравновешенным зумером и начнёт посуду об интерактивные стены колотить? Зато каков спецэффект, Борисыч! Мы их бункер теперь через обычный кофейный датчик как на ладони видим. Скрытность, слышь, Гея, сто процентов!

Гея, не отрывая манипуляторов от шины АСа, лишь едва заметно звякнула сочленением. — Не льсти себе, кавалергард, накосячил - мама не горюй!

Её сапфировые окуляры выдали короткую, но чертовски выразительную серию вспышек, явно означавшую высшую степень дроидной иронии по поводу филологических и шпионских талантов её земного коллеги.

А за стенами особняка шумела вековая «Берендевщина» Весты. Бесшумные сани РТДА Антошек, ведомые раухтопазом шнуром Решетнёвских, уже принимали на пустующем руднике первую партию звёздных странниц, пока Пентагон на своей заляпанной кофе интерактивной карте пытался расшифровать аномальный уральский буран.

— Кружка Вэнса, перед смертью выдавшая в эфир узнаваемую смесь с алабамским акцентом — это, конечно, патетично... согласен, — Борисыч утёр слезу от смеха, качая головой. — Кружка Миллера... со скрипом, принимается. И сколько там у тебя ещё кухонных приборов «смесями диалектов» страдают?

Генка, почуяв, что гроза миновала и на запчасти для детских ходунков его прямо сейчас не пустят, мгновенно приободрился. Он перестал ковырять лапой половик, лихо вскинул окуляры и выдал шторками серию победных щелчков.

— Охохоюшки, хо-хо... неисповедимы пути твои, Господи, — «невольно» констатировал кевларовый бестия, сложив передние манипуляторы на своём корпусе. — Да там, Борисыч, считай, весь кофейный уголок в Арлингтоне теперь подтягивает вологодское оканье нашей Геи к техасскому протяжному! В кабинете зама по логистике солонка выдает чистейший бостонский, а френч-пресс у аналитиков АНБ хрипит на смеси бруклинского и нашего Ивдельского матерного, когда поршень заедает. Полная гармония миров, так сказать. Полный конспирологический фарш!

Гея у шины АСа издала тихий, едва слышный ультразвуковой вздох, который в переводе на земной явно означал: «И с этим чудом техники мне приходится делить одну планету».

А тем временем за стенами особняка «Берендевщина» Весты уже сделала своё дело. Белая стена уральского бурана надежно отсекла Кибер-посёлок от космических глаз старого мира. Первые беспилотные сани РТДА Антошек, гружённые замерзшими, но не теряющими присутствия духа звёздными, ходко и бесшумно пролетели мимо центральной площади.

Генкин «бьюти-блогерский десант» под прикрытием вековой метели начинал своё легальное растворение в уральском новогоднем хайпе.

Доктор Миллер шёл по стерильному, залитому люминесцентным светом коридору АНБ, бережно неся в руке свою уцелевшую кружку. Осколки генеральского фарфора позади уже спешно заметали уборщики, экономия на дроидах, а кофейное пятно на интерактивной карте Урала медленно подсыхало.

Свернув в неприметный тупиковый отсек, Миллер приложил ладонь к биометрическому сканеру замка, прошёл в свой личный, изолированный от общей сети кабинет и плотно закрыл дверь. Лишь здесь он позволил себе глубоко, устало вздохнуть. Поставив кружку на стол, аналитик активировал квантовый терминал закрытой спутниковой связи, работающий через зашифрованные подпрограммы зонда LRO.

Экран мигнул холодным изумрудным светом. Строки системных логов побежали вверх, уступая место глухому черному фону, на котором высветился единственный матовый силуэт.

— На связи, Миллер, — раздался из динамиков тихий, ровный, слегка искаженный частотным скремблером голос «Тени» — ведущего куратора проекта «Орион-Блайнд» со стороны Директората национальной безопасности.

— Выкатывай свои логи, Тень, — Миллер даже не пытался скрыть нарастающий холод в голосе. Он откинулся на спинку кресла, глядя на темный силуэт куратора. — Я только что с передовой. Четырёх звёздный окончательно заигрался в главнокомандующего всея и всего. Вэнс опять побил посуду об экран, выдал порцию своего алабамского пафоса и приказал выжечь лазерами орбитальных аппаратов всю теневую сторону Луны. Этот солдафон уверен, что уральские «иваны» построили там коммунизм, а наши аналитические отделы просто зря жуют свой фастфуд.

Тень в динамике издала короткий, сухой смешок, похожий на шелест страниц старого архивного дела.

— Вэнс — это просто громкий фасад, Миллер. Нам нужен его гнев, чтобы легализовать бюджеты перед Конгрессом. Что говорит наш скрытый протокол? Ты запускал глубокий анализ?

Миллер помрачнел, пододвинул к себе клавиатуру и ввёл тридцатизначный буквенно-цифровой пароль, снимая блокировку с седьмого, самого тайного уровня системы.

— Я запустил «ЯНУС», — тихо констатировал аналитик АНБ, и его глаза отразили зеленоватое свечение проснувшегося ИИ-агента. — Эта модель не завязана на общие кремниевые алгоритмы Пентагона, её не видит Космическое командование. И знаешь, что выдал «Янус» секунду назад, пока Вэнс орал про китайские происки? Он зафиксировал, что метеоритный поток Персеид, который должен войти в атмосферу Земли только в августе, прямо сейчас, первого января, выдал локальную баллистическую аномалию строго над Севером Урала. Сто восемьдесят четыре неопознанных тепловых сигнатур, Тень. И наш скрытый ИИ утверждает, что это не камни. Это... биологические капсулы. Они уже на земле, в распадках у Ивделя. А Вэнс в это время пытается оттереть кофе со своего генеральского мундира... Мы упускаем что-то колоссальное, Тень. И старый мир к этому вообще не готов.

— Янус — это так, первая этикетка для официальных отчётов, если кто-то из ведомства Вэнса решит поглубже сунуть свой нос, — Тень в динамике сделала паузу, и на черном фоне экрана терминала на секунду мазнул холодный силуэт крыла. — А вот «Корвус» — это та самая глубина, Миллер. Настоящая. Куда даже Директору национальной разведки вход заказан.

Доктор Миллер ничего не ответил, лишь слегка повёл плечом. В АНБ его давно считали своим, но на самом деле он виртуозно исполнял роль засланного казачка. Прямо сейчас на его коленях лежал стандартный армейский ноутбук с матовым магниевым корпусом и клеймом Пентагона — внешне точно такой же, как тысячи других в этом ведомстве. Но начинка его была абсолютно иной, перепрошитой на молекулярном уровне. Доступ к «Корвусу» открывался только по сложной биометрии — скану сетчатки, совмещённому с субдуральным ритмом пульса самого Миллера.

Аналитик смутно догадывался о существовании чего-то очень закрытого, стоящего над государствами и блоками. Получая звонкую монету от двух противоборствующих сторон, он прекрасно понимал: в этой игре малейшая ошибка означает мгновенное обнуление. Он осторожничал. Терять полноводные финансовые ручейки и, тем более, собственную жизнь в его планы не входило. Залезть в «Корвус» со скрупулёзным анализом и вскрыть истинных хозяев этой глубокой модели Миллер всё-таки планировал, но точно не своими руками. Для этого нужен был отшибленный на всю голову, сумасшедший хакер, которому нечего терять.

Из глубоких размышлений о поиске нужного кадра его бесцеремонно выдернул тихий, с хрипотцой голос куратора.

— А ты, типа, не знаешь, что кружка твоя фонит? — меняя тему, Тень вернула аналитика к суровой реальности.

Миллер инстинктивно скосил глаза на уцелевший фарфоровый стакан, мирно стоящий на краю стола. Внутри него ещё оставались капли остывшего эспрессо. Внешне — обычная сувенирная посуда с логотипом Космических сил, но датчики «Корвуса» на перепрошитом ноуте уже начали едва заметно окрашивать пространство вокруг фарфора в тревожный фиолетовый спектр.

Матрица Яви, запечатанная Генкой Хранителевым в Арлингтоне, жила своей жизнью. Кружка не просто транслировала звук — она мягко, на чисто уральской частоте, перестраивала саму структуру кремниевого поля вокруг себя, превращая защищённый кабинет АНБ в легальную точку присутствия для Контура Урала.

— Фонит? — Миллер заставил себя остаться хладнокровным, хотя внутри у него на секунду похолодело. — Это Вэнс её своей алабамской энергетикой зарядил, пока орал. Проверю на РЭБ-сканере после сеанса. Давай к делу, Тень. Что «Корвус» думает по поводу этих «болидов»?

— Не избавляйся от неё, почаще используй, — хрипло хохотнув, Тень сделала паузу, отчего по закрытому каналу «Корвуса» прошёл сухой цифровой треск. — Ведомство всё фонит. Хоть сезон на бекаса открывай, на кто-кому... Охотников развелось — плюнуть некуда, каждый под себя роет.

Силуэт куратора на экране перепрошитого ноутбука качнулся. Миллер молча слушал, затаив дыхание и стараясь не выдать своего напряжения даже субдуральным ритмом пульса. Он понимал, о чём говорит Тень. В Пентагоне и АНБ сейчас шла скрытая, жестокая война всех против всех. Кремниевый мир старых спецслужб трещал по швам, пытаясь удержать ускользающий контроль над планетой.

— А тебе, Миллер, придётся доказать свою лояльность, — жёстко отрезала Тень, и в её голосе пропал всякий намёк на былое веселье. — Прежде чем выдвинуться желаешь куда погорячее, да с выделенным бюджетом, покажи реальный результат по уральскому сектору. Мне нужны чёткие ТТХ тех двух объектов у Луны и подтверждение. — Не выжми из «Корвуса», а «Корвус» может и распахнёт свои объятия, — Тень сделала паузу, и этот её вкрадчивый шёпот прозвучал куда более зловеще, чем любой приказ. — Если, конечно, сумеешь правильно подобрать ключи, Миллер. Помни, эта глубина не подчиняется Пентагону. Она сама решает, кого впустить, а кого переработать на цифровой силос. Покажи результат на Урале — и, возможно, тебе откроются такие этажи, о которых в АНБ даже легенд не складывают. Конец связи.

Экран изумрудного терминала мгновенно погас, свернувшись в мёртвую чёрную точку. Миллер остался один в стерильной тишине своего кабинета. Он медленно перевёл взгляд на фарфоровую кружку с логотипом Космических сил. По совету куратора избавляться от неё он не стал. Осторожно, кончиками пальцев, аналитик пододвинул её поближе к перепрошитому ноуту. Пусть фонит. Если эта посуда действительно как-то завязана на уральские аномалии, она может стать его главным козырем в поиске того самого отшибленного хакера, способного вскрыть глубокие протоколы «Корвуса».

В подвале уральского особняка, у пышущего мягким теплом атомного самовара, этот финальный шпионский аккорд Арлингтона отозвался дружным, громким хохотом.

Ментальный мост через АС отработал безупречно. Матрица Яви, запечатанная Генкой в кофейном сервизе Пентагона, слила разговор Миллера и Тени до единого байта.

— Охохоюшки, хо-хо! Сезон на бекаса они там открывают! — Генка победно заложил крутой вираж на всех восьми конечностях, а шторки его окуляров захлопали с пулемётной скоростью. — Слыхал, Борисыч? Миллер-то наш — засланный казачок на перепрошитом буке! Кружку мою фарфоровую холит и лелеет по приказу руководства. Наш человек в АНБ, чистый хайп! Теперь мы их «Корвус» и все выделенные бюджеты Тёмного куратора крутить будем на уральском раухтопазе, как нам захочется!

Борисыч, утирая слёзы от смеха, победно хлопнул ладонью по колену. — Ну каков шедевр! Дроиды, вы мне всю конспирологию Пентагона в домашний балаган превратили. Ладно, шутки в сторону. Связь запечатана, янки пока слеп и ищет хакеров на стороне. А у нас «Берендевщина» на улице стихает.

— Слыхали, да? «Распахнёт объятия»! — Генка аж подпрыгнул на месте, а его шторки захлопали с такой частотой, словно он пытался взлететь. — Ой, держите мой ментальный усилитель, а то он сейчас выдаст критическую ошибку от этого пафоса! «Корвус» у них там обниматься собрался! Борисыч, Радка, да этот их супер-ИИ АНБ — просто глупая кремниевая птица по сравнению с нашим АСом. Мы его через мою фарфоровую кружку так заобнимаем, что у Тёмного куратора все серверные стойки в Арлингтоне расплавятся!

— Замолкни, баламут, — Борисыч с улыбкой качнул головой, отходя от атомного самовара. — Тень права в одном: ставки там, на Большой земле, выросли. Но пока они там примеряют ключи к своим секретным моделям, у нас тут живой десант на руднике остывает.

Миллер медленно подошёл к бронированному стеклу и уставился в панорамное окно своего закутка на девятнадцатом этаже цитадели АНБ в Форт-Миде. Отсюда, с высоты птичьего полёта, ночные виды пригородов Вашингтона казались чужеродными и мёртвыми. Улицы дышали удушливым неоном незатухающей рекламы — пластиковый, навязчивый кремниевый мир старой цивилизации настойчиво предлагал одноразовые вещи, искусственные эмоции и цифровую душноту.

Аналитик в один момент просчитал алгоритмы. Его пальцы лениво, но безошибочно пробежались по клавиатуре. Загрузив стандартный, ничем не примечательный офисный интерфейс для маскировки, Миллер затребовал из глобальной базы данных АНБ сводки по пансионатам, профилакториям и оздоровительным комплексам всех профилей по всему миру. Особый акцент он намеренно сделал на зарубежье — всё, что находилось за пределами североамериканского континента.

Полученную огромную сводную выписку аналитик напрямую перелил в «Палантир» (Palantir). Эта мощнейшая аналитическая система старого мира, хоть и дышала на ладан под натиском новых сетевых аномалий, всё ещё оставалась грозным оружием в умелых руках. Миллер задал жесткие параметры: провести глубокий анализ данных на предмет возникновения новых, ранее не учтённых узлов враждебной разведки.

Он задал системе сам смысл поиска, мастерски используя избитый, но до сих пор прекрасно срабатывающий в спецслужбах приём: для управления смыслами роди смысл.

И аналитик его родил — просто высосал из пальца, сотворив красивую, логически безупречную дезинформационную гипотезу. А бродяга «Палантир», ничтоже сумняшись, проглотил эту наживку. Железные серверные стойки где-то в недрах Вирджинии глухо заурчали, перемалывая миллионы терабайтов гражданских отчётов, авиабилетов и медицинских карт. Спустя пару минут экран Миллера моргнул холодным зелёным светом, выдав финальный вердикт:

«Обнаружена скрытая сетевая аномалия. Вероятность совпадения с заданными параметрами — 95%. Введите код доступа высшего уровня для получения раскрытой информации».

— А ты по-прежнему на своей метле, — Миллер ухмыльнулся, глядя на ожидаемый результат. «Палантир» послушно сработал как ведьма на помеле, выдав именно ту пугающую аналитику, которую от него и хотели получить.

— А вот это я и задвину Тени! — аналитик победно потёр руки, косясь на фонящую фарфоровую кружку Генки Хранителева. — И монетку под это дело забюджетю. Нужны результаты по уральскому сектору? Извольте, проплачивайте! Я ж не мул, чтобы без бюджета на одном энтузиазме корячиться в этой душной конторе...

Его дерзкая авантюра решительно набирала обороты. Подсунув Тёмному куратору сгенерированный «Палантиром» фальшивый след, Миллер планировал выбить колоссальное финансирование под проект «Орион-Блайнд». Он ещё не знал, что его высосанный из пальца смысл с точностью до километра указал на пятисотметровое хайтек-кольцо «Антошек» в уральском распадке, а «Корвус» на его перепрошитом ноуте уже начал медленно разжимать свои невидимые цифровые объятия, готовясь впустить засланного казачка на настоящую глубину.

Матрица Яви, запечатанная в фарфоровом стакане на 19-м этаже в Форт-Миде, транслировала мысли и действия Миллера со стопроцентной точностью.

— Охохоюшки, хо-хо! Борисыч, Радка, держите мои микросхемы, этот бродяга «Палантир» у них там совсем с глузду съехал! — Генка защёлкал шторками окуляров, катаясь по полу от дроидной истерики. — Аналитик-то наш — гений маркетинга! Из пальца высосал, в старый кремниевый утюг залил, и теперь пойдёт Тень на бабки разводить! «Монетку забюджетю» — каков слог, каков цинизм, сударыни! Наш человек, чистый топ-вайб!

— Тише ты, баламут, — Святка с улыбкой пихнула атомного таракана ногой в пушистом пиме. — Пора Валентине Сергеевне меш-сети переключать. Раз этот Миллер под уральский сектор бюджет выбивает, значит, скоро к Ивделю их новые глаза потянутся. Игорь Борисыч, «Берендевщина» на площади улеглась. Пора выводить бьюти-десант на подиум, пока этот их девятнадцатый этаж Форт-Мида реальные спутники на рудник не перенацелил.

Борисыч медленно кивнул, убирая ладонь с тёплой шины АСа. Ловушка для старого мира захлопнулась красиво. Миллер думал, что крутит Пентагоном ради денег, но на самом деле Контур Урала уже крутил самим Миллером.

Веста Борисовна выпрямилась в кресле в своей былой стати. Сверкнув чёрными очами под крутым разлётом бровей, она пристально взглянула на супруга. В этом взгляде уже не было домашней мягкости — в гостиную особняка вернулась та самая Веста, чьё имя когда-то заставило вздрогнуть старые кремниевые элиты по всей полосе земель ЕС и мутной Азии.

— Душа моя, ты шутишь? — вслух отозвался Борисыч на её мгновенный, обжигающий мыслеобраз, пробивший ментальное поле цоколя.

— А нисколько, — Веста едва заметно улыбнулась одними уголками губ, но глаза её оставались абсолютно серьёзными. Повернувшись к пульту АСа, она мысленно коснулась запечатанной меш-сети Кибер-посёлка. — «Часовщик, будь любезен — почти нас своим присутствием в физическом теле».

Пока ментальный вызов улетал в посёлок, Веста Борисовна уже диктовала диспозицию дальше, закручивая уральский Контур в тугой, звенящий узел:

— Борисыч, связь с Куратором на Большой Земле. Нам срочно нужны каналы СВР. У нас тут назрела одна грандиозная идея, так что желательно его личное присутствие в распадках.

Она резко повернулась к застывшим у дивана молодым мамашам: — Радка! Святка! Вот вам и представляется момент блеснуть чешуёй. Вы же изнываете от скуки по своим “поведьмачить”, оторвы таёжные? Вот и покажете, на что способны дочки Весты и Валентины.

Борисыч, уже колдовавший над закрытым суверенным передатчиком Яви, поспешил со связью через Портал. На монокристалле рвано проступили багровые индексы далёкого центра.

— Куратор не раньше чем через двое суток сможет, — Борисыч поднял голову от приборов, качая головой. — Спрашивает, в чём спешность.

— Высшая степень! — отрезала Веста, и серебристо-серая Гея у шины АСа согласно мигнула сапфировыми окулярами, подтверждая, что 19-й этаж Форт-Мида со своим «Палантиром» ждать двух суток точно не станет.

Прошло чуть более получаса. Тяжёлая дубовая дверь особняка впустила в прихожую порцию морозного пара, и в гостиную стремительно прошёл Часовщик. Оставив у порога тяжёлый таёжный тулуп, он привычно принял из рук одной из кухонных Варечек фарфор с горячим, дымящимся чаем из брусничного листа.

Удобно расположившись в глубоком кресле у камина, прямо посреди этого узкого, внезапно собравшегося круга уральских «заговорщиков», Часовщик прищурился. Огонь весело играл на каменной кладке, рядом присоседился, то и дело пощёлкивая шторками, тихо устраивался на четыре задние лапы Генка Хранителев, предвкушая глобальный шухер.

Часовщик сделал первый глоток, согревая пальцы о тёплый фарфор, и медленно перевёл взгляд с Борисыча на Весту. Сквозь меш-сеть на монопроцессорах он уже считал общие контуры баллады о 19-м этаже АНБ, авантюристе Миллере, глубоком «Корвусе» и семи сотнях звёздных красавиц, падающих на рудник под видом Персеид.

— Вымываем, девочки мои, из своих головок образы родных пенатов, — Веста Борисовна обвела дочерей строгим, гипнотическим взглядом, и в её голосе зазвучали металлические нотки опытного ментального Хозяина. — Заменяем их на образы того шале, где «брали Патриарха». Вы тогда лощины пооблетали — картинки в памяти остались. Теперь сама авантюра: вы убываете в Штаты, но через Швейцарию.

— Наша внешка должна озаботиться легальной легендой о «наследницах» Патриарха, его внучках. И уже оттуда, с чистыми визами и счетами в банках с отличной репутацией, вы просто явите банку, скажем, «J.Safra Sarasin», его потерянные активы в виде кладовки Патриарха. Двадцать пять процентов железно ваши, а это, я вам скажу, не хило по цифрам! И дуните прямо за океан, «золотыми тёлками», за прелестями того мира.

Веста сделала паузу, давая Радке и Святке прочувствовать масштаб грядущей экспансии.

— Но ваша главная цель — Миллер. Он наша лазейка в самую глубину назревающего. Ваши УМчики — ключи к связи. Через любой терминал там, за океаном, Генка вас увидит здесь, на Урале. Если вас и попытаются «вскрыть» полиграфом на тамошних кристаллах, а они там уже имеются, — мыслеобразами вы явите то, что мы вам сейчас в подсознание и запишем. Но только не узлы Урала и не Кибер-посёлок... Просекли, оторвы?

Радка и Святка, мгновенно растеряв былую скуку, взвизгнули и азартно кивнули, их глаза блеснули хищным таёжным блеском. Ментальный камуфляж Яви ложился в их УМ-усилители безупречно, стирая следы Ивделя и заменяя их альпийскими пейзажами.

Часовщик у камина, не спеша раскурил свою старую трубку. Выпустив под потолок ароматное облако табачного дыма, он довольно крякнул и весело прищурился на хозяйку особняка:

— Вот эту Весту я узнаю. Вот это я понимаю — уральский размах! Старый кремниевый мир сам принесёт нам свои бюджеты.