«13 отдел» - Книга 4. В погоне за ули(т)ками

Глава 1. Руна смерти

Огромный серо-желтый дом сталинской постройки в центре города стоял, будто гордый старик, который не хочет признавать, что постарел. Высокие потолки, лепнина с элементами ушедшей эпохи, тяжёлые двери – всё ещё выглядело солидно, но в стыках уже поселилась сырость, а в углах подъезда – сквозняки, которые жильцы называли «дыханием дома».

Консьерж Виктор Петрович не любил эту фразу. «Дом не дышит, – бурчал он, – дом скрипит». За последние десять лет с тех пор, как его, лучшего литейщика блока цехов на машиностроительном заводе, отправили на пенсию, он стал чем-то вроде домового в этом величественном здании. Он знал каждую ступеньку, каждый звук в доме. По утрам слышал, как шуршит корреспонденцией почтальон, как вечером цокают каблуки адвоката с третьего этажа, как по выходным дом наполняется гвалтом детворы, отправленной в гости к бабушкам. Он знал, когда дом бодрствует, а когда засыпает.

И он точно знал, что прошлой ночью дом не спал.

Утром его нашли сидящим в кресле, будто он просто задремал, положив голову на скрещённые руки. Но слишком серое лицо и пальцы – скрюченные, будто в последний момент он пытался схватить что-то невидимое, выдавали беду. На столе лежала раскрытая тетрадь дежурств, а рядом – пустая чашка. Никаких следов борьбы. Никаких признаков насилия. Но старик был мёртв.

И только на полу были следы. Не отпечатки ботинок. Не капли крови. А серебристые дорожки, которые начинались у порога и тянулись к лифту, а потом – вверх по лестнице. Дорожки сплетались и складывались в руны. Будто кто-то вывел их тонкой кистью, только вместо краски была слизь.

Первой это увидела пенсионерка Клава с шестого этажа, которая зашла за квитанциями. Она застыла, глядя на эти линии, и в голове крутилась старая городская легенда, которую слышала ещё от бабушки: «Если в доме появляются знаки, значит, дом выбрал себе жертву. И пока знак не сотрёшь, он будет тянуть из квартиры жизнь».

Клава не верила в сказки. Но сейчас ей хотелось, чтобы это была просто шутка.

– Виктор Петрович…, – тихо позвала она, хотя уже знала, что он не ответит.

Через час подъезд гудел. Кто-то шептал про «проклятие», кто-то про «сектантов», кто-то пытался убедить окружающих, что это просто слизняки с улицы. Но узоры были на каждом этаже, и особенно много на верхнем. Они словно очерчивали границы каждой квартиры на верхнем этаже.

Когда следователь убойного отдела Карен Чхаидзе приехал на вызов, первым делом попросил никого ничего не трогать. Он был из тех, кто не любит мистику: если человек умер – ищи причину в физике, химии или человеческой подлости. Мистика это по части его институтского друга, не так давно перешедшего на работу в 13 отдел ФСБ – Лёньки Ипатова. Но, присев на корточки у одного из узоров, он на секунду замер.

Линия была слишком ровной. Слишком геометричной. Он вырос на юге, видел много улиток, и точно знал, что они не чертят прямых углов. Но вслух он этого не сказал.

– Кто-нибудь видел здесь улиток раньше? – спросил он, оглядывая толпу.

Тишина. Потом старушка с первого этажа кивнула:

– Видела. На полу у почтовых ящиков. Думала, с улицы заползли.

– А узоры? Такие, как сейчас?

– Нет. Просто сидели на полу несколько штук.

Карен поднял пустую раковину, аккуратно положил её в пакет. На раковине были мелкие царапины – будто её тёрли о камень.

Пока эксперты собирали улики, жильцы продолжали шептаться. Легенда разрасталась: теперь говорили, что дом «помнит» старое горе, что в тридцать седьмом здесь расстреливали, а в девяностых кто-то повесился на чердаке. И что знаки появляются только там, где «энергия плохая».

Карен слушал это, слегка кривя губы. Он не верил в энергию. Но он верил в страх. А страх в этом подъезде был осязаемым – он висел в воздухе, смешиваясь с запахом сырости и старой краски. Поднялся на верхний этаж. Дверь квартиры, вокруг которой было особенно много узоров, где они сходились в плотный круг, была закрыта. На табличке – фамилия: Костин. Раньше в ней жил учёный со своей женой. Когда его жену забрал рак, Костин погоревал с полгода и ушёл вслед за ней. Тихо, незаметно. Вскоре в квартиру въехал их сын, довольно известный в городе предприниматель. Первым делом из квартиры была вывезена в неизвестном направлении огромная библиотека ученого. Потом начался ремонт, которому так и не суждено было закончится. Никто не знал, живёт ли их сын сейчас в этой квартире, но соседи снизу уверяли, что иногда, чаще ночью в квартире слышны шаги.

Следователь провёл пальцем по краю узора. Слизь уже начала подсыхать, но всё ещё блестела.

Он не верил слухам про духов, не верил городским легендам, он верил, что это сделал кто-то разумный. Но кто? Пока он не мог ответить на этот вопрос. Пока он мог только чувствовать, как дом смотрит на него – тяжёлым, каменным взглядом, в котором смешались история, боль и чей-то очень холодный расчёт.

Глава 2. Звонок другу

В кабинете у капитана Чхеидзе на столе лежала папка с делом, а поверх неё – распечатка из городского новостного форума. Заголовок: «Сталинка на Ленина – дом с рунами проклятья». Под ним – десятки комментариев: кто-то выкладывал фото узоров, кто-то рассказывал свою легенду, кто-то рассказывал про аналогичные случаи в других домах, когда смерть выкашивала целые подъезды, кто-то советовал «не жить там ни за какие деньги».

Карен читал это и чувствовал, как раздражение смешивается с тревогой. Паника становилась инструментом. Если люди поверят, что дом проклят, они начнут продавать квартиры за бесценок. А это уже мотив!

Он открыл заключение биологической экспертизы. В слизи нашли слабый пигмент – не природный, а химический. Значит, слизь каким-то образом подкрашивали…. От патологоанатомов однозначное заключение – передозировка гипотензивными препаратами, которые принимала жертва. Сердце не выдержало нагрузки. Что это – переволновался старик и не подрассчитал с дозировкой или кто-то умышленно сделал так, чтобы он принял лишние таблетки? На смывах посуды следов препарата нет, значит или пил сам, или…? Слишком много этих «или»!

Открыл на компьютере страничку форума с обсуждением происшествия. Ого! 644 новых комментария за день! Новость определенно становится новостью дня. Лейтмотив большинства комментариев – ожившая городская легенда. Каждые тридцать лет в дом возвращается душа его архитектора, жившего на последнем этаже и там же в своей квартире застреленного. Возвращается, чтобы забрать кого-нибудь из жильцов. В октябре 1936 года был убит он и его супруга. В октябре 1966 было уже больше смертей. Сорвалась люлька с рабочими, красящими фасад дома, а спустя всего пару дней оборвался трос лифта. В кабинке, упавшей с последнего седьмого этажа, нашли тела двух молодых девушек. В октябре 1996 года трупы выносили уже оптом. Сперва висельник на чердаке. По слухам – разорившийся бизнесмен. Затем там же на верхнем этаже расстреляли целую семью – четыре человека. Снова молодая девушка. Шагнула в окно из-за несчастной любви. Пара пенсионеров – естественная причина. И главное – все смерти связаны с верхним этажом.

Поневоле начнёшь верить в проклятье.

Карен закурил и начал мерять шагами кабинет. Всё-таки, есть какая-то чертовщинка со смертями в этом доме. Или если это не мистика, значит, кто-то ходит по этому дому, выпускает улиток, заставляя их чертить вполне конкретные знаки, наполняет медиа сферу нужной информацией, и ждёт, пока страх сделает всю работу за него.

«Что ж, пора обратиться к специалистам по сверхъестественному», – усмехнулся следователь, и решительно набрал номер старшего лейтенанта Ипатова. На звонок ответили практически сразу:

– Карен, привет! Что-то серьёзное? Я вообще то в отпуске с молодой женой…, – где-то на заднем плане знакомый смех Кати Волосевич, и капризное: «Я еще не сказала «да», могу и передумать», – Слышишь, Кара! Обещала, что, если я в отпуске хоть на минутку вернусь к работе, ответит отказом. Так что, надеюсь не по работе….

– А я как раз по работе. Так что – отбой?

– Да говори уже, – со вздохом продолжил Лёнька, явно переместившись куда-то в другую комнату.

– Новостной портал смотрел за последние 2 дня?

– Честно нет! Что там?

– В сталинке на Ленина консьерж скончался.

– Бывает….

– Если бы просто скончался, никто бы и не заметил. Но весь подъезд изрисован рунами, которые ведут на верхний этаж. Но и это не самое примечательное. Руна нарисованы слизью улиток. Раковинами с погибшими моллюсками усыпан весь подъезд. И, судя по всему, в слизи какая-то краска.

– Флуоресцентная? – вставил Лёнька.

– Почему флуоресцентная? – предположение друга удивило Карена

– Чтоб страшнее. Помнишь «Собаку Баскервилей»? Как только ты про улиток сказал, сразу вспомнил городскую легенду про этот дом, что каждые тридцать лет нашествие улиток, и их следы ночью светятся в темноте. А потом кто-то умирает.

«А ведь и правда, – спохватился Карен, – надо срочно запросить лабораторию и расспросить жильцов – светился ли след ночью».

– Кара, а ты выяснил, кто новость в интернете раскручивает?

– Нет. А есть разница? Мне кажется – психоз массовый.

– А ты всё-таки проверь! Если найдёшь модератора паники, сможешь выйти на заказчика. Сразу и пазл с мотивом сложится.

– Спасибо, Лёнь. Постараюсь, больше не беспокоить!

– Нет уж! Звони, как только трудности возникнут.

– А тебе то это зачем?

– Лучше я тебе отсюда помогу советом, чем Филиппенко меня из отпуска выдернет, и накроет мой медовый месяц, продолжительностью в неделю, медным тазом. Сам слышал, какая Катюшка у меня суровая. Если будет нужна консультация по городским легендам, Павла Александровича набери – незаменимый архив всего легендарного.

Карен еще раз поблагодарил Ипатова за помощь, и положил перед собой исписанный пометками за время разговора с Лёнькой.

Флуоресцент в слизи? Срочно в лабораторию. Опрос жильцов: светились ли следы ночью? Отдел «Э»: кто разгоняет панику в сети? Админы канала: кто модерирует? УК: был ли странный интерес к дому?

Удовлетворённо оглядев список, капитан приступил к звонкам.

Глава 3. Архив страха

Звонок в архив порадовал Карена, полностью разрушив легенду о цикличности смертей в сталинке. Регистраторша архива, смешливая девушка Галя, симпатизировавшая капитану и строившая ему глазки каждый раз, когда Карен приезжал по делам, сделала всё, чтобы порадовать предмет обожания.

– Начнём с того…, – важно звенел в трубке голосок девушки, – … Архитектор Кузнецов только заехал в этот дом в 1936 году, сразу после того, как он был сдан. А уже обвинён в шпионаже и расстрелян в конце 1937 года, и не в доме, а на Соловках. Что с его женой не знаю, но точно в списке репрессированных и расстрелянных её нет.

– Ты – чудо, Галочка! – следователь не забывал о вежливости, уже подпрыгивая на своём месте от нетерпения, – А что с 1966 годом?

– А почему именно с ним? – девушка была рождена, чтобы радовать Карена, – лифт оборвался в 1961 году. И почти год жильцам приходилось обходиться без лифта. Погибли две девушки – справка из милиции есть. Могу переслать. Еще через пять лет красили фасад. Оборвался канат люльки. Один. Рабочие успели ухватиться за уцелевшие канаты, и забраться в окно одной из квартир. Об этом случае в «Рабочей правде» писали. Статью тоже могу прислать. Ну а с семидесятых в доме умирали регулярно – это естественный процесс, – сумничала Галя, – Старики умирали, в квартиру заезжали их дети. В начале двухтысячных и дети стали умирать, уже внукам квартиры доставались….

– А можешь посмотреть по фамилии Костин что у вас есть?

– Легко! С тех пор, как архив перевели в цифру, искать информацию – одно удовольствие, – отозвалась девушка, однако на поиск информации у неё ушло чуть больше времени, – Странно…. Последним зарегистрированным в доме Костиным был профессор биологии Александр Владимирович Костин. Квартира отошла в наследование его сыну Константину, но тот её почему-то сразу переписал на некоего Хидирова. На нём и сейчас квартира числится, но Хидиров в ней не прописан.

– Ладно, вернёмся к Костиным позже. Что там с 1996 годом – был какой-то всплеск смертности среди жильцов? Интересует убийство семьи и девушка-самоубийца, например?

– Карен, вам нравятся девушки самоубийцы? – неловко пошутила Галина. Впрочем, Карен этой попытки даже не заметил, он уже ушел в свои мысли, просто фиксируя информацию в блокноте.

– Ладно, по работе – так по работе, – немножко обиделась девушка, – Нет никаких сведений ни о массовом убийстве, ни о самоубийцах. Дом всегда был на хорошем счету, жили в основном приличные люди. Криминальные авторитеты тоже жили, но с ними разбирались не здесь – через дорогу было Управление МВД. Это сейчас вы переехали в новое здание, а тогда все в историческом центре было сконцентрировано.

– То есть, никакого проклятья дома нет….

– Карен, вы верите в духов?

– Спасибо, Галочка. С меня кофе с пирожными, как только буду посвободнее.

И пока регистраторша архива тихо ликовала у зацелованного экранчика телефона с аватаркой капитана Карена Чхеидзе, герой её грёз, перечитал пометки в блокноте:

«1936 – не смерть, а арест. 1961 – лифт. Фасад – 1966. 1996 – пусто».

Под последней строкой он поставил три жирных восклицательных знака.

«Кто-то подогнал даты под легенду. И подогнал криво».

После чего вздохнув облегчённо, набрал номер телефона Павла Александровича, криминального эксперта 13 отдела ФСБ.

Глава 4. В цепких лапах симбионтов

Павла Александровича не оказалось на месте. На счастье Карена, трубку взял Семён Казарин, который помнил капитана со времён расследования «дела Баева». Похоже в 13 отделе уже знали, чем сейчас занимается следователь, поэтому потратив некоторое время на безуспешные расспросы о «проклятом доме», Семён всё же дал личный телефон эксперта, предупредив, что «он может быть недоступен, потому что собирался в свадебное путешествие».

– С ума у вас там в отделе все посходили что ли? Кому не позвоню – обязательно женился, – усмехнулся Карен.

– Да не все, слава Богу, – подхватил Казарин, – только эти двое. Старый, да малый. А работать мне одному. С ужасом жду момента, пока полковник меня на твоё дело бросит.

– Не переживай, Семён. Сам справлюсь, – заверил следователь.

Отложив телефон, Карен задумался. Воспитанный в большой семье, он всегда мечтал о жене и детях, но однажды начав работать в убойном отделе, он полностью отдал всего себя борьбе с несправедливостью, в принципе позабыв о личной жизни. Вот и сейчас – ну явно же Галка из архива неравнодушна к нему! И он даже пообещал её в кафе пригласить, отлично понимая, что до этого не дойдёт. А девчонка симпатичная…. «Всё, хватит отвлекаться! Покончу с этим делом, приглашу её в кафе, и научусь хотя бы на несколько часов вечером отключать телефон…».

Карен ещё раз тяжело вздохнул и набрал номер эксперта.

– Павел Александрович, добрый день! Это Карен, убойный отдел. Не отвлекаю?

– Вечер, Карен! У нас уже вечер…, – эксперт пребывал явно в хорошем расположении духа, – Ты по сталинке на Ленина звонишь?.. Да, мы все, хоть и разъехались по стране, уже в курсе. Лёнечка звонил, полковник в мессенджере ссылку на форум кинул – спрашивает, что я об этом думаю. Интересное дело, скажу я тебе. Жалею, что не рядом, и не нашему отделу его раскручивать….

– Ну не всех же призраков вам ловить….

– Не всех. Особенно если их там нет. Ты наверняка уже в архиве узнал, что факты про цикличность проклятья подтасованы…. Лёня ещё говорил что-то про светящиеся следы слизи….

– Пока не выяснено точно….

– Обязательно выясни, а вообще мой совет – заведи себе небольшой фонарик с УФ-свечением – и в жизни пригодиться, и в работе многие вопросы снимает. Съезди туда. Если не все следы уже замыли, посмотри в ультрафиолете. Если будут светиться – значит использовали искусственный краситель, этим и массовую гибель улиток можно объяснить.

– А если нет?

– Значит враг коварен и умён, – эксперт на том конце трубки звонко рассмеялся, Я думаю в таком случае нужно искать кого-то, кто имеет собственную биолабораторию, где имеет возможность заниматься биолюминесценцией, а скорее даже симбионтами с биолюминесцентами….

– Павел Александрович, умоляю! Можно как можно проще!

– Попробую. Для того, чтобы слизь улитки светилась, её нужно или подкрашивать, но увидеть это можно будет только с помощью УФ лампы. Как «черный свет» на дискотеках. Не спрашивай откуда знаю. Недавно узнал, – на заднем плане заливистый смех молодой женщины. Снова Карен болезненно поморщился, – Улитки в этом случае живут недолго – этим можно объяснить почему столько мёртвых моллюсков…. Для того же чтоб слизь светилась в темноте нужна бактерия-симбионт, например, Vibrio fischeri или другие морские штаммы, которые светятся в темноте. Чтобы улитки оставляли такую слизь, их надо держать в питательной среде, насыщенной бактериями. В этом случае улитки смогут жить чуть подольше…. Дней 5 в лучшем случае. Если, конечно, штаммы бактерий будут не слишком агрессивными. Тогда меньше. А это напрямую зависит от силы свечения.

– А где можно найти такую лабораторию?

­– Да где угодно! В любом шкафу можно создать подходящие условия: свет, вентиляция, терморегуляция…. А если не надо ни от кого скрывать, то и в обычном аквариуме можно создать такую мини-лабораторию.

Карен поблагодарил эксперта за консультацию и решил, немедленно купив УФ-фонарик, отправиться еще раз на осмотр места происшествия.

Старый дом встретил его настороженной тишиной. В подъезде уже ничего не напоминало об утреннем происшествии. Новая консьержка с настороженным любопытством встретила следователя, заверив к его неудовольствию, что «всё уже прибрано». Тем не менее, Карен включил фонарик в пафосный режим «детектора подлинности купюр» и приступил к осмотру. Клининг и правда постарался на славу. Входная группа блестела чистотой и никаких следов утренней слизи уже не было. Однако, как это часто бывает, когда уборку делает кто-то не живущий в этом доме, чисто было только на первом этаже. Чем выше поднимался следователь, тем отчётливее в ультрафиолетовых лучах светились зловещие руны. Когда Карен тяжело дыша достиг наконец шестого этажа, из двери одной из квартир выглянула пенсионерка Клава, знакомая следователю по утреннему разговору и прокомментировала происходящее:

– Светятся? Они ночью и без всякого фонарика светились. Зелёненькое такое мерцание. Я уснуть долго не могла. Услышала какие-то шаги в подъезде. В глазок глянула – никого. А уж выходить не стала. Я старушка одинокая, не приведи господь…. А они светились. Я тогда подумала мерещится, а сейчас, когда ты милок посветил – вспомнила! Точно так же светились.

Отдышавшись под монолог пенсионерки, и твёрдо решив бросать курить, Карен отправился дальше – вверх по лестнице. До верхнего этажа клининг, к счастью, не добрался совсем. Лестничная площадка светилась зеленоватыми рунами. Несколько странных зеленоватых отпечатков Карен нашел на подоконнике. Будто, ножки от табурета, смазанные флуоресцентом кто-то поставил. Около квартиры Костина следователь задержался особенно долго. В академии он увлекался символистикой разных народов – изучал скандинавские и древнеславянские руны, сакральную шаманскую письменность северных народов Сибири, но эти руны не были похожи ни на одни из этих даже отдалённо. Кто-то явно пытался имитировать ритуальные рисунки аршана или капища, не имея представления о значении тех или иных рун. В них не было ни ритма, ни системы. Просто копирование символов из интернета в попытке соединить их в «страшный узор».

Неожиданно внимание Карена привлекла ручка двери в квартиру Костина. На её внутренней стороне тоже были слабые следы светящейся слизи. Хотя зачем им быть там? На замке ещё два миниатюрных пятнышка. Карен на всякий случай позвонил. В тишине дремлющего подъезда звук звонка, имитирующий бой колоколов Биг Бена, сменил легкий шорок за дверью. Слишком легкий, чтоб это можно было принимать за присутствие живого человека. Сердце забилось чаще. Ладони вспотели. Карен позвонил еще раз. В этот раз в ответ колоколам Биг Бена раздался человеческий голос. Всё та же дотошная баба Клава с шестого этажа. Она уже поднималась по лестнице по пути комментируя:

– Этот бим-бом постоянно звенит и днём, и ночью. С управляющей компании часто ходят, Участковый несколько раз заходил: соседи снизу жалуются – вроде не живёт никто, а постоянно по ночам кто-то ходит тихонько. Как Лизонька померла, а потом и Саша не вынес одиночества, отправился за ней, так сынок их квартиру на какого-то узбека переписал. Мы испугались сперва, что здесь общежитие их будет, но слава Богу – всё обошлось. Узбек здесь ни разу не появлялся, а Костька заезжает иногда. Хотел у соседа квартиру даже выкупить. Но там в соседях офицер бывший – упёрся. «Ключи от квартиры, – говорит, – моему отцу сам Сталин вручил». У него сын в военные не пошёл, старик совсем сбрендил, говорит: «Государству обратно квартиру верну, пусть какому-нибудь ветерану отдадут».

В этот момент, дверь в соседнюю квартиру отворилась, на площадку выглянул худой старик в спортивном костюме.

– Клавка, угомонись! – командный баритон заставил пенсионерку начать движение вспять, в сторону своей квартиры, – Никому я ничего отдавать не собираюсь. Сын и сам не плохо зарабатывает. Купил он себе квартиру. А соседу не продал, потому что наглый он. Библиотеку отца продал за большие деньги какому-то олигарху для украшения кабинета. А у меня квартиру за копейки выкупить хотел. Пентхаус он строить хотел с отдельным лифтом с улицы. Дом уродовать. Кому-то там из Министерства по строительству дал взятку – разрешили. Купить не смог, так колдовством решил запугать. А меня не запугать! Я – солдат! Мне бояться не положено.

Карен слушал старого солдата и в его голове постепенно складывалась стройная картинка: «Молодой олигарх захотел скупить по дешёвке квартиры, чтоб перестроить этаж под собственные нужды. Для этого организовал запугивание соседей и информационные взбросы на новостном форуме. Но как доказать его причастность ко всему этому? И причастен ли он к смерти консьержа?.. Надо получить ордер на вскрытие квартиры, но как обосновать необходимость этого. Эх, Лёнька, как бы сейчас твои ФСБ-шные связи пригодились…».

Глава 5. Цветут сады…

Проснувшись рано утром, Карен первым делом стал готовится к визиту к прокурору. Совершенно не понимая, чем он обоснует необходимость вскрытия квартиры, он тщательно подбирал слова для своей пламенной речи и даже начал записывать ее в блокнотик.

Принял душ и приступил к холостяцкому завтраку – шмат колбасы на хлебе, смазанном толстым слоем масла, и яичница из двух яиц. Карен верил, что только такой, богатый жирами и белками завтрак способен дать ему заряд бодрости до обеда, время которого было крайне неопределенным.

«Прокурор на работе появится не раньше десяти. Времени на составление речи пока полно. Прекрасным доводом в пользу осмотра квартиры была бы причастность её бывшего владельца к информационному взбросу. Пожалуй, стоит сделать запрос в редакцию портала…», – Карен уже набирал номер главного редактора, одновременно просматривая новые комментарии под вчерашней новостью. Комментаторов было уже меньше, но среди всех особо бросалась в глаза активность некоего или некой BotAnik. Буквально в каждом комментарии содержались намёки на сверхъестественность и отсылки к цикличности смертей.

Заспанный голос в трубке ответил, когда Карен, наслушавшись коротких гудков, уже отчаялся дозвониться до портала.

– Слушаю…, – формальный ответ человека, не расположенного к общению в такой час.

Карен представился, кратко описав повод звонка.

– Новость…. Хорошая новость. Рейтинговая. Даже не ожидали, что такой резонанс будет. BotAnik? Раньше не замечали его на нашем портале, хотя, мониторя сеть, частенько встречаю его работу в явно заказных новостях. Думаю, от какого-то пиар агентства работает человечек. Попробуйте с M&N связаться – они спецы в сетевом пиаре. Если это не их рук дело, по крайней мере – подскажут кто может за этим стоять. Но они тоже рано не просыпаются. Для работников сети основное время вечер и ночь, когда хомячки начинают активно новости мониторить. С утра в основном люди бизнеса и офисный планктон на порталах, а от них «раздува» мало.

Новая пометка в блокноте и еще один звонок – на этот раз договорился с Управляющей компанией о встрече.

Когда Карен вышел из подъезда своего дома, подъехала чёрная «Волга» без номеров. Резко затормозила около следователя. Водительское окошко приоткрылось, последовало приглашение внутрь. Карен был не робкого десятка, но не каждый день тебя приглашают в машину без номеров. Рука сама скользнула к кобуре, по спине пробежал холодок. Осторожно приоткрыл пассажирскую дверь справа от водителя….

– Блин, Лёнька! Ты меня до инфаркта решил с утра довести?! – на заднем сиденье, наслаждаясь произведённым эффектом расположились старший лейтенант Ипатов и Семён Казарин.

– Садись уже, Кара. Мы – твое спасение, – смеялся Лёнька.

– Если до прокуратуры подбросите, то да – спасение.

– Не до прокуратуры. Поехали в сталинку. Там уже ждут понятые и слесарь с управляйки. Филиппенко с утра подсуетился. Разрешение о вскрытии получил. Пока ты сладко спал в своей постельке, наша наружка из дома напротив ночью заметила движение в квартире. Поедем посмотрим, что там за демоны обитают.

Обескураженный Чхеидзе занял пассажирское место. «Волга» резко тронулась с места, и уже через пятнадцать минут скрипнув тормозами остановилась у подъезда сталинки.

На крыльце переминаясь от нетерпения с ноги на ногу курили слесарь ЖЭКа и участковый.

– Понятые ждут, поехали наверх.

Поднялись на лифте на последний этаж. У дверей в квартиру Костина тихонько переругивались сосед-военный и вечно причастная ко всему пенсионерка Клава. Слесарь приступил к аккуратному вскрытию квартиры, в то время как понятые, не взирая на просьбу участкового: «не мешать опергруппе», старались через плечо слесаря первыми увидеть, что твориться в квартире.

Замок щёлкнул, дверь тихонько отворилась. За ней оказалась еще одна дверь, обитая плотным слоем то ли утеплителя, то ли звукоизоляции. «Странно, – прокомментировал сосед-военный, – у Александра Владимировича никогда второй двери не было. Когда только успели поставить?..». Карен присмотрелся: петли были новые, а косяк слегка поцарапан – будто дверь ставили впопыхах, не особо заботясь о внешнем виде.

Открыли и её.

Представившаяся взору опергруппы картина озадачила и слегка обескуражила присутствующих. Внешне ничем не примечательная квартира, но в угловой комнате, некогда служившей учёному кабинетом, ровные ряды черных плотно закрытых огромных шкафов высотой три метра. Сверху гофрированные серебристые трубы, ведущие к огромному ящику на окне, из которого еще одна труба была выведена на улицу. Тихий гул вентиляторов, легкое жужжание ламп внутри шкафов…. «Биолаборатория», – забилось сердце следователя.

– Погоди, Карен, – словно прочитал мысли следователя Ипатов, – Вызывай экспертов и ОБНОН.

Тут и Карен, немножко отойдя от предвкушения, почувствовал легкий приторный запах. Знакомый запах. В детстве с мальчишками в своём курортном городке, где он рос, нет-нет, да баловались курением «дички». Был грешок. Открыли ближайший шкаф – в глаза ударил мощный свет натриевых ламп и сильный запах конопли. В каждом из шкафов растения разной высоты и разной степени зрелости. В большой комнате горшки с молодыми проростками. На столе – несколько герметично запечатанных пакетов с готовым продуктом.

– Вот так сюрприз, – присвистнул участковый.

– Да уж, немножко не это планировали мы увидеть здесь, – прокомментировал Казарин.

Карен и Лёнька напряженно молчали. Ещё несколько минут казавшаяся стройной версия рассыпалась, как карточный домик.

Лёнька хлопнул Карена по плечу:

– Ладно, пока оставим это на участковом. Нужно взять паузу и всё разложить по полочкам.

Но Карен не чувствовал, что у него есть время на паузу. Если в квартире нашли наркотики, зачем запугивал жильцов? Нужно срочно искать Костина и таинственного Хидирова. И если кто-то из них окажется причастен к обнаруженной нарколаборатории, то кому тогда понадобилось сеять страх вокруг верхнего этажа сталинки. В голове роились версии одна фантастичнее другой, но конкретики не было. Вопросы висели в воздухе, тяжёлые и неудобные.

Уже на выходе из подъезда встретили опергруппу ОБНОНа. Обменялись теплыми рукопожатиями. Выслушали несколько саркастических замечаний в свой адрес. Ответили с не меньшим сарказмом, что им приходится делать за них всю работу и отправились на совещание в 13 отдел.

Глава 6. Герои и злодеи

– Костин… – полковник Филиппенко постучал золотым «паркером» по своему любимому чёрному блокноту — тому самому, в котором он записывал только самые важные дела, – Сын профессора. В тридцать с небольшим у него денег куры не клюют, недвижимости – как квартир в этом доме. Зачем ему надо было скупать именно тут всё по дешёвке?

– Я проработал версию про пентхаус, – Семён Казарин тоже явно не сидел все эти дни без дела, – Навёл справки в УК: он действительно интересовался выкупом, хотел часть пентхауса сделать мемориалом своего отца, в части жить сам. Но возникли два «но». Соседи упёрлись, продавать не хотели. И второе – в Минстрое не разрешили делать отдельный лифт – здание архитектурно-исторический памятник. Быстро оставил мысль о мемориале. Оплатил установку памятной доски, а отцовскую библиотеку не продал, как ходили слухи, а перевёз к себе в загородный дом.

– То есть он не злодей? – подытожил Карен – Просто богатый наследник, который очень любил своего отца.

– Так. А соседи – они всегда соседи, – полковник вздохнул, будто вспоминая десятки похожих дел, – Чего-то не знают, чего-то додумают. А по большому счету, просто завидуют чужой жизни, не понимая её.

– Значит остается Хидиров – нынешний владелец квартиры, который, скорее всего, и организовал в квартире нарколабораторию, – Карен, задумчиво грыз колпачок шариковой ручки, – А кому тогда понадобился весь этот спектакль с рунами...?

– Кара, ты прав – Хидиров в этой истории точно не лишнее звено, – Лёнька протянул другу листок справки из архивов, – Дважды под следствием именно за организацию нарколаборатории. Первый раз свалил всё на квартиросъемщика, которому сдавал одну из комнат, пока в другой запертой выращивал растения. Парнишка был одинок и много работал, поэтому не видел, когда в квартире появлялись «сотрудники» Хидирова. Всё на его плантациях делала автоматика, поэтому он просто не мог догадаться, что у него за стенкой растёт. Второй раз тоже отпустили за недоказанностью. Тут скорее следователи напортачили – дело тяп-ляп собрали. Может взятка была. Тёмная история.

– Есть возможность поднять дела из архива и вернуть на доследование?

– Карен, не будь наивным. Никто за давностью уже не будет этим заниматься. А вот поговорить кое с кем – надо. Оба раза защищала его молоденькая адвокатша – некто Людмила Николаевна Галкина. Она на его защите имя себе сделала, и ходят слухи, что даже квартиру сумела купить на гонорары….

– Погоди! – Карен даже подскочил со своего места, – На третьем этаже в 17 квартире этого подъезда прописана Галкина Л. Н. – адвокат. Не эта ли Галкина его и защищала? А если это она, и она имеет отношение к его новому «предприятию»?

– Браво, Карен! – полковник даже позволил себе улыбнуться, – Всё-таки прав был Леонид – надо забирать тебя к себе в отдел. Значит срочно найти её и как следует расспросить, что она знает о сегодняшней деятельности Хидирова, и имеет ли отношение к спектаклю с рунами.

– Товарищ полковник, разрешите ещё дополнить? – Карен, вдохновлённый похвалой, вошёл в раж, – На новостном портале подозрительную активность развил некто BotAnik. Администратор канала посоветовал связаться с пиар агентством M&N – они в нашем городе лучше всех знают всех троллей, работающих над созданием информационного поля. Нужна помощь отдела «Э» вашего ведомства….

– Зачем? – полковник поморщился, – Пока отдел «Э» согласует запрос, подпишет три копии, зарегистрирует в журнале и только потом начнёт смотреть, нам уже на пенсию пора будет. Семён, ты у нас по технологиям спец. Возьми в работу.

– Сделаю, Юрий Виллиевич, – спокойно кивнул Семён.

– И желательно к вечеру, – добавил полковник.

– Принесу на блюдечке, – усмехнулся Казарин, – Только без вишнёвого сиропа.

– На этом и порешим. Лёня и Карен займитесь Галкиной, а от Семёна ждем BotAnik’а на блюдечке. В 16.00 у меня с результатами…. Да, Карен – я созвонился с твоим начальником – на время расследования вливаешься в объединённую опергруппу.

Покинули кабинет начальника и разошлись на задания. Уже через пять минут Лёня с Кареном мчались в чёрной «Волге» к знакомому зданию, а капитан Казарин мучал интернет, в поисках секретного тролля.

– Ты мне скажи, Лёнька, главное… – пытал друга Карен, – Как тебя Катя-то отпустила? Или девушка уже дала тебе отставку, и я могу претендовать на роль её нового ухажёра?

– Я тебе! – рассмеялся Ипатов, – Катя – девушка эмпатичная. Увидела, как я места себе не нахожу. Всё время что-то в интернете выискиваю, звоню кому-то, дала благословение, чтоб «быстренько всё доделал и возвращался обратно». Сама пока с мамой осталась.

– Значит, всё к тому, чтобы по окончании дела ужинать мне с Галкой из архива!

Оба рассмеялись – легко, почти по-мальчишески. Смех ещё не успел растаять в воздухе, когда «Волга» в очередной раз скрипнула тормозами и резко остановилась у подъезда сталинки. Карен первым распахнул дверь. Шутки остались позади. Впереди была работа.

Глава 7. Да свершиться справедливость

Дверь открыла женщина лет тридцати с небольшим, в строгом костюме, с собранными в строгий пучок крашеными в блонду волосами. На секунду она будто узнала Карена, но тут же спрятала это за профессиональной маской.

– Людмила Николаевна Галкина? – спросил Карен, доставая удостоверение.

– Капитан Чхеидзе, я полагаю? – женщина даже не взглянула на удостоверение, голос звучал ровно, – Чем обязана?

– Нам нужно поговорить о Хидирове, – спокойно сказал Лёнька, доставая своё удостоверение.

– ФСБ? – брови совсем на немного, буквально миллиметр, поползли вверх, – Чего же такого этот барыга натворил, что им Контора заинтересовалась?

– Почему вы называете его барыгой, если сами дважды доказывали его непричастность к наркоторговле? – Карен старался говорить максимально жёстко, уже готовя каверзные вопросы, способные вывести женщину на нужные признания.

Людмила устало взглянула на следователя, затем предложила не толпиться в коридоре, а пройти в её кабинет. Разулись, оценив дорогие ковры, застилающие пол квартиры, прошли в просторный кабинет, заставленный книжными шкафами. Расположились вокруг круглого кофейного столика.

– Чай, кофе, что покрепче? – адвокат была любезна, но в её любезности сквозила какая-то скованность.

– Не хотелось бы вас обременять, Людмила Николаевна, но с утра на ногах – от чая бы не отказались, – Лёнька явно взял на себя роль «доброго полицейского» и даже вызвался помочь с чаем.

Пока хозяйка и Ипатов возились на кухне, пытаясь растопить лёд напряжения непринуждённым разговором, Карен рассматривал обстановку кабинета. Всё те же мягкие уютные ковры на полу. Мягкая, но функциональная мебель. Ничего лишнего. Шкафы с книгами по юриспруденции, философская литература, греческая история. Так, стоп! А это что? «Энциклопедия магии и эзотерики». Книгу явно недавно доставали с полки и не задвинули до конца. Над рабочим столом табличка из дорого дерева с латинским девизом Fiat iustitia, et pereat mundus. «Да свершится справедливость, даже если мир погибнет», – машинально перевёл Карен. Фотографии в рамках. Маленькая девочка с мамой где-то на южных курортах. Та же девочка с мальчишкой-сверстником на коленях статного импозантного мужчины в очках. Уже не девочка, но девушка в мантии и академической шапочке с красным дипломом об окончании юридической академии. Сам диплом. Куча свидетельств и сертификатов….

Взгляд невольно вернулся к фото, на котором маленькая Людмила (Карен был уверен, что это именно она) сидела на коленях у мужчины со знакомым до боли мальчишкой…. Где он мог его видеть?

На рабочем столе папка с ксерокопиями. Карен скользнул взглядом по верхнему листу: «Протокол обыска в квартире гражданина Хидирова…». Он не стал листать — хватило и этого. В этом момент голоса стали громче – Лёнька с хозяйкой возвращались с кухни. Карен захлопнул папку и непринуждённо развалился в кресле.

Расположились за столиком. Людмила разлила душистый чай в большие пиалы с восточным орнаментом. Широким жестом предложила угощаться кондитеркой и ароматным земляничным вареньем. На некоторое время воцарилась тишина. Каждый обдумывал как начать разговор. Первым нарушил молчание Ипатов:

– Знаешь, Карен, а Людмила Николаевна….

– Людмила! Мы же договорились, Леонид!

«Ишь уже договорились они, – про себя усмехнулся следователь, – Поплыл наш дон Жуан. Того и гляди стокгольмский синдром у нашего Лёнечки разовьётся».

– Так вот, Карен, Людмила оказывается дважды защищала Хидирова на процессах, связанных с наркоторговлей….

«А, нет – не поплыл. Артист. Решил немножко наивности подпустить, расслабить хозяйку, чтоб я мог в самый неожиданный момент нанести решающий удар».

– А сейчас, представляешь себе, подняла из архива его дела и нашла массу нарушений в ведении дел. Впечатление, что следователь намеренно отводил от него подозрения, подсовывая ей, выпускнице юрфака, удобные для защиты факты.

– Подожди! Ты хочешь сказать, что она, выгораживая явного преступника, сама стала жертвой обмана и подтасовки фактов? – Карен напрягся. Если так дальше пойдёт дело, обведёт их Галкина вокруг носа.

– Скорее продемонстрировала собственную незрелость и профессиональную неопытность.

– Я читала, только те бумажки, которые мне подсовывал следователь…, – словно извиняясь, начала Галкина, – Даже на ум не пришло запросить дополнительные материалы с родины подзащитного. А там было что почитать!

– А сейчас значит пришло на ум?

– Карен, я понимаю вашу неприязнь. Я действительно была глупым и наивным новичком, слепо следовавшим девизу, – кивнула головой в сторону таблички, – Хотелось быстрых побед. Я причем во второй раз даже запросила материалы с родины Хидирова, но не стала их дожидаться, не стала ходатайствовать о переносе даты заседания. Дело было составлено кое-как, это было достаточно для того, чтобы отправить его на доследование. Что с ним было потом – честно не знаю. Но гонорар я получила очень хороший и поэтому решила не совать свой нос. А недавно увидела Хидирова около своего подъезда, а тут еще братишка младший в рехаб попал, – на глазах женщины выступили слёзы, – решила в частном, так сказать, порядке вернуться к этому делу.

– И как результат? – Карен пытался уловить малейшую фальшь в словах адвоката.

– Сами видели, – кивнула головой в сторону папки, – Я – перфекционистка. Сразу замечаю если порядок нарушен.

– Я не успел, – Карен немного покраснел, но чтоб не испытывать излишнего стыда, сразу перевёл разговор в другое русло, – А что там с информацией с родины Хидирова?

– Марат из знаменитой хлопководческой семьи. Его отец даже делегатом на какой-то партийный съезд ездил. Получил отличное агрономической образование. А потом первый привод в милицию – спекуляция. Захотелось красивой жизни. Благодаря авторитету отца до суда и тюрьмы не дошло. Затем еще раз. Но уже времена были смутные – развал СССР. Другие ценности пришли в жизнь. В общем взяли его на карандаш, но тогда всё это оправдывали словом «частное предпринимательство». А потом скандал – на одном из экспериментальных хлопковых полей, куда имел доступ только он, нашли несколько соток конопли. Большей частью уже собранной. Сбыл тогда Маратик всю партию куда-то к нам в столицы, и на вырученные деньги смог порвать с семьёй и уехать сюда. А вот здесь уже развернулся по полной.

Людмила посмотрела на окружающих, словно оценивала эффект от своих слов. «Ну точно, как в зале суда», – поймал себя на мысли капитан. Попросил передать розетку для варенья, и когда хозяйка протянула ему руку, мягко задержал её ладонь, и указав глазами на фото с мальчишкой и мужчиной, спросил:

– А это вы с кем?

– Ой, господи! Да вы глазастый! – рассмеялась женщина, – Это Костины: Александр Владимирович и Костик. Это я у них дома. Я тогда еще в соседнем доме жила. Его снесли давно – вон офисник там. Я с Костиком во дворе познакомилась, он на два года меня младше. Часто к нему в гости бегали – улиток смотреть. Его отец был известным малакологом….

– Малакологом? – переспросил Карен. – Это… про улиток?

– Да. Он их изучал. У него их миллион, наверное, было. Мне так казалось тогда.

– Светящихся тоже? – Карен в упор посмотрел на адвоката.

Людмила замолчала, задумавшись. Настроение резко поменялось. Она молчала, обдумывая, что сказать. Лишь мелко подрагивала нижняя губа. В этот момент в ней проснулся адвокат. И адвокат настойчиво советовал ей прекратить этот разговор.

– Я так полагаю, господа, что наш разговор носил неофициальный характер? – наконец продолжила она, – и поскольку ваши вопросы начинают затрагивать неприятные мне темы, я предпочитаю прервать разговор. Если вы уже попили чай, прошу вас удалиться. У меня много работы. Если у вас будут основания для вызова на допрос – прошу в следующий раз соблюсти все формальности.

Уже в прихожей, когда молчаливый и злой Карен вышел на лестничную площадку, Леонид чуть замешкался в дверях, и делая вид, что поправляет язычок ботинка чуть слышно сказал:

– Людмила, мы знаем, что вы не виновны. Просто Хидиров в этот раз не должен уйти от ответственности. Помогите нам.

Глава 8. Улиточных дел мастер

Спустились к подъезду. На входе Карен остановился поболтать с уже знакомыми им ОБНОНовцами. Те рассказали, что квартира была превращена владельцем в настоящий чудо-питомник «запрещёнки». Мощные вентиляторы, фильтры воздуха, современная система полива, позволяла появляться в квартире крайне редко, когда требовалось уже забирать очередной урожай, и высаживать взамен новые растения. Даже в случае отключения электроэнергии, стоял запасной малошумный дизельный генератор, который немедленно включился бы. Особенно смутили видеокамеры по всей квартире. И отпечатки Хидирова только в прихожей. Никаких доказательств, и, скорее всего, у него уже готово алиби, что он последние годы жил за границей и в квартире не появлялся.

Карен помрачнел ещё больше. Впрочем, сейчас его больше интересовали улитки и таинственный BotAnik. «Ясно, что Хидиров – барыга и должен сесть как можно на дольше. Но кому и зачем понадобился весь этот спектакль с нагнетанием ужаса и приведший к смерти пожилого консьержа?».

– Лёнька, – Карен почти не смотрел на друга, его мысли уже бежали вперёд, – Помнишь, она сказала про отца Костина? Малаколог. У него была лаборатория.

– И что?

– А то, что светящиеся следы не берутся из ниоткуда. Кто-то знал, как это работает, и использовал это знание. Пока не понятно зачем.

Лёнька хмыкнул:

– Хочешь поехать туда? Может сперва к Костину?

– Меня чуйка пока не подводила. Если найдём там зацепку, и Костин окажется всё-таки причастен, будет легче с ним разговаривать.

– Думаешь, всё-таки причастен…, – настроение Лёньки тоже как-то вдруг поменялось, – А вот моя чуйка, подсказывает мне, что Костин сможет вывести нас на Хидирова. Как бы ни пытались убедить себя, что это разные дела, всё-таки они между собой тесно связаны. Не могут не быть связаны.

Водитель «Волги» дожидался их у машины, держа в руках два хот-дога.

– Это вам парни, а то носитесь целый день без обеда. Я хоть шаверму успел навернуть. Подумал и вам взять какой перекус….

С благодарностью взглянув на заботливого коллегу, уселись по местам и уплетая ароматную сосиску в булке, отправились в академгородок.

Лаборатория располагалась в старом корпусе НИИ, который ещё не успели сдать под офисы. В полутёмном коридоре пахло спиртом и влажной бумагой. Полусонный сторож долго старался понять кто нужен мужчинам с грозными удостоверениями, затем наконец услышав заветное слово «улитки», разулыбался и махнул рукой в конец коридора:

– Иваныч в самой последней лаборатории, напротив женского туалета – идите, не ошибётесь. У него всегда классическая музыка играет. Говорит: улитки её любят. Он у нас немножко с придурью.

Дверь была приоткрыта. Внутри возился с пробирками человек в белом халате. Всё пространство лаборатории заставлено хорошо освещенными аквариумами с увлажнителями. На стенках аквариумов улитки. Большие и маленькие, с панцирями разных форм и цветов….

– Простите, вы….

Мужчина в очках поднял голову. Лет сорока пяти, с усталыми, но живыми глазами. Рассмотрел предъявленные удостоверения.

– Протасов Евгений Иванович. Бывший лаборант профессора Костина, – он усмехнулся. – А теперь единственный, кто продолжает эту «улиточную историю».

– Евгений Иванович, не будем ходить вокруг да около, – Карена снова охватило странное возбуждение, как будто гончая выходит на след, чуя близкого зверя, – Нас интересуют улитки, которые способны оставлять за собой след светящейся слизи. Были ли у профессора разработки в это области?

Протасов снова усмехнулся.

– Вы не могли бы выключить свет? – обратился он к Леониду, стоящему ближе всего к выключателю. И не дожидаясь ответа, сам нажал на клавишу разветвителя, отвечающего за свет в аквариумах.

В лаборатории наступила темнота. И в этой темноте оперативники ясно увидели, как стенки одного из аквариумов засветились зеленоватым свечением исходящих от хаотичных следов, оставленных его обитателями. Зрелище на минуту заворожило обоих. Когда наконец Леонид пришёл в себя и снова включил свет, учёный уже стоял около этого аквариума, и с видом знающего себе цену лектора, объяснял:

– Это – любимое детище Александра Владимировича. Его эксперименты с симбиозом улиток и светящихся водорослей. Были на конференции в Японии…. Там один из местных профессоров рассказал, что большим спросом у местных богатеев пользуются улитки, которые оставляют светящиеся следы. Причём он упоминал несколько разных водорослей, имеющих разные цвета свечения. Александр Владимирович буквально загорелся идеей разводить «светящихся улиток». Причем он хотел добиться такого уровня симбиоза, чтобы улитки не просто оставляли следы, но и сами светились разными цветами. Он решил, что таким образом сможет заработать на них, чтобы были деньги на продолжение других своих исследований.

– Но они же не светятся?

– Не светятся. Не успел, – Протасов незаметно вытер предательскую слезинку, – сейчас я продолжаю его исследования. Спасибо его сыну Костику – выделяет деньги на науку. Хотя, честно говоря, не знаю, что ему от этого нужно. Говорит, память об отце. Но иногда мне кажется, что ему просто нравится, что у него есть своя «научная история».

– А что взамен? – Карен пристально посмотрел на учёного.

– Да ничего. Несколько раз брал симбионтов – сказал в подарок нужным людям. Я его отговаривал. Они же долго не живут, когда начинают питаться Vibrio fischeri. Но Костя сказал, что достаточно будет произведенного вау-эффекта.

– А кто-нибудь еще интересовался ими?

­– Нет. Пока об этом чуде знаю только я, да Костик.

– Тем не менее, кто-то использует это чудо, чтобы пугать людей, – тихо сказал Карен. – И мы хотим понять, кто и главное – зачем.

Из лаборатории выходили в полной уверенности, что им стоит срочно посетить Костина-младшего. Но на часах уже была половина четвертого, а значит – первым делом надо отчитаться Филиппенко о проделанной работе. Заодно узнать, может Казарин что накопал о BotAnik’е.

Глава 9. Герои реальные и виртуальные

На совещание в кабинет полковника прибыли вовремя. К удивлению обоих, в кабинете было многолюдно. Кроме ожидаемых Семёна Казарина, лейтенанта Прохорова и самого полковника, присутствовал майор ОБНОН Прохор Мазур и незнакомая им парочка – молодой парнишка и девушка неформального вида.

– Начнём? – полковник находился явно в хорошем расположении духа, – С майором вас знакомить явно не надо. С ним вы минимум два раза сегодня виделись. А вот молодые люди – это сюрприз для вас от капитана Казарина. Это – тот самый BotAnik. Точнее половина этой креативной группы. Стас отвечает за программирование ботов. Анечка у нас копирайтер. Её словами бот комментирует всё, относящее к предмету их троллинга. Я правильно представляю процесс?

– Совершенно верно, Юрий Виллиевич, – Казарин был явно доволен результатами своей работы, – Я думаю, они сами лучше расскажут о том, как и зачем они наполняли медиасферу слухами о «проклятье дома».

– Расскажем, – девушка явно была лидером в этой парочке, – Вообще, как обозначил Юрий Виллиевич, нас в группе четверо. Но Игорь сейчас работает уже над новой задачей, он не смог прийти. А Сашка Галкин находится в рехабе.

– Это брат Людмилы Галкиной? – встрепенулся Карен.

– Бинго. Собственно, из-за него мы и ввязались в эту историю. Сашка ведь парень нормальный. Мы, когда узнали, что он употребляет, скажем мягко – сильно удивились. По работе мы редко пересекаемся. Каждый в основном из дома работает. Я пишу тексты, Стас программирует, Саша создаёт креатив, а Игорь сводит всё это воедино и интегрирует бота на нужные площадки. Информационное поле таким образом контролируется в режиме 24/7. Креативщик Сашка отличный, и употреблять он начал, чтоб разбудить в себе какие-то новые подсознательные механизмы мышления. По крайней мере, он так нам сказал, когда уже лечиться начал. Сперва конечно был очень странный креатив, потом он начал срывать сроки и неадекватно реагировал на наши замечания, а потом, с нами связалась его сестра и собственно… вот.

– Погоди, с вами связалась сестра и вы решили раздуть эту историю, чтоб отомстить за вашего коллегу, – Ипатов недоумённо посмотрел на юных компьютерщиков.

– Не совсем. Его сестра откуда-то узнала, кто причастен к массовому появлению наркотиков в городе, и они….

– Они?

– Ну да. Она и еще какой-то её друг, который придумал всю эту тему с улитками и всё профинансировал, решили привлечь ваше внимание к их нарколаборатории, а заодно завирусить в сознание всех причастных, что их может настигнуть проклятье.

– Ну и как, помогла? – Карен был настроен явно скептически.

– А представляешь, капитан – помогло! – к беседе подключился майор Мазур, – Утром в аэропорту наши собачки выявили подозрительного пассажира, в спешке улетающего в Ташкент. У него в сумке обнаружили следы наркотика, ровно такого же, как и в квартире Хидирова. Пообщались с ним не долго, он с ходу рассказал всю схему, по которой работала группа. Хидиров – организатор, еще один гражданин – его сейчас ищем – был у них вроде агронома, а он – курьер. Его задача – раз в два дня по ночам вместе с агрономом посещать квартиру, помогать тому с высадкой новых растений, забирать готовый продукт, и доставлять дилерам. А деньги он относил непосредственно Хидирову. В ночь, когда улитки стали чертить странные знаки у двери квартиры, он нехило перепугался, а потом увидел новость и все комментарии…. Короче, город покидал уже в панике….

– Прохор, объясни ещё коллегам, с чем была связана такая периодичность посещения. Думаю, им будет интересно, – вмешался в разговор полковник.

– А вот тут – самое интересное. Появлялись они в квартире только в те дни, когда дежурил Виктор Петрович. У его сына были какие-то проблемы с долгами, вот и решил помочь, согласился получать небольшую прибавку к пенсии за молчание.

– А убрали то его за что? – для того, чтобы картинка сложилась полностью, Карену не хватало самого главного кусочка пазла.

– Задержанный отрицает, что кто-то из их группы имеет отношение к смерти консьержа. Так что с этим разбирайтесь сами. А нам ещё Хидирова надо задержать, и агронома найти. Первого, положим, мы уже завтра возьмём в аэропорту «тёпленьким». Зарегистрировался на рейс в Тель-Авив по подложному паспорту.

– Спасибо, майор. Спасибо, ребята. Вас, я думаю, мы ещё вызовем для дачи показаний, а пока все свободны. Кроме, конечно, Ипатова и Чхаидзе.

Когда в кабинете остались втроём, полковник отложил в сторону свой чёрный блокнот, устало откинулся на спинку кресла и помолчав с минуту, продолжил:

– Смотрите, друзья… Картина маслом такая – наши злодеи, устроившие весь этот хаос и панику, вроде, как и не злодеи, а сознательные граждане, которые содействовали органам в разоблачении преступной группировки. Пусть и излишне оригинальным способом. Но есть смерть консьержа, и на неё нам закрыть глаза не получится. То, что она произошла в ночь, когда наши герои начали свою операцию – факт. Есть ли их вина в этой смерти, или может Хидиров таким образом заметал следы – остаётся решать нам. На данный момент, чтобы закрыть это дело или с чистой совестью передать твоему отделу, Карен, у нас не хватает только одного звена. Сейчас езжайте к Костину. По нашим сведениям, он сейчас у себя дома в коттеджном посёлке. И видимо придется ещё раз допросить Галкину – уже под протокол, со всей строгостью. Я думаю, она что-то скрывает.

– Юрий Виллиевич, разрешите конструктивное предложение, – у Лёньки в голове видимо созрела какая-то версия, – Предлагаю разделиться. Я поеду к Костину, а Карена командируем в районную поликлинику. У меня из головы не идёт версия, что у Виктора Петровича была передозировка гипотензивных.

– Ишь какой торопыга! – усмехнулся полковник, – К Кате своей торопишься поскорее вернуться?

– Юрий Виллиевич, поддержу коллегу, – проявил солидарность Карен, – у старшего лейтенанта Ипатова личная жизнь под угрозой.

– Эх, Карен, у меня из-за этой работы тридцать лет личная жизнь под угрозой. А у тебя, насколько я знаю и вовсе еще не начиналась.

Щеки оперативников синхронно покрылись румянцем. Что-то попытались еще сказать, но полковник лишь устало махнул рукой: «Выполняйте… Чем быстрее справитесь, тем лучше всем нам».

Когда Ипатов и Чхеидзе покинули кабинет Филиппенко, полковник задумчиво посмотрел на фото у себя на столе. Красивая черноволосая улыбчивая женщина с двумя детьми – дочкой и сыном на фоне Кавказских гор. Пошловатыми вензелями сверху надпись: «Папочке с приветом из Пятигорска. 2023 г.». Подумалось: «И тогда я тоже не смог найти на них время…. Закончим это дело – надо обязательно куда-нибудь съездить всей семьёй». Выдохнул тяжело.

Глава 10. Неслучайные совпадения

Коттедж Костина стоял в глубине участка, скрытый за высокими елями. Лёнька оставил водителя у кованых ворот, набрал код на панели. Тишина была какая-то слишком плотная – даже птицы будто не решались петь рядом с этим домом. Пока Лёнька мчал на служебной «Волге» в сторону коттеджа Костина, он успел нафантазировать себе, что его встретит роскошный, уж если не дворец, так точно что-то подобное. Небольшой двухэтажный дом из отборного серого камня не был похож на дворец, но говорил об основательности его владельца…. И, наверное, о его замкнутости.

Дверь открыла Галкина. На ней уже не было строгого костюма – только джемпер и джинсы, но осанка осталась прежней: прямая спина, взгляд вперёд, будто она уже в зале суда.

– Лёня? – она на секунду растерялась, потом быстро взяла себя в руки. – Леонид. Что Вы здесь делаете?

– Хотел побеседовать с Константином, а получается, что нашёл вас обоих, – спокойно ответил Ипатов, не пытаясь пройти дальше порога.

Из глубины дома донёсся голос Костина:

– Люда, кто там?

Он вышел в прихожую, в руках — чашка остывшего кофе. Лицо уставшее, будто он не спал несколько ночей подряд.

– Костя, тут… – начала Галкина, но Лёнька мягко её перебил:

– Константин Александрович, мне нужно задать вам пару вопросов. Официально.

Костин замер. Потом медленно поставил чашку на столик.

– Про квартиру? – голос звучал ровно, но пальцы чуть дрогнули, когда он касался края чашки. – Я её продал. Да, я знал, что покупатель не самый приятный человек. Но я не думал, что он устроит там лабораторию. Я просто… хотел избавиться от неё. Слишком много воспоминаний.

Галкина шагнула вперёд, закрывая его собой – не агрессивно, а как щит.

– Он уже всё рассказал, Леонид. И не раз. Если тебе нужны показания – вызывайте его официально, с адвокатом.

– Ты и есть его адвокат, – спокойно сказал Лёнька. – Но дело уже не только про квартиру. Дело про смерть консьержа Виктора Петровича. И про то, что кто-то использовал светящихся улиток, чтобы пугать людей.

Костин побледнел и схватился за край стола.

– Я не знал, – прошептал он. – Клянусь, я не знал. Мы хотели, чтоб Хидиров съехал оттуда, хотели напугать его так, чтоб он со своим бизнесом убирался куда подальше из города. Это было глупо. Очень глупо. Но я не думал, что это может привести к смерти Петровича.

Галкина резко повернулась к нему.

– Костя! – голос её дрогнул. – Не доказано, что причиной смерти старика были улитки. Что мы вообще причастны к его смерти! Когда ты достал для меня этих улиток, ты не знал зачем они мне!

Лёнька смотрел на них обоих – на человека, который хотел вернуть квартиру из рук преступников, и на женщину, которая хотела отомстить за брата, а в итоге запутала всё ещё сильнее.

– Людмила Николаевна, – мягко сказал он, – вы ведь не просто так к нему приехали. Вы боялись, что он скажет что-то, что его подставит.

Она посмотрела прямо в глаза следователю, в её глазах читалась усталость.

– Да, – призналась она. – Костя очень совестливый. Мы ведь сначала просто сообщили в ОБНОН о том, что предполагаем откуда в городе наркотики. Но были нужны свидетели, а их не было. Решили брать с поличным. Костя даже предоставил одну из своих квартир в дома напротив для наблюдения. Засада просидела две ночи. Ничего. Нам сказали, что мы, наверное, всё придумали, и засаду сняли. Мы же не знали тогда, что курьер приходит только в смену Виктора Петровича. Ночью они снова приходили, мы снова позвонили майору Мазуру, еще две ночи дежурства и снова ничего. Когда засаду снова сняли, а курьер снова появился, я решила притворить в жизнь старую идею. Всё вышло как-то спонтанно – прочитала в энциклопедии эзотерики об азиатском обряде проклятия. Мы с Аней, подругой брата, нарисовали сиропом знаки, – голос Людмилы чуть дрогнул, будто она сама до сих пор не верила, что решилась на такое, – Сироп был самый обычный, из банки. Аня нашла в интернете какой-то азиатский узор, мы просто обвели его по трафарету, который вырезали из картона. А потом выпустили улиток… Они ползли, оставляли эти светящиеся следы, и выглядело это… жутко. Даже для нас…. Мы видели, как в панике бежали люди Хидирова. Но решили для верности наполнить интернет информацией, которая убедит их, что это не случайность и не иллюзия. Я не хотела, чтоб Костя знал, зачем мне улитки, и как я планирую выселить из его квартиры жильцов. Не хотела, чтоб это выглядело как соучастие. А он и так себя винит за то, что продал квартиру. Я хотела защитить его.

Костин посмотрел на неё.

– Ты всё это время прикрывала меня, – тихо сказал он. – Даже когда сама пыталась бороться с Хидировым.

– Потому что ты не злодей, Костя, – ответила она. – Ты просто человек, который ошибся. А Хидиров – злодей.

В этот момент телефон Лёньки тихо пискнул. Пришло сообщение от Карена: «Врач подтвердил: Виктор Петрович звонил ему в ту ночь. Сказал, что плохо себя чувствует. Врач велел идти домой. Консьерж отказался – боялся потерять работу. У больного было серьезные проблемы с памятью. Передозировка могла быть случайной».

Лёнька прочитал сообщение, потом поднял глаза на обоих.

– Знаете, что самое страшное в этом деле? – тихо спросил он. – То, что никто из вас не хотел зла. Вы оба хотели сделать правильно. А получилось так, что ваши правильные поступки сложились в трагедию.

– Что с нами теперь будет, – на Костина было жалко смотреть.

– Ничего, – твёрдо сказал Ипатов, а потом на секунду запнулся, будто сам себе не верил. – Будут два отдельных дела. Об организации сбыта наркотиков Хидировым и несчастном случае в следствие передозировки лекарственными средствами, – Он посмотрел на них, на их измученные лица, и добавил уже тише, – А вам моё пожелание – каждому в этой жизни лучше заниматься своим делом.

Развернувшись, Лёня пошел обратно к воротам, где его уже ждала чёрная отделовская «Волга». Лишь однажды обернувшись у самых ворот заметил, как стояли обнявшись, глядя ему вслед, Константин и Людмила.

Глава 11. А знаешь – всё ещё будет…

Кабинет полковника Филиппенко пах старым деревом и крепким чаем. На подоконнике остывала кружка – Юрий Виллиевич явно пил на ходу, пока ждал доклад. Карен и Лёнька вошли и плюхнулись на своим места: оба выглядели так, будто из них выжали все силы.

Филиппенко кивнул приветственно, и сразу приступил к делу:

– Хидирова взяли в аэропорту. Зарегистрировался на рейс в Тель‑Авив по подложному паспорту. На этот раз никто не сможет фальсифицировать дело: заинтересовалась Москва. Он не только у нас в городе решил зарабатывать. При нём нашли документы, подтверждающие связь с лабораториями минимум еще в двух городах, и переписку с курьерами в телефоне. ОБНОН уже работает по цепочке…. Теперь вы докладывайте, – полковник достал свой знаменитый «паркер» и приготовился записывать в важном чёрном блокноте, – Только мне не протокол нужен, мне нужно понять, как мы дошли до такой жизни.

Карен чуть наклонился вперёд, будто хотел этим движением сделать рассказ плотнее, чтобы ни одна деталь не потерялась, помолчал, будто собираясь с мыслями, наконец заговорил:

– Они не планировали убийства, товарищ полковник. У них вообще не было плана – было отчаяние. Галкина хотела отомстить за брата. Сначала действовали по правилам: сообщали в ОБНОН, просили засаду. Две ночи — ничего. Потом ещё две – снова ничего. Потому что курьер приходил только в смену Виктора Петровича, а этого никто не знал. Когда от них отмахнулись и сказали, что, скорее всего, они всё придумали, Галкина решила действовать сама.

– Сама, – повторил Филиппенко, будто пробуя слово на вкус. – И Костин?

– Костин не знал, – вмешался Лёнька. – Он вообще хотел просто избавиться от квартиры, потому что она напоминала ему о смерти родителей. А потом, когда понял, что с ней сделал Хидиров, ему стало стыдно. Галкина специально не говорила ему, зачем ей улитки. Она хотела защитить его от соучастия – потому что знала, какой он совестливый.

Полковник откинулся на спинку кресла, постучал пальцами по столу – ровно, без раздражения, просто как будто пытался уложить всё это в голове.

– Улитки… – он хмыкнул, но в этом смешке не было сарказма, – То есть они взяли сироп, нарисовали узоры, выпустили улиток, которые оставляли светящиеся следы, и запустили в сеть легенду о проклятии. Чтобы напугать людей Хидирова.

– Именно, – кивнул Карен. – И это сработало. Курьер, который должен был просто забрать товар, увидел эти следы, прочитал комментарии, поверил, что дом проклят, и в панике начал уезжать из города. Его и взяли.

Филиппенко помолчал. Потом посмотрел на обоих оперативников – внимательно, будто оценивая не отчёт, а их самих.

– А консьерж?

Карен опустил взгляд на свои сцепленные пальцы, потом снова поднял глаза.

– Виктор Петрович в ту ночь звонил своему лечащему врачу. Тот велел ему идти домой — он плохо себя чувствовал. Но он отказался. Боялся потерять работу. У него были серьёзные проблемы с памятью. Врач считает, что он мог просто забыть, что уже принял таблетки, и принять ещё раз. Передозировка. Несчастный случай. Не убийство.

В кабинете повисла тишина. Даже часы на стене будто стали тикать чуть медленнее.

– Значит, – тихо произнёс полковник, – никто никого не убивал. Но человек умер. Из‑за страха. Из‑за того, что боялся потерять свою работу. А эти двое, – он кивнул на бумаги перед собой, – хотели как лучше. И в итоге стали частью той самой цепочки, которая его и добила.

– Да, – глухо сказал Лёнька.

– И что теперь с ними? – спросил полковник уже не как начальник, а как человек, которому правда важна.

– По линии ОБНОН они не причастны к сбыту. Их действия – отдельная история. Галкина может получить срок за воспрепятствование следствию и организацию провокации. Костин – как соучастник по факту предоставления улиток. Но… – Карен на секунду запнулся, – но если смотреть на мотивы, то это не злодеи. Это люди, у которых не хватило терпения и веры в систему.

Полковник снова постучал пальцами по столу. Потом взял ручку и что‑то быстро написал в своём чёрном блокноте. Закрыл его, положил поверх папки с делом.

– Вот что мы сделаем, – сказал он твёрдо, но без жёсткости, – Дело по сбыту наркотиков — отдельно. Это к ОБНОН. Смерть Виктора Петровича – несчастный случай. Оформляем как есть. А по действиям Галкиной и Костина – я сам поговорю с прокуратурой. У них не было корысти, не было цели навредить кому‑то лично. Была боль за близкого человека и стыд за собственную ошибку. Это не отменяет ответственности, но должно учитываться.

Он посмотрел на оперативников, и в его взгляде читалось: «Я тоже не идеален. И тоже иногда хочу, чтобы всё было быстрее и проще».

– Вы молодцы, – добавил он уже мягче. – Вы не просто собрали факты. Вы поняли, кто эти люди и почему они так поступили. А это самое сложное…, – потом неожиданно улыбнулся, – А теперь – марш устраивать личную жизнь! Леонид Скажешь Боре, что я разрешил воспользоваться служебной «Волгой». Пусть отвезёт.

Когда они вышли из кабинета, коридор управления показался непривычно тихим. Лёнька выдохнул, будто только сейчас позволил себе выпустить напряжение.

– Знаешь, – тихо сказал он Карену, – иногда самое страшное не в том, что кто‑то сознательно делает зло. А в том, что люди, которые хотят добра, делают его так, что оно ломает чужие жизни.

Карен молча кивнул. Ему не хотелось ничего объяснять. Хотелось просто выйти на воздух, посидеть минуту в тишине, а затем набрать телефон Галки из архива и забыть до завтра обо всём на свете….

Лёнька летел в черной «Волге» по шоссе, соединяющим областной центр с его родным городком. Боря, водитель щелкнул крышкой раритетного CD-привода, на экране появилась надпись: AllaPugacheva – Luchshie pesni. Из динамиков полилась песня:

А знаешь, все еще будет, Южный ветер еще подует И весну еще наколдует, И память перелистает, И встретиться нас заставит, И встретиться нас заставит, И еще, меня на рассвете Губы твои разбудят….

Лёнька усмехнулся про себя. Странное дело: после всех этих улиток, проклятий, страха и чужих ошибок – именно эта простая, почти наивная строчка вдруг казалась самой правдивой. «Хорошая всё-таки тётка, зря в Израиль уехала… И песни какие хорошие писала. Прямо в тему попала…»

Еще немного, и он уже крепко спал, и во сне он видел, как обрадовалась его возвращению Катя, как нежно поцеловала его в щеку….

– Ипатов, ты просыпаться собираешься, или попросить тебя увезти обратно?!

Катя! Это был не сон. Они снова вместе….